Анна Стюарт
Письма из Пёрл-Харбора

Anna Stuart

A LETTER FROM PEARL HARBOR

Copyright © Anna Stuart, 2021

© Горин С. А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление,

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Тете Барби – первой, кто прочел, и лучшей из первых.

Спасибо тебе за помощь и поддержку!

Пролог

Джинни хохотала, пока ее кружил в танце улыбающийся моряк; ее красные шелковые юбки волной закручивались вокруг ног. Сегодня днем в Пёрл-Харбор вернулись четыре самых больших эсминца, и в Гонолулу было не протолкнуться от мужчин в ослепительно-белой форме, желающих потанцевать. За весь вечер Джинни ни разу не присела. Ноги болели, но ей было все равно. Шла первая суббота декабря, в отеле «Роял Гавайен» уже висели рождественские декорации, и, несмотря на изобилие солдат и моряков, почти невозможно было поверить, что где-то за волшебным гавайским горизонтом вовсю шла война.

Песня закончилась, и Джинни, поблагодарив кавалера, с облегчением вздохнула, когда ее подруга Лилиноэ взяла ее за руку и увела с танцпола.

– Джинни, мне срочно нужно что-нибудь выпить, – сказала миниатюрная гавайская девушка. – В горле все пересохло.

– И мне бы не помешало, – ответила Джинни. – Пойдем найдем Джека.

Ее старший брат сидел за столиком на Оушен-Лоун в компании друзей, и девушки с радостью направились туда, на свежий ночной воздух. Джинни на мгновение задержалась, чтобы полюбоваться золотыми песками Вайкики и бескрайним простором Тихого океана, что искрился в лунном свете. Даже в декабре гавайский воздух был мягким и теплым. Пальмы плавно раскачивались под гирляндами ярких фонариков, освещавших террасу, и Джинни, положив руку на сердце, не могла поверить, что она действительно здесь.

– Сестренка, все в порядке?

Она отвела взгляд от океана и снова обратила внимание на шумный бар и своего брата. Он сидел с девушкой по имени Пенни, которая прижалась к нему, а он гладил ее светлые волосы. Казалось, он был по уши влюблен. Джинни не особенно верила, что найдет когда-нибудь свою судьбу и будет жить «долго и счастливо», но у Джека, похоже, все складывалось как надо.

– Все отлично, спасибо. Просто впитываю в себя всю эту красоту.

Джек улыбнулся и подошел к ней ближе, к краю лужайки. Невзначай он обнял сестру. Джинни была высокой, но Джек все равно возвышался над ней, и она легко поместилась под его рукой. Их одинаково каштановые волосы слились, когда он коснулся ее головой.

– Джинни, как же здорово, что мы здесь.

– Да, Джек, очень здорово. Здесь так тихо, так красиво…

В этот момент за соседним столиком раздался взрыв хохота. Джинни нахмурилась.

– Ладно, про «тихо» я, кажется, поторопилась.

Она вернулась к своему столику, забрала май-тай и сделала большой глоток. Из-за местных ананасов, росших на склонах рядом с Гонолулу, напиток показался ей самым ярким и свежим из всего, что она когда-либо пробовала. Дома в Теннесси такого не сыщешь, и Джинни твердо решила насладиться всем, что мог предложить ей остров Оаху в этот праздничный сезон. Она взглянула на куклу Санты, что стояла на пляже: Санта вел деревянные сани прямо к звездам над океаном. Взяв брата под руку, она подняла бокал:

– С Рождеством!

– С Рождеством! – дружно подхватили ее друзья, но тут где-то в отеле часы пробили полночь. Лилиноэ недовольно вздохнула.

– Поздно уже, Джинни. Нам бы домой уже. Завтра в рейс, помнишь?

Разумеется, Джинни помнила. Пять счастливых месяцев она преподавала летное дело на аэродроме имени Джона Роджерса – никогда еще у нее не было столько часов налета. На рассвете она должна была вылететь со своим другом Уиллом – это был его заключительный полет перед получением летного свидетельства. Но до того рассвета, казалось, было еще как до Луны.

– Котик, ну еще два танца, ну пожалуйста! Погода чудесная, а эти утренние вылеты – тьфу, плевое дело! – взмолилась она.

Лилиноэ улыбнулась:

– Ну ладно, если уж два, так два.

Джинни просияла, схватила подругу за руку и снова нырнула в зал, где высшее командование Пёрл-Харбора беззаботно танцевало всю ночь напролет. Она не обернулась к океану. Не увидела, как лунный свет рассыпался серебром по волнам, как эти волны лениво катились к берегу, лаская песок. И, конечно, она не увидела шесть японских авианосцев, занявших боевые позиции за скалистыми островами, в четырехстах милях от берега, и самолеты, что готовились подняться в воздух на рассвете 7 декабря 1941 года.

Глава 1

Воскресенье, 17 февраля 2019 года

Робин Харрис провела взглядом по большому старому дому; слезы подступали к горлу, как плющ, цепляющийся за кирпичную стену.

– Ну и идиотизм, честное слово… – пробормотала она себе под нос.

Ей было двадцать четыре года, и это был тот самый дом, где прошло все ее счастливое детство. Здесь жила ее любимая бабушка Джинни, и бояться, казалось бы, было нечего. Но тем не менее Робин все еще стояла в начале подъездной дорожки и дрожала от сырого, пронизывающего до костей февральского ветра. За два года под ласковым гавайским солнцем она успела напрочь отвыкнуть от подобной погоды. Она поежилась и одернула свою явно неподходящую для такого холода джинсовку.

– Давай, двигайся уже, – пробормотала она себе, но мысли о бабушке, бледной и беспомощной, лежащей в постели, не давали ей сдвинуться с места.

Неожиданно входная дверь с лязгом распахнулась, заскребя по плитке крыльца, и Робин снова почувствовала себя школьницей, крадущейся домой после отбоя. У бабушки Джинни был слух как у летучей мыши, а эта старая скрипучая дверь никогда не давала войти незаметно.

– Ты собираешься весь день там как вкопанная стоять или все-таки зайдешь? – раздался резкий голос.

На крыльце показалась Эшли – ее старшая сестра – в инвалидной коляске и посмотрела на нее с укором. Робин вздохнула.

– И тебе не хворать, сестричка. Я тоже рада тебя видеть, – сказала она и наконец сделала шаг вперед.

Эшли лениво потрепала ее за каштановые волосы.

– С «радостью» ты, конечно, перегнула. Приехала бы пораньше – знала бы, что радоваться тут особо нечему. Бабуля в кровати и ждет тебя.

Робин с трудом сглотнула ком в горле. Она уже и забыла, насколько прямолинейна может быть Эшли.

– Прости, Эш. Билеты было не найти – все раскуплено.

– Ага. Или выхода из своих пляжных баров и кокосовых коктейлей, да?

– Щас! За два года в Гонолулу я на пляж толком-то и не попала!

– Бедняжечка ты, несчастная… Давай, может, по головке тебя поглажу, а?

Робин прикусила губу и тихонько воззвала к небесам за терпением. Она, безусловно, скучала по сестре – но глядя на ту, что сидела перед ней колкой, упрямой, полной злой иронии, она понимала: скучала она по той Эшли, с которой выросла, а не по женщине, в которую та превратилась. Хотя и винить ее было не за что. Несчастный случай, приковавший ее к креслу-каталке, стер бы с лица улыбку у кого угодно – а уж у горячей, импульсивной Эшли и подавно.

– Черт возьми, Эшли, но я же все-таки приехала, правда? – тихо сказала Робин.

Она наклонилась вперед, раскинув руки. Эшли неохотно двинулась ей навстречу, но потом все же обняла, крепко сжав руками сестру.

– Ну, по крайней мере, раньше родителей, – пробормотала она, уткнувшись ей в плечо. – Что неудивительно.

Робин сильнее сжала ее в объятиях. Родители у них были замечательные – умные, добрые, уважаемые, – но работу они ставили на первое место. Инженеры в гуманитарной организации, они почти все время проводили в командировках, помогая людям в неблагополучных уголках планеты. Робин и Эшли, конечно, гордились ими, но видели редко. Месяц дома – и снова в разъездах. Воспитанием девочек занималась бабушка Джинни – она была их якорем, их домом, их настоящей семьей. И теперь она умирала.

Робин выпрямилась и села рядом на деревянную скамейку у крыльца, чтобы не возвышаться над сестрой.

– Как она? – тихо спросила Робин.

Глаза Эшли увлажнились. Увидев, как на них наворачиваются слезы, Робин почувствовала, как сердце сжалось. Даже после аварии Эшли почти не плакала. Кричала, ругалась, злилась – да. Но плакала – редко.

– Все настолько плохо, да?

– Очень. Она совсем ослабла, Робби. Ее как будто нет. Держалась изо всех сил, пока могла… но теперь кажется, что у нее уже просто не осталось сил.

У Робин снова защипало в носу. Конечно, почти сто лет – возраст почтенный, и удивляться болезни, пожалуй, не стоило. Однако бабушка Джинни всю жизнь была стойким оловянным солдатиком, поэтому так или иначе ее болезнь шокировала всех.

Она бросила взгляд через открытую дверь на лестницу.

– Пойду-ка я поднимусь и проведаю бабулю.

– Иди. Она тебя очень ждет. Надеется, знаешь ли.

Робин замерла. В груди сжалось. Все происходящее вдруг стало реальным, ощутимым до боли.

– Я правда прилетела, как только смогла. На работе был завал, билеты найти не получалось…

– Ты работаешь в аэропорту.

– Ну да. Только это не значит, что я могу махнуть рукой на расписание. Я инженер, Эшли, а не пилот.

– Ну может быть. Но ты же все равно могла бы… – Ее прервал тихий звон колокольчика в доме.

– Бабушка зовет. Слышала, как ты пришла. Так что марш наверх!

Робин кивнула, вновь взглянув на лестницу. Ноги не слушались. Бабушка Джинни была из тех людей, которых называют «неудержимая сила природы»: жизнерадостной, энергичной, неугомонной любительницей приключений. Настоящей американкой. Женщиной, которую не остановить, даже если весь мир – против. И Робин не хотела видеть ее другой.

– Струсила, да? – язвительно кинула Эшли.

Робин взглянула на нее. И, несмотря на тон, ощутила благодарность за попытку разрядить обстановку.

– Струсила, – просто призналась она.

Эшли протянула руку и, к удивлению сестры, сжала ее колено в знак поддержки.

– Сестренка, я тебя не виню. Это и правда кошмар. Но послушай, ну и зачем тогда лететь через полмира, чтобы сидеть тут на крыльце и слушать мое ворчание? Так что давай, шевели булками и иди уже к бабуле.

Робин невольно рассмеялась – это была самая «британская» команда, которую она слышала за все время. Она скучала по таким британским выражениям там, в Штатах. Неловко улыбнувшись сестре, она поднялась, прошла в дом и, как в детстве, бросила сумку у порога. Направилась вверх по лестнице, стараясь держаться правой стороны, чтобы не задеть подъемник, и услышала, как тот зажужжал: Эшли решила последовать за ней. И теперь, когда Робин наконец привела себя в движение, ноги сами понесли ее вперед.

Наконец она вошла в просторную, наполненную светом бабушкину спальню.

– Бабуля!

– Робин, прелесть моя! Ну наконец-то ты приехала.

Как и предупреждала Эшли, лицо бабушки Джинни было почти безжизненным. Почти – если не считать ее безупречного вечернего макияжа, который она делала ежедневно, и яркой, элегантной одежды. Она казалась выцветшей – словно из нее выжали краски. Но в ее голосе звучали чувства, а в глазах горел знакомый живой огонек. Робин рванулась к ней, распахнув руки, и начала осыпать ее поцелуями.

– Ты в порядке, бабуль? Черт… Глупый вопрос. Понятно, что нет, но…

– Вот увидела тебя – и сразу полегчало. Садись, дай погляжу на тебя как следует.

Робин присела на краешек стула у кровати и протянула руку к бабушке, которая тепло ей улыбалась.

– Прелесть моя, ты подросла! Гавайи тебе к лицу, хотя кому они не к лицу. Прекрасное место… Мне там так нравилось. Ну, нравилось, пока…

– Пока японцы не разбомбили Пёрл-Харбор? – Джинни нахмурилась.

– Не только.

– Бабуля? – тревожно спросила Робин. – Что ты имеешь в виду? Что-то еще случилось?

В ответ Джинни сказала только:

– Робби, я все собиралась тебя навестить, да только Гавайи ох как далеко.

– Знаю, бабуль, – кивнула Робин, не отрывая от нее глаз. Что-то было не так – бабушка явно о чем-то недоговаривала.

– Мне надо тебе рассказать кое-что… о моей жизни на Гавайях, – тихо произнесла Джинни. – Точнее, признаться кое в чем.

– Признаться? – Робин обернулась и увидела, как Эшли въезжает в комнату. – Ты в курсе, о чем речь?

– Будь спокойна, – отрезала Джинни. – Эшли я тоже ничего не говорила. А то начнете мериться, кто быстрее разгадает. Вы, обе две, из чего угодно соревнование устроите!

Голос ее звучал по-прежнему звонко, но Робин уловила в нем дрожь. Сердце сжалось.

– Прости, бабуль. Я приехала, чтобы повидаться с тобой, а не спорить с Эшли.

Джинни закатила глаза.

– Да вы всегда такие были: сначала собачитесь друг с другом, потом лежите в обнимку, как котята.

Робин бросила взгляд на сестру, размышляя над словами бабушки. Раньше так и было: они с Эшли проводили немало счастливых часов, наводя суету в комнатах друг друга – разглядывали журналы, смотрели телевизор, сплетничали о знакомых. Конечно, все это сошло на нет после несчастного случая с Эшли, а потом Робин уехала учиться в Америку и получила работу авиаинженера на Гавайях. В те дни они все еще созванивались по FaceTime при первой же возможности, но вместо привычных посиделок с пересудами разговоры все чаще превращались в пикировки – и, кажется, Эшли даже начинала получать от них удовольствие. Не то чтобы это сейчас что-то значило. Робин перевела взгляд на бабушку.

– И это пройдет, бабуль, – сказала она.

– Ой не знаю, моя радость. Но я бы хотела, чтобы вы с Эшли хотя бы пореже собачились. Вам друг без друга никак, знаете ли… особенно когда… – Она замолчала, бросив взгляд в сторону кислородного баллона и капельницы, стоявших по обе стороны ее дубовой кровати.

Обе девушки виновато наклонились вперед, пока Джинни собиралась с силами, а затем она спросила:

– Помните, как вы искали сокровища?

Робин мельком взглянула на Эшли, а затем снова на бабушку.

– Конечно, помню! Ты устраивала нам самые лучшие приключения.

Теплая улыбка тронула лицо Джинни.

– Сколько времени уходило, чтобы все подготовить… Но зато вы отвлекались от своих ссор. Так что время было потрачено не зря.

Робин выглянула в окно на простиравшийся за ним сад. Большая, до боли «английская» лужайка с кустами рододендрона по краям вела к яблоневому саду, где стояли старенький сарайчик, домик на дереве и качели из автомобильной покрышки. Настоящий рай для детей – сестренки проводили там каждое лето, играя и резвясь. А если становилось скучно, Джинни устраивала для них охоту за сокровищами. Самую настоящую охоту: девочкам нужно было разгадывать загадки, чтобы найти спрятанные коробочки, а в финале их ждал главный сундук с шоколадными золотыми монетами.

С годами охоты становились все масштабнее: подсказки уводили их за пределы участка, по всему району, а поиск порой занимал целый день. Призы тоже «взрослели» – блески для губ, тушь для ресниц, билеты в кино. Однажды ради смеха Джинни устроила квест на весь город, и настолько сложный, что разгадать его смогли только через неделю. Об этом даже написали в местной газете, и после этого Джинни окрестили Королевой кладоискателей – звание, которым она откровенно гордилась.

– А помнишь, как однажды мы искали коробку в реке? – спросила Эшли.

Робин усмехнулась.

– Еще бы. Герметичная коробка, привязанная к рыбачьему помосту. Мне пришлось нырять с маской и трубкой, чтобы до нее добраться.

Бабушка Джинни улыбнулась.

– Одна из моих лучших затей, да, девчат?

– Ну если не считать, что я тогда ухо простудила, – пожала плечами Робин. – Инфекцию подхватила.

– А антибиотики тебе на что, радость моя?

Робин снова рассмеялась, и Эшли дружески толкнула ее в плечо.

– А помнишь дуб?

– Да уж… – усмехнулась Робин. – Когда пришлось платить Томми Милсу, чтобы он залез и повесил коробку как можно выше.

– А я руку тогда сломала, – сухо добавила Эшли. – Несколько недель не могла кататься на велосипеде и пропустила соревнования.

Бабушка слегка помрачнела.

– Да, ты тогда знатно расстроилась. Но зато запомнила, что если уж лезешь высоко – держись покрепче, – сказала Джинни с легкой улыбкой.

– Справедливо. Но… не то чтобы мне потом этот урок сильно пригодился, – откликнулась Эшли и хлопнула по колесам своего кресла.

В комнате повисла неловкая тишина. Робин опустила взгляд на больничные приборы по краям кровати, сглотнула слезы и тихо сказала:

– Прости, что не приехала раньше.

Джинни протянула руку и неожиданно крепко сжала ладонь внучки.

– Прости меня, Робин, что не могу остаться с тобой подольше. Но знаешь, я прожила полную, насыщенную жизнь.

– Замечательную жизнь, бабуль.

– Ну, по большей части – да. Но не всегда.

– Слушай, ну не закроют же перед тобой врата рая из-за пары сомнительных квестов, – попыталась улыбнуться Робин.

Но Джинни покачала головой. Лицо ее посерьезнело.

– Дело не только в этом. В молодости я была… сумасбродной. Самоуверенной дурочкой. А на войне…

– Бабуль, ну война была давно. Ты же…

– Робин, – перебила она мягко, но твердо, – пожалуйста, позволь мне договорить. Вы ведь знаете, что я летала на самолетах?

– Конечно, – ответили обе внучки почти хором.

Они всегда гордились тем, что их бабушка была одной из первых американок, которых допустили к военным самолетам: она перегоняла их с заводов на фронт, чтобы освободить мужчин для боевых заданий. Один раз она даже прилетала в Британию – перегонять «Спитфайры» в составе женской эскадрильи вспомогательного воздушного транспорта. В конце концов это и стало причиной ее переезда за океан.

– Ты была изумительным пилотом, – сказала Робин.

– Была. Иногда даже чересчур. Или, по крайней мере, мне тогда казалось, что я слишком хороша.

– В каком смысле?

Робин стало не по себе. Одно дело – видеть свою бабушку, некогда неуемную и живую, теперь прикованной к кровати. Но слышать, как та называет себя самоуверенной дурочкой… это било куда больнее. Бабушка Джинни всегда была настоящей американкой: уверенной в себе, упрямой, полной энергии. Она воспитывала своих внучек такими же. Благодаря ей у них был несгибаемый оптимизм, жажда побед и дух соперничества, который толкал их к целям. Так Эшли получила спортивную стипендию в Университет штата Индиана, где занималась велоспортом, а Робин поступила в Мичиганский университет по программе для легкоатлетов. Бабушка научила их мечтать масштабно, стремиться к звездам, хотеть объять мир – как и подобает настоящей американке. И пусть жизнь внесла свои коррективы, этот внутренний огонь в них не погас.

Даже когда Эшли после аварии оказалась прикована к кровати, Джинни не позволила ей сдаться. «Ну ты же умеешь колесным транспортом пользоваться», – говорила она снова и снова.

Кто-то счел бы это чересчур резким, даже жестоким, но внучки знали: в семье Харрис женщины не сдаются. Никогда.

Так что же бабушка сейчас пытается им сказать?

Старушка прикрыла глаза, Робин посмотрела на ее бледное лицо – и на одну кошмарную секунду ей показалось, что бабушки больше нет. Но Джинни резко распахнула глаза – и посмотрела на них тем самым решительным, несгибаемым взглядом, знакомым с самого детства.

– Я тут для вас приключение придумала.

– Что?! – в один голос воскликнули Эшли и Робин.

Робин ожидала услышать что угодно – только не это. Она растерянно выглянула в окно, пытаясь понять, что происходит, но Джинни усмехнулась:

– Да не здесь же, радость моя.

Робин бросила взгляд на Эшли, сидевшую так близко к кровати, как только позволяла мебель.

– А где тогда? – спросила она.

Джинни улыбнулась, глаза ее лукаво блеснули:

– На Гавайях!

– Что?! – воскликнули внучки хором.

– К… То есть? – попыталась уточнить Эшли.

– Было бы желание, – подмигнула бабушка. – Если уж я, лежа тут одной ногой в могиле, сумела соорудить вам квест, то вы, здоровые девицы, точно сможете его пройти.

– Мы? Вместе? – переспросила Эшли. – Ты всерьез отправляешь меня на Гавайи?

– Именно так.

– И как ты это себе представляешь? Я туда прикачу, что ли? – Она хлопнула ладонями по подлокотникам кресла.

– Можешь и долететь. Если, конечно, крылья отрастишь.

– Ба-а-абушка!

– А что? – пожала плечами Джинни. – Другие же как-то справляются, Эшли. Люди и совсем без ног летают.

Эшли вздрогнула, и Робин тут же почувствовала, как ей стало больно. Эшли всегда наотрез отказывалась от костылей, электроколясок и прочих приспособлений, которые могли бы хоть чуть-чуть облегчить ей жизнь. Так что слова бабушки были, пожалуй, чересчур. Даже для нее.

Робин ощутила всплеск вины – и, как всегда, стремление сделать что-то, чтобы облегчить жизнь сестре. Но Гавайи?! Она представила себе свою тесную квартирку в деловом районе Гонолулу: шкаф впритык к дивану, стол буквально вдавлен в угол. А еще – пятый этаж и лифт, которым пользоваться можно было только на свой страх и риск.

Она взяла бабушку за руку.

– Бабуль, а может… ты просто расскажешь нам, что у тебя на уме? Что бы это ни было, лучше мы услышим все прямо от тебя. Правда, Эш?

Эшли сразу закивала. По ее виду было ясно: ей тоже не светила радость от идеи срочно лететь на острова.

Но Джинни покачала головой:

– Не могу.

– Почему?

– Пока сами не увидите – не поймете.

На глаза Джинни опустилась легкая пелена, и она слабо улыбнулась:

– А знаете, мне понравилось устраивать вам это приключение – придумывать, планировать. Заодно перебрала в голове старые воспоминания… И знаете что, довелось же мне жизнь пожить! Чего мы только не пережили в те годы! Пёрл-Харбор был в центре событий, а мы – в самом сердце Пёрл-Харбора.

– …мы? – переспросила Робин.

– Я, Джек, мой брат… Пенни, Эдди, Дагни, Джо, Лилиноэ…

Она называла одно имя за другим, пока внезапный приступ кашля не сложил ее пополам. Робин бросилась к кровати, но Эшли действовала быстрее: подхватила кислородную маску и уверенно закрепила ее на лице бабушки. Аппарат щелкнул, и воздух с тихим шипением наполнил легкие Джинни, смягчив хрип в ее груди.

Бабушка, бледнее обычного, лежала на подушках, и Робин вцепилась в руку сестры, дрожащую так же, как ее собственная. И наконец слезы, которые сдерживались с той самой минуты, как она ступила на подъездную дорожку дома ее детства, вырвались наружу.

– Господи… бабушка… – прошептала она, глядя на сестру.

– Пока нет, – так же тихо ответила Эшли. – Не сегодня. Но скоро. Очень скоро.

И вдруг голос Джинни прохрипел из-под маски – и обе внучки вздрогнули, точно в детстве, когда бабушка неожиданно их подслушивала. Ее глаза, хоть и с видимым трудом, открылись.

– Милые мои… Я так не хочу, чтобы вы запомнили меня вот такой. Запомните Королеву кладоискателей, – прошептала она слабеющим голосом. – Запомните меня молодой, безбашенной, влюбленной в жизнь. Проживите ее на всю катушку. Только постарайтесь не наступать на мои грабли.

– Бабуль… – У Робин в груди что-то треснуло, почти физически. – Что бы ни случилось, мы тебя всегда будем любить.

Джинни слабо кивнула.

– Если это так… тогда прошу вас: поезжайте на Гавайи. Выпейте за меня май-тай. И обязательно сходите на мою охоту за сокровищами. Очень вас прошу. Ради меня.

Им оставалось только согласиться. В конце концов, эта женщина, эта безбрежная стихия жизни, всегда была для них родной гаванью, их вдохновением, их опорой. Она отдала им столько… и почти ничего не просила взамен.

– Май-тай так май-тай, – вздохнула Эшли.

– И клад обязательно найдем, – добавила Робби.

– Все-все сделаете? – прошептала Джинни – и сразу же провалилась в сон.

Робин со слезами на глазах прошептала:

– Все-все, бабуль. Обещаем.

Глава 2

Воскресенье, 3 марта

Первое, что увидела Робин, когда наконец добралась до своей квартиры в Гонолулу спустя две недели, – это письмо, лежащее на коврике у двери. Адрес был написан небрежным, узнаваемым почерком бабушки. Значит, бабуля не шутила. Охоте за сокровищами быть.

После всех тягот, которые Робин пережила, чтобы привезти Эшли на Гавайи, то письмо показалось почти утешением, хоть сердце у Робин болезненно сжалось при его виде.

Она чувствовала себя совершенно опустошенной – выплакав глаза, пересказав все воспоминания, приняв сотни соболезнований от друзей и родственников. Бабушку похоронили всего два дня назад, и рана была еще слишком свежей, а путешествие на другой конец земли окончательно выжало из нее все соки. Сам по себе перелет из Лондона на Гавайи с пересадкой в Лос-Анджелесе способен доконать кого угодно – а если ты везешь с собой человека в инвалидной коляске, который ненавидит, когда кто-то дышит в его сторону, это уже настоящее испытание.

Робин особенно запомнилось, как Эшли на полном серьезе сообщила обескураженной стюардессе, что, если с самолетом что-то случится, ее можно не спасать.

– По крайней мере, это меня точно прикончит, – буркнула она, пока Робин, красная как свекла, шипела на нее сквозь зубы. – И хотя бы это будет не по моей вине!

– Да и в том несчастном случае твоей вины не было… – попыталась возразить Робин.

Эшли лишь хмыкнула:

– Как не было? А в ту чертову машину кто влетел? Не я, по-твоему?

– На улице был дождь, стоял туман. Тренер вообще не должен был выпускать вас в такую погоду. Если кто и виноват, так это он.

Эшли пожала плечами:

– Через неделю был отбор в сборную. Надо было миль намотать.

Больше сказать было особо нечего. Остаток пути над Атлантикой девушки провели в тишине. В тот день, когда произошел несчастный случай, до отъезда Эшли в Марианский институт штата Индиана оставалось всего три месяца. Она была на пороге спортивной мечты – в программе для велогонщиков, с почти гарантированным местом в сборной Британии. Но погода сыграла злую шутку: на мокрой трассе Эшли врезалась в припаркованную машину и повредила ноги – без шанса на восстановление. То было мрачное, тяжелое время, и только бабушка Джинни со своим неукротимым оптимизмом помогла им пройти через все это. Теперь ее не стало. И Робин не знала, хватит ли у нее сил взять на себя ту же роль. Но, по крайней мере, сейчас она была дома.

– Это тут ты живешь? – спросила Эшли, въезжая в квартиру с хозяйским видом. Колеса ее кресла царапали стены узкого коридора. – А я думала, у тебя тут пентхаус.

– Никто не говорил, что я живу в роскоши.

– А я думала, авиаинженерам нормально так платят.

– Я коплю на свою квартиру. Было бы глупо сливать деньги на съем, если я сюда прихожу только ночевать.

– Потому что у тебя, значит, бурная социальная жизнь?

– Потому что я либо работаю, либо на тренировках. Иногда встречаюсь с друзьями.

– На трениро-о-овках? – протянула Эшли, прищурившись. – Я думала, ты уже отмотала свое по спортивной программе.

– Так и есть, – процедила Робин сквозь зубы. – Но это не значит, что я разлюбила бег с препятствиями. Я тренируюсь два-три раза в неделю в приятной компании.

– Соревнуетесь?

– Бывает.

– Но не по серьезке, да?

– Нет, Эшли, потому что…

– Потому что не вытягиваешь уже, да?

Робин сжала кулаки – ногти впились в ладони. Поступление в Университет штата Мичиган по спортивной программе было ее гордостью. Ее путевкой в мир авиации. Она пересекла океан, несясь на крыльях надежды. Сначала все шло хорошо – пока не стало ясно: да, она неплохая спортсменка, но звезд с неба не хватает. Да и стресс от тренировок начал мешать учебе. Тогда она сделала выбор: образование важнее.

– Потому. Что. Мне не хватило таланта и упорства, чтобы попасть ни в сборную Британии, ни в сборную США. И я не хотела тратить время на заведомо провальное мероприятие, когда нужно было получать диплом, – терпеливо объяснила она.

Для нее это было прагматичное решение. Для Эшли – слабость, трусость. Даже жестокость – в том плане, что она закопала свой талант в землю. С тех пор отношения между сестрами пошли наперекосяк.

Сейчас же Эшли, ни слова не говоря, пыхтела, пытаясь отодвинуть обеденный стол, чтобы проскользнуть в гостиную.

– Хочешь, уберем стол, пока ты здесь? – сказала Робин, собирая в кулак остатки терпения. – И, это… можешь спать в моей комнате. Она побольше. А я устроюсь в гостевой.

«Спальней» эту комнатушку можно было назвать лишь с большой натяжкой – скорее уж кладовкой. Робин не была уверена, что ее длинные ноги уместятся на узкой кровати, но она что-нибудь придумает. В конце концов, все это ненадолго. Обратный рейс у Эшли через две недели – надо лишь успеть разгадать бабушкины загадки, найти сокровище, и дело с концом.

Она уже потянулась за письмом, чтобы показать его сестре, но та подрулила к окну и с восторгом смотрела наружу.

– Ничего такой вид, правда? – сказала Робин, подходя ближе. Сквозь пролеты между домами открывался золотистый кусочек пляжа Вайкики и блестящая гладь бухты вдали.

– Сойдет, – кивнула Эшли. – А ты не знаешь, где бабуля жила, когда была тут?

– Я несколько раз спрашивала, но она все отшучивалась – мол, где-то в деловом районе. Дядя Джек жил возле Хикэм-Филд, рядом с въездом в бухту, помнишь? Но бабуля была тогда гражданской, до Пёрл-Харбора. Думаю, снимала комнату. Почему-то про это она толком ничего не рассказывала.

– А теперь, значит, нам надо по этой идиотской охоте выяснять, где она жила?

– Не «идиотской». Эшли, ну послушай…

Робин подняла письмо – и тут же почувствовала, как сестра с неожиданной энергией выхватила его у нее из рук. В глазах сестры впервые за долгое время зажегся огонь.

– Это первая подсказка?

– Похоже на то.

– Странное ощущение… Будто письмо с того света.

– Эшли!

– А что? Я не права, по-твоему? Кто еще, кроме бабули, мог бы устроить квест по всему Гонолулу, лежа на смертном одре в Оксфордшире? Это же… ну жесть.

– Не жесть, а смекалка.

– Не смекалка, а каторга какая-то.

– Эшли, ну хватит ныть!

– Ныть?! – Эшли так резко повернулась, глядя Робин прямо в глаза, что ударила ее по коленке. Ее лицо пылало, в глазах сверкал нехороший огонь. – Я только что пролетела через полпланеты, мои таблетки где-то в чемодане, спина будто проколота дюжиной иголок, я вся мокрая от этой адской жары, потому что не могу, знаешь ли, просто встать и переодеться. А теперь сижу здесь, в твоей аккуратной квартирке с видом на океан, в твоей удобной жизни, где у тебя все в шоколаде, – и спасибо, поняла: у тебя все прекрасно, а у меня… у меня все поломано. Прости, что я не в восторге от идеи мчаться по бабушкиному квесту, который она состряпала в последние дни. А теперь, с твоего позволения, я пойду полежу и постараюсь хоть немножечко угомонить эту проклятую боль. Ладно? Спасибо.

Она тяжело дышала, а Робин сглотнула, чувствуя, как что-то сдавливает ей грудь.

– Прости. Я не подумала.

– Вот именно. Не подумала. А тебе и не нужно думать об этом каждый день.

– Ты права. Мне повезло. И, знаешь… еще ни дня не было, чтобы я не мечтала, чтобы тогда все вышло иначе.

– А я – тем более. У меня были планы, медали, учеба… А теперь я просто лаборантка, которая еще две недели назад жила с бабушкой. Все, к делу. Мне на этой кровати спать?

– Конечно.

Робин подошла к креслу-каталке, взялась за ручки и аккуратно провела сестру в спальню. Эшли перекатилась на кровать, поморщилась от боли, и Робин подала ей сумку с лекарствами и стакан воды.

– Спасибо, – сказала Эшли, устроившись поудобнее. – Знаю, мороки со мной хватает.

– Да все в порядке. – Робин рискнула поддразнить сестру. – Когда с тобой было иначе?

– Эй ты! – пробурчала Эшли, но уже с примесью тепла.

Бог знает, какие таблетки она выпила, но они явно начали действовать – Эшли стало клонить в сон. Робин уже собиралась выйти, но Эшли стукнула ладонью по кровати, пригласив сесть рядом.

– Успею еще отдохнуть. Давай сначала с этим проклятым письмом разберемся. Как бы я ни ворчала – интересно же. И тебе, похоже, тоже не дает покоя.

Робин слабо улыбнулась:

– Просто разрывает.

– Вот! Так что давай, дорогая моя…

Эшли взяла в руки конверт и аккуратно его вскрыла. Оттуда выпал маленький латунный ключ. Она поднесла его к свету, и на нем заиграли солнечные зайчики.

– Да начнется наш квест!

Глава 3

Эшли и Робин,

судя по всему, вы добрались? Спасибо вам. Я знаю, все это может показаться какой-то чертовщиной, но ради вашей старой бабушки… Надеюсь, когда вы возьметесь за дело, прогулка по моему прошлому принесет вам столько же радости, сколько и мне.

Я хочу показать вам ту жизнь, которой мы жили с дядей Джеком после того, как я приземлилась в Гонолулу. Первые деньки там – ох, это было словно отпуск мечты! Но я поехала на Гавайи не ради коктейльных баров. Мы с Джеком искали работу. А в 1941-м, когда началась вся эта заварушка, в Пёрл-Харборе запустили расширенную программу подготовки гражданских пилотов. Я сразу решила: стану частью этой программы. И не отступлюсь, пока не возьмут.

1 июля 1941 года

Джинни Мартин шагнула на аэродром имени Джона Роджерса и восхищенно огляделась. Здесь, на прекрасном острове Оаху, все было устроено куда более основательно и профессионально, чем она ожидала. Она думала, что гражданский аэродром окажется скромнее на фоне внушительных военных объектов Пёрл-Харбора, но в ее представлении теперь все это было частью одной общей системы. Пара новеньких ангаров поблескивали на солнце, и Джинни прищурилась, осматривая их, решая, с чего начать поиски работы.

Она пришла во всеоружии. Американцы, как ей казалось, любили женщин-летчиц, но, по ее опыту, люди, работающие в этой сфере, не отличались особым радушием. Джинни и ее брат Джек учились летать в их родном городе в штате Теннесси. Их родители были достаточно состоятельны, чтобы оплатить уроки обоим, и достаточно разумны, чтобы поощрять стремление своих детей. Но на аэродроме к Джеку относились совсем иначе, чем к ней.

Все были рады, что Джинни умеет управлять самолетом, – ее успехами гордились, прозвали «малюткой Эрхарт» в честь знаменитой летчицы, даже приглашали журналистов снимать ее полеты. Но стоило ей получить удостоверение инструктора – все изменилось. Судя по всему, никто не возражал против того, чтобы женщины просто летали, как экзотическая диковинка, но осмеливаться учить мужчин – это уже было перебором.

Хотя число обеспеченных американцев, мечтавших о небе, росло с каждым месяцем, создавая тем самым спрос на летных инструкторов, никто не спешил брать ее на работу. Лишь когда несколько друзей ее родителей, люди с именем и положением, настояли, чтобы она обучала их лично, аэродром нехотя сдался. Джинни было неловко, что отцу пришлось вмешиваться, но она проглотила обиду, согласилась и быстро доказала, что ничем не уступает мужчинам. А теперь, имея за плечами более трехсот налетанных часов, она была готова вновь вступить в бой – здесь, на Гавайях.

Джинни окинула взглядом аэродром. Он почти выходил к берегу, и в лучах летнего солнца маленькие самолеты, то и дело взлетавшие и садившиеся на длинной полосе, сверкали не хуже лазурного моря вдали. Она улыбнулась, глядя на гавань, где четыре дня назад они с Джеком сошли с борта «Лурлайна». Это был настоящий праздник: гавайский оркестр играл зажигательные мелодии, девушки-хула танцевали традиционные танцы, в воздухе витал запах жареной еды, а торговцы гирляндами лей наперебой накидывали им на шею цветочные ожерелья – по десять центов штука. Пока они с Джеком искали такси, у Джинни уже собралось шесть гирлянд, которые она потом развесила по всем зеркалам и крючкам в номере отеля. В комнате теперь витал райский аромат.

Первые дни прошли чудесно. Она знакомилась с Гонолулу, офицеры, служившие вместе с Джеком на военно-морской базе, и их жены были гостеприимны, ее приглашали на коктейли, званые ужины – и все это было очень весело. Но как бы Джинни ни любила вечеринки, она приехала на Оаху, чтобы работать, и сегодня утром она была полна решимости эту работу найти.

Самым крупным строением на аэродроме был белый ангар с надписью «Интер-Айленд Эйрлайнс» на фасаде. Пассажиры сновали туда-сюда, входили, выходили – и было приятно видеть такую оживленную суету, но Джинни приехала сюда вовсе не летать между островами, а преподавать, так что это место было не для нее.

К счастью, ее взгляд зацепился за вывеску «Летная школа», выведенную яркими буквами на двух ангарах в дальнем конце аэродрома, и она направилась туда. Охранник у входа бросил на нее косой взгляд, и Джинни, порадовавшись, что не поленилась надеть летную куртку, несмотря на жару, бодро махнула ему рукой и решительно зашагала дальше. Он не стал ее останавливать, и она с удовольствием похлопала ладонью по меховой подкладке своей драгоценной куртки – той самой, которую Джек подарил ей на Рождество.

Она остановилась перед двумя ангарами. На правом значилось: «Летная служба “Эндрюс”», и у входа стояли разные небольшие самолеты марки Interstate, сверкавшие желтыми и синими полосками вдоль крыльев и фюзеляжа. На левом же красовалась надпись: «Летная служба “Кей-Ти”», и, к своей радости, Джинни увидела внутри несколько ярко-желтеньких Piper J-3 Cub – легких учебно-спортивных самолетов. Один такой они с Джеком когда-то купили в складчину, и Джинни по-настоящему любила эту маленькую, но надежную машину. Выбор был сделан, и она направилась ко второму ангару, хотя поток мужчин, выходящих оттуда, заставил ее на секунду заколебаться.

– Извините, пожалуйста… – нерешительно начала она. – Мужчина, можно вас…

Но они проходили мимо, даже не взглянув на нее, и Джинни остановилась, уперев руки в бока. Похоже, все будет куда сложнее, чем она надеялась: никто даже не пытался ее выслушать. В конце концов она преградила дорогу одному из выходящих мужчин.

– С кем можно поговорить насчет полетов? – громко спросила она.

Тот остановился:

– Ну, дорогуша, ты, конечно, по адресу, да вот только не вовремя. Загляни попозже.

– Почему? Куда вы…

Но он уже скрылся вслед за остальными. Похоже, все направлялись к терминалу, откуда отправлялись рейсы между островами. Джинни разочарованно вздохнула и взглянула на часы. Почти полдень. Что, неужели обед здесь был священным ритуалом?

Окинув взглядом почти опустевший ангар, она заметила двух механиков, возившихся с двигателем одного из самолетов, и решительно направилась к ним.

– Извините, пожалуйста…

Один из них, крепкого телосложения гаваец, невысокий, с загорелым, потрепанным солнцем лицом, поднял на нее глаза и улыбнулся:

– Да, слушаю?

– Прекрасно. Я летчица, точнее, летный инструктор. И я ищу работу.

– Вот как, – сказал он, кивнув со все той же улыбкой.

– Не подскажете, к кому обратиться?

– Насчет работы? Боюсь, не смогу помочь – я всего лишь механик. Вам бы поговорить с мистером Тайсом, он тут главный.

– Я пыталась, – вздохнула Джинни, бросив взгляд на пустующий ангар и удаляющиеся фигуры. – Но все от меня шарахаются.

На лице механика мелькнуло удивление. Он локтем подтолкнул своего напарника, что продолжал корпеть над двигателем.

– Лили, пора!

– Лили? – переспросила Джинни, подняв брови.

В этот момент второй механик выпрямился и обернулся. Перед Джинни стояла молодая гавайка – миниатюрная красавица с гладкими, черными как вороново крыло волосами, собранными под кепку. Ее рабочий комбинезон висел мешком, подпоясанный туго затянутым ремнем. Она взволнованно оглядела пустой ангар.

– Пойдем скорее, пап!

Она с шумом бросила разводной ключ в ящик у ног, наспех вытерла руки о комбинезон и направилась к выходу.

– Куда вы идете? – окликнула ее Джинни и поспешила следом.

– В терминал, куда ж еще? Уже почти полдень!

– И что должно случиться в полдень? – почти взвыла Джинни.

Лилиноэ остановилась и с интересом обернулась:

– Так ты же вроде как пилот, да?

– Пилот, и неплохой, – кивнула Джинни. – У меня уже больше трехсот часов налета…

– Ну, значит, в курсе, что сейчас будет? – Лили покачала головой, глядя на нее с легким удивлением. – Жаклин Кокран сегодня летает! Трансляция в полдень, а телевизор есть только в терминале.

– Ах да! – воскликнула Джинни.

Как же она могла забыть? Жаклин Кокран была ее кумиром – дерзкая, блистательная пилотесса, что выиграла кубок Бендикса, побив все мыслимые рекорды: по скорости, высоте и дальности полета. Вчера Кокран вернулась в США, став первой женщиной, перелетевшей Атлантику на «Хадсоне». А ведь Джинни даже имела честь однажды поужинать с ней – в Клубе авиаторов на Лонг-Айленде. Блондинка с характером, от которой веяло смелостью и грацией, произвела тогда на Джинни огромное впечатление. С тех пор она внимательно следила за ее успехами, и только лишь из-за того, что ее так взбудоражил прилет в Оаху, она совсем забыла про это важное событие.

– Я, между прочим, с ней знакома, – заметила она, догоняя девушку.

– С Жаклин Кокран? – Лилиноэ удивленно распахнула глаза. – Вот так повезло! Она просто невероятная!

– Еще бы. Кстати, я Джинни Мартин.

– А я – Лилиноэ Камака. А это мой отец, Калани.

Калани тоже пожал Джинни руку, кивнув с лучезарной улыбкой:

– Добро пожаловать на Оаху, мисс Мартин.

– Можно просто Джинни.

Лилиноэ спешила вперед, лавируя среди людей, стекавшихся к белому ангару, мимо которого Джинни совсем недавно проходила. Пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать.

– Ты когда-нибудь летала? – спросила Джинни, когда они наконец немного сбавили темп.

Лили стыдливо отвела взгляд:

– Нет…

– А стоило бы! – воодушевленно воскликнула Джинни.

Она знала, на что способны женщины в небе, и страстно мечтала показать как можно большему числу девушек, какой это восторг – держать штурвал в руках. Чем Лили хуже других?

– Я могла бы тебя научить.

Но Лили лишь покачала головой:

– Не стоит, правда. Спасибо, конечно, но не надо.

– Но, Лили…

– Здесь двигатели чинить некому. – Лили нервно оглянулась на отца, шедшего чуть позади. – У нас в «Кей-Ти» дел невпроворот. Нельзя, чтобы пилоты сидели на земле, потому что у них самолет не годен к полету. Нет у меня времени летать.

– Понимаю… но все же у тебя есть выходные?

Лилиноэ нервно сглотнула и оглянулась на отца, что семенил за ними.

– Никаких полетов, – резко отрезала она.

Джинни прикусила язык и молча пошла с ними в сторону терминала.

Народу было что сельдей в бочке. Казалось, в терминале собрались все пилоты и механики, работающие в аэропорту. Толпа сгрудилась вокруг крошечного телевизора, установленного на пульте управления. Джинни с трудом протиснулась за Лилиноэ и Калани и почувствовала, как воздух буквально искрит от напряженного ожидания. Росту ей не хватало, чтобы видеть поверх голов, да и толкаться было бесполезно – все стояли плотно, плечом к плечу. Слышалось шиканье, призывающее к тишине, и наконец кто-то выкрутил громкость до предела.

На экране появилась дикторша, представившая гостью программы: Жаклин Кокран.

Толпа одобрительно загудела, но тут же притихла под напором новых «шшш». Все вновь впились глазами в экран.

Ведущий спросил Жаклин о перелете через Атлантику. Та, улыбаясь, ответила, что бомбардировщик оказался на удивление послушным в воздухе, а лететь было легко. Правда, взлетать и садиться ей не разрешили – под предлогом, что женщина не справится с такой махиной. Джинни скривилась: типичная мужская отговорка, продиктованная завистью. Но главное – сам перелет Кокран совершила сама и теперь заслуженно купалась в лучах славы.

– Итак, миссис Кокран, – сказал ведущий после очередной шутки об их возвращении в бомбовом отсеке бомбардировщика Liberator AM261, – что дальше?

Звонкий голос Жаклин разносился по всему терминалу:

– Я считаю, пришло время женщинам встать на службу своей стране. В Британии я встретила потрясающих пилотов из группы Вспомогательного воздушного транспорта – они перегоняют самолеты с заводов на базы, освобождая мужчин для фронта. Нам тоже стоит готовить женщин на такую же работу, если вдруг случится так, что и Америке придется воевать.

Журналист громко вздохнул от удивления:

– Вы предлагаете, чтобы… женщины летали на военных самолетах?

– Да. Не чтобы заменить мужчин – но чтобы подменить их, дать им возможность сражаться. У нас в стране сотни талантливых женщин-пилотов. Думаю, скоро они понадобятся Дядюшке Сэму.

Пошел поток вопросов, в залитой солнцем толпе зашевелились головы и раздались перешептывания, но Джинни больше не слушала – она уже услышала главное. Рядом по-прежнему стояла Лилиноэ.

– Вот чем я хочу заниматься, – сказала Джинни. – Чуть больше практики – и любой самолет будет мне по плечу. К тому же разве не логично, чтобы мужчины сражались, а женщины держали небо за них?

– Совершенно верно, – кивнула Лилиноэ. – Мне нравится твой подход. Только… мы ведь пока не на войне?

– Пока нет, – сказала Джинни, оглядываясь. – Но все к тому идет. А вокруг куча пилотов, которым не помешает практика. С кем мне можно поговорить насчет работы?

Лили пожала плечами и кивнула куда-то в сторону:

– Думаю, тебе поможет Маргарит Гамбо.

Джинни повернулась и увидела женщину, идущую ей навстречу. Старше ее, с цепким взглядом, с летной курткой, небрежно наброшенной на плечо.

– Что вам надо? – спросила та без обиняков.

– Да вот, женщина пришла на работу устраиваться, – вставила Лили.

Джинни прокашлялась и распрямила плечи:

– Вирджиния Мартин к вашим услугам, мэм. Квалифицированный инструктор, более трехсот летных часов.

Она порылась в карманах, вытащила удостоверение и летную книжку и протянула их Маргарит. Та с интересом пробежалась по документам глазами и одобрительно кивнула.

– Великолепно. Пройдемся, покажу вам, что к чему.

Она жестом пригласила Джинни следовать за собой и неторопливо вышла из здания в сторону соседнего ангара. Джинни на миг задержалась, бросив взгляд на Лилиноэ, – будто не веря, что все может быть так просто. Она была готова к борьбе за право быть воспринятой всерьез как женщина-пилот, а тут, похоже, на Оаху, женщины не только летали, но и руководили собственными летными школами.

Она поспешила за Маргарит, которая уже заходила в ангар с вывеской «Летная служба “Гамбо”». Внутри стояли маленькие оранжевые самолеты марки Aeronca, и при виде их у Джинни слегка перехватило дыхание. Она лишь несколько раз управляла таким самолетом – и, если честно, предпочитала Piper Cub, – но напомнила себе: если она хочет попасть в будущую эскадрилью Жаклин Кокран, придирчивость придется оставить за бортом и летать на чем дадут.

В этот момент снаружи раздался голос:

– Эй, Маргарит! Руки прочь от новенькой!

Джинни обернулась – в ангар вбежал высокий смуглый мужчина с щегольскими усами и лукавым огоньком в глазах. Сняв фуражку, он отвесил шутливый поклон:

– Простите, мэм, но я краем уха слышал, что вы – пилот?

– Летчик. И инструктор. Так точно, сэр.

– Изумительно. Вы приняты!

Джинни недоуменно бросила взгляд на Маргарит. Та с улыбкой покачала головой:

– Боб, я ее первой нашла.

– Рита, у тебя уже есть женщина в отряде!

– А у тебя, между прочим, Лили – единственная женщина-механик на всем аэродроме.

– И я ее ни за что не отдам! Но мне позарез нужна пилотесса. У тебя есть ты, у Эндрюса – Корнелия, а у «Кей-Ти» одни мужики. По-моему, очередь за мной. Так что, девушка, много керосина понюхали?

– Больше трехсот часов налета, – ответила Джинни.

Собеседник захлопал в ладоши.

– Чудесно! Позвольте предложить вам работу. Я Роберт Тайс, владелец Летной службы «Кей-Ти». – Он махнул рукой в сторону ангара за их спинами.

– Это там, где стоят Piper Cubs?

– Да, мои ласточки. Летали на таких?

– У нас с братом свой такой был!

– Вот это удача! Рита, ну будь человеком! Эта девушка просто создана для «Кей-Ти», и ты это знаешь.

Маргарит закатила глаза.

– Мне кажется, это девушке решать. Что скажете, мисс Мартин?

Но прежде чем Джинни успела что-либо ответить, Роберт Тайс театрально опустился на одно колено и взял ее за руку.

– Мисс Мартин, Королева Небес! Прошу вас – сделайте меня самым счастливым человеком в мире: вступите под знамена «Кей-Ти» и станьте нашей первой женщиной-пилотом!

Джинни только моргала, ошеломленно глядя на этого эпатажного мужчину, стоявшего перед ней в позе рыцаря из старинной баллады. Она бросила взгляд на Маргарит, которая уже заливалась смехом.

– Да что уж там, милочка, – сказала она, – раз уж ты на «Кабах» как на своих летаешь – соглашайся. Боб, конечно, дурачок, но свое дело знает. И если уж говорить начистоту – будет здорово, если в каждом ангаре аэродрома будет своя женщина-пилот. Из них, между прочим, выходят лучшие инструкторы. Пусть уж у всех будет поровну.

Она подмигнула Бобу. Тот все еще стоял на колене и, запрокинув голову, рассмеялся:

– Обожаю тебя, Рита! Обожаю всем сердцем! Так что скажете, мисс Мартин?

Джинни не сдержала улыбку. Все сложилось совершенно не так, как она ожидала, но – возможно, именно так, как было нужно. Здесь действительно были нужны женщины-пилоты – и, кажется, она наконец нашла свой дом вдали от дома.

– С превеликим удовольствием подниму в небо ваших пташек, мистер Тайс, – ответила она. – Но, может, сначала посмотрим, на что я способна?

– Прошу, зовите меня Роберт. Я ничуть не сомневаюсь, что вы великолепный пилот. Но, конечно, пойдем полетаем!

– Что, прямо сейчас?

– А чего тянуть?

С этим Джинни не могла не согласиться. Поблагодарив Маргарит, она последовала за Робертом обратно к ангару. На ходу она подняла глаза к ясному небу, и сердце ее забилось чаще – от нетерпения, от радости, от предвкушения полета. Она жила этим – с тех самых пор, как родители впервые взяли ее на авиашоу. Тогда ей было десять. Теперь – двадцать, и, казалось, наконец настал момент, когда ее навыки и умения будут оценены по достоинству.

– Видели интервью с Жаклин Кокран? – спросила она, пока они шли через поле.

– Видел-видел! Вот это женщина, скажу я вам!

– Думаете, у нее получится? Убедить всех, что женщины могут летать – даже на военных самолетах?

– Нелегко будет, но если кто и справится – так это Жаклин. Ну что, давай поднимем эту пташку в небо!

Он остановился у самолета, стоявшего рядом со входом в ангар. В солнечных бликах его нос сиял, словно тоже рвался в небо.

– Лили, машина к полету готова?

Лили подошла ближе:

– Как новенькая, босс! – Она повернулась к Джинни: – Ты будешь работать с нами?

– Похоже, что да!

– Отлично, будем коллегами! – Лили улыбнулась. – Классно, что у нас теперь есть еще одна женщина!

– Вот именно! – громогласно поддержал ее Роберт. – Приступайте, девушка!

Он протянул руку, чтобы помочь ей забраться в кабину. Джинни с усмешкой взяла его за руку и легко запрыгнула внутрь. Вот где она чувствовала себя в своей стихии!

И пока она выруливала на взлетную полосу и взмывала в небо над Гавайями, ее взгляд скользнул по полю военного аэродрома Хикэм – там служил ее брат Джек. Казалось, теперь они оба будут подниматься в небо отсюда, с острова Оаху. А может, им и вправду удастся однажды послужить своей стране. Джинни не жаждала войны – ни одна разумная душа не желала бы ее. Но черные щупальца нацизма продолжали расползаться по свету, и кто-то должен был их остановить.

Но под ярким, веселым солнцем Гавайских островов трудно было поверить, что кошмары войны и вправду смогут коснуться их здесь – в этом райском уголке посреди Тихого океана.

Глава 4

Понедельник, 4 марта

Робин вышла из автобуса и чуть было не направилась в Спорткомплекс имени Кларенса Т. С. Чинга. Ее мучила совесть – все же Эшли была дома одна весь день, – но и пропускать тренировку совсем не хотелось. Первые соревнования сезона были уже через две недели, и форму нужно было держать.

– Робин!

– Привет, Зак.

Она улыбнулась своему спортивному напарнику, который вприпрыжку подбежал к ней и заключил в объятия.

– Как ты? – мягко спросил он.

Робин с благодарностью прижалась к другу. Зак был наполовину гавайцем, афро-карибского происхождения, с внимательными, добрыми глазами и длинными, сухими руками, из-за которых его объятия казались особенно теплыми и уютными. Она прильнула к нему, чувствуя, как ее накрывает облегчение – впервые, пожалуй, с того ужасного дня, как она переступила порог дома, где выросла.

– Как же я рада тебя видеть, Зак.

– С возвращением!

Он обнял ее еще крепче, пока она не отстранилась, торопливо вытирая слезы. В последнее время она плакала до нелепости часто.

– Непростые были две недели, да? – участливо спросил Зак.

– Можно и так сказать.

– Успела потренироваться?

– Да не особо.

– Ну тогда готовься, сейчас тебе еще испытаний накинут. Тренер, похоже, всерьез за нас взялся.

Он жестом указал на дальний край поля, где тренер, мистер Тайлер – жилистый мужчина, в прошлом профессиональный атлет, – устанавливал полосу препятствий и уже рявкал на разминавшихся неподалеку спортсменов.

– То, что надо, – сказала Робин.

– Наперегонки? – с озорной ухмылкой крикнул Зак и сорвался вперед через терракотовую беговую дорожку на стадионе.

Робин тяжело вздохнула, но все же побежала за ним. Ей было приятно вновь ощутить напряжение в мышцах и прикосновение теплого вечернего воздуха к лицу. Зак умел поднимать ей настроение. Он был таким легким, веселым парнем. И на вид – тоже весьма привлекательным, если вы, как Робин, питаете слабость к высоким смуглым мужчинам. Год назад они решили, что им лучше остаться друзьями. Их познакомили общие знакомые, но из-за общей застенчивости их единственное свидание прошло в неловком молчании. С тех пор они дружили. Но сегодня, глядя на гибкое, подвижное, словно река, тело Зака, что разминался у полосы, Робин почувствовала в животе легкие искорки. Глупости. Наверное, просто переутомление. Или сработал какой-то сбой в системе. Они уже пробовали. Не вышло. Все, точка.

Она переключилась на тренировку, с облегчением оказавшись среди товарищей по команде. Она была рада видеть даже Коуди – не по годам серьезного семнадцатилетнего местного парнишку, который тут же принялся бурчать, что она опоздала. Робин вложила всю свою печаль в бег и порхала над препятствиями так легко, что даже суровый мистер Тайлер пробурчал: «Неплохо». Для него это была высшая форма похвалы.

– Ну что, может, пойдем перекусим? – предложил Зак после тренировки. – Отметим твое триумфальное возвращение.

Робин выразительно поморщилась.

– Я бы с радостью, но меня дома ждет сестра. И я даже боюсь представить, что услышу, когда вернусь.

Зак удивленно поднял брови.

– Сестра? Она что, приехала?

– Угу.

– Ну и как вы там вдвоем уживаетесь?

Весь прошлый год Робин донимала Зака бесконечными историями о колких разговорах с Эшли по телефону, поэтому сейчас она вместо ответа закатила глаза, пока они вместе шагали к автобусной остановке.

– Ну пока еще притираемся друг к другу. Мне кажется, дорога ее измотала окончательно, да и квартира у меня для коляски совсем не приспособлена. Бабушка Джинни еще и квест какой-то по Оаху нам устроила, а Эшли рвется поскорее его пройти. А у меня – работа, тренировки, времени на себя вообще не остается.

– А давай я помогу! – предложил Зак. – Я же обожаю квесты!

– Серьезно?!

– Серьезней не бывает. Я даже могу переодеться пиратом с повязкой и крюком!

Он встал в позу, словно Черная Борода, и Робин звонко рассмеялась.

– Вот это то, что надо! – сказала она. – Только все равно непонятно, что мне с Эшли делать оставшееся время.

Зак на секунду задумался.

– Слушай, у меня есть приятель. У него баскетбольная команда для ребят на колясках. Может, Эшли это заинтересует?

– Да кто ж ее знает, Зак… – скривилась про себя Робин, вспоминая одну давнюю историю. Бабушка пару лет назад пыталась вовлечь ее в спорт для колясочников, но Эшли это не оценила. Джинни тогда даже повезла ее на отбор в клуб велогонщиков на ручных велосипедах. А Эшли назвала это «спортом для лежебок»! Все вокруг покраснели, и даже бабушка в тот момент сдалась. Казалось, Эшли готова была принять только полное исцеление. А так как это было невозможно, все остальное для нее не имело смысла.

– Мне кажется, – продолжила Робин, – она видела только разницу между тем, кем была и кем стала. И от этого впала в отчаяние. Ее прямо выворачивало при одной мысли, что кто-то может увидеть ее «слабой». Это, между прочим, ее собственные слова.

Зак кивнул.

– Понимаю… Но, знаешь, может, если она окажется среди новых людей, ей станет немного легче?

Робин увидела, что подъезжает ее автобус, поднялась на цыпочки и чмокнула Зака в щеку.

– Может быть. Хорошая идея, предложу ей, как только домой доберусь. Не хочешь пробежаться завтра утром?

– Хочу! И, Робин… – Она уже запрыгнула в дверь подъехавшего автобуса, но оглянулась. – Я правда рад, что ты вернулась!

– Я и сама рада вернуться! – крикнула она с улыбкой, пока автобус отъезжал от остановки.

Зак энергично махал ей на прощание, едва не заехав по затылку двум ни в чем не повинным девушкам рядом. Но они, похоже, вовсе не обиделись. Перед тем как автобус свернул за угол, Робин успела заметить, как те самые девушки уже вовсю флиртовали с ее другом. Она с усилием напомнила себе, что Зак имел право заигрывать с кем угодно, но под ложечкой все равно засосало, и домой она вернулась не в самом радушном настроении.

* * *

– Эшли, прости, пожалуйста. День выдался тяжелый. За две недели на работе все накопилось, а тренировки пропускать нельзя – через две недели соревнования.

– А, знаменитая олимпиада для задохликов?

– Совершенно верно, – спокойно ответила Робин, решив не вестись на провокации. У нее заурчало в животе. – Видимо, ужином ты не занималась?

– Ага, в кресле я тут тебе готовить должна, да?

В голове Робин мелькнула тысяча колких ответов, но она прикусила язык и пошла на кухню.

– Пасту будешь?

– Ну если уже варишь – куда деваться. Буду.

Эшли с громыханьем покатила за ней, пару раз стукнув колесами о стены.

– Ты уже глянула первую подсказку? – спросила Робин, доставая упаковку пасты и банку магазинного соуса. Не кордон блю, конечно, но с голоду не умрешь.

– Посмотрела! Хочешь, расскажу, что там?

– Да, будь любезна.

Эшли выудила из кармана конверт, развернула его, отбросила волосы и с выражением прочла:

Вокруг говорят, он со львами живет;

Но на спине его крылья – он ими взмахнет

И вслед за собою людей поведет.

– Со львами живет?..

– Мне кажется, это из библейской притчи про Даниила. Ну того, которого царь бросил ко львам, а они его не съели – он их приручил.

– Похоже на то. Только этот Даниил крылатый.

– Все так. А в Библии, случайно, нет Архангела Даниила?

– Да вроде нет. И вообще, ангелы людей никуда не ведут.

– Ну они волхвов привели к младенцу Христу.

Робин рассмеялась:

– Видимо, ты права. Не зря ты в воскресной школе торчала.

Эшли тяжело вздохнула.

– Господи, терпеть не могла это место. Помнишь, чего мы только не вытворяли, чтобы прогулять?

– Удивительное дело, как часто у нас по воскресеньям болели животы. Помнишь, ты в какой-то момент даже сказала, что у тебя, мол, аппендицит?

– И сыграла я это на отлично!

– И три часа в неотложке тому подтверждение! Лучше бы уж в школу пошли, честное слово.

Они тепло улыбнулись друг другу. На плите кипела паста, а Робин опустилась на табурет рядом с сестрой и начала обдумывать подсказку.

– А с чего бы Даниилу вдруг летать?

– Без понятия. Может, есть какой-то знаменитый Даниил?

Робин уставилась на сестру:

– Что?

– Господи, Эшли, вот я дура!

– Ну тут ты меня не удивила. Лучше скажи что-нибудь новое.

– Следи за языком. Я, между прочим, очень умная – просто сейчас буксую. Есть тут один очень знаменитый Даниил. Настолько знаменитый, что в честь него аэропорт назвали!

– Аэропорт? Это где ты работаешь?

– Он самый! Аэропорт имени Дэниела К. Иноуэ. Мы туда и прилетели на днях.

– А-а… ну блин, я же не обращала внимания, в честь кого эта дыра названа. Теперь хотя бы понятно, откуда там крылья. А кто он такой?

– Он был сенатором от штата Гавайи. Прекрасный человек, пятьдесят лет службы. Благодаря ему жизнь островитян здорово изменилась.

– Значит, вел за собой людей, ага.

– Еще как вел! Блин, как же я сразу-то про него не вспомнила… Но вот в чем вопрос: где именно бабуля могла спрятать сундук с сокровищами в этом аэропорту? И главное – как она это сделала?!

Ответом ей послужил веселый дзинь кухонного таймера. Робин пожала плечами:

– Слушай, а не хочешь завтра со мной на работу?

– Да чего бы и нет. Давно хочу посмотреть, на какую такую распрекрасную работу ты променяла олимпийское золото по бегу с препятствиями.

– Эшли, ничего я…

– …не променивала. Знаю, знаю. Ты мне уже тысячу раз это говорила. Но…

– Да, у тебя бы все получилось гораздо лучше. Этого ты мне тоже не забываешь напоминать.

Они уставились друг на друга, затем Робин встала, чтобы слить воду из кастрюли с пастой, с трудом справляясь с нарастающим раздражением. Эшли понятия не имела, через что ей самой пришлось пройти, как трудно было сделать выбор. Она бы с удовольствием участвовала в мировых соревнованиях, но не была готова пожертвовать ради этого всем остальным. И, честно говоря, Эшли вовсе не имела права ее судить.

– Эшли, а как тебе баскетбол? – спросила она, перекладывая соус из банки в тарелки с пастой.

– Баскетбол?

– Совершенно верно. Баскетбол для колясочников.

– Если честно – совсем не нравится.

– Ну и кто у нас сейчас решил спасовать перед трудностями?

– Как я могу спасовать, если я даже не ввязалась в это дело?

– Ага, ты ж у нас все можешь!

В ответном вздохе Эшли слышалась обида, и Робин тут же начала себя корить за свою черствость. Ну почему, в самом деле, они не могут говорить без уколов и грызни? Она поставила тарелки с пастой на стол и села напротив сестры.

– Эшли, прости меня. Я неправильно выразилась. Не хотела, чтобы это прозвучало грубо. Просто… ты ведь все еще в хорошей форме. Многое можешь. Главное – захотеть.

Эшли взяла вилку и небрежно повозила ей по тарелке.

– Да знаю я, Робин, – сказала она неожиданно низким голосом. – Но как что-то хотеть, если ты даже не хочешь хотеть?

Это был хороший вопрос, и Робин не знала, найдет ли когда-нибудь на него ответ.

– Видимо, нам придется искать что-то большее, чем просто коробочки бабушки Джинни, – наконец сказала она. – Но, по крайней мере, искать мы будем вместе.

Эшли открыла рот, чтобы, как обычно, возразить, но вместо этого отправила в него вилку с пастой. Они поужинали в почти дружелюбной тишине.

На следующее утро Робин проснулась рано, беспокоясь, удастся ли ей помочь Эшли собраться и при этом не опоздать на работу. Но, к своему удивлению, она услышала, как сестра уже возится на кухне. А потом и вовсе увидела, как Эшли заехала в ее крошечную каморку с чашкой чая в руке. Бо́льшая часть напитка, конечно, расплескалась, но Робин все равно приподнялась в кровати и с радостью приняла чашку. Если Эшли была готова приложить усилия, то Робин готова была ответить ей взаимностью.

* * *

Спустя час они уже подъезжали к парковке у аэропорта. Обычно Робин предпочитала добираться по забитому машинами Гонолулу на автобусе или совмещать дорогу на работу с пробежкой, но сегодня пригодился ее старенький «Мини Клабмен», на котором она по выходным выбиралась в горы. Кресло Эшли удалось уложить в багажник – ехать так было куда проще, чем толкаться в общественном транспорте. Робин вышла из машины, достала кресло, помогла сестре пересесть, и они вдвоем направились к большому терминалу.

– Да, не самая точная подсказка, – вздохнула Эшли.

– Вообще не точная, – согласилась Робин. – Придется расспросить народ. Надеюсь, Микала сможет помочь.

– Микала?

– Он у нас и рецепционист, и охранник, в общем, человек-оркестр, – сказала Робин. – Если кто и может помочь, тьфу-тьфу-тьфу, так это он. Везде свой нос сует.

Она подтолкнула Эшли к входу в терминал, проходя мимо стоек регистрации к большой стойке с табличкой «Информация». За ней сидел невысокий полинезиец, который громко смеялся с парой пожилых дам. Его низкий голос казался чересчур суровым для его небольшого тела.

– Не волнуйтесь, красавицы мои, – услышала Робин. – Микки все организует как надо, и ни вы, ни ваши милые песики без внимания не останутся!

Собачки, о которых шла речь, высунули довольные мордочки из огромных сумочек, пока их хозяйки рассыпались в благодарностях. Микала указал им на свободные сиденья неподалеку и тут же взялся за рацию, вероятно связываясь с теми, кто поможет устроить транспортировку. Эшли смерила чихуахуа с одинаковыми розовыми бантами критическим взглядом, но, к счастью, промолчала.

Микала распахнул объятия и направился к ним:

– Робин Харрис! Как я рад, что вас занесло снова в наши края! Ну и чем могу быть полезен?

Робин глянула на него пристально:

– Ты отлично знаешь чем, Микки.

– Понятия не имею, о чем ты, – с невинным видом ответил он.

– То есть ты хочешь сказать, что про бабушкин квест и слыхом не слыхивал?

В его глазах мелькнула знакомая искра.

– Ну что вы сразу, все и на блюдечке! – протянул он с наигранной обидой.

– Очень желательно, – усмехнулась Робин.

Он закатил глаза:

– Да ну тебя, в самом деле. Вот бабушка твоя – другое дело. Настоящая женщина, вот что я тебе скажу. По голосу сразу понял, с кем имею дело.

– Ты с бабушкой Джинни по телефону разговаривал?

– Болтал-болтал! Несколько раз. Очень мило побеседовали. Ты в курсе, что она летала на Piper Cubs прямо на этом аэродроме, когда он еще был просто аэропортом имени Джона Роджерса? Она тут была, между прочим, когда случился Пёрл-Харбор!

– Знаю, Микки. И, собственно, именно это и связано с квестом.

– Круто! Кажется, у нее была пара историй на эту тему.

– Так чего тянешь-то? – нетерпеливо перебила Эшли. – Рассказывай давай!

Микала посмотрел на нее с интересом:

– Может, и есть что рассказать…

– Микки! – взмолилась Робин.

Он поднял ладони:

– Ладно-ладно, подождите минутку.

Он перегнулся через стойку и достал связку ключей от ящика с забытыми вещами. Робин не раз видела, как он, словно волшебник, доставал оттуда самые невероятные находки: серьгу с огромным бриллиантом, плюшевого мишку размером с ребенка, живую золотую рыбку в контейнере из-под лапши… Но сегодня он извлек нечто куда более ценное.

Это был деревянный ящик, покрытый тонкой резьбой, примерно с небольшую спортивную сумку. У него были латунные ручки и аккуратное же латунное обрамление по краям, а крышку удерживал витой латунный замок. Он поставил ящик на стойку, и Эшли достала из кармана тот самый ключ, что они нашли в конверте.

Микала довольно потер руки:

– Ну-ка, посмотрим, что у нас там.

Пожилые дамы и их собачки подошли поближе. Под звонкий аккомпанемент лая Робин вставила ключ в замок, повернула – и крышка тут же поддалась. Она замерла, охваченная странным волнением. Эшли несильно подтолкнула ее локтем, и Робин наконец открыла ящик.

Все – и Микала, и дамы, и даже их собачки – склонились, чтобы заглянуть внутрь. Только Эшли испустила тяжелый вздох.

– Там ничего интересного, – сказала Робин, доставая из ящика единственный предмет – тонкий белый конверт.

– Что, без золотых дублонов на этот раз? – с разочарованием вздохнула Эшли.

– Пока что да.

– И даже кислотно-синюю тушь не положила? – фыркнула она.

Робин улыбнулась, вспомнив, как они с Эшли когда-то чуть не повырывали друг другу волосы, выясняя, кому достанется то самое «сокровище».

– Не-а, только еще одно письмецо.

Микала басовито рассмеялся:

– Если в этом письме ваша бабуля снова баек накатала, то, по-моему, вы уже нашли свое сокровище!

– Ты прав, Микки. Спасибо!

– Всегда пожалуйста! И да… если найдете ту самую кислотно-синюю тушь – чур, она моя!

Он подмигнул Робин, а та в ответ рассмеялась и поставила сундук на пол. Он оказался достаточно компактным, чтобы поместиться у Эшли на коленях. Она посмотрела на него с сомнением. Если все ящики будут такие, куда их в квартире складывать? Там и так яблоку негде упасть.

– Ну что, сестрица, отнесем его к тебе в офис? – спросила Эшли.

Робин согласно кивнула. До начала смены оставалось минут пятнадцать, и она молилась, чтобы успеть прочитать письмо. Потеря бабушки все еще отдавала болью, и ей казалось, что эти письма могли стать спасательной нитью – возможностью сохранить теплую память о человеке, который их так любил.

Она послала Микки воздушный поцелуй, взялась за ручки кресла Эшли и покатила сестру по терминалу, мимо толпы, чемоданов и объявлений, туда, где стояли большие ангары. Там проходили ее рабочие будни. И именно там почти восемьдесят лет назад бабушка Джинни впервые поднялась в небо. Куда привело ее это приключение – это еще предстояло узнать.

Глава 5

Итак, мои дорогие, вы нашли мой первый сундучок. Красивый, правда? Я заказала их у одного замечательного мастера где-то на окраине Гонолулу. Что бы мы делали без интернета? Все, что душе угодно – и куда угодно. Конечно, это вышло слегка расточительно: целый сундук – ради одного-единственного письма. Но как говорила моя покойная бабушка: «Никогда не сожалей о приятных пустяках, если они приносят тебе радость». Не забывайте этого, внученьки. И не забывайте иногда баловать себя – просто так, без повода.

Но хватит советов. Вы же сюда пришли не за ними, а за историей. Пусть и нехотя, но пришли. Держу пари, Эшли ныла весь полет, а Робин ворчала, что ей придется делить квартиру с еще одним жильцом. Но вы все равно здесь – и это главное. Спасибо вам.

Как я уже говорила тебе, милая Робин, свою летную карьеру я начала в том самом ангаре, где ты теперь работаешь. Но, наверное, я ни разу не рассказала вам, насколько важна для меня была эта работа. Порой кажется, что судьба женщин в нашей семье пошла по кругу. Хотя для меня это не круг, а скорее спираль – только не вверх, а внутрь. И, признаюсь, я об этом почти не говорила. За это прошу меня простить. Надеюсь, тебе нравится там работать ничуть не меньше, чем нравилось мне.

Честное слово, я бы очень хотела, чтобы ты любила Гавайи так же сильно, как я. Чтобы тебе, как и мне, повезло с друзьями – с теми, кто может сделать твой мир по-настоящему теплым. Мне чертовски повезло в свое время – и теперь позвольте мне представить вам людей, благодаря которым моя жизнь на Оаху стала по-настоящему особенной!

6 июля 1941 года

– Эй, Джек! – весело окликнула Джинни, махая брату, вошедшему в бар «Роял Гавайен» в компании других офицеров.

Они расстались всего три дня назад, но за это время произошло столько всего, что Джинни была до глупости рада его видеть. Похоже, жизнь на островах ему подходила. Его каштановые волосы – точно такого же цвета, как и у нее – теперь были коротко подстрижены по уставу, отчего карие глаза казались больше и светились улыбкой. Он подошел, с ходу сграбастал ее в охапку и крепко обнял.

– Джинни! Ну как ты? Устроилась на работу?

– Конечно, устроилась!

– Умничка! Готов поспорить, ты им там сразу объяснила, что к чему!

Джинни неловко усмехнулась:

– Скажу тебе по правде, Джек, объяснять ничего не пришлось. Здесь уже работает одна женщина, управляющая собственной летной школой, а остальные прямо наперебой стараются набрать женщин в штат. Тут, похоже, гостеприимнее, чем дома.

Один из мужчин, услышав это, расхохотался:

– Тут, на Гавайях, жизнь своя. Тут многое дозволено. Да и потом, мы и сами понимаем – если не дай бог грянет война, свободные руки ой как понадобятся.

Джинни с любопытством посмотрела на говорившего: он был немного старше ее, но очень обаятельный – с пшеничными волосами и ярко-голубыми глазами.

– Джинни, познакомься, – сказал Джек. – Эдди Лейтон, атташе военно-морской разведки при самом адмирале Киммеле.

– Наверное, надо отвесить реверанс, – фыркнула Джинни.

– Не советую, – вмешалась эффектная женщина. – У него и так самооценка как у дирижабля – огромная и надутейшая!

– Знакомьтесь, – с улыбкой представил Эдди, – моя жена, Дагни.

Джинни пожала руки обоим:

– Очень приятно! Я Джинни, сестра…

– Смекалистая сестра-авиатор Джека, – перебил Эдди. – Мы уже наслышаны! Он нам в казарме все уши прожужжал рассказами о твоих талантах.

Джинни почувствовала, как внутри разливается теплая волна, – и с благодарностью сжала руку брата. Он был всего на полтора года старше, и они всегда были близки. Конечно, ссорились – как без этого, – но она любила его всей душой. Когда Джек вызвался добровольцем и получил назначение на Гавайи, она сразу решила ехать с ним. Родители поначалу сомневались, но Джинни с Джеком убедили их купить ей билет: мол, Оаху – самое безопасное место на земле, если, конечно, не случится извержение вулкана второй раз за миллион лет. Да и Джеку с ней не было бы так одиноко… хотя не то чтобы Джек когда-либо страдал от одиночества.

Она старалась вспомнить имена других друзей, с которыми он уже ее знакомил. Среди них был Джо Рошфорд – коллега Эдди по разведке. Высокий, худощавый, в интеллигентных очках, он немного напоминал Гленна Миллера… если бы тот преподавал в университете. Эдди пояснил, что Джо занимается дешифровкой кодов и что именно благодаря ему и его команде ВМС США удалось перехватить и расшифровать массу вражеских сообщений, курсирующих по Тихому океану.

Джо и Эдди явно были старыми друзьями, и, наблюдая за их живой болтовней, пока их группу вели к столику у пляжа, Джинни старалась не ревновать.

После того как Джек перебрался в казармы, она съехала из гостиничного номера, который делила с ним, и сняла комнату у пожилой супружеской пары. При первой встрече хозяева были крайне приветливы, но как только получили задаток – заметно охладели. Жить там было можно, еда была сносной, но Джинни ясно ощущала: ей здесь не рады. Бо́льшую часть времени она проводила в своей комнате или бродила по острову.

Наблюдая, как новые друзья Джека легко и непринужденно смеются друг с другом, Джинни остро почувствовала себя чужой. Но тут же напомнила себе: она на острове всего неделю, все еще впереди. А сейчас она в компании этих замечательных людей – и глупо было бы не наслаждаться моментом. Джек усадил ее рядом с собой, поставил перед ней бокал май-тая, и Джинни с удовольствием подхватила веселые тосты, повернувшись к Дагни, чтобы поболтать.

– Так ты и правда пилот? – с любопытством спросила Дагни.

– Правда, – с улыбкой кивнула Джинни. – И я обожаю это дело.

– А не страшно летать?

– Вообще не страшно! Наоборот, такая красота! Поначалу, на взлете, конечно, сердце в пятки уходит, но потом привыкаешь. А как только поднимаешься в воздух… – Она мечтательно выдохнула. – Лучше чувства просто не существует! Представь себе, каково это – плавать, – Дагни кивнула, поправляя идеально сидящий чепчик, – так вот, в небе это в десять раз круче. Такая легкость, такая свобода…

– Чувствуешь себя королем мира, – вставил Джек.

– Ну, не королем, – покривилась Джинни, – но определенно понимаешь, что ты у руля. Там, наверху, только ты и самолет. Полная свобода: хочешь – лети куда глаза глядят.

– Ты видела Жаклин Кохран по телевизору? – спросила Дагни.

– Конечно! – оживилась Джинни. – Она потрясающая. Настоящая пионерка.

– А мне у нее прическа понравилась! И косметика – просто чудо.

Джинни кивнула. Линия «Окрыленная красота» от Кохран включала пудру и тональные кремы – настоящую находку для таких непоседливых искательниц приключений, как она. Но восторг Джинни вызвала вовсе не косметика.

– Если ее идея с отрядом женщин-перегонщиц взлетит – я обязательно запишусь.

– Перегонять бомбардировщики? Серьезно? – Глаза Дагни округлились.

– Ну, как только пройду инструктаж и обучение, – рассмеялась Джинни. – Хочу, конечно, перегонять самолеты поменьше. Но почему бы и нет?

– А разве они не слишком быстрые?

– Надеюсь! – хмыкнула Джинни. – Я обожаю летать быстро.

Дагни покачала головой:

– Вот уж не думаю, что Эдди был бы в восторге, если бы я чем-то подобным занималась.

– А при чем тут Эдди? – требовательно спросила Джинни.

Брови Дагни взлетели, едва не сбив с ее головы чепчик:

– Так он же мой муж!

– Ну и что? Раз муж, значит, может командовать тобой, как ему вздумается?

– Ну нет, конечно. Хотя… – Дагни пожала плечами. – В целом он мне не указ, но летать через всю страну на военных самолетах – это ведь не совсем то же самое, что выбирать, в какой салон красоты пойти, правда?

Джинни почувствовала, как Джек положил ей руку на колено под столом – знак: остынь. Она прикусила язык. Могла бы много чего сказать в ответ, но не хотела ссориться с Дагни в первый же вечер. Та, в конце концов, выглядела вполне мило.

– Ну да, – примирительно сказала она и пригубила коктейль, позволяя сладкому вкусу унести прочь раздражение.

Если быть откровенной, Джинни до сих пор не могла понять, в чем же выгода женщины в браке. Разговор с Дагни только напомнил ей, почему она возражала против самой этой идеи. Почему она вдруг должна передавать контроль над своей жизнью какому-то мужчине? Ее друзья говорили, что брак дает комфорт и безопасность. Джинни недоумевала: в ее жизни это и так уже было и безо всяких мужчин. Да, еще любовь… С этим было сложнее спорить. Люди приписывали ей почти волшебные свойства, будто она способна перекрыть все остальное. Но Джинни это не убеждало. Мужчины ей нравились, иногда даже очень. С ними было весело. Но вот ставить ради них крест на мечтах – нет уж, спасибо.

«Ты просто еще не встретила своего мужчину», – загадочно говорили ей друзья. «Ну и хорошо», – неизменно парировала Джинни, а они в ответ обменивались снисходительными взглядами: мол, придет еще твое время. Но если честно, она надеялась, что не придет.

– Уверен, если вдруг начнется война, Жаклин Кохран непременно возьмет тебя в свои ряды, – примирительно сказал Джек.

– Когда начнется, – поправил Эдди с другого конца стола.

Джинни взглянула на светловолосого красавца. Когда они только познакомились, он сказал что-то очень похожее.

– Думаешь, все-таки будет война?

– Я в этом уверен.

– Но Гитлер ведь не нападет на Америку, – возразила она. Эдди усмехнулся:

– Гитлер – нет. Я действительно считаю, что мы должны помочь старушке Британии, но беспокоиться нам стоит не о нем.

– А о ком?

– О Японии, конечно. Им, может, и не нужно мировое господство, как Гитлеру, но захватить Азию – вполне в их стиле. Наши санкции, особенно нефтяные, сильно их задели. Поэтому сейчас они стараются захватить как можно больше территорий у Китая и при этом двигаются на юг, в Индокитай, чтобы обеспечить себе собственные маршруты снабжения. Если им это удастся, дальше они пойдут на Таиланд и Малайю, а там… – Он широким жестом обвел пляж, нежно-персиковый в лучах заходящего солнца.

– Гавайи? – ахнула Джинни.

Джек приобнял ее за плечи:

– Не волнуйся. Ни черта у них не получится, мы им не дадим и шага ступить. У нас непревзойденный флот, япошкам он не по зубам. А если поднимется наша авиация…

– У них тоже есть самолеты, – спокойно вставил Эдди.

Джинни с сомнением посмотрела на него:

– Ну самолеты-то, может, и есть, но я слышала, летчики из них никудышные.

– Это заблуждение, – покачал головой Эдди. – Пару лет назад мы с Джо были в Токио, и я скажу так: адмирал Исороку Ямамото – не промах. Его летчики подготовлены, решительны и ничего не боятся, даже смерти. Боюсь, на свою беду мы недооцениваем японцев.

Джинни заерзала на стуле, а Дагни с укором хлопнула мужа по руке:

– Эдди, ну разве можно за коктейлями о таком говорить!

Он взглянул на жену и тут же смягчился:

– Прости, малышка, ты права. Зачем портить такой вечер разговорами о войне? – Он поцеловал ее и, обернувшись к остальным, улыбнулся. – Давайте еще по май-таю?

Разговор плавно вернулся к легкой болтовне, но Джинни не могла забыть серьезность, с которой Эдди говорил об угрозе. Вдруг солнечные острова перестали казаться ей идиллическим уголком. Она молча допила коктейль, глядя, как за гигантским силуэтом авианосца заходит солнце. Она могла разглядеть, как на его палубе выстроились истребители, и впервые в жизни остро ощутила, сколько смерти и разрушения способны нести эти пташки.

От этой мысли Джинни вздрогнула. Переведя взгляд на пляж, она заметила знакомую фигуру.

– Лили!

Девушка-механик обернулась, но, кажется, не поняла, кто ее зовет. Джинни быстро извинилась за столом, выбежала на променад и снова окликнула Лили. Теперь Лилиноэ заметила ее и радостно помахала. Рядом с ней был ее отец – он вежливо поклонился Джинни в знак приветствия и направился к группе мужчин, игравших в конане – гавайские шашки – где-то вдали на пляже.

– Пойдем по коктейлю выпьем, – предложила Джинни. – Я угощаю!

Лили замялась:

– Спасибо, но, пожалуй, откажусь. Да и я толком не одета.

Джинни окинула взглядом ее платье в цветочек:

– Дорогуша, ты выглядишь изумительно.

– Да это я сама сшила…

– Значит, ты со швейной машинкой управляешься не хуже, чем с моторами! Папа у тебя сегодня такой довольный – может, и он с нами заодно выпьет?

Лили с тоской посмотрела в сторону бара, и Джинни поняла намек. Мягко, но решительно она взяла подругу под руку и повела ее обратно к столику, откуда сама только что вышла. Джо Рошфорд вскочил, любезно подвинул стул для Джинни и отправился за еще одним для Лили, которая, вся зардевшись от смущения и удовольствия, аккуратно села на свое место.

– Могу я предложить тебе май-тай? – галантно спросила Джинни, ловя взглядом официанта.

– Ох, не стоит…

– Стоит-стоит, – настаивала Джинни. – Пробовала здешние май-таи? Просто восторг!

Она вручила Лили ее бокал и с удовольствием наблюдала, как на лице девушки расцветает робкая, счастливая улыбка. Постепенно Лили начала раскрепощаться и оживилась.

– Мне просто не верится, что мы вообще создали такую штуку, которая может взлететь в небо и летать как птица! Мне нравится, как тысячи мелких деталей сливаются в единый организм, и я хочу приложить и свою руку к тому, чтобы самолеты стали больше и быстрее!

– Так держать! – сказал Джо. – С такими, как ты, и войну выиграем.

– Ты, разумеется, делаешь очень важную работу, – сказал Джек, наклоняясь ближе. – Но неужели тебе никогда не хотелось самой подняться в небо?

– Никогда, – ответила Лили. Но в ее голосе теперь звучало гораздо меньше уверенности, чем в прошлый раз, на аэродроме.

– Я ведь серьезно тогда говорила, – ласково сказала Джинни. – Я с радостью научу тебя летать.

Лили почти допила коктейль, на щеках ее разгорелся румянец. Она посмотрела на Джинни и слегка покачала головой:

– Джинни, пойми, дело не в том, что я не хочу. Просто мне это не по карману.

И только тут Джинни поняла, как бестактно прозвучало ее предложение. Как это ей раньше в голову не пришло?

– Не по карману, значит, буду заниматься с тобой бесплатно! – выпалила она в порыве великодушия. Лили покраснела еще сильнее.

– Нет. Я так не могу, – твердо ответила она.

Джинни откинулась на спинку стула, чувствуя, что повела себя неправильно. Над бухтой пролетел желтый Piper Cub, и она заметила, как Лили провожает его взглядом, полным слез.

– Прости, Лили. Я просто подумала…

– Я бы с удовольствием. Ничего в жизни больше не хочу. Но я никогда не беру в долг. А платить тебе мне нечем, – сказала Лили, не отрывая глаз от самолета. – Пожалуй, пойду. Папа, кажется, уже закончил партию.

Она махнула в сторону Калани, хотя тот все еще был поглощен игрой.

– Спасибо за коктейль. И знаешь что… заходи к нам на ужин как-нибудь.

– Обязательно, – ответила Джинни.

Она наблюдала, как Лили прощается и выходит из бара, неловко пробираясь через толпу. У Джинни осталось чувство: хоть она и хотела как лучше, наломала дров знатно.

– Ну и дурочка же я, – сказала она, опускаясь обратно рядом с Джеком и следя, как Лилиноэ исчезает за воротами.

– Ты же хотела как лучше, – мягко сказал Джек.

– Хотела-то как лучше, – вздохнула она, – а получилось будто насмешка.

Лили ей действительно нравилась. Джинни была уверена: из такой девушки-механика вышел бы отменный пилот. Кто так любит самолеты, просто не может не уметь летать. Да и потом, это был бы шанс узнать Лили ближе. Конечно, приятно было быть частью круга Джека – окруженной остроумными, уверенными в себе людьми, – но именно в Лилиноэ отзывалось что-то особенное. Будто она была той сестрой, которой у Джинни никогда не было. Да, общение с Лили требовало терпения и такта, а этим Джинни не то чтобы могла похвастаться.

Провожая взглядом самолет, который направлялся из бухты в сторону аэродрома, Джинни пообещала себе так или иначе уговорить свою новую подругу научиться летать.

Глава 6

Вторник, 5 марта

– Есть что-то завораживающее в ключах, правда? – сказала Эшли, вертя в пальцах второй ключ.

– Есть, особенно если они как-то связаны с прошлым твоей бабушки, – отозвалась Робин, собирая со стола миски из-под хлопьев. Сегодня у нее был выходной, спешить было некуда, и они с Эшли могли провести время вдвоем.

– Как думаешь, сколько подсказок она нам оставила?

– Восемь, – сразу сказала Эшли. Робин кивнула. Каждый раз было ровно восемь – любимое число бабушки Джинни. Она называла его «женским» номером: такой же фигуристый, довольный собой и гордый.

– Надо брелок для ключей завести, – пробормотала Эшли. – У тебя лишнего не найдется?

– Не-а. Но не волнуйся, я сейчас пойду побегаю и по пути заскочу в магазин, что-нибудь зацеплю.

Эшли вдруг застыла как вкопанная. Ключ выпал у нее из пальцев, звякнул о стол и покатился по кафельному полу. Робин с беспокойством посмотрела на сестру.

– Ты в порядке?

– Я-то в полном порядке, – ответила Эшли угрожающе спокойным тоном. – Посижу пока тут, полюбуюсь на кусочек вида из окна… пока ты, значит, «пойдешь побегать» и «заскочишь в магазин».

– Эшли…

– Ну если станет скучно, сделаю себе захватывающую тренировку на руки. Или, может, подавлюсь какой-нибудь из своих чудесных таблеток – тоже развлечение.

Робин прикусила губу.

– Ну… я могу никуда не идти.

– Нет-нет, что ты, – вскинулась Эшли. – Не ставь свою яркую, насыщенную жизнь на паузу из-за своей глупенькой и поломанной сестренки. Пфф!

Робин подошла, но Эшли только вскинула руки.

– Робин, не надо. Не надо меня жалеть.

Робин вздохнула. Она ненавидела тот день, тот несчастный случай, за то, что он превратил ее сестру – полную жизни, с огнем в глазах – в… это. Но она не знала, что сказать.

– А чего мне тебя не жалеть? С тобой случилась трагедия. Конечно, мне тебя жаль.

– Ага, вот она я – ходячая трагедия. Ой, простите, трагедия на колесах, – передразнила Эшли и резко развернулась от обеденного стола. – Ввязалась себе на голову. Понятия не имею, о чем думала бабушка Джинни, когда все это придумывала. Ради чего мне было брать отпуск в лаборатории, лететь через полмира ради какого-то ребяческого квеста… Не, Робин, давай сама. У тебя быстрее выйдет.

– Быстрее, но скучнее, – не согласилась Робин. Но Эшли уже пыталась продраться на кресле в сторону коридора.

Эшли громко захлопнула дверь в спальню, и Робин осталась в одиночестве. Ну был у них хороший денек вдвоем – и хватит, пожалуй.

– Бабуль, ну что вот мне с ней делать? – грустно спросила Робин в пустоту, пока мыла посуду после завтрака.

Но пустота промолчала. А вместо ответа раздался звонок: внизу ждал Зак, и Робин с облегчением отправилась на улицу. От его теплой улыбки ей сразу полегчало.

– Ты как, подруга? Ты выглядишь какой-то… взволнованной.

– Эшли опять концерты устраивает, – мрачно ответила Робин.

– А… Сестринские терки?

Зак прибавил шаг, и Робин поспешила за ним.

– Да кто ее разберет, что у нее на уме: то сидим воркуем как голубки, а через минуту – я уже во всем виновата. – Она бросила взгляд на высокие холмы, окружавшие город. – С ней как на вулкане: весь этот гнев бурлит в ней как лава. Ни к чему хорошему это не приведет.

– То, что с ней произошло, конечно, кошмар, – тихо сказал Зак.

– Ты прав. Но это случилось восемь лет назад, а злится она, как будто это все было вчера. Эшли ведь не просто велогонщица. Она умная, остроумная, дерзкая – всегда готова на любой кипиш. Жаль, что от этого почти ничего не осталось. Хоть бы я могла ей как-то помочь…

Зак взял ее за руку.

– Ты можешь только быть рядом, Робин.

Она согласно кивнула – и вдруг осознала, что он держит ее за руку прямо посреди пробежки.

– Хочешь, я вас познакомлю?

– С удовольствием! – сразу отозвался он.

– После пробежки пойдем?

– А чего бы и нет! Мне, конечно, надо бы отчет дописать… но это подождет.

– А про что отчет? Что-то интересное?

– Конечно! У меня вся работа интересная, – ухмыльнулся Зак. Он был морским биологом и писал кандидатскую в университете. Морские твари увлекали его так же, как Робин – детали авиационных двигателей. – Хотя, конечно, не настолько интересная, как твоя легендарная сестра. Договорились: заканчиваем пробежку, возвращаемся к тебе – и я поднимаюсь.

– Отлично!

Робин сразу же полегчало. Зак по-прежнему держал ее за руку, но, когда они свернули на оживленные улицы Вайкики, он отпустил ее, чтобы кому-то помахать. В этот момент она заметила, как к ним навстречу шел Коуди в форме «Макдоналдса» – классическая мешковатая униформа, которую, казалось, шили одного размера на всех.

– Привет, ребят, – сказал парнишка, нервно оглядываясь по сторонам.

– Привет, Коуди! Сегодня не на учебе? – удивилась Робин.

– Не, учеба потом начнется. У нас в двенадцатом классе свободное расписание, поэтому могу подрабатывать. – Он неловко указал на свою форму.

– Как будто по тебе шили, – пошутил Зак.

Коуди натянуто улыбнулся:

– Ужасная работа, но кушать-то нам что-то надо.

– Нам? – переспросила Робин.

– Ну… семье.

Робин с тревогой посмотрела на его усталое лицо и напряженные плечи.

– Дома не все хорошо, да?

Он пожал плечами:

– Да как у всех. У отца все меньше работы, так что каждый помогает как может.

– А мама?..

– Мамы нету, – пробормотал он. – Ладно, пойду я, а то влетит за опоздание. До скорого!

Он поспешно ретировался, оставив Робин и Зака в неловком молчании.

– Бедняга… – тихо сказал Зак.

– Надо бы как-то ему помочь, – пробормотала Робин, мысли роились у нее в голове.

С облегчением она заметила поблизости сувенирную лавку и решила отвлечься, чтобы купить брелок для ключа. Выбор был не ахти: пластиковые хулу-девочки, пальмы, всякий туристический ширпотреб. Но тут Зак вовремя отыскал отдел с сувенирами, посвященными Пёрл-Харбору, – и Робин с радостью выбрала брелок в виде маленького самолетика. Интересно, летала ли бабуля на таких самолетах? Пока Робин несла покупку к кассе, любуясь изящным силуэтом брелка, она с удивлением поняла, что ей до дрожи хочется продолжить квест.

Она прибавила шагу, и когда они с Заком шли вдоль одного из знаменитых пляжей Оаху, он с усмешкой заметил:

– Ничего себе, Робин, ты что, турборежим включила?

– Да меня дома квест незаконченный ждет!

– Понял. Ну что, поднимемся?

– Пойдем!

Робин пошла вперед, отчетливо ощущая, как нервничает. Она открыла дверь, и тут же навстречу выехала Эшли – будто никакой утренней ссоры и не было.

– Привет, Робин! Как побегала?

– Отлично, спасибо! Смотри, какой брелок нашла!

Она протянула ладонь с маленьким металлическим самолетиком. Эшли взяла его, оценивающе покрутила в пальцах и с одобрением кивнула, но тут же заметила Зака.

– Вот это поворот! Ты еще и мужика где-то откопала! Доброе утро, мужчина!

Щеки Робин мгновенно залил румянец.

– Эшли, это Зак. Мой друг. С которым я тренируюсь. Мой друг, ясно?

Робин не могла понять – то ли ей почудилось, то ли сестра и правда приосанилась в кресле и кокетливо поправила водопад своих каштановых волос. Робин мрачно дернула себя за собранные в хвост и мокрые от пота волосы и подошла ближе к Заку.

– Водички?

– С удовольствием! – сказал он и проследовал за ней в квартиру, прихватив по пути конверт с письмом.

– Так вот это и есть тот самый знаменитый квест, про который Робин целыми днями рассказывает! – заметил он, вертя в руках конверт.

Робин уже открыла рот, чтобы ответить, но Эшли моментально вмешалась и деловито подкатила к нему:

– Он самый! Второе письмо от нашей бабушки Джинни. В нем – зашифрованная подсказка.

– Подсказка? Прекрасно!

Зак деловито потер ладони и наклонился, чтобы внимательнее прочитать письмо. Глядя на них двоих, стоящих почти вплотную, Робин едва не выронила стакан, который доставала из шкафа. Лишь в последний момент она подхватила его у самого пола.

– «Богатый вкус и аромат – что надо, друг мой! Поужинаем в чепчиках[1] на воздухе весной!» – прочитал Зак вслух. Затем повторил с напускным британским акцентом.

Эшли захихикала:

– Ну прям Его Величество король Британии.

– Вообще-то у нас королева, – рыкнула Робин, удивленная внезапной переменой в поведении сестры.

– Ну не звать же Зака королевой, в самом-то деле, – ухмыльнулась Эшли и метнула двусмысленный взгляд на мускулистые бедра Зака.

Робин благоразумно промолчала, а Зак, к счастью, был слишком увлечен подсказкой.

– «Богатый вкус и аромат»… звучит как рекламный слоган. Может, кофе?

– Я тоже так подумала, – кивнула Эшли. – Тут нет, случайно, кофейной плантации поблизости?

– Есть, и не одна. Но в основном они на Большом острове. Здесь, на Оаху, есть «Грин Уорлд», но… при чем тут чепчики? Чепчик – это ведь головной убор, да?

– Или капот, – вмешалась Эшли. – У британцев bonnet еще и это значит. Типа крышка спереди машины.

– Крышка спереди?! – расхохоталась Робин.

Но Зак одобрительно закивал:

– Ага! Капот. Значит, это может быть какое-нибудь автокафе.

Эшли поморщилась:

– «МакАвто», что ли? Господи, бабуль, ты уже до «Макдоналдса» докатилась…

– Нет, нет, не «МакАвто». Я про те старомодные автокафе, куда подъезжаешь на своей ласточке, паркуешься – и девчонки сразу вокруг начинают виться. – Он вдруг покраснел. – Ну то есть это не про меня. Просто… кому-то нравится. Таким клевым чувакам… с клевыми тачками…

Робин улыбнулась, заметив, как он смутился, и уже готова была поддразнить его, как вдруг Эшли, уткнувшаяся в телефон, воскликнула:

– Бинго!

– Так, что ты там нашла? – оживился Зак.

Эшли повернула к нему экран:

– Смотри!

– А-а-а, да я знаю это место! – обрадовался он. – У меня профессор на первом курсе все уши прожужжал, как в молодости мечтал туда сходить.

– Куда? – спросила Робин. Ей было тяжело смотреть, как Эшли с Заком что-то оживленно разглядывают – кажется, старые черно-белые фотографии. – Эй, ребятки, а можно мне тоже посмотреть, пожалуйста?

Они подпрыгнули от удивления.

– Ой, Робин, прости, пожалуйста, – сказал Зак. – Вот, гляди: когда-то это был очень модный авторесторан и кофейня, назывался «Кау Кау Корнер».

– А сейчас там что?

– А сейчас там «Гонолулу Кофе Экспириенс Центр». Звучит не так романтично, но хотя бы посмотреть можно.

– Да сдалась нам эта романтика, – буркнула Робин, а потом тут же пожалела о своих словах. – Погнали!

«Гонолулу Кофе Экспириенс Центр» оказался ярким и гостеприимным заведением неподалеку от квартиры Робин, на перекрестке двух оживленных улиц. Она, должно быть, не раз проходила мимо, даже не обратив внимания, но теперь с интересом вглядывалась в здание, ища следы его прошлого. К их восторгу, в вестибюле обнаружилось несколько черно-белых фотографий, аккуратно вмонтированных в стены вестибюля.

– На одной из них, может, и бабушка Джинни, – предположила Эшли, указывая на эффектный снимок группы молодых людей, собравшихся вокруг маленькой спортивной машинки. Сзади официантка несла поднос с жареной курицей, а на парковке толпились остальные.

Робин вгляделась в фотографию, словно надеясь перенестись в сорок первый год, когда здесь еще царил мир, даже если над Гавайями уже сгущались тучи. Она поежилась при мысли, что бабушка Джинни вполне могла оказаться среди жертв страшного налета в декабре сорок первого, когда над островом пронеслись японские бомбардировщики.

– Не видно сундучка?

– Пойдем у официантов спросим, – предложила Эшли.

Робин кивнула и двинулась помочь сестре заехать внутрь, но ее опередил Зак.

– Позвольте…

– Ну, право, что вы, не стоит, – пропела Эшли елейным голоском, ни словом не обмолвившись, когда он задел ее креслом угол стола.

Робин твердо напомнила себе, что не каждый день видит сестру в столь хорошем настроении, и, оставив Зака разбираться со столиком, направилась к бару.

– Внимательно слушаю вас! – приветливо воскликнул бариста с широкой улыбкой.

Робин заказала всем по чашке кофе с тортиком. От одного взгляда на местную выпечку у нее потекли слюнки. Конечно, за две недели до соревнований ей стоило бы держаться подальше от сладкого, но она успокоила себя тем, что уже сегодня отработала тренировку.

– Это все? – уточнила девушка за стойкой.

Робин неловко откашлялась:

– Вы, наверное, подумаете, что я с ума сошла, но… у вас тут, случайно, нет никакого сундука?

Звучало это и правда странно, но девушка всплеснула руками и радостно воскликнула:

– О! Вы пришли! Мария, тут за сундуком пришли!

Несколько человек обернулись, и Робин густо покраснела. Девушка скрылась за дверью и вскоре вернулась с сияющей улыбкой:

– Прошу, присаживайтесь, мы скоро к вам подойдем.

Робин вернулась к столику, ощущая на себе каждый взгляд.

– Робин, ты красная как свекла, – заметил Зак, коснувшись ее щеки. От этого она вспыхнула еще больше.

– Бариста точно в курсе про наш квест, – буркнула она, плюхаясь на свое место.

* * *

– Отлично. У-у-у, пирожное с кэробом, мое любимое!

Бариста уже несла заказ, но сундука все еще не было видно. Робин с недоумением посмотрела на нее.

– Сейчас все принесут, вместе с вашим… э-э… остальным заказом, – улыбнулась та.

Эшли поблагодарила и тут же потянулась за шоколадным брауни:

– Надо же, американцы умеют печь неплохой брауни!

– А вы из Англии? – с любопытством спросила официантка.

– Совершенно верно, – ответила Эшли, – но наша бабушка была американкой. Она здесь летала на самолетах в сорок первом году.

– В сорок первом?! – удивилась официантка, приподнимая брови.

Каждый на острове знал, что значит сорок первый год.

– Она была летчицей, – добавила Эшли.

Робин с интересом взглянула на сестру. Она давно не видела Эшли такой раскованной и оживленной. Каковы бы ни были причины ее внезапно хорошего настроения, это было приятно наблюдать. В юности Эшли всегда была душой компании – втягивала Робин во всякие авантюры, таскала ее на пикники, вечеринки и в пабы… Пока все это не оборвалось в один мрачный, дождливый день – вскоре после ее восемнадцатилетия.

– Наверное, вы так ею гордитесь, – с искренним восхищением сказала официантка.

– Гордимся, – кивнула Эшли. – А теперь она устроила нам этот квест. Просто с ума сойти, как интересно.

Официантка ушла, а Робин, чтобы скрыть улыбку, сделала глоток отменного кофе и откусила кусочек пирожного. Оно было великолепным, и Робин по-настоящему наслаждалась моментом отдыха после утренней пробежки. Но при всем этом ей отчаянно хотелось поскорее найти сундук.

И вот наконец из-за стойки вышла пожилая женщина с сундуком в руках. Робин облегченно выдохнула. Сундук был почти точь-в-точь как тот, что им передал Микала в аэропорту, только чуть меньше. Нащупав в кармане кольцо с ключами на брелоке в виде самолетика, она почувствовала себя ребенком, снова гоняющимся за подсказками в саду бабушки.

Она взяла Эшли за руку, а тем временем женщина подошла и поставила сундук на стол.

– Спасибо! – первым сказал Зак.

– Да, огромное спасибо! – тут же подхватила Робин. – Я Робин Харрис, а это моя сестра Эшли. Каким-то образом бабушка устроила так, чтобы этот сундук оказался у вас в кафе…

– Все верно, – кивнула женщина, улыбаясь загадочной улыбкой.

– Но как она это провернула? – удивилась Эшли.

Женщина лукаво коснулась носа:

– Придется раскрыть все секреты, да? Скажем так, у Вирджинии Мартин… простите, Харрис, до сих пор остались друзья на острове.

– Вы знали нашу бабушку Джинни? – прошептала Робин.

– Ну так, немного. Я тогда еще совсем молодой была, но Вирджиния – не из тех, кого легко забыть. Ладно, допивайте кофе, разгадывайте свои загадки, а я пойду!

С этими словами она улыбнулась и скрылась из виду. Люди вокруг с нескрываемым любопытством посматривали на их компанию, пока Робин возилась с ключами и бросала взгляды на Эшли.

– Давай, Эшли, открывай!

– Позвольте-ка…

– Ну давайте уже! – простонал Зак. – Нет сил терпеть!

Эшли одарила его озорной улыбкой, взяла второй ключ и вставила его в замок.

Глава 7

Итак, вы добрались до «Кау Кау» – хотя, наверное, теперь он называется иначе. Менеджер сказал мне, что сейчас это скорее музей, чем кафе… Увы, похоже, автокафе в нашем мире вымерли. А жаль!

Но скажу вам, дорогие мои: в наше с Джеком время это было просто чудесное место. Пишу вам и улыбаюсь, вспоминая, как мы проводили здесь теплые вечера той осенью 1941-го, когда Пёрл-Харбор все еще казался уголком рая на земле.

12 сентября 1941 года

– Хипа-хипа!

Лилиноэ подняла стакан с колой и чокнулась с Джинни.

– Хипа-хипа, Лили!

Джинни оглядела большую стоянку автокафе «Кау Кау Корнер», наслаждаясь непринужденной атмосферой позднего летнего вечера. Здесь, в самом сердце Тихого океана, по-прежнему было удивительно тепло, и Джинни, привыкшая к холодным зимам в Теннесси, с предвкушением ждала, что тропическая жара продержится до самого Рождества. По снегу она, конечно, скучала, но им с Джеком предстояло отплыть домой в середине декабря, чтобы провести праздничный месяц с родными – тогда-то они вдоволь насладятся белизной свежего снега. А пока ей нравилось носить легкое платье в конце сентября – как, похоже, и всем остальным в этом оживленном ресторане.

– Хипа-хипа, Уилл, – сказала она, поднимая стакан в сторону своего собеседника.

Уильям Даут был одним из учеников Джинни в «Кей-Ти». Его направили служить в Пёрл-Харбор в звании лейтенанта военно-морского флота, но он мечтал летать. Он рассказал ей, что брат его тестя согласился оплатить частные летные курсы в надежде, что после получения лицензии его переведут в ВВС. Имени брата тестя он не назвал, и теперь Джинни понимала почему: сегодня она узнала, что Уилл женат на племяннице самого адмирала Хазбенда Киммела.

– Почему ты не сказал, что твой дядя – большая шишка в этих краях? – поддразнила она.

– Не хотел, чтобы ко мне было особое отношение.

– Не переживай, мое отношение к тебе не изменилось бы. Кем бы ты ни был, в первую очередь ты должен научиться хорошо летать.

– Вот именно. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то подумал, будто я хвастаюсь связями, понимаешь?

Джинни прекрасно понимала. Она и сама втайне злилась на то, что первую работу инструктора получила благодаря отцу.

– Я – могила, – пообещала она. – И летаешь ты неплохо. Еще пара уроков – и можно будет выпускать тебя в самостоятельный полет. Обещаю, к Рождеству ты станешь настоящим пилотом.

По правде говоря, Джинни не была в этом полностью уверена. Нервный Уилл был далеко не прирожденным пилотом. Казалось, он слишком боялся ошибиться, чтобы по-настоящему отдаться полету. Но если бы она озвучила это вслух, ему стало бы только хуже.

– Надеюсь, – сказал он. – Хелен только что купила билеты на круиз на «Лурлайне» для себя и детей, когда закончится учебный год. Она будет в восторге, если я подниму ее в воздух на самолете.

Его глаза загорелись, и Лили ласково погладила его по руке.

– Скучаешь, да?

– Еще как! Ни секунды не проходит, чтобы я не скучал! – Он замолчал на мгновение. – Ну не прямо каждую секунду – я же все-таки чем-то занят. Но раз пятьдесят в день точно думаю о ней!

– Пятьдесят раз? – прищурилась Джинни. – Пятьдесят раз в день ты замираешь и думаешь: «Вот бы Хелен была здесь»?

Уилл кивнул.

– А что не так?

Лили засмеялась:

– Джинни у нас в любовь не верит. Правда ведь?

Джинни пожала плечами. Лили была неисправимым романтиком и вместе с остальными вечно твердила, что однажды какой-нибудь мужчина сметет Джинни с ног и та будет только рада! Но сама Джинни считала все это каким-то наваждением. Ей и так было хорошо – твердо стоять на своих ногах.

– Пока еще не случилось ничего такого, что убедило бы меня в обратном, – сказала она Уиллу.

Тот в ответ лишь ухмыльнулся этой своей знающей полуухмылкой, которую люди почему-то считали подходящей реакцией на абсолютно логичные слова Джинни.

– Встретишь однажды своего человека, – сказал он. – Обязательно встретишь!

– Да ну вас, – отмахнулась Джинни. – О, смотрите, а вот и Джек! Эй, Джек, иди сюда!

Она замахала брату, подъезжавшему к парковке на армейском джипе в компании Эдди, светловолосого паренька, и Джо, брюнета, что сидели сзади. У Эдди на коленях устроилась Дагни, а Джо весело болтал с каким-то мужчиной, которого Джинни раньше не видела. Джек остановил машину, и вся компания гурьбой высыпала наружу.

– Билли, – сказал Джек, обращаясь к одному из парней, – это моя сестра, Джинни.

– Добрый вечер, Джинни, – лениво улыбнулся Билли. – Ты выглядишь как Джек, только красивее.

– Эй! – возмутился Джек, проводя рукой по своим коротко подстриженным каштановым волосам.

– Простите-простите, старина Джек! Победа в конкурсе красоты «Кау Кау» все равно будет за тобой!

– Да ну тебя, – фыркнул Джек. – Красивее Пенни тут никого. Джинни, познакомься – это Пенни.

Он обернулся, чтобы помочь миниатюрной блондинке выбраться из джипа, и Джинни с интересом подошла ближе. Джек как-то упоминал, что встречается с медсестрой из Госпиталя Королевы. Похоже, у них все складывается всерьез.

– Приятно познакомиться, Пенни!

– И мне, Джинни. Твой брат говорит, ты – пилот? Ничего себе!

– Здорово, конечно, но летать – это тебе не жизни спасать, – быстро вставил Джек, глядя на сестру с таким восхищением, словно перед ним стояла сама королева Кавананакоа, последняя из гавайских монархов.

– Интересно, что она тогда в тебе нашла, – поддела его Джинни.

– Да сам не знаю, – счастливо отозвался брат.

Джинни лишь драматично закатила глаза, а Билли хлопнул Джека по спине:

– Повезло тебе быть рядом с любимой. Моя жена осталась дома, в Сан-Диего, с нашей троицей пацанов, и я скучаю по ней так, что аж зубы сводит!

– По полсотни раз на дню скучаешь? – поддразнила Джинни и искоса глянула на Уилла.

– Это как минимум, – без малейшего стеснения сказал Билл. – А твоя дама сердца, дружище, тоже дома осталась?

– Дома, – с грустью кивнул Уилл. – Но она обещала приехать ко мне на Рождество.

– Держу пари, уже дни считаешь?

Пока мужчины разговорились о семьях, Джинни с досадой покачала головой. Да что ж это за эпидемия любви такая? Всех скосило разом!

– Ну что, может, закажем уже? – сказала она с нажимом. – Есть хочу – умираю.

По всей компании прошел одобрительный гул, и Джинни махнула официантке, которая тут же поспешила к ним с блокнотом в руке. Из белого здания ресторана доносилась музыка, на стоянке люди выходили из машин, кто-то пускался в пляс – вечер явно шел на ура. Солнце клонилось к закату, зажигались уличные фонари и фары автомобилей. Джинни с удовольствием приняла приглашение Билли и вышла с ним на импровизированный танцпол. Он танцевал легко и уверенно, вел ее играючи, и она с радостью поддалась ритму. К ним скоро присоединились Джек с Пенни, потом Эдди и Дагни, и даже Лили – с Уиллом.

– Тебе бы летать научиться, Билли, – сказала Джинни.

– Летать? А зачем?

– Мой инструктор говорил, что из хороших танцоров получаются отличные пилоты. Что-то там про координацию и реакцию – не помню точно.

Билли с притворной галантностью поклонился:

– Ох ты, приятно знать, что ты считаешь меня хорошим танцором. Но я, пожалуй, останусь на корабле, если ты не возражаешь. Меня скоро должны в командование перевести, жду не дождусь. У нас сейчас в должности капитана какой-то несчастный дед, и я мечтаю свалить от него на свой собственный корабль. Вот только проблема – именно он должен меня рекомендовать, так что я не знаю, как себя с ним вести: то ли выложиться на максимум, чтобы у него челюсть выпала, то ли так его достать, чтобы он сам меня куда подальше отправил.

Джинни рассмеялась:

– Ну, если достанешь, так и будешь вечность драить палубу. Или что вы там, морячки, делаете за провинности?

– Все так, все так… Ладно, надо держаться тише воды, ниже травы и надеяться на лучшее. Но скажу тебе прямо: если уж нам предстоит идти на войну, я хочу пойти на нее на своем корабле, – сказал Билли.

Вокруг звучал зажигательный свинг, смех сливался с гулом голосов, но Джинни пробирала дрожь. Хозяева дома, где она снимала комнату, каждый день обсуждали свежие новости, тыкали пальцем в газеты и бубнили про «злобных япошек». Это слово больно резало слух: почти половина жителей острова были японского происхождения. Джинни находила такие разговоры оскорбительными и отчаянно подыскивала себе другое жилье.

Хотя, надо признать, тревога была не на пустом месте. Ситуация в Тихом океане становилась все напряженнее. Президент Рузвельт якобы вел переговоры с японцами: предлагал снять нефтяные санкции в обмен на их уход из Китая, но, судя по всему, дела шли не очень хорошо. А в Атлантике и вовсе творился кошмар. Сообщения о немецких подлодках, атакующих американские грузовые суда, появлялись все чаще. Джинни было противно думать, что те же подлодки могут добраться и до этих сверкающих, безмятежных вод вокруг Гавайев.

Когда-то в детстве она боялась озер у себя дома – казалось, будто под водой затаилась огромная щука, ждущая, чтобы сцапать за ногу. И теперь, думая о невидимых стальных чудовищах, притаившихся в глубинах, от которых зависела жизнь таких ребят, как Билли, у нее мурашки бежали по спине. Нет ничего страшнее врага, который нападает исподтишка.

– Может, Черчилль одолеет Гитлера, – проговорила она, когда музыка стихла и они остановились. – Тогда мы сможем сосредоточить силы на Тихом океане.

– Было бы неплохо, – кивнул Билли. – Но сомневаюсь, что это случится в ближайшее время. Немцы прочно окопались в Европе, теперь лезут и на Восток – к русским.

– Но, Билли, ну не может же быть, чтобы нацисты добрались до Америки?

Билли пожал плечами:

– Мне так не кажется. Но если нацисты победят на Западе, а коммунисты – на Востоке, то рано или поздно они дотянутся и до нас. Ты видела знак?

– Какой знак?

– Ты не видела?

Он взял ее за руку и повел через парковку. На дальней стороне кафе «Кау Кау Корнер» возвышалась большая вывеска: «Перекресток Тихого океана». Джинни застыла, разглядывая указатели с названиями городов и расстоянием до них. До Сан-Франциско – 2090 миль. До Токио – 3450. Даже Мидуэй, ближайшая точка, был в 1150 милях от Оаху. А Лондон – почти десять тысяч миль. Почти за гранью воображения. Так, может, все-таки ничего им не угрожает?

На днях она написала Жаклин Кокран – легендарной летчице. Перечислила все свои навыки и попросила учесть ее кандидатуру, если вдруг появится шанс вступить в перегоночный корпус. Кокран была любезна: поблагодарила за письмо и сообщила, что внесла ее имя в список. Если война все-таки грянет – Джинни готова была служить. Но пока что мир под гавайским небом казался куда заманчивее.

– Кто-то сдрейфил! – крикнул Джек, и Джинни, обернувшись спиной к зловещей вывеске, бросилась обратно к друзьям.

* * *

Спустя некоторое время она возвращалась домой, держась под руку с Лилиноэ. Дом подруги, где Лили жила вместе с отцом, Калани, был как раз по пути, и Джинни радовалась, что рядом кто-то есть – вместо неугомонных сверчков и прочей тропической живности. В голове крутились мелодии, что звучали в кафе тем вечером, и шагать под них в приятной компании было особенно хорошо.

– Может, зайдешь на стаканчик чего-нибудь? – спросила Лили, когда они подошли к воротам. – Или тортика? Папа испек свой фирменный шоколадный. Клянусь, тебе понравится.

– Калани печет?! – изумилась Джинни.

– Еще как. Мама оставила нам тетрадь с рецептами, и папа печет все строго по установленному порядку. Мне кажется, это помогает ему не забыть ее.

Она грустно взглянула на их дом, и Джинни сжала ее руку.

– Обожаю шоколадные торты. Веди!

Лили смущенно улыбнулась, достала из кармана ключ.

– У нас все просто, – предупредила она. – Не знаю, привыкла ли ты к такому…

– По сравнению с тем, где я сейчас живу, это самый настоящий дворец.

И действительно – дом оказался простым, но невероятно уютным. Все в нем сверкало чистотой, а каждая деталь – от веселых штор до ваз с цветами – дышала заботой. Джинни провели на кухню, налили стакан молока и приподняли крышку с бамбуковой оплеткой: под ней оказался торт, от одного только вида которого потекли слюнки. Джинни с благодарностью опустилась на красиво состаренный временем деревянный стул.

– Какой у вас милый дом, Лили.

Та порозовела.

– Спасибо. Мы с папой тут вдвоем, сестры замуж повыходили. А мы все не решимся уехать отсюда.

Джинни вдруг выпрямилась.

– А у вас, случайно, нет свободной комнаты?

– Есть. Одна.

– А не думали ее сдавать?

– Нашу комнатку? Да кому она нужна…

– Мне, например.

Лили удивленно уставилась на нее:

– Тебе?! Да не понравится тебе у нас, Джинни. Это же… ну, конура!

– А можно я сама решу?

– Да ты не представляешь, во что ввязываешься! После той роскоши, к которой ты привыкла…

– Роскошь, Лили, – это когда тебе улыбаются, когда ты входишь в дом. Это место, где тебе уютно. Роскошь – это чувствовать себя дома.

Лили задумчиво ковыряла торт вилкой.

– С папой надо будет поговорить… но думаю, он не откажется. Только вот денег мы с тебя не возьмем – ты же наш друг.

И тут Джинни хитро улыбнулась:

– Хорошо, денег платить не буду. Я с вами рассчитаюсь… летными уроками!

Лили ахнула:

– Да ну тебя!

– Не «ну», а «да». Из тебя получится отличный пилот, ты ведь сама это знаешь!

Лили взвизгнула от восторга.

– Правда?! Ты не шутишь?! Честно-честно?

Джинни рассмеялась, пока Лили, не выпуская ее рук, уже кружила ее по кухне. В этот момент в кухню ввалился сонный Калани – в клетчатой фланелевой пижаме он выглядел еще более милым.

– А это что за дела? – спросил он, прищурившись.

– Папа, Джинни будет жить с нами! – воскликнула Лили, кружа подругу. – А в обмен она подарит мне крылья!

– Крылья? – переспросил Калани недоверчиво.

– Крылья самолета Piper Cub, папа! Она научит меня летать!

– Правда?.. – Калани выглядел так, будто вот-вот расплачется от счастья. Он повернулся к Джинни: – Мисс Мартин, моя дочь мечтает об этом много лет. Она с детства не пропускает ни одной летающей твари, постоянно читает про фей, драконов, всяких воздушных тварей. Ну она без ума от самолетов. Вы и правда ее научите?

Джинни подумала, что впервые слышит от Калани столько слов подряд. Она повернулась к нему с самой лучезарной улыбкой:

– С удовольствием, уважаемый Калани. Мы с Лили будем летать вместе.

Позже, вырвавшись из объятий радостных новых соседей, Джинни направилась в унылый дом, который уже завтра перестанет быть ее. Она поднималась на холм, ведущий к жилищу, и остановилась – посмотреть на ночной остров.

В Пёрл-Харборе мерцали огни больших красивых кораблей. За бухтой, в Вайкики, туристы расходились по домам, отелям и барам. Джинни потянулась – ноги ныли после танцев – и улыбнулась. Кажется, этот остров наконец становился ей настоящим домом.

Глава 8

Среда, 6 марта

– Слушаем вас!

Два механика вынырнули из-под турбореактивного двигателя, бодро отвесили Робин пятюню и снова нырнули обратно – мотор с шумом оживал. Робин улыбнулась: со статорами пришлось повозиться, но они справились. Она вышла из ангара с тихим чувством удовлетворения, пока не увидела, как солнце садится за хвост огромного аэробуса. Она опаздывала! Эшли ее убьет.

Впереди ждала третья подсказка. В последнем письме бабушка рассказывала о своих очаровательных друзьях на Оаху. Робин уже израсходовала весь отпуск, чтобы быть с бабушкой Джинни в ее последние дни, так что дополнительных выходных не светило. Она поспешила в кабинет, переобулась из офисных туфель в кроссовки – они хранились у нее в нижнем ящике стола.

Домой было быстрее добраться бегом, чем ждать автобус. Пусть и в рабочем комбинезоне – какая разница. Она выбежала из аэропорта и помчалась.

Через двадцать минут, запыхавшись, вся в поту, она вернулась домой. Лифт, конечно, не работал, и пришлось карабкаться по лестнице. Подойдя к двери, она замерла. Изнутри доносились голоса. Смех. И… да, это был звонкий смех Эшли – тот самый, как в детстве. А второй голос – мужской. Зак?!

Она распахнула дверь и застыла:

– Зак?

– О, привет, Робин! Ты в порядке?

– Робин, ты выглядишь так, словно кубарем каталась по кустам, – сладко протянула Эшли. Она была одета в бордовое платье в пол и выглядела стильно и привлекательно. Робин невольно почувствовала себя нелепо.

– Я бегом домой мчалась…

– В этом? – Зак указал на ее рабочий комбинезон. – На твоем месте я бы пересмотрел гардероб.

Робин едва не разрыдалась.

– Ну вообще-то я не по приколу в нем бежала. Просто опаздывала – не хотела тебя подводить…

Эшли снова хихикнула:

– Да брось! Я бы уж как-нибудь пережила. А мы тут с Заком мило поболтали. Он рассказал о клубе баскетболистов на колясках, который основал его друг. Интересная затея, правда?

– Дааа… поразительно, – процедила Робин сквозь зубы, не мигая.

– Так что не стоило торопиться, честное слово.

– Вижу, – отозвалась Робин с ледяной вежливостью. – Думала, тебе не терпится продолжить квест.

– Так и есть. Мы как раз им и занимались. Зак мне помогал.

Она протянула руку и игриво потрепала Зака по руке. Робин не отрывала глаз. Когда Эшли в последний раз хоть к кому-то прикасалась? Ревность кольнула неожиданно. С чего бы вдруг? Ведь сестра наконец оживает, выходит из своего панциря. Но… почему именно Зак? Ее Зак.

– Он не твой, – пробормотала она себе под нос.

– А?

– Да нет, ничего. Я… пойду воды налью. Извините, пожалуйста.

Она прошла на кухню, краем глаза заметив свое отражение в окне – потная, лохматая, в спецовке. Словно взъерошенный воробей. Очаровательно.

– Ро-обин! – крикнула Эшли. – Нас подсказка ждет!

– Уже бегу!

Но прежде чем она успела выйти, в дверном проеме появился Зак, и они столкнулись нос к носу.

– Ой, прости, – буркнула Робин.

– Не, это я виноват. Напугал тебя. – Он подхватил ее, чтобы та не потеряла равновесия, и Робин вдруг осознала, как близко его лицо. – Я вообще… нормально, что я зашел? Не хотел навязываться…

Забота в его голосе растопила ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В оригинале: “dine on a bonnet”. Bonnet в американском английском – традиционный женский головной убор, что-то вроде чепца или капора. (Здесь и далее прим. пер.)

Вернуться