# Крылья запретной любви

Дмитрий Вектор

Двадцать лет назад загадочная катастрофа, названная Пробуждением, изменила мир навсегда животные обрели разум и способность говорить. Теперь люди вынуждены делить планету с новыми разумными видами, а хрупкий мир между ними поддерживают переводчики особые люди, способные понимать языки всех живых существ.

Элара Син последняя в роду переводчиц, чья мать погибла при загадочных обстоятельствах. Когда между видами вспыхивает новый конфликт, Элара встречает Кайена таинственного посла воронов, который скрывает невероятную тайну. Он не просто говорящая птица, а принц-оборотень, способный принимать человеческий облик.

Между ними вспыхивает запретная любовь межвидовые союзы караются законом изгнанием или смертью. Но их чувства оказываются лишь частью грандиозного заговора, корни которого уходят к истокам Пробуждения.

## Глава 1: Язык безмолвия.

Утренний туман стелился над развалинами того, что когда-то называлось Парком Горького. Теперь здесь простирались владения Совета Псовых – величественные логова, высеченные в бетонных остатках человеческой цивилизации. Элара Син поправила переводческий ошейник, устройство размером с медальон, которое усиливало ее природный дар понимать языки всех разумных видов.

Двадцать лет прошло с тех пор, как Великое Пробуждение изменило мир навсегда. Экологическая катастрофа, вызванная человеческими экспериментами, не только отравила воздух и воду, но и пробудила разум в тех, кто прежде жил по инстинктам. Теперь волки строили города, кошки создавали философские школы, а вороны разработали собственную письменность из блестящих предметов.

Людей осталось мало. Слишком мало.

Элара шла по тропе, выложенной осколками зеркал – традиционное украшение воронов, любивших все блестящее. Впереди возвышалась Нейтральная Башня, единственное место в мире, где представители всех видов могли встречаться без страха быть растерзанными. Сегодня здесь должны были состояться переговоры между Советом Псовых и Альянсом Кошачьих о спорных территориях в районе старых заводов.

– Переводчица идет, – прошипел где-то в кронах голос на языке Древесных. Элара подняла голову и увидела рыжую белку, наблюдавшую за ней с безопасного расстояния. Белки редко участвовали в большой политике, предпочитая торговлю информацией.

– Доброе утро, Орешек, – ответила Элара на том же языке, состоявшем из щелчков и свистов. – Как дела в твоих владениях?

Белка удивленно дернула хвостом. Мало кто из людей утруждал себя изучением языка Древесных, считая его примитивным. Но Элара знала: в мире, где каждый вид развивал свою культуру, игнорирование чужого языка равнялось объявлению войны.

– Хорошо, Говорящая-со-всеми, – Орешек использовала почетное имя, которое дали Эларе лесные жители. – Но осторожнее сегодня. В воздухе много черных крыльев. Вороны что-то замышляют.

Элара кивнула с благодарностью и продолжила путь. Вороны действительно вели себя странно последние недели. Их посольство в Нейтральной Башне было практически заброшено, а немногочисленные дипломаты говорили загадками даже по их меркам.

У входа в башню ее встретил Серый Клык, вожак местной стаи волков и один из немногих, кто относился к людям без открытой враждебности.

– Элара, – его ментальный голос прозвучал в ее сознании с легким металлическим оттенком. Волки развили телепатию как основной способ общения, что делало их идеальными для секретных операций. – Ты опаздываешь.

– Извини, Серый Клык. Пришлось обойти территорию Диких. Они снова охотятся на людей.

Дикие – те животные, которые отказались от разума, предпочтя остаться в первобытном состоянии. Они считали Пробуждение проклятием и яростно ненавидели как своих разумных собратьев, так и людей.

– Понятно. Кошки уже здесь, псы тоже. А вот вороны – Серый Клык недовольно поскуливал. – Прислали нового посла. Очень странного.

Элара нахмурилась. Вороны славились своей дипломатией почти так же, как любовью к блестящим вещам. Они редко меняли послов без веских причин.

Внутри башни царила привычная какофония. В центральном зале, под огромным куполом из цветного стекла, представители разных видов занимали свои традиционные места. Псы расположились на западной стороне, их серые и бурые шкуры сливались с каменными скамьями. Кошки, как всегда элегантные, заняли восточную часть, их золотистые и черные силуэты казались живыми тенями.

А на севере, в секции воронов.

Элара остановилась, не веря своим глазам. Там, где обычно сидел старый посол Карк-Металлоклюв со своей свитой черных птиц, находился человек.

Мужчина лет тридцати, с иссиня-черными волосами и пронзительными темными глазами. На нем была одежда цвета воронова крыла, украшенная мелкими зеркальцами – традиционный наряд дипломата из Совета Воронов. Но он был определенно человеком.

– Кто это? – прошептала Элара Серому Клыку.

– Представился как Кайен, новый посол Высокого Гнезда. Говорит на языке воронов лучше самих воронов. Но.

– Но он человек.

– Именно. И никто не понимает, как это возможно.

Элара медленно направилась к своему месту в центре зала – нейтральной зоне, где сидели переводчики и медиаторы. По пути она не могла отвести взгляд от загадочного посла. Что-то в нем было знакомое. Не лицо – она точно видела его впервые. Но манера держаться, наклон головы, даже способ, которым он сложил руки.

Кайен почувствовал ее взгляд и обернулся. Их глаза встретились, и Элара почувствовала странный холодок в груди. В его взгляде была глубина, которую она видела только у очень старых и мудрых животных. И еще что-то тоска? Тайна?

– Уважаемые представители, – Элара активировала переводческий ошейник, и ее голос зазвучал одновременно на всех языках присутствующих видов. – Совет собрался для обсуждения территориальных споров в районе Старых Заводов. Слово предоставляется Альфе Железнозубу от Совета Псовых.

Массивный волк поднялся на задние лапы, принимая человекоподобную позу, которую псы использовали для официальных выступлений.

– *Территории наши по праву сильного,* – зарычал он на волчьем языке. – *Псы пришли туда первыми после Великого Смога. Мы очистили землю от ядов, мы построили логова. Кошки хотят забрать плоды нашего труда.*.

Элара переводила, чувствуя знакомое напряжение в голове. Каждый язык требовал не просто перевода слов, но и передачи эмоций, культурных нюансов, скрытых значений. Волчий включал в себя множество невербальных сигналов – положение ушей, хвоста, напряжение мышц. Все это нужно было передать кошкам, чей язык был основан на тональности и движениях усов.

– *Глупость и ложь,* – мурлыкнула в ответ Золотая Когтистая, предводительница кошачьего клана. – *Заводы стоят на древней территории наших предков. До Пробуждения там жила большая колония кошек. У нас есть право наследования.*.

Спор разгорался, как обычно. Элара механически переводила взаимные обвинения, но краем глаза продолжала наблюдать за странным послом воронов. Кайен сидел неподвижно, лишь изредка делая записи в блокноте, украшенном воронными перьями. Почему вороны прислали человека? И где он выучил их язык настолько хорошо?

– *Предлагаю решить спор по старинке,* – внезапно вмешался новый голос. Кайен поднялся, и Элара услышала его речь на языке воронов – низкие каркающие звуки, перемежающиеся щелчками клюва. Но как он имитировал эти звуки человеческими губами?

– *Совет Высокого Гнезда видит решение,* – продолжал Кайен. – *Пусть каждая сторона выставит чемпиона. Не для боя, а для состязания мудрости. Кто лучше сможет использовать спорную территорию на благо всех видов, тот и получит права на нее.*.

Предложение было разумным, но Элара заметила, что Кайен смотрит прямо на нее, произнося эти слова. Словно обращался не к спорящим сторонам, а к ней лично.

– Интересное предложение, – прорычал Железнозуб. – Но кто будет судить это состязание?

– *Нейтральная сторона,* – Кайен снова посмотрел на Элару. – *Переводчица. Она знает нужды всех видов и не имеет личной заинтересованности в исходе.*.

Элара почувствовала, как на нее устремились десятки взглядов. Стать судьей в территориальном споре означало принять огромную ответственность. Любое решение могло спровоцировать конфликт.

– Я мне нужно время подумать, – сказала она.

– *Конечно,* – кивнул Кайен. – *Мудрость не терпит спешки. Но я надеюсь, вы найдете время и для личной беседы. У меня есть информация, которая может вас заинтересовать.*.

Встреча завершилась без конкретных решений, как это часто бывало на межвидовых переговорах. Представители разошлись по своим секциям башни – здесь были комнаты для каждого вида, учитывающие их особенности и потребности.

Элара собирала свои записи, когда почувствовала чье-то присутствие рядом. Подняв голову, она увидела Кайена. Вблизи он был еще более загадочным – кожа бледная, почти прозрачная, а в темных волосах поблескивали синие отливы, как на воронных перьях.

– Элара Син, – его голос звучал мелодично, с легким акцентом, который она не могла определить. – Знаменитая переводчица. Я много слышал о вас.

– А я о вас ничего. До сегодняшнего дня я даже не знала, что люди могут быть послами воронов.

Кайен улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то не совсем человеческое – слишком острое, слишком хищное.

– В мире после Пробуждения возможно многое. Скажите, а вы когда-нибудь задумывались, почему именно вы получили дар перевода? Таких людей единицы.

– Это семейная особенность, – осторожно ответила Элара. О своем происхождении она предпочитала не распространяться. – А вы как попали к воронам?

– Долгая история. И не для всех ушей. – Кайен огляделся по сторонам. В зале еще оставались представители разных видов, и многие не скрывали любопытства к их разговору. – Может быть, прогуляемся? Я знаю место, где мы сможем поговорить спокойно.

Элара колебалась. Общение с неизвестным послом один на один могло быть расценено как нарушение дипломатического протокола. С другой стороны, ее мучило любопытство. И что-то еще – странное ощущение, что этот человек может ответить на вопросы, которые давно не давали ей покоя.

– Хорошо, – согласилась она. – Но недалеко и ненадолго.

Они вышли из башни в сад, который окружал здание. Когда-то это был обычный парк, но теперь каждый уголок его был приспособлен под нужды разных видов. Пруд для водоплавающих, высокие деревья для белок и других древесных жителей, открытые поляны для копытных.

Кайен повел ее к небольшой беседке, увитой диким виноградом. Отсюда открывался вид на весь город – удивительное сочетание человеческих руин и новых построек, созданных разными видами по их собственным архитектурным принципам.

– Красиво, не правда ли? – сказал Кайен, опираясь на каменные перила. – Иногда мне кажется, что мир стал лучше после катастрофы. Более честным.

– Честным? – Элара не могла скрыть удивления. – Вы видели статистику смертности? Войны между видами? Людей осталось меньше миллиона на всей планете.

– Но посмотрите, что создали выжившие. Раньше только люди считались разумными. Теперь каждый вид развивает свою культуру, философию, искусство. Разве это не чудо?

Элара изучала его профиль. Что-то в его манере говорить напоминало ей кого-то, но она не могла понять, кого именно.

– Вы так говорите, словно наблюдали этот процесс со стороны.

Кайен повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень.

– А разве не так? Все мы наблюдатели истории, которую не выбирали.

– Но вы избрали путь дипломата. Почему именно вороны?

Он помолчал долго, глядя на закатное небо, которое окрашивалось в багровые тона.

– У нас много общего, – наконец сказал он. – Мы оба ценим свободу, интеллект, красоту. И оба знаем цену одиночества.

В его голосе прозвучала такая тоска, что Элара почувствовала странное желание утешить его. Но она сдержалась – в дипломатии эмоции могли быть смертельно опасными.

– Об информации, которая может меня заинтересовать, – напомнила она.

Кайен кивнул и достал из кармана небольшой предмет – кусочек металла странной формы, покрытый блестящей эмалью.

– Вы знаете, что это?

Элара взяла предмет и внимательно рассмотрела. Металл был теплым, словно живым, а на эмали виднелись какие-то символы – не человеческие буквы, но и не письмена ни одного из известных ей видов.

– Никогда не видела ничего подобного.

– А ваша мать видела. Много таких предметов.

Элара застыла. О своей матери она не рассказывала никому, даже ближайшим друзьям. Анна Син погибла, когда дочери было всего пять лет, и официальная версия гласила, что это был несчастный случай во время одной из первых дипломатических миссий.

– Откуда вы знаете о моей матери?

– Потому что она была не просто переводчицей. Она была исследовательницей. Искала истинную причину Великого Пробуждения.

– Причина известна. Экологическая катастрофа, вызванная человеческими экспериментами.

– Официальная версия, – кивнул Кайен. – Но ваша мать знала правду. И за это ее убили.

Слова ударили Элару как физический удар. Она отступила на шаг, все еще сжимая в руке странный предмет.

– Вы лжете.

– Нет. И если вы согласитесь стать судьей в споре о территории, я смогу показать вам доказательства. Старые заводы – не просто промышленная зона. Там скрыто нечто, что изменит ваше представление о мире.

Элара посмотрела на закатное небо, где уже начинали кружить первые вороны, возвращающиеся в свои гнезда. В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь далекими звуками просыпающегося ночного города.

– Почему вы рассказываете мне это? – спросила она тихо.

– Потому что время уходит. Скоро произойдут события, которые изменят судьбу всех разумных видов. И только вы можете предотвратить катастрофу.

– Я всего лишь переводчица.

Кайен шагнул ближе, и Элара почувствовала исходящий от него странный запах – не человеческий, но и не животный. Что-то более дикое, более древнее.

– Вы намного больше, чем переводчица, Элара Син. И в глубине души вы это знаете.

Он развернулся и направился обратно к башне, оставив ее наедине с закатом и множеством вопросов. Элара посмотрела на предмет в своей руке – металл стал еще теплее, а символы словно начали светиться в сгущающихся сумерках.

Где-то высоко в небе каркнул ворон, и звук показался ей почти человеческим голосом, зовущим ее имя.

## Глава 2: Протокол выживания.

Элара не спала всю ночь. Странный металлический предмет лежал на столе рядом с кроватью, тускло поблескивая в свете настольной лампы. Каждый раз, когда она пыталась заснуть, символы на его поверхности словно оживали, складываясь в почти понятные, но ускользающие образы.

К утру она приняла решение.

– Я согласна стать судьей, – объявила Элара, когда представители трех сторон собрались в Малом зале башни. Ее голос звучал устало, но решительно.

Железнозуб удовлетворенно заурчал, Золотая Когтистая элегантно кивнула, а Кайен Кайен смотрел на нее с выражением, которое можно было бы назвать облегчением, если бы не странная тень в его темных глазах.

– *Мудрое решение,* – прокаркал он на языке воронов. – *Конкурс состоится через три дня. Каждая сторона представит план использования спорной территории.*.

– А пока, – Элара активировала переводческий ошейник, – я хочу лично осмотреть Старые Заводы. Чтобы принять справедливое решение, мне нужно понимать, о чем именно идет спор.

Золотая Когтистая насторожилась. Ее хвост дернулся – верный признак беспокойства у кошачьих.

– *Эта территория опасна,* – мурлыкнула она низким голосом. – *Там до сих пор чувствуется запах Великого Смога. И другие запахи. Старые, но все еще пугающие.*.

– *Псы не боятся старых запахов,* – презрительно фыркнул Железнозуб. – *Мы умеем отличать реальную опасность от призраков прошлого.*.

– *И то, и другое может быть смертельным,* – неожиданно вмешался Кайен. – *Но переводчица права. Нельзя судить о том, чего не видел своими глазами.*.

Элара внимательно посмотрела на него. В голосе ворона звучало что-то еще – предупреждение? Или приглашение?

– Тогда завтра на рассвете. Я пойду одна.

– *Нет.* – Железнозуб встал на задние лапы, принимая боевую позу. – *Слишком опасно. Если переводчица погибнет, нас обвинят все остальные виды.*.

– *Согласна с псом,* – Золотая Когтистая редко соглашалась с волками, что делало ее слова особенно весомыми. – *Нужен эскорт.*.

– Я составлю компанию переводчице, – предложил Кайен, и в его человеческом голосе не было и намека на воронье карканье. – Как представитель нейтральной стороны.

Элара почувствовала, как учащается пульс. Целый день наедине с загадочным послом? Это было либо идеальной возможностью узнать правду о матери, либо смертельной ловушкой.

– Договорились, – сказала она.

После официального окончания встречи Элара задержалась в башне, разбирая протоколы предыдущих территориальных споров. Работа переводчика требовала не только знания языков, но и понимания культурных особенностей каждого вида, их исторических претензий и табу.

Старые Заводы были лакомым куском. Расположенные в центре континента, они представляли собой огромный промышленный комплекс времен до Пробуждения. После катастрофы большинство построек остались нетронутыми – ядовитые испарения отпугивали как людей, так и животных. Но за последние годы воздух очистился, и теперь эта территория была стратически важной для любого вида, который хотел расширить свои владения.

– Работаете допоздна?

Элара подняла голову. Кайен стоял в дверях, держа в руках поднос с чаем. В вечернем освещении он выглядел еще более таинственно – светлая кожа казалась почти прозрачной, а темные волосы поглощали свет.

– У меня много вопросов и мало ответов, – она отложила документы и потерла уставшие глаза. – Например, почему вороны вообще заинтересованы в этом споре? Обычно ваш вид предпочитает воздушные территории.

Кайен поставил поднос на стол и сел напротив. Его движения были удивительно плавными, почти птичьими.

– Вороны интересуются всем, что блестит. А в Старых Заводах много интересных вещей.

– Таких, как этот? – Элара достала из кармана металлический предмет, который он дал ей накануне.

Кайен кивнул.

– Один из многих. Ваша мать нашла их целый склад.

– Расскажите мне о ней. Пожалуйста.

Кайен долго молчал, вращая в руках чашку с чаем. Когда он наконец заговорил, его голос звучал так, словно воспоминания причиняли ему физическую боль.

– Анна Син была особенной. Не только как переводчица. Она могла слышать то, что другие не слышали. Понимать то, что скрыто даже от самих говорящих.

– Что вы имеете в виду?

– Каждый вид развил свой язык после Пробуждения. Но все эти языки имеют общую основу – то, что пробудило разум. Ваша мать называла это Первым Словом. И она была близка к тому, чтобы его расшифровать.

Элара почувствовала холодок в груди. Переводческий ошейник на ее шее внезапно стал казаться тяжелым.

– Первое Слово?

– Команда, которая запустила процесс. Код, который превратил инстинкты в разум. Если его понять – Кайен посмотрел ей прямо в глаза, – можно изменить весь мир. Снова.

В коридоре послышались шаги. Кайен мгновенно замолчал, а Элара поспешно спрятала металлический предмет. В зал вошел Серый Клык в сопровождении двух молодых волков из его стаи.

– Элара, – его ментальный голос звучал обеспокоенно. – Нужно поговорить. Наедине.

Кайен встал, слегка поклонился и направился к выходу.

– До завтра, – сказал он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нота обещания?

Когда звук его шагов затих в коридоре, Серый Клык подошел ближе.

– С ним что-то не так, – прорычал вожак волков. – Мои разведчики проверили его историю. В архивах воронов нет никаких записей о дипломате по имени Кайен.

– Возможно, они скрывают информацию. Вороны известны своей секретностью.

– Или он совсем не тот, за кого себя выдает. – Серый Клык сел рядом с ней, его желтые глаза светились в полумраке. – Элара, я знал твою мать. Она тоже была склонна доверять незнакомцам. И это ее погубило.

Элара вздрогнула. Серый Клык был одним из немногих, кто помнил времена до ее рождения.

– Что вы знаете о ее смерти?

Волк долго молчал, и Элара почувствовала, как он ведет какую-то внутреннюю борьбу.

– Официально – несчастный случай во время переговоров с Дикими. Но я чувствовал ее запах в тот день. На ней была не только кровь. Был запах страха. И чего-то еще. Чего-то неестественного.

– Вы подозреваете убийство?

– Я подозреваю, что твоя мать нашла то, что кому-то очень не хотелось отдавать. И теперь этот кто-то может попытаться повторить историю с дочерью.

Элара сжала кулаки. За двадцать лет она привыкла считать себя сиротой, потерявшей мать в результате трагической случайности. Но если Серый Клык и Кайен говорили правду.

– Завтра я иду на Старые Заводы. С Кайеном или без него, но иду.

– Тогда я отправлю с тобой охрану. Незаметную, но надежную.

– Серый Клык.

– Что?

– А вы помните, как именно произошло Пробуждение? Детали?

Старый волк насторожился. Его уши прижались к голове – верный признак того, что воспоминания неприятны.

– Плохо. Это было как пробуждение от долгого сна. Однажды утром я проснулся и понял, что могу думать. Не просто действовать по инстинкту, а анализировать, планировать, мечтать. Но перед этим была ночь странных снов. Голоса, зовущие по имени. Образы, которых я никогда не видел, но которые казались знакомыми.

– Голоса? На каком языке?

– Ни на каком. И на всех одновременно. Это было – Серый Клык замолк, его глаза стали отсутствующими. – Это было как если бы кто-то говорил прямо внутри разума. Но не словами. Чем-то более глубоким.

Элара почувствовала, как металлический предмет в ее кармане начал нагреваться. Или ей это только показалось?

– Серый Клык, а что если Пробуждение было не случайностью? Что если кто-то специально.

– Не думай об этом, – резко прервал ее волк. – Некоторые тайны лучше оставить похороненными. Твоя мать думала иначе. И теперь ее нет.

Он встал и направился к выходу, но у двери остановился.

– Элара. Если завтра что-то пойдет не так – беги. Не пытайся быть героиней. Просто беги.

Оставшись одна, Элара достала металлический предмет. В свете настольной лампы символы на его поверхности действительно казались более яркими. Она попыталась их рассмотреть, и вдруг.

*Анна*.

Голос прозвучал у нее в голове так отчетливо, что она вскочила, оглядываясь по сторонам. Но в зале никого не было.

*Анна, слышишь меня?*.

Элара зажала предмет в ладони. Металл был горячим, почти обжигающим.

*Я не Анна, – мысленно ответила она. – Я Элара. Ее дочь.*.

Наступила долгая пауза. А затем голос прозвучал снова, но теперь в нем было удивление:

*Дочь Значит, ты унаследовала дар. Элара, тебе нужно знать правду. О том, что произошло двадцать лет назад. О том, что происходит сейчас. И о том, что должно произойти.*.

*Кто вы? Где находитесь?*.

*Я там, где хранятся все голоса. Где началось Пробуждение. Завтра, на Старых Заводах, найди помещение с символом птицы. Но будь осторожна. Не все хотят, чтобы правда вышла наружу.*.

Связь оборвалась так же внезапно, как и началась. Металлический предмет остыл, а символы на нем потускнели.

Элара села обратно в кресло, пытаясь осмыслить произошедшее. Голос в ее голове, странные видения, загадочные намеки Кайена – все это складывалось в картину, которая одновременно пугала и завораживала.

Она посмотрела в окно, где в ночном небе кружили темные силуэты воронов. Одна из птиц села на подоконник и внимательно посмотрела на нее своими черными глазами. В этом взгляде было что-то почти человеческое – понимание, сочувствие и предупреждение?

Ворон каркнул один раз и улетел, растворившись в ночной темноте.

Элара долго сидела у окна, наблюдая за звездами. Завтра она получит ответы на свои вопросы. Или умрет, пытаясь их найти.

## Глава 3: Черные крылья.

Рассвет над Старыми Заводами встретил Элару холодным туманом и тишиной, которая казалась неестественной. Даже птицы не пели здесь – лишь изредка где-то высоко в небе мелькал темный силуэт ворона.

Кайен ждал ее у разрушенных ворот промышленного комплекса, одетый в практичную темную одежду. В дневном свете он выглядел еще более загадочно – бледная кожа почти светилась на фоне черной ткани, а темные волосы поблескивали синими отливами.

– Готовы к экскурсии? – спросил он, и в его голосе прозвучала нота, которую Элара не могла определить. Предвкушение? Тревога?

– Насколько это может быть готов, – ответила она, поправляя рюкзак с переводческим оборудованием. – Серый Клык настаивал, чтобы я взяла охрану.

– Знаю. Чувствую их запах. – Кайен усмехнулся. – Три волка, скрытно следуют за нами с расстояния в полкилометра. Очень предусмотрительно.

Элара удивленно посмотрела на него. Человеческое обоняние не могло быть настолько острым.

– Как вы?

– Долго жил среди воронов. Кое-что перенял, – уклончиво ответил он и зашагал вперед по заросшей тропе.

Старые Заводы поражали своими масштабами. Когда-то это был крупнейший химический комплекс континента – бесконечные цеха, лаборатории, склады тянулись до самого горизонта. Теперь большинство зданий стояли пустыми, их окна зияли черными провалами, а стены покрывала ржавчина и плесень.

– Что именно здесь производили? – спросила Элара, шагая рядом с Кайеном по бетонной дорожке, местами разрушенной корнями деревьев.

– Официально? Удобрения, пластмассы, фармацевтические препараты. Неофициально – он помолчал, – эксперименты по усилению когнитивных способностей.

– Вы имеете в виду.

– Да. Здесь началось Пробуждение.

Они дошли до центрального административного здания, частично разрушенного взрывом. Кайен уверенно повел ее через завалы, словно знал дорогу наизусть.

– Лаборатории были в подвальных уровнях, – объяснил он. – Там сохранилось больше всего документов и артефактов.

– Артефактов? Вы имеете в виду такие же предметы, как тот, что дали мне вчера?

– Среди прочего.

В подвал вела металлическая лестница, неожиданно хорошо сохранившаяся. Кайен достал фонарь, и они начали спуск. С каждой ступенькой воздух становился холоднее и влажнее. Элара чувствовала, как металлический предмет в ее кармане начинает нагреваться.

– Кайен, – сказала она, остановившись посреди лестницы. – Я должна знать. Кто вы на самом деле?

Он обернулся, и в свете фонаря его лицо казалось резко очерченным, почти неземным.

– Вы действительно хотите знать? Сейчас? Здесь?

– Да.

Он долго смотрел на нее, и Элара видела, как в его глазах борются противоречивые чувства.

– Хорошо. Но сначала позвольте показать вам то, ради чего мы пришли сюда.

Подвал оказался лабиринтом коридоров и помещений. Большинство дверей были заперты или заблокированы обломками, но Кайен, казалось, точно знал, куда идти. Наконец он остановился у двери с выцветшим символом – стилизованным изображением птицы с распростертыми крыльями.

– Тот самый символ, о котором говорил голос? – подумала Элара.

– Лаборатория номер семь, – сказал Кайен. – Здесь ваша мать провела последние дни своей жизни.

Комната за дверью была удивительно хорошо сохранившейся. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами и документами, в центре – большой стол, заваленный бумагами. И повсюду, на полках, столах, подоконниках, лежали металлические предметы, похожие на тот, что был у Элары.

– Это – она обвела взглядом помещение, – это выглядит так, словно здесь только что работали.

– Потому что так и есть. После смерти вашей матери сюда больше никто не приходил. Кроме меня.

Элара подошла к столу и взяла одну из исписанных страниц. Почерк был знакомым – она видела его в старых записях матери.

День 127. Артефакты реагируют на присутствие переводчиков более интенсивно. Возможно, наш дар связан не с изучением языков, а с чем-то более фундаментальным. Нейронные паттерны в присутствии объектов изменяются. Словно мозг пытается настроиться на неизвестную частоту".*.

– Она изучала эти предметы, – прошептала Элара.

– Не только изучала. Она пыталась их активировать. И в конце концов преуспела.

Кайен подошел к дальней стене, где висела большая доска, покрытая схемами и формулами. В центре была нарисована диаграмма, показывающая связи между различными видами животных.

– Посмотрите сюда, – он указал на центр диаграммы. – Что вы видите?

Элара приблизилась к доске. В самом центре схемы был изображен человеческий силуэт, от которого лучами расходились линии к символам разных животных. А над человеческой фигурой.

– Крылья, – выдохнула она. – Человек с крыльями.

– Переводчик. Связующее звено между всеми разумными видами. Ваша мать поняла, что дар перевода – это не просто способность понимать языки. Это способность связываться с коллективным разумом всех пробужденных существ.

Элара почувствовала головокружение. Переводческий ошейник на ее шее внезапно показался невыносимо тяжелым.

– Но зачем кому-то понадобилось ее убивать за это открытие?

– Потому что она обнаружила, что Пробуждение было не случайностью. Это был эксперимент. И кто-то до сих пор контролирует его результаты.

Голос, прозвучавший в голове Элары, заставил ее подскочить:

*Наконец-то ты пришла, дочь Анны.*.

– Вы это слышали? – прошептала она.

Кайен кивнул, его лицо стало напряженным.

*Давно пора узнать правду. Подойди к центральной консоли.*.

В углу комнаты стояло устройство, которое Элара сначала приняла за обычный стол. Но присмотревшись, она поняла, что это сложная панель управления, покрытая теми же символами, что и на металлических предметах.

– Не стоит, – предостерегающе сказал Кайен. – Мы не знаем, что может произойти.

Но Элара уже подходила к консоли. Металлический предмет в ее кармане стал обжигающе горячим. Когда она коснулась поверхности панели, символы внезапно вспыхнули ярким светом.

И тогда в ее сознание хлынул поток образов.

*Лаборатория, полная ученых в белых халатах. Клетки с животными. Инъекции странной светящейся жидкости. Звери, корчащиеся в муках, а затем внезапно замирающие с новым, осознанным выражением в глазах.*.

*Совещания людей в строгих костюмах. Схемы контроля над "новыми разумными видами". Планы использования пробужденных животных как рабочей силы.*.

*И в центре всего этого – женщина с лицом, поразительно похожим на отражение Элары в зеркале. Ее мать.*.

*Анна Син, обнаружившая истинную цель эксперимента. Анна, пытавшаяся предупредить мир. Анна, которую убили прямо здесь, в этой лаборатории.*.

Видение прервалось так же внезапно, как и началось. Элара пошатнулась, и сильные руки подхватили ее.

– Они использовали животных как подопытных, – прошептала она. – А потом планировали использовать их как рабов. Разумных рабов.

– Да. И ваша мать хотела это остановить.

Элара подняла глаза на Кайена. В полумраке лаборатории его лицо казалось еще более бледным, почти призрачным.

– Кайен, скажите мне правду. Кто вы?

Он помолчал долго, затем посмотрел на часы на запястье.

– Через час будет полнолуние.

– Какое это имеет отношение.

– Все. – Его голос стал хриплым, почти болезненным. – Элара, то, что вы сейчас увидите это может изменить все между нами.

– Я готова.

Кайен отступил на шаг, и Элара увидела, что с ним происходит что-то странное. Кожа его лица стала еще бледнее, почти прозрачной, а в темных волосах появились еще более яркие синие отливы. Глаза начали менять цвет – из темно-коричневых они становились черными, глубокими, как ночное небо.

– Я не человек, – сказал он, и его голос зазвучал по-другому – с металлическими нотками, как далекий крик птицы. – Никогда им не был.

Элара зачарованно наблюдала за трансформацией. Руки Кайена удлинились, пальцы стали тоньше, на них появились темные когти. Черная одежда начала меняться, превращаясь в нечто, напоминающее оперение.

– Я принц Высокого Гнезда. Последний из рода Крылатых Королей. И я могу принимать человеческий облик только во время полнолуния.

Трансформация завершилась. Перед Элларой стоял высокий, худощавый юноша с иссиня-черными волосами и крыльями, которые простирались от плеч до пола. Крылья были великолепными – каждое перо переливалось в свете фонаря, создавая иллюзию звездного неба.

Но самым поразительным были его глаза. Они стали полностью черными, без видимых зрачков, но в их глубине мерцали крошечные точки света, как далекие созвездия.

– Вы прекрасны, – выдохнула Элара, не в силах отвести взгляд.

Кайен удивленно моргнул. Очевидно, он ожидал другой реакции.

– Вы не боитесь?

– Должна?

– Большинство людей боятся. Мы для них – олицетворение тьмы, смерти, предзнаменований.

Элара шагнула ближе. Теперь она понимала, почему его присутствие казалось ей таким знакомым. Что-то в нем откликалось глубоко в ее душе, на уровне, который она не могла объяснить.

– Может быть, я не как большинство людей.

Кайен сложил крылья за спиной и осторожно протянул руку. Его пальцы, теперь увенчанные черными когтями, едва коснулись ее щеки.

– Элара, вы должны знать между нашими видами союзы запрещены. Закон подписали все разумные виды после Пробуждения. Межвидовые отношения считаются угрозой стабильности.

– Почему?

– Потому что они могут породить нечто новое. Нечто, что изменит баланс сил.

Элара накрыла его руку своей ладонью. Кожа его была прохладной, но не холодной – скорее освежающей, как ночной бриз.

– А что, если этот баланс нужно изменить?

В черных глазах Кайена вспыхнули звездочки – признак сильного волнения у воронов.

– Тогда нам придется столкнуться со всеми остальными. Вместе.

– Мы едва знакомы.

– Знакомы? – он усмехнулся, и в его улыбке было что-то птичье, хищное, но не пугающее. – Элара, я наблюдаю за вами уже три года. С тех пор, как Совет Воронов поручил мне найти наследников Анны Син.

– Наблюдали? Как?

Вместо ответа Кайен расправил крылья. Они были огромными – размах превышал два метра. В полумраке лаборатории он выглядел как древнее божество, спустившееся с небес.

– Каждую ночь я летал над Нейтральной Башней. Смотрел в ваше окно. Слушал, как вы разговариваете сами с собой, изучая новые языки. Видел, как вы плачете, думая о матери.

Элара почувствовала, как краснеют щеки. Мысль о том, что кто-то наблюдал за ее личными моментами, должна была возмущать. Но вместо этого она ощутила странное тепло в груди.

– Это довольно нескромно с вашей стороны.

– Я знаю. Но я не мог помочь себе. Вы – он замолчал, словно подбирая слова, – вы были как свет в темноте. Надежда на то, что мир может стать лучше.

Элара шагнула еще ближе. Теперь между ними было всего несколько сантиметров. Она чувствовала исходящий от него запах – не человеческий, но и не животный. Что-то вроде ночного воздуха, смешанного с ароматом дождя.

– Кайен, что происходит между нами?

– Я не знаю, – честно ответил он. – У воронов нет слова для этого чувства. Мы парные птицы, верные на всю жизнь. Но то, что я чувствую к вам это больше, чем верность. Больше, чем любовь в человеческом понимании.

Он поднял вторую руку и теперь держал ее лицо в своих ладонях. Когти едва касались кожи, но Элара не чувствовала угрозы. Только нежность.

– На языке воронов есть понятие *кари-нех* – "связь душ". Мы верим, что некоторые существа созданы друг для друга, как две части одного целого. И когда они встречаются.

– Что происходит?

– Мир меняется. Навсегда.

Элара посмотрела в его звездные глаза и поняла, что стоит на краю пропасти. Сделай она шаг вперед – и ее жизнь изменится кардинально. Сделай шаг назад – и она останется в безопасности, но всегда будет жалеть об упущенной возможности.

– Элара, – прошептал Кайен, – мне нужно сказать вам еще кое-что. О вашей матери. О том, почему ее действительно убили.

Но прежде чем он успел продолжить, из коридора донеслись звуки шагов и приглушенные голоса.

– Охрана Серого Клыка, – быстро сказал Кайен. – Они почувствовали опасность.

– Какую опасность?

Вместо ответа он обнял ее и расправил крылья, закрывая их обоих от света фонаря.

– Те, кто убил вашу мать, знают, что мы здесь. И они уже идут.

В темноте его объятий Элара почувствовала себя защищенной и одновременно испуганной. Металлический предмет в ее кармане пульсировал все быстрее, словно сердцебиение.

– Кайен, что нам делать?

– То, что должны были сделать двадцать лет назад ваша мать и мой отец, – его голос звучал решительно. – Мы будем бороться. Вместе.

Звуки в коридоре стали громче. Это были не волки из охраны Серого Клыка. Это были шаги в тяжелых ботинках и механическое жужжание неизвестных устройств.

– Кто это? – прошептала Элара.

– Те, кто до сих пор считает Пробуждение своим экспериментом, – ответил Кайен мрачно. – И они пришли вернуть свою собственность.

В лаборатории погас свет, и последнее, что увидела Элара перед тем, как мир погрузился во тьму, – это звездочки в глазах Кайена, горящие как маяки в ночи.

## Глава 4: Память земли.

В абсолютной темноте лаборатории Элара чувствовала только тепло крыльев Кайена, окутавших ее, и пульсацию металлического предмета в кармане, который становился все горячее. Звуки в коридоре приближались – тяжелые шаги, механическое жужжание и едва слышимый шепот на незнакомом языке.

– Не двигайтесь, – прошептал Кайен ей на ухо. – И что бы ни случилось – не отпускайте артефакт.

Но вместо страха перед приближающейся опасностью, Элару внезапно охватило головокружение. Металлический предмет в ее руке стал обжигающе горячим, и перед глазами вспыхнули образы.

*Двадцать лет назад*.

*Молодая женщина с лицом, удивительно похожим на лицо Элары, стояла в той же лаборатории, но тогда она была ярко освещена и полна людей в белых халатах. Анна Син – мать Элары – держала в руках целую коллекцию металлических артефактов, и ее глаза горели от возбуждения.*.

*– Доктор Син, – обратился к ней пожилой мужчина с седой бородой, – вы уверены, что эти объекты связаны с когнитивными изменениями у подопытных животных?*.

*– Абсолютно, профессор Хартман, – Анна активировала один из предметов, и символы на его поверхности засветились. – Посмотрите на энцефалограммы. Мозговая активность подопытных возрастает в тысячи раз при контакте с артефактами.*.

*На экране монитора отображались волнистые линии – записи активности мозга. Обычные, плавные кривые вдруг превращались в бурю пиков и всплесков.*.

*– Но откуда эти предметы? – спросил другой ученый. – Анализ показывает, что материал неземного происхождения.*.

*Анна повернула в руках один из артефактов, и Элара увидела на его поверхности те же символы, что были на ее предмете.*.

*– Мы нашли их глубоко под землей, в пластах возрастом миллионы лет. Возможно, это остатки древней цивилизации. Или – она помолчала, – послание от кого-то еще.*.

*– Послание? – профессор Хартман нахмурился.*.

*– Эти символы – не случайный орнамент. Это код. Инструкция. И если я права – Анна подошла к клетке, где сидел обычный серый ворон. Птица безучастно сидела на жердочке, изредка поправляя перья.*.

*Анна протянула артефакт к клетке. Металл засветился ярче, и*.

*Ворон вдруг поднял голову. В его черных глазах появилось нечто новое – осознанность. Птица посмотрела на людей вокруг клетки не как животное на потенциальных угроз, а как разумное существо, изучающее своих похитителей.*.

*– Боже мой, – прошептал профессор Хартман. – Он он понимает.*.

*Ворон каркнул, но это был не обычный птичий крик. В звуке была интонация, ритм, почти музыкальность. Попытка коммуникации.*.

*– Анна, это это революция, – сказал третий ученый. – Если мы сможем контролировать процесс*.

*– Контролировать? – Анна резко обернулась. – Мы говорим о даровании разума живым существам. Это не инструмент для контроля, это это чудо.*.

*Но в глазах окружающих ее людей она увидела не восхищение чудом, а расчет. Профессор Хартман уже что-то шептал своему ассистенту, а другие ученые делали пометки в блокнотах.*.

*– Представьте себе, – продолжал профессор, – армию разумных животных, способных выполнять сложные задачи. Разведка, диверсии, охрана Возможности безграничны.*.

*– Нет, – Анна прижала артефакты к груди. – Вы не понимаете. Это не оружие. Это*.

*Ворон в клетке снова каркнул, и на этот раз в его крике отчетливо слышались человеческие интонации. Он пытался говорить.*.

*– Анна, – профессор Хартман шагнул к ней, – вы совершили величайшее открытие в истории человечества. Но теперь это достояние не одного человека. Проект переходит под контроль военного департамента.*.

*– Что? – лицо Анны побледнело. – Вы не можете*.

*– Можем и делаем. Охрана!*.

*В лабораторию вошли люди в военной форме. Анна отступила к дальней стене, все еще сжимая артефакты.*.

*– Профессор, вы не понимаете опасности! Процесс может выйти из-под контроля. Если активировать все артефакты одновременно*.

*– Тем лучше. Больший эффект.*.

*– Нет! – Анна активировала все предметы в своих руках одновременно. Лаборатория залилась ослепляющим светом, а воздух наполнился странным гулом. – Это не просто инструмент пробуждения разума. Это это ключ к чему-то большему.*.

*В тот момент произошло немыслимое. Свет от артефактов начал распространяться волнами, проходя сквозь стены, пол, потолок. И везде, где проходили эти волны, животные начинали меняться.*.

*В соседних лабораториях собаки подняли головы и в их глазах вспыхнул разум. Кошки в виварии перестали играть и начали изучать окружающий мир новыми глазами. Мыши в клетках собрались в группы и начали что-то обсуждать на своем пискливом языке.*.

*Но волны не остановились на границах здания. Они ушли дальше, в город, в леса, на фермы*.

*– Что вы наделали?! – кричал профессор Хартман, пытаясь перекричать нарастающий гул.*.

*– То, что должно было произойти, – ответила Анна, и в ее голосе не было сожаления. – Они имеют право на разум. На свободу. На выбор.*.

*Но радость на ее лице сменилась ужасом, когда она поняла масштаб происходящего. Волны энергии продолжали распространяться, и с каждой минутой их влияние усиливалось.*.

*Экологическая катастрофа началась не из-за химических выбросов или радиации. Она началась из-за массового пробуждения разума у миллиардов животных по всему миру, которые внезапно осознали, что люди держали их в неволе, использовали, убивали*.

*– Анна, – прошептал ворон в клетке, и это были его первые человеческие слова. – Анна, что что со мной происходит?*.

*Молодая женщина подошла к клетке, слезы текли по ее щекам.*.

*– Прости, – сказала она. – Я не знала я не понимала*.

*– Мама? – в углу лаборатории стояла пятилетняя девочка с большими темными глазами. Маленькая Элара каким-то образом проникла в здание. – Мама, почему ты плачешь?*.

*Анна повернулась к дочери, и в ее взгляде было отчаяние.*.

*– Элара, милая, тебе нельзя здесь находиться*.

*Но было поздже. Волны энергии от артефактов коснулись и девочки. Элара закричала от боли, хватаясь за голову, и Анна бросилась к ней.*.

*– Что с ней происходит? – кричал профессор Хартман.*.

*– Она она получила дар, – прошептала Анна, держа дочь на руках. – Способность понимать языки всех пробужденных видов. Но для ребенка это слишком много*.

*В голове маленькой Элары звучали голоса – тысячи, миллионы голосов пробуждающихся животных по всему миру. Боль, растерянность, гнев, страх – все эмоции сразу.*.

*– Мама, – плакала девочка, – в моей голове так шумно*.

*– Я знаю, милая. Я все исправлю.*.

*Анна взяла один из артефактов и прижала к голове дочери. Свет стал мягче, и крики в голове Элары утихли до шепота.*.

*– Теперь ты сможешь их контролировать, – сказала Анна. – Выбирать, кого слушать. Но никогда не забывай – каждый голос важен.*.

*Видение начало мерцать, готовясь исчезнуть, но Элара увидела еще одну сцену – как люди в военной форме окружили ее мать, как Анна спрятала последний артефакт в тайник за книжной полкой, как профессор Хартман что-то приказывал*.

Элара резко вернулась в настоящее. Крылья Кайена все еще окутывали ее, но теперь она понимала гораздо больше. Звуки в коридоре стихли – их преследователи остановились прямо за дверью.

– Кайен, – прошептала она, – мать не просто обнаружила правду о Пробуждении. Она его вызвала.

– Знаю, – также тихо ответил он. – И поэтому ее убили. Слишком многие хотели контролировать то, что она освободила.

– А что со мной происходило? В видении я была там, маленькой девочкой.

– Ваш дар переводчика – не врожденная способность. Это результат воздействия артефактов. Вы – мост между человеческим и животным разумом, созданный в момент Пробуждения.

Элара почувствовала, как меняется ее восприятие мира. Переводческий ошейник на шее больше не казался инструментом – она понимала, что он лишь усиливал то, что уже было внутри нее.

– Кайен, а тот ворон в видении.

– Мой отец, – в его голосе прозвучала боль. – Первый разумный ворон. Он он полюбил вашу мать. И она полюбила его. Но их союз был невозможен тогда, когда мир только привыкал к идее разумных животных.

– Поэтому межвидовые союзы запрещены?

– Отчасти. Но есть и другая причина. – Кайен крепче сжал ее в объятиях. – Дети от таких союзов получают уникальные способности. Способности, которые могут изменить баланс сил в мире.

За дверью послышался тихий скрежет – кто-то пытался взломать замок.

– Элара, – прошептал Кайен, – вы готовы узнать, кто я на самом деле?

– Я думала, вы уже сказали. Принц воронов-оборотней.

– Это только часть правды. – Его крылья зашуршали в темноте. – Я сын вашей матери и моего отца-ворона. Я ваш сводный брат, Элара. И я не принц Высокого Гнезда – я изгнанник, которого ищут и люди, и вороны, потому что само мое существование доказывает возможность межвидовых союзов.

Мир вокруг Элары словно перевернулся. Притяжение, которое она чувствовала к Кайену, внезапная близость, ощущение знакомства.

– Но тогда мы.

– Не связаны кровью полностью. И наши чувства – он помолчал, – они реальны, Элара. Даже если мир считает их запретными.

Дверь в лаборатории начала поддаваться. Тонкая полоска света просочилась через щель, и Элара увидела силуэты людей в защитных костюмах.

– Что нам делать? – прошептала она.

– То, чего не смогли сделать наши родители, – Кайен расправил крылья. – Мы будем сражаться. Вместе.

Дверь с треском распахнулась, и в лабораторию ворвались фигуры в черном. В руках у них были странные устройства, излучающие синеватый свет.

– Анна Син, – сказал голос из-под маски одного из нападавших. – Двадцать лет мы искали вас.

– Я не Анна, – Элара вышла из-за крыльев Кайена. – Я ее дочь.

– Еще лучше. – Фигура сняла маску, обнажив лицо пожилого мужчины с седой бородой. Профессор Хартман. – Вы унаследовали ее способности. И теперь завершите то, что она начала.

– Что вы имеете в виду?

– Вы активируете все артефакты одновременно. И мы получим контроль над каждым разумным животным на планете.

Элара посмотрела на Кайена. В его черных глазах мерцали звездочки – он был готов к бою.

– Никогда, – сказала она твердо.

– Тогда вы умрете, как ваша мать. – Хартман поднял руку, и его люди направили устройства на Элару и Кайена.

Но в тот момент металлический предмет в руке Элары вспыхнул ослепляющим светом, а в ее голове зазвучали голоса – не хаотичные крики, как в детстве, а организованная, мощная хоральная песня всех разумных видов планеты.

*Мы идем*, – услышала она голос Серого Клыка.

*Мы летим*, – донеслись крики воронов.

*Мы охотимся*, – прорычали большие кошки.

## Глава 5: Запретные границы.

Свет от артефакта в руке Элары заполнил лабораторию, и устройства профессора Хартмана начали искрить и дымиться. Люди в защитных костюмах отступили, прикрывая глаза от ослепительного сияния.

– Что происходит?! – закричал Хартман. – Отключите это!

Но Элара больше не контролировала артефакт. Металлический предмет пульсировал в ее руке, словно живое сердце, и через него она чувствовала приближение сотен разумных существ. Волки, кошки, вороны, даже мелкие грызуны – все они мчались к Старым Заводам, объединенные единой целью: защитить переводчицу.

– Элара! – Кайен схватил ее за руку. – Мы должны уходить, пока они не оправились от шока.

Она кивнула, но ноги не слушались. Через артефакт в ее сознание лился поток эмоций и мыслей тысяч существ. Гнев волков, хитрость лис, мудрость сов, преданность собак – все это смешивалось в ее голове в какофонию чувств.

– Не могу слишком много голосов.

Кайен обнял ее, и его крылья снова окутали их обоих. В этом темном коконе звуки мира стали приглушенными.

– Слушайте только мой голос, – прошептал он. – Сосредоточьтесь на мне.

Элара закрыла глаза и постаралась отгородиться от чужих мыслей. Голос Кайена стал якорем в хаосе сознаний.

– Лучше?

– Да, – она открыла глаза и посмотрела в его звездное лицо. – Как вы это делаете?

– Вороны – мастера ментальной защиты. Мы научились блокировать чужие мысли еще в первые годы после Пробуждения.

Снаружи их укрытия послышались крики и звуки борьбы. Люди Хартмана пытались восстановить контроль над ситуацией, но было поздно. Первые спасатели уже добрались до лаборатории.

– *Элара!* – ментальный голос Серого Клыка прорезался через стены. – *Где ты?*.

– Здесь! – крикнула она, и Кайен медленно разомкнул крылья.

Лаборатория превратилась в поле битвы. Серый Клык со своей стаей теснил людей в защитных костюмах к стене, а профессор Хартман что-то кричал в рацию, вызывая подкрепления. Но самое удивительное зрелище открылось Эларе, когда она подняла голову к потолку.