Екатерина Копчинская
Ляп из Страны Ярких Красок

Часть 1. Врунофон

Глава 1. Миша получает подарок

В самом обычном городе на восьмом этаже самой обычной многоэтажки за самым обычным письменным столом сидел самый обычный второклассник Мишка Фенечкин и ревел. Дело в том, что у него как раз сегодня был совсем не обычный день. День рождения. Ему исполнилось целых восемь лет. Жаль конечно, что не девять, но ревел Мишка совсем не поэтому.

Мальчику подарили целую гору подарков. Мама с папой – железную дорогу. Тетя Лена – книгу с длинным названием «Энциклопедия обо всем на свете», такую огромную, что, если присесть на корточки, за ней можно было спрятаться. И это как раз не удивительно, разве может быть книга обо всем на свете маленькой? Конечно не может! На свете вон сколько всего.

Книга Мише понравилась, правда, чуть меньше железной дороги и удочки, которую преподнёс дядя Толя.

– Будем летом на рыбалку ходить, – пообещал дядя.

– Ага, – согласился Миша и посмотрел на бабушку, которая ещё не подарила свой подарок.

Бабушкин подарок был последней Мишкиной надеждой. Потому что дорога, удочка и книжка, это все конечно очень здорово, но он мечтал совсем не об этом. Ему был очень нужен новый телефон.

Телефон у Мишки конечно же был, но старенький, папин. По нему только звонить можно, а никаких там игр и прочих приложений в нем нет. Сначала Мишка телефону очень обрадовался. А потом телефон увидел Мишкин заклятый враг, хулиган и задира Серёга Огурцов, по прозвищу Огурец. Увидел и заорал:

– Смотрите какой у Фенечкина телефон старый! Он его наверное на помойке нашёл!!!

Все стали смеяться. Все же знают, что над несмешными шутками Огурцова лучше смеяться. Иначе в следующий раз шутить уже будут над тобой.

Мишка покраснел и стал оправдываться:

– Это папин телефон. Старый. Мне его на время дали. Скоро новый купят!

– Чего тебе там купят?! – издевался Огурец. – Ничего тебе не купят!

– Купят! Купят! На день рождения подарят! Самый лучший телефон подарят! – вдруг выкрикнул Мишка.

Все притихли. Огурец прищурился и посмотрел на Мишку:

– Врёшь?

– Не вру!

– А вот если врешь, буду звать тебя … Врунофон!!!!!! – заорал Огурец и захохотал. – Все слышали?! – обернулся он к мальчишкам. – Если не принесёт новый телефон, все, слышите, все зовём его Врунофоном!!!!!!

Одноклассники противно захихикали.

– Принесу я! Вот увидите! – заорал в ответ Мишка.

И вот настал день рождения, и остался последний невручённый подарок. Последняя Мишкина надежда.

– Вот Мишенька, а это от меня, – сказала бабушка, протягивая внуку коробку.

Коробка была завёрнута в ярко-желтую подарочную бумагу. И было совершенно непонятно, что же там внутри. По размеру вполне мог быть и телефон! Мишкино сердце радостно заколотилось. Он взял в руки коробочку.

«Спасён! Никто не будет меня обзывать!» – подумал Мишка.

– Что же ты? Открывай скорее! – поторопила его бабушка.

Мальчик улыбаясь оторвал красный бант. Подцепил ногтем краешек желтой бумаги, раздался хруст.

– Спасибо, бабуш… – начал Мишка, окончательно расправившись с оберточной бумагой, и вдруг замолк, растерянно глядя на подарок.

– Нравится?! – шепотом спросила бабушка.

Мишка посмотрел на неё. Потом на маму с папой. Потом на тётю Лену с дядей Толей. И вдруг громко и с выражением заревел.

– Мишенька, ты что? – испугалась бабушка.

– Сын, в чем дело? – строго спросил Папа.

– Миша, что такое? – развела руками Мама.

– Миш… – начали хором тётя с дядей, но их вопрос Миша не дослушал.

– Отстаньте от меня! – заорал он и побежал в свою комнату.

Папа бросился в погоню. В два прыжка он оказался у Мишиной двери, но опоздал буквально на секунду. Не прекращающий рыдать Миша с треском захлопнул дверь прямо перед папиным носом.

– Миша, открой сейчас же!!!! – потребовал Папа, дёргая за ручку

– Не открою, – отказался Миша.

– Открывай! – рявкнул Папа.

Миша услышал шаги и голос бабушки:

– Зачем ты кричишь?! У мальчика что-то случилось…

– Может он заболел? – предположила мама.

– Миш, ты заболел? – спросил дядя Толя.

– Уходите! – крикнул Миша. – Я все равно не открою!!!

По щекам текли слёзы. Из носа тоже текло. Миша потёр лицо рукавом белой рубашки. На рукаве осталось мокрое пятно. Он шмыгнул носом и побрел к окну. Около окна стоял стол, за которым Миша делал уроки, и крутящееся кресло на колесиках. Миша плюхнулся в кресло. В руках он по прежнему держал бабушкин подарок. Миша с отвращением посмотрел на коробку и швырнул её на стол.

Коробка лихо заскользила по поверхности и затормозила у самого края. На крышке разноцветными пузатыми буквами было написано: «Набор самых ярких красок».

– Краски… – прошептал Миша. – Краски, а не телефон.

Он тут же представил себе Огурца с его бандой… Как они будут издеваться и дразнить его врунофоном.

Мишке стало так себя жалко, что его нос сам собой сморщился, предвещая новую порцию рыданий. Он уронил голову с растрёпанными светлыми вихрами на стол и уже начал было всхлипывать, как вдруг коробка с красками зашевелилась и сама собой подвинулась. Тоненький голосок произнёс:

– Получилось! Мы на месте!

Глава 2. Знакомство

Миша вцепился в ручки крутящегося кресла и, вытаращив глаза, смотрел на подпрыгивающую крышку красочной коробки. Из коробки доносились возня, скрип и кряхтение. От испуга мальчик даже не сообразил, что может позвать на помощь. Он прирос к креслу, затаился и прислушался.

Разговаривали двое:

– Давай! Ещё чуть-чуть… – весело пыхтел один голос. – Поднажмем! Почти же открыли!

– Даю я, даю, только кажется я чего-то не рассчитал. Крышка какая-то! Мы же в картинку нарисованную должны были попасть, а тут крышка! Откуда она? – бубнил второй скрипучий голос. – Где же ошибка?

– Какая разница, где ошибка? Толкай давай, – спорил первый голос.

– Толкаю я, толкаю, а толку? Если ошибка есть – надо исправить, а то ничего не получится! – скрипел второй.

«Коробка-то новая! Запечатанная!!! Не открыть её изнутри!» –догадался Миша и выдохнул. Значит, таинственные гости в ловушке. Можно их оттуда и не выпускать. Но кто они такие? И как попали в коробку с красками?»

Миша потёр нос. Он всегда тёр нос, когда сомневался.

«Открыть – не открыть?»

Миша легонько ткнул коробку пальцем и тихонько позвал:

– Эй… Вы там… Вы кто такие?!

– Снаружи кто-то есть! – обрадовался веселый голос. – Помоги выйти, а?

– Ещё неизвестно кто там есть, – заворчал скрипучий. – Вдруг он опасный!

– Сами вы опасные, – обиделся Миша. – Никакой я не опасный! Мне семь лет, то есть восемь…

– Нееее, мы не опасные, – засмеялся веселый. – Мы нарисованные. Выпусти нас, а?

– Как это? Нарисованные… – Миша снова потёр нос. – Драться не будете? А обзываться?

Скрипучий голос немедленно возмутился:

– Драка – это не-ло-гич-но. От драки всем плохо.

– Не всем, – вздохнул Миша. – Огурцу вот очень даже хорошо.

– При чём тут огурцы-то?! – воскликнул скрипучий и прошипел своему собеседнику, но Миша всё равно услышал: – Странный он какой-то, давай не будем выходить. Давай я лучше все ещё раз посчитаю, и выйдем в другом месте.

«Ну уж нет! Мне теперь интересно!»

Миша схватил коробку.

– Ээээээй!!! Аккуратнее!!!! – завопил веселый голос.

– Без расчётов всегда так! – бубнил скрипучий.

– Извините, – пробормотал Миша и потянул крышку на себя.

Крышка не поддавалась. Миша внимательно оглядел коробку. Ага! Вот! Скотч мешает. Он подковырнул ногтем уголок клейкой ленты. Так. Теперь с другой стороны.

– Внимание! Открываю, – предупредил он и приподнял, наконец, крышку. Вместе с крышкой вверх по лбу поползли Мишины брови и стали похожи на два домика.

В коробке на баночке желтой краски сидел человечек в тельняшке в жёлтую полоску и зелёных широченных брюках. Вокруг шеи у него был намотан зелёный же шарф. На голове красный берет. Но Мише больше всего понравились красные ботинки и задорные, загнутые кверху, усы. Человечек помахал Мише рукой в знак приветствия и подмигнул.

Миша потёр глаза.

– Ты и вправду есть…?

– Есть? Я не хочу есть! – отозвался человечек. – А ты хочешь?

Миша замотал головой.

– Я не об этом…

– А о чём? – человечек заинтересованно вскочил.

– Ты кто такой? – нашёл подходящий вопрос Миша.

Человечек сорвал берет, обнаружив прическу, напоминающую взбесившегося ежа, поклонился и воскликнул:

– Я – Ляп! Почти гениальный художник!

– А почему почти? – удивился Миша.

– Потому что он ничего не доделывает! – проворчал скрипучий голос из-за баночки с чёрной краской. – А если вдруг случайно доделает, то все равно забросит!

– Угол! Хватит прятаться! Выходи!!! – позвал Ляп и ловко перепрыгнул с жёлтой банки на зелёную, потом на синюю и уж потом на чёрную, на ходу сдирая с шеи свой длинный шарф. Один конец шарфа он бросил приятелю, томившемуся на дне коробки.

– Хватайся…

Невидимый пока Угол, видимо, схватился, потому что Ляп заскользил к краю банки и чуть было не шлёпнулся вниз. Он стал тянуть шарф на себя, надувая от натуги щеки.

– Ты чего такой тяжёлый-то?! – кряхтел Ляп. – Из-за характера что ли… слушай! Помоги, а? – обернулся он к Мише.

– Конечно-конечно! – спохватился Миша.

Он аккуратно, двумя пальцами, приподнял шарф на коробкой. На одном конце повис не успевший отпуститься Ляп, а на другом Миша увидел его угловатого приятеля.

– Ээээээй!!!!! Ты чего творишь? – разом заорали человечки.

Они смешно болтали ножками в воздухе, как будто куда-то бежали. Миша хихикнул и осторожно опустил человечков на стол.

– Фууууух, опасный ат-трак-ци-он! – проворчал Угол, потирая треугольную голову. – Нельзя вот так, безо всяких расчётов, подбрасывать кого-то вверх!

– Ладно тебе, он же помог! И без расчётов понятно, что я бы тебя один не вытащил, – Ляп похлопал приятеля по острому плечу. – Это Угол! – сообщил он Мише.

Новый знакомый в отличие от радужного Ляпа был черно-белым. «Интересно, сколько в нем Углов?..» – подумал мальчик и уже начал было считать, но углов тут же прибавилось, потому что человечек упёр руки в боки и стал сверлить Мишу колючим взглядом.

– И как тебя зовут? – поинтересовался он.

– Миша.

– Чертить любишь? – подозрительно спросил Угол.

– Я… Я не знаю, – растерялся Миша. – Не думал как-то…

Угол погрозил Мише пальцем, похожим на иголку:

– А надо было подумать! Математику любишь?

От допроса Мишу спас Ляп:

– Чего ты к нему пристал? Забыл зачем мы здесь? Времени-то мало, сам же говорил!

– Я никогда ничего не забываю! – буркнул Угол и со значением прибавил: – Ничего и никогда… Надо же понимать у кого мы собираемся просить помощи! – Угол с сомнением посмотрел на Мишу. – Вдруг он не справится…

– А что у вас случилось? И вообще, откуда вы взялись?!

– Из Страны ярких красок!

– Такой страны нет, – засмеялся Миша.

– Как это нет, если мы там живём! – заспорил Ляп.

– Ну и где она находится? – не верил Миша. – На карте нет такой страны!

– Не все, что есть на свете, есть на карте, – обиженно ответил Ляп.

Он засеменил по столу, поднял валяющийся шарф и стал наматывать его на шею.

– Нуууу… – Миша потёр нос, – а как вы в мои краски попали?!

– И очень просто! На корабле! Немного, правда, штормило, но в общем отлично доплыли!

– Как доплыли? Где корабль? В красках?! – Миша ничего не понимал.

– Почему в красках? – замотал головой Ляп. – На рисунке! На рисунке корабль! Рисунок в коробке! Мы сначала в рисунок, а потом уж и сюда… Мы же нарисованные! – втолковывал художник. – В любом рисунке запросто можем нарисоваться…

– Не так уж и запросто, – Угол насмешливо смотрел на расхваставшегося приятеля. – Ты, например, вообще об этом не знал!

Миша достал из коробки открытку.

«Бабушка сама нарисовала…» – догадался Миша.

В открытке бушевало море, а по нему бесстрашно плыл корабль. Огромная волна нависла над палубой. На гребне волны была коробка, которую волна как будто собиралась опустить на палубу. На обороте рисунка была надпись:

«Любимому внуку Мише от бабушки»

Пока Миша разглядывал рисунок, Угол подошёл к Ляпу и что-то зашептал ему на ухо.

– … Давай поищем кого-нибудь дру… – услышал Миша.

Тут в дверь постучали.

Угол с Ляпом переглянулись и бросились к красочной коробке.

Глава 3. Миша разговаривает с бабушкой

Стук в дверь повторился.

– Мишенька, это бабушка…

Мальчик застыл посреди комнаты. Он смотрел то на дверь, то на стол, по которому к коробке с красками бежали маленькие человечки.

– Миша, открой пожалуйста, – уговаривала из-за двери бабушка.

Ляп и Угол почти добрались до коробки. Угол вдруг остановился и рассыпался на несколько отрезков, из которых немедля сложилась лесенка. Она доходила почти до верха коробки. Ляп не сбавляя скорости взбежал по лестнице, схватился за край коробки и повис. Угол зацепился за ногу Ляпа крайним отрезком и тут же сложился обратно в человечка. Он полез по Ляпу, как по канату, вверх, потом помог висящему Ляпу подтянуться. И вот они уже вместе, как два канатоходца, балансируют на тонкой стенке коробки, собираясь спрыгнуть внутри.

Миша умоляюще завопил:

– Не уходите!

– Мишенька, я не ухожу, не ухожу, – отозвалась бабушка.

Человечки переглянулись, взялись за руки и прыгнули внутрь коробки.

Миша в отчаянии махнул рукой и поплёлся к двери. Он повернул ручку. На пороге стояла бабушка.

– Бабушка, я … Ты… – запинаясь начал Миша.

Бабушка обняла внука:

– Ничего-ничего, всякое бывает.

Она погладила Мишу по голове. Ему сразу захотелось рассказать ей про Огурца с его бандой, про телефон, про странных человечков, появившихся из коробки с красками, про всё-всё, но он конечно же этого не сделал.

Бабушка обняла Мишу и вышла. Миша услышал, как она пошла по коридору, направлялась к выходу. В комнату заглянул папа.

– Ну, сын, ты даёшь! Какая муха тебя укусила?

Миша уставился в пол и молчал.

Входная дверь хлопнула. Должно быть ушла бабушка. К папе подошла мама. У неё были красные от слез глаза и опухший нос.

– Ложись спать, Миша. Завтра поговорим…

Папа махнул рукой и закрыл дверь.

В комнате повисла тишина.

– Вот так день рождения, – пробормотал Миша.

Ему было так стыдно перед всеми, что он даже забыл про расправу, которую обязательно учинит над ним завтра в школе противный Огурец.

Миша подошёл к кровати. Кровать у него была замечательная. Красная гоночная машина.

«Вот бы она была настоящая. Я бы уехал в ней далеко-далеко. В какую-нибудь неизвестную страну, где меня никто не знает», – подумал Миша.

– Человечки!!!! – воскликнул он и в два прыжка очутился около стола, на котором стояла коробка с красками. Миша заглянул в коробку. Никого. – Ляп… Угол… Где вы?

Никто не отозвался.

Миша вытащил из коробки баночки с красками, внимательно оглядел каждую. Никого. Потряс коробку. Никого. Миша вздохнул и побрел к кровати. Он уже и сам не знал, были человечки на самом деле, или может он их придумал. Миша вытащил из-под подушки веселую пижаму с динозаврами, напялил её и залез под одеяло. Он уткнулся носом в стену, оклеенную обоями с разноцветными машинками. Миша грустно водил пальцем по своей любимой синей машинке. Всего на секундочку он прикрыл глаза.

– И что ты такое натворил? – вдруг спросил знакомый веселый голос.

– Я же тебе говорил, что он не надежный! Расстроил родителей! Зачем мы вернулись?! – заворчал скрипучий.

Миша открыл глаза. Прямо перед ним, на крыше синей машинки, по которой он только что водил пальцем, сидели Ляп и Угол.

Ляп толкнул Угла локтем:

– Да погоди ты! Пусть расскажет сначала…

Миша потёр глаза. Человечки не исчезали.

– Вернулись…

– Вернулись, вернулись, – подтвердил Ляп.

– Значит, вы всё-таки настоящие!

– Конечно. А какие же ещё? – хихикнул Ляп. – Самые настоящие! Только нарисованные!

– Рассказывай, чего у тебя случилось, – заскрипел Угол. – Времени мало!

Глава 4. Две беды

Миша уселся по-турецки, накинул на плечи одеяло и начал рассказ про свои злоключения. Про старый телефон, над которым посмеялся Огурец. Про обидное прозвище Врунофон. Про день рождения и про подарки. И про краски, которые получил от бабушки, вместо нового телефона.

Миша вздохнул.

– Я убежал в свою комнату. Потом появились вы… Ну и дальше вы знаете…

– Знаем, – скрипнул Угол.

– До чего противный этот Огурец, – поморщился Ляп.

Он спрыгнул с машинки и принялся расхаживать туда-сюда, заложив руки за спину:

– Надо бы его наказать!

– А как? – Миша потёр свой веснушчатый нос. – Он вон какой здоровый.

– Здоровый – не значит умный, – изрёк Угол. – Хотя про тебя тоже неизвестно, – строго посмотрел он на Мишу. – Ты зачем бабушку-то обидел?!

– Я не специально, – пробормотал Миша. – Я извинюсь…

– Это правильно! – одобрил Ляп и повернулся к Углу. – Он извинится, хватит его доставать! Давай лучше ему с этим овощным хулиганом поможем!

Угол схватился руками-палками за треугольную голову.

– Вообще-то мы сюда не за этим прибыли, а ты…Ты вечно отвлекаешься на всякую ерунду…

– Какая же это ерунда? Беда у человека! – он так энергично кивнул в сторону Миши, что с головы у него слетел берет. – Как ты можешь быть таким чёрствым?!

Освобождённые из плена волосы, похожие на пружинки, немедленно встали дыбом и возмущённо зашевелились, подтверждая, что черствость Угла действительно не укладывается в голове.

Угол подбежал к Ляпу, схватил его за плечи и потряс:

– А зачем мы вообще тут появились, ты помнишь?! Пока ты с этим мальчишкой возишься, у нас там уже вообще неизвестно что творится! Забыл?!

Ляп оттолкнул Угла.

– Ничего я не забыл! Это ты забыл, что вообще-то я заметил неладное!!!!

– Он заметил! Молодец какой! – Угол покачал головой и сразу стало понятно, что молодцом он друга вовсе не считает. – А кто тебе сюда переместиться помог?!

– Какой ты все-таки… – Ляп запнулся, подыскивая подходящее слово. – Прямой!!!! Прямой Угол! Кто тебя только нарисовал, интересно знать?! Наверное, такой же зануда!

– Это я зануда?!!!!!

– А кто я что ли?! Из-за чьих дурацких правил и лекций на мою выставку никто не пришёл?!

– Подождите! Подождите!!!! – взмолился Миша. – Вы можете спокойно объяснить, что произошло?!!!!! Я же ничегошеньки не понимаю. Расскажите все по порядку…

Человечки замолчали и разом повернули голову на Мишу. Только что сжатый в прямую линию рот Угла превратился в уголок, направленный вершиной вниз, что, видимо, означало довольную улыбку.

– А мальчишка может и ничего, раз про порядок заговорил! – Угол довольно потёр ладони.

– А я тебе о чём?! Отличный парень! Он мне сразу понравился!!! – воскликнул Ляп, моментально забыв про ссору. – Понимаешь, Миша, мы, нарисованные человечки, живем в самой лучшей стране … Стране Ярких Красок…

Угол почему-то фыркнул и закатил глаза.

Ляп не обратил на фыркание приятеля внимания. Он снова влез на крышу нарисованной на обоях машинки, уселся поудобнее и начал рассказ о событиях, случившихся задолго до их знакомства с второклассником Мишей Фенечкиным, которого теперь уже совсем обычным и не назовёшь.

Часть 2. Происшествие в Стране Ярких Красок

Глава 5. Новый сосед

Когда появилась Страна Ярких Красок точно неизвестно.

Вероятно, когда взрослые изобрели краски, или, когда дети научились рисовать. В любом случае, это было очень давно. И С тех самых давних пор и возникла чудесная, самая яркая и цветная на свете страна, где оживают детские рисунки.

Стоит только какому-нибудь фантазеру нарисовать оранжевое небо, вместо голубого, как небо в Стране Ярких Красок тут же меняет цвет.

В этой волшебной стране постоянно происходят всякие чудеса.

Например, однажды одна девочка, кажется её звали Маша, подумала, как было бы здорово, если бы из тучи вместо дождя выпадали конфеты. Маша нарисовала огромную тучу, из которой сыпятся вкуснейшие сладкие осадки в блестящих обертках. И как только она закончила рисунок, в Стране Ярких Красок немедленно пошёл конфетный дождь. Местные жители были очень довольны. Одни подставляли под сладкий дождь вёдра и тазики, другие собирали конфеты с земли, а самые отчаянные сладкоежки бегали под дождем и ловили конфеты ртом. Это конечно было не очень удобно, потому что сразу есть конфеты было все равно нельзя – они же в обертках, но зато очень весело!

После конфетного дождя нарисованные человечки, а именно они и живут в Стране Ярких Красок, отправились в свои нарисованные домики пить самый настоящий нарисованный чай.

Художник Ляп попал под конфетный дождь, когда гулял по лесу. То есть сначала-то было непонятно, что ливень будет конфетным, поэтому когда налетела темная туча, художник тут же вытащил блокнот и карандаш, с которыми никогда не расставался, и быстренько нарисовал зонт. Зонт моментально стал настоящим нарисованным зонтом и спрыгнул с листа прямо в руку художника.

И только Ляп раскрыл над головой зонт, как раздался страшный грохот. Сверкнула молния. Она ловко разрезала тучу напополам, и из тучи хлынули конфеты. Они забарабанили по зонту, отскакивая от него в разные стороны.

Ляп подскочил от восторга.

– Ух ты! – воскликнул он и перевернул зонт.

Пока зонт наполнялся, Ляп сорвал с головы красный берет и стал набивать конфетами головной убор, приговаривая:

– Конфет много не бывает! Не бывает много конфет! Это известно всем! Конфетки, я вас съем!

Его яркие голубые глаза задорно сверкали, рот растянулся в улыбке, а тонкие, закрученные вверх усы заинтересованно шевелились, от чего казалось, что Ляп к конфетам принюхивается. Освободившиеся от заточения, похожие на пружинки кудри весело плясали.

Ливень стих. Ляп потащил набитые конфетами зонт и берет домой. Идти было довольно далеко. Он брёл по весело петляющей по лесу дорожке. В лесах Страны Ярких Красок кроме всех известных видов деревьев, берёз, клёнов, дубов, пальм и гигантских фикусов встречаются и вовсе несуществующие растения. Ляп остановился отдохнуть под елкой, на макушке которой вместо шишек, висели яблоки, да не простые, а разноцветные. Он опустил ношу на землю и вытер вспотевший лоб рукавом тельняшки в бордовую полоску. Из всей одежды Ляп больше всего любил тельняшки. У него в шкафу висела целая коллекция с полосками всех цветов радуги.

«Конфетку что ли съесть? А то я что-то совсем устал!» – подумал Ляп. Он наклонился к зонту и вдруг – бамс! Большое синее яблоко сорвалось с верхушки яблочной ели и пребольно стукнуло Ляпа по голове.

– Ээээээй!!!! – заорал Ляп.

– Ей-ей! – откликнулось эхо.

Ляп погрозил неизвестно кому кулаком, потёр ушибленный затылок и тут же хлопнул себя по лбу:

– Вот я растяпа! Зачем же я тащу-то все на себе?!

Он плюхнулся в траву и достал блокнот. Через минуту перед ним стояла самая настоящая нарисованная тачка. Ляп высыпал все конфеты в тачку. Сложил зонт, напялил берет и покатил тачку по тропинке.

Из леса то и дело выскакивали разные животные самых невообразимых расцветок. Вместе с рыжими лисами и белками, серыми волками, белыми зайчиками, бурыми медведями и зелёными лягушками в лесу Страны Ярких Красок обитали менявшие цвет оранжевые в синюю крапинку хамелеоны, полосатые бабочки, жёлтые мартышки, редчайший салатовый леопард и ещё много всяких самых настоящих нарисованных, но существующих только в детских фантазиях животных.

Всех, кто встречался на пути, Ляп угощал конфетами.

Когда дорожка вынырнула, наконец, из леса, тачку стало катить совсем легко.

«Похоже, я натренировался и стал настоящим силачом!» – радовался Ляп.

Он лихо вкатил тачку во двор, обнесённый заборчиком из цветных карандашей.

– Теперь можно и мне, наконец, съесть конфетку, – пробормотал Ляп, – сейчас выберу самую вкусную. – Он заглянул в тачку. На дне лежал зонтик и одинокая конфета в блестящей серебряной обертке. – Ой… А где ж конфеты?

Он вспомнил, как раздавал сладости лесным обитателям и вздохнул.

– Всё равно это самая вкусная! – подбодрил себя Ляп и схватил серебряную конфетку.

Небо вдруг стало малиновым, а солнце оранжевым. Должно быть кто-то из детей снова взялся за краски.

– Вот красотища!!! – восхитился Ляп.

Он уселся на лавочку, засунул конфету за щеку и стал любоваться закатом. Серебряная конфета оказалась шоколадно-вишнёвой. Кисленькая вишенка внутри, а снаружи сладкий белый шоколад. Ляп тут же решил, что теперь это его самый любимый сорт конфет.

Он смаковал сладость, наблюдал за оранжевым солнцем, почти скатившимся за лес, и думал, что нет места лучше и интереснее Страны Ярких Красок.

«Здесь все такое яркое, такое разноцветное, что все время, хочется петь и танцевать».

Ляп вскочил со скамейки, собираясь пуститься в пляс, как вдруг откуда-то справа раздался громкий хлопок.

Ляп повернул голову. За забором из цветных карандашей что-то происходило. Художник на цыпочках прокрался к ограде. Карандаши прилегали друг к другу не плотно, в заборе было полным полно щелей, через которые можно, не обнаруживая себя, выяснить причину шума.

Ляп прильнул к одной из щелей и ахнул.

У его одиноко стоящего на опушке леса домика появился компаньон. Аккуратный, словно вычерченный по линейке, строгий, похожий на коробку, двухэтажный дом с плоской крышей. Дом был абсолютно белый, за исключением дверей и окон. Они были чёрные.

Ляп бросился к калитке.

– Наконец-то!!!! – вопил он. – Наконец-то и у меня будут соседи!!!!

Он промчался по лужайке, посреди которой нарисовался чёрно-белый дом, и забарабанил в дверь. Потом, не в силах сдерживаться, отскочил назад, сорвал берет и подбросил вверх. Вырвавшиеся кудри тут же заплясали.

Окно на втором этаже открылось. Из него высунулась голова

– Что тут происходит? – осведомился скрипучий голос.

– Добро пожаловать в Страну Ярких Красок! – крикнул Ляп. – Какая удача, что вас нарисовали рядом со мной!

В этот момент подброшенный берет вернулся из полёта и со шлепком приземлился прямо на голову нового соседа.

Окно с треском захлопнулось.

Ляп схватился за голову.

– Как неудобно получилось с беретом, – бормотал он. – А вдруг новенький теперь не захочет со мной дружить… ещё бы… только нарисовался, а я его беретом треснул…

Весёлые подкрученные вверх усы художника огорчённо поникли.

– Но ведь я же не нарочно! – воскликнул Ляп. Усы помедлили и провернулись вверх. – Я извинюсь!

Чёрная дверь распахнулась. На пороге появился хозяин дома.

Он был одет в чёрные брюки, каждая штанина выглядела, как треугольник. В начищенные чёрные ботинки с треугольными носами можно было смотреться, как в зеркало. Белоснежная рубашка, надетая на треугольное тело, была застегнута на все пуговицы. Из нагрудного кармана выглядывал идеальный треугольник чёрного носового платка.

Голова, как поставленный на вершину треугольник. Губы вытянуты в ровную линию, острый угол носа развернут вверх, поэтому вид у человечка был чрезвычайно важный. Над чёрными точками глаз чернели черточки бровей.

В руке человечек держал красный берет.

«Ух ты… какой он острый, как бы не уколоться», – подумал Ляп.

– Это ваше! – сказал человечек, протягивая Ляпу берет.

– Да, – кивнул Ляп. – Это моё…

– Ну конечно ваше, – пожал плечами человечек. – Я видел, как вы скакали у меня под окном, стучали в дверь, что-то кричали, потом подбросили берет. Вывод сделать не трудно, – сосед неодобрительно покосился на растрепанную прическу Ляпа. – Кстати, что вы кричали?

Ляп напялил берет.

– Ну… Я радовался, – улыбнулся он.

– Чему? – человечек был абсолютно серьёзен.

– Что у меня появился сосед, то есть вы!

– Мы же не знакомы. Как можно радоваться тому, кого даже не знаешь? – брови человечка поползли вверх.

– Так давайте познакомимся! Я – Ляп. Художник Ляп.

Он схватил руку человечка и потряс.

– Художник… И сколько же картин вы нарисовали? – строго спросил человечек.

Ляп отпустил руку незнакомца и пробормотал:

– Ну… я точно не знаю… не считал.

– А надо было считать! Как это так? Художник не знает сколько у него картин! Очень странно, – заворчал незнакомец.

– Я …Я посчитаю, – поспешно сказал Ляп.

– Вот и посчитайте! А то это непорядок! Надо все точно знать.

– Вас как зовут? – попытался сменить тему Ляп.

– Зовут меня Угол, – представился, наконец, человечек. – Я не понимаю, как я тут оказался. И мне очень не нравится, что я не понимаю.

Он раздраженно сложил руки на груди, добавив к своему образу еще парочку углов. Нога в начищенном ботинке нетерпеливо постукивала по земле.

– Может вы мне объясните, что происходит. Что это за место такое?

Лицо Ляпа растянулось в улыбке.

– С удовольствием, дорогой сосед! Разрешите пригласить вас в гости на чашку чая, – он махнул рукой в сторону забора из цветных карандашей, из-за которого выглядывал веселый домик Ляпа. – И я вам всё-всё расскажу…

Угол посмотрел на домик и поморщился. Уголки губ поползли вниз.

«Ему что мой дом не нравится? – подумал Ляп и тут же сам себе возразил: Не может такого быть. У меня совершенно замечательный дом!»

И это было абсолютной правдой. Дом у Ляпа действительно был замечательный. Кто именно его нарисовал неизвестно, но у этого молодого художника с фантазией точно было все в порядке.

Домик Ляпа был двухэтажный. Входная дверь располагалась на втором этаже. Она выходила на балкон, от которого начиналась бегущая вниз винтовая горка. И если за Ляпом заходил кто-то из его приятелей, они кричали, вместо «выходи»:

– Ляп, выезжай гулять!

Выезжать из дома было очень весело. А чтобы попасть обратно в дом, вовсе не надо было ни лезть обратно в горку, ни подниматься по лестнице. Для подъема существовал замечательный пружинный лифт. К торчавшей из земли пружине была прикреплена дощечка. Когда посетитель прыгал на дощечку, пружина сжималась, потом распрямлялась и выталкивала пассажира вверх. Главное было прыгнуть не слишком сильно, иначе вместо второго этажа, можно было вылететь на остроконечную крышу, украшенную флюгером в форме кисточки.

Как-то раз Ляп не рассчитал прыжок и повис на флюгере. Как назло был сильный ветер, и флюгер крутился туда и сюда, вместе с флюгером крутился и Ляп. Когда ветер стих, висящего художника заметила пролетавшая мимо сорока. Она сначала растрезвонила новость по лесу, а потом понесла её на своём хвосте прямо в город. Из города срочно выехала самая настоящая нарисованная красная пожарная машина с выдвижной лестницей. Главный и единственный городской пожарный Тушилкин помог Ляпу спуститься. От верчений на флюгере у художника так закружилась голова, и ему ещё несколько дней казалось, будто он катается на карусели.

Ляп даже перестал пользоваться пружинным лифтом и некоторое время заходил в дом через фиолетовое окно на первом этаже. Все окна были сделаны из разноцветных стёкол, и цвет стен внутри дома менялся в зависимости от того, в какое окно светило солнце. Снаружи стены были украшены всяческими завитушками и узорами, тоже, естественно, разноцветными.

Когда Ляп впервые увидел этот дом, сразу понял, что он идеально подходит для гениального художника, которым Ляп очень хотел стать. В доме никто не жил, потому что расположен он был довольно далеко от города. Ляп решил, что уединение именно то, что нужно будущему гению, и поселился в домике, одиноко стоящему на опушке леса.

– Пойдёмте-пойдёмте, – снова позвал Ляп Угла.

– А здесь рассказать вы не можете? – промямлил Угол.

– Но в доме же гораздо удобнее! – настаивал Ляп. Он схватил человечка за локоть и тут же вскрикнул. Острый локоть пребольно кольнул ему ладонь.

– Ладно, сдался Угол. – Пойдём. Раз уж по-другому никак. Должен же я во всём разобраться.

Он аккуратно закрыл чёрную дверь и направился к забору из цветных карандашей.

– Ура! – хлопнул в ладоши Ляп и приплясывая поспешил за ним, довольный, что знакомство с новым соседом состоялось.

Глава 6. Дом художника

– И где тут вход? – недовольно проворчал Угол.

– Вон там, на втором этаже, – Ляп ткнул пальцем в сторону балкона.

Угол озадаченно почесал треугольную голову:

– Что за ерунда?! Как можно зайти в дверь на втором этаже, если мы на первом?

– А вот так!

Ляп разбежался и прыгнул на пружинный лифт. Пружина жалобно пискнув сжалась и тут же распрямилась, отправив пассажира в полёт. Ляп взмыл в воздух, сделал ловкий кульбит и приземлился на балкон.

– Может вы лучше через окно зайдёте? – крикнул он Углу.

– Через окна в дом не заходят! – брови Угла возмущённо сдвинулись к носу. Он вынул из своих треугольных брюк калькулятор и ловко застучал острыми пальцами по клавишам. Потом сделал шаг назад.

– С первого раза может не получиться… – предупредил Ляп и уже собирался рассказать историю с флюгером, но не успел.

Угол запрыгнул на пружинный лифт и через секунду стоял рядом с Ляпом, стряхивая с белоснежной рубашки несуществующие пылинки.

Ляп вытаращил глаза, а Угол самодовольно пояснил:

– Верный расчёт спасает от просчёта!

– Ззззаходи… – от волнения Ляп перешёл на «ты».

Он распахнул дверь, приглашая гостя внутрь.

Угол осторожно заглянул в комнату, вскрикнул и закрыл лицо руками.

– Что там? – испугался Ляп.

Угол прислонился к двери, вынул из нагрудного кармана чёрный платок и принялся им обмахиваться. Его белое лицо стало таким бледным, что на нём появился зеленоватый отлив.

– Там… Там… – бормотал он.

Ляп не выдержал и заглянул в комнату, зашёл и растерянно огляделся, решительно не понимая, что так напугало соседа.

В комнате все было как обычно. Около стены стоял шкаф, в котором хранились разноцветные баночки с красками. Банок было так много, что они вываливались из шкафа. Чтобы дверца не открывалась, Ляп вплотную придвинул к шкафу стол, заваленный всякой всячиной. Цветные карандаши, точилки, мелки, папки с рисунками, альбомы, фломастеры, блокноты с набросками и без. Всё, чем и на чём можно было рисовать, было на этом столе.

По стенам комнаты были развешаны разнообразные кисти, всех возможных и невозможных размеров. Самая большая была в два раза выше Ляпа. Повесить её не удалось, слишком уж она была тяжёлая, поэтому Ляп поставил её в угол ворсинками вверх. В ворсинках обосновался зелёный в красную полоску паучок Зиновий.

Зиновий, поскольку жил в мастерской художника, тоже считал себя художником. Паутину он плёл из разноцветных нитей, и рисунок плетения получался каждый раз разный.

Вдоль стен прямо на полу стояли картины. Все они были не закончены. Около распахнутого настежь окна расположился мольберт, с него на посетителей доброжелательно поглядывал автопортрет Ляпа. Художник на нем был без усов, поскольку Ляп никак не мог решить вверх должны быть загнуты усы или вниз.

На полу красочные кляксы образовали сложный узор, в котором не было ни одной прямой линии. Тут и там, то есть везде, валялись открытые тюбики с краской. Посреди комнаты стоял стул, на него была водружена ваза с пионами и три морковки.

«Ой, я ж натюрморт хотел рисовать, а потом пошёл гулять и забыл!» – подумал Ляп. Он схватил со стула морковку и захрустел.

– Так я не понял, чего не так-то? – спросил Ляп с набитым ртом. – Все в порядке же!

– В порядке?! – заорал Угол с порога. – Это ты называешь порядком????!!!! – он тоже перешёл на «ты», только не от волнения, а от возмущения. – Это же какой-то бардак!

– Неееее, – заспорил Ляп. – Бардак тут был, когда какой-то юный любитель динозавров нарисовал минидиплодока. Динозаврик почему-то появился именно у меня в мастерской. – Вот тогда тут действительно был бардак. Диплодок хоть и был небольшого размера, но всё-таки великоват для этой комнаты. Стоило ему пошевелиться, как что-то обязательно падало. К тому же из-за длинной шеи он все время бился головой о потолок. – Ляп вздохнул. – Бедняга…

Художник задрал голову и посмотрел на разбросанные по всему потолку вмятины. Угол озадаченно потёр тонкими пальцами свой острый подбородок.

– И как же его удалось отсюда убрать? – спросил он.

– Ооооо, это было не так просто! К счастью мальчишки очень любят рисовать всякую технику… Ну там самолёты, ракеты, вертолеты… поэтому в Стране Ярких Красок это всё есть ! – подмигнул он Углу. – И вот из города прилетел голубой… Да, точно! Голубой вертолёт. Сначала пришлось поднимать крышу, иначе динозавра было не достать. А потом уж мы прицепили веревками диплодока к вертолету… Ну и его доставили к месту, где живут все нарисованные динозавры.

– А что есть такое место? – заинтересовался Угол.

– Есть, – кивнул Ляп. – Огромный лес рядом с Чудовищными горами. Это довольно далеко от города. Из-за безопасности. Сам понимаешь, если микродиплодок чуть не разнёс мой дом, то что бы с ним сделал взрослый динозавр!

Ляп отодвинул стул с ненарисованным натюрмортом, раскидал ногой валяющиеся листы. На полу обнаружился люк. Ляп поднял крышку и спрыгнул на первую ступеньку лестницы.

– Спустимся вниз? – предложил он. – У меня там кухня.

Угол закатил глаза.

– А на кухне тоже бардак? – угрюмо спросил он.

– Нуууу… Чай с печеньем там точно есть! – уклончиво ответил Ляп и ловко побежал вниз по лестнице.

Угол вздохнул и отправился за соседом.

Оконное стекло в кухне было жёлтое, от чего всё, что в ней находилось, тоже казалось выкрашенным в жёлтый цвет разных оттенков. И шкаф, и табуреты, и стулья, и камин, перед которым стояли два кресла-качалки.

– Присаживайся, – пригласил Ляп соседа.

Угол уселся на табурет.

– В кресле же удобнее, – воскликнул Ляп и плюхнулся в кресло, которое тут же начало со скрипом раскачиваться.

– Немедленно перестань болтаться! – приказал Угол. – Невозможно разговаривать!

– Ладно-ладно, – поспешно согласился Ляп. – Встаю, – он вылез из качалки и вытащил из кармана блокнот и карандаш, от чего стал похож на официанта. – Чем тебя угостить? Хочешь какао?

– Я не пью какао, – отказался Угол.

– Почему?! – удивился Ляп. – Что может быть лучше прекрасного какао с зефирками?!

Он зашуршал карандашом и на листе тут же возникли очертания пузатой красной чашки, из которой буквально вываливались воздушные розово-белые зефирки. Как только Ляп закончил рисунок по кухне поплыл сладковатый запах какао. Ляп осторожно взял чашку за изогнутую ручку и протянул гостю:

– Попробуй! Вкусно же!!!

Угол поморщился.

– Не буду я это пить! – с отвращением сказал он. – Оно же… Цветное!

Подкрученные вверх усы Ляпа удивлённо распрямились.

– Я не люблю цветные вещи, – важно сообщил Угол. – В разноцветье слишком много беспорядка. Не понимаю, зачем вообще нужны цвета кроме чёрного и белого?!

Ляп открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл.

– Может тогда молока? Оно белое, – растерянно пробормотал он. – Или кофе… он чёрный…

– Ладно, давай молоко, – кивнул Угол.

Через минуту на столе появился стакан молока.

Угол сделал глоток и кивнул.

– Печенье надо? – с надеждой спросил Ляп.

– Шоколад, только чёрный… И чтобы никаких цветных обёрток!! – проворчал Угол.

Ляп изобразил плитку шоколада, потом сел за стол и уныло подпер подбородок кулаком. Он рассчитывал веселиться в компании нового соседа, но пока веселья не получалось.

«Как можно не любить яркие цвета», – растерянно думал Ляп.

– Мы же в Стране Ярких Красок тут все цветное! – воскликнул он.

Угол погрозил Ляпу тонким пальцем.

– Беспорядок один от этой яркости! И вообще! Кругом одни ошибки! Оранжевого неба и зелёного солнца не бывает. Дождь из конфет – ерунда какая! Враньё! И диплодоки давным давно вымерли. Как он у тебя в мастерской мог оказаться? – Угол строго смотрел на Ляпа из-под насупленных бровей.

– Так ведь это же дети! У них фан-та-зия, – улыбнулся Ляп. – Они что угодно напридумывать могут. Придумывают и рисуют!

Угол так треснул ладонью по столу, что плавающие в чашке зефирки подскочили и снова плюхнулись в какао.

– А не надо это «что угодно» придумывать! Надо соблюдать достоверность. Я так понял, тут не только у тебя в доме бардак, а во всей этой Стране Красок бардак!!!

– Я понял! – Ляп вскочил с табурета и забегал по кухне. – Тебя наверное какой-то взрослый нарисовал, – предположил Ляп. – Поэтому ты такой серьёзный! Неееееет, – тут же заспорил он сам с собой, – взрослые рисунки не оживают. А ты может помнишь, кто тебя нарисовал?

Ляп снова уселся на табурет и уставился на Угла.

– Не помню… – проворчал тот, – но…

– Ну конечно же, – перебил его Ляп. – Как ты можешь помнить? Никто из Страны Ярких Красок не знает своего создателя. Мы просто появляемся да и всё.

Угол отломил ещё кусочек от чёрной шоколадной плитки.

– Не знаю, кто меня нарисовал, но это точно был правильный художник, – важно сказал он и стал тщательно пережевывать шоколад.

– Что значит правильный? – удивился Ляп.

– Правильный, значит, что правила соблюдает. Никаких там лишних цветов и… – Угол поморщился, – изогнутых линий.

– Да уж, – согласился Ляп, – ты действительно очень ровный получился. Тебя как-будто по линейке чертили.

– Может и чертили. Это гораздо лучше, чем все эти зелёные солнца, двери на втором этаже, динозавры в мастерской и прочие безобразия, которые я тут уже увидел.

Угол встал.

– Есть в этом доме нормальный выход? – спросил он грозно.

– А ты что уже уходишь? – огорчился Ляп. – Только разговорились!

– Во-первых, в гостях засиживаться не прилично, во-вторых, ночь на дворе, – он кивнул в сторону жёлтого окна, – хотя… Это ещё неизвестно. Я так понял, что тут у вас запросто может взойти солнце малинового цвета ровно в полночь.

Ляп замахал руками:

– Нет, солнце взойдёт утром, как и положено. Дети же ночью спят, а не рисуют. Но вот какого оно будет цвета, и правда нельзя сказать заранее.

– Ужжжжасссс!!!! – схватился за голову Угол.

– Ты привыкнешь, – пообещал Ляп, – и тебе обязательно здесь понравится.

Угол насмешливо фыркнул.

– А вот это вряд ли! Так есть у тебя выход на первом этаже? – он покосился в сторону двери, ведущей из кухни в другую комнату. – Может быть там?

– Там спальня. В ней есть фиолетовое окно. Можешь выйти через него, если тебе не нравится желтое, – предложил Ляп.

Угол затрясся.

– Куда? Куда я попал? Я не хочу входить и выходить через окна! Для этого есть двери! – он затопал вверх по лестнице.

Ляп вскочил и поспешил вслед за ним. Угол уже вышел на балкон и теперь с отвращением смотрел на горку, раскрашенную в желто-розовую полоску, по которой ему предстояло скатиться вниз.

– Неужели здесь все дома такие… Неправильные? – проворчал он.

– Не все, – гордо ответил Ляп. – Такой необычный дом только у меня, – он смущенно закашлялся. – То есть у других конечно тоже хорошие…

– Так почему меня нарисовали именно рядом с тобой? Если есть все-таки в этой стране нормальные дома… Почему?

– Не знаю, – честно сказал Ляп. – Никто не знает, в каком месте возникнет и оживет новый рисунок. Но я всё равно очень рад, что у меня теперь есть сосед!

Ляп в восторге со всей силы хлопнул Угла по острому плечу, укололся и тут же завопил:

– Аааааааа!!!!

– Чего ты орешь?! – зашипел Угол. Он попятился, потерял равновесие, шлёпнулся на горку и покатился вниз. На его беду горка закручивалась в спираль. Угол благополучно доехал до первого поворота и застрял. Ровные линии, которыми он был нарисован, не давали двигаться дальше.

– Попробуй изогнуться, – посоветовал сверху Ляп.

– Я? Изогнуться?!!!!!! – крикнул Угол. – Издеваешься?

Возможно, это произошло от возмущения, а возможно, потому что в Стране Ярких Красок запросто случаются невероятные вещи, но сосед вдруг рассыпался на отрезки, которые со стуком покатились по горке. Как только разобранный на части человечек достиг земли, отрезки тут же собрались обратно в Угла, грозящего кулаком изумлённому Ляпу.

– Безобразие! – вопил Угол. – Я тут наведу порядок!!!

Продолжая размахивать руками он направился к калитке и скрылся за забором из цветных карандашей.

– Вот это да!!! Он оказывается раскладной! – восхищённо присвистнул Ляп. Он лихо скатился с горки, перекувыркнулся через голову и встал на ноги. – А всё-таки у того, кто нарисовал Угла фантазия-то ого-го!!!

Он со значением поднял указательный палец вверх. Палец указывал на небо. Небо было самого обычного ночного цвета. Темно-синее, с блестящими точками звезд.

– Сосед конечно странный, но я чувствую, что мы все равно с ним подружимся, –улыбнулся Ляп самой яркой звезде, а звезда подмигнула ему в ответ.

Глава 7. Утренний переполох

Следующим утром на втором этаже чёрно-белого дома, в чёрно-белой спальне затрезвонил чёрно-белый треугольный будильник. Стрелки показывали ровно 8.00.

Угол открыл глаза. Перед глазами возник белоснежный потолок. На нем не было ни единого пятнышка, ни одной самой маленькой трещинки.

«Идеально», – подумал Угол и вылез из-под одеяла шахматной расцветки.

Он подошёл к шкафу, в котором висело пять совершенно одинаковых комплектов одежды. Угол поменял чёрно-белую пижаму в полоску, в которой он был похож на фрагмент пешеходной зебры, на привычный костюм. Чёрные брюки, белая рубашка. Он посмотрел в зеркальную дверь шкафа и нахмурился:

– Не идеально, – пробормотал он, обнаружив, что из нагрудного кармана не торчит уголок чёрного платка.

Он вспомнил, что вчера вечером вынул платок, когда был в этом жутком, наполненном беспорядком, разноцветном доме. Уголки губ чёрно-белого человечка поползли вниз.

– Забыл совсем, где я, – покачал головой Угол. – Может это все-таки был сон… Цветной кошмар. И нет никакой Страны Ярких Красок. И этого Ляпа с сумасшедшей прической нет…

Угол поспешил к окну, отдёрнул чёрную занавеску и разочарованно застонал. В окно весело заглядывало жёлтое солнце. На нем была нарисована улыбающаяся рожица. Солнце с удовольствием смотрело сверху вниз на проплывающие облака, надувало щёки и дуло, от чего облака по бирюзовому небу начинали бежать быстрее.

– Это же надо такое придумать! – застонал Угол. – Солнце дует на облака!!! Так не бывает! Не бывает! – затопал он ногами.

Но чудесным солнечным утром в Стране Ярких Красок именно так и было.

Угол задернул шторы, чтобы не видеть глупых выдумок, и в отвратительном настроении отправился завтракать. Любимый чёрный кофе, налитый в белую чашку, показался ему горьким, и даже два ровных белоснежных сахарных кубика не спасли ситуацию.

Угол уныло сидел за столом на своей идеальной кухне, как вдруг услышал, шум. Казалось, что тысячи голосов что-то одновременно говорят. Даже и не говорят, а издают звуки. Рычат, кряхтят, стрекочут, хлопают, шуршат…

В прямоугольнике окна, около которого стоял стол, видны были только возмутительно зелёные заросли. Очевидно, шумели с другой стороны.

Угол вскочил и побежал к входной двери. Он распахнул её, и шум ворвался в дом. Угол выглянул на улицу. Ну конечно же!!! Шумели за забором из цветных карандашей!

Угол вышел из дома и широченными шагами направился к знакомой калитке. Во дворе, за забором из цветных карандашей пестрела яркая толпа. Кого там только не было. Животные обычные и небывалые стояли вперемешку с человечками. Некоторые человечки что-то держали в руках. Все чего-то ждали и негромко переговаривались, от чего в воздухе и висел невообразимый гвалт.

– Что здесь такое? – спросил Угол у невысокого человечка в весёлых красных резиновых сапогах, синем комбинезоне, надетом на клетчатую рубашку. В руках человечек держал горшок с кактусом без колючек.

– У художника Ляпа приемный день! – сообщил человечек. – Вот стоим, ждём…

– Пппприемныый… – протянул Угол. – И кого же он принимает?

– Да всех, – махнул рукой человечек.

Угол почесал треугольный затылок.

– А куда он всех принимает?!

– Ты новенький что ли? – догадался человечек.

– Мммм… Ну да, – помедлив кивнул Угол.

– Смотри, новенький, мы где живем? В Стране Ярких Красок! – не дожидаясь ответа сказал обладатель красных сапог. – Краски со временем что делают? Выцветают! – он пожал плечами. – Потому что мы все нарисованные! – важно изрёк он. – Так вот художник Ляп подрисовывает все, что побледнело!!!

Угол внимательно оглядел человечка с головы до ног.

– Ты не очень-то бледный, – заметил Угол.

– Так я и не сам подрисовываться пришёл, – с достоинством ответил человечек. Он сунул под нос Углу синий цветочный горшок. – Я кактус принёс! Вот у кактуса моего колючки пропали, а ведь это мой лучший экземпляр! Мы с ним конкурс на самую острую колючку выиграли! Похвастался он и вздохнул. Угол с уважением посмотрел на кактус. – Я – садовник, – пояснил человечек в красных сапогах, – ухаживаю за растениями. У меня самая большая оранжерея во всей Стране Ярких Красок. Зовут меня Клапиус.

Он слегка поклонился и вопросительно посмотрел на Угла.

– Угол, – представился тот. – Сосед, – уточнил он, кивнув в сторону своего чёрно-белогодома. – Только вчера нарисовался, ещё не знаю, чем буду заниматься.

– Разберёшься! – улыбнулся Клапиус. – Страна Ярких Красок тем и хороша, что в ней можно делать, что угодно!

– И ничего в этом хорошего нет, сплошной беспорядок, – пробормотал Угол под нос.

– Что говоришь? Не расслышал я, – Клапиус прижал ладонь к уху.

– Приятно, говорю, познакомиться, – громко сказал Угол.

– Ладно, пойду пробираться поближе, а то до ночи тут торчать придётся.

Клапиус махнул рукой на прощанье, ловко проскользнул между розовым с жёлтыми пятнами жирафом и лосем, печально мотавшим головой с только одним ветвистым рогом. За вторым лось, видимо, и пришёл к Ляпу. Клапиус исчез в толпе, а Угол побрел обратно в свой идеальный чёрно-белый дом, подальше от всего этого цветастого и шумного беспорядка.

– Поберегись!!!

Крик заставил Угла обернуться. Около дома Ляпа началась свалка. Разноцветная толпа пыталась втиснуться в калитку.

– Осторожно!

– Скорее!!!

– Он сейчас кого-нибудь раздавит!

– Бежиииим!

Забор из цветных карандашей не выдержал напора и рухнул. Мимо остолбеневшего Угла пронеслась цветная лавина посетителей.

«Да что там случилось?»

Угол вернулся к сломанному забору и увидел, что во дворе беснуется огромный розовый слон. Слон дрыгал ногами, будто пытался кого-то лягнуть, пятился назад, останавливался, как вкопанный, вставал на дыбы, бил себя ушами по голове, поднимал хобот вверх и трубил, потом начинал вращаться, как гигантский, не слишком поворотливый волчок. Казалось, слон исполняет танец, красивый, но крайне опасный для окружающих.

«Теперь понятно, чего они все разбежались, кому ж охота, чтобы его превратили в лепёшку», – подумал Угол.

Тут слон остановился и стал трясти головой, издавая звуки, похожие на смех. Сквозьних до Угла донёсся голос Ляпа.

– Потерпи, Розан, потерпи! Немного осталось!

Угол увидел, что художник отважно лавирует между розовыми ногами-колоннами, готовыми в любой момент пуститься в пляс. В одной руке у Ляпа был малярный валик на длинной палке, а в другой ведро розовой краски.

Художник ловко орудовал валиком, тщательно прокрашивая пузатый слоновий живот.

– Розанчик, понимаю, что щекотно, – приговаривал Ляп, – но если тебя не подкрашивать, ты же сотрёшься!

Ляп отошёл на пару шагов, чтобы полюбоваться своей работой.

– Ну-ка повернись! – скомандовал он Розану. Тот послушно затоптался на месте. – Так бы и сразу! Зачем всех распугал? Ты же не просто какой-то слон. Ты … – художник поднял руку с валиком и гордо произнёс, – РОЗОВЫЙ СЛОН!!!

– Розовых слонов не бывает, – сказал Угол. Он подошёл к месту покраски и, сложив руки на груди, неодобрительно наблюдал за процессом.

– А, сосед! – обрадовался Ляп. – Привет-привет! Как же не бывает, когда вот он, – улыбнулся Ляп и присвистнул. – Красавец!

– Розовый слон – это не-дос-то-вер-но, – забубнил Угол. – У тебя же есть серая краска! Покрась его в серый, тогда он будет правильный слон.

Прислушивающийся к разговору Розан воинственно затрубил. Он протянул хобот к Углу. Человечек увернулся от розового шланга, пытающегося его схватить.

– Но-но!!! – крикнул он. – Давай-ка без этих штучек! Ещё не хватало, чтобы ты меня испачкал розовой краской.

– Розан, – укоризненно покачал головой Ляп, – нельзя так с гостем. Угол у нас новенький, пока не привык.

Розан поднял хобот и высунул язык. Угол подскочил от возмущения.

– Ещё и дразнится… Хотя чего ожидать от неправильного слона.

– Всё, Розан, хватит, – Ляп поставил ведро с краской на землю. – Тебе пора, тем более мы закончили.

Слон подал хобот Ляпу, тот пожал его на прощанье. Розан не глядя на Угла, важно прошествовал по двору, аккуратно переступил через упавший забор и направился к лесу.

– О деревья не чешись пока не высохнешь, – крикнул ему вслед Ляп.

Розан не оборачиваясь затрубил в знак того, что услышал, и скрылся в лесу.

Ляп снял берет и принялся им обмахиваться.

– Ну и денёк! – пожаловался он Углу. – Каждый раз одно и то же. Все приходят в одно время и начинается толчея. Очередь никто не соблюдает, всем надо быстрее…

– Безобразие! – затряс головой Угол. – Никуда не годится!

Ляп подошёл к сломанной ограде и вздохнул.

– Сломали…

Он принялся поднимать и устанавливать заново поваленные карандаши. Угол некоторое время смотрел на огорченного соседа.

– Минуточку… – сказал он и бросился к своему дому.

– Хоть бы помог, – проворчал Ляп себе под нос. – Сосед называется…

Ляп закончил чинить ограду и устало сидел на лавочке. Он вытащил из кармана блокнот и нарисовал себе яркий стакан апельсинового сока. Сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

Художник открыл глаза и закашлялся. Перед ним стоял Угол с листом бумаги в руках. Лист, свёрнутый в трубочку, был размером почти с самого Угла.

– Ты чего подкрадываешься? – возмутился Ляп. – Я чуть не подавился… Соку хочешь? – предложил он.

– Не хочу! – отрезал Угол. – Смотри лучше сюда.

Угол развернул лист. На нем ровными, словно вычерченными по линейке, буквами значилось:

«Жители Страны Ярких Красок! С сегодняшнего дня художник Ляп подкрашивает по расписанию…»

Далее шла аккуратная таблица из трёх столбцов:

«Слоны, жирафы и прочие крупные животные, добро пожаловать по утрам в первый понедельник месяца.

Остальные обитатели лесов и полей, добро пожаловать днём в третью среду месяца.

На подкрашивание вещей и растений, добро пожаловать вечером во второй четверг месяца.»

Ляп вскочил со скамейки.

– Вот ты здорово придумал!!!

– Порядок должен быть! – строго сказал Угол.

Ляп нарисовал в блокноте несколько кнопок, которые тут же спрыгнули с листа прямо к нему в ладонь.

Человечки прикрепили объявление на забор из цветных карандашей, прямо рядом с калиткой.

– И никакого теперь шума не будет! – довольно потёр ладони Угол.

«Так ведь без шума-то скучно», – подумал Ляп, но возражать не стал, потому что идея с расписанием и вправду показалась ему замечательной.

Глава 8. Ляп мечтает

Как-то раз художник Ляп проснулся в великолепном настроении. Ему приснился чудесный сон. Как будто в городском музее проходит выставка картин, которые он, Ляп, нарисовал. В просторном светлом зале по стенам от пола до потолка развешаны полотна разных размеров. Они вставлены в золотые рамы, и от этого смотрятся ещё лучше. В зале полно народа, все ходят, разглядывают картины и восхищаются. Сам Ляп будто бы скромно стоит в сторонке, а знакомые и незнакомые человечки подходят к нему и поздравляют с успехом.

Художник помнил сон так отчетливо, словно все происходило наяву. Он даже запомнил название выставки, которое разноцветными буквами было написано на афишах, расклеенных по городу:

«Выставка картин «Гениальный Ляп современности» проходит в городском музее на главной площади.

Приглашаются ВСЕ-ВСЕ-ВСЕ!»

Неудивительно, что от такого приятного сна Ляп был в замечательном расположении духа. Он распахнул фиолетовое окно в спальне, и комнату тут же заполнил яркий солнечный свет. Ляп выглянул в окно и увидел соседа, проходящего мимо забора из цветных карандашей.

– Угол, привет! – закричал Ляп и выскочил на улицу прямо через окно. Он помчался босиком через двор, сделал три колеса, потом сальто, приземлился прямо около калитки и вскинул руки вверх, как акробат в цирке. – Але-опппп!!!

– Ты почему в пижаме? – недовольно поинтересовался Угол. – Кто же бегает по двору в пижамах? Не дело это!

– Это же мой двор! – махнул рукой Ляп. – В чем хочу, в том и бегаю. Ты лучше послушай, какой мне сон приснился…

Рассказ про выставку не произвёл на Угла впечатления. Услышав название «Гениальный Ляп современности», он закатил глаза и напомнил:

– Размечтался! У тебя даже картины ни одной законченной нет!

– Ты… – Ляп покраснел, – ты все испортил! У меня была такая прекрасная выставка…

– Не было у тебя никакой выставки! – подбоченился Угол.

– Была! Была! Пока ты не напомнил, что не было!!! – Ляп сжал кулаки и затопал ногами. – Аййййй! – взвыл он, случайно наступив на валявшуюся на земле кисточку, – больно!

Ляп заскакал на одной ноге.

– Потому что нечего разбрасывать вещи, – пробубнил Угол.

Неодобрительно глядя на скакавшего на одной ноге Ляпа, он зашел в калитку и поднял кисточку:

– Потом снова наступишь и будешь кричать, – покачал головой Угол. – Возьми и убери.

Ляп прекратил скачки и насупившись посмотрел на соседа.

– И нечего на меня так смотреть! – пожал плечами Угол. – Я как будто виноват, что ты ничего не доделываешь. Нарисуй картины и будет у тебя выставка.

– Легко говорить! А ты сам попробуй! – буркнул Ляп. – Я одну начну рисовать, потом увижу что-нибудь интересненькое, и уже хочется другое рисовать… – пожаловался он.

– Нееее, так не получится! – уверенно заявил Угол. – Сначала рисуешь одну… до конца! Потом другую. И так далее, без этих твоих перескоков! – он неловко подпрыгнул на негнущейся ноге.

Ляп почесал затылок.

– А как же я буду всех подкрашивать? Что же им всем, – он взмахнул руками, –облезлыми ходить, пока я тут творю?!

– Во-первых, у тебя теперь есть расписание, – нахмурился Угол. – А во-вторых, – он погрозил Ляпу кисточкой, – ты выставку хочешь или нет?!

– Хочу!

– Тогда, – Угол вручил художнику кисть, – бери и рисуй! А я пошёл…У меня важные дела.

Человечек указал острым подбородком на зажатую подмышкой здоровенную чёрную папку, и направился в сторону калитки.

– А какие у тебя важные дела?

– Составляю список улучшений! – ответил Угол.

– Ух ты! А можно я с тобой?!

– Ты же картины для выставки собирался рисовать, нет? – Угол остановился и уставился на художника.

– Собирался, – почесал затылок Ляп. – Да! Буду лучше рисовать! Спасибо, друг! – крикнул Ляп и помчался к дому. Он почти добежал до пружинного лифта, но вдруг развернулся и понёсся назад. – Угоооол, погодиии!

Угол шёл по дорожке вдоль забора из цветных карандашей, услышал крик Ляпа.

– Чего ещё? – недовольно пробормотал он. Через секунду из-за забора высунулась голова Ляпа. – Уже передумал?!

– Слушай, – Ляп тяжело дышал. – А ведь они оживут!

– Кто? – не понял Угол.

– Картины! Рисунки оживут, как только я их закончу…

Угол на секунду задумался.

– Рамки нужны! Вставь рисунок в рамку и тогда это будет законченное произведение, – посоветовал Угол. – А из законченных произведений уже и выставку можно делать!

– Гениальный Ляп современности, – мечтательно вздохнул Ляп. В этот момент забор жалобно скрипнул, будущий гений разжал пальцы и, судя по звуку, шлёпнулся. – Я в порядке, – крикнул он.

«Конечно в порядке, чего тебе будет-то…», – подумал Угол и пошёл дальше. Он то и дело останавливался, открывал свою папку и что-то в ней записывал.

***

Через несколько недель мастерскую Ляпа было не узнать. Со стен исчезла коллекция кистей. Теперь они торчали из карманов заляпанного красками фартука художника. На освободившихся местах были развешаны законченные картины, которые Ляп вставил в рамы.

На прежнем месте осталась только одна гигантская кисть в углу. Использовать её в работе можно было только с помощью подъемного крана, такая она была тяжёлая. А ещё Ляпу было жалко портить цветную фигурную паутину, сплетенную художественным пауком Зиновием.

По всей комнате теперь были расставлены мольберты, на которых стояли ещё не совсем законченные картины. Между мольбертами расхаживал Ляп. Он то и дело добавлял пару мазков то в один рисунок, то в другой. Ему по-прежнему было сложно сосредоточиться на одном полотне, но он придумал выход. Стал рисовать несколько картин одновременно, и дело пошло гораздо быстрее.

Глава 9. Все спешат на выставку

Ляп шёл по центральной улице Яркого города. Со всех имеющихся поверхностей улыбалось и подмигивало его собственное лицо, с задорными, подкрученными вверх усами. Афиши с изображением Ляпа, возвещающие об открытии выставки «Гениальный Ляп современности», были расклеены повсюду – на стенах домов, автобусных остановках, столбах и конечно же на афишных тумбах, специально для этого предназначенных.

Как раз перед такой тумбой Ляп и остановился, чтобы в который уже раз с удовольствием разглядеть афишу.

Кроме портрета самого Ляпа, названия выставки, места – Главный Музей Страны Ярких Красок, времени – с утра и до вечера, на афише значилось, что во время выставки будет читать полезную лекцию Угол, организатор выставки и помощник величайшего художника Ляпа.

На словах «величайшего художника» Ляп широко улыбнулся.

– Ты чего тут застрял? – спросил скрипучий голос за спиной. Ляп подскочил от неожиданности и обернулся. – Опять на афишу любуешься, – насмешливо сказал Угол.

– Друг! – воскликнул Ляп и попытался заключить соседа в объятия.

Угол увернулся.

– Осторожно, рубашку помнёшь, – недовольно сказал Угол. – Лектор должен выглядеть безупречно.

– Угол, дружище, ну не ворчи! – Ляп хлопнул соседа по плечу и тут же сморщился. – Всё время забываю, что ты острый, – покачал головой он и потёр ладонь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.