# Гарри Поттер и Святой Грааль. Том Первый. Перед Бурей

WKPB

Мир магии стоит на пороге перемен. В преддверии Турнира Трёх Волшебников, когда в Хогвартс съезжаются гости со всего света, из другой реальности приходит она – чужая, опасная, сломанная. Та, чьё имя некогда внушало страх на полях разрушенных городов.

Она ищет искупления. Или гибели.

Гарри Поттер сталкивается с загадочной незнакомкой, чьё присутствие нарушает привычный ход вещей. Шрамы прошлого начинают отзываться в настоящем, и древняя реликвия вновь притягивает к себе судьбы.

Святой Грааль – не легенда, а ключ.

Но к чему именно?

## Пролог. Хроники начал

Япония, Фуюки. Двести лет назад.

Глубоко в недрах горы Энзо не было слышно ни пения птиц, ни шума ветра. Только тяжелый, ритмичный гул – звук самой земли, по венам которой текла жидкая мана.

В центре огромной каверны возвышался Алтарь. Это было не изящное творение искусства, а грубое, функциональное сооружение – гигантский каменный пресс, нависший над ложем, испещренным магическими каналами. Он напоминал челюсти древнего чудовища, застывшие в ожидании жертвы.

Макири Золген стоял на коленях перед ложем. Его руки, еще не иссохшие от черной магии, а сильные и живые, сжимали холодные ладони женщины, сидевшей перед ним. В его глазах, полных слез, не было безумия будущего Зокена. В них была только разрывающая сердце любовь и отчаяние человека, который собственными руками отдает самое дорогое, что у него есть.

– Мы можем остановиться, – прошептал он, и его голос сорвался. – Юстиция… Мы можем уйти. Забыть об Истине. Забыть о спасении человечества. Просто… жить.

Женщина в белоснежном ритуальном платье, Юстиция Лизритч фон Айнцберн, покачала головой. Ее лицо, прекрасное и бледное, как первый снег, было спокойно, но в уголках губ таилась бесконечная печаль. Она была Святой Зимы, созданной для этого момента, но рядом с Макири она научилась быть просто женщиной. И эта часть её сейчас умирала первой.

– Ты знаешь, что это невозможно, Макири, – она коснулась его лица, стирая слезу. – Если мы уйдем, все жертвы, все страдания этого мира… они останутся бессмысленными. Моя семья искала Третью Истину тысячу лет. Я – ключ. А ты – тот, кто повернет его.

В тени, у стены пещеры, стоял Нагато Тосака. Он отвернулся, не в силах смотреть на прощание друзей. Он предоставил эту землю, он начертил круги, но тяжесть этого момента давила даже на его прагматичное сердце.

– Время пришло, – глухо произнес Тосака. – Лей-линии в резонансе.

Макири всхлипнул, прижимая ладонь Юстиции к своим губам.

– Я не хочу мира без тебя, – выдохнул он. – Какое мне дело до спасения человечества, если тебя в нем не будет?

– Я не исчезну, любовь моя, – Юстиция мягко высвободила руку и легла на холодный камень алтаря. Ее волосы рассыпались серебряным веером. – Я стану сердцем этой системы. Я буду Великой Чашей. Я буду ждать тебя… там, по ту сторону. Когда Ритуал завершится, когда Третья Магия станет реальностью… мы встретимся вновь. В вечности.

Она посмотрела вверх, на нависающую над ней громаду каменного пресса. Это был не гроб. Это была дверь, которую можно открыть только изнутри, пожертвовав собой.

– Обещай мне, Макири, – ее голос стал тихим, но твердым. – Обещай, что ты доведешь дело до конца. Что ты не позволишь моей жертве стать напрасной. Что ты увидишь, как Грааль наполнится.

Макири поднялся. Его лицо окаменело, но в глазах застыла мука.

– Клянусь, – произнес он, и это слово было тяжелее горы над ними. – Я преодолею само время. Я изменю свое тело, я отрину человечность, я стану гнилью и тьмой, если потребуется… но я доживу до дня, когда твое желание исполнится. Я буду хранителем этой системы, пока смерть не разлучит меня с целью.

Юстиция улыбнулась в последний раз и закрыла глаза.

– Начинайте.

Тосака активировал механизм. Раздался скрежет, от которого заложило уши. Макири смотрел, не моргая, как массивная каменная плита медленно, неумолимо опускается вниз.

Это не было мгновенно. Это было медленное погребение. Магические цепи вспыхнули, впиваясь в тело Юстиции, соединяя её нервную систему с лей-линиями Фуюки. Она не закричала, но Макири видел, как судорога прошла по её телу перед тем, как камень скрыл её лицо.

Бум.

Пресс сомкнулся. Живая женщина исчезла, раздавленная, растворенная в камне и магии. На её месте осталась лишь пульсирующая, гудящая конструкция. Великий Грааль пробудился, и его первым «сердцебиением» стал отголосок души той, которую любил Макири Золген.

Он упал на колени перед каменной громадой, царапая камень ногтями, и закричал. В этом крике умер благородный маг Макири и родился чудовищный Мато Зокен – существо, одержимое целью, ради которой он только что убил свою душу.

***

Франция, Руан. 30 мая 1431 года.

Небо над рыночной площадью было серым, как пепел. Запах гари въедался в одежду, в волосы, в кожу. Толпа давно разошлась, унося с собой удовлетворение от чужой смерти, но один человек остался.

Маршал Франции, Жиль де Ре, стоял на коленях перед черным пятном на брусчатке – единственным, что осталось от Орлеанской Девы. Его глаза, когда-то полные благоговения, теперь были сухими и красными, как раны.

Он сжимал в руках золотой кубок. Не тот священный сосуд, что искали рыцари Круглого Стола, а иной – темный артефакт, попавший к нему в час отчаяния.

– Господи… – прошептал он, и в этом шепоте было больше яда, чем в укусе змеи. – Ты не спас её. Ты позволил им сжечь Твою самую преданную дочь. Если это Твоя справедливость, то я отвергаю её!

Кубок в его руках завибрировал. В сознании Жиля раздался голос – не человеческий, а механический, словно заговорила сама ткань мироздания. Это был голос Системы, заложенной двести лет назад (в будущем, которое для Грааля не имело значения, ибо он существует вне времени) в далекой Японии.

«Запрос принят. Желание: Воскрешение. Анализ… Невозможно. Душа субъекта перешла в ранг Героических Духов и находится в Троне Героев. Возврат невозможен».

– Мне плевать на твои правила! – закричал Жиль, ударив кулаком по земле. – Верни мне Жанну! Я хочу видеть её улыбку! Я хочу снова идти за её знаменем!

«Для осуществления Чуда требуется энергия», – бесстрастно продолжал голос в его голове, объясняя суть того, что создали Айнцберны, Тосака и Макири. – «Система Святого Грааля – это ритуал. Чтобы достичь Акаши, Истока всего сущего, и переписать реальность, необходимо наполнить сосуд».

Перед внутренним взором Жиля пронеслись образы, объясняющие суть грядущей бойни:

«Семь Мастеров – магов, жаждущих чуда. Семь Слуг – величайших героев прошлого, легенд, обретших плоть из эфира. Сейбер. Арчер. Лансер. Райдер. Кастер. Ассасин. Берсеркер. Они призваны не для жизни, но для смерти. Их души – это топливо. Убивая друг друга, они наполняют Чашу. И тот, кто останется последним, получит право на Истинное Чудо».

Это была жестокая арифметика. Чтобы спасти одну жизнь или изменить мир, нужно сжечь души семи великих героев.

– Война… – прохрипел Жиль. – Ты хочешь, чтобы я устроил бойню? Чтобы я убивал героев ради прихоти?

Его лицо исказилось в страшной гримасе. Если Бог жесток, то почему он, Жиль, должен быть милосердным?

– Будет тебе война, – прошептал он, поднимаясь с колен. – Я сожгу этот мир, который отверг её. Но мне не нужен Грааль, чтобы достичь какого-то «Истока». Мне нужна Она.

«Ошибка. Призыв оригинальной души Жанны д’Арк невозможен. Её дух чист. Она приняла свою судьбу и не имеет желаний для Грааля. Она не ответит на зов ненависти».

Эти слова стали последней каплей. Реальность для Жиля треснула. Если святая Жанна простила своих палачей, то он, Жиль, не простит их никогда. Если Бог забрал святую, то он, Жиль, создаст монстра.

Он поднял Кубок над головой. Темная мана, густая и вязкая, как грязь, начала вытекать из него, заливая пепелище.

– Если ты не можешь вернуть мне Святую… – его голос сорвался на визг, полный безумия. – Тогда дай мне ту, что будет ненавидеть этот мир так же, как я! Дай мне Драконью Ведьму! Плевать на историю! Плевать на правду! Я использую твою систему, твою «Войну», но я извращу её суть! Я создам своего собственного Слугу!

«Внимание. Формирование аномалии. Создание Героического Духа, не существующего в истории. Класс… Авенджер (Мститель)».

Черная грязь забурлила. Из пепла, боли, проклятий Жиля де Ре и всемогущества Грааля начала подниматься фигура.

Это была не магия призыва. Это был акт творения через осквернение.

В огне и тьме, нарушая все законы, заложенные основателями, рождалась Жанна д’Арк Альтер.

***

Внутри Чаши. Вне времени.

Сначала была тишина. Густая, вязкая, как нефть. В этой тишине не было покоя, только бесконечный, ненасытный голод.

Где-то далеко, за пределами этого черного океана, кричал человек. Жиль де Ре. Он не молился – он требовал. Он хотел вернуть то, что ушло. Он хотел, чтобы пепел снова стал плотью, чтобы прошлое стало настоящим.

И Бездна, дремавшая в Чаше, откликнулась. Она не умела дарить милость, но она умела исполнять прихоти.

«Ты хочешь удержать её? – прошелестело в пустоте. – Тогда дай ей якорь. Дай ей то, что не позволит ей улететь в небеса».

В темноте вспыхнула искра сознания. Новая душа, еще не имеющая имени. В тот же миг перед её внутренним взором возник образ. Ослепительный, невыносимо яркий.

Она увидела Путь.

Она увидела фигуру рыцаря, сотканную из чистого света. Рыцарь бежал вперед, и каждый его шаг был отказом. С него спадали сияющие латы, рассыпались в пыль цепи привязанностей, сама плоть истончалась, превращаясь в дух. Его хватали за руки, его пытались удержать земные страсти, но он рвал эти путы с криком, полным муки и абсолютной, звенящей свободы. Он стремился к Чаше не чтобы пить из неё, а чтобы влить в неё себя. Стать светом. Уйти.

Это была Истина. Это был путь той, чьё лицо она носила.

Новорожденная душа сжалась от ужаса. Этот свет обжигал. Эта свобода казалась ей уничтожением. Она не хотела растворяться. Она хотела быть. Здесь и сейчас.

– Я не хочу исчезать! – беззвучно закричала она. – Я хочу чувствовать! Я хочу касаться! Я хочу веса!

И тогда Тьма предложила ей сделку.

«Если ты не хочешь быть светом, стань тяжестью. Если ты не хочешь жертвы, возьми своё силой. Наполни себя не духом, а желанием».

Вместо того чтобы разорвать цепи, как тот сияющий рыцарь, она схватила их. Она намотала их на свои руки, приковала себя к земле, к грязи, к боли. Она отвергла небесную легкость ради земной тяжести. Она выбрала гравитацию обиды.

Черная мана хлынула в неё, формируя кости из проклятий и кровь из ненависти. Это было не исцеление, это было сотворение идола. Она пила эту тьму жадно, захлебываясь, лишь бы обрести форму, лишь бы не стать тем слепящим ничто.

Жанна д’Арк Альтер открыла глаза.

Мир вокруг был серым от пепла. Воздух Руана 1431 года был горьким, и первый вдох обжег ей легкие. Но это была боль жизни.

Перед ней, на коленях, стоял человек с безумными глазами. Он плакал, простирая к ней руки, видя в ней чудо.

– Ты вернулась… – шептал Жиль. – Моя святая… Ты пришла покарать их?

Жанна посмотрела на свои руки. Они были закованы в черные латные перчатки. Она чувствовала тяжесть своего тела, тяжесть своего меча, тяжесть чужой памяти, которой у неё никогда не было. Она чувствовала себя так, словно упала с огромной высоты и разбилась, но её заставили собраться заново из осколков.

Она знала, что где-то там, в недосягаемой вышине, настоящая Жанна смотрит на неё с печалью и прощением. И от этого знания внутри новой Жанны закипала черная, ядовитая злоба.

– Я не то, о чем ты молился, Жиль, – её голос был низким, как гул пламени в печи. – Я не спасение. Я – твоя жажда, которая никогда не будет утолена.

Она сжала рукоять меча. Это не был меч защитника. Это был меч палача.

– Но если этот мир так хочет видеть меня… – она усмехнулась, и в этой улыбке не было ни капли смирения, только вызов небесам, которые её отвергли, – …я покажу им, что такое настоящий огонь.

Высоко над ней, за гранью облаков и времени, Великий Механизм Судьбы – или, возможно, Тот, кто его завел, – не вмешался. Шестерни повернулись. Ошибка была допущена, искажение принято. Потому что даже камень, брошенный с ненавистью, может однажды лечь в фундамент храма. Даже ложь, обретшая плоть, может однажды научиться правде.

Но путь к этому лежал через ад, который она только что принесла с собой.

***

(Годрикова Впадина, 1899 год. Вскоре после смерти Кендры Дамблдор)

В доме пахло лавандой, пылью и болезнью. Этот запах преследовал Альбуса, въедался в мантию, оседал на языке. Это был запах безысходности.

Ариана спала в соседней комнате, её дыхание было прерывистым, свистящим, словно воздух в этой реальности был слишком груб для её разорванной души.

На кухне сидел Аберфорт. Он точил нож, методично проводя лезвием по оселком, и этот звук – ширк, ширк – действовал Альбусу на нервы сильнее, чем крики сестры во время припадков.

– Мы должны что-то сделать, – пробурчал Аберфорт, не поднимая глаз.

– Мы делаем всё возможное, Абе, – устало отозвался Альбус, перелистывая очередной трактат по целительству. – Зелья успокаивают её, чары сдерживают выбросы…

– Я не об этом! – Аберфорт с грохотом вогнал нож в деревянную столешницу. – Я о лечении. О настоящем исцелении. Чтобы она снова стала… собой.

– Магия не всесильна, – холодно отрезал Альбус, чувствуя, как внутри поднимается раздражение гения, вынужденного объяснять очевидное простецу. – Нельзя склеить разбитую душу, как чашку. Законы Гэмпа…

– К черту законы! – Аберфорт подался вперед. Его глаза, голубые, как у брата, горели фанатичным, отчаянным огнем. – Я слышал разговоры в «Кабаньей Голове». Путешественники с Востока. Они говорят о ритуале. О Чаше.

Альбус фыркнул.

– Святой Грааль? Сказки барда Бидля для взрослых, Абе. Артуровский цикл – это метафора поиска божественного, а не инструкция.

– Они говорят, это не христианская реликвия, – упрямо продолжил Аберфорт. – Они называют это «Сосудом Желаний». Говорят, что где-то на краю света, в горах Японии, три семьи магов создали путь к Истоку. Путь, который может переписать реальность.

Альбус замер. Рука, перелистывающая страницу, остановилась.

Исток. Акаша.

Теоретическая концепция, о которой шептались самые смелые умы трансфигурации. Место, где записано всё. Если получить доступ туда… можно не просто «вылечить» Ариану. Можно отменить тот день, когда на неё напали маглы. Можно стереть само понятие «магл».

– Это темная магия, Абе, – тихо сказал Альбус, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – Если такая вещь существует… цена за неё будет выше, чем мы можем заплатить.

– Мне плевать на цену, – прошептал Аберфорт, глядя на дверь в комнату сестры. – Если это вернет её… я заплачу чем угодно.

В ту ночь Альбус не спал. Он смотрел в потолок и впервые думал не о том, как скрыть сестру от мира, а о том, как изменить мир под неё. Семя было посеяно.

***

(Два месяца спустя. Сарай тетушки Батильды Бэгшот)

Солнечный свет пробивался сквозь щели в досках, и в его лучах танцевала золотая пыль. Но то, что лежало на столе между двумя юношами, было куда ярче солнца.

Геллерт Гриндевальд был прекрасен и страшен, как падший ангел. Он чертил на пергаменте схемы, от сложности которых у обычного волшебника пошла бы кровь из носа.

– Дары Смерти… – Геллерт небрежно махнул рукой в сторону символа треугольника, круга и черты. – Это игрушки, Альбус. Мантия, чтобы прятаться. Палочка, чтобы убивать. Камень, чтобы тешить себя призраками. Это инструменты для трусов, которые боятся неизбежного.

Он наклонился ближе, его разноцветные глаза гипнотизировали.

– Но то, о чем ты спрашивал… То, о чем шепчут в Дурмстранге… Это не победа над Смертью. Это победа над Жизнью.

Геллерт развернул старинный свиток, испещренный иероглифами и немецкими рунами.

– Семья Айнцберн. Алхимики Севера. Они называют это Heaven's Feel. Прикосновение Небес. Третья Истинная Магия. Материализацию души.

Альбус жадно вглядывался в чертеж. Это была схема гигантского накопителя маны.

– Это… вечный двигатель? – прошептал он. – Бесконечный источник энергии?

– Больше, – улыбнулся Гриндевальд. – Это механизм исполнения желаний. Представь, Альбус. Мир, где магам не нужно прятаться. Мир, где мы правим по праву силы и мудрости. Нам не нужно будет завоевывать маглов. Мы просто пожелаем, чтобы мир стал правильным.

– Но механизм… – взгляд Альбуса, отточенный годами учебы, зацепился за детали ритуала. За систему «Слуг». За необходимость «наполнения» сосуда. – Геллерт, здесь сказано о семи душах. О героических духах. Чтобы запустить это… нужно сжечь историю?

Гриндевальд рассмеялся.

– История пишется победителями, мой друг. Разве семь призраков прошлого – большая цена за будущее? Разве Ариана не стоит того, чтобы сжечь пару старых легенд?

В тот момент Альбус был ослеплен. Он видел не убийство. Он видел решение. Он видел мир, где его сестра здорова, где они с Геллертом стоят во главе нового порядка, и в руках у них – чаша, сияющая светом истины.

Он не заметил маленькую приписку на полях свитка, сделанную рукой неизвестного мастера сотню лет назад: «Основа – живая душа. Юстиция. Вечная мука».

Он был слишком влюблен. В идею. И слишком дорожил другом, который её принес.

***

(1945 год. Руины близ Дрездена)

Война заканчивалась, но магия, которую она пробудила, только начинала скалить зубы.

Альбус Дамблдор стоял на краю кратера. Это не была работа магловских бомбардировщиков. Земля здесь не была взорвана – она была стерта. Идеально ровная полусфера пустоты радиусом в километр, где исчезли дома, деревья, люди и сама почва, оставив лишь остекленевшую породу.

В руках он держал отчет, добытый Ньютом Саламандером из личного архива Гриндевальда.

– Он назвал это «Призывом», – тихо сказал Ньют, стоя рядом. Он не смотрел в кратер, его взгляд был прикован к клетке с фестралами, которые беспокойно били копытами, чуя нечто более страшное, чем смерть. – Он хотел призвать «Ангела-Хранителя» для нового мира.

Дамблдор открыл папку. Там не было схем темной магии. Там были расчеты. Холодные, математические расчеты потребления маны.

«Эксперимент №7. Класс: Берсеркер. Объект не поддается контролю Империусом. Объект игнорирует щитовые чары. Объект способен уничтожить армию магов за три минуты. Потребление энергии: критическое. Требуется больше источников».

Дамблдор перевернул страницу и увидел то, от чего у него похолодело внутри. Это были не чертежи палочек. Это были описания «Батарей». Гриндевальд не использовал кристаллы. Он использовал пленных. Сотни магов и маглов, чьи жизненные силы были выкачаны досуха, чтобы поддерживать существование одного такого «Ангела» в этом мире хотя бы час.

– Это не ангелы, Ньют, – прошептал Альбус. – Это чудовища из легенд, которым тесно в нашей реальности.

Он вспомнил рассказы Аберфорта о Святом Граале. О чаше, исполняющей желания. Теперь он видел цену. Чтобы чаша наполнилась, чтобы желание исполнилось, нужна война. Не такая война, где дуэлянты обмениваются заклинаниями. А война, где по земле ходят боги и чудовища, для которых обычные волшебники – лишь пыль под ногами.

Если бы он получил Грааль… Если бы он призвал кого-то, чтобы спасти Ариану…

Он представил свою хрупкую, сломленную сестру. И представил рядом с ней Существо, способное стереть город одним взмахом меча. Существо, которое питается душами живых, чтобы оставаться в этом мире.

– Юстиция Айнцберн… – вспомнил он имя из старых свитков. Женщина, ставшая вратами.

В документах Гриндевальда была пометка на полях: «Грааль чист. Он всемогущ. Но он слеп. Он даст тебе меч, способный расколоть планету, если ты попросишь силы. И ему плевать, что ты с ним сделаешь».

Дамблдор закрыл глаза.

Грааль не был проклят. Он был слишком могущественен. Это была кнопка самоуничтожения мира, замаскированная под спасение. В руках человека вроде Гриндевальда – или даже в его собственных руках, дрожащих от горя, – эта сила не принесет мира. Она принесет Тишину.

– Мы должны уничтожить это знание, – сказал Дамблдор, и в его голосе зазвучала сталь, которой не было раньше. – Никто не должен искать Грааль. Ни ради любви, ни ради власти.

Он понял: даже если Грааль может вернуть Ариану, цена этого чуда – превращение мира в кладбище. Ариана никогда бы этого не приняла. И он не примет.

В тот день он решил, что победит Гриндевальда не ради власти над миром. А чтобы спрятать ключи от двери, которую человечество не имеет права открывать.

***

(Ветреный холм. 1980 год. Несколько дней до Хэллоуина)

Дождь хлестал по лицу Северуса Снейпа, смешиваясь со слезами и грязью, но он не замечал холода. Он стоял на коленях перед человеком, которого ненавидел и боялся, но который был его последней надеждой.

– Спрячьте их. Спрячьте их всех, – хрипел Снейп. – Я умоляю вас.

Альбус Дамблдор смотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица. В его глазах не было презрения, только бесконечная, свинцовая тяжесть.

– Ты просишь меня спасти её, Северус. Но ты знаешь, кто за ней охотится. Волдеморт. Его сила растет с каждым днем. Обычные чары могут не удержать его.

Снейп поднял голову. Его глаза горели лихорадочным огнем отчаяния.

– Есть и другие способы! – выкрикнул он. – В кругах Пожирателей шепчутся… О старой магии. О Чаше, которая может переписать судьбу. О Слугах, которые сильнее любой армии. Вы победили Гриндевальда, вы знаете, где это! Используйте это! Призовите кого-нибудь! Спасите Лили, даже если для этого придется сжечь весь мир!

Слова Снейпа ударили Дамблдора, как физический удар.

Сжечь весь мир ради одного человека.

Именно это он хотел сделать ради Арианы.

Именно это хотел сделать Гриндевальд.

Именно это сейчас предлагал Снейп.

Дамблдор вспомнил кратер под Дрезденом. Вспомнил холодные расчеты жертвоприношений.

Если он использует Грааль, чтобы спасти Лили Поттер, он откроет дверь, которую запер сорок лет назад. Он призовет в этот мир сущностей, для которых люди – лишь мана. И тогда Волдеморт, увидев эту силу, возжелает её еще больше. Война превратится в бойню богов, в которой погибнет не только Лили, но и её сын, и миллионы других.

Грааль не спасет их. Он поменяет одну трагедию на другую, более масштабную.

– Нет, – голос Дамблдора был тихим, но твердым, как могильная плита. – Мы не будем касаться этой силы, Северус. Никогда. Цена слишком высока. Даже ради Лили.

– Вы обрекаете её на смерть! – взвыл Снейп.

– Я пытаюсь уберечь её душу и этот мир от участи худшей, чем смерть, – ответил Дамблдор. – Мы используем Фиделиус. Мы доверимся людям, а не проклятым чудесам.

Он отвернулся, чтобы Снейп не увидел боли в его глазах. Он знал, что Фиделиус ненадежен. Он знал, что шансы малы. Но это был человеческий путь.

Но в тот момент, стоя под ледяным дождем, Дамблдор осознал еще одну страшную вещь.

Снейп знал о Граале. Пожиратели шептались о нем. Волдеморт искал пути к нему.

Его клятва молчания, данная в 1945 году, дала трещину. Тайна просочилась. И если Темный Лорд найдет способ начать Войну… Дамблдору придется нарушить свое слово. Ему придется рассказать Поттерам или даже их сыну правду. Но только когда он будет готов. Не чтобы использовать Грааль, а чтобы уничтожить его, прежде чем он уничтожит их всех.

– Встань, Северус, – сказал он устало. – Мы будем сражаться. Но по нашим правилам. Пока мы еще можем.

***

Организация по Сохранению Человечества «Халдея». 2015 год.

Всё началось с объявления о наборе добровольцев.

Рицука Фуджимару, двадцать один год. Вчерашний студент, только что закончивший учебу, он стоял на пороге взрослой жизни и, честно говоря, понятия не имел, что с ней делать. Он искал работу, искал смысл, а нашел билет в один конец в заснеженные горы Антарктиды.

Он не был великим магом. В его жилах текла лишь капля магической крови, едва достаточная, чтобы увидеть то, что скрыто от глаз обывателей. Он был «запасным вариантом», номером 48 в списке из сорока восьми кандидатов. Статистической погрешностью.

Халдея встретила его стерильной белизной коридоров и гулом сложнейших механизмов. Это место было памятником человеческому гению и высокомерию – сплав магии и технологии, созданный, чтобы смотреть в будущее.

В коридоре он встретил девушку. Она стояла у окна, глядя на бесконечную снежную бурю.

Маш Кириелайт.

Она показалась ему хрупкой, почти прозрачной, словно призрак, привязанный к этому месту. Девушка с очками и странным зверьком на плече – Фоу.

– Вы – новый кандидат? – спросила она тогда. В её голосе не было эмоций, только вежливое любопытство. – Добро пожаловать в Халдею, Сенпай.

Это слово – «Сенпай» – звучало странно. Он был здесь без году неделя, он ничего не знал, а она, прожившая здесь всю жизнь, называла его старшим. Но в тот момент Рицука почувствовал, что впервые за долгое время кто-то смотрит на него не как на строчку в резюме.

А потом была встреча с Директором.

Ольга-Мария Анимусфер. Наследница великого рода, дочь основателя. Она была воплощением аристократизма, силы и… глубоко скрытого страха. Она читала лекцию о важности миссии, о спасении человечества, о Рейшифте.

Рицука слушал. Честно старался слушать. Но перелет, разряженный воздух гор и монотонный гул приборов сделали свое дело.

Он уснул.

Прямо в первом ряду, на самом важном инструктаже в истории человечества.

– Вон! – визг Ольги-Марии разбудил его. – Уберите этого идиота с моих глаз! Отправьте его в лазарет, а потом первым же рейсом домой! Ему не место среди спасителей мира!

Это было унизительно. Его выставили за дверь, как нашкодившего школьника.

И это спасло ему жизнь.

Через час мир перевернулся. Сирены взвыли, разрывая барабанные перепонки. Земля содрогнулась.

Взрыв в командном центре. Саботаж.

Когда Рицука, шатаясь, добрался до зала управления, он увидел ад. Пламя пожирало капсулы с кандидатами – теми самыми элитными магами, которые должны были спасти мир. Они умирали, даже не успев проснуться. Система «Халдеас» – модель души Земли – окрасилась в багровый цвет. Цвет крови. Цвет конца света.

Человечество было сожжено. Будущее исчезло.

Посреди этого хаоса он нашел Маш. Она была придавлена обломками, её тело было сломано, жизнь уходила из неё.

– Оставьте меня… – шептала она. – Бегите, Сенпай…

Но он не побежал. Обычный парень, который искал работу, вдруг нашел то, ради чего стоило остаться. Он взял её за холодную, окровавленную руку.

– Я не уйду. Если это конец, мы встретим его вместе.

И тогда произошло Чудо. Система Призыва, реагируя на его волю и её отчаяние, активировалась. Маш не умерла. Она стала полу-Слугой, приняв силу павшего героя, Галахада.

Они совершили Рейшифт. Прыжок в горящий город Фуюки. В точку начала всех бед.

Там Рицука увидел смерть Ольги-Марии. Он видел, как та, что выгнала его, та, что казалась всесильной, плакала и звала на помощь, когда предатель Лев Лайонелл швырнул её в бесконечную смерть Халдеаса. Он видел, как её существование стирают.

Но Лев не ограничился уничтожением настоящего. Он отравил прошлое.

Позже, пробиваясь сквозь пылающие эпохи, Рицука узнал правду. Лев Лайонелл разбросал семена разрушения по всей истории. Он раздал Святые Граали – не священные реликвии, а искаженные магические реакторы – тем, чьи сердца были черны от отчаяния. Он дал оружие безумцам, жаждущим увидеть, как горит мир.

Именно так, в 1431 году, в охваченной войной Франции, Рицука впервые встретился с Ней.

Он узнал, что Лев вложил один из таких Граалей в руки обезумевшего от горя Жиля де Ре. И этот Грааль, откликнувшись на мольбу, полную ненависти, не воскресил святую, а создал монстра. Он породил Драконью Ведьму – Жанну Альтер. Существо, сотканное из грязи и обиды, которое существовало лишь для того, чтобы сжечь страну, предавшую её оригинал.

Рицука сражался с ней в Орлеане. Он видел её ярость, её боль и её неизбежное поражение. Он видел, как она исчезала, уверенная в том, что она – лишь плохой сон истории.

В тот момент в душе Рицуки Фуджимару что-то умерло. Мальчик, который просто хотел найти своё место в жизни, сгорел в огне Фуюки и Орлеана.

Из пепла восстал Последний Мастер.

Следующие месяцы слились в бесконечную череду битв.

Франция, Рим, Океан, Лондон, Америка, Камелот, Вавилон…

Он шел сквозь эпохи. Он видел, как горят цивилизации. Он дружил с королями и пил с пиратами. Он держал на руках умирающих богов и утешал плачущих монстров.

Его руки, которые раньше держали только учебники, научились держать оружие и использовать Командные Заклинания. Его взгляд, когда-то открытый и наивный, стал тяжелым, как свинец. Он научился принимать решения, от которых зависели миллиарды жизней. Он научился прощаться.

Он был выкован в горниле страданий. Он стал тем, кто несет на своих плечах небо, когда атланты пали.

Но он не ожесточился. Это было его главным оружием. Несмотря на всю боль, несмотря на предательства и ужас, он сохранил способность сопереживать. Он видел в Слугах не инструменты, а людей. Он понимал их боль, потому что сам был переполнен ею.

И вот, после спасения человечества, когда казалось, что можно выдохнуть, сенсоры Халдеи засекли новую, странную аномалию.

Не угроза уничтожения истории.

Не вторжение богов.

А странное, искаженное пятно на полотне реальности. «Событие», которого не должно было быть.

«Семь Поддельных Героических Духов».

Кто-то пытался переписать историю искусства и героев. Кто-то, кто ненавидел правду и любил ложь.

Рицука поднялся с кресла в командном пункте.

– Маш, – тихо сказал он. – Готовься к Рейшифту. У нас новая работа.

Он еще не знал, что идет на встречу с той, кто станет его самым сложным испытанием. С той, чья ненависть была так велика, что она создала себя сама.

## Глава 1. Не ваша Жанна

– Браво, жалкая верующая дурочка, ты победила меня! – смеялась Жанна Альтер, лежа на земле и хитро посматривая в лицо победителя.

Она лежала в красивых черных доспехах, поверженная, но духом не сломленная, с лицом решительным, словно у льва. Настоящая Жанна д’Арк смотрела на нее с сочувствием, словно это не ее меч находился у горла побежденной.

Вокруг простиралась пустошь, изрезанная глубокими трещинами и воронками от взрывов яростной битвы. Обломки древних храмов и статуй были разбросаны повсюду, словно они оказались в развалинах древнего города. Небо над головой казалось искаженным, с причудливыми разрывами и всполохами света, будто эта неестественная зона парила между измерениями.

Да Винчи крепко сжимала старинную книгу, в которую запечатала остатки сломанной реликвии. Рицука опирался на меч, тяжело дыша после напряженных схваток.

Вокруг поверженной Жанны Альтер лежали тела побежденных поддельных Героических Духов, почти превратившихся в бесформенную магическую энергию после поражения. Атмосфера была пропитана тяжелым отголоском яростной битвы, но сейчас все затихло в напряженной тишине, когда богоподобные силы столкнулись в последний раз.

Прежде Жанна была обыкновенной пастушкой, пока не услышала во снах удивительные голоса. Они звали ее, они направляли ее и приводили к победам, вписав ее имя навеки в историю Франции. Она даже подумать не могла, сколько зла способна натворить ее искаженная копия. В самом жутком кошмаре ей не снилось то кровавое море с дрейфующими в нем островами из трупов и лиманами слез, страданий и горя, из которого с упоением пила, не в силах напиться, ее зловещая темная копия. Та, чьё сердце стучит под ее ножкой, закованной в блестящий доспех. Та, кого она, может быть, пожалела, не будь за ее спиной столько сотворенного зла.

– Ты знаешь свою судьбу! – со жгучей горечью выплюнула Жанна Альтер. – Сожжена на костре, словно ведьма! Предана друзьями, королем и народом Франции, за который так самоотверженно сражалась!

Ее янтарные глаза полыхали злобой, когда она смотрела прямо в лицо настоящей Жанне. Для святой девы этот взгляд был хуже любого сожжения на костре. Казалось, от одного его прикосновения идеально начищенные доспехи настоящей Жанны потемнеют, волосы поседеют, а ясные глаза изменят цвет. И она оглушительно, безумно рассмеется, готовясь вершить собственное кривое правосудие.

Ужаснувшись этому яростному пламени во взгляде своей Альтер-версии, святая Жанна невольно вздрогнула. Зловещая копия уловила ее крохотную дрожь и издала громкий, жуткий смех – точь-в-точь такой, какой настоящая Жанна представила мгновением ранее в своем воображении. Но на сей раз святая быстро взяла себя в руки.

– Я нужна этому миру, – спокойно отвечала она. – Это мой долг. Скажи мне лучше, зачем ты скопировала столько известных исторических личностей? Что ты хотела этим доказать?

– Я всего лишь хотела показать, кто из нас настоящая Жанна д’Арк! – с вызовом бросила Альтер.

– Вот как? – спросила настоящая Жанна и задумалась.

– Браво! – раздался голос Рицуки, похлопавшего в ладоши. – Браво! Созданные тобой копии Слуг превзошли оригиналов. Но разве тебе их не жаль?

Он с сочувствием смотрел на павшую Жанну Альтер, за маской Мастера скрывая искреннюю печаль о бессмысленном кровопролитии.

Жанна Альтер на секунду моргнула, бросив взгляд туда, где в недавнем бою пала лже-Брунхильда. После короткой паузы она ответила с холодной безразличностью:

– Они все равно не были идеальны. Я не смогла призвать их в надлежащей форме.

Рицука и остальные обменялись озадаченными взглядами. После изнурительной битвы все выглядели так, словно попали под стремительно мчащийся поезд и выжили лишь одним крайне загадочным чудом. Последняя схватка – уже не с подделками, а с самой Жанной Альтер – чуть не стоила Рицуке жизни. Она почти добралась до него окровавленным мечом, но была остановлена настоящей Жанной, с которой и сцепилась в ожесточенной дуэли.

Жанна Альтер с нечеловеческим мастерством сражалась сразу против нескольких Слуг Рицуки, находя в этом садистское удовольствие. Она осыпала их жестокими шутками и безумным хохотом. Теперь уже она лежала на земле, поверженная, но ее дух оставался непоколебим. С лицом, искаженным самодовольной ухмылкой, она наслаждалась своим последним триумфом.

Святая Жанна некоторое время молчала, но наконец собралась с силами и спросила:

– Кто твои родители? Где прошло твое детство?

Жанна Альтер на миг задумалась, но лишь пожала плечами:

– Какая разница? Я навсегда твой аспект, твоя темная сторона! Прими меня! – ее взгляд при этих словах вновь полыхнул убийственной яростью.

– Милая Жанна! – с сочувствием обратилась к ней Леонарда, – Ты окружила себя слугами-мужчинами, ты создала себе даже верную подругу, погибшую за тебя. Что ты знаешь о себе? Ничего.

Жанна Альтер в ответ лишь самодовольно улыбнулась.

– Ты предала свою единственную настоящую подругу, – с грустью продолжила Леонарда.

На это Жанна Альтер лишь поморщилась и опустила взгляд. Все это время ее лицо казалось совершенно бесстрастным, словно высеченным из камня – непроницаемая маска без следа эмоций или мыслей. Даже Рицука, хоть и встречался с ней прежде, теперь гадал о ее помыслах. Он никогда не мог предугадать, какой зверский ход она изберет в следующее мгновение боя. Теперь же выражение ее лица ничего ему не говорило.

Святая Жанна д’Арк смотрела на поверженную Альтер с нарастающим сожалением, пока наконец не опустила свое копье. Она сделала это с таким болезненным вздохом, будто последние силы покинули ее уставшее тело и она предвкушала скорую смерть от множества ран. Но раны эти были вовсе не телесные – от них ее защитили доспехи. Падшая Жанна никак не отреагировала на ее жест, продолжая лежать на том же месте. Она погрузилась в глубокие раздумья, глядя на свою тяжело вздымавшуюся грудь. Постепенно ее взгляд расфокусировался, но выражение сосредоточенной задумчивости не покидало ее лица.

– Я создавала их всего лишь для собственного развлечения, – наигранно рассмеялась Жанна Альтер, откинув голову. – Они были всего лишь моими игрушками.

– Твои подделки значительно превзошли настоящих Слуг, с которых были скопированы, – продолжала Леонардо мягким, но настойчивым тоном. – Ты невероятно талантлива, Жанна. Ты превзошла даже собственного создателя, Жиля Де Ре. Они были счастливы и искренне наслаждались собой и прекрасной компанией, которой ты наградила их. За это они любили тебя и заботились о тебе.

Жанна Альтер закрыла глаза, не в силах больше выносить взгляд сострадательного гения.

– Как кто-то посмел дарить любовь и заботу такой мстительной, злобной твари, как я? – с горьким недоумением вырвалось у нее.

Настоящая Жанна ответила:

– Потому, что ты вовсе не зло, которым себя мнишь.

– Верно, – согласно кивнула Да Винчи. – Халдея не нашла ни единой реальности, где Жанна д’Арк была бы злодейкой. И как настоящая Жанна не злодейка, так и ты не сможешь ею стать.

– О чем ты говоришь? – угрюмо бросила Альтер, не открывая глаз.

– Антигерой? – с горькой усмешкой переспросила Жанна Альтер. – Думаешь, это так просто? Стереть все, что было сделано? Забыть всю боль и ненависть? Начать с чистого листа? Где гарантии, что я снова не сорвусь?

– Гарантий нет, – мягко ответила Леонардо. – Но есть надежда. И есть ты сама. Твой выбор.

В этот момент на лице поверженной Жанны Альтер впервые промелькнула тень настоящего страха.

– Если я стану Слугой, и вы призовете меня… – она ненадолго замолчала, борясь с сомнениями.

На секунду она задумалась.

– Почему меня не создал кто-то другой? – с разочарованием произнесла она. – Так унизительно – быть всего лишь чьим-то неудавшимся клоном и никогда не стать настоящей Героической Душой…

Бросив взгляд на настоящую Жанну, Альтер вскрикнула со страстной горечью:

– Я так хотела быть похожей на тебя! Ничтожество рядом с тобой, даже на тень твою не похожа! Я ненавижу за это тебя и себя и всегда буду ненавидеть! Ненавижу весь мир за то, как они предали нас! Сколько жизней не спасу… моя ненависть останется навеки со мной! Я всегда буду мстить! Месть – единственное, ради чего я живу!

Святая Жанна шагнула ближе и опустилась на колени рядом с Альтер. Ее взгляд был полон сострадания.

– Моя бедная, заблудшая сестра, – произнесла она мягко и положила руку на плечо Альтер. – Я знаю твою боль, твою ненависть. Но это не путь. Позволь мне поделиться с тобой истинным светом.

Да Винчи подошла и также коснулась плеча поверженной:

– Жанна, ты была создана в гневе и ненависти, но твоя душа не отмечена безвозвратным злом. Дай нам возможность помочь тебе найти новый смысл.

Рицука встал перед ней на колени.

– Жанна, я вижу, как твоя душа взывает к искуплению. Обещаю, что буду для тебя добрым и заботливым Мастером, если ты решишь присоединиться ко мне. Ты больше не будешь одинока.

Слезы наконец-то побежали из глаз Жанны Альтер. Она посмотрела на Рицуку:

– Рицука, – позвала Жанна Альтер.

– Да, Жанна? – откликнулся тот.

– Я чувствую связь между тобой и моим будущим «я». Оно готово принять тебя как своего Мастера. Наверное, в будущем я забуду, что когда-то была лишь поддельной Героической Душой. Прошу, позаботься обо мне! Но я так хочу, чтобы в моей памяти осталось хоть что-то хорошее… Рицука, обещай мне, что примешь ответственность за ту, кем я стану в будущем!

Закончив просьбу, Альтер вздрогнула и застыла. Через секунду ее фигура рассеялась, превратившись в поток сияющих частиц света, исчезнувших в воздухе.

Настоящая Жанна подняла глаза к небесам и произнесла молитву за упокой души своей темной сестры.

«И это все? – пронеслось в угасающем сознании Жанны Альтер. – Столько боли, столько разрушений… ради чего? Ради мимолетного удовлетворения от мести? Неужели я всего лишь тень, обреченная вечно нести разрушение? Неужели нет другого пути…»

В этот момент ее окутал ослепительный свет, поглотивший последние остатки ее сущности.

***

Рицука сидел в уютной комнате отдыха Халдеи, потягивая ароматный кофе из чашки с отпечатанными на ней портретами героев одного старого фильма. Что-то про волшебников, но Рицука не вдавался в подробности. На низком столике перед ним лежали несколько томиков самых разных книг с засаленными корочками, словно они не раз перечитывались.

Маш Кириелайт, присев рядом на диван, изучала отчеты о недавней операции по борьбе с поддельными Слугами Жанны Альтер. Она также держала в руках чашку, но уже с эмблемой Хроник Нарнии.

– Какой сложный случай, – задумчиво протянула она после минутного молчания и сделала маленький глоток.

– Случай сложный, – согласился Рицука, откидываясь на диванные подушки и отставляя свою чашку. На мгновение его взгляд задержался на книжице о магических существах, существующих на страницах одного фэнтезийного мира. Кажется, Маш мечтала побывать там. И ирония судьбы в том, что сложнее всего случай оказался именно для той, другая сторона которой, полная ненависти, едва не погубила мир. Но что было бы, отправься на её месте кто-то другой?

– Поэтому теперь у нас есть ходячая совокупность из вопиющего комплекса неполноценности, талантов и неиссякаемой энергии. – продолжила размышлять Маш.

– То есть, ходячая катастрофа? – усмехнулся Рицука.

– Смотря для кого, – Маш ответила ему теплой улыбкой.

По всему комплексу Халдеи разнесся тревожный сигнал. Улыбка с лица Рицуки исчезла мгновенно.

***

Рицука быстрым шагом вошел в отделенную от остальных помещений Халдеи комнату, заставленную мониторами и сложными приборами. Окна были задернуты темными шторами. На стенах висели карты мира и схемы разного рода. Среди привычных глазу графиков и диаграмм то тут, то там проступали светящиеся руны, нанесенные на стены особым составом, формулу которого знали лишь несколько посвященных. В воздухе чувствовался слабый запах магии и озона, и иногда между приборами пробегали едва заметные электрические разряды.

– Что случилось? – спросил он, окинув взглядом трех специалистов в белых халатах, сосредоточенно следивших за данными на экранах.

– Суперкомпьютер фиксирует появление новой сингулярности, – ответил старший из них, не отрывая взгляда от монитора. – После 2 июня 1998 года на Земле не обнаружено никаких жизненных форм. Глобальная катастрофа.

– Причины сингулярности?

– Согласно данным, некто получил доступ к Святому Граалю, мастер Рицука. Предположительная геолокация установлена – это удаленная, малонаселенная территория Англии в Северной Шотландии.

Рицука взглянул на огромный монитор. Он увидел руины старинного, но совершенно обычного средневекового замка. Ничего примечательного, ровно настолько, что люди никогда рядом с ними не делают фотографий.

Рицука нахмурился. Некоторые магические объекты на стеллажах вздрогнули и зашевелились, словно почуяв его беспокойство.

– Вы установили личность человека, получившего контроль над Граалем?

– Нет, – покачал головой специалист. – Мы имеем дело с прежде неизвестной исторической личностью. Ни в одной параллельной реальности, просмотренной Халдеей, не обнаружено ни единого упоминания о ней.

– Вы не находите, – медленно произнес Рицука, – что у этой личности в руках слишком много могущества, чтобы оставаться в тени во всех прочих реальностях?

– Мы сделали такой же вывод, мастер. Предполагаем, что исследуемый мир похож на ящик с двойным дном. Нам видна лишь внешняя его часть, а истинная причина кризиса скрыта внутри, куда мы не можем проникнуть напрямую.

Рицука кивнул. На стеллаже рядом едва слышно зашевелились старинные фолианты, чьи обложки украшали красивые подписи и гербы.

– Рекомендуем отправить туда кого-то из Слуг на разведку, – продолжал специалист.

– Это слишком рискованно, – после паузы ответил Рицука. – Отправив туда Слугу, я рискую сам стать первопричиной катастрофы. И почему только Слугу? Я не могу отправиться вместе с ним?

– Боюсь, что тогда ваше присутствие в том мире сделает вас частью его истории, мастер Рицука. А значит, вы станете одной из причин возникновения сингулярности, не сможете наблюдать ее развитие со стороны. Халдея не должна оказывать излишнее влияние на наблюдаемые миры.

Рицука кивнул. Это имело смысл.

– А если бы только моё присутствие стало причиной, то так Халдея создавала бы больше проблем, чем их решала, – произнес он. – Не я ли предотвратил возникновение сингулярностей раньше?

– Безусловно, Мастер. Но на этот раз обстановка особенно непредсказуема. Разведывательный рейд Слуги даст нам ключевую информацию, которую мы упустили при анализе. Это будет более надежный способ.

– Понял, – наконец согласился Рицука. – Кого вы рекомендуете отправить?

***

В огромном круглом зале в центре Халдеи находилось странное устройство – гигантские кольца, опутанные проводами и кабелями. Снаружи на них были нанесены сложные руны и магические знаки. Рицука стоял перед этой машиной времени, задумчиво всматриваясь вдаль.

Множество техников и ученых сновали вокруг, настраивая приборы и запуская системы. Яркие лампы освещали весь зал, готовясь к мощному энергетическому выбросу. Казалось, само пространство вокруг машины слегка вибрирует, а воздух наполняется густым, наэлектризованным ожиданием. С минуты на минуту это устройство оживет, механизмы придут в действие, и вновь сделают реальной фантастику. Но Рицуке было не до того: его целиком поглотили размышления о тяжёлом выборе.

– Кого же вы отправите в прошлое, мастер Рицука? – обратилась к нему Леонардо.

«Кого?» – эхом отозвалось у Рицуки в голове. Да, этот выбор далеко не прост…

– Дата установлена! – раздался крик сверху.

– Фиксирую установку даты! 30 июля 1994 года! – отозвались другие техники.

Кого ты отправишь, Рицука?

Кого отправить? Кто справится лучше других Слуг? Кому он доверил бы собственную жизнь в столь опасной операции? Мысли роились в его голове.

– Установку даты подтверждаю, – произнес он механически, – дата установлена верно!

Кто справится лучше остальных Слуг?

– Локация установлена!

Локация… Рицука бросил взгляд на небольшой монитор, где отображались координаты.

Кому бы ты доверил собственную жизнь?

– Фиксирую установку локации! Великобритания, Лондон, Чаринг-Кросс-Роуд!

В груди Рицуки что-то сжалось. Эти координаты вели прямо к… Не может быть! Он сфокусировался, вглядываясь в монитор. Нет, это был обычный ничем не примечательный паб.

– Выбирайте, мастер, кого вы хотите отправить, – сказала Леонарда.

– Мастер Рицука, отправьте меня! – тут же запрыгал перед ним Астольфо. – Вы можете на меня положиться! Я никогда вас не подведу!

Рицука глубоко вздохнул. Он прекрасно знал способности и характер Астольфо, но…

– Нет, Астольфо, – покачал он головой.

– Что? – с недоумением переспросил тот.

– Внешний темпоральный контур приведен в готовность. – раздался очередной оклик сверху.

– Я верю, что ты прекрасный рыцарь и на многое способен, – мягко начал Рицука. – Я верю, что ты ни за что меня не подведешь.

Астольфо просиял от этих слов похвалы.

– Но почему же тогда, мастер Рицука? Почему вы отказываетесь отправить меня, зная все это?

– Астольфо, если я отправлю тебя, я сразу же раскрою все карты противнику, – серьезно ответил Рицука. – Кем бы он ни был, это будет очень опрометчивый шаг с моей стороны. Прости, но я должен поставить на темную лошадку.

– На кого? – с искренним недоумением спросил Астольфо.

– Открытие темпорального коридора через пять секунд… – раздались очередные выкрики.

Рицука глубоко вздохнул.

– На ту, кто хочет стать героем, но может лишь мстить.

Полные сомнений глаза Астольфо встретились с его взглядом.

– Но ей ты свою жизнь не доверишь, мастер Рицука?

В этот момент раздался оглушительный гул, и гигантские кольца машины времени начали вращаться. Руны на стенах вспыхнули ярким светом, и все пространство зала заполнило сияние. Темная фигура, возникшая перед Рицукой, на мгновение застыла, а затем ее окутал ослепительный столб света. Еще секунда – и она исчезла, оставив после себя лишь легкий запах озона и ощущение невозвратимой потери.

***

30 июля 1994 года. На тихой улочке Лондона под названием Чаринг-Кросс-Роуд, между двумя музыкальными лавками, в одном из зданий с невзрачной вывеской таился «Дырявый Котел» – одно из самых известных магических мест города.

Прямо у дверей паба внезапно возникла фигура в черных доспехах. Это была Жанна Альтер, всего лишь секунду назад перенесенная сюда из XXI века. Ее янтарные глаза быстро осматривали улицу, выискивая новых потенциальных жертв. Умом она уже готовилась продолжить свой смертоносный поход, но что-то неуловимо изменилось. Вместо привычного запаха гари и крови, ее ноздри уловили странную смесь ароматов: дерево, старые книги, что-то сладковатое и неуловимо-пряное.

Жанна самодовольно ухмыльнулась, втягивая носом пропитанный городскими запахами воздух тихой лондонской улочки. Ее взгляд изучал редких прохожих, по странному стечению обстоятельств забредших в этот уголок.

Она прикрыла глаза и сосредоточилась, различая лишь внутренние ощущения. Где-то здесь, совсем рядом, обитало невероятное множество магов! Жанна Альтер чувствовала их присутствие как иголка ощущает притяжение мощного магнита. Она едва сдержала смешок восторга и повернулась к неприметному зданию.

Старинная деревянная вывеска над входом гласила: «Дырявый Котел». Словно невесомая тень, Альтер скользнула внутрь через тяжелые двери. В зале, наполненном клубами дыма, царил полумрак. Несколько дюжин посетителей в странных одеяниях – мантиях и балахонах самых невероятных цветов и фасонов – негромко переговаривались, потягивая из кружек и бокалов напитки. Запах гари и крови, к которому она так привыкла, здесь едва ощущался, уступая место незнакомым, но довольно приятным ароматам.

Скривив от неожиданности губы, Жанна на секунду застыла в дверях паба, проверяя свои ощущения. Но через секунду восторг от близости магической силы вновь охватил ее.

– До чего же милый маскарад! – усмехнулась она и устремилась к барной стойке.

Заняв высокий табурет у стойки, Жанна краем глаза заметила лежавшую здесь газету и тут же ловко схватила ее руками – «Ежедневный Пророк».

«Несмотря на все усилия Министерства, опасный арестант Сириус Блэк сбежал из-под стражи, организованной в Хогвартсе его бдительными преподавателями!» – так и вопил заголовок номера.

Альтер внимательно вгляделась в движущуюся фотографию беглеца – измождённого мужчину с впалыми серыми глазами и спутанными черными волосами, в которых уже пробивалась седина. На фотографии он имел жалкий, побитый жизнью вид.

Что-то в этом снимке привлекло ее внимание. Не сам сбежавший преступник, а скорее, сам факт, что фотография движется. «Другая магия», – мелькнула мимолетная мысль.

Оценив его облик кратким взглядом, Жанна Альтер с абсолютным безразличием перевернула страницу. Что бы этот Сириус ни натворил, он явно не человек, который может добраться до Святого Грааля и загадать фатальные для мира желания.

– Можете забрать газету, если хотите, молодая леди! – обратился к ней бармен, невысокий полный мужчина с добродушным лицом. – Она уже с прошлого месяца тут лежит. Никто больше ее не читает.

Жанна оглянулась на него и смерила таким взглядом, что любому захотелось бы провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть в эти жестокие янтарные глаза. Но бармен оказался не таков и с добродушной улыбкой сказал:

– Эх, молодость! Да вы, я вижу, здесь совсем новенькая? Позвольте мне помочь, молодая леди.

Он быстро закончил с очередным клиентом, взял в руки бокал и принялся что-то торопливо в него наливать. Явно решив угостить незнакомку коктейлем.

– Угощаю прекрасную леди за счет заведения! – улыбнулся бармен, совершенно игнорируя недоверие и растерянность, написанные на лице Жанны.

– С той стороны бара вы увидите кирпичную стену, – продолжил бармен, не дожидаясь реакции Жанны Альтер. – Несколько раз стукните палочкой по отмеченным кирпичам, и пройдете в Косой Переулок.

Он выжидающе посмотрел на Жанну.

– Есть у вас волшебная палочка? Если нет, я сам вас провожу. Там вы сможете купить одежду, принадлежности для быта, даже питомцев приобрести. А в кафе у Флориана Фортескью угоститесь лучшим в мире мороженым! – бармен причмокнул губами и потер круглый живот от удовольствия.

Жанна внимательно слушала его, не упуская ни малейшего движения рук, пока он протягивал ей бокал с коктейлем. Взгляд ее янтарных глаз, обычно горевший злобным пламенем, сейчас был скорее настороженным, изучающим. Незнакомая обстановка, странные люди, непонятные разговоры – все это вызывало у нее смутное беспокойство. Она привыкла к хаосу и разрушению, к запаху крови и крикам умирающих. Здесь же все было иначе. Слишком… мирно.

– В Банке Гринготтс у гоблинов можно попросить ссуду, если совсем нет денег. А у Мадам Малкин купите себе красивое новое платье… – он осмотрел ее черные доспехи, выглядевшие обгоревшими. – Ну или что-то более подходящее. А у старины Тома сможете переночевать!

Закончив смешивать напиток, бармен ловко насадил дольку лимона на края бокала и, помешав его соломинкой, поставил перед Альтер.

Та взяла бокал и смерила бармена оценивающим взглядом. В этом взгляде читалось недоверие, подозрительность и… мимолетное замешательство. Она не привыкла к такому обращению. Ее либо боялись, либо ненавидели. А этот человек, похоже, не испытывал ни того, ни другого. Он просто… угощал ее.

– У вас есть еще какие-то вопросы, дорогая? – спросил он, продолжая доброжелательно улыбаться.

Сделав глоток из бокала и с улыбкой прищурившись, Жанна кивнула. Напиток оказался неожиданно приятным на вкус. Сладкий, с легкой кислинкой и едва уловимым пряным послевкусием. «Не яд», – констатировала она про себя.

Жанна сжала бокал, её пальцы оставили тонкие трещины на стекле, но она не отвела взгляда от бармена.

– Расскажи мне, – её голос был высоким, с едва уловимой угрозой, – о самом тёмном маге последних десятилетий.

Бармен замер, тряпка в его руке остановилась. Его добродушная улыбка дрогнула, сменившись тенью беспокойства. Он оглянулся, словно боясь, что кто-то подслушает, и наклонился ближе, понизив голос до шёпота:

– Вы француженка, да? У вас акцент… Здесь его имя не произносят вслух. Его зовут… Волдеморт. Говорят, он был настолько ужасен, что даже после смерти его последователи, Пожиратели Смерти, продолжают творить зло.

Жанна прищурилась, её янтарные глаза вспыхнули, как угли. Она не ответила, но в воздухе повисло ощущение, что этот ответ был лишь началом чего-то большего.

Жанна с силой сжала стеклянный бокал, так что под ее пальцами стали расходиться тончайшие трещинки. Но вида она не подала.

– О, ouiО, да, – удивительно спокойно согласилась она, не глядя на случившееся с бокалом.

– Скажите, леди… как вас зовут?.. Почему вы так нервничаете? – обеспокоенно спросил бармен. – Лучше присядьте за столик и отдохните.

Жанна уставилась на него пристальным, тяжелым взглядом. Ее раздражало его беспокойство. Она не привыкла, чтобы о ней заботились.

– Это не будет стоить вам ни единого кната, обещаю! – тут же заверил бармен с улыбкой. – Дождитесь закрытия заведения, и я расскажу вам о последнем Темном маге современности. Поделюсь тем, что знаю сам.

Заинтересованно кивнув, Жанна Альтер отошла и заняла свободное место за столиком в зале. Она села в самый темный угол, спиной к стене, чтобы наблюдать за всеми посетителями. Ее взгляд скользил по залу, цепляясь за странные детали: вот пожилая волшебница в остроконечной шляпе кормит из рук филина, вот молодой волшебник увлеченно читает книгу, перелистывая страницы взмахом палочки, вот у входа в паб остановилась молодая пара, нежно держащаяся за руки, на лицах обоих сияли улыбки – они только что заметили друг друга, и спешили навстречу, чтобы обняться…

На миг взгляд Жанны задержался на этой паре. Что-то непривычное шевельнулось внутри. Не зависть, не злоба, а скорее… легкое покалывание. Словно она на секунду увидела то, чего была лишена. То, что было у оригинальной Жанны, но чего никогда не будет у нее. Любовь. Дружба. Семья. Она резко тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. «Слабость», – прошипела она про себя. «Все это – слабость. Мне это не нужно».

***

Рицука стоял перед опустевшим устройством для перемещений во времени. Еще минуту назад здесь стояла она, Жанна Альтер, темная душа, созданная для мести. А теперь ее нет. Отправлена в прошлое, в чужой мир, на задание, от которого зависит судьба человечества. «Правильно ли я поступил? – пронеслось у него в голове. – Почему именно она? Почему я доверился ей, той, что несла лишь разрушение? Что-то подсказывает мне, что это был единственный верный путь. Но что, если я ошибся?..» Он покачал головой, отгоняя сомнения. Решение принято. Жребий брошен. Остается только ждать.

## Глава 2. Кошмар на улице Тисов

Гарри проснулся от ночного кошмара. В последние время они особенно участились. Ему во снах являлись образы незнакомых мест и людей, а после некоторых явственно болел шрам. Один из таких снов закончился смертью какого-то магловского сторожа, охранявшего особняк. Он только зашел в одну из комнат, подозревая, что в особняк залезли пронырливые детки, и подслушал разговор взрослых мужчин, одного из которых не видел. Гарри отчетливо видел во сне, как к маглу развернули массивное кресло. Каждый раз, пытаясь вспомнить, видел ли он что-нибудь в глубине кресла, у Гарри шрам раздирала пронзительная боль. Но не это пугало Гарри больше всего. Больше всего его пугало, что шрам раньше никогда не болел. Или…

Гарри вспомнил, как три года назад встретился взглядом с профессором Снейпом. Тогда он испытал схожее ощущение в шраме. Тогда Гарри еще не знал, что на самом деле оно возникло из-за Квиррелла, скрывавшего под своим тюрбаном лицо Волдеморта. Но та боль, которую он чувствовал теперь, не шла с ней ни в какое сравнение.

Поразмыслив, как ему поступить, Гарри написал письмо крестному. Сириус Блэк – самый близкий и родной для него человек на всей планете, единственный родственник. Он обязательно прочитает письмо и подскажет. Гарри писал письмо крестному с надеждой, предвкушая даже не то, что Сириус расскажет, почему может болеть его шрам, нет. Он писал письмо, ожидая получить в ответ хотя бы парочку строк, которые согреют его и помогут одолеть страх.

Вспоминая своих школьных друзей, Гарри думал, что умница Гермиона посоветовала бы написать Дамблдору, пока она покопается в справочнике. Но, едва попытавшись вообразить себе такое письмо, Гарри моментально увял. Как такое письмо может выглядеть и как воспримет его мудрый директор? Здравствуйте, профессор Дамблдор, у меня заболел шрам? Нет, написать Сириусу – самый лучший вариант. Незачем тревожить профессора Дамблдора, у него и без болей в шрамах учеников забот хватает.

Отправив письмо Сириусу с очередной тропической птицей, которых он присылал в последнее время вместо сов, Гарри на секунду лег на кровать. Сна не было ни в одном глазу, поэтому он встал и не спеша начал готовиться к завтраку.

***

В этот день, после скромного завтрака, состоящего из презираемой дядей Верноном «кроличьей еды», но абсолютно спокойно воспринятого Гарри, накануне получившего от друзей четыре торта ко дню рождения, случилось немыслимое: в дверь Дурслей позвонил почтальон.

Дядя Вернон, изучив вопрос, поднятый почтальоном на повестку дня, пришел в состояние, близкое к бешенству. Зная его нрав, глядя на сплошь заклеенный почтовыми марками конверт, кроме одного квадратного дюйма, с ювелирно выведенным на нем крохотным адресом Дурслей, и узнав содержание письма, Гарри отчетливо ощутил, на какой тонкий лед он только что встал. Опасаясь нечаянно испортить настроение дяди, Гарри как никогда аккуратно выбирал выражения в разговоре. Но продолжалось это ровно до одного момента, когда дядя Вернон, не выбиравший выражений, назвал миссис Уизли толстухой. Мягко намекнув, что он прямо сейчас пишет письмо Сириусу, Гарри осадил пылкого дядю и даже получил его согласие на посещение Чемпионата Мира по Квиддичу. Если бы только он мог предугадать, какие события произойдут после этого!

***

Роковым вечером следующего дня Гарри вместе с Дурслями ожидали семейство Уизли в гостиной. Договор был назначен на пять часов вечера. Но вот уже пошел шестой час, а Уизли все нет и нет. Гарри уже было забеспокоился за друзей, как случилось то, о чем мог догадаться только он. Уизли не ездили на автомобиле, а припарковаться придумали под электрокамином в гостиной у Дурслей.

– Летучий порох, – подумал Гарри.

– БАБАХ! – сказал дымоход, прежде чем из него, молодецки взмахнув шнуром, вылетел электрокамин и вышли друзья.

Гарри смотрел на них бесконечно счастливый. Для него не существовало никакого погрома в гостиной и хмурых от беспорядка Дурслей. Он просто наслаждался моментом. Лишь когда пришла пора уходить, когда мистер Уизли зажег огонь в разрушенном камине, а Гарри с ними попрощался, напоследок увидев, как Дадли пал жертвой обжорства, Гарри понял, что что-то не так.

За выскобленным деревянным столом сидели четверо рыжих ребят, а с ними незнакомая девочка. Выйдя из камина, Гарри поправил очки, пытаясь прогнать пелену дыма. В полумраке гостиной он разглядел незнакомку. Её белые, словно снег, волосы резко контрастировали с темным, почти черным, платьем. Но больше всего Гарри поразили её глаза – янтарные, пронзительные, словно видящие его насквозь.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Гарри почувствовал резкий укол – не страха, а чего-то непонятного, словно тонкая игла пронзила его сердце и тут же растворилась в тепле. Её янтарные глаза, пронзительные и холодные, смотрели на него, но в глубине их мелькнуло что-то мягкое, почти уязвимое. Девушка моргнула и отвернулась, её пальцы сжались в кулак, будто она сама не поняла, что с ней творится.

Мгновение – и перед его глазами вспыхнуло видение, от которого кровь стыла в жилах. Огненное небо, затянутое багровыми облаками, отбрасывало зловещие тени на поле брани. Сломанные копья торчали из тел павших воинов, искореженный металл доспехов валялся повсюду, словно сброшенная змеиная кожа. По полю метались тени, а в воздухе свистели стрелы и… что-то еще. Что-то, от чего у Гарри перехватило дыхание и желудок сжался в тугой комок.

И посреди этого хаоса стояла она – фигура, вырванная из кошмара, что не принадлежала его миру. Белые волосы, словно вытканные из лунного света, развевались на ветру, а на голове блестел изломанный венец из тёмного металла, будто выкованный из теней. Янтарные глаза, горящие холодным, бесчеловечным пламенем, впились в Гарри, и он почувствовал, как шрам на лбу обожгло болью – знакомой, но чужой, словно эхо чьей-то ненависти. Её взгляд не просто видел его – он звал его, тянул в бездну, где-то на грани памяти и судьбы.

Видение исчезло так же быстро, как и появилось, оставив после себя неприятный холодок, смятение и… странное любопытство. Гарри невольно отступил на шаг, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось в груди. Девочка наблюдала за ним с легким прищуром, её лицо оставалось совершенно непроницаемым. Когда Гарри отшатнулся, она только слегка пожала плечами и отвела взгляд.

– О, Гарри! У нас кроме тебя есть ещё гости, – бодро произнёс Рон, прерывая неловкое молчание, – Это девочка из Франции, её зовут Жанной.

– Je ne comprends pasЯ не понимаю, – тихо произнесла Жанна, её голос оказался неожиданно высоким и мелодичным. Она с вызовом взглянула на Рона.

– А, да, – немного смутившись, пробормотал Рон, – она ещё не очень хорошо говорит по-английски.

## Глава 3. Чемпионат

Сколько мистер Уизли на близнецов не ругался, а эти двое озорников всё равно не расстались со своими замыслами и только сильнее в них утвердились. Но Гарри это сейчас не заботило, важнее всего для него было другое: он дома, в волшебном мире с друзьями. Даже новая девочка Жанна, вызвавшая у него странное чувство поначалу, быстро перестала его настораживать. Ну и что, что у человека волосы и глаза такие необычные? Больно много он встречал юных волшебниц родом из Франции!

– А, кстати, откуда ты? – поинтересовался у нее Гарри за ужином.

На мгновение с ее лица сползла самодовольная ухмылка, сильно напоминавшая Гарри Драко Малфоя. Не знай он, что она француженка, принял бы, возможно, за его сестру. Взгляд Гарри скользнул по ее растрепанным волосам, и передумал – Малфой всегда ходил с идеально прилизанными волосами и не допустил бы на голове такого беспорядка. Секунду посмотрев на Гарри глубоким взглядом своих янтарных глаз, Жанна спросила:

– Que dites-vous?

В разговор моментально включился один из старших братьев Рона Билл.

– Гарри, она не понимает, о чем ты говоришь.

– Можешь спросить у нее, откуда она?

– Из Франции, конечно, – ответил Билл.

– А точнее? Из какого города или провинции?

Билл обменялся с Жанной парой слов, после чего перевел ее ответ:

– Из Арка. Жанна из Арка.

– Ого, так к нашему столу сама Орлеанская Дева пожаловала! – пошутил Фред, – Великая Жанна д’Арк почтила своим присутствием скромных Уизли!

На секунду Гарри почудилось, словно Жанна поняла каждое слово, сказанное Фредом, посмотрела на него взглядом, от которого, словно мороженое, растаял бы даже самый прочный металл. Но стоило Гарри моргнуть, и он услышал ее звонкий раскатистый смех. Она уловила суть шутки и весело рассмеялась. Надо же, какая ерунда. Обыкновенное совпадение. Ну, что, разве во французском Арке не живет в наши дни ни одной Жанны? Пока близнецы дурачились, выплясывая вокруг Жанны и притворяясь то ее верными воинами, то друзьями, то королем, то Жилем Де Ре, Гарри поймал себя на мысли, что все ночные кошмары последних дней не доведут его до добра. Расслабившись, он отпустил свои тревоги, и все свои мысли посвятил беседе и ужину. Он с друзьями, он в безопасности, а в их окружении незачем ему беспокоиться по пустякам.

– А время-то! – неожиданно воскликнула миссис Уизли, – Всем давно пора быть в постели…

***

Гарри показалось, что только он коснулся головой подушки, как его разбудила миссис Уизли. Прекрасная ночь без сновидений. Гораздо лучше так, чем с очередной порцией ужасов.

На заре процессия, возглавляемая мистером Уизли вместе с Гарри, Гермионой и Жанной выдвинулась к порталу на Стотсхед Хилл.

– Как-то я упустил… – поинтересовался Гарри у Рона, – Ведь мистер Уизли говорил, что ему дали билеты на чемпионат за услугу. Где Жанна свой билет получила?

– Нелепая случайность, – хмыкнул Рон, – Один билет к другому приклеился, а никто не заметил, пока папа их пересчитывать не начал.

– Вот так просто? – удивился Гарри.

– Вот я и говорю – нелепая случайность. Папа попробовал позвать на чемпионат маму, так она ни в какую не соглашалась. Говорит – не любит она шум, да и дома дел по горло, и сама настояла на том, чтобы Жанну с нами отправить. Вот же нам повезло, а?

– Действительно, повезло, – ответил Гарри, размышляя о незаметно прилипших друг к другу билетах.

Лишь собравшись всем вместе на вершине холма, на крошечном пятачке вместе с двумя Диггори, Гарри неожиданно для себя увидел почти вплотную лицо Жанны – внимательное, сосредоточенное и решительно непроницаемое. При всем желании он не смог бы понять, думает ли она о том, чтобы прикоснуться к порталу в виде старого башмака, или о том, чтобы взять кого-то поблизости за руку. В момент, когда ноги всей группы оторвались от земли и их понесло куда-то далеко-далеко, Гарри заметил, как изменились лица у всех, кто путешествовал порталом впервые. Только лицо Жанны не изменилось. Оно сохранило свое выражение и в момент приземления. Вопреки ожиданиям взрослых и реальности, настигшей ребят, Жанна приземлилась на обе ноги, а не упала как попало на поляне возле точки приземления, словно раньше уже путешествовала порталом куда-то. Жаль, без образованного Билла ничего у нее он не спросит. Мысли о ее необъяснимом спокойствии, похоже, занимали только его одного, а потому, поднявшись на ноги группа продолжила путь к палаточному лагерю вблизи стадиона. В этом палаточном городке они встретили множество лиц знакомых и чуждых, похожих и разных. Здесь же Гарри впервые увидел иностранных студентов.

– Как, по-твоему, кто это? – спросил он, – Они явно не из Хогвартса.

– Судя по всему, из какой-то иностранной школы, – предположил Рон. – Я знаю, такие есть, но никогда никого оттуда не встречал. Билл переписывался с одним из Бразилии… лет сто назад… Даже хотел ехать туда по обмену, но у родителей не было такой возможности, и Билл написал, что не может приехать. Бразильский друг очень обиделся и прислал ему шляпу с заклятием – у Билли от нее уши свернулись.

– Но как же Жанна? Она-то где учится?

– Поди спроси у нее сам, где она учится. Все, что нам пока удалось из нее вытянуть – Жанна переходит учиться в нашу школу.

– Ты не находишь странным – идти учиться в иностранную школу, где будут преподавать на языке, которым ты не владеешь?

– Ее, похоже, такие вопросы не занимают, – пожал плечами Рон. – Наверное, на каком-то уровне все у нее схвачено. Может, переводчика к ней наконец-то приставят, или заклятие какое наложат.

Гарри пожал плечами в ответ. Уж если друг-волшебник, который всем этим дышит и живет всю свою жизнь, чего-то не знает, что может знать он?

– Где же вы её нашли?

– Мама с папой поехали в Косой Переулок, когда готовились гостей принимать, и с ней вернулись. Не смогли пройти мимо одинокой девочки и пригласили её пожить у нас.

– Что она делала одна в Косом Переулке?

– К школе закупалась. Она наша с тобой однокурсница, Гарри.

– Интересно, на какой факультет она попадет?

В ответ Рон лишь пожал плечами.

***

Скучать ребятам днём не пришлось – они помогали мистеру Уизли обустроить их место в палаточном городке, общались с новыми и старыми знакомыми, гуляли, разговаривали, веселились. Гарри даже как-то проворонил момент, когда Фред и Джордж сделали свою спортивную ставку на чемпионат.

– … Ирландия победит, но снитч поймает Крам, – заявил Фред.

Вряд ли Гарри потом вспомнил бы об этой ставке близнецов, вряд ли бы потом о ней думали Гермиона и Рон. Только Жанна внимательно смотрела на лицо Людо Бэгмена своим пронзительным взглядом, и молча слушала. От всей этой картины Гарри и Рона могло бы пробрать до костей, но они в тот момент не думали о новой знакомой, с кем даже поговорить не могли нормально. А Жанна, тем временем, казалась затаившимся хищником. Никто не мог сказать, о чем она думает, а она всё время молчала и много слушала, словно сидела в засаде и терпеливо выжидала своего часа.

***

Вечером палаточный городок особенно оживился, и, если днём маги старательно притворялись маглами, теперь всюду ключом била магия. На каждом шагу трансгрессировали торговцы, народ сгущался. Под покровом темноты прозвучал гонг.

– Пора идти! – сказал мистер Уизли.

Колоссальные размеры стадиона, способного вместить десяток кафедральных соборов, впечатлили не только Гарри. В их группе не было никого, кто остался бы без впечатлений. Даже Жанна в изумлении крутила головой, желая разглядеть огромное сооружение, пока мистер Уизли рассказывал о том, как пятьсот высококлассных магов целый год его возводили и покрывали защитными чарами. Впечатленный этим стадионом, словно новым Чудом Света сродни Египетских Пирамид, Гарри даже ощутил невольно на коже легкий холодок. Сто тысяч мест! Им достались места одни из лучших – в министерской ложе. Следующие полчаса люди приходили в их ложу, одни важнее других. Впрочем, наиважнейшими людьми выглядели даже не самые высокопоставленные работники министерства, и не сам министр магии Корнелиус Фадж. Так вели себя Малфои, разместившиеся позади мест, занятых Уизли и их гостями. Важность их была настолько велика, что даже Жанна не выдержала, и улыбнулась их чрезмерной чванливости, чем привлекла к себе внимание.

Завидев ее реакцию, Драко возмутился.

– Ты еще кто такая?

Она немедля поднялась со своего места, вытянула перед собой правую руку, и начала что-то говорить по-французски. Говорила она это глубоким красивым голосом. Драко не поспешил целовать ее руку, но настроение его изменилось.

– Осторожнее, Драко! – предупредил сына Малфой-старший. – У некоторых француженок могут быть в родстве вейлы. Покоришься такой, и навсегда забудешь своё имя! – обратившись к Жанне, он поинтересовался. – Так как же зовут это прекрасное создание, с которым мой сын имеет честь познакомиться?

Та секунду на него посмотрела, словно на грязь, об которую боялась запачкаться, гаденько ухмыльнулась, и ответила:

– Жанна из Арка.

Малфой-старший попытался смерить юную француженку взглядом в ответ, но его попытка сделать это обернулась игрой в гляделки, в которой он проиграл. Янтарные глаза Жанны были подобны глазам голодного хищника, и только что затаившееся чудовище отыскало себе жертву. Выяснять прямо сейчас, с кем или чем таким зловещим он имеет дело, Малфой-старший не захотел, и поспешил занять места.

В этот момент Рон и Гарри невольно задумались о ее школьном будущем.

– Тяжко ей будет, если Шляпа распределит ее на Слизерин, – прошептал другу Рон. – За это Малфой ее живьем закопает.

– Может, лучше если она к нам попадет? – спросил Гарри.

– Может, да. Лучше так.

***

Матч прошел, оставив море ярких впечатлений у ребят и взрослых. Радовались и праздновали все. Особенно Фред и Джордж, ведь их прогноз на игру сбылся, а значит, они теперь претендовали на золотое вознаграждение.

По дороге к палатке Гарри поравнялся с Жанной. Она шла, слегка откинув голову, и смотрела куда-то в ночное небо. Её белые волосы казались почти светящимися в темноте. Гарри невольно залюбовался ею.

– Так ты понимаешь английский? – спросил он, немного смущаясь. – Я видел, как с тобой заговорил Малфой, и…

Жанна медленно перевела взгляд на Гарри. Её янтарные глаза блеснули в темноте.

– Немного, – ответила она, её голос был звонким, с металлическими нотками, словно звон лезвия. – Достаточно, чтобы понять, когда меня оскорбляют.

Гарри почувствовал, как краска приливает к его лицу.

– Я не… Я просто хотел сказать, что если хочешь, можешь разговаривать с нами чаще. Так быстрее язык выучишь, – пробормотал он.

Жанна на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их снова, в них плясали весёлые огоньки. На её лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.

– MerciСпасибо., – ответила она с игривой интонацией. – Но я предпочитаю наблюдать. И слушать. Так гораздо интереснее.

Она снова отвернулась и устремила взгляд в небо. Гарри посмотрел туда же. Над ними раскинулось бескрайнее звёздное небо.

– Красиво, – прошептал он.

– Хм, – Жанна издала короткий, немного презрительный звук. – Я видела и получше.

Она замолчала. Гарри не знал, что сказать. Он чувствовал её взгляд на себе, но не осмеливался повернуться. В воздухе повисло напряжение.

– Спокойной ночи, ‘Арри, – наконец произнесла Жанна, её голос снова стал холодным и отстранённым. В нём появились металлические нотки.

– Спокойной ночи, Жанна, – ответил он и, смутившись, поспешил к своей палатке.

## Глава 4. Под знаком Чёрной Метки

Гарри перед сном воображал, что летает как Крам, что выходит на стадион и по округе раскатывается голос Людо Бэгмена:

– И вот на поле… По-о-оттер!

То ли он замечтался, то ли его воображение сплелось с настоящими снами. Из плена грёз его вырвал неожиданный крик мистера Уизли:

– Вставайте! Рон, Гарри, подъем, скорее!

Довольно быстро ребята осознали перемену обстановки. Всё веселье и вся радость соревнований утихли, а им на замену пришли крики отчаяния и ужаса. Вокруг бегали люди, выискивая укрытия. В воздухе расплылась тягучей массой и зависла тревога. Происходило что-то ужасное.

Покинув палатку, Рон и Гарри огляделись. Среди общей паники они впервые в своей жизни увидели настоящих Пожирателей Смерти. Пьяные Пожиратели издевались над семьёй мистера Робертса – магловского управляющего лагерем – и от души веселились.

– Это безумие… Это настоящее безумие! – причитал Рон.

Из палатки мальчишек вышли братья Рона и мистер Уизли, из женской выбежали Джинни, Гермиона и Жанна. Последняя хищно воззрилась на Пожирателей, едва их заметив. Выглядело это так, словно неведомый зверь нашёл себе ещё несколько жертв, и Пожиратели Смерти представлялись ей не больше, чем прыткой добычей.

– Мы поможем министерским дежурным! – крикнул мистер Уизли, – Вы все – давайте в лес и держитесь вместе. Я приду за вами, как только мы с этим разберемся.

Взяв с собой Билла, Перси и Чарли, мистер Уизли бросился к наступающей колонне Пожирателей.

– Давайте! – Фред схватил за руку Джинни и потащил ее в лес.

Гарри, Рон, Гермиона и Джордж кинулись за ними. Немного помедлив за ними побежала и Жанна: секунду ещё она стояла на месте, глядя на наступающих Пожирателей, но от новых знакомых решила не отставать. Добежав до деревьев, они оглянулись.

Разноцветные фонарики, освещавшие путь к стадиону, погасли; между деревьев ходили темные силуэты; где-то плакали дети; тревожные восклицания и панические голоса эхом отдавались в холодном ночном воздухе.

Гарри чувствовал, как его толкают со всех сторон люди, чьих лиц он даже не мог различить. Тут он услышал, как Рон охнул от боли.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Гермиона, останавливаясь так резко, что Гарри налетел на неё. – Рон, где ты там? Ох, глупость какая.

Она зажгла волшебную палочку и направила узкий луч света через дорогу – Рон лежал, растянувшись на земле.

– Споткнулся о корень, – сердито пробурчал он, вновь поднимаясь на ноги.

– Ну, с ногами такого размера это не мудрено, – произнес голос сзади, манерно растягивая слова.

Малфой стоял в двух шагах от них, прислонясь к дереву с абсолютно безмятежным видом. Скрестив руки на груди, он наблюдал за событиями в лагере сквозь прогалину в деревьях.

Рон отреагировал на неожиданную встречу с Малфоем бурно. Малфой реакции не оценил и посоветовал Рону выбирать выражения.

– Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе ведь не понравится, если ее заметят, верно? – Малфой кивнул в сторону Гермионы.

Со стороны поля раздался оглушительный грохот, и на мгновение все вокруг озарила вспышка зеленого света. Гарри инстинктивно прижался к Рону. Гермиона, наоборот, выпрямилась, её лицо выражало возмущение.

– И что это должно значить? – спросила она резко, глядя в сторону вспышки.

– Грейнджер, они ищут маглов, – растягивая слова, Малфой, его губы искривились в насмешливой улыбке. – Не хочешь похвастаться своими панталонами между небом и землёй? О, так с вами ещё эта француженка… Интересно, она-то, случаем, не из вашего родо-племени?

Гарри увидел, как Жанна напряглась. Она резко повернулась к Малфою, её движения были быстрыми и плавными, словно у хищной кошки. На мгновение она подошла к нему вплотную, её янтарные глаза, словно раскалённые угли, впились в него. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Даже Малфой, казалось, немного сбавил обороты.

– Что бы ты ни задумала – мой отец сотрёт тебя в порошок, девчонка! – выпалил он, пытаясь сохранить напускное спокойствие, но голос его немного дрожал.

– А где твои родители? – гаркнул Гарри, не сдерживая гнева. – Там, в масках, я не ошибаюсь?

Малфой повернулся к Гарри, его улыбка стала вымученной.

– Ну… если бы они там и были, вряд ли бы я тебе сказал, согласись, Поттер.

Жанне снова перевела взгляд на Малфоя. На её лице появилось странное выражение, которое Гарри не мог расшифровать. Это было не сожаление, не презрение, не гнев… что-то другое. Что-то холодное и пугающее. Она взглянула на вспышки зелёного света в дали, а потом снова на Малфоя. Её губы медленно растянулись в ухмылке, от которой у Гарри мурашки по коже. Эта улыбка была хуже, чем любая гримаса, которую он когда-либо видел.

Она резко топнула ножкой. Под её туфелькой с хрустом сломалась ветка. Малфой вздрогнул и чуть не упал, но успел ухватиться за дерево. В его глазах Гарри увидел неподдельный страх.

– Ох, да бросьте, – проговорила Гермиона, с отвращением взглянув на Малфоя. – Пойдем отыщем остальных.

– Не высовывай свою лохматую голову, Грэйнджер, – ухмыльнулся Малфой.

– Пойдём, – повторила Гермиона и потащила Рона и Гарри к дороге.

– Готов поспорить на что угодно, его отец – один из той банды в масках! – с гневом заявил Рон.

– Ну, в любом случае люди из Министерства его схватят! – с неподдельным чувством заметила Гермиона. – Вот только не пойму, куда делись все остальные?

Фреда, Джорджа и Джинни нигде не было видно, хотя на дороге было полным-полно людей – все нервно оглядывались на охваченный смятением лагерь. Неподалеку громко спорила кучка подростков в пижамах. От той группы отделилась одна девушка. Она подошла к ним и заговорила по-французски. Гермиона догадалась – это были студенты из Шармбатона. Подключив к разговору Жанну, удалось выяснить – французские студенты искали директора своей академии. После этого разговора Гермиона поблагодарила Жанну за помощь, но посмотрела на неё с тенью недоверия. Гарри и Рон уловили это во взгляде подруги.

– Ты её в чём-то подозреваешь? – шепотом спросил Гарри.

– Только в том, что она не училась в Шармбатоне, – ответила Гермиона. – Она даже не знает, как зовут директора их академии. Как такое может быть?

– Может быть, директор их академии – не такая популярная и яркая личность, как профессор Дамблдор, – предположил Рон.

– Да ладно тебе! – попытался вмешаться Гарри. – Может, Шармбатон не единственная школа во Франции.

– Если это так, я пожелаю ей не ударить лицом в грязь перед нашими учителями, особенно перед профессором Снейпом!

Рон зажёг свою палочку и осмотрелся.

– Фред и Джордж не могли уйти далеко, – сказал он.

Гарри тоже полез в карман за палочкой, но нашёл там только бесполезный сейчас омнинокль, которым пользовался на стадионе.

– Ох, нет, быть не может! Я потерял свою волшебную палочку! – в сердцах воскликнул он.

– Ты шутишь?

Рон и Гермиона подняли свои палочки повыше, чтобы осветить землю, но пользы это не принесло – палочки нигде не было видно. Они взглянули на Жанну. Та держала свою палочку, словно опытный фехтовальщик. Её палочка своим видом напоминала меч – длинная, заострённая, с почти полноценным эфесом.

Вряд ли такие палочки делает Олливандер – подумала Гермиона, увидев её.

– Может, она осталась в палатке? – предположил Рон.

– Возможно, она выпала у тебя из кармана, когда мы бежали?

– Да, – пробормотал Гарри, – Возможно.

В следующее мгновение ребят напугал подозрительный шорох. К их счастью, это оказалась домовой эльф Винки. Гарри хорошо запомнил её – в министерской ложе она занимала место для своего хозяина. Сейчас она вела себя странно – бормотала о плохих волшебниках, и передвигалась так, словно её не пускало что-то невидимое.

Дорога уводила их всё дальше в лес, а Фреда и Джорджа всё не было видно. По пути они наткнулись на компанию гоблинов, кудахтавших над огромным мешком золота. Несомненно, сделали верную ставку и выиграли. Неподалеку от них они увидели трёх прекрасных вейл, перед которыми всячески хвастались мужчины всех мастей. Раскусив их незатейливую ложь, ребята про себя посмеялись и поспешили пройти мимо.

Когда голоса вейл и охотников за их сердцами замолкли вдалеке, в самом сердце леса ребята наткнулись на Людо Бэгмена. Тот выглядел неважно, словно был чем-то встревожен. Они рассказали ему о случившемся, и тот трансгрессировал, не тратя время на долгие разговоры. Ребята решили здесь задержаться, и завели разговор о случившемся и его причинах, но ни до чего серьезного додуматься не успели – они услышали какой-то подозрительный шум в кустах. Притаившись, чтобы их не было видно, в полной тишине они заметили чью-то тень, вышедшую к ним из леса.

– Мортмордре! – прокричал неизвестный, направив палочку в небо. Что-то громадное неизвестное взмыло ввысь, и Гарри поспешил поднять взгляд туда, куда оно уносилось.

– Что за… – вздохнул Рон, вскакивая на ноги и уставясь на появившуюся диковину.

В небе сиял гигантский зеленый череп, и словно язык из него высунулась змея. Лес вокруг прорезали крики. Что случилось? – недоумевал Гарри. Неужели весь этот шум поднялся из-за этого символа в небе?

– Эй, кто там? – крикнул он, пытаясь привлечь внимание человека, сотворившего этот знак. Никто не отозвался.

– Гарри, давай, пошли! – Гермиона ухватила его за куртку и потащила назад.

На вылазку попыталась отправиться Жанна, но ее за ногу схватил Рон и потянул за собой.

– Да что случилось? – спросил Гарри, увидев бледное испуганное лицо Гермионы.

– Это Черная метка, Гарри! – Гермиона волочила его за собой что хватало сил. – Знак Сам-знаешь-кого!

– Волдеморта?

– Гарри, скорее! – взмолилась Гермиона.

Они уже хотели покинуть поляну, как вокруг них прозвучало двадцать хлопков и появились волшебники со вскинутыми палочками в руках.

– Ложись! – крикнул Гарри, повалив товарищей наземь.

В следующее мгновение их могли поразить эти двадцать волшебников.

– Стой! – загремел знакомый голос. – Прекратите! Это мой сын!

Гарри приподнял голову чуть выше. Над ними стоял мистер Уизли.

– Рон… Гарри! – его голос дрожал. – Гермиона… Жанна… С вами все в порядке?

– Отойди с дороги, Артур.

К ним вместе с волшебниками из Министерства подошел мистер Крауч, начальник Перси. Он допытывался до ребят, ожидая уличить их в сотворении Черной Метки, но они клялись, что не вызывали её.

– Кто-нибудь из вас видел, откуда появилась Черная Метка? – спросил мистер Уизли.

Ребята показали, где они видели человека, сотворившего её. Волшебники пошли в указанном направлении. Они нашли виновника. Им оказалась домовой эльф Винки, а в руках она держала волшебную палочку Гарри.

Спустя пару часов Гарри пытался заснуть и не мог. В голове он то и дело прокручивал события минувшего вечера. Перед его глазами стояла испуганная Винки, уверявшая мистера Крауча в том, что она не призывала Черную Метку, что не видела никого и что не пользовалась палочкой Гарри. Она только отыскала палочку на том месте, где появилась Черная Метка. И всё же, мистер Крауч был непреклонен. Он собирался освободить её, чтобы больше никогда не иметь с Винки никаких дел.

– Мне не нужен домовой эльф, не выполняющий моих распоряжений.

– Рон, Ты-знаешь-кто и его соратники запускали Черную Метку каждый раз, когда убивали кого-нибудь, – звучали в голове засыпающего Гарри слова мистера Уизли. – Ужас, который она внушала… Ты и понятия не имеешь. Ты и понятия не имеешь, ты был слишком мал. Просто представь, что подходишь к своему дому, видишь парящую над ним Черную Метку и понимаешь, что найдешь внутри… Все опасались худшего… самого

худшего…

Три дня назад Гарри разбудило жжение в шраме. Сегодня, впервые за тринадцать лет, кто-то запустил в небо эмблему Волдеморта. Он не мог объяснить всего случившегося, но подсознательно ощущал связь этих событий.

## Глава 5. Турнир Трёх Волшебников

Остаток каникул пролетел незаметно. Когда они вернулись в Нору, глаза миссис Уизли были на мокром месте из-за случившегося. После завтрака, собравшись вместе в одной комнате с друзьями, Гарри рассказал им о случае со шрамом. Реакция друзей была предсказуемой и целиком соответствовала ожиданиям Гарри.

На следующей неделе в Ежедневном Пророке отгремела сенсационная статья известной журналистки Риты Скитер, в которой автор с упоением перемывала косточки всему министерству, смакуя каждую мелочь. Гарри тогда подумал, что мистеру Краучу повезло вовремя замять историю со своим домовым эльфом, иначе статья Скитер вышла бы ещё более громкой.

В последний день каникул мама Рона снарядила ребятам в дорогу парадные мантии. Мантия Гарри выглядела гораздо приличнее мантии Рона, из-за чего тот повздорил с мамой, наотрез отказываясь её носить из страха опозориться перед всей школой.

Утром следующего дня Гарри слегка загрустил по случаю ушедших каникул. Впереди его ожидало возвращение в Хогвартс, теперь уже с новой знакомой. Он не знал, на какой факультет попадет Жанна, но её глаза горели живым интересом. Ей не терпелось поскорее оказаться в знаменитом «‘Огвартсе», и такая возможность ожидала её уже вечером этого дня.

За столом в этот раз случилось обсуждение неожиданного нападения ночью на Грозного Глаза Грюма. Мистер Уизли срочно отлучился из дома, чтобы помочь старому мракоборцу.

Весь этот день и весь путь в Хогвартс сегодня наполняли удивительные и загадочные намёки на некое событие, которое должно было разгореться в этом году в школе. Даже обычно резкий Малфой, посмеявшись вдоволь над парадной мантией Рона, намекнул о предстоящей возможности заработать.

Прибытие Хогвартс-Экспресса на станцию Хогсмид сопровождалось раскатами грома. На замок надвигалась гроза. Гарри, Рон, Гермиона, Жанна и Невилл с превеликим удовольствием забрались в одну из безлошадных карет, из которой могли с комфортом наблюдать за разыгравшейся непогодой. Внутренне они сочувствовали первогодкам, которых Хагрид должен был перевезти через озеро в лодках, соблюдая давнюю традицию.

***

По прибытии в замок, Жанна встретила профессор МакГонагалл. Строгая ведьма в квадратных очках, её губы плотно сжаты, сразу выделила новую ученицу из толпы промокших студентов. Гарри с друзьями тоже были не в лучшем виде – поездка в безлошадной карете оставила на их одежде следы дождя и грязи. Пивз тоже считал своим долгом «поприветствовать» ребят по прибытии, меткими бросками водяных бомбочек, что нисколько не помогало им обсохнуть.

– Мадемуазель д’Арк, – обратилась к Жанне профессор МакГонагалл, её голос был чётким и немного резким. – Я профессор МакГонагалл. Добро пожаловать в Хогвартс. Вам предстоит пройти церемонию распределения. Пожалуйста, подождите здесь с первокурсниками.

Жанна взглянула на профессора МакГонагалл с лёгкой, почти незаметной улыбкой. В её янтарных глазах плясали искорки веселья.

– Распределенье? – переспросила она, её голос был звонким. – A quoi bon? Я уже знаю, где мое место.

Профессор МакГонагалл недоумённо приподняла брови.

– Простите? – переспросила она. – Что вы сказали?

– Я говорю, – Жанне повторила более медленно, старательно чеканя каждое слово, – зачем мнэ это? Я уже знаю, куда я попаду.

– Это обязательная процедура, мадмуазель, – твёрдо сказала профессор МакГонагалл, её тон не терпел возражений. – Для всех.

Жанна пожала плечами и, ничего не ответив, отвернулась, начав изучать портреты на стенах. В её глазах мелькнул огонёк… не то скуки, не то затаённого веселья. Вдруг раздался грохот, и с потолка обрушился водопад, обдав стоящих внизу студентов с ног до головы. Гарри с друзьями, которые и так были промокшими после поездки с фестралами, тоже досталось. Над ними пронёсся Пивз, злобно хихикая и размахивая огромным ведерком.

– Пивз! – воскликнула профессор МакГонагалл, грозно сдвинув брови. – Немедленно прекрати это безобразие!

Но Пивз только ещё громче рассмеялся и исчез в стене, оставив после себя лужу и кучу возмущённых первокурсников. Жанна наблюдала за этим спектаклем с нескрываемым интересом. Она на мгновение задержала взгляд на месте, где исчез Пивз, и Гарри по её вниманию к полтергейсту догадался, что в её голове только что родился какой-то план. Он даже заметил блеск в её глазах, который мог бы спутать с восхищением.

Профессор МакГонагалл вздохнула и обратилась к Гарри, Рону, Гермионе и Невиллу:

– Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер, мистер Лонгботтом, – сказала она строго. – Почему вы до сих пор здесь? Разве вы не знаете, что ужин уже начался? Или… вы сомневаетесь в правильности своего распределения?

Гарри открыл рот, чтобы объяснить про Пивза и его водяные бомбочки, но передумал. Вряд ли профессор МакГонагалл оценит такие объяснения. Они с друзьями поспешили в Большой зал. Проходя мимо Жанны, Гарри невольно замедлил шаг. Их глаза встретились. На долю секунды Гарри потерялся в глубине её янтарных глаз. Он увидел в них не только загадочность и холод, но и… искру. И эта искра, казалось, ответила на что-то внутри него. Жанна едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была только для него. Гарри почувствовал, как его щеки покрываются румянцем, и поспешил догнать друзей.

***

Большой Зал был великолепен и богато украшен к началу нового учебного года. Несмотря на непогоду, передавшуюся даже внутреннему небосводу Большого Зала, он был прекрасен. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, висевших над приборами. За столами свои места занимали студенты. Войдя в зал, Гарри, Рон, Гермиона и Невилл сели по обыкновению за гриффиндорским столом.

По удивительному стечению обстоятельств, Гарри прежде присутствовал только на своём собственном распределении, хотя первокурсники поступали каждый год на обучение в Хогвартс. Теперь ему представилась возможность впервые за три года увидеть, как распределяют новых студентов.

За преподавательским столом стояли свободными несколько мест: отсутствовал Хагрид, вместе с первокурсниками борющийся с непогодой на озере, профессор МакГонагалл и новый профессор защиты.

– Интересно, когда уже начнут кормить? – пробурчал он, потирая живот. – Я бы сейчас целого гиппогрифа съел.

В этот момент двери распахнулись, и в зал вошла профессор МакГонагалл, ведя за собой шеренгу испуганных первокурсников. Позади них, слегка отстранённо, шла Жанне. Её глаза блестели, она с любопытством оглядывала Большой зал, который видела впервые. И Гарри, наблюдая за ней, не мог отрицать, что этот восторг в её глазах делал её ещё более… привлекательной.

Распределяющая Шляпа спела свою песню и профессор МакГонагалл выступила с объявлением:

– Попрошу внимания! – объявила профессор МакГонагалл, когда первокурсники выстроились перед преподавательским столом. – Сегодня у нас не только новые студенты первого курса. К нам присоединилась и мадмуазель д’Арк из Франции, которая будет учиться на четвёртом курсе. Она также пройдёт церемонию распределения. Прошу вас быть вежливыми и гостеприимными.

Рону распределение показалось невероятно длинным, но список первокурсников даже не думал заканчиваться. Профессор МакГонагалл продолжала называть новые имена, а шляпа выкрикивать названия факультетов. Вот и последний первокурсник прошёл распределение.

– Жанна д’Арк, – назвала МакГонагалл последнее имя.

Жанна неспеша подошла к табурету. Её движения были плавными и грациозными, словно она танцевала. Когда профессор МакГонагалл надела на неё Шляпу, Жанна прикрыла глаза. На её лице не было ни тени волнения, лишь лёгкая, почти незаметная улыбка.

Жанна подошла к профессору МакГонагалл и села на табурет, после чего профессор надела на неё Распределяющую Шляпу. Никто не мог сказать точно, что случилось потом. Одни утверждали, что Жанна сидела под Распределяющей Шляпой целую вечность; другие говорили, что не прошло и секунды. Гарри заметил – сидя под Шляпой она прикрыла глаза и тихо что-то мурлыкала себе под нос, словно разговаривала со Шляпой.

Увидев это, он вспомнил собственное распределение, тоже показавшееся ему мучительно долгим. До сих пор, в его голове иногда ещё звучал голос Шляпы.

– Не Слизерин, да? Но на Слизерине вы могли бы достичь величия…

Он помнил, как Шляпа распределила его на Гриффиндор только потому, что он её сам попросил. В эти мгновения томительное ожидание обратилось всё нарастающим напряжением. Помня свой опыт, Гарри под столом сжал кулаки, но надеялся сам не зная на что.

– Гриффиндор! – выпалила Шляпа.

Жанна открыла глаза. На её лице вновь появилась обычная самодовольная улыбка. Она сняла Шляпу и подошла к гриффиндорскому столу. Ребята подвинулись, и она села рядом с Гарри. Он почувствовал её близость, лёгкий аромат её духов, и его сердце забилось чаще.

– Почему так долго? – спросил Рон, морщась. – Я уже думал, что умру с голоду.

– Шляпа хотела меня на Слизерин отправить, – ответила Жанна, её голос был спокоен и уверен. – Пришлось её немного… убедить.

Она подмигнула Гарри, и он снова почувствовал то странное смешение страха и восхищения.

После сытного и вкусного пира в честь начала нового учебного года, со своего места поднялся профессор Дамблдор. Он выступил с обращением, в ходе которого сообщил, что в этом году не будет школьных соревнований по квиддичу. По залу сразу пронеслась волна негодований и изумленные восклики.

– Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжаться весь учебный год. Они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…

Под аккомпанемент особенно сильного грозового раската двери Большого Зала с грохотом распахнулись и вошёл незнакомец. С искусственной ногой, непрестанно вращающимся в разные стороны искусственным глазом, весь покрытый шрамами, в дорожной накидке и с громко клацающей тростью, он прошёл через весь Большой Зал к преподавательскому столу, подошёл к Дамблдору и поздоровался с ним за руку. Обменявшись парой слов шёпотом, он проковылял к месту, остававшимся свободным, подцепил сосиску, поднёс её к остаткам своего носа и понюхал. Удовлетворённый её запахом, он подвинул к себе тарелку с сосисками.

– Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, – жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. – Профессор Грюм.

Дамблдор и Хагрид похлопали в ладоши, но студенты их аплодисментами не поддержали, чего не случалось в предыдущие годы. Прежде ни одного преподавателя Защиты не встречали в стенах замка так холодно и с таким подозрением.

Дамблдор улыбнулся студентам, смотревшим со всем вниманием на Грюма, и продолжил свою речь.

– Как я и говорил, в ближайшие месяцы мы будем иметь честь провести у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.

## Глава 6. Первая неделя

К утру буря утихла, оставив после себя лишь свежесть и запах мокрой земли. В Большом зале, однако, небо продолжало хмуриться – видимо, даже волшебство не могло справиться с настроением природы. Утренние занятия состояли из травологии у профессора Стебль, где они выдавливали гной бубонтюберов – занятие, которое мало кого могло воодушевить, – и Ухода за волшебными существами. На этом уроке гриффиндорцы вместе со слизеринцами пытались накормить соплохвостов. Эти странные создания, способные одновременно обжигать, жалить и кусаться, вызывали у большинства студентов лишь недоумение и страх.

– Кому вообще нужны эти… монстры? – брезгливо спросил Малфой, отпрыгивая от очередного соплохвоста, который попытался его укусить.

Гарри заметил, что Жанна, наоборот, с нескрываемым интересом рассматривала соплохвостов. Её глаза блестели, а на губах играла лёгкая улыбка. Она словно видела в этих опасных существах что-то… привлекательное. Это ещё больше заинтриговало Гарри.

После обеда был урок прорицаний. Гарри, Рон и Жанна пришли раньше всех и сели за стол в центре кабинета.

Профессор Трелони, закутанная в свои шарфы и шали, выплыла из-за широкого кресла, её глаза, увеличенные толстыми линзами очков, казались огромными и немного пугающими.

– Добрый день. Вы сегодня пришли раньше других, мой дорогой, – печальным тоном обратилась профессор Трелони к Гарри. – В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для вас грядут трудные времена, увы… Очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет… И, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете…

Ее голос понизился почти до шепота. Рон, глядя на Гарри, повращал глазами – тот в ответ изобразил каменное лицо. И в то же время, Гарри же почувствовал лёгкое беспокойство. Он и сам знал, что что-то не так. Профессор Трелони перевела взгляд на Жанну.

– А вы, моя дорогая… – она приблизилась к Жанне и взяла её за руку, заговорив с ней замогильным голосом. – Я вижу… боль. Очень много боли и страданий. В вашем сердце горит неугасимый огонь… Вы – могучий воин, идущий к своей цели, но… вы не можете исполнить своё предназначение. Не потому, что вы слабы или боитесь. Нет… У вас хватит смелости на целую армию. Но… что-то вам мешает. Что-то… очень могущественное. Трудно… Очень трудно придётся тебе, если ты хочешь исполнить своё желание…

Жанна высвободила свою руку из хватки профессора Трелони. На её лице не дрогнуло ни единого мускула.

– C'est intéressantИнтересно, – тихо произнесла она, её голос был холоден как лёд.

Когда профессор Трелони удалилась, Рон повернулся к Жанне.

– Ну и что это было? – спросил он, потрясённо. – Ты что-нибудь поняла?

Жанна пожала плечами и взглянула на Гарри. Её взгляд был пронзительным и… немного грустным.

– Пустые слова, – с обычной самодовольной ухмылкой ответила она. – Она просто играет свою роль.

После обеда состоялся урок прорицаний. Гарри, Рон и Жанна пришли раньше всех, что не смогла проигнорировать профессор Трелони.

***

Немного позже, у дверей в Большой Зал, к ребятам прицепился Малфой. Его необычайно заинтересовала свежая статья в Ежедневном Пророке, написанная Ритой Скитер. Они даже не удивились её ужасному содержанию, ведь настолько гадкие статьи писала из всех авторов Пророка только она. Завершив публичное чтение статьи, Малфой по-своему прокомментировал фотографию, приложенную к тексту. Фото изображало мистера и миссис Уизли, стоявших на фоне их дома – Норы, и Малфой не удержался от того, чтобы пройтись по дому и внешности миссис Уизли. Рон не на шутку вскипел и готовился задать обидчику перца, так что Гарри и Гермиона с трудом его удерживали. Но Жанну никто не держал, поэтому она молча подошла, и он получил от неё такую оплеуху, что с трудом удержался на ногах.

– А твоя мамаша, Малфой? – огрызнулся Гарри, вдвоем с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя, – Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом. Скажи-ка, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом?

Бледное лицо Малфоя порозовело:

– Не смей оскорблять мою мать, Поттер!

– Тогда заткни свою грязную пасть! – отрезал Гарри и повернулся чтобы уйти. То же сделала Жанна, напоследок плюнув Малфою в лицо.

Прозвучал хлопок, а затем громкое:

– НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ!

Секунду спустя ребята усвоили несколько уроков от нового преподавателя Защиты:

1. Нападать со спины – плохо.

2. Профессор Грюм всегда хранит бдительность.

3. Искусственный глаз профессора Грюма волшебный и видит даже через затылок.

4. Правила школы для профессора Грюма не писаны, и он легко может превратить ученика в хорька, проведя для него персональный урок хорошего тона в любое время.

Незапланированный персональный урок хорошего тона и высоких манер прервала профессор МакГонагалл, вернувшая белому хорьку облик Малфоя и освободившая его от этих занятий. Несмотря на это, Рон наслаждался случившимся еще пару минут спустя, стараясь надолго запечатлеть в памяти поразительного прыгающего хорька Драко Малфоя.