Евгения Глимм
Лето в тренде

Глава 1. Неделя, которая изменит всё

Автобус дёрнулся на очередной кочке, и Настя едва не уронила телефон, в который уставилась последние два часа пути. За окном мелькали бесконечные сосны, изредка прерываемые покосившимися указателями с надписью: «Вершина – 5 км». Кондиционер в автобус давно сдался в борьбе с июльским зноем, и теперь воздух застоялся, превратившись в густую смесь пота, дешёвого парфюма и чего-то приторно-сладкого – то ли жвачки, то ли разлитой газировки.

– Ну что, мечтательница, прибыла покорять «Вершину»? – голос мамы звучал в динамике чуть насмешливо, но Настя знала: за этой улыбкой прячется тревога.

Настя натянуто улыбнулась и поправила браслет на запястье – тонкую кожаную полоску с вытесненным словом «Надейся». Подарок от младшей сестрёнки. «Ты справишься», – будто шептали буквы.

– Мам, я же не одна тут… Тут будут единомышленники.

– Главное – не забудь фото присылать. Обычные фото – с моей прекрасной дочкой, а не котиков и закатов. Очень прошу тебя, солнышко.

Настя кивнула, помахала маме на прощанье, отключила звонок и прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как золотистые лучи солнца пробиваются сквозь густые кроны сосен.

Впереди была неделя в знаменитом лагере для юных блогеров – неделя, которая могла изменить всё. «Там соберутся лучшие. Ты точно не провалишься?» – шептал внутренний голос. В животе заурчало – не столько от голода, сколько от волнения.

«Вершина» была не просто лагерем. Это был VIP-формат для юных креаторов: одна смена всего 7 дней, цена как ноутбук, и приём детей только по отбору. Здесь не было вожатых в форме и «линейки», здесь обещают много свободы для творческих детей. Все это звучит как мечта и большая возможность.

Автобус резко затормозил, подняв облако пыли.

– Приехали! – крикнул кто-то с заднего сиденья, и тут же началась всеобщая давка к выходу.

Настя вдохнула полной грудью, чувствуя, как учащённое сердцебиение постепенно замедляется – ну или хотя бы пытается, несмотря на лёгкую дрожь в кончиках пальцев.

Запах свежескошенной травы и чего-то неуловимо летнего наконец наполнил салон, когда двери с пневматическим шипением распахнулись. «Академия цифровых талантов "Вершина"» – вывеска над воротами сверкала на солнце, будто обещая что-то особенное. За оградой виднелись деревянные корпуса с яркими граффити, беседки с гирляндами и толпа подростков, которые уже вовсю обнимались, смеялись и – что было совершенно неизбежно – снимали всё на телефоны.

Настя потянулась за рюкзаком, но в этот момент кто-то энергично ткнул её в плечо.

– Эй, земля? Ты вообще в сети?

Она обернулась. Перед ней стояла девушка с дредами ярко-синего цвета, торчащими во все стороны, словно иглы дикобраза. На футболке красовалась неоновая надпись: «Скорость». На ногах – кроссовки с подсветкой, мигающие в такт каждому движению.

– Я… что? – растерялась Настя.

– Ну, типа, ты в порядке? Выглядишь, будто тебя только что выгрузили из коробки с пометкой «Хрупкое, не трясти».

– Кстати, я Соня, но все зовут меня Соник, – девушка щёлкнула жвачкой и сунула Насте планшет. – Потому что рисую мультики быстрее, чем люди моргают. Вот, смотри.

На экране задвигались весёлые картинки.

– Это «Носки-беглецы»! История о том, как одинокий носок путешествует по стиральным машинам мира, чтобы найти свою вторую половинку! Мой главный хит. Виральность – триста тысяч просмотров!

Настя рассмеялась – звонко, неожиданно для себя.

– Это очень круто!

– Ага. Я верю, что юмор спасёт мир от уныния, – Соник подмигнула, и её дреды-иглы колыхнулись, словно живые. – Ты же здесь в первый раз? Не видела тебя в прошлом году. Ты кто по контенту?

– Я Настя, – улыбнулась она, поправляя ремень рюкзака, который норовил соскользнуть. – Веду паблик «Маленькие добрые дела». Пишу о людях, которые помогают другим: волонтёрах, бабушках, подкармливающих бездомных котов…

– Вау! – Соник уставилась на неё с искренним восторгом. – А сколько у тебя подписчиков?

– Пять тысяч… – Настя покраснела, будто это было признанием в чём-то постыдном. – Но я хочу научиться делать контент лучше. Чтобы больше людей видело, что даже маленькие поступки меняют мир.

– Чел, это же огонь! – Соник хлопнула её по плечу так, что Настя чуть не выронила телефон. – Я тоже хочу, чтобы мои мульты стали вирусными. Может, тогда люди перестанут грустить из-за всякой фигни.

За спиной раздался резкий смешок. Настя обернулась и встретилась взглядом с парнем, стоявшим в проходе. Он прислонился к спинке сиденья, закинув руки в карманы чёрной толстовки с капюшоном. Высокий, худощавый, с острыми скулами и светлыми волосами, спадавшими на лоб. Его взгляд – холодный, как февральский лёд, – изучал её с насмешливым прищуром.

– О, свежие мечтатели, – произнёс он. Голос был низким, слегка хрипловатым, будто он только что проснулся. – Прямо как в диснеевском мультике. «Давайте все дружить и менять мир».

Соник закатила глаза:

– Макс, чел, ты даже не знаешь, о чём она пишет.

– А мне и не нужно, – он кивнул в сторону Насти, губы искривились в усмешке. – Шаблон налицо: розовые сердечки, мотивирующие цитаты и чашки капучино с пенкой в виде смайлика. «Лайкните меня, я же такая добрая!»

В груди Насти закипала злость:

– Ты вообще кто такой, чтобы…

– Максим, – перебил он, прищурившись. – Тот, кто режет правду-матку. А ты – просто девочка с браслетиком «Надейся», которая верит, что мир станет добрее от её постов с котиками. Но мир, Настя, меняется не надеждой. Жаль, ты этого не понимаешь.

– А чем тогда? – Настя вскипела, сжимая телефон так, что пальцы побелели.

– Правдой. Жёсткой, неудобной, – он поднял свой телефон и сделал вид, что снимает её. – Вот, например, прямо сейчас: девочка с браслетами приехала в лагерь, чтобы стать звездой. Но через неделю поймёт, что её паблик – это просто милые картинки для бабушек.

Соник фыркнула, размахивая планшетом:

– Чел, ты как злой тролль под мостом. Расслабься, тут все свои.

– Я не «свой», – Макс проскользнул мимо них к выходу, задев плечом Настин рюкзак. – Я здесь, чтобы напомнить вам, что за красивыми лозунгами всегда прячется пустота.

Соник прикрыла рот рукой, но её шёпот был громче обычного разговора:

– Это Макс. Тот самый, который разнёс в хлам блог «Добрая Земля» за то, что они собрали полмиллиона на посадку леса, а потом выложили фото с тремя чахлыми кустиками и подписью «Мы сделали это!»

Настя нахмурилась. Она читала тот разбор. Жёстко, цинично… и, что самое обидное, справедливо.

– Не обращай внимания, – продолжала Соник. – Он просто обижен, что его старый блог заблокировали. Говорят, у него было полмиллиона подписчиков.

– Почему заблокировали?

– Ну… – Соник понизила голос, – он разоблачал всех подряд. Учителей, блогеров, даже мэра города. Короче, нажил врагов.

– А теперь он хочет начать всё сначала?

– Видимо. Но похоже, злость ему пока мешает.

– Кажется, он тоже хочет что-то изменить. «Только не знает как», —сказала Настя.

– Эй, новички! – крикнула длинноволосая блондинка в коротком топе, проходя мимо с селфи-палкой. – Если хотите стать популярными, учитесь у меня! У меня почти миллион подписчиков!

– Врёт, – шепнула Сонник. – У Даши «Хайпик» 7 тысяч, не больше.

– Почему она так говорит?

– Потому что здесь все играют роли. Ты же помнишь правило лагеря? – Сонник процитировала плакат у входа: – «Либо ты говоришь первым, либо о тебе говорят другие».

Настя вздохнула. Она ненавидела притворяться.

Ожидая, когда водитель разгрузит багаж, Настино внимание привлекла разыгравшаяся у автобуса сцена: водитель, красный от натуги, безуспешно пытался вытащить из багажника огромную застрявшую сумку.

– Давай уже! – проворчал кто-то сзади.

И тут Макс, до этого равнодушно копавшийся в телефоне, резко сунул гаджет в карман. Не говоря ни слова, он шагнул вперёд, ухватился за ручку чемодана и рванул на себя. Мышцы на его руках напряглись, сумка с глухим скрежетом выскользнула наружу.

– Спасибо, – проворчал водитель, вытирая пот со лба.

– Не за что, – Макс отряхнул ладони и вдруг поднял взгляд, поймав Настины глаза. На секунду его лицо смягчилось – уголок губ дрогнул, будто он хотел улыбнуться, но передумал и снова нахмурился.

– Эх… – Сонник шепнула Насте, лукаво подмигивая. – Говорит гадости, но помогает. Классика.

– Может, он не такой уж плохой? – неуверенно пробормотала Настя.

– Или просто не хочет, чтобы его чемодан последним выгружали, – засмеялась Сонник. – а может просто боится, что кто-то догадается, какой он на самом деле.

Но Настя уже не слушала. Она наблюдала, как Макс, отвернувшись, поправляет рукав толстовки. Солнце золотило его профиль, и на мгновение он показался ей… почти обычным. Почти хорошим.

«Он симпатичный…» – мелькнуло у неё в голове, и она тут же сжала губы, будто поймала себя на чём-то запретном. «Нет! Злюка. Красивый, но невыносимый. И эти глаза… Чёрт, опять!»

Площадь перед главным корпусом кипела, будто растревоженный улей: кто-то снимал сторис, заливаясь криками «Это будет огонь!», кто-то обнимался после долгой разлуки, а один парень – вылитый ASMR-блогер – уже пристраивал микрофон к тропинке, шепча в камеру: «Звук скрипящего гравия… как метафора начала пути…»

Настя выбралась из тени автобуса, щурясь от ослепительного солнца, и тут же чуть не столкнулась с Соней. Та вертелась перед носом вожатого, нетерпеливо заглядывая в список прибывших на его планшете, будто от этого зависела вся её дальнейшая жизнь.

– «Корпус "Креатив", комнаты 12 и 13!» – пробасил он, лениво тыча пальцем в экран.

– Чел, нам просто мегаповезло! – взвизгнула Соник, и её глаза вспыхнули, как у кошки, поймавшей солнечный зайчик. – Это же новейший корпус! Там даже розетки с подсветкой!

Не дав Насте опомниться, она вскинула свой огромный рюкзак, ухватила чемодан и тут же вцепилась в Настину руку, потащив за собой. Её дреды, острые, как иглы дикобраза, разлетались в такт шагам, а светящиеся кроссовки пульсировали розовым и синим – будто предупреждали толпу: «Расступись!»

Настя шла следом, чувствуя, как тревога понемногу отпускает. Рядом с Соней всё казалось проще – будто она не просто знала дорогу, а неслась по ней на автопилоте, минуя все преграды. Сама Настя ещё не до конца пришла в себя после дороги, но это странное чувство – будто кто-то взял её за руку и повёл сквозь хаос – грело изнутри.

«Главное – не ошибиться», – подумала она, крепче сжимая пальцы на ручке чемодана.

По дороге Соник показывала на некоторых ребят и знакомила Настю:

– Вон там фоткается на фоне автобуса – это Милана «Селфи». А вон те два парня, которые спорят из-за Wi-Fi – это Костя и Кир, братья-близнецы. Они стримят игры, а в прошлом году так всех достали пранками с подменами друг друга, что в конце сезона Директор при всех взял с них обещание больше никогда никого в лагере так не разыгрывать. Соник уже скрылась в корпусе, но судьба, как всегда, решила пошутить: у Насти заело колесо чемодана, заставив её отстать. На пороге она, естественно, столкнулась с Максом – возможно, всех из их автобуса поселили сюда, а может, это была очередная проверка на прочность.

– Эй, мечтательница! – крикнул он, заметив её взгляд. – Спрячь эти дурацкие браслеты. Здесь их съедят на завтрак.

Голос его звучал насмешливо, но в уголках губ пряталась едва уловимая ухмылка.

– А ты спрячь свою злость! – огрызнулась Настя, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Он лишь хмыкнул, провёл рукой по волосам, отчего светлые пряди упали ему на лоб, скрывая взгляд, и скрылся в корпусе, оставив её наедине с шумом лагеря, летом, соснами и бесконечными возможностями.

«Он прав… Но почему это так бесит? И почему он такой… красивый? Нет, нет, нет! Злюка. Просто злюка с острыми скулами и губами, которые… Стоп. Всё, хватит!»

Глава 2. Первый кадр

Хотя корпус «Креатив» был новым, деревянная лестница на второй этаж отчаянно скрипела под шагами. Этот громкий, навязчивый звук разносился по всему первому этажу, где находилась Настина комната. Казалось, лестница специально громко заявляла о каждом подъеме. «Хорошо, что мне не придётся тащить чемодан по этим шумным ступеням», – с облегчением подумала Настя. Вожатый протянул ей ключ с брелком в виде кинокамеры.

– Чтобы не забыла, зачем приехала, – подмигнул он.

Дверь открылась с тихим щелчком, впуская её в небольшое, но уютное пространство. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь большое окно, рассыпался по полу золотистыми зайчиками, будто приветствуя новую хозяйку.

– «Моя…» – прошептала Настя, отпуская чемодан.

Комната оказалась идеальной: две аккуратные кровати с пёстрыми покрывалами, два рабочих стола со стильными лампами-гармошками, шкафы с зеркальными дверцами и даже магнитная доска для заметок. Но главное сокровище – собственный санузел с крошечной раковиной, унитазом и даже зеркалом в стильной LED-рамке, от которого лицо сразу казалось кинематографичным! «Роскошь по лагерным меркам», – мысленно отметила Настя.

– Душевые общие, в конце коридора, – раздался голос за спиной.

Настя обернулась: в дверях стояла Соник, которая уже заселилась в соседнюю 13 комнату.

– Но тут хоть ночью не придётся через весь лагерь бегать, – добавила та, лениво опираясь о косяк.

Настя осторожно поставила рюкзак на кровать у окна и огляделась. На стене висел плакат с расписанием, а на деревянном изголовье – десятки царапин и надписей, оставленных прошлыми обитателями. «Корпус новый, а кровати с историей», – хихикнула она, проводя пальцем по выведенному корявым почерком: «Здесь был Артём "Тихий"».

– Ой, смотри-ка! – Настя восторженно показала на розетку. – Здесь USB-порты! Телефон можно заряжать прямо без зарядки.

Соник хитро улыбнулась и показала скрещенные пальцы:

– Ага! Я с самого утра так держу – чтобы в новый корпус заселили.

Настя подошла к окну. За стеклом расстилалась гладь озера – тёмно-синяя, почти чёрная, с искрящимися бриллиантовыми бликами. У самого берега покачивалась старая лодка с криво намалёванной надписью: «Контент-пираты».

«Лиза обожает такое…» – Настя потянулась за телефоном, чтобы сделать фото, но вдруг остановилась. «А вдруг ей будет грустно? Вдруг подумает, что я радуюсь без неё?»

Она всё же сфотографировала озеро, но отправлять сестре не стала. Пока.

По дорожке к корпусу шли Костя и Кир – те самые братья-близнецы, о которых говорила Соник. Они были похожи как две капли воды: одинаковые чёрные кудри, одинаковые футболки с принтами игровых персонажей, даже одинаковые наушники на шее. Но если присмотреться, разница была заметна: Костя шёл уверенно, с лёгкой ухмылкой, а Кир чуть сутулился, будто старался быть незаметным.

Они громко обсуждали игру. Настя, не зная всех терминов и сленга, не совсем понимала, о чём речь, но, кажется, говорили о том, как пройти игру супербыстро, используя баги и уловки. Интересно было то, что один брат начинал предложение, а другой заканчивал. Настя раньше не сталкивалась с близнецами и думала, что такое взаимопонимание – преувеличенные сказки. Но нет, вот прямое доказательство.

– Они… забавные.

– Да, пока не достали тебя своим «угадай, кто из нас кто», – фыркнула Соник.

– Чел, нам нужен эпичный кадр на память!

Соник взорвалась этой фразой, как внезапный фейерверк, от которого Настя даже вздрогнула.

Перед отъездом мама сунула ей в руки маленький фотоаппарат с мгновенной печатью.

– Чтобы ловить моменты, – сказала она. – Не только в телефоне. Чтобы можно было потрогать.

Настя тогда кивнула, но не понимала – зачем? Всё равно лучшие кадры улетают в соцсети. Но сейчас, под всплеск Сониного энтузиазма, она вдруг вспомнила про фотоаппарат.

– Подожди! – Она порылась в сумке и вытащила розовый Polaroid.

– О, ретро! – Соник выхватила аппарат и, не раздумывая, сделала селфи, высунув язык.

Фотография выползала из слота медленно, будто нехотя. Настя встряхнула её в воздухе, как когда-то видела в старых фильмах.

– Тыыыс… – Соник приплясывала рядом, как заводная кукла. – Ну че там, че там?

Из белого прямоугольника проступали их лица: Сонины синие дреды – будто взрыв акварели, Настина улыбка, солнечный блик на щеке, пойманный случайно, но так удачно.

– Получилось… мило, – сказала Настя.

– Мило?! – Соник вырвала фото. – Чел, это шедевр! Мы как те героини из фильмов про дружбу! Ну, знаешь, где в конце все плачут и обещают писать друг другу…

Настя неожиданно рассмеялась – так заразительно, что даже сама удивилась.

Достав блокнот с потрёпанной обложкой, она аккуратно приклеила фото на первую страницу. Рядом вывела аккуратными буквами:

"День 1. Мы с Соней. Она говорит, что мы теперь «команда мечты». Не знаю насчёт мечты, но это точно начало чего-то нового."

Соник заглянула через плечо:

– О, а это что за штука? – Она ткнула пальцем в уже слегка подсушенный одуванчик, прижатый к уголку страницы.

– С остановки… Чтобы помнить, откуда начался путь.

– Глубоко, – Соник сделала серьёзное лицо, но уже через секунду схватила маркер. – Можно я добавлю?

И прежде, чем Настя успела ответить, рядом с фото появились две кривых синих звезды, а под ними она вывела:

"Соник + Настя = БУМ! (это звук взрыва креатива)"

Настя хотела возмутиться, но присмотрелась и согласилась – теперь это и правда идеально.

Это фото кажется важнее сотни идеальных кадров в телефоне. Может, потому что его можно положить под подушку? Или потому, что Сонины звезды навсегда останутся на этой странице…

Она прикрыла блокнот ладонью, будто пряча секрет. А может, сохраняя момент – такой хрупкий и такой настоящий.

Настя аккуратно поставила блокнот на тумбочку рядом с фоторамкой. На фото она сидела на больничной койке, обняв сестрёнку Лизу – хрупкую девочку с бледным лицом, но лучезарной улыбкой. Вдруг дверь внезапно распахнулась с таким грохотом, что Соник взвизгнула и чуть не уронила планшет, на котором уже рисовала новый мультик.

– О, вы уже тут! – В комнату ворвалась девушка с огненно-рыжими волосами. На её розовом рюкзаке висел брелок с зубастой пушистой игрушкой и бился о дверной косяк, а телефон с блёстками уже снимал всё происходящее. – Я Саша! Ваша новая соседка.

Она бросила сумку на вторую кровать, не спрашивая, свободна ли она, и тут же заметила фоторамку.

– О, мило! – Саша ткнула пальцем в фото, её короткие рыжие пряди вздрогнули от резкого движения. – Это твоя сестрёнка? Какая… особенная.

В её голосе не было злобы. Но и доброты тоже.

– Да. Ей девять, но она умнее многих взрослых, которых я знаю, – ответила Настя, чуть напрягаясь.

– Ой, ну конечно! – Саша улыбнулась так широко, что её зелёные глаза почти исчезли. – Такие детки они… вдохновляющие.

Соник, до этого молча наблюдавшая за сценой, вдруг фыркнула:

– Чел, если хочешь сказать что-то плохое, лучше сразу. А то у меня аллергия на фальшь.

Саша лишь провела рукой по своим коротким волосам, будто поправляя и без того идеальную стрижку.

– Я просто искренне восхищаюсь! – Она повернулась к Насте, её рыжие брови игриво поползли вверх. – Кстати, а чем ты занимаешься? У тебя же тоже блог, да?

– Да, – Настя неохотно кивнула. – «Маленькие добрые дела». Пишу про волонтёров, про людей, которые помогают другим…

– О-о-о! – Саша захлопала в ладоши. – Как трогательно! У меня, кстати, тоже канал.

Она достала телефон и гордо показала обложку: «ТОП-СПЛЕТНИК» с розовым логотипом в виде уха.

– Я собираю самые сочные истории из жизни. Ну, знаешь, кто с кем, кто кого обманул, кто что слил… Правда, иногда приходится додумывать детали, но зато подписчики в восторге!

По спине пробежал холодок.

– То есть ты… распространяешь слухи?

– Нууу… – Саша закатила глаза. – Я просто делаю контент интересным. Люди же любят драму!

Соник скрестила руки:

– Чел, это не контент. Это просто гадость.

Саша лишь рассмеялась, будто это была шутка, и начала раскладывать свои вещи, нарочито громко комментируя:

– Ой, а у вас тут так тесно… Насть, ты не против, если я переставлю тумбочку? Или… ой, это твои вещи? Ну ладно, как-нибудь потеснимся.

Её пальцы скользнули по Настиному блокноту, но та быстро перехватила его и положила обратно на тумбочку, на этот раз ближе к себе.

– Ладно, девочки, я побежала! – Саша сделала селфи в зеркале. – Пойду поздороваюсь с остальными. На втором этаже, кажется, уже все собрались…

И с этим она выскользнула за дверь, оставив за собой лёгкий шлейф парфюма с названием вроде «Сладкая месть».

Соник тут же закатила глаза.

– Чел, она как злодейка из тех дешёвых сериалов. Даже слишком клишировано.

Но Настя почему-то не смеялась.

– Мне кажется, она не так проста…

– Да ладно! – Соник махнула рукой. – Просто любит внимание. Таких тут каждый год десятки.

Но Настя машинально поправила блокнот на тумбочке, словно проверяя, на месте ли он.

«Странно… Почему я чувствую себя так, будто только что подписала себе приговор?»

Макс. Молодец.

Макс сидел на краю кровати, телефон в руках казался неожиданно тяжёлым. Он провёл пальцем по экрану – там, в избранных контактах, было только два номера: «Мама» и «Отец». Второй он не открывал уже полгода.

За окном лагеря темнело, сосны замерли в вечерней тишине. Его сосед по комнате, Артём, уже устроился с ноутбуком, намеренно не вмешиваясь. Максу это нравилось – никаких лишних вопросов.

Но телефон снова напомнил о себе.

 «Мама (пропущенный звонок)»

Он задержал взгляд на сердечке. Она всегда ставила его сама, когда добавляла номер в его телефон. «Чтобы ты помнил, что я люблю тебя, даже когда злюсь», – говорила она.

Макс набрал её номер.

– Максимка! – её голос прозвучал тепло, будто солнечный свет в дверной щели. – Ты на месте?

– Да, мам… – он невольно смягчился, услышав её.

– Ну как? Доехал хорошо? Комната нормальная?

– Всё отлично. Корпус новый, даже розетки с подсветкой.

– Ой, как здорово! – она засмеялась, и он представил, как она сидит на кухне, обхватив чашку чая. – А сосед есть?

Макс бросил взгляд на Артёма.

– Есть. Молчит. Идеально.

– Максим… – её голос стал тише, – а ребята? Познакомился с кем-то?

Он замер. В голове всплыло лицо Насти – эта девчонка с глупыми браслетами и слишком честными глазами. И её слова: «Ты тоже хочешь что-то изменить. Только не знаешь как».

– С прошлого года много кто приехал. – Ну… есть пара новых человек, – пробормотал он неохотно

– Правда? – мама аж присвистнула. – Ну расскажи!

– Мам… – он закатил глаза, но уголки губ дрогнули. – Да ничего особенного. Одна рисует мультики, другая… пишет про добро и всё такое.

– Ой, как мило! – она задумалась. – А… они тебе нравятся?

Макс фыркнул.

– Да нет, просто… они не такие назойливые, как остальные.

Мама рассмеялась.

– Значит, всё-таки нравятся!

– Ма-а-ам…

– Ладно, ладно, не буду дразнить, – она сменила тему, но в голосе всё ещё звенела радость. – Максим… – её голос снова стал серьёзным. – Ты же понимаешь, что папа… он просто волнуется.

Макс стиснул зубы.

– Он не волнуется. Он просто считает, что я всё испортил.

– Нет… – мама вздохнула. – Он не умеет говорить по-другому. Но он тоже переживает.

Макс закрыл глаза. Он помнил последний разговор с отцом: «Ты опозорил нашу фамилию. Блогер? Разводилово для неудачников».

– Ладно, мам… не сейчас, – он сжал телефон.

– Хорошо… – она помолчала. – Но ты… ты же попробуешь? Хотя бы немного?

Он знал, о чём она. «Попробуй быть другим. Попробуй не злиться. Попробуй начать сначала».

– Не знаю, – честно сказал он.

– Это уже лучше, чем «нет», – она улыбнулась, он это слышал. – Хорошего отдыха, сынок.

– Спасибо, хорошего дня, мам.

Он положил трубку и откинулся на подушку, уставившись в потолок.

«Почему она всё ещё верит, что я могу измениться?»

В голове всплыла Настя – её глупый браслет с надписью «Надейся».

На что? На то, что люди станут добрее? На то, что папа когда-нибудь скажет „молодец“?

Он перевернулся на бок, лицом к стене.

Глава 3. Плакаты, бургеры и зелёные глаза

Девушки услышали, как над лагерем раздался громкий звук популярного трека. Из динамиков громко прокричали:

«Внимание, блогеры! Вам на сцену! Пять минут на сборы, или ваш контент устареет!»

После долгой дороги и заселения голод дал о себе знать – живот Насти урчал так громко, что Соник, стоявшая рядом, фыркнула:

– Чел, у тебя внутри медведь? Или это твой внутренний блогер требует контента?

Настя покраснела, но засмеялась. Они вышли из корпуса и направились к площадке перед главным корпусом, где уже собиралась толпа участников.

Всех построили перед сценой, и вдруг – вжииииик! – на электросамокате выкатился мужчина в кислотно-розовом пиджаке с мегафоном.

Я – ваш директор, Марк Степанович, но зовите Дядя Марко! – Он лихо развернулся на самокате, заставив колонку взвизгнуть от помех. Пауза. Внезапно его голос стал серьёзным: «Здесь даже самый глупый мем может стать искусством, а самый дерзкий проект – реальностью! Но только если вы вложите в него душу.

Кто-то засмеялся. Кто-то зааплодировал. Кто-то (Настя поклялась, что это был Макс) просто вздохнул и закатил глаза.

– Говорят, он когда-то продюсировал шоу, где участники ели тараканов, – шепнула Соник.

– Правила просты! – Дядя Марко поднял палец вверх. – Но, как сказал великий… э-э… кто-то из великих: «Даже самая тёмная ночь заканчивается цифровым карнавалом!»

– Это вообще кто сказал? – прошептала Настя.

– Никто, – Соник пожала плечами. – Он всегда так.

– Во-первых! Никаких личных соцсетей – только общий аккаунт лагеря. Мы здесь, чтобы творить, а не скроллить ленту!

В толпе пробежал недовольный ропот.

– Во-вторых! Ежедневные челленджи! Сегодняшний – «Расскажи историю соседа за минуту».

– О, – Соник достала планшет. – Чел, давай про тебя сниму! Ты же хочешь раскрутить паблик?

– Эм… – Настя замялась.

– Не бойся! – Соник подмигнула. – Я тебя в баклажан не превращу. Ну, может, чуть-чуть.

– А сюжет какой? – крикнул кто-то сзади.

– А вот это уже ваша задача! После ужина жду ролики от всех. Победитель получит… драматическая пауза …персональный эфир в нашем аккаунте! – Дядя Марко подмигнул. – И в-третьих… спать – обязательно. Иначе вас найдёт наш ночной патруль – тётя Зина с веником.

Толпа загудела.

– А теперь – ваши наставники!

На сцену вышел парень в очках и с вечно уставшим взглядом:

– Даниил, или Даня Вирус. Раньше у меня было два миллиона подписчиков. Потом – нервный срыв. Теперь я здесь, чтобы вы не повторили моих ошибок.

Тишина. Даже слишком громкая.

– Но это не значит, что мы не будем веселиться! – вдруг крикнул он, и его лицо ожило. – Зарядка в 7:30 под хиты нулевых! Кто проспит – будет отжиматься под мой речитатив!

Толпа засмеялась, напряжение спало.

Затем появилась женщина с идеальной укладкой и взглядом, пробивающим насквозь:

– Виктория Витальевна. Я научу вас продавать себя. Потому что, дорогие мои, либо вы говорите первыми, либо о вас говорят другие.

На сцену вышел последний наставник – человек, похожий на волшебника из старой сказки: седые волосы до плеч, твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях и планшет в руках, на котором пылали визуальные эффекты.

– Геннадий Петрович, – представился он, и его голос звучал так, будто со дна веков. – Но вы можете звать меня Гендальф. Потому что… – он внезапно щёлкнул пальцами, и экран за его спиной вспыхнул огнём, – сторителлинг – это магия. Если вы не умеете рассказывать истории, вы просто шум.

В толпе заахали. Кто-то крикнул:

– А посох будет?!

– Посох? – Гендальф (теперь уже точно Гендальф) усмехнулся. – Вот он. – Он поднял вверх стилус от планшета. – Современные волшебники обходятся без дубинок.

Настя сжала кулаки. «Они все такие… крутые. А я?»

Соник, словно прочитав её мысли, толкнула её локтем:

– Не тупи, чел. Ты же не просто так здесь.

– Ну что, блогеры? – Дядя Марко развёл руки. – Голодные? Тогда вперёд – в столовую! Сегодня там бургеры с ананасами! Кто не ест – тот на ужин получает мой сольный концерт на губной гармошке!

– О нет, только не это, – простонал Даня Вирус, театрально закрывая уши.

Толпа рассмеялась.

– Разбегаемся! Через час – челлендж в работе. Кто не снял историю – будет рассказывать свою… тёте Зине. Лично. При свечах!

Соник схватила Настю за руку:

– Побежали, пока очередь не выросла до размера китайской стены! И да, ты обязана попробовать ананас с котлетой. Это звучит как кринж, но он вкусный.

Толпа взорвалась возгласами. «Ананас в бургере – это вообще законно?!» – крикнул чей-то голос. Под зажигательную музыку все двинулись к столовой.

Настя глубоко вдохнула.

«Ладно… попробуем.»

У входа в столовую их встретила полная, румяная женщина с добрыми лучистыми глазами и тёплой улыбкой. Её седые волосы были аккуратно собраны под белоснежным колпаком, а фартук украшен яркими рисунками яблок. В руках она держала точно такой же мегафон, как у директора.

– Друзья мои, орлята цифрового мира! – её голос гремел так, что даже птицы в ближайших кустах встревоженно вспорхнули. – Меня зовут тётя Люба, я ваш повар. У меня в столовой правила просты: не воюем за последнюю котлету, не превращаем столы в мемные поля боя и – внимание! – никаких телефонов во время еды!

– Что?! – возмутился кто-то сзади.

– Да-да, вы не ослышались! – Тётя Люба ухмыльнулась, и её щёки округлились, как спелые яблоки с фартука. – Живое общение – тоже контент. Кто нарушит – будет мыть посуду за всех. Вперёд, нападаем на еду!

Столовая "Вершины" оказалась не просто местом, где кормили – это был настоящий музей лагерного абсурда. В просторном, но уютном помещении стояли длинные столы с клетчатыми скатертями и свежими луговыми цветами в вазах. На стенах красовались постеры.

Пока Настя разглядывала меню: бургер "Вирусный хит", пюре "Алгоритм успеха" и компот "Лайк за репост", Соник уже достала телефон и начала фотографировать стены.

– Чел, это же золотая жила для мемов! – Она прицелилась в первый плакат: "Ешь быстро – постишь чаще!" На рисунке блогер с тремя руками: одной набирал текст, второй ел ложкой суп, третьей держал селфи-палку.

– Это про меня! – закричал кто-то из стримеров.

Следующий плакат гласил: "Лайкай овощи – они тоже старались". Морковка в солнечных очках и баклажан с микрофоном позировали на фоне радуги. В углу – подпись: "Одобрено отделом пропаганды ЗОЖ".

– О, это для моего мульта! – Соник сделала пять кадров подряд.

Ниже висел постер: "Не чавкай – ты же не ASMR-блогер". Макс, проходя мимо, бросил:

– Настя, вот твой следующий пост: "10 причин не чавкать во имя добра".

Но когда Настя обернулась, чтобы ответить, он уже разглядывал соседний плакат:

"Даже самый горький пост можно заесть печеньем" – на этом плакате рука с телефоном тонула в чашке какао, а вокруг летели сердечки. В углу мелким шрифтом: "С любовью, Даня Вирус".

– Эй, это же про меня в прошлом году! – засмеялась Саша, протискиваясь с подносом к столу.

– Чел… – Соник неожиданно притихла. – Это же гениально.

Настя с Соней взяли подносы и встали в очередь.

Макс стоял чуть впереди, держа поднос одной рукой, а второй листая что-то в телефоне. Настя невольно рассмотрела его профиль: резкие скулы, слегка растрёпанные светлые волосы, губы, поджатые в усмешке. «Почему он всегда выглядит так… уверенно?»

Вдруг он обернулся – и их взгляды встретились.

– Ну что, Настя-добрячка? – Макс приподнял бровь. – Уже придумала, как спасти мир через фото еды? Или ждёшь, пока кто-то снимет тебя на фоне этих… – он ткнул пальцем в плакат с морковкой, – шедевров? – Лучше, чем разрушать его своими саркастичными комментариями, – уверенно парировала Настя, сама удивившись своей смелости.

Макс замер на секунду, потом неожиданно… улыбнулся.

– Неплохо, – тихо сказал он.

И в этот момент Настя заметила, что у него зелёные глаза. Не просто зелёные – с золотистыми вкраплениями, как солнечные блики на траве.

«Чёрт…»

Соник, стоявшая рядом, хихикнула:

– Чел, вы как два кота на пороге – шипите, но не отходите.

Макс фыркнул и взял свою порцию странного бургера и пюре.

– Удачи в борьбе за добро, – бросил он через плечо.

Когда они подошли к раздаче, тётя Люба лично положила Насте бургер с ананасом.

– Попробуй, родная, – прошептала она, подмигивая. – Секретный ингредиент – любовь к своему делу. Хотя… – она наклонилась ближе, – между нами, ещё немного ананасового соуса.

Девочки сели за стол, и Настя осторожно откусила странный бургер. Сочетание оказалось неожиданно приятным – сладковатая кислинка ананаса идеально оттеняла сочную котлету.

– Ну что, чел? – Соник смотрела на неё, ожидая вердикта.

– На удивление… вкусно, – улыбнулась Настя.

В этот момент Саша, до этого сидевшая за соседним столом, резко поднялась. С подносом в руках она уверенно направилась к Максу, где он сидел с парнями. Настя украдкой посмотрела в его сторону и… их взгляды встретились. Настя быстро опустила глаза, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

– Можно присоединиться? – прозвенел голос Саши, специально сделанный на тон выше обычного. Без ожидания ответа она устроилась рядом с Максом, нарочито близко придвинув свой стул близко к Максу так, что их плечи соприкоснулись.

– Ой, прости! – фальшиво ахнула она, но не отодвинулась. – Макс, ты же не против, если я спрошу… – её пальцы скользнули по его подносу, – откуда ты знаешь Настю мою соседку? Вы раньше встречались?

Макс намеренно откусил бургер, медленно прожевал и только потом ответил:

– А тебе-то какая разница?

Саша замерла на секунду. Но не обратила внимание на грубость. Она игриво касалась рукава Макса, смеялась его шуткам громче всех и постоянно поправляла свои рыжие волосы. Всё в её поведении кричало: "Он мне нравится!"

– О, Насть, смотри! – Соник разобрала бургер на части и тыкнула вилкой в котлету. – Она в форме сердца! Это знак!

– Знак того, что повара – романтики, – засмеялась Настя, но внутри что-то ёкнуло.

Её взгляд снова скользнул в сторону Макса. Он вежливо улыбался Саше, но его глаза… Его глаза снова были устремлены на Настю. И в этот момент она поняла – может, это и правда был знак. Знак того, что это лето станет особенным.

Соник, заметив направление взгляда Насти, многозначительно подняла бровь:

– Чел, кажется, у нас тут начинается что-то интересное… – Она кивнула в сторону Саши. – Особенно для некоторых.

Настя лишь покачала головой, делая вид, что не понимает намёка, но лёгкая улыбка так и не сходила с её губ.

На выходе из столовой девушки задержались, разглядывая плакаты, которые не заметили сразу. Настя вдруг остановилась перед постером у двери: "Запомни: твой последний пост – не последний. Начинай снова". Рядом кто-то дописал маркером: "Даже если забанили".

Она сделала шаг ближе, и вдруг за спиной раздалось теплое дыхание:

– Твой паблик мог бы быть таким… – Макс показал на плакат, его рука на мгновение оказалась рядом с ее плечом. – Настоящим.

Он стоял так близко, что Настя уловила запах мятной жвачки и что-то еще – свежесть леса после дождя. В горле пересохло.

– Я… – начала она, но Соник уже тащила ее за руку:

– Насть, смотри! Там еще один крутой!

Макс резко отвернулся и вышел, оставив после себя лишь легкое дуновение воздуха. Настя проводила его взглядом, в голове крутились вопросы:

Почему его слова звучат как комплимент? И почему этот плакат про "начинай снова" выглядит так, будто написан специально для него?

Макс. Бред

Столовая «Вершины» – это что-то с чем-то. Плакаты, которые должны вдохновлять, выглядят так, будто их рисовали на спор после пятого энергетика. «Ешь быстро – постишь чаще». Серьёзно? Кто это придумал – человек, который никогда не давился горячей картошкой, пытаясь одновременно отвечать на комменты?

Я перевёл взгляд на Настю. Она разглядывает меню с таким видом, будто это древний свиток с тайными знаниями, а не просто список того, чем нас сегодня отравят. Ананас в бургере – это вообще за гранью. Но она, кажется, готова попробовать.

«Почему она всегда такая…»

Нет, я не закончил мысль. Потому что сам не знаю. То ли наивная, то ли просто упёртая. Но когда она парировала мой сарказм про плакаты, в её глазах мелькнуло что-то острое. Не та покорная добрячка, которой она кажется сначала.

А потом – эти глаза.

Голубые.

Не просто голубые, а… Чёрт. Я не собирался этого замечать. Но когда она посмотрела на меня, а я обернулся, и между нами на секунду повисло это тишина – я увидел их. Светлые, как небо перед грозой, с едва заметными серебристыми всполохами, будто в них отражаются блики от экрана.

«Бред. Это просто свет лампы».

Но нет. Потому что даже когда она отвернулась, а я сделал вид, что мне плевать, эти глаза всё равно стояли передо мной.

А потом появилась Саша.

Она пристроилась рядом, нарочито близко, будто мы старые друзья. Её смех – громкий, наигранный, будто она репетировала его перед зеркалом. «Макс, ты же не против?» Против чего? Против того, что она лезет в мою тарелку и в мои дела?

Я откусил бургер, давая себе время. Настя снова посмотрела в нашу сторону. И я поймал её взгляд.

«Почему она краснеет?»

Может, из-за Саши? Или из-за меня?

Я не стал отводить глаза. Пусть видит – мне плевать на эти игры. Но когда она быстро опустила взгляд, что-то кольнуло внутри.

Соник что-то лопочет ей на ухо, Настя смеётся, но взгляд её снова скользит в мою сторону.

«Интересно, о чём она думает?»

Потом этот идиотский плакат у выхода: «Начинай снова». Я не планировал подходить. Но ноги сами понесли меня к ней.

Она пахнет… чем-то сладким. Ванилью? Или это шампунь?

Я сказал что-то про её паблик. Глупость, конечно. Но она обернулась, и снова эти глаза.

«Твой паблик мог бы быть настоящим».

Что это вообще значит? Я и сам не знаю. Но в голове вдруг пронеслось: «Ты могла бы быть настоящей».

Бред.

Соник утаскивает её, а я ухожу, стараясь не оборачиваться.

Но почему-то этот плакат не выходит из головы.

«Начинай снова».

Как будто он не про контент.

А про что-то другое.

Глава 4. Фальшивые улыбки, фейковые кадры

После ужина все разошлись по корпусам готовиться к челленджу. Настя сидела на кровати, перебирая заранее отснятые кадры возле столовой и записывая заметки с идеями. На экране телефона застыла Саша – рыжая, улыбчивая, с идеально уложенными волосами, будто сошедшая с обложки глянца. Кадр получился красивым, но…

"Почему мне кажется, что за этой улыбкой что-то кроется?" – Настя провела пальцем по экрану, увеличивая изображение. Глаза. В её глазах не было того тепла, которое должно быть в улыбке.

– Ты чего зависла? – Соник, не отрываясь от сборов, швырнула в рюкзак штатив. – Я к соседке – та девчонка, что научные подкасты записывает. Тихий такой мышонок, но, кажется, у неё целая лаборатория под кроватью.

Она хлопнула Настю по плечу:

– Не переживай, у тебя всё получится.

Как только Соник вышла, дверь снова открылась. На пороге стояла Саша с телефоном на селфи-палке.

– Ну что, готова стать моей "историей"? – Она вошла без стука, сразу включив камеру. – Ой, какая ты сегодня милая! Правда, свет ужасный… Ну ничего, я потом в редакторе поправлю.

Настя инстинктивно прикрыла блокнот с заметками:

– Я как раз тоже про тебя монтирую…

– Ой, как мило! – Саша присела на кровать, нарочито обнимая Настю за плечи. Камера приблизилась к их лицам. – Мы же теперь лучшие подружки, да?

Запах её парфюма был сладким и удушающим. Настя попыталась расслабиться, но тело не слушалось.

– Расскажи о себе что-нибудь… необычное, – попросила Саша, и в её голосе прозвучали фальшивые нотки. – Ну знаешь, чтобы подписчики прониклись!

Настя глубоко вдохнула:

– Я веду блог про добрые дела. Пишу о людях, которые…

– Ой, ну это все знают! – Саша закатила глаза, но тут же снова улыбнулась. – Давай что-то личное! Ну, например… – Её взгляд скользнул по комнате, остановившись на фото с Лизой. – О! Расскажи про сестренку! Это же такая трогательная история!

В груди у Насти всё сжалось. Она посмотрела в объектив, потом на Сашу:

– Давай лучше о тебе. Ты ведь ведешь… интересный блог.

Глаза Саши на мгновение сузились, но она тут же рассмеялась:

– Ой, ну если настаиваешь!

Настя включила камеру:

– Всем привет! Это я – Саша, ваша любимая сплетница! А это моя новая подружка Настя, которая…

Настя не слышала продолжения. Она смотрела, как Саша в кадре разыгрывает из себя милую, добрую девушку, но каждое её слово звучало фальшиво, каждый жест был наигранным.

Потом Настя задала ещё несколько вопросов, подсняв дополнительные кадры.

Когда съёмка закончилась, Саша сразу же отстранилась:

– Ну, надеюсь, у тебя про меня что-то хорошее получится. А то знаешь, как бывает… – Она многозначительно подняла бровь и вышла, оставив после себя тяжёлый шлейф парфюма.

Настя вздохнула и открыла свой редактор. На экране Саша улыбалась, говорила правильные слова, но… что-то было не так. Может, угол наклона головы? Или блеск в глазах?

Она увеличила изображение. И поняла. Улыбка не доходила до глаз. Взгляд оставался холодным, расчётливым.

"Как это показать?" – Настя задумалась. И вдруг её пальцы сами начали ставить метки, выделять моменты, добавлять едва заметные замедления в ключевых местах.

Готовая минута получилась красивой, но… странной. Саша на экране была идеальной – и одновременно абсолютно фальшивой. Будто кукла, которая пытается казаться человеком.

Настя сохранила видео и выдохнула. Она не знала, заметит ли это кто-то ещё. Но правда была запечатлена – и это главное.

Через час все должны были собраться на показе работ. Настя взглянула на своё видео ещё раз. Что-то подсказывало ей, что этот челлендж изменит многое. Особенно для Саши.

Она не смогла остаться в душной комнате – волнение переполняло её, сжимая грудь тугой петлёй. Настя вышла к озеру, и резко остановилась. У самого берега, спиной к ней, стоял Макс.

Закат окрашивал воду в золотисто-розовые тона. Последние лучи солнца играли в его светлых волосах, подчёркивая резкие черты лица. Он бросал плоские камешки, наблюдая, как они прыгают по гладкой поверхности.

Когда Настя нечаянно хрустнула веткой под ногой, Макс сначала замер, будто прислушиваясь. Потом медленно повернулся.

Вечерний свет смягчил его обычно насмешливый взгляд. Солнечные блики падали на его лицо, делая глаза необычно яркими – будто светящимися изнутри.

– Мечтательница, – произнёс он тихо, но чётко. Его голос прозвучал особенно ясно среди вечерних звуков: лёгкого плеска воды у берега, стрекотания кузнечиков в траве и далёких голосов из лагеря.

Лёгкий ветерок принёс запах свежей воды и сосновых иголок. Где-то вдалеке смеялись ребята, хлопали двери корпусов – обычные звуки лагерной жизни, которые сейчас казались такими далёкими.

Они стояли друг напротив друга – разделённые всего несколькими шагами, но целым миром невысказанных мыслей

– Ну и что ты тут забыла, мечтательница? – он будто повернул стрелку выключателя на режим колкость. – Ищешь вдохновения для очередного «трогательного» репортажа?

Настя сжала кулаки.

– А ты что тут делаешь? Вынюхиваешь, кого бы сегодня разоблачить?

Он резко развернулся, и последний луч солнца упал на его насмешливую улыбку:

– Просто удивительно, как люди до сих пор верят в эту… лайковую благотворительность.

– Это не просто лайки! – Настя вдруг взорвалась. Она резко шагнула вперед и ткнула пальцем ему в грудь. – В прошлом месяце я написала про бабушку-фельдшера из села, которая лечит людей бесплатно! После поста к ней приехали волонтеры с медикаментами! Местные власти наконец отремонтировали ей дом!

Макс схватил ее за запястье, останавливая очередной тычок.

– И что, это твои подписчики сделали?

– Да! Один из них оказался главой благотворительного фонда! – Настя вырвала руку, ее голос дрожал от ярости. – А ты – тот, кто злится на весь мир, потому что его заблокировали за токсичность! – выпалила она, снова наступая на него.

Макс резко отступил, его маска цинизма дрогнула.

– О, – он медленно улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то опасное. – Кажется, ты все-таки читала мои статьи.

Тишина. Где-то за спиной плеснула рыба.

Макс внезапно наклонился к ней так близко, что их тени слились и она почувствовала его дыхание на своих губах.

– Посмотрим, как долго твои розовые очки продержатся здесь, – прошипел он. – В этом лагере выживают только те, кто не боится правды.

– А я не боюсь! – Настя в ярости оттолкнула его с такой силой, что он едва устоял. – И мой блог – не про удачу! Про бабушку написали три районные газеты после моего поста!

Макс резко схватил её за руки, притянул к себе – со стороны это выглядело как попытка удержать разъярённого зверя.

– Брось камень, – прошептал он, сунув ей плоский камешек.

– Что?

– Брось. Но учти – камень всегда тонет. Даже если сделает три прыжка.

Настя с силой швырнула камень. Он пролетел низко, едва чиркнув по воде.

– Вот и весь твой блог, – сказал Макс. – Красиво летит, но итог один.

– А ты просто перестал бросать! – Настя была в бешенстве. – Я видела твой последний пост перед блокировкой! Ты разоблачил того чиновника, который…

Звук гонга прервал ее. Время на подготовку челленджа закончилось.

Макс резко отпустил ее, но его пальцы на мгновение задержались на ее запястье.

– Пойдем, – его голос звучал хрипло. – Посмотрим, чья правда сегодня победит.

Настя стояла, тяжело дыша, сжимая кулаки и все еще кипя от ярости, пока он уходил в сгущающиеся сумерки. "Интересно, что он снял для челленджа?" – подумала она.

Они шли к главному корпусу, и она вдруг поняла: сегодня вечером они оба рискуют показать больше, чем планировали. Гораздо больше.

В тени окна первого этажа рыжеволосая девушка приостановила запись. Её пальцы уже летали по экрану редактора.

Актовый зал главного корпуса гудел, как потревоженный улей. Стулья скрипели под неугомонными блогерами, а с потолка свисал потрёпанный бумажный транспарант: «Контент – король, но мы – его создатели!» Настя пристроилась на последнем ряду, нервно перебирая край свитера.

– Народ, попкорна не будет! – крикнул Даня Вирус, залезая на сцену в мятом худи. – Тётя Зина сказала: «Или вы, или чистота». Мы выбрали не вас. Жалко.

Ребята засмеялись. На экране за спиной наставников уже мигал заголовок: «Челлендж: История соседа за минуту».

Первым включился ролик Соник. «Встречайте, это Лена!» – раздалось из динамиков. На экране Соник втиснулась в кадр со своими синими дредами, за ней робко маячила девушка в очках. – Она спит с учебником по биохимии! Ну, в смысле, читает перед сном!

Лена, краснея до кончиков ушей, рассказывала про любимое исследование о ДНК медуз, а Соник периодически вставляла: «Чел, это же чистая магия!» Зал умилился, кто-то даже сдуру захлопал в такт.

Когда свет снова включился, Настя заметила, как Макс протискивается через ряд и садится через два кресла от неё. Он не посмотрел в её сторону.

Дальше было видео Макса. «Илья верит, что станет мэром лагеря», – звучал его ровный голос за кадром, пока его сосед страстно доказывал необходимость «реформы туалетного расписания». Камера медленно сдвинулась на грязные носки на подоконнике оратора. – Но не верит в стирку.

Зал взорвался смехом. Даже Виктория Витальевна фыркнула в ладонь, быстро сделав вид, что поправляет причёску. Настя невольно улыбнулась – как она и ожидала, он выбрал свой фирменный стиль разоблачения.

Следующей была дуэтная работа Кости «Геймера» и Миланы «Селфи». «Это будет огонь!» – их ролик начался с эпичного замедленного бега навстречу друг другу. Они сняли «идеальный день блогера»: Милана делала 257 селфи, пока Костя орал в микрофон про «эпик-вин». В конце оба упали в озеро с криком: «Лайк за выживание!»

– Ну… технически это не про соседа, – вздохнул Даня, но зал уже ревел от восторга.

Неожиданным хитом стало видео «Тётя Зина: закулисье лагеря». Кто-то снял легендарную уборщицу с веником: «Я тут 20 лет метлой машу! Раньше дети хоть мусорили культурно, а вы…» – она ткнула в камеру, – «как стадо бизонов!» Зал аплодировал стоя, а сама тётя Зина, стоявшая у двери, буркнула: «Дурачье», – но уголки её губ дрогнули.

Следующий ролик объявили, как «Звуки тишины» от Артёма ASMR-блогера. «Ш-ш-ш… это звук, как журналист перестаёт врать на три секунды», – шёпотом сказал парень, и в зале действительно наступила тишина. Потом грохнуло что-то – видимо, упавшее в шкафу. Этот контраст вызвал новую волну смеха.

Настя глубоко вдохнула. Скоро будет её очередь. Она украдкой взглянула на Макса – он сидел, откинувшись на спинку кресла, но пальцы нервно барабанили по подлокотнику. А где-то в первых рядах мелькнули рыжие волосы Саши…

На экране появился заголовок: "Саша: Взгляд со стороны".

Первые кадры были сняты ещё у столовой – Саша смеялась, поправляя свои рыжие волосы, и говорила что-то в камеру. Казалось, обычная милая сцена. Но затем ролик переключился на съёмку в комнате.

– Ой, да я просто обожаю помогать людям! – вещала Саша, широко улыбаясь. Но в замедленном повторе было видно, как её глаза оставались холодными, а губы напряглись на секунду, прежде чем растянуться в улыбке.

– Конечно, я могла бы вести блог про что-то популярное, но мне важна искренность!

Камера крупно поймала, как её пальцы нервно постукивали по колену, а взгляд скользнул в сторону, будто ища одобрения.

– Я не люблю сплетни, честно! Ну разве что иногда… шутки ради!

Здесь Настя вставила монтажный переход – повтор фразы «шутки ради» три раза подряд. И внезапно улыбка Саши на экране стала казаться… странной.

Ролик закончился кадром, где Саша, уже не зная, что её снимают, бросала через плечо: «Ну, надеюсь, у тебя про меня что-то хорошее получится. А то знаешь, как бывает…»

Эти последние слова повисли в тишине.

Зал замер. Кто-то неуверенно засмеялся, но тут же замолчал.

– Ого… – прошептал кто-то с задних рядов.

В первых рядах Саша сидела, неестественно выпрямившись. Её улыбка не дрогнула, но пальцы вцепились в подлокотник кресла.

– Креативно! – вдруг сказала Виктория Витальевна, и в её голосе прозвучало что-то вроде… уважения?

Макс вполоборота обернулся к Насте. Его взгляд был нечитаемым.

А Саша уже вскочила со своего места.

– Ой, это же просто потрясающий монтаж! – засмеялась она, но смех прозвучал слишком громко. – Настя, ты так смешно всё склеила! Ну ладно, теперь моя очередь!

Она бросила взгляд на Настю – быстрый, как удар ножом.

Зал загудел.

"Что она смонтировала?" – мелькнуло у Насти в голове.

Но было уже поздно переживать. Даня щёлкнул пультом.

– Следующий ролик!

Экран погас… и загорелся вновь.

Экран погас, затем вспыхнул новым видео. Надпись: «Неожиданная правда о "добрячке"».

Настя замерла. На экране она у озера – её губы двигались, но вместо настоящего разговора звучал… её же голос из комнаты, где она рассказывала Саше про блог:

– «Я помогаю людям… маленькие добрые дела…»

Но на экране в это время показывали, как ее лицо искажено гневом, глаза горят и она яростно тыкает пальцем в грудь Максу.

– «…бабушка-фельдшер…»

Кадр: Теперь Настя толкает Макса. Камера дергается – монтажный переход. Следующий кадр: Макс хватает ее за руки, притягивает к себе – ракурс выбран так, что кажется, будто он защищается от ее агрессии

– «…волонтёры привезли лекарства…»

Финальная надпись: «Добрячка Настя – фейк».

Замедленная съемка: Лицо Насти в ярости. Камень летит в направлении Макса.

Зал ахнул.

Финальные кадры: Настя тяжело дышит, сжав кулаки, Макс уходит в темноту.

Тихий шепот пронесся по залу. Настю пронзило, начали холодеть кончики пальцев. Саша не просто вырезала контекст – она создала новый, подложив совсем другие слова под эти кадры.

Это была её сцена. Но совсем не её правда. В первом ряду Саша повернулась и бросила Насте сладкую, ядовитую улыбку

– Ну… – Даня почесал затылок. – Один-один, что ли. Креатив против… э-э… креатива.

Саша сделала большие глаза:

– Я просто смонтировала то, что видела! Если кто-то ведёт себя по-разному…

Настя схватила Соник за руку:

– Ты видела? Она сделала меня истеричной агрессоркой, а Макса – жертвой! Весь контекст нашего спора вырезан!

Соник свистнула, просматривая на телефоне уже разлетающийся по чатам ролик:

– Чел, это чистый монтажный шедевр… в худшем смысле. Она вырезала все твои аргументы, оставив только вспышки гнева.

Настя не слушала. Она машинально достала телефон – прочитала новое сообщение от Лизы. Фото: детский рисунок – они с Настей на фоне зелёных холмов, держатся за руки: «Купили новые фломастеры! Когда ты приедешь, нарисуем наш дом вместе?»

Дыхание Насти постепенно выравнивалось. Она провела пальцем по экрану, сохраняя рисунок. Всё остальное – эти игры, монтажи, провокации – вдруг показалось таким… неважным.

Макс сидел через несколько рядов, упорно глядя в противоположную сторону. Остальные ролики Настя уже не смотрела, погружённая в свои мысли.

Когда показ закончился, Соник толкнула её локтем:

– Чел, ты как?

– В порядке, – Настя убрала телефон в карман. – Просто… поняла кое-что.

Она посмотрела на экран, сцену, ребят и вдруг улыбнулась. Пусть думают что хотят. У неё есть нечто настоящее – и оно не нуждается в доказательствах.

Глава 5. Вечерние искры

Вечерний воздух был тёплым, а над озером повисли звёзды. Настя, Соник и ещё несколько ребят устроились на широкой деревянной лавочке у главного корпуса, оживлённо обсуждая только что увиденные ролики.

– Чел, твой монтаж про Сашу – огонь! – хихикнул Кир, размахивая телефоном.

– Особенно этот момент, где она пять раз подряд говорит «шутки ради». Будто попугай! – подтвердил Костя.

– Да никто не поверил в ту хрень, что она про тебя смонтировала, – фыркнула Соник, развалившись на скамейке. – Все же видели, что это нарезка не в тему. Даже Милана сказала, что Саша перегнула.

Настя молча листала общий чат лагеря. Все ролики уже выложили в общий канал, и под каждым кипели обсуждения.

Под видео про Сашу:

 «Ну наконец-то кто-то показал её настоящую!»

 «"Шутки ради" – это теперь мой новый мем»

Макс: «Правда.»

Под роликом про Настю:

«Чуваки, ну это же явный фейк»

 «Саша, ты хоть звук нормально подбери, а то слова к губам не прилипают»

Макс: «Фейк.»

Настя ухмыльнулась. Даже он, вечный спорщик, не стал поддерживать Сашину версию.

– Кстати, а где сама "разоблачительница"? – огляделся кто-то из ребят.

– После показа сразу слиняла, – пожала плечами Соник. – Наверное, поняла, что перестаралась.

Настя откинулась на спинку лавочки, глядя в тёмное небо. Пусть ролики обсуждают, пусть лайкают – главное, что никто не воспринял всерьёз эту жалкую попытку её очернить.

А где-то в темноте, за углом корпуса, мелькнул знакомый силуэт в чёрной толстовке. Макс стоял, уткнувшись в телефон, потом резко поднял голову – их взгляды встретились на секунду. Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто развернулся и исчез в темноте. Но Настя уже знала – он тоже не купился на ложь. И это было достаточно.

После показа роликов в лагере царила лёгкая суматоха. Обсуждения, смех, споры – всё смешалось в один шумный поток. Всех собрали на главной поляне. Деревья вокруг были украшены гирляндами, которые мерцали, как светлячки, а в центре уже пылал костёр. Пламя трещало, отбрасывая тени на лица ребят, а запах горящей древесины смешивался со сладким ароматом зефира, который раздавала тётя Люба с подносом. Где-то в темноте стрекотали кузнечики, а вода тихо плескалась у берега, будто подпевала гитаре, которую настроил Даня Вирус.

– Народ, внимание! – Даня Вирус вскочил на пень, подняв руки. – Объявляю официальное открытие сезона! А это значит… – он сделал паузу, – …что сегодня будет салют, страшилки и гитара до упора! Кто не поёт – идёт спать!

Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то запел первые аккорды популярной песни, и через минуту уже половина лагеря подхватила припев. Даже те, кто не знал слов, просто мычали в такт, покачиваясь у огня. Настя устроилась рядом с Соней, которая тут же сунула ей в руки шампур с зефиром.

– Держи, чел, это лекарство от всех проблем, – заявила Соник, поджаривая свой зефир до золотистой корочки. – Особенно от фейковых роликов.

Настя улыбнулась и поднесла шампур к огню. Тёплый свет костра отражался в её глазах, и тревога понемногу таяла. Рыжий свет костра играл на её браслете с надписью «Надейся», делая буквы будто живыми.

– Чел, смотри, твой зефир уже в углях! – Соник ткнула пальцем в её палочку, где сладкий комочек превратился в чёрный уголь.

– Ой! – Настя засмеялась, сдувая пепел. – Ну хоть не сгорел дотла, как моя репутация после сегодняшнего.

Соник фыркнула:

– Да ладно, все уже забыли. Зато теперь Саша ходит, как ошпаренная.

Настя кивнула, но взгляд её невольно скользнул по кругу – и тут же наткнулся на Макса. Он сидел чуть поодаль, прислонившись к стволу сосны, и смотрел в огонь. Его лицо в свете костра казалось ещё более резким, а глаза – почти невидимыми под спадающими на лоб прядями волос. На мгновение он поднял взгляд – их глаза встретились, и Настя быстро отвернулась, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

– Эй, новички! – Даня бросил гитару следующему желающему и достал из кармана пачку печенья. – Традиция! Кто расскажет страшилку?

– Я! – Саша выскочила вперёд, рыжие волосы ярко вспыхнули в свете костра. – Однажды в лагере «Вершина» девочка снимала правдивые истории… и исчезла! – Она сделала жуткое лицо, но ребята лишь засмеялись.

– Ну и страшно, – проворчал кто-то сзади.

– Ладно, тогда я, – неожиданно сказал Макс, вставая. Все замолчали – он редко включался в общие развлечения. Он хмыкнул. – Но если испугаетесь – сами виноваты.

Он сделал паузу, давая всем настроиться, затем начал:

– Жила-была одна мечтательница. Добрая, наивная, верила, что мир можно изменить лайками и розовыми сердечками. Приехала она в лагерь, думала – тут все такие же. Но однажды ночью… – он наклонился вперёд, и голос его стал тише, – …она увидела, как её ролики начали МЕНЯТЬСЯ сами.

Ребята затихли.

– Наутро она открыла телефон, а там… – Макс резко повернулся к Насте, – …все её добрые посты превратились в сплетни. И чем больше она пыталась их удалить, тем быстрее они распространялись.

– Оу… – кто-то зашептал.

– В конце концов, – Макс развёл руки, – она поняла: правда – как этот костёр. Можно пытаться её потушить, но искры всё равно разлетятся.

Тишина. Потом – взрыв смеха и аплодисментов.

– Вот это поворот! – закричал Костя «Геймер». – Я думал, ты её съешь в финале!

Макс пожал плечами, но уголок его губ дрогнул.

Настя поймала его взгляд и неожиданно рассмеялась. Это была странная, но гениальная отмазка – он взял сегодняшний скандал и превратил его в шутку.

Настя хотела ответить, но тут Даня снова перехватил инициативу:

– Ладно, народ, теперь гитара!

Заиграло что-то медленное, и ребята начали расходиться. Кто-то зажёг фонарики, кто-то болтал у воды, а Саша, заметив, что Макс снова один, тут же направилась к нему.

– Пойдём к озеру? – Соник дёрнула Настю за рукав. – Тут слишком много… драмы.

Они отошли к воде, где темнота скрывала их от посторонних глаз. Звёзды отражались в озере, будто кто-то рассыпал блёстки по чёрному бархату.

– Ты правда не злишься на него? – спросила Соник, бросая камешек в воду.

Настя вздохнула:

– Не знаю. Он бесит, но… иногда кажется, что под всей этой колючестью он просто боится ошибиться.

– Ого, – Соник прищурилась. – Ты уже анализируешь его, как героя своего блога.

– Заткнись! – Настя засмеялась и швырнула в неё горсть песка.

В этот момент из темноты донёсся смех – знакомый низкий голос что-то говорил, а Саша звонко хихикала в ответ. Настя невольно обернулась: у кромки леса стояли Макс и Саша. Он слушал её, скрестив руки, а она жестикулировала, будто рассказывала что-то очень важное.

– Эх, – Соник покачала головой. – Рыжая явно метит в героини его следующего поста.

Но Настя вдруг заметила, как Макс отстранился, когда Саша попыталась взять его за руку. Его лицо в свете фонарика было холодным, почти отстранённым.

– Не думаю, что она его тип, – пробормотала Настя.

– А кто его тип? – Соник подмигнула.

Настя лишь покачала головой, но в груди что-то ёкнуло.

Внезапно где-то за спиной раздался громкий всплеск – кто-то прыгнул в воду.

– Эй, это же Костя «Геймер»! – закричали ребята. – Безумец, вода же ледяная!

Но Костя уже плыл к середине озера, смеясь и разбрызгивая воду. Через секунду к нему присоединились ещё двое, и вскоре тёмная гладь озера превратилась в поле битвы.

– Чел, это же легендарно! – Соник схватила Настю за руку. – Пошли купаться!

– Ты с ума сошла? – Настя засмеялась, но Соник уже тащила её к воде.

Они сняли кроссовки, закатали джинсы и зашли по колено. Вода была ледяной, но после душного дня – невероятно освежающей.

– Эй, Насть! – Соник брызнула на неё водой. – Запомни этот момент!

Настя закрыла лицо руками, но тут же рассмеялась. В этот момент она почувствовала чей-то взгляд – обернулась и увидела Макса. Он стоял на берегу, руки в карманах, и смотрел на них. Не насмешливо, не зло – просто смотрел.

И вдруг он улыбнулся. По-настоящему.

Сердце Насти ёкнуло.

– Чел, – прошептала Соник, – кажется, лето только начинается.

Настя ничего не ответила. Она лишь подняла руку и помахала Максу – совсем по-детски, не думая о последствиях.

Он замер на секунду, потом медленно поднял руку в ответ.

А где-то над озером взорвался фейерверк – золотые искры осыпались в воду, и на мгновение всё вокруг стало волшебным.

Но через минуту раздался громкий свисток.

– Стоп! – На берег вышла Виктория Витальевна. – Вода ночью – не место для контента. Всё, по комнатам! Кто ослушается – завтра убирает территорию.

Ворча, но послушно, все потянулись к корпусам. Настя шла последней, оглядываясь на озеро. Где-то в темноте мелькнули силуэты – Саша и Макс опять вдвоём стояли у корпуса.

Настя кивнула, но в голове крутился один вопрос: «О чём они говорят?»

– Не думай об этом, – Соник обняла её за плечи. – Завтра новый день. Давай сфоткаемся?

Они встали под свет гирляндных лампочек и сделали селфи. Фотка получилась смазанной, но это было неважно. Главное, что они встретили этот день вместе – и провожают его тоже вместе.

Дверь в комнату 12 тихо открылась, пропуская Настю в уютное пространство, освещённое мягким светом ночника.

– Она замерла на пороге. Саша уже была там, переодетая в розовую пижаму, и снимала макияж перед зеркалом в LED-рамке. При её появлении Саша подняла глаза с преувеличенно радостным выражением.

– О, Насть, наконец-то! – воскликнула она, складывая ладони у груди. – Я так переживала, что ты меня сегодня возненавидела из-за этого дурацкого ролика!

Соня, стоявшая в дверях, покачала головой:

– Чел, я к соседке – у нас ночь научных экспериментов. Спокойной! – Она подмигнула Насте и скрылась в коридоре.

– Это был не просто «дурацкий ролик», – Настя развязала шнурки кроссовок, чувствуя, как песок сыплется на пол.

Настя молча прошла к своему чемодану, достала пижаму и полотенце.

– Саша, ты специально исказила всё, что я говорила, – наконец сказала она.

– Ой, ну что ты! – Саша вскочила и подбежала к Насте, схватив её за руки. – Я просто хотела сделать что-то необычное! Ну знаешь, как провокацию… для вовлечённости!

Её пальцы были холодными, а глаза блестели неестественным блеском.

– Ладно, – Настя осторожно высвободилась. – Давай просто… забудем.

За дверью раздался смех – Соня что-то кричала Ленке из соседней комнаты.

– Ура! – Саша хлопнула в ладоши и тут же схватила телефон. – Тогда давай сделаем милое селфи на примирение! Для сторис!

– Не сегодня, – Настя отвернулась и направилась в душ.

Общая душевая в новом корпусе сверкала белой плиткой с голубыми узорами. Вдоль стены располагались четыре просторные кабинки с матовыми дверьми, а посередине – длинная скамья с индивидуальными полочками. Из открытых дверей двух кабинок валил пар с ароматом хвойного геля для душа.

Настя выбрала крайнюю кабинку. Теплые струи воды сразу смыли дневное напряжение. Она закрыла глаза, слушая, как в соседней кабинке кто-то напевает популярный хит.

Когда она вышла в своей любимой пижаме, с полотенцем на голове, коридор был пуст. Лишь на втором этаже слышались смех и шаги.

Вдруг из одной из комнат вышел Макс. Он шёл, уткнувшись в телефон, но, заметив Настю, слегка замедлил шаг.

– Спокойной ночи, мечтательница, – бросил он, не отрывая глаз от экрана.

– Спокойной, злюка, – пробормотала Настя, чувствуя, как вопреки всему на её губах появляется улыбка.

Он уже проходил мимо, когда она добавила:

– Твоя страшилка сегодня… была неплоха.

Макс на секунду замер, затем слегка кивнул и поднялся по лестнице на второй этаж, где была его комната.

Вернувшись в комнату, Настя застала Сашу спящей – телефон выскользнул из её руки. Настя погасила свет в комнате, дыхание Саши стало ровным, Настя прижалась к стене, прикрывшись одеялом, и осторожно достала блокнот с тумбочки. Страницы пахли дорожной пылью и тем одуванчиком, что она засушила на остановке. Свет экрана телефона освещал страницу:

«День 1. Вершина.

Сегодня всё было и странным, и прекрасным. Автобус, сосны, этот лагерь, который пахнет смолой. Познакомилась с Соней – она как фейерверк, сразу взрывает тишину. А ещё… Макс. Злой, резкий, но почему-то когда он помог водителю с чемоданом, я увидела в нём что-то другое. Потом мы ругались у озера. Потом этот дурацкий челлендж. Саша сделала меня монстром, но… кажется, никто не поверил. И он тоже. Хотя зачем мне это важно?

Сегодня у костра он рассказал страшилку про «мечтательницу». Это была шутка, но в ней была правда. Я действительно верю, что можно что-то изменить. А он… он верит только в то, что правда должна быть жёсткой. Но почему они не могут быть вместе – правда и добро?

Ладно, хватит. Завтра будет новый день. Посмотрим…»

Она закрыла блокнот и открыла мессенджер.

Маме:

«Всё хорошо! Я уже нашла подругу. Корпус новый, даже розетки с подсветкой. Сегодня пели у костра, ели зефир. Саша, моя соседка, немного странная, но в целом нормально. Это тоже опыт, да? Не переживай! Целую крепко-крепко»

Палец замер над экраном, затем перешёл к другой вкладке.

Лизе (с фото озера и лодки «Контент-пираты»):

"Посмотри, какие пираты! Завтра разузнаю, можно ли на ней плавать. Ты бы оценила их флаг – нарисован маркером на картоне. Завтра найду что-нибудь ещё интересное для нашей коллекции. Скучаю! Спокойной, букашка»

Телефон завибрировал – Соник прислала мем с их фото у костра. Настя прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.

Настя выключила телефон и положила его под подушку. За окном, в чёрной воде озера, отражались звёзды – ровно тридцать семь, если верить детской привычке Лизы считать их перед сном. Настя закрыла глаза, слушая, как сосны за окном перешептываются с ночным ветром.

Где-то в коридоре скрипнула половица – может быть, кто-то из задержавшихся в душе шёл к себе, а может быть, тётя Зина начинала ночной обход. Но Настя уже проваливалась в сон, где смешались сегодняшние голоса, синие дреды Соник и чьи-то зелёные глаза, в которых плескалось всё это озеро целиком.

Макс. Искры и сомнения

Тёплый вечерний воздух был пропитан ароматом тлеющих сосновых веток и сладковатым запахом подгоревшего зефира. Макс сидел на корявом пне у самого края поляны, намеренно выбрав место в тени, подальше от круга света, где смеялись и пели остальные. В ушах стоял тихий перебор струн – Даня Вирус наигрывал что-то меланхоличное, аккорды терялись в потрескивании костра. В руках Макс сжимал телефон, экран которого светился холодным синим, режущим глаза после тёплого огненного света.

«Разоблачение №14: Как лагерь "Вершина" продаёт вам мечты. VIP-смена – всего неделя, а цена – космос. На выходе – красивые фото для ленты и нулевые практические навыки. Проверить: взять интервью у прошлогодних участников – где их "взлёт карьеры" сейчас? Сколько из них реально пробились?»

Обычно такие заметки заряжали его, давали ощущение контроля – он снова видел ложь и знал, как её вскрыть. Но сегодня слова казались пустыми, как скорлупа ореха без ядра. Вместо плана атаки перед глазами стояли другие кадры: Настя у озера, её сжатые кулаки, капли воды на ресницах, которые могли быть слезами, но он не дал себе рассмотреть их ближе. И её голос, дрожащий не от страха, а от ярости: «Волонтёры привезли лекарства!»

– Макс! – Рыжие волосы мелькнули в периферии зрения, и Саша плюхнулась рядом, намеренно близко. Её парфюм ударил в нос – сладкий, приторный, с нотками ванили, будто кто-то разлил сироп. – Ты сегодня просто взорвал зал! Эта твоя байка про мечтательницу – все до сих пор под впечатлением! Особенно Настя, кажется.

Он отодвинулся, и её рука соскользнула с его плеча.

– Это не байка. Констатация фактов.

Саша фыркнула, но не отступила, её пальцы впились в его рукав:

– Ну конечно, Максик всегда прав. – Она нарочно сделала голос тонким, будто говорила с ребёнком. – Кстати, твоя "констатация" явно задела Настю за живое. – Она кивнула в сторону озера, где Настя и Соник, скинув кроссовки, заходили в воду, поднимая брызги. Соник что-то кричала, а Настя смеялась – звонко, без фальши.

Макс не поднял глаз. Вместо этого ткнул в экран, открыв черновик сообщения отцу. «Всё нормально. Лагерь – стандартный набор пафоса и пустых обещаний. Но материал для работы есть, скоро будет новый пост». Сообщение так и висело неотправленным, будто даже пальцы сопротивлялись этому разговору.

Телефон внезапно завибрировал – звонок. Отец.

– Поговорим позже, – буркнул он Саше, вставая и уходя в тень деревьев, подальше от шума.

– Макс! – Голос отца звучал чётко, с привычным металлическим отзвуком, будто он говорил не с сыном, а с подчинённым на совещании. – Как там твои «полезные знакомства»? Уже нашёл кого-то, кто может помочь с продвижением?

Макс стиснул зубы. «Полезные знакомства» – это всегда был код. Код для «тех, у кого есть деньги, связи или аудитория». Код для «не упусти возможности».

– Здесь все – дети с папиными деньгами и переоценёнными амбициями, – пробормотал он, глядя на огонь костра, где Даня теперь играл что-то медленное, а пара ребят лениво подпевала.

– Не будь таким циником! – Отец засмеялся, но смех оборвался слишком резко. – Ты же понимаешь, после того, как твой блог… ну, ты знаешь… нам важно, чтобы этот проект окупился. Вложенные средства, репутация…

– Окупился? – Макс почувствовал, как в висках застучало. – Это не стартап, пап. Я не собираюсь тут торговать связями или вылизывать чьи-то амбиции ради «полезных знакомств».

Пауза. Потом тяжёлый вздох:

– Ладно, ладно. Просто… подумай о будущем. И спи хоть иногда.  Главное – не упусти шанс. Ты же талантливый, просто… будь гибче.

– Да. Спокойной ночи.

Он опустил телефон, чувствуя, как тяжесть оседает на плечах. «Гибче». То есть – врать, как Саша? Или улыбаться в камеру, как эти «добряки», которых он так яростно разоблачал? Будущее. Словно у него его ещё нет. Словно он должен его заслужить.

Когда он вернулся, народ уже расходился. Даня всё ещё перебирал струны, но теперь совсем тихо, больше для себя. Саша, заметив Макса, тут же направилась к нему, но он сделал вид, что не видит её, свернув к озеру.

Там, у самой кромки воды, стояли Настя и Соник. Они брызгались, смеялись, и в свете фонарей Настя выглядела… живой. Не такой, как в её паблике – не прилизанной, не идеальной. Настоящей.

– Чел, смотри! – Соник брызнула водой в Настю, и та засмеялась, закрывая лицо руками.

Макс невольно улыбнулся.

И в этот момент Настя обернулась. Их взгляды встретились – на секунду, не больше. Она замерла, потом, совсем по-детски, помахала ему рукой.

Макс застыл. Рука сама поднялась в ответ, будто против его воли.

Где-то над озером взорвался фейерверк, осыпая воду золотыми искрами. В этом свете Настя выглядела почти волшебной – мокрая футболка, растрёпанные волосы, улыбка, от которой что-то ёкнуло в груди.

– Макс! – Саша появилась рядом, хватая его за руку. – Пойдём, мне нужно обсудить с тобой одну идею…

Он позволил увести себя, но оглянулся ещё раз. Настя уже шла к берегу, о чём-то болтая с Соней.

– …так что я думаю, мы могли бы сделать совместный эфир, – тараторила Саша, цепляясь за его рукав. – Ты разоблачаешь, я подаю это сочно, и…

Макс почти не слушал. В голове крутились обрывки мыслей:

"Почему она махнула мне? Что это было?.."

"И почему это вообще важно?"

Саша настойчиво тянула его к корпусу, но он вдруг остановился.

– Иди без меня. Мне нужно… проверить кое-что.

Она попыталась возражать, но он уже развернулся и пошёл вдоль берега, оставляя её одну.

В кармане телефон снова дрогнул – уведомление. Саша: «Эй, злюк, завтра снимаю разбор местной еды. Будешь в кадре? Ты же знаешь, как поднимаешь рейтинги».

Макс не стал отвечать, вместо этого начал новую заметку:

«Разоблачение №15: Почему мы верим в добрые посты. Пример: история про бабушку-фельдшера. Проверить: кто эти волонтёры? Реальный эффект? Или это просто история для лайков?»

Глава 6: Ритм "Вершины"

Лагерь "Вершина" просыпался не под пение птиц, а под оглушительный гитарный рифф, рвущий утреннюю тишину. 7:30 утра. Солнце, уже поднявшееся над гладью озера, заливало поляну перед главным корпусом медовым светом, окрашивая стволы вековых сосен в теплые янтарные оттенки. Воздух, прохладный и влажный, густо пах свежескошенной травой (Дядя Марко явно распорядился о "идеальных декорациях" для бодрого старта) и смолистой хвоей. Где-то вдалеке чирикали воробьи, пытаясь перекричать музыку.

Настя, прислонившись лбом к прохладной коре березы на краю поляны, безуспешно пыталась прогнать остатки сна. Ее веки казались налитыми свинцом. Рядом Соник, все еще в полосатой пижаме и мохнатых тапочках в виде лам, лихорадочно скользила стилусом по планшету, присев на скамейку.

– Чел, смотри! – не отрываясь от экрана, она резко ткнула пальцем в планшет, чуть не выронив его. – Я сделала гифку, как ты зеваешь! Прямо как сонный енотик в ультра-замедлении. Если запостить с хештегом #утро_звезды или #вершина_просыпается, думаю, может залететь в тренды! Гарантирую огонь в лайках!

Настя безнадежно потёрла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на прыгающем изображении своего собственного сонного лица.

– Я не звезда, Соник… – пробормотала она, зевнув так широко, что челюсть хрустнула. – Я пока даже не человек. Я… ходячее желание поспать еще пять минут.

– Фигня! – Соник энергично вскочила, смахнув с пижамных штанин прилипший стебелек. – Всех ждёт слава! Главное – начать день с контента! Вот, смотри, я уже нарисовала, как Даня будет заставлять нас прыгать… – Она показала карикатуру: Даня Вирус в костюме дрессировщика с хлыстом, а толпа блогеров в виде зевающих зверушек.

В этот момент гитарный рифф сменился мощным, нарочито простым битом из колонок. На импровизированную сцену из деревянных поддонов выскочил сам Даня Вирус. Его вечно усталые глаза сегодня горели неестественным бодрящим огнём.

– Орлята цифрового мира! Вы какие-то совсем не орлята сегодня, а совята! – его голос, усиленный микрофоном, прокатился по поляне, заставляя последних сонь вздрагивать. – Подъем! Солнце встало, алгоритмы проснулись, а вы что, батарейки сели? Разминаем шеи! Плавно! Представьте, что ваш хэштег медленно проплывает перед глазами! Раз… и два!

Толпа неохотно зашевелилась. Кто-то неуклюже поворачивал голову, кто-то просто качал ее в такт биту, явно еще не до конца проснувшись. Соник тут же начала снимать общую панораму на планшет, периодически тыча Настю в бок: "Чел, шевелись, а то в кадре как сонная муха!"

– Теперь плечи! – командовал Даня, демонстративно вращая своими. – Гоните прочь вчерашний кринж! Вдох – возможности, выдох – провальные идеи! Глубже!

Настя, стараясь не отставать, машинально повторяла движения. В поле зрения мелькнул знакомый силуэт у дальнего дерева. Макс. Он стоял чуть поодаль от основной толпы, в черной спортивной кофте, капюшон едва натянут на растрепанные светлые волосы. Он тоже выполнял упражнения, но с каменным лицом и видом человека, которого заставили силой. Его движения были резкими, без капли энтузиазма. Поймав Настин взгляд, он лишь едва заметно поднял бровь – то ли вопрос, то ли немое "И ты туда же?".

– А теперь наклоны! – продолжал Даня, явно наслаждаясь моментом. – Тянемся к новым подписчикам! К новым вершинам! Не ленимся! Кто не сделает зарядку до конца… – он сделал драматическую паузу, и в динамиках скрипнуло, – …получит демонстрацию моего самого неудачного старого ролика на большом экране! "Танцующий Даня в костюме гигантского перца" – 2019 год, не забудьте!"

Толпа застонала единым, искренним стоном. Даже самые сонные протёрли глаза в ужасе. Соник фыркнула:

– О нет, только не "Перечный мачо"! Это же чистой воды кринжедень! Чел, давай шевелись, ради всего святого! Мы не можем это смотреть на завтрак!

Угроза подействовала. Движения стали резче, усерднее. Настя, представляя себе пляшущего перца в лице Дани, вдруг рассмеялась и потянулась к воображаемым подписчикам с новым рвением. Даже Макс ускорил темп наклонов, на его губах мелькнуло что-то вроде гримасы отвращения.

– Вот так-то лучше! – удовлетворенно крикнул Даня, когда последний аккорд отыграл. – Теперь вы готовы покорять контент! А теперь – марш в столовую!

Толпа, с облегчением смеясь и обсуждая ужас "Перечного мачо", двинулась к столовой. Настя потянулась, наконец-то почувствовав прилив бодрости. Солнце пригревало, мышцы горели приятным теплом. Рядом Соник, уже придумывая мемы про зарядку, сунула ей в руку планшет: "Держи, чел, пока я тапки в норму приведу!". И где-то впереди, в потоке ребят, мелькнули ярко-рыжие, уже безупречно уложенные волосы Саши. Она шла, улыбаясь во все лицо и что-то оживленно рассказывая в телефон, явно уже начав свой "рабочий день". Первый учебный день в "Вершине" начался.

Воздух Столовой "Вершины" пропитался ароматом какао, свежих булок и жареного бекона. После зарядки аппетит у блогеров был зверский. Настя с Соней нашли свободные места, протиснувшись между столами с подносами, где красовались овсянка «Алгоритм Успеха", бутерброды «Тренды» и какао «Лайк». Настя автоматически помешивала овсянку, взгляд скользнул по залу. Макс сидел не в полном одиночестве, но в своей привычной ауре отстраненности. За его столом пристроились пара парней из геймерского клана, поглощенных обсуждением стрима, но сам Макс был погружен в телефон, его поднос с нетронутым завтраком казался чужеродным предметом. Чуть дальше, окруженная сияющим ореолом девичьего внимания, блистала Саша. Ее рыжие волосы были уложены безупречно, а звонкий смех и оживленные жесты, сопровождаемые брошенными в сторону Макса быстрыми взглядами, явно предназначались для всеобщего обозрения.

Внезапно привычный гул сменился оглушительными фанфарами, заставившими вздрогнуть даже самых голодных. Ложки замерли на полпути ко ртам. В проеме двери, эффектно задрапированный в плащ цвета электрик-лайм (который дико контрастировал с его пижамными клетчатыми штанинами!), стоял Дядя Марко. В руке он сжимал мегафон, как скипетр.

– Совята мои цифровые! – его голос, усиленный до предела, заставил задрожать стаканы. – Спали? Грезили хайпом и миллионными просмотрами? Отлично! Потому что вчерашний челлендж… – он выдержал театральную паузу, обводя зал властным взглядом, – …взорвал наш внутренний аналитический центр! Комменты – водопад! Обсуждения – шторм! Споры – огонь! Цифры взлетели к самой "Вершине"!

Возбужденный шопот прокатился по залу. Саша самодовольно подняла подбородок, бросив Насте взгляд, полный предвкушения победы.

– И знаете, – продолжал Дядя Марко, расхаживая между столов, – мы решили не гасить этот огонь! Мы его… раздуем! Прямой эфир! Жаркий! Искренний! Без дублей и фальши! – Он снова замолчал, наслаждаясь натянутым, как струна, напряжением. – Сегодня, после мастер-класса по сторителлингу, вас ждет "Разбор Полетов: Добро VS Правда"! В прямом эфире аккаунта лагеря сойдутся две яркие, спорящие между собой личности! Те, чье видео вызвало самый живой отклик и… громкий спор! Все хотят знать, что на самом деле происходит за кадром их конфликта!

Саша уже приподнялась с краешка стула, готовая грациозно помахать рукой благодарной публике. Настя опустила глаза, чувствуя, как жар стыда и гнева разливается по щекам. Почему я не промолчала у озера?..

– Итак, – Дядя Марко вытянул руку с мегафоном, как шпагу, и направил ее… не в сторону Саши. Он резко повернулся к окну, где сидела Настя. – Настя "Маленькие Добрые Дела"! И… – мегафон молниеносно переместился через весь зал, указывая на стол у стены, – Макс "Правда-Матка"! Ваши взгляды столкнулись, как тектонические плиты! Зрители требуют продолжения баталии! Ждем вас в 16:00 в студии! Никаких сценариев! Только честный диалог! – Он подмигнул, и в этом подмигивании было что-то хищное. – Готовьте аргументы, совята! Готовьтесь к контенту, который запомнится! Тишина. Густая, тяжелая, налипшая на стены и потолок. Она длилась, казалось, вечность. Потом зал взорвался обсуждениями. Сашина улыбка застыла, превратившись в ледяную маску. Цветастая блузка резко дернулась, когда она плюхнулась обратно на стул. Глаза, холодные и острые, как шипы, метнулись сначала к Насте, полные ярости и зависти, затем к Максу. – Ой… – ее голос прозвучал сладко и опасно, как разлитый сироп, – как же… неожиданно. Поздравляю, Настенька. Макс медленно, очень медленно поднял голову от экрана. Его лицо оставалось непроницаемым, но в зеленых глазах бушевал настоящий шторм – ярость, смешанная с презрением и ледяным недоверием. Он уставился прямо на Дядю Марко, взгляд мог бы прожечь дыру в его кислотном плаще. Потом его глаза, холодные и оценивающие, скользнули к Насте. Он не сказал ни слова. Просто резко встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом, и вышел из столовой, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла. Настя сидела, словно влитая в стул. Ожидание позора с Сашей сменилось леденящим, всепоглощающим ужасом перед необходимостью сидеть рядом с Максом под прицелом камер в прямом эфире. "Добро VS Правда"? С ним? Мир сузился до темных пятен перед глазами и оглушительного стука собственного сердца в висках. Любопытные, сочувствующие, злорадные взгляды вокруг слились в одно пятно. Единственное, что пробивалось сквозь шум в ушах, были слова: "Прямой эфир… С Максом… В 16:00…".

– Насть? – Голос Соник казался приглушенным, доносящимся из-под воды. Ее пальцы осторожно сжали Настино плечо. – Эй, ты как? дыши! Вдохни!

Настя судорожно втянула воздух, оторвав взгляд от зияющей пустоты на месте Макса. Воздух в столовой был спертым, густым от запахов еды и внезапно навалившейся тяжести. Первый учебный день только начался, а ее уже толкали на самую страшную арену. И противником был не фейк Саши, а самая что ни на есть реальная, колючая и беспощадная правда в лице Макса. Испытание, к которому она была готова меньше всего.

Аудитория в главном корпусе поражала. Это был не класс, а просторный лофт с панорамными окнами, открывающими вид на озеро. Вместо парт – разноцветные пуфы, кресла-мешки и низкие столы с зарядными станциями. На стене вместо доски – огромный светодиодный экран, на котором сейчас плыли абстрактные визуализации: сплетающиеся нити, взрывающиеся звезды, уходящие вдаль дороги. Воздух пах свежей краской и новым пластиком.

Геннадий Петрович (он же Гендальф) стоял в центре. Его седые волосы были собраны в небрежный хвост, твидовый пиджак сменен на удобную льняную рубашку, но планшет был по-прежнему в руке. Он излучал спокойную, почти гипнотическую энергию.

– История, – его голос был тихим, но он заполнял пространство без микрофона, – это не просто последовательность событий. Это энергия. Энергия, которая перетекает из рассказчика в слушателя. Она может обжечь, как пламя, или охладить, как горный поток. Она может строить миры… или разрушать репутации. – Его взгляд, мудрый и проницательный, скользнул по аудитории, ненадолго задержавшись на Насте, потом на пустом месте рядом – Макс еще не пришел. – Ваша задача – научиться этой энергией управлять. Не просто шуметь. Творить магию.

Настя старалась сосредоточиться. Она сидела на темно-синем пуфе, вцепившись в блокнот, как в спасательный круг. Слова Гендальфа были мудрыми, красивыми, но пробивались сквозь тревожную мысль в ее голове: "16:00… Прямой эфир… Макс…". Рядом Соник нервно чертила что-то в своем планшете, периодически бросая убийственные взгляды на Сашу, которая устроилась в первом ряду и с преувеличенным вниманием ловила каждое слово.

– Возьмем простой факт, – Геннадий Петрович коснулся экрана планшета. На стене появилось фото… старой лодки "Контент-пираты". – Вот объект. Лодка. Что он вам говорит? Шум? Старая древесина? Заброшенность?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.