Ника Лунара
Ты вспомнишь

То, что было между нами, нельзя забыть.

Оно живёт в сердце, как зелёная звезда, что ведёт сквозь тьму.

Характеристика героев.

Вера Николаевна Морозова

Возраст: 25 лет

Внешность: Тёмные волнистые волосы, зелёные глаза, стройная, среднего роста, светлая кожа с лёгким румянцем. В её облике ощущается утончённость и грация, она обладает естественной красотой, которая подчеркивается её чувственной, но сдержанной манерой держаться.

Характер: Чувственная и эмоциональная личность с сильным внутренним стержнем, добросердечная. Стремится к независимости, но в глубине души сохраняет способность к любви и привязанности. Иногда упряма, но всегда верит в лучшее в людях. Она может быть открытой и искренней, но не всегда знает, как бороться с собственными сомнениями.

Работа: Иллюстратор в дизайн-студии.

Максим Валерьевич Ястребов, «Ястреб»

Возраст: 30 лет

Внешность: Высокий, крепкий, с атлетическим телосложением. Тёмные короткие волосы, строгие, внимательные глаза, твёрдая линия челюсти. В обычной одежде выглядит почти неприметно, но очень привлекателен для женщин. В деловой или военной форме внушает уважение и вызывает страх.

Характер: Холодный, рассудительный и властный. Он не склонен к импульсивным решениям, предпочитает действовать логично и с расчётом. Лидер, который умеет управлять людьми и ситуациями. В своих действиях он всегда придерживается стратегии. Несмотря на свою строгость и умение манипулировать, способен на нежность, особенно по отношению к Вере, что делает его внутреннюю борьбу с собой ещё более явной. Он манипулирует обстоятельствами, чтобы достичь своих целей, и может быть жестоким по отношению к врагам или тем, кто ему не угоден.

Работа: Владелец агентства безопасности, которое занимается подготовкой бойцов для различных операций, как легальных, так и серых. Он курирует такие направления, как охрана объектов, сопровождение VIP-клиентов, рейдерские захваты и решение проблем в криминальных кругах. Он не боится сложных ситуаций и всегда находит способ контролировать происходящее.

Игорь Сергеевич Павлов

Возраст: 28 лет

Внешность: Тёмно-русые волосы, стильная одежда, дорогие аксессуары. Лицо приятное, но в моменты стресса его выражение становится мягко растерянным. Внешний вид Игоря часто привлекает внимание.

Характер: Самоуверенный и эгоцентричный, склонный к избеганию ответственности и поиску быстрых решений. Он может казаться заботливым и внимательным, но в критические моменты его слабость становится очевидной. Инфантильный, не готов к реальной борьбе за то, что ему дорого. Его любовь к Вере поверхностна. Он часто избегает серьёзных решений, которые требуют от него зрелости.

Бизнес: Владелец логистической компании, занимающейся перевозками и складскими услугами.

Глава 1.

На уютной лавочке, укутанной тенью высоких лип, что росли вдоль серой каменной стены двора, сидел восьмилетний Максим – спокойный наблюдатель, будто маленький мудрец в мире детских сует и смеха.

Его отец, опытный инженер-строитель, получил временное назначение на крупный проект неподалёку и был переведён работать в новый район города. Поэтому вся семья перебралась сюда на некоторое время. Этот уголок, окружённый густыми садами и старинными домами с облупившейся краской, казался чужим и новым, словно первая глава незнакомой книги. Но для Максима это было место открытий – пространство, где можно было впитывать звуки, движения и запахи, столь же живые как сама жизнь.

Отец с утра до позднего вечера проводил время на стройке – поднимая новые этажи, работая с чертежами и координируя бригаду. Мать заботилась о доме и Максимке, стараясь устроить ему уют и покой посреди этой суеты перемен. А Максим, оставаясь немного в стороне, наблюдал за дворовыми играми, словно изучая тайные правила мира, куда ещё не успел войти.

Его глаза внимательно следили за каждым движением детей – их радостными криками, падениями, дерзкими победами и неожиданными конфликтами. Именно тогда, среди этой живой суеты, он впервые заметил её – маленькую девочку с кудрявыми волосами, сверкающими на солнце, как золотистые спирали, и глазами – глубокими зелёными изумрудами, полными удивления и любопытства.

Она возилась в песке, тщательно лепя куличики и, когда закончила, стала подниматься с колен – случайно задела соседнюю башенку, которая вмиг рассыпалась. Её построил мальчик, сидевший напротив, он был постарше, уже достаточно взрослый, чтобы знать, как нужно вести себя с маленькими, но в порыве раздражения он ударил девочку лопаткой по голове. Удар был несильным и больше испугал девчушку, чем причинил боль.

Малышка не заплакала, но на её маленьком лице появилась мрачная сосредоточенность – губки сжались в тонкую линию, а в глубине больших зелёных глаз заблестели первые, робкие слезинки. Они дрожали, словно капельки росы на утренней траве, играя с солнечными лучами, готовые вот-вот сорваться и скатиться по нежной коже, оставляя на ней блестящие дорожки невысказанной обиды и боли.

Максим, который наблюдал за этим с лавочки, почувствовал, как в груди вспыхнула резкая волна обиды за девочку. Не раздумывая, он поднялся и подошёл к мальчику. Голос Максима был твёрдым, но без злобы:

– Почему ты её ударил? Она не хотела разрушать твою башенку.

Мальчик на мгновение смутился, опустил глаза и тихо произнёс:

– Прости, я не хотел. Просто расстроился, что башенка сломалась.

Девочка подняла глазки на Максима – и в них, несмотря на робость и испуг, заблестела искорка доверия. Она чуть наклонила голову набок, словно прислушиваясь к его голосу, и впервые почувствовала, что сейчас рядом тот, кто готов защитить и понять. Малышка едва заметно улыбнулась, и в тот момент между ними зародилось что-то тихое и светлое, словно начало большой истории, которую им предстоит прожить вместе.

В это время к ним подошла женщина – стройная, с тёплыми глазами цвета спелой ржи и мягкой улыбкой на губах. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, а лёгкое платье нежно колыхалось на ветру. Она наклонилась к девочке и ласково позвала: «Верочка, пойдём домой, пора обедать». Вера бережно взяла мамину руку, и они медленно ушли по тропинке, а Максим остался сидеть на бортике песочницы, наблюдая за их уходящими спинами.

На следующий день Максим пришёл во двор чуть раньше и сел на ту же лавочку, глядя на песчаную площадку и ожидая, что Вера появится. Время шло – дети бегали, играли, но её всё не было. Максимка терпеливо ждал, не сводя глаз со входа во двор.

Наконец, спустя минут двадцать, Максим встал с лавочки и начал неспешно ходить по двору, стараясь не терять надежды увидеть знакомую кудрявую голову. Подойдя к песочнице, он сел рядом и от скуки начал лепить небольшую башню из песка – тщательно утрамбовывая каждую горку, будто строил свой маленький замок.

И вот появилась Вера. Её глаза сразу встретились с его взглядом, и она робко улыбнулась. Вера подошла ближе, и Максим с радостью предложил:

– Привет! Хочешь помочь мне построить башню?

Вера кивнула и с интересом села рядом, вместе они начали строить замок из песка, обменивались тихими разговорами и смеялись, когда башенка неожиданно рассыпалась.

После игры Максим предложил:

– Пойдём, я покачаю тебя на качелях.

Вера немного смутилась, но согласилась. Он помог ей забраться на качели, и она почувствовала, как ветер весело играет с её волосами. Максим тихо смеялся рядом, наблюдая, как её лицо озаряется радостью. В этот момент между ними крепло первое доверие – лёгкое, детское, но уже настоящее.

Максим видел в Вере не просто маленькую девочку – он замечал в ней что-то особенное: её искренность и беззащитность пробуждали в нём желание защитить и помочь. Для него Вера была как хрупкий цветок, который нужно оберегать от ветров и бурь дворовых игр.

Вера же, несмотря на юный возраст, ощущала в Максиме надёжную опору – в его спокойном взгляде и мягкой улыбке было что-то, что заставляло её чувствовать себя в безопасности. Он говорил с ней спокойно, не торопил и никогда не дразнил, как это часто делали другие дети.

Их дружба крепла с каждым днём – в играх, смехе и тихих разговорах они находили всё больше общего, несмотря на разницу в возрасте. Однажды, когда Вера упала и поцарапала коленку, Максим нежно прикоснулся к её ранке, прошептав: «Мой маленький изумрудик, ты самая смелая». Это ласковое прозвище отпечаталось в память Веры словно нежный светлый образ, который согревал её даже в самые трудные моменты. Хотя Вера была ещё слишком мала, чтобы понимать точное значение слова, ей нравилось, как оно звучало – особенно произнесённое устами друга. Слова Максима звучали в её голове, как тихая музыка, пробуждая в душе чувство защищённости и особой связи, которую нельзя было забыть.

Прошло почти полгода, и теперь Вере и Максиму предстояло расстаться. Отец мальчишки вновь получил перевод на новую стройку в другой город, и сегодня был последний день, который Макс мог провести во дворе. Он пришёл на площадку заранее, зная, что через несколько часов они отправятся в путь.

Вера играла в песочнице, когда Максим подошёл к ней. Он сел рядом и тихо начал объяснять:

– Верочка, я больше не смогу приходить сюда. Нам нужно уехать в другой город. Но я хочу, чтобы ты знала: наша дружба для меня очень важна. Я буду помнить тебя всегда.

Вера подняла на него большие зелёные глаза, и в них заблестели слёзы. Она не хотела отпускать Максима и робко прошептала:

– Не уходи, Макс…

Максим осторожно взял её маленькую руку в свою и нежно улыбнулся:

– Я обещаю, что однажды мы обязательно увидимся снова. А пока ты будь храброй, мой маленький изумрудик. Помни это, хорошо?

Она кивнула и вытерла слезу рукавом своего платья.

Максим встал, глубоко вдохнул и, не оглядываясь, пошёл навстречу новому этапу своей жизни, а Вера стояла на месте, держа в руках маленький камушек – подарок от Максима, чтобы она всегда помнила его.

Глава 2.

Лето пахло мёдом и липой. В комнате тёплый ветер нежно трепал занавески. Вера сидела на полу своей спальни и складывала вещи в маленькую дорожную сумку – любимую игрушку, тёплый свитер, несколько книжек и, конечно, блокнот для рисования.

Родители суетились вокруг: мама нежно поправляла волосы, а папа подшучивал, обещая, что бабушка испечёт самые вкусные пироги на свете. Вере было восемь, и каникулы обещали стать долгими и светлыми – время, когда можно забыть о буднях и раствориться в зелени деревенских садов.

И вот деревня… место, где ее бабушка с дедом жили в старом деревянном доме с резными ставнями. Дом был окутан запахом свежескошенной травы и едва уловимым ароматом душистых садовых цветов, что росли у крыльца. Здесь, в деревне, Вера всегда чувствовала себя свободной, словно птица, которая может летать куда угодно.

Пока мама говорила по телефону, девочка вышла на крыльцо, чтобы вдохнуть это лето полной грудью. Теплый солнечный свет ласкал кожу, а из дома уже слышался голос бабушки, зовущей внучку к обеду.

К вечеру родители уехали, оставив Веру на два месяца в деревне под заботливым присмотром бабушки и дедушки. Впереди были долгие каникулы, наполненные смехом и свободой, которые казались началом новых приключений.

На следующий день, охваченная любопытством и жаждой открытий, Вера отправилась навстречу этим приключениям. В соседнем доме жила Аня – девочка, с которой Вера подружилась прошлым летом. Их дружба была лёгкой и искренней, естественной и непринуждённой.

Вместе они собирались исследовать окрестности, делиться секретами и строить планы на всё лето – время, которое обещало стать особенным и незабываемым.

По узкой тропинке, пролегающей между домами, Вера с улыбкой направилась к Ане, которая уже ждала её у ворот. Девочки обменялись радостными приветствиями и, не теряя ни минуты, отправились в маленькое приключение – на поиски спрятанных сокровищ и новых историй, которые могла рассказать деревня.

Они бежали по залитым солнцем лугам, прятались за высокими травами и слушали пение птиц, которые казались живыми хранителями этих мест. Время текло медленно, позволяя им наслаждаться каждым моментом, чувствуя себя свободными и беззаботными.

Вечером, когда солнце опустилось за горизонт и лёгкий прохладный ветерок коснулся их лиц, Вера и Аня сидели у колодца, делясь мечтами и тайнами, которые оставались только между ними – двумя маленькими исследовательницами большого мира.

Вскоре к Вере и Ане присоединились два мальчишки из соседних домов – семилетний Саша и десятилетний Илья. Они были полны энергии и всегда готовы к новым приключениям, хоть и немного по-разному смотрели на мир: Саша – с детской непосредственностью и озорством, а Илья – с любопытством и заботой старшего брата.

Вместе четверо ребят бегали по полям, соревновались, кто быстрее добежит до дерева, и строили укрытия из веток и травы. Их смех разносился по деревне, словно весёлый ветер, наполняя летние дни яркими красками дружбы и радости.

С наступлением вечера ребята собирались у тихой реки, где вода лениво играла на закатном солнце, а мягкая трава служила им удобным ковром. Здесь, под шелест листвы и мерцание первых звёзд, они мечтали, рассказывали смешные истории и планировали новые игры на следующий день.

Через две недели дедушка предложил детям отправиться на реку ловить рыбу, он обещал, что вечером сварит уху. Ребята, полные радости и нетерпения, быстро собрались и направились к тихой заводи, где вода была прозрачной, а берега утопали в зелени.

На берегу уже собрались другие ребята из соседних домов: кто-то играл в догонялки, кто-то старался зажечь костер, а кто-то ловил рыбу. Вера, Аня, Саша и Илья тщательно искали червяков в мягкой влажной земле у самого берега, среди густой травы, тщательно выискивая живые наживки. Смех и шутки перемешивались с осторожными взглядами – ребята были полны решимости, хоть и не имели большого опыта в рыбалке.

Когда все наживки были найдены, они аккуратно насадили червячков на крючки, стараясь не повредить тонкую леску. Удочки для них казались почти волшебными инструментами. Затем, аккуратно забросив снасти в воду, дети сели на берегу, напряжённо глядя на поплавки, которые лениво покачивались на поверхности реки, и ждали первой поклёвки.

Максим стоял немного в стороне, внимательно наблюдая за играющими детьми. Его взгляд вдруг зацепился за стоявшую на берегу девочку, которая старательно вглядывалась в поплавок на удочке. Это была Вера. Его сердце забилось быстрее – черты её лица были узнаваемы, но уже иные, чем в его памяти. Глаза остались прежними – изумрудные, любопытные и проницательные, полные восторга и доверчивости, как будто в них отражался весь мир. Она подросла, и от детской округлости почти не осталось и следа, а в чертах её лица уже намечалась нежная утончённость, только начинающая пробуждаться. Волосы – такие же вьющиеся, как прежде, переливались золотистыми искрами под солнцем, и казалось, каждая прядь хранила запах лета и свободы.

И всё же именно глаза были её тайным знаком: только по ним Макс узнал бы её всегда – даже если бы она сменила имя, перекрасила волосы или полностью изменила лицо. В этих изумрудах было что-то вечное, родное и неразрывно связанное с ним.

Он тихо подошёл к ней и нежно дотронулся до плеча:

– Смотри, чтобы поймать рыбу, надо чуть-чуть приподнять удочку в нужный момент… – прошептал он.

Вера вздрогнула, обернулась, но не узнала его сразу. Взгляд Максима был мягким, добрым, и она почувствовала, что рядом кто-то знакомый, хоть память и была пуста. Когда же с его помощью она вытащила свою первую рыбку, восторг переполнил её, и она радостно подпрыгнула, посмотрела на паренька. Тогда Макс тихо произнёс:

– Я обещал, что однажды мы увидимся снова, изумрудик.

Вера застыла, и в её душе что-то дрогнуло – давно забытое тепло и свет начали пробиваться сквозь туман памяти. Воспоминания нахлынули на Веру волной и в груди разлилось тепло и свет, словно солнце после долгой зимы. Сердце забилось быстрее, глаза наполнились слезами радости и смущения одновременно. Она не сразу решилась, но потом осторожно обняла Максима, словно боясь потерять этот момент.

Он ответил на её объятия крепко и нежно, словно обещая, что никогда больше не отпустит.

С этого дня Максим стал частью их маленькой компании – самой тёплой и сплочённой четвёрки. Старший по возрасту, мудрее других, он словно невидимой стеной окружал друзей, не позволяя беде подбираться слишком близко. В деревне мальчишки нередко мерились силой и устраивали стычки, но Максима опасались даже самые задиристые: в его взгляде горел внутренний стержень, чувствовались отвага и сила, которые не нуждались в лишних словах. Он не суетился и не метался, умел ждать и действовать вовремя – поэтому почти всегда выходил победителем.

Для своих он был щитом, опорой и тихой уверенностью, что всё будет хорошо. Но рядом с Верой в нем раскрывались: тепло и странная, непривычная нежность, которую он не позволял себе ни с кем другим.

Всё лето они провели вместе – дни были наполнены лёгким смехом, играми и тёплыми разговорами у вечернего костра. Каждый миг казался особенным, словно сотканным из света и радости. Но неизбежно наступил день расставания. В этом году всё было иначе: у каждого в руках был сотовый телефон, и перед прощанием они с трепетом обменялись номерами, словно заключая невидимый договор о том, что их связь не прервётся.

Прощание прошло тепло и нежно, в глазах читались смешанные чувства – грусть от расставания и надежда на продолжение общения.

Первой домой уехала Вера, а спустя неделю уехал и Максим – повзрослевший и наполненный новыми мечтами, с сердцем, где хранились тёплые воспоминания и обещания будущих встреч.

Глава 3.

Утро началось тихо: первые солнечные лучи лениво пробивались сквозь занавески, освещая комнату Веры. Она полежала немного, наблюдая за танцем пылинок в лучах света, и медленно потянула руки вверх, давая себе ещё пару мгновений покоя. Встав с кровати, она направилась в ванную, где холодная вода окатила бодростью, пробуждая каждый нерв.

Вера взяла телефон и набрала Максу сообщение:

– Доброе утро, Максютик. Сегодня у меня контрольная, немного нервничаю.

Пока ждала ответа, она успела быстро позавтракать – бутерброд и чашка чая. Собрав вещи, Вера вышла из квартиры. Когда она спускалась по лестнице, экран телефона засветился:

– Ты справишься, мой маленький изумрудик! Держись, я с тобой.

– Спасибо! О, кстати, вчера я отправила тебе почтой свой альбом с рисунками «Как я провела лето».

– Уже нетерпеливо жду! Меня нарисовала?

– Конечно. Как же я могла не нарисовать своего самого лучшего друга!

У машины Вера на секунду остановилась. Она не удержалась и сделала селфи на фоне кирпично-красного автомобиля отца – словно маленький знак: «я в пути и готова к бою».

Ответ от Макса прилетел мгновенно:

– Ну что за взгляд! Ты явно собираешься покорять мир. Или сначала решила покорить меня?

Она тихонько рассмеялась и быстро напечатала:

– Максютик, сначала контрольная, а вот потом… тебя можно попробовать покорить. Хотя ты такой серьёзный всегда…

В тот же миг на экране вспыхнуло забавное селфи Макса с нарочито глупой рожицей. Вера хихикнула – вот так просто он умел превратить её утро в праздник.

– Серьёзный? Я? – написал он. – Никогда. Но на всякий случай держу щит и меч наготове. Ты там не развалишься на парте от волнения, надеюсь?

– Не развалюсь. Но если что, ты придёшь меня спасать, верно, мой рыцарь?

– Всегда. Даже если придётся отбивать тебя у скучных задач и строгих учителей. Как подрастешь, малявка, возьму тебя в жены, так проще будет отбивать от тебя неприятности.

– Сам ты малявка, мне почти девять лет!

– Еще две недели до 9 лет, так что – малявка. Но самая лучшая.

Вера улыбнулась, ощущая лёгкую дрожь от их игры – простая переписка вдруг делала день ярче.

Вера уютно устроилась на заднем сиденье, тихо подпевая нежной мелодии, которая звучала из радио. Лучи утреннего солнца играли на её лице, освещая кудрявые волосы. Отец, сидевший за рулём, время от времени бросал на неё тёплые взгляды, улыбаясь. Эти минуты рядом казались им простыми и бесценными.

Вера ловила каждое слово песни, чувствуя лёгкое волнение перед предстоящим днём в школе. Машина плавно катилась по знакомой улице, и казалось, ничто не может нарушить этот покой.

Но вдруг – резкий удар сбоку! Внедорожник врезался именно туда, где сидела Вера. Машина с грохотом крутанулась, словно безжизненная игрушка, отброшенная сильным порывом ветра, и с силой ударилась о металлический столб.

Вера почувствовала невыносимую боль – словно хруст собственных костей разорвал тишину. В её голове закружилось, мир померк, и звуки вокруг превратились в гулкую пустоту. Всё растворилось в темноте, и время словно остановилось.

***

Отец бежал за каталкой, на которой без сознания лежала Вера. Его ладони, всё ещё липкие от её крови, дрожали, а в груди сердце билось так громко, что казалось – этот стук слышат все стены коридоров. Каталка скрылась за дверями операционного блока. Он остался один, прижатый к холодной стене, глядя в одну точку, будто пытался взглядом пробить эти закрытые двери.

Тут вдруг пространство пронзил звук торопливых шагов. Он поднял голову и увидел её – свою жену. Лицо белое, глаза распухшие от слёз, пальто наспех накинуто поверх домашнего свитера. Она подбежала, вцепилась в него, и он впервые за всё время позволил себе сделать вдох. Они стояли молча, только крепче прижимались друг к другу, как будто одно это могло спасти их дочь.

Часы над дверью отсчитывали мучительные минуты. Родители сидели на металлической скамейке, то вставали, то снова опускались, по кругу проживая одно и то же ожидание. Прошло больше трёх часов, прежде чем дверь приоткрылась, и в коридор вышел врач – высокий, с усталым лицом и оттиском маски на щеках.

– Состояние крайне тяжёлое, но стабильное, – начал он ровно. – Закрытая черепно-мозговая травма, ушиб мозга средней степени, выраженный отёк, есть риск посттравматической амнезии. Обнаружена внутричерепная гематома, уже удалили часть, но следим за динамикой. Кроме того, компрессионный перелом шейного позвонка, перелом двух рёбер, трещина лопатки. В данный момент Вера в медикаментозном сне, подключена к аппарату ИВЛ, чтобы снизить нагрузку на мозг. Ближайшие дни будут решающими.

Мать Веры прижала руки к лицу, отец молча обнял её, чувствуя, как собственный выдох становится долгим, прерывистым. Он не знал, как жить дальше, но знал одно – они будут рядом столько, сколько понадобится. Пока она снова не улыбнётся. Пока не вернётся к жизни.

***

Обычный день – школа, домашка, ничего особенного. Максим пришёл домой, бросил портфель прямо у двери, на ходу стянул кроссовки и прошёл на кухню. Мать уже ждала с горячим супом.

Поев, он достал телефон и написал Вере: «Ты где? Что делаешь? Как контрольная, победила?» – но ответа не было.

Сделав уроки, он снова проверил телефон – тишина. Обычно Вера отвечала быстро, пусть и парой слов. В груди закралась тревога, хоть и без чёткой причины.

К вечеру, решив взять с вазы на кухонном столе большое зелёное яблоко, он вышел из комнаты. Проходя мимо гостиной, заметил мать, лежащую на диване, устало поджав ноги. На экране телевизора шёл выпуск новостей.

Диктор рассказывал о страшном ДТП на городской дороге, кадры покорёженной машины мелькали один за другим.

– Сколько можно такие ужасы показывать… – пробормотала мать, потянулась к пульту, чтобы переключить канал.

Макс перехватил ее руку, вырвав пульт и уставился в экран. Сердце вдруг бешено заколотилось.

На экране показали разбитую, в хлам смятую кирпично-рыжую машину – точно такую, как у Вериных родителей. Камера на секунду выхватила номер – цифры и буквы совпадали.

Голос диктора был ровным, почти без эмоций, но каждое слово врезалось в сознание Максима:

– Пострадала восьмилетняя девочка, ехавшая в школу. Пьяный водитель внедорожника на большой скорости протаранил легковой автомобиль. Отец ребёнка находился за рулем и получил незначительные травмы, он находится в состоянии шока. Девочку экстренно отвезли в больницу. Подробности уточняются…

Макс зажмурился, прикрыв лицо ладонями, будто так можно было стереть увиденное. Мать, всё это время молча наблюдавшая за ним, нахмурилась.

– Что случилось, сын? – в её голосе звучало непонимание и тревога.

Он опустил руки и глухо выдохнул:

– Это… моя Вера.

Мать знала, что сын увлечён зеленоглазой девочкой – он всегда с какой-то особой теплотой говорил о ней, хоть и редко. Увидев, как по его щеке скатилась одинокая слеза, она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Макс резко поднялся, и, не глядя на неё, рванул в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь.

Он опустился на пол, прижимая колени к груди. Сердце бешено стучало, словно хотело выскочить наружу и каждая мысль о Вере колола острыми иглами. Он не мог сдержать тревогу – в голове крутились сцены аварии, его воображение было неумолимо.

– Нет… не может быть… – шептал он, снова и снова прогоняя пугающие образы.

Максим поднялся на ноги, подошёл к окну, вглядываясь в пустые улицы города, в голове крутилось только одно: она должна быть в порядке… она должна выжить…

Позже в прихожей послышался скрип замка – вернулся отец. Вечер был привычным: накрытый стол, запах тушёной картошки. Макс вышел из своей комнаты только тогда, когда мать позвала второй раз. Он молча сел за стол, ковыряя вилкой еду.

– Что с ним? – спросил отец, переводя взгляд с жены на сына.

– Сегодня по новостям показывали аварию… девочка пострадала, – тихо сказала мать, опустив глаза на тарелку.

– Много аварий показывают, – отмахнулся отец.

– Не просто девочка, – перебила она, – та самая… Вера. Его Вера.

Отец нахмурился, перевёл взгляд на Макса.

– Это правда?

Макс сжал губы, кивнул и, не поднимая глаз, тихо ответил:

– Я видел машину… номер… Это была она.

– Не переживай так, она поправится… – осторожно произнёс отец.

– Ты не видел машину! – резко поднял голову Максим, голос дрогнул. – Она в хлам! Вера не отвечает!

Отец вздохнул, взял сына за руку:

– Давай так: ты успокоишься, а я послезавтра найду клинику, где она находится, и узнаю о её состоянии.

– Почему не завтра? – в голосе Максима было отчаяние.

– Пока проведут обследование, анализы… всё равно толком ничего не скажут, – спокойно объяснил отец.

Макс опустил голову, сжал кулаки, но всё же кивнул.

Весь следующий день тянулся бесконечно. В школу он не пошел. Макс почти не разговаривал, изредка проверял телефон, но экран оставался пустым. В интернете не было больше никакой полезной информации. Он то садился за уроки, то бессмысленно листал одну и ту же страницу, то просто лежал, уставившись в потолок. К вечеру следующего дня он уже измотался до предела – внутри всё горело от тревоги и бессилия.

Отец тихо открыл дверь и зашёл в комнату. Максим сидел за столом, уткнувшись в тетрадь, но давно уже не писал. Мужчина положил руку на плечо сына и негромко произнёс:

– Я узнал, где она и что с ней. Закрытая черепно-мозговая травма, ушиб мозга, переломы рёбер и что-то с позвоночником – медленно перечислил отец, словно боялся, что каждое слово станет ударом. – Сейчас она в медикаментозном сне, подключена к аппаратам. Ближайшие дни будут решающими.

Макс сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– В какой больнице? Я хочу…

Отец покачал головой:

– Всё под контролем. Врачи работают. Лишние визиты ей только навредят. Дай медикам время.

Макс отвернулся к окну, чтобы отец не видел, как дрогнули его губы.

– Дни… решающие… – прошептал он.

***

Время тянулось медленно, каждое мгновение было наполнено тревогой, надеждой и непрерывным ожиданием. Медицинский персонал сменялся, мониторы беспрестанно отслеживали жизненные показатели, а родители едва отходили от палаты, впитывая каждое слово врачей.

Наконец, спустя две недели, к родителям Веры вышел лечащий врач. Его лицо было серьёзным, но в голосе звучала осторожная надежда. Он мягко позвал родителей в кабинет, где пригласил их сесть и начал говорить, тщательно подбирая слова, чтобы сообщить важное.

– Состояние Верочки наконец стабилизировалось, – сказал он. – Однако травмы остаются тяжёлыми, и лечение в нашей клинике будет недостаточно эффективным. Мы рекомендуем перевезти её в специализированный центр за границей, в Германию. Там есть все необходимые технологии и специалисты, которые смогут дать ей максимальный шанс на восстановление.

Родители обменялись взглядами – полными боли, но и решимости. Они понимали, что этот шаг – единственный путь к спасению их дочери.

***

Вечером мать постучала в комнату сына.

– Сынок, тебе посылка, – сказала она и протянула свёрток.

Максим вскочил как ошпаренный, выхватил его из рук матери и торопливо разорвал бумагу. Внутри оказался альбом с рисунками – тот самый, что Вера отправила ему по почте неделю назад.

Он раскрыл его, и дыхание сбилось. Каждая страница хранила частичку её души: вот она ловит рыбу на берегу реки, а за её плечом угадывался силуэт мальчишки; вот они сидят обнявшись, глядя на ночное небо, усыпанное звёздами; а на другом рисунке она бежит по бескрайнему полю, и её волосы развеваются в ветру, будто огненные нити.

Макс почувствовал, как к глазам подступают слёзы, и смахнул их ладонью, не позволяя себе размыть краски. Вера рисовала удивительно тепло и живо – в каждой линии, в каждом штрихе было что-то от неё самой. Наверное, этому она научилась у своей мамы, учительницы рисования.

Он медленно переворачивал страницу за страницей, словно боялся пропустить хоть миг, и нежно проводил пальцами по листам, будто касался самой Веры. А в конце его ждал её почерк – аккуратные строки с теплыми словами и маленьким признанием, оставленным специально для него:

«Максютик, спасибо, что всегда рядом. Пусть этот альбом напоминает тебе о том, что где бы мы ни были, я думаю о тебе и улыбаюсь. Твой изумрудик.»

Максим застыл над строчками, сердце болезненно сжалось, а затем наполнилось светом. Эти слова будто оживали в его руках: простые и детские, но в них была такая искренность, что от них перехватывало дыхание.

Он улыбнулся сквозь слёзы. «Максютик»… Это маленькое прозвище неожиданно согрело его до глубины души. В груди разливалось чувство, которое невозможно было спрятать: гордость, что она доверяет ему так много; нежность, что она делится своим миром; и щемящая радость от того, что она думает о нём и улыбается.

В тот момент Максим понял – для Веры он был не просто другом. И это знание наполнило его силой, желанием быть рядом, защищать её, заботиться о ней. И одновременно – лёгким, сладким страхом: зарождающееся чувство уже нельзя было назвать только дружбой.

***

На протяжении двух недель отец Максима звонил в больницу почти каждый день, пытаясь узнать новости о состоянии Веры. Врачи сообщали, что борьба за её здоровье продолжается – состояние стабильное, но тяжёлое. Шансы на восстановление были высоки, однако требовалось время и терпение.

Каждый звонок приносил Максу смесь облегчения и тревоги: он слышал от отца, что врачи делают всё возможное и знал, что впереди долгий путь.

В тот день отец снова позвонил в поликлинику. На этот раз ответ был другим – девочку отправили лечиться за границу, куда именно – не сказали, только что там лучшие специалисты и оборудование.

Макс почувствовал, как внутри что-то обрывается. Теперь он не знал, где Вера, что с ней происходит, и как с ней связаться. Но где-то глубоко в душе жила надежда – что когда она придёт в себя, она обязательно напишет ему.

Он глубоко вздохнул и и тихо произнёс:

– Я дождусь тебя, изумрудик.

Глава 4.

Вера.

Утреннее солнце осторожно пробивалось сквозь ткань занавесок, окрашивая кухню в янтарные тона. Я стояла у плиты, помешивая томатный соус, который уже наполнял дом аппетитным ароматом. За окном пение птиц переплеталось с лёгким шелестом листвы – идеальный субботний день в нашем немецком пригороде.

Внезапно я почувствовала знакомое, тёплое прикосновение: Игорь подошёл сзади, обнял за талию и слегка прижал к себе. Его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём было столько тепла, что на мгновение всё остальное перестало существовать.

– У меня хорошие новости. Присядь, пожалуйста.

Я отложила деревянную ложку и последовала за ним к столу. Игорь сел напротив, глаза блестели особым светом – предвкушение перемен.

– Мы едем в Россию, – сказал он. – Я решил перевести бизнес на родину. Это будет новый этап: склады, перевозки, логистика. И… знаю, ты всегда мечтала вернуться домой.

Я вздохнула и опустила взгляд на руки.

– Если бы родители были живы, то поддержали бы нас, – тихо произнесла я. – Но их больше нет… Это всё ещё больно вспоминать.

Игорь взял мою ладонь в свои, сжал, будто хотел передать свою силу.

– Я знаю, – прошептал он. – Но мы есть друг у друга. Мы построим новый дом там, где твои корни. Там, где будет наша семья.

Его слова пробудили во мне память о том пути, который я прошла.

Мне было почти девять, когда случилась авария. Врачи ввели меня в медикаментозный сон, борясь за мою жизнь. Сломанные рёбра, ушиб мозга, трещины в костях – моё тело словно заново собирали по кусочкам. Родители решили перевезти меня в Германию – здесь были специалисты и технологии, которые могли дать шанс на восстановление.

В десять лет я училась заново: ходить, держать в руках ложку, писать буквы. Иногда я плакала от бессилия, но рядом всегда были мама и папа.

К двенадцати я уже могла учиться почти наравне с другими детьми, но врачи продолжали говорить о долгой реабилитации.

К пятнадцати я выглядела обычным подростком, но в душе всегда чувствовала пустоту: словно часть детства осталась за завесой, и никакие воспоминания не возвращались.

А в шестнадцать я встретила Игоря. Он тоже приехал в Германию ребёнком, ему было 12 лет – его мама вышла замуж и переехала вместе с ним. Русский, но уже почти немец, он сразу казался уверенным и сильным. Мы быстро подружились. Он тоже хранил тоску по родине, по дому, который оставил позади, но одновременно строил свою жизнь: учёба, друзья, первые увлечения. Тогда впервые мне показалось, что я могу быть не «девочкой после аварии», а просто девушкой, которой позволено любить и мечтать.

Через два года мы поженились.

Дома Игорь был внимательным и заботливым – удивительно чутким к моим мелочам, моим настроениям. Мне нравилось, что в нём сочеталась твёрдость, почти непробиваемая сила, и мягкость, которой он окружал меня. Я знала: в делах он иной. Иногда – скользкий, порой расчётливый до холодной логики, умеющий скрывать эмоции и играть на два фронта ради результата. Но эта сторона его жизни никогда не переступала порог нашего дома. Здесь, рядом со мной, он был другим: спокойным, надёжным, настоящим. Именно это создавало ощущение защищённости, словно вокруг нас выстроен невидимый мир, куда ничто чужое не проникнет. Для меня это было важнее всего – осознавать, что мы вместе, что у нас есть мы.

Сейчас мне двадцать пять, и всё это время он был рядом – поддерживал, понимал. Но в душе я всё ещё чувствовала глубокую тоску по дому, словно там осталось что-то очень важное, недосказанное, то, о чем я не могла вспомнить, но это продолжало звать меня обратно.

Слова Игоря звучали как обещание – новая глава нашей жизни, которую мы собирались начать вместе, наконец-то возвращаясь туда, где осталось моё прошлое.

***

Небольшой российский город встретил нас прохладным ветром и золотыми листьями, что кружились в воздухе, словно танцуя прощальный вальс лета. Игорь решил вернуться именно сюда – в мой родной город, надеясь, что знакомые улицы и места помогут мне восстановить утраченные воспоминания. Наша новая квартира была светлой и просторной, с большими окнами, выходящими на тихий парк. Здесь, в этом современном жилом комплексе, мы с Игорем начали новую главу нашей жизни.

Муж сразу погрузился в работу – его логистический бизнес требовал внимания и сил. Я видела, как горят его глаза, когда он говорит о новых контрактах и планах. Его энергия заражала, а я радовалась, что мы вместе движемся вперёд.

Я нашла своё маленькое творческое пространство – работу иллюстратором в уютной дизайн-студии. Каждый день я создаю эскизы для детских книг, рисую персонажей и участвую в оформлении праздников. Эта работа приносит мне радость и даёт возможность чувствовать себя нужной.

По вечерам мы вместе готовим ужин, делимся мыслями и мечтаем о будущем. Город шумит за окнами, но в нашей квартире царит покой и тепло.

– Знаешь, Вера, – сказал Игорь, усаживаясь рядом и сжимая мою руку, – у нас всё хорошо. Работа идёт, квартира уютная, мы наконец дома. Думаю, пора подумать о ребёнке. Семь лет в браке – это серьёзный повод.

Я улыбнулась, но внутри меня пробежала лёгкая тревога.

– Да, – ответила я тихо, – я тоже об этом думаю. Но после той аварии могут быть непредсказуемые последствия. Мне нужно пройти обследование и убедиться, что всё в порядке. Я найду время, чтобы сделать это.

Он кивнул, удерживая мою руку и медленно поглаживая её.

– Конечно, – сказал он, – главное, чтобы ты была здорова. Со всем остальным разберемся.

В этот момент я почувствовала, как важно идти вперёд вместе, не торопясь, но с уверенностью, что мы поддержим друг друга.

Через неделю я решилась наконец пройти обследование. На работе одна из коллег посоветовала мне отличного доктора – сказала, что он действительно заботится о своих пациентах и помогает разобраться с любыми вопросами.

Когда я пришла в поликлинику, особой разницы с другими больницами я не заметила. Всё изменилось только тогда, когда мы начали разговор с доктором: он смотрел прямо в глаза, не перебивал, словно пытался понять не только диагноз, но и меня саму. И именно это сразу вселило уверенность – я почувствовала, что могу доверять.

Когда Андрей Валерьевич перелистывал мои документы, его взгляд неожиданно задержался на строках, где упоминалась авария и последующее лечение.

– Вижу, вы уже проходили лечение у нас, после аварии… Верно? – он поднял глаза на меня.

Я удивилась – оказалось, что именно в этой больнице я была после той аварии. Ведь память стерла почти все события до того момента, как я очнулась в белоснежной палате немецкой клиники. Я помнила лишь отдельные короткие эпизоды, которые были незначительными обрывками памяти.

– Возможно, – тихо ответила я. – После аварии память не восстановилась полностью.

Андрей Валерьевич кивнул.

– Я помню ваш случай. Я тогда только начинал работать здесь, был в составе группы, которая курировала ваше общее состояние. Конечно, я не был вашим лечащим врачом, но… я хорошо запомнил ту девочку, которую потом перевели в Германию для дальнейшей реабилитации. Рад видеть, что вы живы, здоровы и… прекрасны.

– Спасибо, – я смущенно опустила взгляд, – в Германии меня действительно поставили на ноги.

Он чуть улыбнулся, словно подтверждая свои слова:

– Да, именно это я и хотел сказать. Рад, что мы снова встретились при совсем других обстоятельствах.

Далее Андрей Валерьевич объяснил, что для планирования беременности нужно пройти комплексное обследование – стандартные анализы и осмотр, чтобы убедиться, что всё в порядке после травмы, даже если она была давно.

– Пройдите обследование, а потом приходите ко мне на приём, – сказал он мягко. – Тогда мы сможем обсудить дальнейшие шаги.

Я кивнула, ощущая одновременно лёгкое волнение и уверенность, что делаю всё правильно.

***

Андрей Валерьевич.

– Алло, это Андрей Валерьевич, врач из городской клиники, – в моем голосе ощущалась лёгкая дрожь. – Мне дали ваш номер много лет назад, сказали: если появится какая-то информация о Вере Морозовой, я должен сразу позвонить.

На том конце повисла короткая тишина, и только потом ответили:

– Степан. Я слушаю.

– Сегодня у меня на приёме была женщина, – я медленно перебирал в пальцах старую визитку, не веря, что она всё это время лежала в столе. – Фамилия другая, но по документам выяснилась, что это она. Та самая девочка, что попала к нам после той страшной аварии, когда ей было восемь.

– Вы уверены? – в голосе Степана зазвенело что-то острое, почти опасное. – Мы искали её больше десяти лет.

– Уверен. Я тогда помогал ей восстанавливаться… а сегодня она сидела напротив меня, взрослая, красивая. И, похоже, она не помнит… ничего, что было до аварии.

Степан тяжело выдохнул, словно за эти секунды вспомнил все годы поисков.

– Где она сейчас?

– Я расспросил, – живёт в России, недавно вернулась с мужем из Германии.

***

Макс.

В моем кабинете полумрак. Тяжёлые шторы пропускают лишь тонкие полосы света, ложащиеся на массивный дубовый стол. Бокал с коньяком в моих руках поблёскивает янтарём. В воздухе витает терпкий запах сигар, от пепельницы поднимается тонкий дымок тлеющих окурков.

Ярослав откидывается в кресле напротив, медленно покачивая бокал:

– Сколько можно, а? Прошло шестнадцать лет. Может, она тогда погибла. Ты же сам знаешь – шансов было не много.

Яр снова озвучивает свои мрачные предположения, и в комнате от этого веет тяжёлым, холодным воздухом.

Когда мне исполнилось восемнадцать и я мог свободно передвигаться, я отправился в город, где жила Вера. Адрес был мне известен. Дверь открыл мужчина и сухо сообщил, что квартиру они купили лет пять назад и никаких Морозовых он не знает. Я понимал: за эти пять лет Вера могла бы найти способ связаться со мной. Если она молчала – значит, могло случиться самое худшее. Но я не желал в это верить. Мне нужны были доказательства. Я ощущал, что она жива, но никак не мог подтвердить это.

Я молчу, глядя в напиток, пытаясь найти ответы там, где их нет.

– Жениться тебе надо, – продолжает Яр с усмешкой. – Аврора уже три года вокруг тебя кружит. Но нет… ты всё в прошлом живёшь.

Я усмехаюсь, но взгляд остаётся холодным:

– Аврора, конечно, бегает… но ничего не могу с собой поделать. Эти зелёные глаза… глаза Веры, появляются во снах почти каждый месяц. И каждый раз я просыпаюсь с ощущением, что упустил что-то важное.

Делаю глоток, тихо добавляю:

– Моя душа не спокойна. Я должен узнать, куда она пропала. Может, тогда… я смогу отпустить.

Потом поднимаю глаза на Ярослава:

– Ты же знаешь, мне было тринадцать. Что я мог тогда? Ничего… Жизнь казалась чужой, а мир – слишком большим и страшным. Родителей убили, когда мне исполнилось шестнадцать, – слова выходят сквозь зубы. – Отец кому-то перешёл дорогу. Я помню запах крови, крики соседей, и тишину после… такую, что уши закладывало. Два года в детдоме. Там я понял простую истину: если ты не дашь сдачи – тебя затопчут. Пришлось учиться драться, выживать, хитрить, держать удар.

Ярослав криво усмехается:

– Ну да, я помню твой первый бой. Тебя тогда трое прессовали, а ты выстоял. С этого всё и началось, да?

Я киваю, тяжело вздыхая:

– Только после восемнадцати, я смог наконец обрести хоть немного свободы, начал ездить самостоятельно на далекие расстояния, учиться распоряжаться жизнью и планировать шаги сам. Но Веру я тогда не нашел, конечно же. Потом армия. Горячая точка, грязь, смерть рядом – и чувство, что ты песчинка, которая всё равно должна держать спину прямо. А дальше… дальше пошли дела. Криминальные – чтобы не быть мальчиком для битья, чтобы доказать, что могу управлять. Ты ведь видел, как я пробивался.

– Видел, – Ярослав качает головой. – И как ты первую кровь стирал с рук тоже помню.

– Потом белый бизнес, – продолжаю я, вспоминая.– Чтобы прикрыть криминальный. И вот теперь я тот, кого боятся, к кому прислушиваются, чьё слово имеет вес – от политиков до тех, кто сидит в подвалах. Но… – я сжимаю бокал так, что костяшки белеют. – Зелёные глаза всё равно не отпускают. И я никак не найду их ни в одной женщине.

На миг замолкаю. Всплывает то самое чувство: маленькая ладонь в моей руке. Смех. Голос, который зовёт меня «Максютик».

– У меня есть связи, возможности… Помнишь, мы почти вышли на след? – я смотрю прямо в глаза другу. – Но он оборвался. Будто кто-то специально вычеркнул её из этого мира.

Ярослав откидывается на спинку, качает бокалом:

– И всё это время ты носишь в себе этот фантом.

Я не отвечаю. Взгляд потемнел, в молчании больше решимости, чем в любом клятвенном слове.

Мой друг на мгновение замолкает, словно перебирая мысли, а затем медленно переводит взгляд на папку с документами на столе:

– Ладно, вернёмся к делу… по поводу охраны завода «Северный Альянс» – ситуация напряжённая. Алекс недавно получил угрозу, завтра ожидается попытка рейдерского захвата. Тебе нужно лично присутствовать, чтобы координировать действия.

Я нахмуриваюсь, сжимаю кулак на столе:

– Знаю, у меня на месте будут ребята, но в таких делах лучше самому держать руку на пульсе. Это не просто охрана, это оборона. Если мы сейчас сдаём позиции – всё рухнет.

– Кроме того, вчера поступила информация, что конкуренты готовят ещё один «визит» к одному из складов на юге, который под нашей защитой. Надо усиливать охрану.

Я глубоко вздыхаю и киваю:

– Хорошо. Организуй встречу с начальниками охраны, завтра всё обсудим.

Ярослав берёт телефон, взгляд сосредоточен. Он нажимает кнопку ответа:

– Говори, Степан, – слышу его спокойный голос.

Я вижу, как он кивает, слушает, и вдруг его лицо расплывается в широкой улыбке:

– Точно? Отличные новости! Макс вышлет вознаграждение врачу, как договаривались.

Он отключается и смотрит на меня. Я поднимаю брови, недоумевая:

– Не понял, о чём вы?

– Кажется, твоя Вера объявилась, – тихо, но с облегчением произносит Ярослав.

Сердце словно взорвалось – бешено застучало, а пальцы непроизвольно сжали бокал, пока глаза наполнялись смесью надежды и дикой радости. Шестнадцать лет – целая жизнь – пролетели в пустоте, без возможности узнать хоть что-то о ней. И вот теперь… вдруг… она здесь. Живая. Реальная. Я чувствую, как в груди взрывается тревога, как будто время растаяло, и перед глазами мелькают все пропущенные моменты, слова, встречи… всё, что мы могли бы пережить вместе. Сердце не в силах справиться с этим наплывом эмоций.

Несколько мгновений я молчал, позволяя дрожи постепенно утихнуть, пока тело не стало вновь моим, и я смог сделать первый глубокий, ровный вдох, ощущая, как вместе с воздухом возвращается способность мыслить.

– Узнай всё, – произношу медленно, чётко, будто каждое слово весит тонну. – Адрес, работа, с кем живёт, чем дышит.

Яр внимательно смотрит на меня, словно наблюдает за моей реакцией на сказанное, фиксируя каждую секунду моего шока.

– И…?

– Пока не приближаться, – отрезаю. – Я сам скажу, когда.

– Все сделаем, раскопаем каждую мелочь, размер ноги и что ест на завтрак, не волнуйся, сейчас у нас есть за что ухватиться.

Я допиваю коньяк, ощущая, как горечь и тепло одновременно прожигают горло. На душе – не облегчение, а глухое, тяжёлое ожидание. Шестнадцать лет поисков, пустых следов, тупиков – и вдруг она появляется не во сне и не в воспоминании.

Я опускаю взгляд в пустой бокал и тихо, почти беззвучно говорю себе:

– На этот раз я не потеряю её.

***

Вера.

Я возвращаюсь домой, в руках пакет из аптеки и сложенный пополам лист – список обследований. Почерк врача аккуратный, почти домашний: каждая буква чёткая, будто выведена с заботой. Внизу – «удачи» и подпись. Слишком человечно для сухой медицины. И в его взгляде, когда он отдавал мне этот лист, мелькнуло что-то большее, чем профессиональный интерес. Секунда – и я снова увидела его пристально изучающие глаза.

В квартире пахнет обжаренным луком и специями. Этот тёплый запах встречает меня раньше, чем слова мужа.

Игорь стоит на кухне, в фартуке, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. Его плечи чуть напряжены, но в каждом движении – уверенность.

– Ну что, как прошло? – спрашивает он, не оборачиваясь.

– Получила список анализов, – кладу лист на стол рядом с вазой. – Врач сказал, что после прохождения всех исследований нужно прийти на консультацию.

Игорь поворачивает голову, улыбается уголком губ.

– Отлично. Значит, всё идёт по плану.

Я стараюсь ответить улыбкой, но мысли всё ещё цепляются за кабинет врача: как он через чур внимательно изучал записи в карте, как уточнил девичью фамилию… и как в тот миг изменился его взгляд.

– Милая, скоро будем ужинать, – говорит Игорь, вытирая руки о фартук, слегка подёргивая бровями, будто предлагает что-то интимное.

– Интересным? И чем же? – я прищуриваюсь.

– На набережной сегодня праздник, – он подмигивает. – Сходим, повеселимся?

– О, здорово! Я согласна.

…Через два часа мы уже катались на катамаране. Вечерний воздух пах рекой и сахарной ватой. Лодки скользили по воде, отражая гирлянды огней, перекинутых через набережную. Где-то рядом гремела музыка, смеялись дети, в небе вспыхивали первые фейерверки. Атмосфера была праздничной и лёгкой, будто сама жизнь решила подарить передышку.

Проводить время с мужем вот так, беззаботно – редкость. Чаще Игорь задерживался на работе: бизнес поглощал его целиком. Он говорил, что дела не всегда идут гладко, но в его голосе звучало не раздражение, а азарт – будто каждая новая проблема для него была как пазл, который нужно собрать быстрее и красивее. Я смотрела на него и думала, что именно эта уверенность в себе и забота о нас держат нас вместе, создавая ощущение защищённости и особой близости.

***

Прошел месяц.

Я наконец-то закончила обследование – врач сказал, что я здорова, могу зачать крепкого ребенка. Игорь тоже сдал все необходимые анализы. Мы подошли к вопросу основательно, почти как к семейному бизнес-проекту: всё по списку, без лишней спешки.

Я сижу на кухне, слушаю, как за окном щебечут птицы. В кружке остывает чай. Из кабинета доносится приглушённый голос Игоря – он снова кому-то звонит, решает рабочие дела. В последнее время он почти не выходит оттуда, будто вся его жизнь теперь сосредоточена в этих переговорах.

В голове – непрекращающийся поток мыслей: «не знаю, что меня смущает… но чувство, что ребёнок сейчас – не то, что нужно. Как будто есть что-то важное, что я упускаю, и это «что-то» не включает в себя расширение семьи… оно всё время ускользает, стоит только попытаться ухватить за ниточку. Может, дело в том, что у Игоря начались какие-то серьёзные проблемы – домой он всё чаще возвращается хмурый, раздражённый. Или потому, что я чувствую себя отвлекающим фактором в его жизни: он весь там, в делах. Да, я решила за нас обоих – отсрочить беременность. Поэтому незаметно для него принимаю противозачаточные. Пару месяцев – и всё наладится. Мы успокоимся, укрепимся и тогда….».

Мысли обрывает резкий, настойчивый стук в дверь. Я вздрагиваю, нехотя поднимаюсь со стула, по пути приглаживаю волосы.

За дверью стоит мужчина, которого я никогда прежде не видела: высокий, плечистый, с уродующим лицо шрамом. В нём было что-то от зверя, скорее от медведя – тяжёлое, угрожающее. Взгляд холодный, жёсткий. От одного его присутствия в груди стынет воздух.

– Игорь дома? – его голос глухой, хриплый, пробирает до костей.

Слова застревают в горле. Я чувствую, как подступает тревога. За его спиной – ещё двое, такие же мрачные, и в их молчании нет ничего дружелюбного.

– Мы по работе, – продолжает человек со шрамом и, не дожидаясь приглашения, мягким, но уверенным движением отодвигает меня в сторону. Входит, словно хозяин. Двое других заходят следом.

Я пытаюсь собраться и выкрикиваю:

– Игорь! К тебе пришли!

– Кто? – раздражённый голос мужа доносится из кабинета.

– От Ястреба, – отвечает за меня мужчина со шрамом.

Они проходят внутрь комнаты и закрывают дверь прямо перед моим лицом.

Я остаюсь в коридоре, сжимаю руки в кулаки – лезть не хочу, да и бессмысленно: это дела мужа, он сам разберётся, как всегда.

***

Игорь.

Когда дверь распахнулась и в комнату вошли трое, а один из них произнёс это тяжёлое, угрожающее: «от Ястреба» – у меня внутри всё оборвалось. Я понял – дела хуже некуда.

Последний месяц был катастрофой: бизнес рушился, сделки срывались, партнёры отказывались сотрудничать. Мне посоветовали обратиться к «человеку, который поможет деньгами». Я знал, что рискую. Но выхода не было. Я всегда выкарабкивался сам, всегда находил решения… Но теперь ситуация ускользала из моих рук.

Я задолжал Ястребу слишком много. Проценты росли, сроки сжимались. Предупреждения я получал не раз – звонки, намёки. Но никогда прежде ко мне домой не приходили. Никогда не смели переступать этот порог. Сегодня всё изменилось.

– Игорь, – голос человека со шрамом был хриплым, как скрежет металла, – Ястреб ждёт деньги через неделю. Что мне передать ему?

Я сглотнул, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё уже дрожало:

– Я прошу отсрочку. Месяц.

– Нет. Так не пойдёт.

– Но ведь проценты идут, – я зацепился за тонкую соломинку. – Вы ничего не теряете.

Уголки его губ тронула злая усмешка:

– С такими процентами ты никогда не расплатишься. Мы знаем о твоих проблемах.

Я сжал виски ладонями. Вот же влип… Чёрт меня дёрнул брать эти деньги. Я же понимал, кто такой Ястреб! Но тогда это казалось единственным выходом. Говорили, что он опасный, да, но и договориться можно…

– У Ястреба есть решение, – произнёс мужчина со шрамом.

Я поднял глаза:

– Слушаю.

– Через неделю он ждёт долг. Если денег не будет, он купит у тебя… жену – за половину долга.

Я перестал дышать. Мир пошёл кругами. Сердце ударило так сильно, что я едва не потерял сознание.

– Что… значит купит?

– Заберёт её на время. Ты же понимаешь, он не просто забирает – это как покупка. Девочка «перейдёт во временное владение», пока долг не будет погашен.

– Нет! – я вскочил. – Нет, это исключено! Что он собирается с ней делать?! Насиловать?!

Хриплый смех прозвучал как плевок:

– Это уже не твоя забота. Подумай о себе.

Он сделал шаг ближе, наклонился почти к самому моему лицу:

– Думаешь, мы не умеем уговаривать? Сейчас можем сломать тебе пару костей. В следующий раз мои ребята отрежут пальцы. И поиграют с твоей женой – прямо у тебя на глазах. А потом… у тебя сгорят склады.

– Хватит, – выдавил я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Я понял.

– Ястреб предлагает тебе очень щедрый вариант, – продолжал он спокойно, будто речь шла о деловом контракте. – Половина долга, проценты замораживаются на полгода.

– Зачем… зачем ему Вера? – мой голос сорвался, стал почти шёпотом. – Что он будет с ней делать?

Мужчина пожал плечами:

– Это не твоё дело. Если Ястреб захочет – он её всё равно получит. Просто другим способом. Выкрадет, например. И тогда ты останешься и без жены, и с долгом, и с капающими процентами.

Я выругался сквозь зубы.

– Чёрт!

Гнев и паника жгут меня изнутри. Я люблю Веру. Да, я не всегда образцовый муж – работа, сделки, редкие увлечения на стороне. Но я никогда не причинял ей боли, никогда не поднимал голоса. Она не просто жена – мой свет, моя гордость, моя тёплая гавань. И вот теперь я должен отдать её в залог, как вещь. Предательство. Нечеловеческое. Но разве есть выбор? Когда когти Ястреба вонзаются в тебя – он не отпустит. Можно потерять бизнес, чёрт с ним. Но я чувствую – на кону уже и моя жизнь.

– Хорошо, – выдохнул я, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Но когда я верну долг, я заберу Веру обратно.

– Через неделю Ястреб сам найдёт тебя, – хищно усмехнулся мужик со шрамом. Он хлопнул меня по плечу так, что я едва не согнулся. – Повезло тебе. Он велел поговорить мягко… пока что. Иначе я бы уже сломал тебе пару рёбер.

Троица исчезла так же внезапно, как появилась. Тишина ударила в уши. И тут в комнату ворвалась Вера.

– Игорь! Боже, что это было? Что происходит? – её голос дрожал, руки тоже. Взгляд полный ужаса впился в меня.

– Успокойся, любимая, – я поспешно обнял её, пряча свой страх. – Это просто… рабочие проблемы.

– Такие «проблемы», что в дом приходят бандиты?! – Вера почти кричала. – Во что ты влез?

– Я… должен. Большую сумму.

– Кому? – она побледнела, словно уже догадывалась.

– Человеку по прозвищу Ястреб.

Вера моргнула, вспоминая где можно было услышать это имя.

– Ястреб?.. Кто это?

– Местный… – я замялся, подбирая слова. – Большой человек. Очень большой.

– Господи… – Вера побледнела. – И сколько ты должен этому… «большому человеку»? – голос её сорвался.

– Два миллиона.

– Два миллиона чего?

– Долларов.

Она словно получила пощёчину. Отпрянула, уставилась на меня, не веря.

– Ты с ума сошёл?! Это же… где-то …сто шестьдесят миллионов рублей! Где мы возьмём такие деньги?

– Я не знаю, Вера… – слова звучали бессильно. – Я пытаюсь что-то придумать, но… словно все двери захлопнулись передо мной. Чёрная полоса.

– Игорь, почему? Зачем долг?

– Я думал, смогу выкрутиться. Бизнес рушился, нужны были деньги… быстрые деньги.

– Что они хотели? Эти… мужланы?

– Пока отсрочка. Неделя. Ястреб сказал – можно договориться. С нами ничего не случится.

– «Ничего не случится»?! – Вера сорвалась на крик, потом села прямо на диван и закрыла лицо ладонями. – Боже…

Я опустился рядом, осторожно обнял её за плечи. Она всхлипывала, а я повторял, шептал ей в волосы:

– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо…

Но сам я уже не верил в эти слова.

Глава 5.

Макс.

Я внимательно слушаю отчет Карима. Ему я доверил дело «Моя Вера». Он аккуратно, точно и без промаха выбивает из рук Игоря мою девочку. Да. Когда я увидел ее вновь, после шестнадцати лет разлуки, мое сердце сделало кульбит. Та же кучерявая малышка с глазами цвета малахита… Только сейчас девочка превратилась в молодую, стройную девушку. Она хрупкая, почти миниатюрная, как в детстве, а вот я вырос, стал большим, сильным мужчиной, закалённым временем, со связями и опытом. И я вновь ощутил это странное, почти болезненное желание – закрыть её своими руками от всего мира, окружить, сделаться для нее щитом.

Кажется, тогда, в детстве я полюбил эту малышку. Только сейчас я понимаю, что сидит этот зеленоглазый ангел глубоко в сердце – ничем не вытащить. Да и зачем, когда я сейчас вполне могу сделать так, что она будет моей.

Я наблюдал за ней и каждое её движение, каждый взгляд разжигал во мне жар, который я не мог и не хотел тушить. Я остро почувствовал, что она нужна мне как воздух, что без неё я задыхаюсь. Это чувство было одновременно жгучим и пугающим, словно открывшаяся дверь в запретную комнату, куда я всю жизнь мечтал попасть. Она – моя зависимость, моя слабость и моя сила, моё странное, неизлечимое наваждение.

И тогда я понял, что не просто хочу её рядом. Я хочу, чтобы она была только моей. Чтобы она была частью меня, дыханием, которое держит меня в этом мире, и я готов для этого на все.

– Его бизнес рассыпается, как карточный дом, – продолжал свой отчет Карим, – через неделю он продаст Веру за пол долга, как и договаривались. Осталось подождать еще чуть-чуть. Но напоминаю: Вера после аварии получила частичную потерю памяти – она не помнит прошлого. Возможно и вас она не помнит.

– Вспомнит, обязательно вспомнит.

– После того как Вера появится у вас, мы ослабим хватку. Пусть его бизнес вновь наберет обороты.

– Да, нам не нужен этот Игорь и его бизнес. После того, как Вера узнает, что ее продали, она не захочет знать Игоря.

– Надеюсь что так. С виду у них нормальная семья. Ребенка хотели сделать.

Я напрягся. Неприятная информация, но я ее уже знаю. Как только представлю, что какой-то мужик трогает Верочку – всё внутри переворачивается. Убил бы, но нельзя. Я держу себя в руках, ради Веры.

***

Моя машина останавливается у аптеки. Туда только что зашел Игорь.

Прошла неделя. Кажется, она тянулась вечно, как занудный фильм, медленный до предела. Мне уже не терпится вновь оказаться рядом с Верой. Такая же нежная у нее кожа, как шестнадцать лет назад? Такой же запах спелой вишни, что всегда исходил от ее тела? Я научился ждать и не торопиться, выверять каждый шаг, просчитывать каждое движение. Поэтому мои шаги расчетливые, медленные.

Когда Игорь вышел из здания, его уже перехватил мой водитель и пригласил в автомобиль. Дверь отворилась и Игорь сел рядом. Муж Веры никогда не видел меня раньше. Что же, познакомимся.

– Меня зовут Максим Ястребов, – говорю спокойно.

– О-очень приятно, – Игорь явно очень волнуется, его голос дрожит.

– Итак, у нас сделка. Ты мне Веру – я списываю половину твоего долга и на полгода останавливаю проценты. За это время ты сможешь собрать нужную сумму.

– Зачем вам Вера? Что вы с ней собираетесь делать? – пытается он скрыть тревогу.

– Любишь ее? – задаю вопрос напрямую.

– Конечно, она моя жена.

– Не всегда жены остаются любимыми. Тем более я знаю о твоих похождениях, – я слегка подмигиваю. – Думаю, ты ее недостоин.

– И всё же…?

– Я не причиню ей вреда. Будь уверен, боль и страдание – не моя цель. Больше я тебе ничего не скажу.

– Как только я выплачу долг, я заберу жену.

Слова Игоря звучат не как вопрос, а как твердое решение. Смело.

– Если она сама решит вернуться к тебе, я не стану удерживать ее. Полгода мне хватит.

– Я выплачу всё раньше.

Я сделал вид, что не слышу. Полгода… За это время Вера должна вспомнить всё. Мы должны быть вместе. Я не дам ей ни малейшего шанса вернуться к этому человеку и не позволю Игорю собрать деньги раньше срока.

– Через два часа ты привезешь Веру вот сюда, – я ткнул пальцем в карту на телефоне. Заброшка на краю города – там я ее заберу. И без фокусов.

– Я должен ее привезти? Что я ей скажу? Как объясню?

– Это не моя забота. Иди. У тебя мало времени.

Игорь сглотнул, дрожащими пальцами потянул за ручку двери.

– Не бери никаких ее вещей, – добавляю в последний момент.

Игорь кивнул и вышел.

Я откинулся на сиденье, на лице растянулась улыбка. Два часа – и Вера станет моей.

Как только моя зеленоглазка вновь появилась на горизонте, мои люди раскопали всё – до мелочей. Я знал о ней больше, чем она сама готова была признать. Знал всё и о её муже.

Её жизнь треснула, когда она попала в аварию. Веру увезли в Германию – лечиться. Травмы оказались тяжёлыми, реабилитация длилась мучительно долго. Там она встретила Игоря. Он был первым мужчиной в её жизни. Первым, кого она подпустила близко. Они поженились.

Потом она потеряла родителей. Это случилось 3 года назад: отец погиб на стройке, а мать не выдержала пустоты и ушла за ним через полгода. Веру это почти сломало.

Но ее муж был рядом. Да, для неё и для её родителей Игорь выглядел идеальным: благородный, надёжный, любящий до безумия. Он всегда был рядом, поддерживал, оберегал, умел красиво сказать и ещё красивее показать. Он сыграл свою роль безупречно. Но за этим фасадом скрывался совсем другой человек. Мои люди видели его истинное лицо: он не чурался случайных интрижек, без стеснения менял женщин, искусно лгал. В делах тоже не был кристально чист – там, где можно было обойти правила, он обходил, где мог предать – предавал.

Только Вера всего этого не видела. Для неё он оставался «тем самым». Она даже собиралась подарить ему ребёнка. Но судьба оказалась милостивее, чем могла бы быть – она уберегла её, уберегла для меня. Потому что в Россию Вера вернулась уже не как чужая жена, а как та девочка, которую я искал долгие годы. И здесь её ждал я. Ястреб, который никогда не выпускает из своих когтей то, что считает своим.

Вера.

– Верочка, я дома! – голос Игоря звучал непривычно, с какой-то странной ноткой. Я уловила фальшь, притворство, которое сразу напрягло меня.

– Всё хорошо? – спросила я, пытаясь успокоить себя.

– Да, собирайся, поехали.

– Куда?

– Сюрприз. Мне удалось погасить половину долга. И в этом помогла ты.

– Я? Как это?

– Не могу объяснить сейчас. Просто поехали.

– Мне нарядиться или одеться удобно?

– Одевайся удобно, любимая.

Игорь вел себя странно. Сюрприз, так сюрприз. Я оделась быстро – джинсы, футболка с принтом большой розы, удобные полусапожки, сверху кардиган. Волосы собрала в пучок. Видела, как муж нетерпеливо постукивает ногой, будто хочет ускорить время.

В машине играла спокойная музыка, но мне казалось, что каждый звук режет уши. Игорь нервно сжимал руль, улыбка не сходила с лица, но глаза горели тревогой.

– Игорь, почему ты улыбаешься? – спросила я, снова пытаясь понять что происходит.

– Разве не хорошо, что всё налаживается? – его голос был тихим, но дрожал.

– Это замечательно, я рада. Но ты всё равно напряжён. Почему? Куда мы едем? И как я помогла с долгом?

– Почти приехали, минут десять осталось… Вера, помнишь человека, которому я должен?

– Да, какой-то Ястреб. Птица высоко полета, – цокнула я языком.

– Мы с ним заключили договор. Он списывает половину долга и останавливает проценты.

– Продолжай…

– Вер, Верочка, – муж повернулся ко мне, – я люблю тебя, ты же знаешь?

– Знаю.

– Я бы никогда… но понимаешь, – Игорь вновь смотрел на дорогу, он поменялся в лице и начал заикаться.

– О чем вы договорились? – моё сердце сжалось от тревоги.

Игорь тяжело выдохнул.

– Ты должна понять…. я все исправлю. Но тебе придется побыть у Ястреба некоторое время.

– Что? – я замерла, в глазах вспыхнул страх. – Что значит «побыть»? Куда мы едем?

– Ястреб пригласил тебя в гости. На время пока я собираю оставшуюся часть денег. Я соберу быстро. Без процентов – это сделать легче.

– Ты отдаёшь меня… какому-то мужику? Какому-то бандиту за деньги?! – голос срывается, сердце колотится так, что кажется, вот-вот выскочит из груди. – Я не верю… это сон, я должна проснуться!

– Вера, он нормальный человек. Он не сделает тебе больно. Просто поживёшь у него, – пытается успокоить меня Игорь.

– Зачем? Не верю… Ты в своём уме?! – я кричу, руки трясутся, слёзы подступают к глазам.

Он останавливает машину на пустыре. Вокруг разрушенные здания, темнота сгущается, как черное одеяло.

– Вера, без твоей помощи мы не справимся, – он смотрит в мои глаза с мольбой.

– Господи! – я взвываю, голос рвётся наружу. – Это ты называешь «любовью», если ради своей безопасности продаёшь меня как товар?! Сколько я стою? Один миллион? Прекрасно… достойно!

– Вера, ну что ты утрируешь! Тебе сложно что ли спасти нашу семью?

– Семья? – я кричу так, что стекла дрожат, – какую, мать твою, семью, Игорь?!

Вдалеке мерцают фары – сначала один автомобиль, потом второй. Они движутся за мной. Сердце сдавило, холодный ужас пробежал по всему телу, сковывая каждое движение.

– Любимая, прости… так надо…

– Да пошёл ты к чёрту! – я рычу, слёзы текут по щекам. – Ты обещал мне, моим родителям… любить, беречь, заботиться…

Дверь автомобиля внезапно распахнулась и перед моим лицом возникла мужская ладонь.

– Вера, прошу, выйдите из машины, – приятный, ровный мужской голос прорезал темноту, холодный и настойчивый.

Я проигнорировала его слова, устремив убийственный взгляд на Игоря – на человека, который продал меня Ястребу.

– Ненавижу тебя… – вырвалось сквозь сжатые зубы.

Не раздумывая, я выскочила из машины и бросилась бежать в темноту, сердце колотилось так, словно хотело вырваться наружу и убежать быстрее меня.

Макс.

Машина Игоря уже стояла в назначенном месте. Молодец, пунктуальный. Подъезжаем ближе, выхожу, вдыхаю прохладный воздух. Даже на расстоянии слышу, как из машины доносится приглушённый крик Веры – каждый звук наполнен страхом и яростью. Девочка недовольна, очень. Хорошо. Подхожу, открываю дверь их автомобиля.

– Вера, прошу, выйдете из машины, – произношу ровно, сдержанно.

Она медлит, выходит, не обращая внимания на мою протянутую руку, и бросается бежать. Я ухмыляюсь – не сдаётся. Заглядываю в машину:

– Игорь, можешь ехать, – говорю, – дальше я сам.

Забираю с сиденья, где только что сидела Вера, ее дамскую сумочку. В ней наверняка документы, телефон, какая-то косметика… девушки всегда носят с собой эти вещи.

Муж Веры кивнул головой и дал по газам.

Ну что же, Верочка, побегаем. Я почти вижу как сверкают пятки моей беглянки. Минута – и я уже дышу ей в спину. Хватаю Веру за руку и мы останавливаемся. Девушка понимает – бежать больше нет смысла. Я поворачиваю ее к себе лицом. Она тяжело дышит, не смотрит на меня. Я слегка приподнимаю ее подбородок пальцем и тону в ее взгляде. Сколько лет я видел эти прекрасные глаза во сне, сколько времени я скучал. И сейчас она стоит передо мной, живая, красивая, почти моя. В ее изумрудных глазах – дикая смесь страха и злости, и мне это нравится: сопротивление делает её ещё живее, ещё более настоящей.

– Пойдём, Вера, – шепчу я низко, уверенно.

– Я никуда с тобой не пойду! – выплёвывает она слова, полные протеста.

– Исключено. Ты идёшь со мной.

– Я не твоя собственность! – голос резок, обнажает внутренний огонь.

– Я не причиню тебе вреда.

Она шипит, взгляд сверлит меня:

– Зачем я тебе, Ястреб?

– Нужна.

Я забрасываю Веру на плечо так резко, что она и «айкнуть» не успевает.

– Отпусти, животное! Я буду кричать! – Вера бьет меня кулаками по спине.

– Кричи на здоровье, – усмехаюсь я, – и нежно похлопываю по ее попке рукой.

Вера замирает.

– Убери от меня свои руки!

– Ты не в том положении, что бы ставить условия. Ты будешь меня слушаться и тогда тебе будет комфортно.

Я вижу как парни, стоя у машин, наблюдают за нами. Да, отличное кино мы сейчас транслируем. Темно, я не могу видеть их лица, но предполагаю, что улыбочки они не сотрут с них еще долго.

– Пожалуйста, отпусти, я пойду сама, – взмолилась беглянка.

Я молча продолжаю идти.

– Я буду послушной. У меня все равно нет выбора.

Я опускаю Веру на землю. Когда ее ноги касаются земли я слышу облегченный выдох – маленькая победа ее сопротивления. Я чуть наклоняюсь, вдыхаю аромат ее волос. Ничего не могу с собой поделать – мне нужно ощущать её. Крышесносно. Вишневый запах обжигает сознание, сводит с ума.

– Иди за мной, – командую я.

Вера плетётся за мной, больше не пытаясь убежать. Смирилась. Парни у машин стараются держать лица в масках безразличия. Но моя маленькая сцена охоты все же оставила на их лицах чуть заметные полуулыбки.

Я открываю дверь чёрного автомобиля, делаю жест рукой, приглашая её сесть. Она молча подчиняется. Бросаю ее сумочку на переднее сиденье, сам усаживаюсь рядом с девушкой, ощущая ее близость, дыхание, сопротивление, которое еще живёт в теле.

– Домой, – командую водителю.

Автомобиль плавно начинает движение в сторону дома, туда, где начнется наша с Верой история любви. Я уверен в этом.

Вера.

Максим Ястребов. Я ожидала увидеть старого деда, на худой конец бандита с мерзкой изуродованной рожей, как у того, что приходил к нам с Игорем домой. Но нет. Макс – молодой человек. Даже симпатичный, как мне показалось. Я, конечно, детально его не рассмотрела, не до этого было. Мой страх и агрессия застилали глаза. Но сейчас, сидя в машине, заполненной тихой музыкой, я уже не ощущала невыносимого страха. Было почти спокойно. Ястреб сидел рядом и никак не проявлял себя. Он смотрел в окно и чуть улыбался.

Что же этот человек хочет от меня? Страшно даже подумать. Может, он будет держать меня как свою сексуальную рабыню? Или будет отрезать по пальцу каждую неделю и отправлять Игорю в красивой коробочке, чтобы тот шустрее собирал деньги? Эта неизвестность жгла меня изнутри.

Машина ехала долго, казалось, вечность. Когда она остановилась, Максим повернулся ко мне:

– Приехали. Это твой новый дом.

– Надеюсь, ненадолго, – недовольно пробурчала я и вышла.

Передо мной открылась невероятная картина: большой дом, как маленький замок: широкая лестница с резными балясинами, окна в золотистой оправе. Двор залит светом – клумбы, каменные дорожки, несколько небольших домиков на территории. Я услышала вдалеке лай собак.

– Вера, завтра я покажу тебе всю территорию. А сейчас пойдем. Я очень устал, – сказал Ястреб.

Я шла за своим… хозяином. Внутри дом был богат, но без излишней вычурности – уютный, с камином в гостиной, двумя фиолетовыми диванами, креслами, небольшим столиком и стеллажом с книгами. Шторы плотно задернуты, фиолетово-золотистые, идеально сочетаются с интерьером.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор был длинный, с множеством дверей. Максим остановился у одной из них и повернулся ко мне:

– Вера. Это твоя комната. Там есть ванная и все, что тебе нужно. Приведи себя в порядок, переоденься. Через полчаса мы пойдем ужинать.

Я медленно вошла, ощущая тяжесть происходящего. Каждый шаг отдавался в груди, каждый звук – в сердце. Новый мир, новые правила, и я пока не знала, к чему всё это приведет.

Я осторожно закрыла за собой дверь. Комната оказалась просторной, с высокими потолками и большим окном, через которое пробивался мягкий свет уличных фонарей.

Пол был тёплого оттенка, покрыт паркетом, на стенах – светлые панели с едва заметным узором. На комоде аккуратно сложены полотенца и косметика, на кровати – чистое, пахнущее свежестью постельное бельё.

Я подошла к зеркалу в ванной комнате. Вгляделась в отражение, не узнавая себя в нем: щеки раскраснелись от волнения, глаза расширены, волосы слегка взъерошены. Провела рукой по локонам, вдохнула глубоко, пытаясь унять дрожь.

Душ был просторным, вода текла ровной струей, и я закрыла глаза, позволяя себе забыть хотя бы на мгновение страх и тревогу. Каждое движение, каждый вздох смывали напряжение последних часов, но мысли о Ястребе, о долге, о том, что только начинается, всё ещё держали меня в плену.

Я вышла после душа посвежевшей; лёгкий аромат мыла смешался с запахом моих волос, даря странное ощущение силы – маленький островок собственного контроля среди хаоса. Ради интереса я открыла шкаф и замерла: передо мной развернулся целый мир женских вещей. Платья, юбки, шорты, брюки и джинсы – всё в разных цветах и фактурах, аккуратно развешено и сложено, словно ждало меня. Выдвижные ящики были наполнены красивым, явно дорогим женским бельём. Внизу стояли коробки с обувью на любой случай. И это всё приготовлено для меня? Выбрать что-то из этого? Нет. Мне нужно было оставаться собой, удерживать хоть малую часть контроля, пока могла. Поэтому я надела то, в чём приехала в этот дом.

Мой взгляд остановился на окне. Двор в сумерках превратился в тёмное, почти мистическое пространство. Фигуры деревьев и домиков едва угадывались, и только редкие фонари бросали тусклые пятна света на каменные дорожки. Всё выглядело почти волшебно, но я знала – это лишь фасад. За этим полумраком скрывался новый мир, правила которого мне ещё предстоит понять.

Стук в дверь вырвал меня из мыслей. Дверь отворилась. Максим стоял в штанах и простой футболке, так по-домашнему. Он уже не выглядел страшным бандитом. Обычный человек. Я все еще не смогла изучить его лицо.

– Вера, пойдем ужинать, – его голос был ровный, уверенный. – Я покажу тебе дом по пути.

Я кивнула и последовала за Ястребом.

– Моя комната рядом с твоей. Если что-то нужно – заходи, не стесняйся.

– А чем ты занимаешься? – осторожно спросила я, пытаясь казаться спокойной.

– Я владелец агентства безопасности, – ответил он, шагая по коридору. – Мы занимаемся не только охраной VIP-клиентов, но и подготовкой специалистов для любых задач. От защиты объектов до более сложных операций. Порой наши работы… не совсем легальные. Иногда нужно решить проблему быстро и жёстко. Люди, которых я тренирую, умеют многое: похищения, давление на должников, «разборки». Всё, чтобы порядок был соблюдён. – Он немного улыбнулся, будто предугадывая мою реакцию. – Не пугайся. Я контролирую всё. Ни один человек на территории не причинит тебе вреда. Ах да, в домиках на территории живут мои парни – бойцы. Не все, только малая часть. Кому удобно. Все бывшие военные, спецназовцы, силовики.

Мы заглянули в одну из комнат – кабинет Ястреба. Строгий, аккуратный, с массивным столом и высокими книжными шкафами. Тут пахло как-то по мужски: сигаретами и ромом.

– Здесь я решаю дела агентства, распределяю задания, контролирую финансовые потоки, связи и проекты. – Он сделал лёгкий жест рукой по комнате. – Это позволяет мне быть не просто тренером бойцов, а человеком, который управляет ситуацией и влияет на события вокруг.

Я сосредоточилась, ловя каждое слово, словно это могло раскрыть какую-то тайну. Его мир был чужим, но притягательным. Опасность и власть ощущались в каждом его движении, в каждом тихом обещании: «я могу всё».

– Так что, Вера, – подмигнул он с лёгкой улыбкой, – бойцы живут на территории не для того, чтобы пугать тебя, а чтобы поддерживать порядок и защищать нас обоих, а так же держать себя в форме, получать навыки. Всё, что здесь происходит, под моим контролем. Но помни: твой дом – на этой территории, выйти за её пределы можно только со мной. И, конечно, убежать тебе не удастся. Даже не пытайся.

Я скривила лицо.

– Больше на этаже никто не живет?

– В нескольких комнатах могут останавливаться мои люди, если необходимо. А та дверь – это комната моего друга Ярослава. Его сейчас нет, но как появится, познакомлю вас. Он живёт здесь не постоянно, но часто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.