# Хроники Миринай. Месть королевы

Эльма Троу

Упавшая Звезда - великий правитель, наказанный богом Дором за жестокое преступление против мира. Она заточена в башне собственного замка и вынуждена править, не выходя за его пределы. Несмотря на это Упавшая Звезда создает план мести богу и единственная, кто может ей помочь - это ее собственная дочь Нора, которая становится для нее шансом на возвращение былого могущества и свободы.
Нора, лишенная права на чувства, вынуждена служить своей матери в отряде королевских убийц. Упавшая звезда контролирует ее с помощью магической метки-печати и свободно завладевает ее телом, чтобы воплощать свои идеи в жизнь руками дочери. Нора закрывается ото всех, чтобы защитить от пагубного влияния Упавшей Звезды, однако в душе мечтает освободиться от ее голоса в голове и найти свой путь в мире Миринай.
В своих странствиях Нора встречает Корна, юношу с амнезией. В его присутствии магия могущественной королевы становится слабее. Но кто он и почему между ними появилась мистическая связь?

## Глава 1

Тени опустились на Нижний Драулис и позволили двум фигурам скрыться в темноте печной трубы. Они быстрой и бесшумной поступью перебрались на соседнюю крышу и затаились под косым свесом. Отсюда отлично просматривалось темное окошко на чердаке дома напротив. В темноте вспыхнула янтарная искра, осветив лицо девушки. Этот свет вторил магическому мерцанию в ее огненных глазах.

Она закурила трубку. Во влажном морском воздухе возник запах табака с нотами корицы. Девушка вдыхала дым полной грудью. В холодном воздухе ее дыхание превращалось в клубы пряного дыма. Этот аромат тут же растворился в вони, поднимающейся с торговой улицы внизу. Пахло обжаренными в специях и масле морскими гадами, водорослями, кореньями, дешевым табаком и застоявшимся чаем с ягодами крату. С улицы доносились крики торговцев-зазывал, говор и смех детей. Лодочки, пришвартованные к небольшим самодельным мосткам, бились бортами о дерево. Вдалеке шумел Вечно Бушующий Океан, яростные волны бились о скалы-зубья бухты Пасть.

— Нора, дай прикурить, — послышался хриплый голос спутника.

Он протянул ей свою трубку. Огонек вспыхнул снова, подсветив очертания широкой остроконечной шляпы девушки.

— Ты будешь кашлять и привлечешь внимание, — угрюмо ответила она. — Элеврим, это под твою ответственность.

— Ты слишком часто стала говорить об ответственности, — ответил ей напарник.

— Потому что тебе не мешает чаще напоминать о существовании этого чувства, — сухо проговорила Нора.

Нора смотрела на окошко, напротив не отрываясь и ждала, когда там появится свет.

— Как же я устал Драулиса и этой вони, — он нахмурился. — Госпожа уверена, что артефакт в Драулисе?

— Это точно, — холодно ответила Нора, не отвлекаясь.

— Единственное на этом западе хорошо, луна здесь как будто не такая, как на севере, — произнес Элеврим. — Дает ощущение надежды на лучшее что ли…

Невольно Нора перевела взгляд на большой белый диск, украшенный ореолом четырех своих спутников. В этот момент шею обдало жгучей стягивающей болью. Чтобы успокоить кожу Нора прижала печать, поставленную ей еще при рождении матерью.

— Не отвлекайся! — раздался в голове знакомый шепот королевы севера и хозяйки печати. — Пускай Элеврим зайдет через дверь, скоро появится тот, кто нам нужен.

Нора стиснула зубы и, все еще держа руку на шее, вновь перевела взгляд на окно. Сквозь пальцы пробивалась холодное белое свечение метки, которое возвещало о том, что королева здесь. Нора ощущала ее присутствие в своих мышцах, чувствовала вибрацию шепота в своем горле.

— Прости, — виновато произнес Элеврим. — Я не знал, что она сейчас здесь…

Нора тут же прервала его извинения, потому что с каждым его словом жжение становилось все сильнее.

— Ты должен спуститься и ждать внизу. Войдешь через дверь, когда коллекционер вернется домой.

На мгновение Элеврим замер. Послышалось его тихое бормотание, затем шаги. Напарник быстро перебрался на соседнюю крышу и ловко спустился в переулок, зажатый между домами.

— Ты обещала мне, что не станешь этого делать, — тихо проговорила Нора.

Боль на шее начала медленно отступать. Нора начала ощущать, как медленно теряет контроль над своим телом. Легкий и покалывающих холодок начал дорожками расходиться от печати. Девушка обняла себя руками и прижалась спиной к стене. Она все еще не позволяла себе оторвать взгляда от темного круглого окна, которое сейчас заменило ей луну.

— Я должна сделать это сама, — раздался голос снова. — Я не могу позволить тебе совершить ошибку в этот раз. Устала от того, что ты не можешь сделать, как полагается. Коллекционер должен заплатить за свой промах в прошлом.

Нора перестала ощущать вкус табака. Ей казалось, словно она погрузилась в холодную воду и больше не обладала телом. Вокруг была пустота, лишь печать на шее теперь обладала весом. Она тянула ее вниз, подавляя ее голос, мысли и все ощущения.

— Ты обещала, — тихо прошептала Нора. — Обещала, что не станешь так пользоваться печатью.— Сейчас другие времена, девочка. Пришло время действовать.

Трубка выпала у нее изо рта и покатилась по скату крыши к желобу слива. Девушка сидела на коленях и смотрела на окно. В глазах Норы больше не было света переливающейся магмы. Они стали белыми и пустыми, как у призрака. Девушка перестала прижимать ладонью печать на шее. Ее рука обессилено опустилась.

В окне зажегся свет. В этот момент Нора поднялась. Она видела все, что происходило с ней, но не чувствовала сбитого дыхания, когда бежала по соседней крыше, не ощущала тепла в мышцах, не могла знать, дышит ли она. Теперь Нора была лишь наблюдателем в собственном теле.

Она перемахнула через переулок и приземлилась на балке у самого окна. В безразличном холоде Нора ощутила, как ее кулак столкнулся со стеклом. Янтарная вспышка заставила его лопнуть. Осколки посекли щеки, и боль дала девушке хоть на мгновение почувствовать свое тело.

Она оказалась внутри слабоосвещенной комнаты. В крупных осколках на полу в тусклом свете камина Нора увидела свой взгляд и выражение лица, которое ей никогда не принадлежали. Из осколков на нее смотрели блеклые слепые глаза ее матери-королевы. Рот растягивался в хищном оскале, напоминая ей о том, на что способна хозяйка печати, ее тела и мыслей.

«Я прошу тебя, отпусти меня, дай мне сделать все самой», — мысленно взмолилась Нора.

Она попыталась пошевелить пальцами, чем вызвала лишь улыбку на своем лице. В этот момент ей показалось, будто ее ударили по голове. На мгновение мир исказился, и чувства притупились еще сильнее.

— Не в этот раз, — сорвался шепот королевы с ее собственных губ. — Ты под водой, Нора. Коллекционер кое-что мне должен, и я заберу все.

Каждое слово укрепляло дух владелицы печати в теле и заглушало ее собственные мысли. Нора наблюдала, как она шагнула вперед, обогнула легкой поступью несколько деревянных лошадок на полу. В углу комнаты показалась пара желтых глаз.

— Я знаю, кто ты такая, — послышался голос. — Уходи, госпожа, тебе здесь не рады.

В тишине звякнула сталь. В тусклом свете показалось лезвие ножа и лицо коллекционера. Желтые глаза подсвечивали уродливый шрам от когтей, рассекающий переносицу. Его оставило явно очень крупное животное или чудовище.

— Ты ведь столько времени продержал артефакт у себя, верно, Уитни? — произнесла королева и подняла с пола деревянную лошадку. — Ты знаешь, как найти его, даже если он окажется на другом конце города.

— Это было давно. Я утратил его, и ты это знаешь!

— Знаю, потому я и здесь.

Нора чувствовала, как вибрировало от слов ее горло. Все внутри сжималось и противилось присутствию королевы в теле. Чтобы успокоить себя и не думать о том, что сейчас будет сделано ее руками, Нора сконцентрировалась на гриве лошадки, украшенной алыми узорами.

Снаружи раздались крики и звон металла. Вскоре все стихло, и за дверью послышалась знакомая и тяжелая поступь Элеврима. Он остановился у двери в ожидании сигнала.

— Артефакт утрачен и в этом нет моей вины. И я не должен тебе ничего говорить!

Нора почувствовала нарастающий гогот из своего горла. Этот болезненный смех означал лишь одно — госпожа глубоко разочарована и сильно зла. Королева резким движением отбросила игрушку в стену и сделала несколько шагов навстречу коллекционеру. Затем в темноте мелькнула фигура мальчишки.

«Это Азул? Он такой взрослый!» — подумала Нора.

«Если бы ты была благоразумнее и сделала бы это раньше, ему не пришлось бы видеть смерть своего отца», — звоном прозвучал в голове голос госпожи.

Азул бесшумно поступью кошки оказался между ней и Уитни. Его пальцы дрогнули, и в тусклом свете сверкнули острые коготки, обнажив тонкую сталь его морфийской природы. Мальчишка ощетинился, подобрался, словно напуганный зверек, готовый драться до конца.

— Отец не виноват, на него напали чудовища. Убирайся и забери ту, кто в твоей голове! — закричал Азул, оскалившись.

Уитни тут же побледнел. Он оттолкнул сына в сторону и в одно мгновение оказался рядом. Госпожа увернулась от его удара и ринулась к мальчишке. Азул отполз к окну. Он попытался вылезти, но Нора успела схватить его за ногу. Она дернула его на себя, но парень крепко ухватился за подоконник. Осколки стекол впились ему в кожу. Мальчишка стиснул зубы от боли, но не закричал.

«Нет! Остановись! — вскричала Нора мысленно. — Его сын не виноват!»

Ее собственный крик стал для нее, словно удар о невидимую стену. На мгновение она почувствовала свои мышцы, руки, ноги и дернулась прочь от мальчишки, борясь с королевой. Азул бросил на нее злой и непонимающий взгляд. В этот момент Нора почувствовала удар в затылок и тепло на своей шее. Уитни схватил ее за волосы и дернул на себя. Боль растворилась в теле и сознание рухнуло куда-то в глубину. Нора чувствовала, как двигается, слышала голос из своего горла, и мир вокруг в этот момент казался ей нереальным.

На мгновение сознание прояснилось. Она держала мальчика за волосы, приставив к горлу кинжал. Маленький морф крепко впивался когтями в руку девушки. Нора чувствовала, как боль проваливается куда-то вглубь и исчезает.

Нора хотела вырваться на свободу, вернуть себе тело, но холодная и тяжелая душа ее госпожи и матери топила ее на глубину.

— Отпусти его, мальчик не имеет к этому отношения, — произнес Уитни и сделал шаг.

Нора почувствовала, как ее рука сильнее сжала кинжал, надавливая на тоненькую шею лезвием. Парнишка оскалился, зашипел, как зверек, загнанный в угол.

— Дети всегда платят за ошибки родителей, — произнесла королева. — Как мне быстро найти артефакт? Я не могу терять время!

— На раскопках Айлерда мы обнаружили его по мощным выбросам магии. Он точно хотел, чтобы его нашли, — произнес Уитни, приближаясь.

Его лицо было мокрым от пота и крови. Он не сводил глаз со своего сына, держа руки перед собой так, словно он может сдержать кинжал Норы, не прикасаясь к нему.

— Эта магия ни с чем не сравнится. Эта магия чувствуется, как колючий привкус металла на языке, кажется, как будто пространство вокруг него содрогается и жжется. Эта магия другая, она кажется запретной и этим притягивает. Но эти всплески бывают так же редки, как солнце на западе и даже иногда опасны. Артефакт может показывать видения.

Сознание Норы начинало меркнуть, но она все еще пыталась ухватиться за то, что видела и слышала.

— Надеюсь, ты сказал мне правду, — произнесла госпожа.

Она выпустила Азула из рук, и тот ринулся к отцу.

— Ты нес ответственность за артефакт и должен был передать его любой ценой сразу после раскопок на Айлерде. Мы так договаривались, — послышался оглушающий шелест голоса королевы. — Я потратила годы из-за твоей ошибки.

— На нас напали лесные твари, это твои мертвецы опоздали и не приняли артефакт! — закричал Уитни, крепко прижимая к себе сына.

Нора хотела забыться и не видеть того, что делала дальше. Она позволила королеве утопить свой разум и растворить ее внутри в пустоте.

Когда она пришла в себя, Азул сидел напротив нее и смотрел прямо перед собой. У него из горла исходил странный гортанный рык, который иногда превращался в слова.

— Северный цветок смерти, ты за все заплатишь! Ты за всё заплатишь… цветок смерти… — бормотал он, покачиваясь и обхватывая себя руками.

Большие желтые глаза мерцали в темноте, показывая, как его кровь наполняется хаосом. На полу недалеко от Норы в темноте лежал Уитни. Кровь лужей собиралась у нее под ногами. Рука коллекционера тянулась к сыну. Бледный свет луны облизывал еще теплую кожу мертвеца, заставляя Нору смотреть на то, что было сделано ее руками.

Дверь приоткрылась, и в комнату вступил Элеврим. Чувства возвращались медленно. Сначала Нора ощутила, что кровь на ее босых ступнях все еще горячая.

«Она даже не успела остыть, — подумала она, не позволяя себе ужасаться. — Холодный разум…холодный разум».

Постепенно возвращался слух, сбитое дыхание, раздирающее горло, ощущение тяжести от крови на руках. Приглушенный голос Элеврима пытался разбудить ее. Шум, который прежде казался ей звуками с торговой улицы превратился в крики стражей. Они уже окружали дом.

— Нора! — кричал Элеврим. — Мы должны уходить!

Он силой тряхнул ее, возвращая к жизни.

— Я должна почтить его, — прошептала Нора.

Она испытала облегчение от того, что вновь могла контролировать свой голос. Ощущение облегчения тут же принесло ей жгучую боль в шее.

«Холодные мысли…— повторяла себе Нора, пытаясь отстраниться от любых мыслей. — Холодные мысли. Нельзя».

Боль тут же отступила.

— Они все еще здесь! — послышались крики с первого этажа.

— Нора, нет времени! — закричал на ее Элеврим и еще сильнее тряхнул за локоть.

— Я хочу, чтобы ты сгнила! — закричал Азул и бросился на Нору.

Нора рывком поднялась на ноги. Превозмогая тошноту и боль, она с трудом оттолкнула мальчика. Тот упал на пол и сжался в комок, схватившись за голову.

— Цветок смерти… Ты за все заплатишь…

Нора села на колени перед коллекционером. Со стороны лестницы послышался шум, но сейчас это не имело никакого значения. Глаза Уитни все еще наливались тусклыми магическим светом, утрачивая остатки магии.

— Это все, что я могу сделать для тебя…, — прошептала Нора.

— Нора! Они уже здесь! — закричал Элеврим.

Он бросился к двери и, захлопнул ее. Вскоре раздался глухой удар.

— Они там! — прокричал страж и сильнее навалился на дверь.

— Ничего не важно, только это, — произнесла Нора и сложила пальцы в знак.

Она вдохнула полной грудью. В носу стоял металлический запах смерти. В ушах стоял звон, который мешал сосредоточиться. Нора закрыла глаза. В темноте она слушала свое сердце, стараясь ощутить, как оно бьется в такт биению магии под землей. Звон был оглушающим. Крики стражей становились все громче. В оглушительном грохоте мира Нора различила тихие удары под ногами. Она открыла глаза, и в ее руках появился мерцающий алый лепесток, который должен был стать цветком.

— О Дор, бог хаоса, прошу, найди его душу, нуждающуюся в тебе, и сопроводи в свои чертоги, — прошептала Нора, пытаясь слушать землю.

Девушка смотрела на отца и сына, чувствовала, как запекается их кровь на ее руках, стягивая кожу. В горле стало горько, и чем дольше она пыталась превратить лепесток в мертвоцвет, чтобы почтить память погибших, тем сильнее ее чувства превращались в жжение на шее.

«Вы должны уходить!» — прозвучал голос госпожи в голове.

После очередного глухого удара, дверь не выдержала и сорвалась с петель. Яркий свет коридора ослепил девушку. В нем она увидела, как Элеврим поразил первого стражника ударом топора. Нора разорвала знак и, сцепив пальцы, создала лезвие магической печати.

В одно мгновение она пересекла комнату и отразила новый удар, защищая напарника. Воспользовавшись замешательством, Элеврим сделал несколько шагов от двери и бросил в стражников стеклянный шар. Его магия усилила удар, осколки стекла разлетелись в разные стороны, рассекая все на своем пути. Все пространство тут же наполнилось густым туманом. Послышался хриплый кашель и проклятья.

Ухватив Элеврима за локоть, Нора потянула его на себя, затягивая в мерцающий вихрь магического перехода. Они растворились в тумане, оставив после себя яркий лепесток мертвоцвета.

Нора почувствовала сильный толчок. Магический вихрь рассеялся и девушка, столкнулась со стеной. Краем взгляда она заметила Элеврима. Магия обошлась с ним грубо, вытолкнув на край крыши. Парень оступился, попытался вернуть равновесие, но, нога ту же сорвалась вниз. Рывком Нора сделала выпад и ухватила напарника за полу мантии.

Элеврим быстро ухватился за край крыши и ловко подтянулся.

— Спасибо, — произнес он, поправляя ремешки подсумка.

Перед ними открылся вид на маленькое чердачное окошко. Вся торговая улица опустела. Из окна валил густой туман, который медленно опускался по стенам к торговым палаткам и воде. В белой пелене мелькали факелы и черные плащи стражей. Лодочки, словно чаши, наполнялись туманом, сливаясь с водой.

Нора чувствовала себя пустым сосудом. Вся боль, которую она испытывала и хотела чувствовать выжгло из сердца заклятье королевы. Теперь, ей казалось, будто она дышит пеплом, от которого нельзя откашляться. После присутствия королевы, тело изнывало от боли. Каждая клеточка кожи трепетала от отвращения, и даже печать не могла заглушить это ощущение. Нора чувствовала, будто ее использовали и бросили, как ненужную вещь. Медленно вспыхивала боль в руках, изрезанных о стекла. Скулу саднило от яростных ударов Уитни, разбитая губа горела. Переносицу перечеркивал глубокий ножевой порез. Волосы прилипли к лицу вместе с засохшей на коже кровью.

— Нужно уходить и быстро, — холодно сказала Нора.

Она пробежала по крыше и перебралась ближе к арке, которая тянулась между двумя домами. Элеврим с бесшумностью кошки следовал за ней.

Внезапно что-то просвистело у самого уха. Нора огляделась и заметила стрелка с арбалетом на соседней крыше. К нему спешили еще двое. Воспользовавшись временем на перезарядку, Нора ринулась вперед. Преодолев арку, она ловко скрылась за печной трубой. Элеврим следовал за ней, словно тень.

Нора ощущала под ногами вибрацию шагов стражей. Она чувствовала, как вибрирует пространство от их магии. Подгадав момент, девушка вырвалась из укрытия и легко перемахнула на соседнюю крышу. Воздух рассекали свистящие болты арбалетов.

Нора скрестила пальцы в знак и размашистым движением поразила одного из преследователей магической печатью. Совсем рядом всколыхнулся воздух. Яркая голубая вспышка магии Элеврима заставила рассыпаться в пепел болт арбалета.

Дальше путь был лишь один — через рынок и наверх, прочь от реки, к верхнему городу. Нора сделала усилие, и скатившись по покатому скосу крыши, приземлилась на небольшой выступ под окном. Балансируя на тонкой балке, они пробрались к крыше маленькой лавочки и, скатившись по ней, приземлились на стол с овощами. Разъяренный торговец начал кричать, но увидев стражей, тут же скрылся за прилавком.

Вокруг пахло травами и кореньями. Нора и Элеврим мчались мимо торговых палаток, маневрируя между морфами. Повсюду в больших чугунных казанах вспыхивало масло, обдавая улицу сильным запахом жареной рыбы и острых специй. На холодной улице было душно от табака и зловония. Воздух скапливался в переулках, не давая вздохнуть полной грудью. По стенам обветшалых домиков тянулись белые следы от соли, которая поднималась в воздух вместе с морской водяной взвесью.

Преследователи кричали на всех вокруг и сыпали проклятьями, заставляя народ расступиться. Их крики заглушал отдаленный шум вечно бушующего океана, который яростно бился о прибрежные скалы.

«Здесь они не смогут стрелять», — подумала Нора.

Стражи становились все ближе, морфы разбегались в стороны, давая им пространство для маневров. Подъем становился все круче, силы были на исходе. Нора чувствовала, как легкие начинают взрываться болью. Дорога расширялась, на ней появлялось все больше телег, запряженных хищными мороями, и уходила к подъему в Верхний Драулис.

На краю дороги стоял трактир, а рядом с ним телега, из которой мальчишка выгружал бочки. Нора прошептала заклятье и, чувствуя свою печать на шее напарника, передала ему мысленное сообщение. Элеврим едва заметно кивнул. Увернувшись от болта, Нора скрестила кисти рук. В мыслях рождался образ дикого пламени, пульсирующего магией и поднимающегося к небесам. Словно по команде, Элеврим вскочил на телегу. Парень толкнул с телеги бочку, и она покатилась вниз по склону, между торговыми палатками.

Нора сделала плавное движение руками, заставив дикий огонь охватить древесину. Пылающая бочка подпрыгивала на неровностях дороги. Из нее начало вытекать дешевое пойло. За бочкой потянулась горящая дорожка. Вспыхнула палатка, затем еще одна. Элеврим яростно рассмеялся и столкнул еще бочку. Стражи в ужасе помчались в низину, к реке.

Бочки подскакивали на камнях, бились друг о друга, забивали проход, поджигали все на своем пути, создавая панику и хаос. Морфы в ужасе прижались к стенам и побросали свой товар. Скатившись вниз, черные обуглившиеся бочки, падали в реку или разбивались о камни, повсюду разбрызгивая выпивку. Элеврим стоял над всем и наслаждался. В ночи пылала торговая улица и среди криков и громогласно звучал смех огненно-рыжего лунара.

Нора смотрела на напарника и внутри нее возникало странное теплое чувство, которое тут же гасло.

«Это не останется безнаказанным. Я знала, что тебе нельзя доверять это дело», — послышался голос королевы в голове.

— Нора, иди сама попробуй, они все равно далеко, — крикнул ей Элеврим.

— Мы уходим, — холодно отрезала она.

Нора бросила мальчишке-грузчику одну золотую треугольную монету, одарив его угрюмым взглядом. Элеврим спрыгнул с телеги и поспешил за ней следом.

Нора и Элеврим, словно тени, пересекли главную улицу, огибая телеги с товарами. Они исчезли в узком темном переулке, зажатом между двумя покосившимися домами, направляясь к океану.

## Глава 2

Нора шла впереди, стараясь держаться безлюдных улиц. Она чувствовала себя истощенной, и чтобы прийти в себя и вернуться к реальности вслушивалась в звуки города. Тело не слушалось, мышцы, казалось, ей не принадлежали. Несмотря на это она старалась оставаться холодной, оставаться такой, какой хотела ее видеть королева. Так она не чувствовала жжения на шее, власти печати над ней, так она могла прийти в себя и вернуть себе тело. Успокаивало приближающееся шипение волн, разбивающихся о прибрежные скалы бухты Пасть. Их шипение напоминало ей о боге хаоса, в которого она верила и о том, что хотя бы лепесток коснулся головы невинного мальчика. С пирса доносились крики моряков, которые только прибыли в Нижний Драулис и начали разгружать корабли.

Нора шла и ощущала вибрацию в воздухе от нарастающего раздражения напарника и начинала злиться сама.

— Если хочешь что-то сказать, просто скажи, — холодно и угрюмо произнесла Нора.

Она поглубже вдохнула воздух. Сейчас девушка больше всего на свете жалела о том, что решила покурить на той крыше. Трубку она так и не смогла найти.

«Могла бы догадаться, что она снова это сделает», — подумала Нора.

— Уйди мы раньше, не пришлось бы искать чертову таверну пешком, — пробормотал Элеврим, нагоняя ее. — Ты не поможешь этим морфам молитвами богу, который давно нас оставил.

Невольно Нора оскалилась. Она чувствовала, как в ней закипают яростные чувства, но жжение на шее напоминало ей о том, что чувства под запретом. Печать и тихий нарастающий шепот заглушали огонь внутри, оставляя холодную пустоту. Иногда Нора даже была благодарна королеве за это. Так девушка могла не чувствовать боль внутри. Боль всегда проходила быстро и отступала куда-то вглубь.

— Не тебе судить бога, — сказала Нора, сильнее кутаясь в шинель. — Ты не знаешь, что могло бы случиться, если бы он нас оставил.

— Мне! Потому что твоя госпожа, наша северная королева, она есть, она во плоти и она совершает все это твоими руками. А твой бог дает тебе лишь эти цветы смерти, которые наверняка не работают!

Элеврим выдохнул. Изо рта вырвался пар, который тут же растворился во влажном морском воздухе. На его лице, усыпанном веснушками, появилось легкое выражение чувства вины. Он вынул из подсумка свою трубку и протянул ей.

— Я знаю, как тебе этого сейчас хочется, — произнес он. — Это малое что я могу сделать для тебя.

Нора приняла ее и тут же набила своим табаком. Только сейчас она ощутила, как руку сильно саднило от порезов о стекло. Кровь въедалась в деревянную резьбу трубки, когда она крепко сжимала ее пальцами и курила.

— Королева совершенно не бережет твое тело, когда делает это с тобой, — сказал Элеврим, не отрывая взгляда от рук девушки.

Он по-братски коснулся ее скулы.

— Эта ссадина начинает распухать. Нужно что-то холодное.

— Только не начинай, — прервала его Нора и отстранилась. — Мне не нужна твоя жалость.

Они нырнули под арку и стали взбираться по длинной лестнице, которая, цепляясь за скалу, тянулась к Верхнему Драулису. Отсюда был виден нижний город, который уже засыпал в тени скал-зубьев. Внизу, в порту, защищенном барьером из острых, тянущихся к небу камней, стояли торговые корабли с яркими алыми флагами. Корабли ждали своего часа, чтобы отправиться в плавание. Огни в домах уже почти все погасли, и город медленно начал сливаться с черной водой вечно бушующего океана.

Добравшись до конца длинной каменной лестницы, напарники почти перестали чувствовать зловоние Нижнего Драулиса и начали курить, наслаждаясь ароматом табака. Они передавали трубку друг другу и, закрывая глаза, подставляли лица ветру, упиваясь тишиной.

— Где Карлини и его таверна на этот раз? — спросил Элеврим, когда они оказались в небольшом переулке, вымощенном ровными каменными плитами.

— Старый друг скоро заберет нас, — произнесла Нора холодно и остановилась. — Он обещал.

Она прислонилась спиной к стене и подняла голову к небу, навстречу луне. Она слышала тихий шепот, который исходил от ее печати и старалась не слушать его. Голос королевы требовал, чтобы сейчас они отправлялись в дорогу, шли в Рантродон.

«У нас был уговор, — мысленно ответила Нора. — Ты обещала мне. Обещала, что не станешь использовать меня».

«Ты потеряла слишком много времени, — послышался голос госпожи. — Я слишком долго была терпелива, больше так не будет. Артефакт где-то недалеко от Драулиса и мы не можем его упустить. У вас есть час на восстановление. После вы продолжите поиски.»

Голос медленно начал стихать и растворяться, превращаясь в головную боль. Элеврим стоял напротив. Его глаза мерцали лазурным светом во мраке, подсвечивая россыпь веснушек на лице. Он с удовольствием курил, что-то мычал себе под нос и все время задирал выше свой большой шерстяной шарф.

На шее слабо мерцала янтарным светом печать Норы — почтовая стрела с пышным огненным хвостом. Нора всегда после столкновения с королевой успокаивалась, когда видела ее на шее напарника. Так она точно знала, что он в безопасности, под ее защитой.

— Скажи, зачем потребовалось убивать несчастного коллекционера, если он потерял артефакт больше двадцати лет назад? — спросил парень.

— Уитни — последний, кто так долго обладал артефактом. К тому же, он знает, как его искать, — произнесла Нора, вдыхая дым полной грудью.

— И что? Ручные мертвецы нашей госпожи разве не возились с ним все эти годы? Они наверняка должны знать, раз столько пичкали его настоем бриллинеля. От таких доз я бы сам стал плеваться огнем и светиться, как солнце.— Ты бы уже сдох, — угрюмо пробормотала Нора. — Госпожа не доверяет горнам. И для этого есть основания, ведь они скрыли артефакт у себя. Их союз для нее теперь имеет значение, только когда речь идет об использовании магии со стороны Изнанки.

— Это даже звучит отвратительно, — фыркнул Элеврим.

Они нырнули под очередной аркой и миновали большую торговую площадь с фонтаном. Пустые лавочки с закрытыми шторками заполняли собой все пространство. Днем здесь наверняка очень шумно, однако сейчас был слышен лишь шелест знамен высокородных морфийских домов и журчание воды в фонтане.

— Ты потратила последний мой туман, — угрюмо сказал Элеврим, бросая взгляд на палатки с колдовским оружием.

Элеврим всегда любил морфийские рынки. Он считал морфов теми, кто придерживается старых традиций и продолжает делать хороший товар без усложнений. Норе и самой морфы из Драулиса всегда были ближе, особенно когда это касалось веры в хаос.

— Мне пришлось, — холодно ответила Нора. — Найдешь время завтра и заглянешь к Ниамор. У нее точно еще остался товар, — ответила Нора.

— Нет, я в ее лавку больше ни ногой, — произнес Элеврим, закусывая трубку. — Это почему же? Ты всегда говорил, что у нее лучший туман.

— Если я шагну за порог ее лавки, она меня убьет. Забыла что было в прошлый раз?

— Забудешь тут, как ты убегал из ее спальни через окно, — угрюмо произнесла Нора. — Это к разговору об ответственности.

— Теперь все по-другому, Клин не похожа ни на кого. Она…

— Принцесса?

— Это ничего не значит. Какая разница кто она? Или может тебя просто не устраивает, что я позарился на достоинство твоей сводной сестры? — Элеврим развел руками.

— Большая, Элеврим. Ты никогда не думаешь о последствиях своих действий. Госпожа превратит твою жизнь в ад и тебя не спасет даже моя печать.

— Она снова беснуется?

— Мы должны найти артефакт, пока он еще где-то недалеко от Драулиса. Ты останешься у Карлини, а я продолжу поиски.

— Тебе тоже стоит поспать, — произнес Элеврим.

— Я тебя не спрашиваю, это приказ. Я должна знать, где ты находишься.

Со стороны городской стены раздались крики. С улиц послышался множащийся эхом цокот копыт.

Нора прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла. В этот момент ей показалось, будто что-то силой ударило ее в грудь и потянуло вперед. Она едва удержалась на ногах.

— Нора? Все в порядке? — послышался голос Элеврима.

Нора почти его не слышала. Мелкая дрожь, похожая на вибрацию, пошла по всему телу. Это чувство не могла заглушить печать. Оно лежало на поверхности, не проваливаясь вглубь тела, а становилось все сильнее, медленно превращаясь в тревогу.

Темную улицу, зажатую между высокими домами из черного камня, заволокло плотной пеленой тумана. Водяная взвесь, которую принесло сюда ветром, сильнее рассеивала свет фонарей, позволяя увидеть больше. В блестящей от влаги каменной кладке отражался алый свет, исходящий от витражных окон домов.

Нора прищурилась и заметила какое-то движение в конце улицы. Высокая фигура двигалась вдоль стены. Это был юноша. Он сильно хромал на одну ногу и кутался в солдатскую пелерину. Из-под капюшона слабо мерцали серебристым переливом глаза. Одна рука была в крови, и обессилено болталась вдоль тела. Второй он упирался в стену. В свете фонаря Нора заметила торчащий у него в ноге болт арбалета с красным оперением и черными волосами.

«Это морфийский болт. Значит из-за этого парня такой переполох на стене», — подумала Нора.

Девушка смотрела на него и не могла заставить себя отвернуться. Чем ближе он становился, тем сильнее было ощущение, что он ей знаком. Нора чувствовала, как сильно ее влечет к нему, словно он важен для нее. Это наваждение не сходило, как внезапно накативший приступ. В этот момент ей показалось, словно шепчущий голос в присутствии этого незнакомца стал тише. Это было первое чувство, которое она испытала в полной мере в своей жизни.

«Что это?» — подумала Нора, хватаясь за грудь и тут же осеклась, чтобы не дать королеве услышать ее мыслей.

— Что там? — обеспокоено спросил Элеврим, хватая ее за локоть.

Нора не ответила. Она была не в силах сказать ни слова.

Путник был сильно обеспокоен и все время озирался назад. Вдалеке раздался цокот когтей мороев и крики стражей. Нора чувствовала ступнями вибрацию их твердой и тяжелой поступи. Незнакомец обернулся и тут же свернул за угол, растворившись в темноте.

Вместе с незнакомцем наваждение начало медленно отступать, словно он уносил за собой всю магию.

«Эта магия похожа на вкус металла на языке», — вспомнила Нора слова Уитни.

Голос королевы становился громче. Чувства вновь притупились, и душа снова стала холодной, как каменная скала в вечно-бушующем океане. Казалось, будто госпожа говорит скорее сама с собой, размышляя, однако все ее мысли смешивались в сомнения.

Она молчала, не давала приказов, словно ничего не произошло.

— Там кто-то был переулке, — произнесла Нора и снова прислонилась к стене.

«Это невозможно, нельзя ослабить ее», — подумала она, касаясь печати на шее.

Она не могла понять, как это было возможно. Ощущения без печати были пьянящими, словно все тело в миг наполнилось тем, что у нее отнимали всю жизнь. Это пугало на столько, что Нора даже хотела, чтобы ее госпожа сказала хоть что-нибудь. Отдала приказ, заставила ее двигаться и забыться, но этого не произошло.

— Похоже стража в эту ночь охотится не только за нами, — Элеврим очистил трубку и ссыпал остатки табака в мешок, чтобы не оставлять следов. — Ты точно в порядке? Ты бледнее, чем обычно.

Нора оскалилась и отмахнулась.

В темноте переулка в нескольких шагах от Элеврима в стене началось движение. Оно сопровождалось скрипом внутренних балок дома, словно здание превратилось в живое существо с костями и мышцами. Из щелей посыпался песок, раздался пронзительный хруст, как будто внутри дома что-то сломалось и, пролетев несколько этажей упало в подвале.

Элеврим оживился и тут же заулыбался.

— Никаких попоек с Карлини, ты нужен мне в сознании, — угрюмо произнесла Нора.

В ответ Элеврим усмехнулся.

Черный камень начал меняться. Кирпичи перестраивались, расступались в стороны, словно кто-то невидимой рукой создавал новую архитектуру. Куски гранита осыпались и скатывались к ногам напарников. В одно мгновение на месте холодной стены появилась дверь из красного дерева, объятая изящной аркой. Сквозь щели на улицу начал просачиваться нарастающий мягкий и теплый свет. Вместе с ним возникали звуки: голоса, шаги, смех и звон бубенчиков. В этот момент на двери начали появляться буквы, словно кто-то писал золотой краской по дереву: «В гостях у Карлини». С последней буквой на двери появилась позолоченная ручка, на которой тут же осела влага.

— Я думал это уже никогда не произойдет, — угрюмо бросил Элеврим. — Пойдем, я промерз до костей.

Нора бросила взгляд на переулок, где скрылся незнакомец. Она слушала голос королевы, пытаясь понять, что она почувствовала в тот момент, что смогла понять.

Внезапно голос королевы в голове прекратился. Она перестала шептать совсем, словно ушла куда-то вглубь, предоставляя ее самой себе. Это означало одно — сейчас она прервала связь и оставила ее. Но за этим никогда не следовало ничего хорошего.

Нора чувствовала, как в душе все клокочет от злости, но эти чувства тут же гаснут, как горящие угли, залитые водой.

«Я надеюсь ты тоже это почувствовала и в полной мере! — ответила мысленно Нора, надеясь, что она все еще слышит».

Ее слова обратились яростной жгучей болью на шее. Нора силой прижала печать и тут же встретилась со взглядом Элеврима. Девушка выпрямилась, сделав холодный и равнодушный вид.

— Прекрати смотреть на меня! — сказала она.

Дверь распахнулась, и на пороге появился старый друг. Переулок тут же наполнился запахом табака и ярким смехом. Пряный дым потянулся по каменной кладке, смешиваясь с туманом.

— Как же-е-е чертовски до-о-олго я вас искал! — послышался знакомый безумный говор нараспев. — Но-о-ора, Элеврим, мо-о-ои дорогие гости, захо-о-одите!

Хозяин таверны шагнул к ним навстречу широко улыбаясь. Каждое его движение сопровождал звон бубенчиков на браслетах. Лохматые пепельные волосы хозяина, как всегда, были собраны в причудливую прическу, из которой торчали вилки и ложки. Мешковатая рубашка, украшенная заплатками-сердечками, была заправлена в свободные штаны на подтяжках. В полумраке его глаза ярко мерцали алыми огоньками, все еще наливаясь магией после заклятья перемещения.

— Карлини, брат, я уже заждался тебя! — радостно произнес Элеврим, хлопая его по плечу.

Пригнувшись, он прошел в таверну и исчез в зале, наполненном табачным дымом. Оттуда донеслись радостные и приветственные возгласы.

— Какие новости в Рантродоне? — тут же послышалось из глубины зала.

Нора слабо улыбнулась и сняла шляпу.

— Спасибо, что принял нас здесь, мы не смогли оставаться долго в Нижнем Драулисе, — произнесла Нора.

— Гла-а-авное я смог отыскать вас, — сказал Карлини.

Хозяин таверны сделал шаг в ее сторону и попытался обнять, но Нора отступила и протянула ему руку. От Карлини пахло лимоном и пряностями. С первой встречи прошло очень много лет, но юноша почти не изменился. Он учтиво и понимающе принял ее рукопожатие и легко подтолкнул к двери.

Из таверны повеяло теплом. Пахло мясом, свежим кофе и хорошим табаком. В этот момент Нора подумала о незнакомце, который бежал от стражей.

В мгновение тишины в голове она остановилась, не решаясь войти в таверну. В том путнике было что-то, что подарило ей эту тишину без уговоров, страданий и последствий. Она бросила взгляд на соседний переулок.

Цокот копыт звучал уже совсем рядом, слышалось рычание и хрипение мороев, которое смешивалось с голосами стражей-всадников. В млечном пространстве тумана показались мутные рыжие пятна факелов.

— Он где-то здесь, я уверен, — послышался голос на соседней улице.

— Мы должны кое-кого забрать! — решительно произнесла Нора.

Она взяла Карлини под локоть и вошла в таверну, захлопнув за собой дверь. Они быстро преодолели небольшую прихожую, увитую золотыми ветвями старого древа. Алые ягоды свешивались гроздями и освещали проход в уютную залу, где уже собрались гости. Элеврим был среди них. Кто-то поделился с ним кружкой эля, и рыжий напарник во всю делился последними новостями.

— Нора, иди к нам! — позвал ее Элеврим.

Она не ответила. Крепко держа Карлини, она миновала бар и нырнула через дверной проем, закрытый шторкой с бусинами. Они оказались на кухне. Все было в дыму. Что-то подгорело. Хрупкая и злая помощница Карлини Ниастро разгоняла полотенцем дым от сгоревшего пирога.

— Ниастро, что здесь случилось? — спросил Карлини и потянулся к ней, чтобы помочь, но Нора не позволила.

— А как я, по-твоему, должна обслуживать и готовить? — уперла руки в боки она. — Я не могу раздвоиться!

Нора потащила его дальше по кухне, игнорируя ругань Ниастро.

«Быстрее…быстрее, о Дор не дай стражам добраться до него», — молилась Нора.

Внутри разрасталось чувство тревоги, которое тут же растворялось, превращаясь в безразличие. Несмотря на это, Норе казалось, что сейчас она может упустить что-то важное.

«Никогда прежде никто не мог заглушить ее мысли, никогда никто не мог освободить меня», — пронеслась в голове мысль, которую тяжело было спрятать.

Все эти слова в голове были неосторожны, и Нора знала, что королева все слышит.

Девушка остановилась у двери, где Карлини всегда творил заклятья перемещений.

— Но-о-ора, что все это значит!?

Распев в его голосе стал протяженнее и тревожнее. Карлини начал нервничать. Он стал улыбаться шире, демонстрируя острые клыки. Алые огоньки вспыхнули в глазах беспокойным и ядовитым светом.

— Мне нужна твоя помощь, я прошу тебя сделать это для меня!

Карлини поднял брови в удивлении и сложил руки на груди.

— На соседней улице раненный путник. Я думаю, стражи пришли за ним, — продолжала Нора. — Мне нужно, чтобы ты вытащил его.

— Но-о-ора, это рискованно, стража за углом. Мне они здесь сегодня не нужны, я обещал этим ребятам спо-о-о-койный вечер, — он указал в сторону зала.

Нора схватила его за плечи.

— Я очень много сделала для тебя, старый друг. Я прошу тебя, — произнесла она, пытаясь изобразить хоть какую-то эмоцию.

Карлини смягчился. Он знал, какого ей внутри. Знал лучше других.

— Ну хорошо. Стой у двери и не открывай, пока я не позволю, — произнес он.

Хозяин таверны исчез в темноте за дверью небольшой комнаты, которая больше походила на кладовую. Сквозь щели в темную комнату проникали яркие всполохи алого света. Нора промчалась через кухню и, оказавшись в прихожей, ринулась к двери. Стены вокруг заскрипели, алый свет ягодных гроздьев вспыхнул с новой силой, наливаясь магией.

Нора ощутила знакомый толчок и уперлась руками в стену, чтобы удержаться на ногах. Из зала послышались недовольные возгласы, раздался звон стекла разбившегося бокала.

Нора ждала, и это ожидание сводило ее с ума. Она чувствовала, как печать обжигает кожу. Боль проникала в голову, сбивая мысли, не давая свободы. Нора стала чаще дышать, воздуха не хватало. В маленьких круглых окошках, которые располагались у двери была видна движущаяся улица. Карлини творил магию, перенося свою таверну вместе с дверью. Иногда пол под ногами подрагивал от толчков и скорости.

Через дрожащее стекло Нора увидела фигуру незнакомца. Он сидел на каменной кладке среди деревянных коробок и отрешенно смотрел перед собой. Его ярко мерцающие глаза медленно закрывались, но юноша не позволял себе отключиться. Его лихорадило, и он пытался растереть себе грудь, чтобы согреться. Сквозь стены Нора чувствовала вибрацию магии вокруг незнакомца. Девушка уперлась ладонями в стекло, пытаясь стать к нему ближе.

«Кто ты такой?» — мысленно спросила Нора.

Через дверь стали слышны возгласы стражей, которые были уже совсем близко. Перемещение прекратилось. На лице юноши отразилось удивление. Он увидел дверь таверны, которая медленно вырастала из стены, и это напугало его. Держась за коробку, незнакомец попытался подняться, но это закончилось неудачей, и он неуклюже упал на бок.

Хлопнула дверь на кухне, и вскоре в прихожей появился Карлини. Из носа текла кровь, ядовитый свет магии нездорово пульсировал в глазах. Не говоря ни слова, он толкнул дверь.

— Хэй, дружочек, я хозяин этой таверны. Я пришел помочь тебе, — воскликнул Карлини.

Хозяин таверны не спешил подойти к нему. Что-то остановило его. Он обернулся к Норе, и в его глазах тут же отразилось беспокойство.

«Неужели ты тоже почувствовал? — подумала Нора. — Значит мне не показалось.»

Никто не решался подойти. Даже некоторые из гостей выбрались в коридор посмотреть, что происходит и теперь смотрели на юношу с ужасом и непониманием. От него исходила неконтролируемая сила, которая наполняла собой каждую частичку в воздухе.

В этот момент Нора услышала хрип мороя в переулке. Она ринулась наружу и столкнулась со стражем. Высокий морф в солдатской форме восседал на существе, которое кусало острыми зубьями поводья и было готово броситься вперед. Она тут же увидела яркую вспышку и выставила руки вперед, защищая голову от магической печати противника. Печать разбилась о ее защитное заклятье и тут же рассыпалась на искры.

Страж ухватился за рог, чтобы дать сигнал. В этот момент Нора топнула ногой, сложив пальцы в знак. Ощутив, как бьется магия под землей, она сделала хлесткое движение, выпустив печать на стражника. Острый мерцающий искрами диск прошел через шею всадника. Захлебываясь собственной кровью, он упал на спину морою. Буйный зверь, ощутив свободу, тут же сбросил своего всадника на землю и ринулся в сторону главной улицы, громко хрипя ноздрями. Бездыханное тело стражника зацепилось за седло и теперь волочилось следом, подпрыгивая на стыках каменной кладки и оставляя за собой темный след.

Нора почувствовала, как магия незнакомца отступает. Она обернулась. Карлини взял его под одну руку, Элеврим под другую. Незнакомец не сводил взгляда с Норы. Он смотрел ей прямо в глаза, словно давно ее знал.

— Ты теперь мой гость. Я тут, чтобы помочь. Кто тебя так потрепал? — спросил его Карлини.

— Я не гость… — прошептал парень. — Я…не знаю кто я.

Мистический ореол магии, который исходил от юноши рассыпался окончательно. Его глаза закатились назад, и он потерял сознание.

Нора вошла в таверну последней и закрыла дверь, оставив темноту улицы позади.

Раздался разъяренный вой мороев. С рыси всадники перешли на галоп. Содрогались стены и звенели витражи под топотом их копыт. Когда хищники и их всадники оказались в переулке, волшебной таверны и путника не было, а на стене, где была дверь, росли грибы с золотистыми шляпками.

## Глава 3

Корн медленно перемешивал похлебку, стараясь вспомнить хоть что-то до того, как пробудился. Тот день казался ему размытым пятном в памяти. Он