# Вендетта. Повенчанные кровью

Екатерина Орлова

Совет Семерых принял решение выдать меня замуж за Тимура Варламова – молодого главу одной из семи семей. Проблема только в том, что он – враг нашей семьи. Ему должна была быть объявлена вендетта! Но Совет постановил, чтобы наши семьи породнились.

Совет решает, кому и когда умирать. Кому и на ком жениться. Как строить свой бизнес и в целом жизнь. От решений Совета зависит жизнь семи регионов страны и семи семей, к одной из которых принадлежу я, Ариадна Крестовская.

***

Книга написана в рамках литмоба "Темные сказки"

## Глава 1

Ариадна

– И тогда дала Ариадна Тесею клубок ниток.

– Ты? – спрашивает моя племянница Маша, и ее глаза картинно распахиваются.

– Это же миф, малышка, – смеюсь и обнимаю ее крепче.

– Что было дальше? – спрашивает старший брат Машеньки, шестилетний Родион.

Я открываю рот, чтобы продолжить рассказ, как дверь гостевой спальни открывается, и в нее заглядывает мама малышей, моя сестра Алина.

– Ну что, маленькие хулиганы? Измотали свою тетю? – смеется она, подходя к кровати, на которой мы расположились.

Алина изо всех сил держится, чтобы не показывать детям, насколько сильно она убита горем после смерти мужа.

Неделю назад в одной из стычек между криминальными семьями погиб Илья.

Алина выходила замуж не по любви, но смогла проникнуться чувствами к мужу, и его потеря стала для нее огромным ударом.

– Мама! Мама! – выкрикивает Машенька. – Ари рассказывала нам сказку про себя!

– Тебя отец зовет, – говорит мне сестра, и я хмурюсь.

Мне не нравится, как она отводит взгляд и насильно тянет улыбку.

– Что-то случилось?

– Ничего особенного, – небрежно пожимает плечом. – Поторопись. Они с мамой ждут тебя в его кабинете.

От удивления у меня слегка подскакивают брови. Что это еще за такой поздний вечерний совет?

Покинув гостевую спальню, прохожу по просторному коридору, на стенах которого сплошь висят семейные фотографии и портреты. Спускаюсь по широкой лестнице, устланной бежевым ковром, и направляюсь сразу в отцовский кабинет.

В детстве это место мне казалось каким-то… сакральным. Я даже не дышала, попадая в царство своего отца.

Деревянные панели, стены с книжными полками, запах сигар, огромный стол из красного дерева и большое кресло, кожа в котором поскрипывала каждый раз, когда папа в него садился. Справа в углу – темно-коричневый кожаный диван и два кресла в комплекте, а между ними – стеклянный кофейный столик. За этим островком для переговоров всегда стоял бар в виде глобуса на ножках. Папа называл его пошлым, но хранил в память о своем советнике, которого не стало во время одной из мафиозных войн.

Мой отец – глава одной из семи семей, которые правят нашим округом, состоящим из семи городов.

Матвей Львович Крестовский.

Холодный, расчетливый, жестокий человек, по вине которого погибло много людей.

Но я его не осуждаю. Моя семья не первое поколение живет по принципу “Ты или тебя”.

Как-то моя сестра задала мне вопрос, хотела бы я родиться в другой семье. В простой. В той, в которой за каждым ее членом не ходит толпа охранников. Учиться в нормальной, а не закрытой школе. Поступить в любой университет, а не только в тот, в котором училась вся семья. Жить в свое удовольствие и путешествовать налегке.

Когда мне было восемнадцать, я ответила утвердительно. Мне все это казалось очень романтичным.

Сейчас, в свои двадцать два, я, как и все члены семьи, поняла ее ценность. Все равно по-другому не будет, так к чему мечтать о несбыточном? Зато у меня есть семья, которая защитит меня. Которая всегда поддержит и позаботится обо мне.

И пусть иногда мне кажется, что отец перегибает с опекой, я понимаю, почему он так поступает. Именно поэтому готова мириться и с бесконечной охраной, и с тем, что сама ограничена в передвижениях.

Прохожу по просторному холлу и стучусь в тяжелую деревянную дверь.

– Заходи, – слышу голос папы и попадаю в его царство, которое вызывало во мне всегда столько благоговения.

Папа сидит на кожаном диване. Одна его рука покоится на подлокотнике, а между пальцами зажата толстая сигара. Во второй руке он держит стакан с виски, из которого делает глоток.

Мой отец выглядит роскошно. И даже дома одет в классические брюки и белоснежную рубашку. Только в это время она уже расстегнута на две пуговицы, а пиджак с жилеткой лежат на кресле для посетителей у его стола.

– Проходи, Ари, – кивает папа.

Подходя ближе, поглядываю на маму. Она кажется бледнее обычного. В руке бокал с красным вином, из которого она даже не пьет. Смотрит на меня с некоторым… сочувствием?

– Папа, что происходит? – спрашиваю тихо, приземляясь в кресло рядом с маминым.

Мама ставит бокал на столик и шумно вздыхает.

– Кристина, прекращай, – кривится папа. – Развела драму.

Мне хочется повторить свой вопрос, но я прекрасно знаю, что этим буду только раздражать отца. Поэтому мне приходится сложить руки на коленях, сцепить пальцы и терпеливо ждать, изо всех сил игнорируя бешено колотящееся сердце.

– Матвей, может, все же есть какой-то другой выход? – спрашивает мама.

– Если бы был, я бы им воспользовался и не отдавал свою дочь этому… ублюдку.

– Что? Ты о чем? – спрашиваю, нахмурившись.

– Я принял решение выдать тебя замуж, – папа переводит на меня острый взгляд темных глаз. – За Тимура Варламова.

– Что? – выдыхаю настолько севшим голосом, что сама себя едва слышу.

Варламовы – еще одна влиятельная семья из Cовета Cемерых.

Но в последнее время происходит что-то такое, отчего эта семья впала в немилость у нашей. Из того, что мне удалось подслушать, Тимур – старший сын семьи – повинен в смерти моего зятя, мужа моей сестры Алины. Но это вроде как недоказанный факт, поэтому отец не может объявить вендетту Варламовым. Однако мы все их люто ненавидим.

А теперь что получается?..

Получается, меня отдадут этому монстру?

– Папа, но как…

– Совет решил, что мы с Варламовыми должны любыми способами прийти к согласию, – ледяным тоном объясняет отец. – И постановил, что лучшим способом помирить наши семьи станет брак между нашими детьми. Поскольку Алина все еще скорбит по умершему мужу, я не могу выдать замуж ее. Остаешься только ты.

– Матвей, это же ужасно, – сдавленно произносит мама.

– Папа, я не могу стать женой убийцы, который пролил нашу кровь! – восклицаю. – Он должен расплатиться за смерть Ильи, а не становиться моим мужем!

– Нет доказательств, Ариадна! – рявкает папа так, что я мгновенно затихаю. – Еще раз повысишь на меня голос, будешь наказана! Я сказал, ты выйдешь за Варламова, значит, выйдешь!

– Но как же Денис? – спрашиваю дрожащим голосом, напоминая отцу, что встречаюсь с сыном одного из чиновников города.

– Его отец поймет мои мотивы. Не вздумай пытаться выкинуть что-то эдакое, иначе в первую очередь пострадает твой обожаемый Денис.

– Что, например? – спрашиваю. – Что я могу выкинуть?

– Например, попытаться сбежать с ним ради заключения тайного брака. Или переспать и предстать перед женихом испорченной.

– Папа! – возмущаюсь.

– Я все сказал! Ты выйдешь за Варламова, и точка! Иди к себе! Помолвка через неделю.

– Так скоро? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Ариадна, не нервируй. Возвращайся к себе немедленно, – отрезает отец, и я понимаю, что разговор окончен.

Выхожу из кабинета папы и прижимаюсь спиной к двери. Крепко зажмуриваюсь и всхлипываю. Надо как-то взять себя в руки. Я же дочь самого Крестовского, а расклеиваюсь за секунду.

Но как?! Как можно взять себя в руки, если отец уготовил для меня такую судьбу, которую и врагу не пожелаешь? Все ведь знают, каков этот Тимур Варламов! Чудовище! Монстр! Сволочь, которая растоптала столько девичьих судеб!

Вытираю слезы со щек и быстро поднимаюсь в свою комнату. Захлопнув дверь, хватаю с ночного столика телефон и быстро пишу брату сообщение:

Ари: “Миша, папа отдает меня замуж за Тимура Варламова. Помоги, умоляю”

## Глава 2

Ариадна

Катер стремительно несет меня к острову, который все прозвали Лабиринтом. Не потому, что он какой-то запутанный или что-то в этом роде. Просто там живет мой брат Миша по прозвищу “Минотавр”.

Он переехал на этот остров, когда ему исполнилось девятнадцать. Мне тогда было десять, и я не могла понять, почему старший брат уезжает от нас. Откровенно говоря, до сих пор не очень понимаю.

Поговаривают, что Миша – один из самых опасных киллеров в мире. И на остров его отселили в целях его же безопасности.

Остров охраняется так, будто это тюрьма для особо опасных преступников. Миша в шутку называет его фортом. А еще говорят, что те, кто попадают в это место без приглашения, живыми отсюда не выбираются. Даже ходят сплетни, что мой брат устраивает охоту на незваных гостей, преследуя их по густым зарослям экзотических растений, пока не загонит и не уничтожит жертву.

Я не верю во все это.

То есть, я верю, что Миша выполняет для отца грязную работу. Но кто этого не делает? Теперь даже я буду вынуждена сделать это, чтобы примирить наши с Варламовыми семьи и удовлетворить Совет Семерых.

Миша не хотел для себя такой судьбы. Я отлично помню еще из детства, как он повсюду был рядом с отцом. Его наследник. Будущее нашей семьи. Преемник, который должен занять папин престол, когда того не станет.

Может, поэтому папа так озабочен безопасностью моего брата?

Сложив ладони козырьком, прищуриваюсь и смотрю в сторону берега. На мосту в бухте стоит Миша, руки спрятаны в карманах белоснежных льняных брюк, которые развеваются на ветру, как и рубашка такого же цвета. В зубах сигарета, которую курит скорее ветер, чем мой брат. И это почему-то забавляет меня.

– Миша! – восклицаю, когда катер наконец останавливается, и один из охранников помогает мне сойти с него на мостик.

– Моя малышка Ари, – расплывается брат в улыбке, выплевывает окурок и раскрывает руки, чтобы я нырнула в такие знакомые объятия. – Добро пожаловать на край света, – смеется он.

– Ох, это райское место, а не край света, – отзываюсь и обнимаю брата за талию.

– Пойдем, жарко. Мой повар приготовил отменное гаспаччо, ты непременно должна попробовать.

Обнявшись, мы с братом топаем по мостику, потом – по пляжу, а после встаем на каменную дорожку и идем до его особняка, скрытого в джунглях острова. Мы могли бы сесть в гольф-кар и прокатиться до дома, но решаем прогуляться.

– Как Алина? – спрашивает Миша.

– Плачет, пока никто не видит.

– А дети?

– Задают вопросы о своем отце, но успокаиваются, когда им выдают наиболее безобидные версии, типа он улетел в рай и смотрит на них с облачка.

– Да уж, – вздыхает мой брат. – Нашей семье в раю не будет места. Да и зачем? Мы там никого не знаем, – подмигивает Миша. – Что за история с Варламовым?

– Слушай, давай сначала поедим, а? – прошу я. – И так не могу уже три дня успокоиться.

– Как скажешь, малышка.

– Миш?

– М?

– У меня к тебе огромная просьба. Но… – кусаю нижнюю губу, не зная, как озвучить ему то, о чем хочу попросить. – Это опасно.

– Опасность – мое второе имя, Ари. Говори. Ты же знаешь, для тебя я сделаю все.

– Я хочу пригласить на твой остров Дениса.

– Своего этого чиновничьего сына? – хмурится мой брат, а я киваю. – А что отец на это скажет?

– Я не говорила ему. Миш, – торможу и смотрю в голубые глаза брата, – умоляю тебя. Папа, конечно, будет против. Он считает, что я не должна больше общаться с Денисом. Сказал, что сам уладит вопрос нашего расставания через его отца. Я так не могу, понимаешь? Мы же не просто… ну… встречались. Мы любим друг друга.

Брат хмурится и долго смотрит на меня, как будто прикидывая, стоит ли удовлетворять мою просьбу. А потом наконец кивает.

– Ари, но это будет встреча на пару часов, не больше. И в моем присутствии. Я не стану слушать, о чем вы говорите, но и наедине оставить вас не могу.

– Миш, пожалуйста, – прошу брата.

– Нет, Ариадна, – отрезает он, практически точь-в-точь повторяя папин тон. – Или на моих условиях, или никак.

– Ладно, – вздыхаю, и мы продолжаем путь к дому. – Миш, а ты можешь поговорить с папой? Ну, чтобы он не выдавал меня замуж за это чудовище. Если Тимур Варламов повинен в смерти Ильи, я… я не могу стать его женой. Я и так покрываюсь холодным потом каждый раз, когда думаю об этом. А если еще и подтвердится, что именно он – или по его приказу – убили мужа Алины, то я просто… я…

– Не торопись, – Миша крепче прижимает меня к себе. – Мы что-нибудь придумаем.

– Обещаешь?

– Ты сомневаешься? – бровь брата вопросительно приподнимается, а я улыбаюсь.

Мой брат – он… как бы это сказать? В общем, все в семье общаются с ним осторожно, потому что он очень вспыльчивый. Его агрессия иногда выходит из-под контроля. Но я считаю, это от того, что папа, который обещал, что Миша всегда будет рядом с ним, наоборот, отдалил его, поручив ему самую грязную работу. Думаю, мой брат не простил отца, и поэтому его злость иногда выплескивается бесконтрольно на окружающих.

Миша всегда говорит, что я его тихая гавань. Что только рядом со мной он может быть настоящим и открытым. И только рядом со мной расслабляется.

Как-то я даже просила папу позволить мне поселиться на острове с братом. Как бы я была счастлива! Но отец категорически отказал мне в просьбе, позволив только навещать Мишу и проводить у него при этом не больше недели. В этот раз меня вообще отпустили только на два дня, потому что уже через три помолвка.

– Эй! – рявкает Миша так, что я вздрагиваю, когда мимо нас пробегает голая девица, замотанная только в полупрозрачное парео. К счастью, оно повязано на груди, а не на талии. – Я сказал не появляться в этой половине дома!

– Прости! Меня уже нет!

– Юра, вышвырни эту сучку! – мгновенно взрывается мой брат.

– Миша… – произношу тихо.

– Молчи, – цедит.

– Уже выполняю, – отзывается безопасник брата, невидимой тенью проскальзывая в восточное крыло дома, где скрылась девушка.

У меня по коже пробегают мурашки от мысли о том, что значит это “вышвырни” в исполнении моего брата. Но за годы жизни в нашей семье я научилась не задавать вопросов. Просто проглатываю ужас, который встает комом в горле, и надеюсь, что девушку просто отправят назад в город.

Мы пересекаем первый этаж роскошного особняка брата, состоящего сплошь из белого камня, стекла и мрамора, и оказываемся на заднем дворе, где в тени больших деревьев для нас уже накрыт стол.

Я усаживаюсь на предложенный братом стул, и прислуга тут же ставит передо мной запотевший бокал апероля. Миша берет свой с белым вином и протягивает в мою сторону, чтобы мы чокнулись.

– Хочешь, я убью его? – спрашивает брат, и его глаза загораются нездоровым блеском.

## Глава 3

Ариадна

– Хочешь, я убью его?

Вопрос брата повисает между нами, и мне приходится буквально заморозить улыбку, чтобы не показать, насколько сильно меня пугают такие перемены в брате.

– Кого, Миш?

– Кого угодно, – отвечает брат. – Могу убить отца и занять его место. Тогда ты будешь вольна делать что хочешь. Представь, ты сможешь выйти замуж за сына чинуши. Или вообще не выходить. Будешь чиллить в свое удовольствие. Разве это не мечта? Вместо того, чтобы подчиняться отцу-тирану.

– Миша…

– Да ладно тебе, – вдруг меняется в лице брат и начинает смеяться. Откидывается в кресле и берет со стола пачку сигарет. Зубами достает одну, и ему тут же подносят зажженную зажигалку. Миша прикуривает и выпускает дым сквозь сжатые зубы. – Я пошутил, Ари. Конечно, я имел в виду твоего будущего жениха. Варламова. Я могу замочить его для тебя так тихо, что никто и не поймет, что произошло.

– Миша, это путь к новой войне, – чуть севшим голосом произношу я.

– Пей, – кивает на бокал, который я все еще держу, и делает из своего пару глотков. – Хорошее пойло. Я войны не боюсь, Ари. Это отец ее боится. Когда Илью убили, я говорил папе, что могу замочить всех Варламовых и просто занять их место. Правил бы своим городом наравне с отцом. Входил бы в Совет Семерых.

– Но он против, – догадываюсь я.

– Знаешь, мне кажется, он считает меня психом.

– Что ты, Миш? Он любит тебя.

Мой брат усмехается и, сделав затяжку, выпускает дым, сквозь который смотрит на меня прищуренными глазами.

– Наш отец, малышка Ари, не любит никого. Ни-ко-го.

– Это…

Хочу сказать, что неправда, но Миша скорее прав, чем нет. Может, когда-то папа и любил кого-то, но сейчас он окончательно закостенел. И подтверждением тому служит его желание отдать меня замуж за врага, который потенциально повинен в смерти одного из членов нашей семьи.

– Что? Неправда? – усмехается брат. – Ох, Ариадна, – качает головой и делает еще пару глотков вина. – Ты уже взрослая, пора научиться видеть не только то, что тебе показывают. Ну, ничего, со временем научишься. А пока у тебя есть я. И я говорю тебе, что бизнес и место в Совете – это то, что отец считает главным в своей жизни.

– Он просто хочет построить для нас безопасное и комфортное будущее, – выдаю то, что обычно говорит мама.

Брат скептически усмехается, а потом кивает на тарелки с гаспаччо, которые ставят перед каждым из нас.

Спустя три часа к берегу причаливает катер, с которого на мост выпрыгивает мой парень Денис. Он торопится ко мне и сразу заключает в объятия.

– Черт, я чуть с ума не сошел. Отец заявил, что мы больше не можем быть вместе. Ари, скажи, что это просто чья-то дурацкая шутка.

– Нет, – качаю головой.

Денис заключает мое лицо в ладони и прижимается губами к моим. Сминает так жестко, что становится больно. Я каждой порой ощущаю его отчаяние, потому что оно резонирует с моим собственным.

– Ари, – шепчет он. – Моя девочка. Ну что-то же можно сделать. Я уверен, есть выход. Мы его обязательно найдем.

– Во вторник у меня помолвка, – отзываюсь и чувствую, как глаза наполняются слезами.

– Что? С кем? – хмурится Денис. Его кристально голубые глаза темнеют.

– С… – сглатываю, не в силах смотреть на его боль, когда он осознает, что наши чувства больше не имеют значения. – С Тимуром Варламовым.

– Ари… – хрипит он. – Я не отдам тебя. Или… или ты… – он опускает руки, а я хватаю за них и быстро качаю головой.

– Нет! – восклицаю с горячностью. – Конечно, нет! Я тебя люблю, слышишь?! Просто у меня… у меня нет выхода, – всхлипываю.

– Мы его найдем, – обещает Денис и прижимает меня к себе. – Давай прямо сейчас убежим. Вот мой катер. Сядем в него и свалим куда-то подальше.

Я поворачиваю голову и смотрю на стоящего в самом начале пирса брата. Он лениво курит, глядя на нас. Несмотря на то, что находится на приличном расстоянии и не может слышать нас, все же легонько качает головой, как будто понимает, что именно мне предложил Денис.

– Мы не сможем отъехать и на пару километров, – произношу с сожалением.

Как было бы здорово вот так скрыться с Денисом. Поселиться где-то далеко за пределами семи городов, которые контролирует Совет. Сменить имя, пойти работать и жить нормальной жизнью.

Но моя фамилия Крестовская.

А это значит, что нормальной жизни – в классическом понимании этого слова – мне никогда не видать. Для меня нормально – это вендетта, мужчины в костюмах-тройках с сигарами высшего сорта, особняки, острова, катера, вертолеты, лучший виски и смерть. Много-много смертей. Так много, что иногда ловишь себя на мысли, что это перестало трогать и волновать. И уж точно перестало пугать.

Вот что такое моя норма.

А то, что другие люди называют ею, это просто несбыточные фантазии.

– Что же тогда делать? – тихо спрашивает Денис. – Я не могу отдать тебя ему! Никому не могу отдать!

– Денис, не надо, – качаю головой. – Не навлекай на свою семью кошмар. Ты же понимаешь, что противостоять воле моего отца – это все равно что подписать себе смертный приговор.

– Черт! – рявкает мой жених и сжимает свои волосы. – Что тогда делать?

– Провести с Ариадной последний час и забыть о ней, – вдруг раздается совсем рядом голос Миши. – Пойдемте.

– Вы Михаил, верно? – спрашивает Денис. – Помогите нам. Вы же можете. Я готов на что угодно, только бы не потерять Ари.

Мой брат смотрит на Дениса абсолютно нечитаемым взглядом. Как на муху. Так он смотрит на всех, кто не носит фамилию Крестовский. Остальные люди для него настолько незначительны, что Миша, не скрываясь, дает им понять это.

– Я могу помочь своей сестре. Что будет с тобой или вашими отношениями дальше, это уже не моя забота.

– Пойдем, – беру Дениса за руку и веду его по мосту к гольф-кару, на котором мы объезжаем дом и выходим уже на заднем дворе.

Мы располагаемся на просторном белоснежном диване, а мой брат – на шезлонге, установленном по другую сторону огромного бассейна. Он не услышит, о чем мы говорим, но сможет проследить, чтобы мы с Денисом не переступили черту.

Раньше я думала, что такое надзирательство со стороны членов семьи – это перебор. Мы же не в восемнадцатом веке, в конце концов! Но сейчас понимаю, зачем они так делают. Во всех семьях Совета Семерых есть правило: если девушка выходит замуж, таким образом входя в другую семью Совета, она должна  быть чиста. А поскольку никто не знает, что будет с ней по достижении совершеннолетия, члены семей предпочитают следить за невинностью дочерей. И даже после совершеннолетия на такие вот случаи, как мой.

Следующие минут сорок мы с Денисом сокрушаемся по поводу нашей непростой судьбы. Я обещаю ему, что как только Миша освободит меня от этого союза, я сделаю все от меня зависящее, чтобы уговорить папу согласиться на мой брак с Денисом.

– Я готов, – произносит он. – Хоть сегодня, Ари. Я на все готов.

– На что это ты готов? – слышу голос своего отца, и у меня кровь стынет в жилах.

## Глава 4

Ариадна

– Папа? – поднимаю взгляд и сталкиваюсь с острым, словно кинжал из Дамасской стали, взглядом отца.

– Матвей Львович, – Денис вскакивает с дивана.

Да-да, никто не смеет сидеть в присутствии моего отца или любого из глав семи семейств. Даже сыновья высоких чиновников не решаются, несмотря на их чувство превосходства над простыми людьми.

– Денис, – папа протягивает руку, которую мой парень крепко пожимает. Хочет убрать ее, но отец не отпускает. – Не знал, что ты тоже будешь на острове.

– Я… папа, я все объясню, – тараторю.

– Ариадна, – не сводя с Дениса взгляда, сухим тоном произносит отец, – ступай в дом.

– Папа, прошу тебя, – выдыхаю дрожащим голосом.

– В дом, Ари. И собери свои вещи. Ты возвращаешься со мной домой.

– Но я только приехала!

– И уже успела ослушаться. В дом, Ариадна.

Бросаю взгляд на подошедшего хмурого Мишу и бегу в дом.

Всхлипываю и едва успеваю вытирать слезы, чтобы не застилали мне глаза. Постоянно оборачиваюсь и смотрю, как папа разговаривает с Денисом. Вряд ли отец даст команду убить моего парня. Но теперь я на сто процентов уверена, что это наша с ним последняя встреча. Папа наверняка сделает так, чтобы Денис оказался на сотни, а то и тысячи километров от меня. А его отец, конечно, согласится, чтобы сохранить жизнь сыну.

Грудную клетку разрывает от боли и несправедливости.

Мы же ничего плохого не делали! Мы просто… мы просто любим друг друга!

Алина как-то сказала мне, что это не любовь, а первая влюбленность. И что когда я полюблю по-настоящему, не смогу дышать.

Что, если я уже не могу?!

Забежав в дом, выглядываю из панорамного окна и вижу, как два отцовских амбала уводят Дениса к гольф-кару. Усаживают его, один садится рядом, а второй занимает другую машинку, и они скрываются за домом.

Папа достает из внутреннего кармана пиджака сигару и щелкает по кончику гильотиной. Бросает взгляд на дом, а я отшатываюсь от окна.

– Ариадна, ваши вещи разложены, – докладывает мне служанка в доме брата.

Я бросаю на нее невидящий взгляд.

– Соберите назад, – произношу еле слышно. – Я уеду с отцом.

– Как скажете, – произносит и, прежде чем уйти, подает мне белоснежный платок с инициалами Миши.

Смотрю на шелковый квадратик и почему-то это еще сильнее разрывает мне сердце.

Утыкаюсь в платок и начинаю совершенно некрасиво рыдать.

Внешне в нашей семье идеально все. Каждый одет с иголочки. Все дома и квартиры, принадлежащие семье, будто со страниц журналов о самой роскошной недвижимости. У нас есть яхты, катера, вертолеты, частные самолеты, великолепные дизайнерские наряды. Все, о чем может мечтать обычный человек.

Но иногда хочется просто сдохнуть. Потому что я, как и моя сестра, – заложники семьи. Мы выходим  замуж за тех, на кого укажет отец. Рожаем от них. И не имеем права роптать.

Алине, например, повезло. Илья действительно любил ее и подарил ей пять лет сказки.

Меня же, кажется, в моем новом доме ждет тюремное заключение. Он наверняка станет для меня клеткой, в которой меня запрут и будут трахать по часам, чтобы я продолжила род Варламовых.

– Ариадна! – слышу голос папы с заднего двора.

Вытираю слезы шелковым платком брата и машу на лицо, чтобы уменьшить  покраснения. Папа ненавидит слезы и истерики, так что я стараюсь ему не демонстрировать свою слабость. Потому что, говоря его словами, Крестовской не пристало развозить сопли.

Выхожу из дома, оставив платок на невысоком столике на террасе у дома.

Папа с Мишей наблюдают за моим приближением.

– Мои вещи уже собирают, – докладываю отцу, когда останавливаюсь в метре от них с братом.

– Это хорошо, – кивает папа, держа дымящуюся сигару у лица. – Я тут принял решение. Мы проведем помолвку здесь, на Лабиринте. Миша не против.

Я перевожу на брата взгляд, полный боли.

Как он мог согласиться на такое?! Тем более, зная, как сильно я не хочу замуж за Тимура и как сильно я боюсь этого чудовища!

А папа наверняка не просто так принял это решение. Решил осквернить последнее место на земле, где я чувствовала себя в безопасности. Где, как мне казалось, я могла получить хоть глоток свободы.

– О, а вот и твои вещи, – папа кивает на дом, откуда горничная выкатывает мой маленький чемодан на колесах. – Поехали.

– Папа, можно я прогуляюсь с Мишей до катера? Пешком. Прошу тебя. Мы совсем не пообщались.

Он смеряет меня взглядом, а потом выразительно стреляет им в моего брата.

– Не задерживайтесь. У меня не так много времени.

Мы с Мишей взглядами провожаем отца до гольф-кара, на котором подъехал один из охранников, забравший Дениса. Как только они исчезают из виду, брат закуривает и кивает в сторону тропинки.

– Пойдем, Ари, не будем заставлять его ждать. Ты же знаешь, это может плохо кончиться.

– Ты знал? Знал, что он приедет?! – взвиваюсь я.

– Не кричи. Ты в курсе, как это на меня действует. Ты же не хочешь разгребать последствия.

Я сразу же сникаю. Нет, такие последствия разгребать я точно не хочу. Крик пробуждает в моем брате монстра. Собственно, именно по этой причине его прозвали Минотавром. Потому что, впадая в состояние аффекта, он буквально пожирает людей. Ладно, не прям буквально. Но он убивает их с особой жестокостью.

Опять же, это только слухи. Но я видела брата в ярости, больше не хочу. Он становится просто неконтролируемым.

– Так ты знал? – спокойнее спрашиваю я.

– Думаешь, если бы знал, позвал этого твоего чинушу? – хмыкает брат. – Я тоже огреб за это.

– Что папа сделает с Денисом?

– Заставит отца твоего бывшего парня женить его и отправить на другой конец света. Ари, ты же понимаешь, что отец и так не позволил бы тебе выйти за него. Слишком мелкая сошка для нашей семьи. Недостойный кандидат.

– Но я люблю его! – восклицаю и опять всхлипываю.

– Это волнует только тебя. А вообще сердце – это мышца. Ее тоже можно прокачать.

– Ты говоришь это с таким цинизмом, – произношу обиженным тоном.

– Потому что каждый, кто появляется рядом, хочет вздрючить нас. Поиметь свою выгоду.

– Денис не такой, – всхлипываю.

– Такой, Ариадна. Все такие. Представь себе, как стремительно поднялся бы он сам, а заодно взлетел бы по служебной лестнице и его отец, если бы Денис стал зятем самого Крестовского. – Он смотрит на меня, а я начинаю хмуриться. – Вот видишь, все гораздо проще. А знаешь, что я скажу тебе, Ариадна? – Миша останавливается, вынуждая и меня притормозить. – Если бы я по-настоящему любил девушку, я бы еще там на причале замочил ее брата, усадил ее саму в катер и потерялся вместе со своей добычей где-нибудь очень далеко.

– Денис не такой, – опять произношу дрожащим голосом, понимая, что такой поступок можно считать нормальным в моей вселенной. Но во вселенной Дениса это преступление.

– Вот именно, Ари, – цокает языком брат. – А зачем тебе “не такой”?

– Считаешь, что Варламов тот, кто мне нужен? – опять начинаю заводиться.

– Если бы я так считал, то не пообещал бы избавить тебя от него.

– Но как ты теперь это сделаешь? И зачем согласился на помолвку на Лабиринте? – психую я.

– А у меня был выбор? – хмыкает брат. – Но отец еще и облегчил мне задачу. Не переживай. Даже если семьи и успеют провести помолвку, она закончится кончиной жениха.

– Но как? – выдыхаю, и мы выходим на пляж. В конце мостика у скоростного катера нас ждет отец.

– Доверься мне. Главное, не совершай ошибок, Ари, чтобы у отца не было повода изменить свои намерения насчет помолвки на острове. А я обеспечу тебе свободу.

## Глава 5

Ариадна

Мама дергает лямку на моем серебристом платье, привлекая к себе внимание.

– Возьми себя в руки, Ариадна, – строго произносит она. – Ты вся трясешься. Сделай пару глотков виски. Или выпей успокоительное.

А лучше запей успокоительное виски, – рвется из меня, но я прикусываю язык.

То, что мама мешает медикаменты со спиртным, давно уже не новость. Но вряд ли она простит мне такую дерзость.

Моя мама… она сложная. В один момент это самый понимающий и эмпатичный человек на свете, а в следующий она уже сжимает свои алые губы и стреляет в собеседника ледяным взглядом.

– Мне нужна минутка, – произношу, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. Встряхиваю кистями рук.

– У тебя было много минуток до этого момента, – сухо отрезает мама. – Пора. Гости уже собираются.

– Всего минутку! – чуть истерично восклицаю я.

По лицу мамы пробегает тень, но во взгляде ничего не разобрать.

– Шестьдесят секунд, Ариадна, – произносит таким тоном, будто разговаривает с прислугой, а не с собственной дочерью.

Мама разворачивается и, цокая каблуками, покидает гостевую комнату, в которой я собиралась на собственную помолвку.

Подхожу к балконной двери, перед которой взлетает и опадает тюль, взбудораженный легким ветром. В зазоре между тонкими краями ткани вижу, как один за другим к пирсу причаливают роскошные катера и яхты. Они выстраиваются в очередь, чтобы высадить гостей на берег и отчалить в бухту дожидаться окончания праздника, который продлится до завтра.

Весь дом гудит. Мама прислала целый штат прислуги, чтобы те подготовили комнаты для гостей и вообще исполняли любую их прихоть.

Сегодня здесь только высокопоставленные гости. Члены Совета Семерых со своими семьями, самые важные чиновники страны, включая президента и его супругу, пара послов и даже священник.

И каждому я должна буду улыбнуться. Каждого поприветствовать и поблагодарить за то, что почтили нас своим присутствием. Но не это угнетает больше всего.

Я знаю, что самый главный гость уже прибыл и ожидает внизу, когда я спущусь. Наверняка он выбрал самое пафосное помолвочное кольцо. И приготовил речь. Совершенно пустую. Слова, которые абсолютно ничего не значат ни для меня, ни для него.

Судорожно втянув в себя воздух, разворачиваюсь и иду к зеркалу. Мне надо взять себя в руки. Заземлиться. Отыскать что-то, что поможет почувствовать себя сильной. Или, по крайней мере, уменьшит дрожь.

Рассматриваю свое отражение. Окидываю взглядом и длинные светлые волосы, мягкой волной спадающие на плечи. И серебристое платье в пол, и босоножки на высоких шпильках, и тонкую цепочку, подвеска на которой утопает в ложбинке между грудей.

Не помогает.

Тогда я начинаю заниматься самовнушением, напоминая себе, что я Крестовская. Дочь могущественного мужчины. Сестра страшного убийцы, который любит меня больше всех и ради меня взорвет целый мир.

Тоже не очень спасает, но все же моя спина выпрямляется, а руки дрожат уже не так сильно.

Еще раз вздохнув, решительно направляюсь на выход из комнаты. Если сейчас не сделаю этого, то могу никогда отсюда не выйти.

До комнаты доносятся звуки начинающегося веселья. Пианист играет какую-то мелодию, которой я даже не знаю. Люди негромко переговариваются. Но в этой какофонии звуков я могу четко различить голос отца.

Подхожу к лестнице. Хватаюсь за перила и начинаю спускаться. Немногим ранее мама заставила меня покрыть ладони тальком, чтобы они не потели. Я не имею права показывать свое волнение, так что мама сделала все, чтобы никто не считал мои чувства по косвенным признакам.

Мне остается спуститься на несколько ступенек, как к лестнице подходит он…

Тимур Варламов.

Чудовище в обличии потрясающе красивого, мужественного мужчины. Его темные глаза лениво скользят по моему телу снизу вверх, пока не останавливаются на лице. Пытаюсь понять, что он думает или чувствует, но Тимур выдает только приличествующую моменту официальную улыбку, которая не касается его глаз. Они, словно темные омуты, хранят страшные тайны. Наверняка там масса самых ужасных эмоций, которые он, конечно же, не покажет.

Тимур терпеливо ждет, пока я дойду до конца лестницы.

Отвожу взгляд и скольжу им по гостям, а потом чуть не спотыкаюсь, когда вижу… Дениса.

Сердце подскакивает к горлу.

Я чувствую, что дрожь не просто возвращается, она усиливается, заставляя меня практически вибрировать.

Зачем папа так поступил?! Зачем пригласил моего парня?! Чтобы наглядно продемонстрировать нам обоим, что в этот вечер закончится моя нормальная жизнь?! Если это так, он еще более жесток, чем я думала.

Сильнее впиваюсь пальцами в балюстраду и спускаюсь вниз. Теперь я чувствую на себе взгляды если не всех, то большинства гостей. Но самое главное, взгляд Дениса. Он прожигает им, из-за чего каждый шаг отдается в груди нестерпимой болью.

Наконец я спускаюсь с последней ступеньки, и Тимур протягивает мне свою широкую ладонь. Поколебавшись буквально мгновение, вкладываю в нее свою.

Мне кажется, будто когда он сжимает мою руку, я чувствую, как на шее затягивается удавка, мешая сделать следующий вдох.

– Добрый вечер, Ариадна, – произносит Тимур низким бархатным голосом. – Ты еще красивее, чем я помню. Рад, что наши отцы решили, что нашим семьям пора породниться.

Снова прикусываю язык. На нем пляшут язвительные комментарии на его заготовленную речь. И на ложь, которая с такой легкостью слетает с его губ. Ни один из нас не рад этой помолвке.

Каким бы обаянием не обладал Тимур Варламов, ему ни за что не удастся сделать так, чтобы я в него влюбилась или хотя бы даже прониклась симпатией!

– Добрый вечер, – отзываюсь из вежливости и достаю из своего арсенала такую же дежурную улыбку. – Приятно наконец встретиться.

Тимур только хмыкает и разворачивает нас лицом к гостям.

– Как много людей пришло нас поздравить, – говорит он. К нам подходит официант, и Тимур, наконец отпустив мою руку, берет для нас два бокала шампанского, один из которых передает мне. – Приятно видеть столько друзей на нашем празднике, правда?

Прежде, чем ответить, мне приходится прочистить горло, потому что я чувствую ком, который не позволяет говорить спокойно.

– Конечно. Это очень… мило с их стороны.

– Особенно приятно, что мое приглашение принял Денис Сумароков. Честно говоря, я думал, ему не хватит смелости прийти сюда.

Мой взгляд мечется туда, где минуту назад стоял мой парень, но его там уже нет. Потом я смотрю на своего без пяти минут жениха и молю тех, кто там сверху управляет этим миром, чтобы Тимур сейчас самовоспламенился.

Он переводит на меня насмешливый взгляд, а на его губах играет кривоватая ухмылка.

Чудовище, которое я бы сейчас и сама с радостью задушила!

– Это ты пригласил его, – выдыхаю, изо всех сил стараясь сдержать ярость. Повторяю, просто чтобы убедиться, что не ослышалась.

Каким надо быть циничным подонком, чтобы так поступить с влюбленными?!

Варламов кивает, и его взгляд становится острее.

– Я хочу, чтобы ты поняла, Ариадна, сегодняшний вечер изменит все. Чтобы почувствовала окончание вашего с Денисом романа. Потому что я ощущаю вибрации в твоем теле. – Он чуть наклоняется и понижает голос. – Ощущаю эту непокорность. Я обязательно обуздаю все эти чувства, – обещает он. – А начнем мы как раз с того, что покажем Денису, как ты становишься моей невестой. А ты осознаешь, что его чувства к тебе – это прямой и короткий путь в могилу.

От его слов по затылку бегут противные колючие мурашки, а позвоночник сковывает холодом.

Так вот какая жизнь меня ждет? Он будет “обуздывать” меня, а я из покорной дочки превращаться в покладистую куклу для своего мужа?

Точно надо было запить успокоительные спиртным. Может, тогда сейчас впервые в жизни я бы не ощутила отчетливое желание убивать?

## Глава 6

Тимур

Кошусь на Ариадну, считывая каждую ее эмоцию. Ладно, не каждую. Она хорошо умеет контролировать их. Истинная Крестовская. Кажется, в их семье только психопат Минотавр не в состоянии удержать свое дерьмо при себе.

И все же в кристально голубых глазах плещется ярость. Ариадна изо всех сил удерживает нейтральное выражение лица. Но губы подрагивают, видимо, удерживая непроизнесенные проклятия.

Что ж, мне не привыкать сталкиваться с таким в свой адрес. Не она первая, не она последняя.

Жду, что она выдаст что-нибудь хотя бы лайтовое. Например, “это было жестоко”. Или “тебе никогда не понять глубину этих чувств”. Но, похоже, моя будущая жена не склонна к драматизму. Это даже хорошо, потому что успокаивать ее истерики я не собираюсь.

– Пойдем, все гости собрались, – говорю я, когда вижу, как кивает советник отца.

Мы ставим бокалы на пустой поднос проходящего мимо официанта и выходим на улицу.

Надо сказать, Крестовские постарались, организовывая праздник.

Небольшой оркестр справа от выхода, длинный шведский стол, множество стульев и столиков для удобства гостей. Официанты лавируют между людьми, предлагая напитки и закуски.

Я веду Ариадну прямо к небольшой сцене, которую установили, чтобы желающие гости могли произнести речь. Но, в первую очередь, она здесь для нас.

В нашем мире предложения не делаются за закрытыми дверями или в ресторанах. Такое событие становится достоянием общественности. Потому что это даже не предложение. Это скрепление сделки. Клятва. С момента, когда девушка произносит “да”, она больше не принадлежит себе. А своей семье перестает принадлежать сразу после свадьбы. Потом она становится собственностью мужа. Да, именно так. Собственностью. И уже от пары зависит, станут ли они союзниками или заклятыми врагами.

Мы поднимаемся на сцену. Останавливаемся возле стойки с микрофоном, чтобы все присутствующие могли услышать наши слова. Я достаю из кармана бархатную коробочку, и все звуки вокруг нас стихают. Только море шумит, накатывая волнами на песчаный берег неподалеку.

Уверенным движением открываю коробочку и протягиваю ее Ариадне.

Еще одно отличие от мира нормальных людей. Наши мужчины не становятся на колени. Даже на одно. Потому что, в отличие от обычных мужчин, мы не отдаем женщине свои сердце, руку и что там еще. Мы берем девушку под свою защиту.

Она опускает взгляд на коробочку в моей руке. Ее взгляд становится немного заинтересованным, но она умело маскирует это под непроницаемой маской вежливой доброжелательности.

– Ариадна, – произношу, и мой голос звучит из колонок так, чтобы слышал каждый присутствующий гость. – С этого дня моя кровь – это твоя кровь. Моя сила – это твоя сила. Ты под моей защитой. До конца наших дней. До дня свадьбы вверяю тебя твоему отцу. Но в то же время ты находишься под моим покровительством. Это то, что я тебе обещаю. То, что обязуюсь выполнить, даже находясь на грани жизни и смерти. Прошу тебя принять мое предложение.

Вся ее вежливость улетучилась. Как будто на несколько секунд с Ариадны сорвали маску. Она слегка нахмурилась и внимательно изучает мое лицо. Такое ощущение, будто она впервые видит меня. Может, думала, что я произнесу шаблон клятвы, который используют в нашем мире на каждой второй помолвке? Тогда Ариадна ошибается. Я произношу то, во что и сам верю.

– Я согласна, – наконец выдает она негромко, но колонки разносят ее слова по воздуху, позволяя каждому гостю стать свидетелем того, что Ариадна сказала “да”.

Я достаю из коробочки винтажное кольцо.

Оно принадлежало моей прабабушке. Не скажу, что оно отличается какой-то неземной красотой. Но это ободок, усыпанный разного цвета бриллиантами, который венчает желтый камень покрупнее остальных. И в моей семье эта вещица довольно важна, потому что передается по наследству через поколение.

Ариадна вытягивает чуть подрагивающую руку, и я надеваю кольцо ей на палец. Сжимаю ее ладони и легонько целую в щеку. Задерживаюсь на пару секунд дольше, чтобы вдохнуть аромат ее парфюма и кожи. Внутри становится непривычно тепло, когда я делаю глубокий вдох, и мне приходится поспешно отстраниться.

Гости разражаются аплодисментами, нам передают шампанское. Мы касаемся бокалами и делаем пару глотков.

Терпеть не могу эту газировку, но праздник обязывает. Чуть позже перейду на свой любимый ирландский скотч. Или шотландский. Что там завалялось в погребах Минотавра?

Следующий час мы принимаем поздравления. Приходится обойти всех высокопоставленных гостей, чтобы каждому улыбнуться, поблагодарить и переместиться к следующему. Учитывая, что, в принципе, важных людей всего восемь – члены Совета и президент, – вроде как немного. Но пока с каждым поговоришь, выслушаешь, время утекает сквозь пальцы.

Наконец подходит очередь не менее важного гостя, чем президент.

Сын чиновника. Мелкая сошка. Трусливый придурок, с которым встречалась моя невеста.

Его аж потряхивало, когда я лично приглашал его на нашу помолвку. Он даже хотел отказаться, но я привел ему неоспоримые доводы. Сказал, что если он не придет, я прострелю ему колено. Как минимум.

Хочу, чтобы Ариадна понимала, что прошлая жизнь закончилась. Чтобы отпустила эту свою любовь и начала двигаться дальше. А еще чтобы понимала, что попытка скрыть от меня что угодно – это изначально провальная затея. Моя невеста должна полностью осознавать, что если решит вести тайные игры, я обязательно обо всем узнаю, и последствия не заставят себя ждать.

Подвожу невесту к Сумарокову. Он крепко сжимает челюсти, а руку, свободную от бокала, – в кулак. Смотрит жадно на мою невесту, полностью игнорируя мое присутствие. Или он просто пытается сделать вид, что ему плевать на меня.

– Поздравляю вас, – цедит сквозь зубы.

– В таких ситуациях принято обращаться к жениху, – напоминаю ему.

Денис мечет в меня яростный взгляд.

– Простите, не знаю вашего… этикета. Поздравляю. Будьте счастливы.

– Спасибо, – киваю с улыбкой. – Больше ничего не хочешь сказать?

– Нет, – решительно отвечает он.

– Даже пару слов моей невесте?

– Прекрати, – тихо просит Ариадна.

Я перевожу на нее взгляд.

– У вас две минуты, – наконец снисхожу до человечности и отхожу в сторону, чтобы поговорить с братом.

– У тебя очень красивая невеста, – произносит с улыбкой жена моего брата, Олеся. – И у вас будут потрясающие детки.

Она поглаживает свой беременный живот. Я же молча киваю.

Поглядываю на свою невесту. Денис что-то быстро говорит ей, а она качает головой. Он пытается схватить ее за руку, но Ариадна выдергивает свою и бросает взгляд в мою сторону. Едва замечает, что я не спускаю с них взгляда, сразу же делает шаг назад, увеличивая расстояние между ней и бывшим.

Умница. Понимает, чем грозит ему этот жест.

Если Денису удастся все-таки схватить мою невесту за руку, он не уедет с этого острова. Не живым, по крайней мере.

Только вот если моя невеста все это понимает, то ее бывший, похоже, не так дружен с головой. Потому что он быстро делает шаг и хватает Ариадну за запястье. Она в панике мечется взглядом и, судя по артикуляции, просит его отпустить. Но, кажется, кому-то напрочь отбили инстинкт самосохранения, потому что Сумароков не отпускает.

Тогда я молча отдаю свой бокал брату и быстрыми шагами сокращаю расстояние между мной и зарывающимся чинушей. Мои бойцы без единого знака уже торопятся ко мне, понимая, что будет дальше.

– Нет, Тимур, – в ужасе выдыхает Ариадна, когда мои солдаты хватают Дениса за руки.

## Глава 7

Ариадна

– Тебе нужно уехать, – произношу, как только мой жених отходит от нас.

– Ари…

– Денис, ты не должен был приезжать.

– Как будто мне оставили выбор, – бросает он недовольно.

– Тимур пригласил тебя, чтобы позлить меня. Чтобы показать свое превосходство. Он это уже сделал, так что попрощайся и уезжай.

– Ты должна поехать со мной.

– Это невозможно.

– Мы тихонечко улизнем с этого острова и уплывем так далеко, как только сможем. У меня быстроходный катер. По дороге я созвонюсь со своим другом. Он сейчас в открытом море на своей яхте. Мы доплывем до него, а за это время успеем вызвать вертолет, который заберет нас оттуда.

Денис тянет руку, даже умудряется схватить за нее, но я бросаю быстрый взгляд на Тимура и отскакиваю от Дениса.

– Ты с ума сошел? – шиплю я. – Ты не можешь прикасаться ко мне. Не после клятвы. Теперь нельзя. Они, как минимум, отрубят тебе руку.

– Ари, не сходи с ума. Мы же не в средневековье.

– Ты как будто не знаешь, что за люди тебя сейчас окружают.

– Мне плевать. Я хочу быть с тобой.

– Денис, это невозможно, как ты не понимаешь? Все, отныне я не могу принадлежать ни одному мужчине, кроме Тимура.

– Надо было все же трахнуть тебя тогда, – рычит он. – Тогда сейчас он бы не взял тебя в жены, – выплевывает мой бывший парень, а я едва сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощечину.

Конечно, я всегда понимала, что отношения парня с девушкой рано или поздно приведут к постели. Но… не в моем случае.

Я ревностно охраняла свою невинность. И не только я. Дважды в год одобренный семьей гинеколог подтверждал моему отцу в письменном виде, что я все еще дественница. Потому что это, черт побери, важно в моем мире!

Но однажды у нас с Денисом чуть не дошло до секса.

Мы тогда праздновали защиту дипломов. Сняли всем потоком загородный отель и веселились до утра. А под утро Денис затащил меня в свою комнату. У меня своей не было, потому что я не планировала оставаться с ночевкой. Родители ни за что бы мне такого не позволили. Спасибо, что отправили со мной не целую армию, а всего двух охранников и водителя, которые следили за мной всю ночь.

В общем, в комнате Дениса мы чуть не натворили лишнего. Я уже была практически голая, когда осознала масштабы последствий своего легкомыслия. Меня не столько пугала участь выйти замуж за мужчину попроще из папиной свиты, сколько то, что могли сделать с Денисом. Именно поэтому я нашла в себе силы остановить его и уехать с той вечеринки.

А теперь, получается, он меня попрекает за то, что я спасла ему жизнь.

– Это ничего бы не изменило.

– А что изменило бы? – спрашивает он. – Если я поцелую тебя на глазах у всех этих людей, ты автоматически будешь считаться моей?

– Денис, не делай этого, – успеваю сказать перед тем, как он резко сокращает расстояние и хватает меня за руку.

– Пусти! – цежу негромко. – Ты с ума сошел? Они убьют тебя! Отпусти меня!

Пальцы Дениса смыкаются на моем запястье, и он давит так, что я кривлюсь от боли.

– Ты моя! И всегда была моей! Он не может просто так взять и…

Мои глаза расширяются от ужаса, когда я вижу, как к нам торопятся бойцы Варламовых. Взгляд выхватывает Тимура, который в считанные секунды оказывается возле нас. Солдаты хватают Дениса за руки, и он наконец выпускает мое запястье. Нас тут же окружают члены семьи Варламовых, чтобы скрыть происходящее от остальных гостей.

– Нет, Тимур, – выдыхаю еле слышно.

Чувствую, как от моего лица отливает кровь.

– Ведите его в подземелья Минотавра, – командует мой жених. – Заодно посмотрим, как у него тут все устроено.

Денису выкручивают руки так, что он практически складывается пополам.

– Пустите, суки, – рычит он.

– Молчи, – прошу его. – Просто молчи, иначе сделаешь хуже.

Моего бывшего парня уводят, и Тимур уже собирается пойти следом, но я вцепляюсь в его руку.

– Прошу тебя, – произношу очень тихо. – Не надо. Он просто… он больше не будет.

Тимур склоняет голову набок и внимательно рассматривает меня. Его темно-серые глаза впиваются так остро, что, кажется, я физически ощущаю этот взгляд. Будто раскаленные иглы вспарывают плоть, проникая все глубже и глубже. От этого по телу опять бегут мурашки, и мне хочется повести плечами, чтобы стряхнуть их с себя.

– Знаешь, когда человек “больше не будет”, Ариадна? – спрашивает Тимур спокойным голосом. – Когда он мертв, – отвечает на собственный вопрос и, слегка сжав мою руку, идет в дом.

Я в ужасе смотрю на спину своего жениха и понимаю, что прямо сейчас могу не выдержать. Моя маска светской львицы и дочери одного из глав семи семейств потечет, как дешевый макияж.

Ко мне торопится мама, которая, кажется, заподозрила, что мои колени рискуют подогнуться, и я вот-вот упаду прямо на роскошный газон.

И в этот момент я выхватываю взглядом брата. Срываюсь с места и практически бегу к нему. Я даже не помню, куда подевался мой бокал с шампанским. Да и черт с ним. Сейчас важно только одно: сохранить жизнь Денису.

– Миша, – хватаю брата за рукав прямо на входе в дом. Он оборачивается, и на лице брата расплывается улыбка.

– Ну что, создала смертельную ловушку своему бывшему? – усмехается он.

– Я не создавала. Это не я пригласила.

– Я знаю, – спокойно говорит Миша и проводит кончиками пальцев по моему лицу так, будто очерчивает его контур. – Это все твоя красота, моя милая Ари. Это она виновата. Помнишь, я когда-то говорил, что она не одну душу погубит? Вот это и началось, – подмигивает он и улыбается так, будто его и правда забавляет эта ситуация.

В который раз за мою жизнь у меня волосы встают дыбом от слов брата.

– Миша, прошу тебя, спаси его. Он не виноват. Тимур пригласил его, чтобы… не знаю, чтобы, наверное, показать свое превосходство.

– Ах, какой нехороший, – качает головой брат. – Надо же какого плохого жениха тебе папа подобрал. Может, избавимся от него по-тихому? – спрашивает брат заговорщическим голосом.

У меня кровь в жилах стынет от его слов.

– Прошу тебя, ты только Денису помоги. Не надо больше никого трогать.

– Как же я помогу, не тронув? Я мог бы завалить всех Варламовых прямо сейчас, – тихо говорит брат и окидывает взглядом гостей. – Всех до одного вместе с их армией. А потом сесть на их престол. – Он цокает языком. – Но папа против. Так что…

– Миша! – рявкаю на брата. Наконец его взгляд фокусируется на мне. – Спаси Дениса. Или хотя бы сделай так, чтобы они его не убили.

Мой брат вздыхает, а потом подается вперед и, оставив на моем лбу поцелуй, скрывается в доме.

## Глава 8

Ариадна

– Отправьте его на катер и убедитесь, чтобы максимум в течение двух часов он покинул страну. Если я еще раз увижу тебя рядом с моей невестой, сделаю все то, что пообещал.

Прижимаюсь к прохладной стене возле входа в подвал и с закрытыми глазами выдыхаю.

Каждое слово Тимур чеканит так, что даже у самого глупого человека не останется сомнений в том, что он выполнит свои обещания. Чем бы он ни угрожал Денису.

Отскакиваю и прячусь в нише, когда из подвала выходят люди. Тимур проходит мимо меня, поправляя манжеты своей рубашки, и я слышу, как солдаты Варламовых тащат Дениса к черному ходу. Выглядываю из своего укрытия, чтобы посмотреть, и мне приходится накрыть рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Практически бездыханного Дениса волокут на выход. Как только они сворачивают за угол, из подвала показывается мой брат. Замечает меня и подмигивает.

– А я предлагал твоему жениху устроить сафари, но он отказался. Твой бывший как сучка, верещит от каждого удара. Он бы нас неплохо позабавил в джунглях.

– Я просила тебя спасти его, – произношу со слезами на глазах.

– Так я спас, – говорит Миша, и его брови подскакивают вверх. – Ты разве не видела? Ему даже руки не отрубили. Так, помесили немного.

– И теперь ты говоришь про сафари!

– Я бы подсказал Денису, куда и как спрятаться. А вообще, Ари, хорошо, что не он твой будущий муж. Меня бы стошнило, если бы я представил себе, как тебя трахает эта киска.

– Миша!

– Лишнее сказал, да? – усмехается брат.

По моей коже в который раз бегут эти противные мурашки.

Миша бывает странным. Но он еще ни разу не выдавал такие дикие фразы, как та, которую произнес только что.

Брезгливо кривлюсь. Не будет же он и правда представлять себе, как меня кто-то… Фу! Это же мой брат. Отвратительно.

– Ариадна, вас ищет жених, – произносит девушка из числа персонала. – Президент вот-вот начнет свою речь.

– Уже иду. – Снова смотрю на брата, который блуждает каким-то нездоровым взглядом по обстановке своего дома. – Миш?

– Ненавижу, когда здесь много людей. Поэтому не собираю у себя вечеринки. Знаешь, почему отец приказал устроить помолвку в моем доме?

– Почему?

– Чтобы наказать нас обоих. Меня и тебя. За то, что вообще позволили себе усомниться в правильности отцовского решения. Потому что он, черт возьми, всегда прав, – горько усмехается брат.

– А ты разве…

– Ну так это же я привез на остров твоего бывшего. Тогда, днем. Значит, усомнился. Ладно, иди, президент ждать не будет.

– Миш, я не хочу замуж за Варламова, – произношу еле слышно.

– Знаю, Ари. Я уже работаю над этим.

– Только… не навреди себе при этом.

– Ты моя сладкая, – улыбается брат. – Всегда заботливая Ариадна. Беги уже.

Стоя рядом с женихом и принимая поздравления от высокопоставленных лиц, я едва слышу их дежурные фразы и пожелания. Я больше сосредоточена на том, какую неприязнь ощущаю по отношению к Тимуру.

Моя правая рука, которая ближе всего к жениху, сплошь покрыта мурашками. Волоски на коже встали дыбом, и между ними как будто гуляет ледяной ветер. В который раз тру кожу ладонью, пытаясь разогнать это жуткое ощущение.

– Спасибо, что не убил Дениса, – говорю тихо, пока на сцену поднимается еще один из членов Совета Семерых.

– Все ради моей невесты. Не могу же я заставлять ее плакать в такой день. Сегодня ты должна только улыбаться.

Я натужно растягиваю губы в подобии улыбки. Уверена, выглядит жутковато. Но на данный момент это все, что я могу предложить моему жениху.

– Слышал, ты часто бываешь на этом острове, – говорит Тимур, не глядя на меня.

– Навещаю брата.

– Я так и понял, – кивает он. – Нравится жизнь на острове?

– Приятно иногда оторваться от цивилизации.

– Что ж, тогда тебя порадует мысль о том, что у меня тоже есть остров. И там тоже есть особняк. Мы можем периодически ездить туда отдыхать.

– Когда поженимся?

– Почему же? Можем хоть сразу после помолвки отправиться. Теперь никто не будет заглядывать в тебя, чтобы убедиться, что ты все еще невинна. С сегодняшнего вечера твоя девственность – моя забота. И я собираюсь позаботиться о ней в лучшем виде, – добавляет он, а я вздрагиваю.

– Что ты имеешь в виду?

Тимур снова отводит взгляд от сцены и смотрит на меня нечитаемым взглядом.

– Ничего особенного. Только то, что теперь твоя невинность принадлежит мне. Я же буду твоим первым.

Почему-то эти слова заставляют меня в очередной раз содрогнуться. В них слишком много обещаний. И это совсем не те, которые давал мне Денис.

“Я буду целовать каждую часть твоего тела. Буду медленно брать тебя, пока ты полностью не расплавишься в моих руках”.

Нет, в глазах Тимура я читаю темные обещания. Такие, от которых сжимаются внутренности, а кожа покрывается испариной.

Сглатываю и облизываю пересохшие губы. Сейчас еще сильнее радуюсь тому, что наша свадьба только через полгода. Если бы она была сегодня, я предпочла бы умереть, чем оказаться в одной постели с Варламовым. Его мрачная, темная аура, о которой я знала и раньше, сейчас ощущается особенно остро.

– Но это же будет только после свадьбы, – улыбаюсь нервно.

Тимур, который до этого не смотрел на меня, снова сталкивается со мной взглядом. Прошивает им до самых косточек, и я начинаю дрожать.

– Ты разве не слышала мою клятву? – спрашивает, приподняв вопросительно бровь. – С этого дня моя кровь – это твоя кровь. Каждая. Гребаная. Капля, – медленно произносит последние слова, и мне кажется, будто я на мгновение слепну и глохну.

## Глава 9

Ариадна

После его слов весь остальной мир как будто перестает существовать. И я. От меня словно остается только пустая оболочка. И лишь внутри что-то дребезжит. Болезненно ноет, напоминая, что я все еще жива.

– Я на минутку, – произношу внезапно севшим голосом и скрываюсь в толпе.

Тороплюсь к дому. Хочу подняться в отведенную мне комнату и выдохнуть хотя бы на пару минут, чтобы не сойти с ума от волнения.

Что значат его слова? По поводу крови. Это он так завуалированно дал понять, что приступит к исполнению супружеских обязанностей еще до заключения брака? Или это намек на то, что он имеет право меня убить, и ему ничего за это не будет?

Господи, как же все сложно!

Я успеваю дойти только до лестницы, как меня перехватывает Миша.

– Ты куда?

– Наверх. Мне надо отдохнуть.

– Ты встревожена. Он обидел тебя?

Я вижу, как в его глазах вспыхивает нездоровый азарт и жажда крови. Брат меняется буквально за секунду. Мне даже кажется, что по его телу проходит волна дрожи, отдавая в мою руку, за которую он меня держит.

– Н-нет, просто…

– Прикасался к тебе? – цедит Миша. – Трогал за интимные места?

– Миша, что это за вопросы такие? – спрашиваю, нахмурившись.

– Я просто не хочу, чтобы он тебя трогал.

– Теперь он мой жених. Ты сам понимаешь, что он будет это делать. А после свадьбы я и вовсе буду принадлежать ему.

– Не будет свадьбы, – шипит Миша. – Я не допущу.

– Чего ты не допустишь? – слышу голос отца, и мы с братом резко разворачиваемся.

Папа стоит в паре шагов от нас и сверлит нас тяжелым, мрачным взглядом.

– Мы просто разговаривали, – натягиваю на лицо улыбку.

Она так плохо держится, что каждую минуту приходится насильно возвращать ее на лицо.

– Ариадна, планы меняются, – говорит папа. – Совет постановил, что вы должны пожениться через неделю.

– Что? – произношу еле слышно. В груди все сжимается, и я остро ощущаю нехватку кислорода. – Но был договор, что у меня полгода на подготовку.

Сильнее впиваюсь пальцами в балюстраду. Чувствую, как слабеют ноги и кружится голова.

– Ваши с Тимуром мамы сказали, что и за неделю справятся. Так что не переживай.

– Папа, пожалуйста, – прошу его дрожащим голосом, хватая отца за руку. Смотрю на него сквозь стоящие в глазах слезы, но выражение его лица не меняется. Взгляд остается холодным, непроницаемым. – Прошу тебя, дай мне немного времени.

– На что? – хмыкает папа и бросает взгляд на Мишу. – На то, чтобы брат убедил тебя, будто этот брак не нужен семье? Неделя, Ариадна. Три дня из которой ты проведешь на частном острове Тимура. И вылетаете вы немедленно, так что поторопись.

Он разворачивается и уходит, а я чувствую, как меня медленно охватывает паника. Она забирается под кожу ледяными щупальцами, хватает за горло и давит, давит, давит.

Миша встает за моей спиной и кладет прохладные ладони на мои голые плечи. Я вся трясусь. Меня морозит, и мне так чертовски страшно, что я готова на что угодно, только бы никуда не лететь с Тимуром.

Не сейчас, черт побери! Я еще не готова!

– Я говорю тебе, Ари, наш отец сошел с ума, – тихо произносит Миша. – Только посмотри на него. Приносит тебя в жертву. Получается, тебя растили как ягненка на заклание. Чтобы позже отдать в руки самому большому из ублюдков. А он… он не преминет воспользоваться тобой. Будет трахать тебя. Касаться твоего обнаженного тела, думая, что ты принадлежишь ему. Хотя на самом деле ты моя, Ари.

– Что? – переспрашиваю, потому что не слышала и половины из того, что он сказал. Папины слова оглушили меня.

– Я спасу тебя, малышка, – обещает брат. – Слышала меня? Спасу. Ты, главное, не дай ему к себе прикоснуться. Не отдавай ему свое тело, поняла?

– Да, – шепчу пересохшими губами.

– Не позволяй касаться, – повторяет Миша, как заведенный. – Все остальное оставь мне. Завтра я заберу тебя оттуда. Обещаю. Если подведу, можешь перерезать мне глотку, я даже сопротивляться не стану. Ари, только не позволяй ему трогать тебя, иначе все будет напрасно. Хорошо, моя маленькая?

– Да, – отвечаю на автомате.

Миша отпускает меня ровно в тот момент, как к нам приближается один из папиных безопасников.

– Ариадна, вас ждет вертолет.

– Мне нужно собраться.

– Не нужно, – вклинивается Тимур и подходит к нам. – На острове есть все необходимое.

– Но моя одежда…

– Там она тебе не понадобится, – отвечает он и бросает надменный взгляд на Мишу.

Слышу, как из груди брата поднимается рычание, но он его сдерживает. Я опять ощущаю эту вибрацию в его теле, даже несмотря на то, что он ко мне не прикасается.

Сглатываю и разворачиваюсь, чтобы последовать за своим женихом, но нас останавливают слова моего брата:

– Ты не можешь прикасаться к ней до свадьбы.

Тимур полностью разворачивается к Мише, и на его лице появляется хищная улыбка.

– Потому что ты сам не можешь этого сделать? – спрашивает он, а я хмурюсь еще сильнее. О чем они говорят, черт подери?! Он мой брат! – А я могу, Минотавр. Могу, – спокойно повторяет он. – Потому что с сегодняшнего дня Ариадна принадлежит мне.

– Нет! – восклицает Миша. – Она никогда не будет тебе принадлежать!

Я вижу, как он весь вибрирует от ярости.

Знаю, что это за состояние. Вот-вот Миша впадет в состояние аффекта, а это может привести к войне. Большой. В которой выживет только кто-то один. И, боюсь, это будет не мой брат. Потому что люди в таком состоянии себя не контролируют. А, значит, непременно будут совершать ошибки.

– Ариадна, – спокойно называет мое имя Тимур и идет на выход из дома.

Он даже не оборачивается, уверенный в том, что я последую за ним без лишних разговоров.

– Держи, – Миша всовывает что-то маленькое мне в руку. – Это чип. Положи куда угодно, только чтобы он был с тобой. На нем кнопка. Включи ее, когда я позвоню тебе, она перебьет радиосигнал, и наш разговор не смогут прослушать. Будь умной девочкой, не дай ему себя трахнуть. Иначе ты все испортишь, Ари.

– Что именно я могу испортить?

– Тебе пора. Иди.

Миша целует меня в лоб и, развернувшись, быстро взбегает по ступенькам, а я бросаю взгляд на выход из дома. Тимур уже проходит через распахнутые двойные двери, и мне приходится следовать за ним.

По дороге я быстро засовываю плоский чип между чехлом телефона и самим гаджетом. Ускоряю шаг, чтобы отправиться на остров Тимура.

В самое сердце ада. Туда, откуда – уверена – я не вернусь прежней.

## Глава 10

Ариадна

До острова Тимура мы добираемся на небольшом частном вертолете. Управляет им сам Варламов. В кабине нет никого, кроме нас, но мы молчим. Мне даже кажется, в наушниках я слышу размеренное дыхание Тимура, но у меня нет желания ничего говорить.

Он позволил мне взять с собой только телефон. Все мои вещи остались у родителей и часть – в доме Миши.

Почему-то меня не заботит отсутствие одежды, в которую можно будет переодеться.

Гораздо больше меня беспокоят слова брата и его странное поведение. Как будто его легкое сумасшествие, которое я всегда считала простой особенностью характера, вдруг начало стремительно прогрессировать. Что-то подсказывает мне, что до добра нас это не доведет.

Тимур сажает вертолет на просторную площадку, покрытую идеально подстриженным газоном. Но перед этим я успеваю рассмотреть остров. Он довольно большой. Может, даже больше Лабиринта Миши.

Территория засажена деревьями. Но здесь меньше песка, чем на острове моего брата. Повсюду газон, по которому вьются каменные дорожки. На северной стороне острова расположился большой особняк из белого камня. Он окружен деревьями, местами для отдыха, справа – теннисный корт, а слева – поле для гольфа.

Лабиринт – это более дикое место. Как будто Миша просто взял и в центре острова поставил дом, немного облагородив территорию возле него. Все остальное оставил нетронутым, будто хотел сохранить первозданность этого места.

Когда мы покидаем вертолет, к нам торопится мужчина, одетый во все черное.

– Добрый вечер, Тимур Данилович. Ариадна Матвеевна, – кивает он мне.

– Добрый вечер, – здороваюсь, но вряд ли мужчина слышит меня. Несмотря на то, что вертолет работает на холостом ходу, рядом с ним все равно шумно.

Тимур дает распоряжения, потом кладет руку мне на поясницу и, развернув, ведет в сторону дома, скрытого за деревьями.

– Можем прокатиться на гольф-каре, если хочешь, – кивает на две маленькие машинки, стоящие у края этой площадки.

– Здесь недалеко, можем пройтись. Только… не против, если я сниму босоножки?

– Скоро это место станет твоим домом, так что делай как считаешь нужным.

– Мы будем жить здесь после свадьбы? Все время?

– Нет, конечно. У меня слишком много дел в городе, так что жить мы будем там, а сюда приезжать отдыхать.

У меня какой-то диссонанс. Слишком уж нормально звучит этот разговор. Как будто мы с Тимуром самая обычная пара, которая собирается пожениться, и сейчас планирует будущий быт.

Странное ощущение, особенно с учетом того, что мы оба прекрасно знаем, как и на чем строятся эти отношения.

Наклонившись, расстегиваю замочки на босоножках и, сняв их, цепляю ремешками на пальцы. Выпрямляюсь и чувствую себя еще меньше.

Тимур очень крупный, а когда я без каблуков, кажется еще больше. Широкий разворот плеч и высокий рост заставляют чувствовать себя совершенно беззащитной рядом с ним. Хотя, надо сказать, я выше среднего роста, но даже это не спасает.

Приподняв подол платья, иду в сторону дома. Идеально подстриженная трава приятно массирует стопы, и я еле сдерживаюсь, чтобы не застонать вслух от невероятно приятных ощущений.

Тимур поглядывает на меня с интересом, но ничего не говорит. А еще с его лица не уходит мрачность, которая, кажется, стала частью этого мужчины.

Когда мы подходим к дому, я удивляюсь, что он одноэтажный. На его крыше высажены деревья, если я правильно рассмотрела из вертолета.

– Всего один этаж?

– Да, – кивает Тимур. – А зачем нам здесь больше? В городе у меня большой дом, все наши дети поместятся. А здесь место для отдыха. Несколько спален, ванные комнаты, кухня, совмещенная со столовой, домашний кинотеатр и две гостиные.

Когда он говорит о детях, я чувствую, как меня опять охватывает паника. Она пронизывает ледяными стрелами с головы до пят, и я свободной рукой тру плечо. Как будто это чем-то поможет…

Мы заходим в просторную гостиную. Я оставляю босоножки на пороге на входе. Комната оформлена в светлых тонах с небольшими яркими оттенками типа разноцветных подушек или пары ваз на каминной полке, обрамленной белым матовым кафелем. Средиземноморский стиль. Легкий и ненавязчивый.

Только вот атмосферы легкой здесь нет.

Потому что это дом Тимура Варламова.

И с каждым шагом, который я делаю, мое сердце колотится все быстрее, а дышать становится тяжелее. Как будто кто-то набрасывает мне на шею невидимые веревки и затягивает их, постепенно перекрывая кислород.

– Думаю, ты все посмотришь завтра, – говорит Тимур. – Вечер был долгий и довольно утомительный. Давай примем душ и пойдем спать. У тебя будет три дня на то, чтобы исследовать весь остров.

– Как три дня? – делаю вид, что не знаю об этом. – Отец сказал, что свадьба через неделю, мне нужно готовиться.

– Наши мамы все сделают за нас. Нам нужно будет только явиться на торжество.

– Но платье…

– Через три дня сможешь его примерить. Кстати, свадьба будет в моем доме. После мы полетим в свадебное путешествие. Ты предпочитаешь экзотические острова или, может, хочешь исследовать Европу?

Я предпочитаю оказаться сейчас в своей спальне в доме родителей и забыть все происходящее, как страшный сон. Только вот никто не даст мне забыть. Да и оказаться дома тоже.

– Я… не знаю, – произношу севшим голосом.

– На это тоже есть время. Ответишь через пару дней, а пока подумай. – Тимур разворачивается в сторону широкого коридора, а потом снова смотрит на меня. – Да, кстати, персонала здесь нет.

– Совсем? – уточняю.

– Ни единой души на всем острове, – отзывается он и внимательно смотрит на мою реакцию.

Я стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, чтобы не показать свой страх. Потому что оказаться на острове с мужчиной, которого я и так боюсь, еще и без других людей, жутковато.

– Ясно, – выдыхаю тихо. – Где я могу принять душ?

– Пойдем.

Тимур разворачивается и ведет нас по широкому коридору до самого конца. Распахивает двойные двери и отходит в сторону, пропуская меня вперед.

– Свет, – произносит хозяин дома, и в комнате загорается мягкий свет.

Мой рот приоткрывается, и я пытаюсь сделать шаг назад, но натыкаюсь спиной на грудь Тимура. Его рука тут же оплетает мою талию, горячая ладонь ложится на живот, и я вздрагиваю от этого жеста.

– Наша спальня, – произносит мой жених негромко, выдыхаемый им воздух колышет отдельные волоски возле моего уха.

– Наша? – зачем-то переспрашиваю, а потом сглатываю.

– Наша, – подтверждает Тимур.

– А где я могу принять душ?

Голос совсем подводит. Я практически утрачиваю его от страха.

– Смотри, – произносит мой жених и разворачивает нас влево.

Мой рот шокировано открывается, когда я вижу душевую зону. Никаких перегородок, кабинок, стеклянных стен и прочего. Открытый душ! Полностью! Справа от него два умывальника, встроенные в мраморную столешницу, над ними зеркала. А слева… тоже зеркало. Одно. В пол. Кто вообще устанавливает зеркало в душе? И зачем, черт побери?!

– А… ты где будешь мыться?

– Здесь два душа, – говорит Тимур, и я только сейчас замечаю, что из стены действительно торчит две душевые головки, а в потолке установлены распылители для тропического душа. Тоже два.

Судорожно втягиваю в себя воздух, когда мой жених касается моего уха губами и тихо командует:

– Раздевайся, Ариадна.

## Глава 11

Тимур

Я чувствую, как она напрягается. Становится как натянутая струна. Каждую мышцу сковывает, и Ариадна начинает дрожать.

Я ощущаю его…

Запах страха. Он витает в воздухе, накаляя атмосферу. Будоражит мое обоняние и заставляет волоски на теле вставать дыбом.

Животный страх. Один из самых базовых человеческих инстинктов. Тот самый, который позволяет избежать смерти и увечий. Именно он гонит нас прочь от опасности или заставляет сражаться.

Что сделает Ариадна? Побежит или будет сражаться?

Весь вечер наблюдал за ней и открыл для себя кое-что новое.

Ариадна Крестовская росла как тепличный цветок. Папочкино сокровище. Принцесса. Козырь, который он приберегал, чтобы в нужный момент достать его из рукава и воспользоваться этим преимуществом.

Но, кажется, Крестовский не учел, что эта Дама рано или поздно превратится в Джокер. Она унаследовала характер отца. Твердый, непримиримый, с четкой жизненной позицией. Это читается в ее глазах. Но, поскольку Ариадну воспитывали в духе дочерей Совета, все эти черты она подавляла.

Теперь мне интересно дать ей немного свободы. Не душить дальше, как делали родители, а развязать руки, взять виски и наблюдать, как она будет раскрываться. Конечно, есть риск, что она, воспользовавшись этой свободой, может пересечь черту допустимого. Но кто не любит рисковать? Я готов пойти на это и в случае необходимости обуздать мою норовливую жену. Если, конечно, она позволит себе показать глубоко скрытый нрав.

Интересно, Ариадна сама в курсе, какую бомбу замедленного действия каждый день носит в себе? Что в ее глазах таится гораздо больше, чем она сама себе готова признаться?

Наконец она открывает рот. Втягивает в себя воздух.

– Мы должны ждать до свадьбы. Я не собираюсь с тобой…

– Я разве сказал что-то подобное? – перебиваю ее.

Член напрягается.

Она сопротивляется.

Она будет сражаться.

Ариадна не побежит.

По позвоночнику прокатывается горячая волна возбуждения, заставляя меня стиснуть зубы и сжать свободную руку в кулак.

Мне досталась красивая невеста. Чистая, невинная. Даже волосы пшеничного цвета говорят о ее девственной красоте.

Изначально мне казалось, что нет в Ариадне огня. Чего-то такого, что смогло бы возбудить меня. Я уже настроился на то, что за всю нашу семейную жизнь трахну ее не больше десяти раз, чтобы просто зачать детей.

Но сейчас, когда на поверхность всплывает ее истинное “я”, становится все интереснее, и Ариадна как будто набирается сексуальных вайбов, которые резонируют с моими собственными.

Плечи Ариадны немного опускаются. Она расслабленно выдыхает.

– Помочь тебе раздеться, Ариадна? – спрашиваю, и по ее телу проходит дрожь.

– Не надо, я сама справлюсь, – дрожащим голосом отвечает она, но не делает ничего, чтобы наконец избавиться от своих тряпок.

Хищно улыбнувшись, хватаюсь за лямки ее платья и, выждав секунду, резко дергаю их в стороны, отрывая. Ткань трещит, сопротивляясь моим усилиям. Ариадна вскрикивает и накрывает свою грудь руками, не давая сорвать с нее серебристую тряпку.

– Что ты делаешь? – ахает она. – Я сама! Сама!

Она делает рывок вперед и резко разворачивается, сталкиваясь со мной взглядом. В ее глазах пылает ярость. Моя невеста поджимает губы, пытаясь подавить эмоцию, которую ей испытывать запрещали.

Ну давай же, малышка. Не разочаруй меня.

Докажи, что я правильно считал твои сигналы.

– Ты не мог бы… выйти? – спрашивает она.

Голос вибрирует от подавляемых чувств. Если бы только ей дали свободу, она бы сейчас, наверное, вцепилась мне в глотку. Но ее учили подчиняться мужу. Наверняка мать собственным примером показывала, что надо молчать и только согласно кивать.

– Не мог бы, – качаю головой.

Наконец фурия прорывается сквозь холодную стену вежливой отчужденности.

Ариадна яростно срывает с себя порванное платье, оставаясь только в кружевных черных трусиках и бежевых накладках на груди, призванных скрывать соски от любопытных взглядов.

Я не то что не отвожу взгляд, напротив, я впиваюсь им еще внимательнее, окидывая свою невесту с головы до пят.

Роскошная.

Тонкие руки касаются бедер. Пальцы подрагивают, Ариадна сжимает кулаки, но потом снова расслабляет руки, чтобы не демонстрировать агрессию. Очень зря, ведь именно подобную реакцию я хочу увидеть.

Она дергает плечом, и упругая округлая грудь третьего размера покачивается. Плоский живот вздрагивает, и Ариадна слегка хлопает себя по округлым бедрам.

Я слежу, как коршун, за каждым ее движением. За каждой эмоцией, которую она пытается скрыть, но та невольно прорывается наружу.

Наконец моя невеста достигает точки кипения. Она срывает со своей груди накладки, и я чувствую, как член в брюках дергается, реагируя на представшую передо мной картину.

Под моим прожигающим взглядом розовые соски сжимаются, превращаясь в небольшие горошинки, которые хочется прикусить. Сжать их между зубами так сильно, чтобы Ариадна кричала от боли, смешанной с наслаждением. Рот наполняется слюной, которую я сглатываю.

Она снова смотрит на меня. Только теперь моя невеста задирает подбородок и демонстрирует вызов.

Вот так, моя маленькая. Именно этого я от тебя и добивался.

Она хватается за край трусиков и резко сдергивает их. Ариадне приходится наклониться, чтобы стянуть их дальше по бедрам. Спускает до колен, а дальше они падают на пол, и она переступает через кружевную ткань.

Мой взгляд опять блуждает по ее телу, оставляя на молочной коже ожоги, словно именное клеймо.

Обвожу взглядом ее упругие полушария, спускаюсь ниже к аккуратному треугольничку волос, который, словно стрелка, указывает на сладкое местечко между ее ног.

Интересно, этот ее слюнтяй хотя бы нюхал запах ее возбуждения? Проводил языком между нежных губок, чтобы ощутить ее вкус?

Моя кровь закипает от мысли о том, что кто-то мог коснуться того, что теперь принадлежит мне. И если этот ублюдок хоть раз сунул свой язык в девственную дырочку, я вырву этот язык и засуну его ему в задницу. Пусть вылизывает себя до конца своей очень короткой жизни.

Ариадна начинает снимать украшения, которые потом демонстративно сбрасывает на пол, не сводя с меня взгляда. Они звенят, сталкиваясь и отскакивая друг от друга. Последним хватается за кольцо, которое всего несколько часов назад я сам надел ей на палец.

– Только сними его, – произношу угрожающим тоном, – и столкнешься с последствиями.

– С какими? – бросает она мне вызов, хоть голос еще немного подрагивает.

– Сними его, Ариадна, и узнаешь.

## Глава 12

Ариадна

Я начинаю бояться своей реакции.

Как будто из глубин поднимается что-то неконтролируемое. Словно, если этому чему-то дать свободу, я не смогу больше обуздать ни свои эмоции, ни чувства.

Это пугает. Но в то же самое время во мне просыпается интерес к этой незнакомой части своей натуры.

Я смотрю на Тимура с вызовом. Никогда ни на кого так не смотрела. Не позволяла себе просто потому, что это было запрещено. И я научилась этот вызов в себе подавлять. Как и все остальные эмоции, которые были под запретом. Гнев, ярость, непослушание. Все это нужно было проглотить и в прямом смысле похоронить в себе, чтобы оно не вырывалось наружу.

Но мой жених меня провоцирует. Как будто пытается прощупать мои границы. Берет острый нож и отковыривает им маленькие кусочки от моей маски, заставляя ее постепенно терять форму и крошиться под его напором.

Я хочу вернуться в привычную отчужденность. Хочу вести себя так, как меня приучили. Но… не могу, черт подери! Из меня рвется та моя сущность, на горло которой я сама наступила элегантной туфелькой.

А теперь Тимур провоцирует. Он будто знает, что та, с кем он был знаком до этого дня, – это не настоящая я. И мой жених хочет посмотреть на истинную меня. Подергать за мою маску, наблюдая, как быстро она сотрется в пыль, и я предстану перед Варламовым той, кого и сама еще не знаю.

Мысленно уговариваю себя оставить кольцо в покое. Но та часть меня, с которой я не знакома, побуждает сдернуть его с пальца и бросить на пол к остальным украшениям.