# Эхо умирающих сердец

Дмитрий Вектор

Милослава из рода хранительниц последних слов всю жизнь собирала предсмертные речи умирающих, веря, что в них заключена особая сила. Но когда она случайно воскрешает павшего воина Святогора силой его собственных последних слов, мир меняется навсегда.

Древний Чернобог пробуждается от тысячелетнего сна, собирая армию мертвецов для последней войны. Его цель поглотить все души мира и стать единственным повелителем жизни и смерти. На пути темного бога стоят лишь горстка хранительниц, воскрешенный воин и сила любви, которая, возможно, действительно сильнее смерти.

Милославе предстоит пройти путь от робкой деревенской девушки до предводительницы армии света, а Святогору принять свою двойственную природу между жизнью и смертью. Вместе они должны не только остановить надвигающийся апокалипсис, но и найти способ изменить сам мир превратить тайную магию в открытое служение, а древние традиции в новую надежду для человечества.

## Глава 1. Последний завет.

Туман над Велесовыми болотами стелился плотной пеленой, словно сами мертвые ткали саван для мира живых. Милослава прижала к груди старинную книгу в потрескавшемся кожаном переплете и переступила порог избушки своей бабки Ведуньи. Воздух внутри пах полынью, ладаном и чем-то неуловимо древним – запахом времени, что истекает как кровь из смертельной раны.

Три дня прошло с тех пор, как старая ведунья отошла в мир иной, но в доме все еще чувствовалось ее присутствие. Угольки в печи тлели красными глазами, травы на потолке шелестели без ветра, а в углу тихо тикали ходики, отсчитывая часы, которые больше не принадлежали их хозяйке.

– Пришла, значит, – прошептал голос за спиной.

Милослава обернулась, но в избе никого не было. Только тени плясали в неровном свете лучины, да кот Серый сидел на лавке, изучая девушку немигающими желтыми глазами.

– Не пугайся, дитя, – голос прозвучал снова, теперь откуда-то сверху. – Это я, твоя бабка. Не совсем ушла еще. Не могу уйти, пока не передам тебе то, что передавали мне мои предки.

Милослава осторожно поставила книгу на стол, покрытый выцветшей скатертью. Руки дрожали – от холода или от страха, она и сама не знала.

– Бабушка? – позвала она тихо. – Ты правда здесь?

– Здесь и не здесь одновременно. На пороге между мирами стою. – В голосе Ведуньи слышалась усталость веков. – Слушай же внимательно, внученька. Времени у нас мало.

Воздух в избе заколыхался, и перед Милославой проступила полупрозрачная фигура старой женщины. Ведунья выглядела так же, как при жизни – седые косы до пояса, сеть морщин на добром лице, проницательные серые глаза. Только теперь сквозь нее просвечивала стена с иконами.

– Наш род особый, Милослава, – заговорила призрак бабки. – Мы – хранительницы последних слов. Веками наши предки собирали фразы, которые произносят люди на пороге смерти. Эти слова обладают невиданной силой, ибо в них заключена вся правда о прожитой жизни, все раскаяние, надежды и проклятия.

Она подплыла ближе, и Милослава почувствовала холодок, словно от зимнего ветра.

– В последний момент жизни человеческая душа приоткрывается, и ее слова становятся мостом между мирами. Одни несут благословение, другие – проклятие. Третьи способны изменить ход событий, вернуть мертвых к жизни или отправить живых в царство теней.

Ведунья указала на деревянный ларец, стоявший на полке рядом с сушеными травами. Крышка сама собой приоткрылась, и оттуда потянулся мягкий серебристый свет.

– Там лежит кристалл Велеса – наша родовая реликвия. В нем хранятся последние слова тысяч умерших за последние три века. Каждая фраза – как драгоценный камень, излучающий собственный свет.

Милослава подошла к ларцу и заглянула внутрь. На бархатной подушке лежал кристалл размером с куриное яйцо. Он был удивительно красив – полупрозрачный, с голубоватым отливом и серебристыми прожилками, напоминающими замерзшие слезы. Внутри него медленно кружились какие-то светящиеся точки, словно звезды в ночном небе.

– Возьми его, – велела Ведунья. – Не бойся. Он узнает свою хозяйку.

Милослава протянула руку к кристаллу. Как только ее пальцы коснулись гладкой поверхности, по телу прошла волна тепла. Кристалл засветился ярче, и вдруг в голове девушки зазвучали голоса – сотни, тысячи голосов, произносящих последние слова жизни.

*«Прощай, мой свет»*.

*«Не забывайте меня»*.

*«Отомстите за мою смерть»*.

*«Пусть дети мои будут счастливы»*.

*«Проклинаю тебя до седьмого колена»*.

Голоса накладывались друг на друга, создавая странную какофонию из человеческих эмоций. Милослава зажмурилась, пытаясь справиться с потоком чужих переживаний.

– Поначалу будет трудно, – сочувственно проговорила Ведунья. – Но ты привыкнешь. Научишься различать голоса, понимать их силу. Некоторые слова безобидны – они просто хранят память о ушедших. Другие же могут творить чудеса или сеять хаос.

Кристалл постепенно успокоился, голоса стихли до едва слышного шепота. Милослава открыла глаза и увидела, что камень теперь висит у нее на шее на тонкой серебряной цепочке.

– Как он? – начала она.

– Магия, дитя мое. Кристалл сам выбирает, как ему удобнее служить своему хозяину. – Ведунья улыбнулась призрачной улыбкой. – А теперь возьми книгу. В ней записаны все заклинания и ритуалы, которые тебе понадобятся.

Милослава взяла в руки древний фолиант. Книга была удивительно легкой, словно сделанная не из кожи и пергамента, а из утреннего тумана. На обложке виднелся едва различимый символ – трискелион, древний знак движения между мирами.

– Книга научит тебя всему, что нужно знать хранительнице, – продолжала старуха. – Как правильно собирать последние слова, как направлять их силу, как защищаться от темной магии. Но помни главное правило: никогда не используй слова умерших в корыстных целях. Иначе они обратятся против тебя.

Милослава кивнула, хотя в голове у нее роился миллион вопросов. Все происходящее казалось невероятным сном. Еще утром она была обычной деревенской девушкой, а теперь.

– Почему именно я? – спросила она. – У меня нет никаких особых способностей. Я даже травы толком различать не умею.

– Кровь, внученька. – Ведунья подплыла еще ближе. – В наших жилах течет кровь самой первой хранительницы – Златославы Велесовны, дочери бога мудрости и покровителя мертвых. Она первой услышала силу последних слов и научилась их собирать. От нее ведется наш род.

Призрак старухи начал медленно растворяться, становясь все более прозрачным.

– Время мое на исходе, – прошептала она. – Но прежде чем уйти, должна предупредить тебя. Темные времена приходят. Чернобог пробудился в своих подземных чертогах. Он жаждет собрать все последние слова в мире, чтобы обрести власть над жизнью и смертью. Его слуги уже рыщут по земле, ищут хранителей.

Милослава почувствовала, как кровь стынет в жилах.

– Но я ничего не умею! Как я смогу противостоять такой силе?

– Научишься, дитя. Должна научиться. – Голос Ведуньи становился все слабее. – А сейчас иди к Черному озеру. Там лежит умирающий путник. Его последние слова станут твоим первым испытанием.

– Бабушка, постой! – Милослава протянула руку к исчезающей фигуре.

– Помни: слова умирающих – это семена будущего. То, что из них прорастет, зависит от того, в чьих руках они окажутся. Береги их береги.

Голос растворился в воздухе, и Милослава осталась одна в пустой избе. Только кот Серый смотрел на нее с прежним спокойствием, словно явление призрака было самым обычным делом.

Девушка опустилась на табурет, пытаясь осмыслить случившееся. Кристалл на груди тихо пульсировал теплом, а книга в руках казалась живой – страницы едва заметно трепетали, словно дышали.

Она открыла фолиант на первой странице. Слова были написаны древними рунами, но каким-то чудом она могла их читать:

*«Дочери моей крови и духа. Если ты читаешь эти строки, значит, бремя хранительницы легло на твои плечи. Не печалься и не пугайся – ты не одинока. В этой книге собрана мудрость всех, кто носил кристалл Велеса до тебя».*.

Страницы сами начали переворачиваться, показывая рисунки и схемы. Милослава видела изображения женщин в длинных белых одеждах, склонившихся над постелями умирающих. Видела ритуальные круги, сложенные из камней. Видела воинов, произносящих последние клятвы, и матерей, благословляющих детей перед смертью.

*«Каждое последнее слово – это ключ, – читала она дальше. – Ключ к душе того, кто его произнес, и к силам, которые правят миром. Научись слушать не только слова, но и то, что скрывается за ними. Боль, любовь, раскаяние, гнев – все это дает словам их магическую силу».*.

Вдруг кристалл на ее шее вспыхнул ярким светом, и по избе прокатился стон – долгий, надрывный, полный смертельной муки. Милослава вскочила, роняя книгу на пол.

– Черное озеро, – прошептала она, вспомнив слова бабки.

Голоса в кристалле зашептали настойчивее:

*«Спеши торопись время уходит»*.

Милослава схватила шерстяную шаль и выбежала из избы. Ночь была темной, безлунной. Туман стелился между деревьями, превращая знакомый лес в чужой и зловещий мир. Но кристалл светился, указывая дорогу, а голоса умерших шептали:

*«Левее теперь прямо осторожно, корни»*.

Черное озеро лежало в полумиле от деревни, в низине между холмами. Местные жители боялись его и считали проклятым – слишком много людей утонуло в его мутных водах. Но сейчас Милослава спешила туда, словно влекомая невидимой силой.

Она вышла на берег и остановилась. У самой кромки воды лежал мужчина в дорожной одежде. Его лошадь стояла рядом, тревожно перебирая копытами. При виде девушки животное заржало и попятилось.

Милослава осторожно подошла ближе. Путник был еще жив, но еле дышал. На его груди темнели пятна крови, а лицо было бледно как снег. Когда она склонилась над ним, он открыл глаза – темные, полные боли.

– Помощи – прохрипел он. – Разбойники напали на дороге.

Кристалл на груди Милославы засветился ярче. Она почувствовала, как что-то в ней пробуждается – древний инстинкт, передававшийся из поколения в поколение. Знание того, что нужно делать.

– Не говорите лишнего, – тихо сказала она, опускаясь на колени рядом с умирающим. – Берегите силы.

Она взяла его руку в свои ладони. Кожа была холодной и влажной.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Добрыня Добрыня из Рязани – Дыхание становилось все слабее. – Ехал к сыну в Киев свадьбу играет.

Слезы навернулись на глаза Милославы. Этот человек не увидит свадьбу сына, не обнимет его в последний раз, не благословит на счастливую жизнь.

– Есть ли у вас последние слова? – спросила она, как учила бабка. – Что-то, что вы хотели бы передать близким?

Добрыня с трудом сосредоточился. В его глазах мелькнул слабый огонек.

– Сыну скажите сыну – Он закашлялся кровью. – Что отец его любил больше жизни. Пусть будет счастлив пусть детей растит в добре и правде И жену свою берегите как зеницу ока.

Последние слова едва слышно сорвались с губ умирающего. Кристалл на груди Милославы вспыхнул, и она почувствовала, как теплая волна прошла по ее рукам. В кристалле зародилась новая искорка света – последние слова Добрыни из Рязани.

Путник вздохнул в последний раз и замер. Глаза его остались открытыми, но жизнь покинула тело.

Милослава осторожно закрыла ему глаза и перекрестила покойника. Потом встала и посмотрела на кристалл. Среди серебристых прожилок теплилась новая золотистая искорка – частичка души Добрыни, заключенная в его последние слова.

*«Хорошо сработано, – прошептали голоса в кристалле. – Ты достойная наследница».*.

Но Милослава не чувствовала радости от похвалы. В сердце у нее поселилась тяжесть – понимание того, какая ответственность легла на ее плечи. Каждый день, каждый час где-то умирали люди, произнося последние слова. И теперь она должна была собирать эти слова, хранить их, беречь от злых сил.

Лошадь умершего подошла ближе и ткнулась мордой в плечо девушки.

– Что же мне с тобой делать? – погладила она животное. – Хозяина твоего больше нет.

Как будто в ответ, кристалл засветился, и Милослава услышала голос Добрыни:

*«Коня отведи в Красный Яр к кузнецу Гордею он мой кум скажи – Добрыня просил приютить Серка да передай последние слова мои сыну Алеше в Киев-граде живет»*.

Милослава кивнула, хотя призрак путника ее не видел.

– Передам, – пообещала она. – И коня отведу.

Она взяла животное под уздцы и медленно пошла обратно к деревне. За спиной оставался мертвый Добрыня, а в кристалле на груди теплилась частичка его души.

Так начался путь Милославы как хранительницы последних слов.

Дорога до деревни заняла полчаса. Всю дорогу кристалл тихо пульсировал, а голоса умерших шептали наставления:

*«Помни – каждое слово священно»*.

*«Не позволяй темным силам завладеть ими»*.

*«Храни равновесие между мирами»*.

Когда она дошла до избы, первые лучи рассвета уже золотили верхушки деревьев. Милослава привязала коня к забору и зашла в дом. Книга все еще лежала на полу, раскрытая на странице с заклинаниями защиты.

Она подняла фолиант и прочитала:

*«После сбора первых слов новая хранительница должна произнести клятву служения. Только тогда кристалл полностью примет ее как свою хозяйку».*.

Ниже был написан текст клятвы древними рунами. Милослава встала посреди избы, подняла руки к небу и произнесла слова, которые произносили ее предки:

– Клянусь именем Велеса, владыки мудрости и смерти, что буду верно служить равновесию между мирами. Клянусь собирать последние слова умирающих и хранить их от тех, кто желает использовать эту силу во зло. Клянусь нести это бремя до самой смерти, а потом передать его достойной наследнице.

Кристалл вспыхнул ослепительным светом, осветив всю избу. На мгновение Милослава увидела призрачные фигуры – всех хранительниц, что служили до нее. Они стояли в кругу, протянув к ней руки в жесте благословения.

*«Добро пожаловать в наш орден, сестра, – прошептала самая древняя из них, женщина в одеждах времен крещения Руси. – Да поможет тебе Велес нести это бремя».*.

Видение растаяло, но тепло благословения осталось в сердце. Милослава почувствовала, как в ней пробуждается древняя мудрость рода, знания, записанные в самой крови.

Теперь она была настоящей хранительницей последних слов.

А где-то далеко, в подземных чертогах, где не светило солнце и не росли цветы, темный бог почувствовал появление новой хранительницы. Чернобог поднялся с трона из человеческих костей и улыбнулся улыбкой, от которой вянули цветы и останавливались сердца.

## Глава 2. Голоса из тумана.

Три дня прошло с момента клятвы, и Милослава все еще не могла привыкнуть к переменам в своей жизни. Кристалл Велеса на груди непрерывно пульсировал, то затихая до едва заметного свечения, то вспыхивая яркими всполохами, когда где-то в мире кто-то произносил последние слова.

Каждый раз, когда это происходило, девушка замирала, прислушиваясь к голосам, доносящимся из глубин камня. Иногда это были слова любви, иногда – раскаяния, а порой и злобы или мести. Все они накладывались друг на друга, создавая странную симфонию человеческих эмоций.

– Как же бабка всю жизнь это терпела? – вздохнула Милослава, складывая в сундук одежду покойной Ведуньи.

В избе было тихо, если не считать мерного тиканья ходиков и шороха мышей под половицами. Конь Добрыни, которого она так и не отвела к кузнецу Гордею, мирно пасся во дворе. Почему-то Милослава чувствовала, что животное должно остаться с ней – в последних словах путника была просьба о помощи не только сыну, но и верному Серку.

Кристалл вдруг засветился особенно ярко, и в воздухе появились знакомые очертания. Но на этот раз это была не бабка Ведунья.

Перед Милославой материализовался призрак женщины лет сорока, в богатом сарафане, расшитом серебром. Лицо ее было благородным, но печальным, а длинные темные волосы украшала диадема из лунного камня.

– Не пугайся, дитя, – мягко сказала незнакомка. – Я Златослава, первая из хранительниц. Та, от которой пошел наш род.

Милослава опустилась на колени, но призрак жестом остановил ее.

– Не нужно почестей. Между нами нет иерархии – мы все служим одному делу. – Златослава подплыла ближе, и в избе потянуло запахом луговых трав и меда. – Я пришла, чтобы научить тебя тому, чему не научила Ведунья. Времени у нее было слишком мало.

– Но как? Вы же – Милослава запнулась, не зная, как вежливо сказать «мертвая».

– Мертвая? – рассмеялась Златослава. – В некотором смысле да. Но пока существует хотя бы одна хранительница, мы все остаемся связаны кристаллом. Наши души живут в нем, помогая новым поколениям.

Она указала на книгу, лежавшую на столе.

– Открой на странице с синей закладкой.

Милослава повиновалась. На странице было изображение женщины, окруженной светящимися фигурами.

– Это ритуал призыва предков, – объяснила Златослава. – С его помощью ты можешь общаться с любой из нас, если потребуется совет или помощь. Но используй его осторожно – каждый призыв отнимает у тебя часть жизненной силы.

Милослава кивнула, запоминая каждое слово. В голове у нее роились вопросы, но Златослава продолжала:

– А теперь о главном. Покажи мне, как ты слушаешь голоса.

– Слушаю? – не поняла девушка.

– Голоса в кристалле. Ты просто позволяешь им звучать или пытаешься их понять?

– Я я не знаю. Они просто говорят, а я слышу.

Златослава покачала головой.

– Этого недостаточно. Каждый голос несет в себе не только слова, но и память, эмоции, даже частицу души умершего. Научись читать между строк, понимать истинный смысл последних слов.

Она приблизилась к Милославе и коснулась призрачной рукой кристалла на ее груди. Тут же камень засветился, и голоса зазвучали громче и отчетливее.

– Слушай внимательно, – шепнула Златослава. – Вот это – последние слова рыбака, утонувшего в Волге. Что ты слышишь?

*«Прости меня, Марьюшка не уберег детишек»*.

– Раскаяние, – неуверенно ответила Милослава. – Он просит прощения у жены.

– Копай глубже. Что за раскаяние? Почему он просит прощения?

Милослава сосредоточилась, пытаясь почувствовать эмоции, скрытые за словами. В кристалле всплыли образы: мужчина в рваной рубахе, пытающийся спасти тонущих детей, но волна накрывает его самого. Женщина на берегу кричит, протягивая к воде руки.

– Он пытался спасти чужих детей, – прошептала Милослава. – И утонул сам. Он просит прощения не за то, что сделал, а за то, что не смог сделать больше.

– Именно! – одобрительно кивнула Златослава. – А теперь представь, какую силу несут эти слова. Что из них может прорасти?

Милослава задумалась.

– Героизм? Самопожертвование? Или чувство вины, которое может довести до отчаяния.

– И то, и другое. В зависимости от того, как эти слова будут использованы. Понимаешь теперь, почему наше дело так важно? Мы не просто собираем фразы – мы храним эмоции, которые могут изменить мир.

Златослава отплыла к окну и посмотрела на туман, стелющийся над болотами.

– Время темных испытаний приближается, дитя. Чернобог пробуждается после долгого сна, и его голод по человеческим душам растет. Он уже начал охоту на хранителей.

– Бабка говорила об этом. Но я не понимаю – зачем ему наши кристаллы?

– Представь себе силу тысяч последних слов, собранную в одном месте, – мрачно сказала Златослава. – Чернобог может использовать ее, чтобы открыть врата между мирами и выпустить в мир Яви всех мертвецов Нави. Армию духов, подвластных только ему.

Милослава похолодела.

– А сколько нас осталось? Хранителей?

– Совсем мало. – Голос Златославы стал печальным. – Сто лет назад нас было более сотни по всей Руси. Но начались темные времена. Одна за другой исчезали хранительницы. Кто-то погиб от рук слуг Чернобога, кто-то не выдержал бремени и сошел с ума, кто-то просто исчез без следа.

– А почему бабка не рассказывала мне об этом раньше?

– Ведунья надеялась, что минует тебя эта чаша. Что Чернобог так и останется спать в своих подземельях, а ты проживешь спокойную жизнь простой травницы. – Златослава повернулась к девушке. – Но судьба распорядилась иначе.

Вдруг кристалл на груди Милославы вспыхнул тревожным красным светом. В воздухе прозвучал вой – протяжный, леденящий кровь, полный злобы и голода.

– Что это? – испугалась девушка.

Златослава побледнела еще больше, если это было возможно для призрака.

– Упыри. Слуги Чернобога. Они идут по твоему следу.

Как будто в подтверждение ее слов, где-то вдали послышался собачий лай, который внезапно оборвался.

– Что мне делать? – Милослава схватила книгу, прижав ее к груди.

– Спокойно. У тебя есть защита. – Златослава указала на страницу с изображением магического круга. – Читай заклинание. Быстро!

Милослава нашла нужные строки и начала читать древние слова:

– Велес, владыка мудрости и смерти, защити рабу свою от темных сил! Именем всех хранителей, что служили до меня, призываю щит света!

Кристалл засверкал, и вокруг избы появилось мерцающее кольцо серебристого света. Оно поднялось вверх, образуя купол над домом.

– Хорошо, – одобрила Златослава. – Но это временная мера. Упыри найдут способ пробить защиту, если у них будет достаточно времени.

Снаружи послышались странные звуки – царапанье когтей по дереву, шуршание, похожее на ползанье гигантских змей. Потом раздался голос, в котором не было ничего человеческого:

– Хранительница выйди к нам не прячься за магией предков все равно заберем твой кристалл.

Серк заржал во дворе – испуганно и тревожно. Милослава выглянула в окно и увидела кошмарную картину.

Вокруг избы стояли три фигуры в черных балахонах. Их лица были скрыты капюшонами, но из-под ткани торчали острые когти и виднелись горящие красным огнем глаза. Один из упырей держал в руке странный посох, увенчанный черепом.

– Это Костолом, – шепнула Златослава. – Один из старших служителей Чернобога. Очень опасный противник.

– Хранительницааа, – протянул Костолом. – Мы знаем, что ты там. Чувствуем запах кристалла. Отдай его добровольно, и смерть твоя будет быстрой.

– Никогда! – крикнула Милослава, хотя голос дрожал от страха.

Костолом рассмеялся – звук, как скрежет костей по камню.

– Тогда возьмем силой.

Он поднял посох, и череп на его вершине засветился зловещим светом. Магический барьер вокруг избы задрожал.

– Они пытаются пробить защиту, – сказала Златослава. – Долго она не продержится.

– Что мне делать? Я же ничего не умею!

– Умеешь. Просто не знаешь об этом. – Призрак первой хранительницы подплыл к девушке. – В твоих жилах течет кровь самого Велеса. Ты можешь призвать силу всех собранных слов.

– Но как?

– Сосредоточься на кристалле. Услышь голоса умерших. Попроси их о помощи.

Милослава закрыла глаза и положила руки на кристалл. Тут же ее сознание погрузилось в пульсирующее сияние камня. Вокруг нее звучали тысячи голосов – всех тех, чьи последние слова были собраны за века.

– Помогите мне, – прошептала она. – Защитите от темных сил.

*«Мы с тобой, дитя, – ответил хор голосов. – Используй нашу силу».*.

Первым откликнулся Добрыня из Рязани:

*«За правое дело и жизни не жалко. Бей нечисть!»*.

За ним – голоса воинов, павших в праведных битвах:

*«Не пустим тьму в мир живых!»*.

*«За Русь святую!»*.

*«Смерть упырям!»*.

Кристалл засиял ослепительным белым светом. Магический барьер вокруг избы укрепился и стал плотнее.

– Что?! – Костолом отскочил от внезапно вспыхнувшего щита. – Как она может владеть такой силой?

– Потому что она истинная хранительница, – прозвучал новый голос.

Из тумана вышла еще одна фигура – женщина средних лет в простом сером платье. На первый взгляд в ней не было ничего особенного, но упыри попятились, словно увидели самого Чернобога.

– Настасья Костоломка, – прошипел Костолом. – Думали, ты давно мертва.

– Сильно преувеличены слухи о моей смерти, – усмехнулась пришедшая. – Хотя ты, помнится, очень старался это исправить.

Милослава вглядывалась в незнакомку через окно. Женщина казалась обычной крестьянкой, но от нее исходила такая мощь, что воздух вокруг нее мерцал, словно над разогретой печью.

– Это Настасья Костоломка, – прошептала Златослава. – Самая могущественная из хранительниц после меня. Мы думали, она погибла двадцать лет назад.

Настасья подняла руку, и в ней появился кристалл – огромный, размером с человеческую голову, переливающийся всеми цветами радуги.

– Убирайтесь прочь, пока я добрая, – спокойно сказала она. – А то забуду, что хранительницы не должны убивать без крайней нужды.

– Мы еще вернемся! – прорычал Костолом, но уже отступал. – Чернобог поднимается, и никто не остановит его!

– Посмотрим, – невозмутимо ответила Настасья.

Упыри растворились в тумане, словно их и не было. Магический барьер вокруг избы медленно угас.

Милослава выбежала во двор. Настасья стояла возле колодца, рассматривая коня Добрыни.

– Хороший конь, – заметила она. – Верный. Таких мало.

– Спасибо вам, – запыхавшись, сказала Милослава. – Если бы не вы.

– Справилась бы и сама. – Настасья внимательно посмотрела на девушку. – В тебе силы больше, чем ты думаешь. Просто не умеешь ею пользоваться.

– А вы вы тоже хранительница?

– Была. – Женщина села на сруб колодца. – Двадцать лет назад отреклась от долга и ушла в леса. Надоело мне смотреть, как одна за другой гибнут мои сестры.

– Но вы вернулись.

– Вернулась. – Настасья грустно улыбнулась. – Нельзя убежать от судьбы. Чернобог пробуждается, и все хранительницы должны объединиться, иначе не видать миру спасения.

Златослава материализовалась рядом с ними.

– Настасья! Я так боялась, что ты.

– Привет, праматерь, – кивнула Костоломка призраку. – Как дела в загробном мире?

– Нелегко там. Чернобог собирает армию мертвецов, склоняет на свою сторону темных духов. Скоро начнется война между мирами.

Настасья кивнула.

– Я это чувствую. Поэтому и пришла сюда. – Она повернулась к Милославе. – Собирайся, девочка. Едем к Алатыр-камню.

– Зачем? – не поняла Милослава.

– Учиться. Если хочешь выжить в том, что нас ждет, нужно овладеть настоящей силой хранителей. А для этого надо попасть в сердце древней магии.

– Но я не готова. Я же ничего не знаю, не умею.

– Никто не бывает готов к войне, – сурово сказала Настасья. – Готовность приходит в бою. А время у нас кончается с каждым часом.

Она встала и направилась к лесу.

– Через час выезжаем. Бери только самое необходимое.

– Настасья права, – прошептала Златослава. – Алатыр-камень – это источник силы всех хранителей. Если ты коснешься его, то обретешь знания всех, кто служил до тебя.

– Но это же опасно! Что если я не выдержу такой нагрузки?

– Тогда сойдешь с ума или умрешь. – Призрак первой хранительницы смотрел на внучку серьезно. – Но если не попытаешься, то точно умрешь. Чернобог не остановится.

Милослава вздохнула и пошла в избу собираться. Кристалл на груди тихо пульсировал, а в нем шептались голоса:

*«Смелость, дитя»*.

*«Мы с тобой»*.

*«Алатыр даст тебе силу»*.

Она взяла книгу заклинаний, сменила платье на дорожную одежду, сунула в суму немного хлеба и сушеных трав. На столе оставила записку для соседей – мол, уехала к родне в дальние края.

Когда Милослава вышла во двор, Настасья уже ждала ее с двумя седлами.

– Коня твоего оседлаем, – сказала она. – У меня своя кобыла есть.

Словно в ответ на ее слова из леса вышла белая лошадь – красивая, статная, с умными глазами.

– Это Белогрива, – представила Настасья. – Верой и правдой служит уже пятнадцать лет.

Они оседлали коней и выехали из деревни. Туман расступался перед ними, открывая дорогу к неизвестному. Милослава в последний раз оглянулась на родную избу.

– Не печалься, – сказала Настасья. – Если переживем то, что нас ждет, еще вернешься сюда.

– А если не переживем?

– Тогда возвращаться будет некуда. Чернобог превратит весь мир в царство мертвых.

Они ехали молча, углубляясь в древний лес. Деревья становились выше и толще, а тропа – уже и извилистее. Это были места, где еще жила старая магия, где граница между мирами была тонкой.

– Расскажите мне о других хранительницах, – попросила Милослава. – О тех, что погибли.

Настасья долго молчала, потом тяжело вздохнула.

– Анна Белозерская – ее разорвали лесные упыри под Новгородом. Мария Рязанская – сгорела живьем в собственной избе, когда слуги Чернобога окружили ее. Екатерина Смоленская – исчезла без следа, только кровь на снегу осталась.

Голос ее становился все более мрачным.

– Ульяна Тверская сошла с ума от голосов в кристалле и утопилась в реке. Дарья Псковская не выдержала груза последних слов и превратилась в упыря. Пришлось самой ее – Настасья не договорила.

– Боже мой, – прошептала Милослава. – И всех их убили слуги Чернобога?

– Не всех. Некоторые погибли от самой магии. Сила последних слов – это палка о двух концах. Можешь спасти мир, а можешь и разрушить его. А себя – точно разрушишь, если не научишься правильно с ней обращаться.

Кристалл на груди Милославы потеплел, и она услышала голос одной из погибших хранительниц:

*«Не бойся, сестра. Мы все прошли этот путь. И ты пройдешь».*.

– Настасья, – осторожно спросила девушка. – А почему вы тогда бросили служение?

Лицо старшей хранительницы стало каменным.

– Потому что устала хоронить подруг. Потому что видела, как Чернобог становится сильнее с каждым годом, а нас остается все меньше. Потому что поняла – мы проигрываем эту войну.

– Но вы же вернулись.

– Да. Потому что поняла кое-что еще. – Настасья натянула поводья, останавливая кобылу. – Мы проигрываем не потому, что слабы. А потому, что разрозненны. Каждая хранительница варилась в собственном соку, не желая делиться знаниями с другими.

Она указала вперед, где между деревьями блеснуло что-то белое.

– А теперь пора это изменить. Посмотри.

Милослава всмотрелась и ахнула. Перед ними расстилалась поляна, в центре которой возвышался огромный белый камень. Он был высотой с двухэтажный дом и сиял собственным светом. Вокруг камня стояли в кругу древние дубы, их ветви сплетались, образуя живой храм.

– Алатыр-камень, – благоговейно прошептала Милослава.

– Сердце всей магии, – подтвердила Настасья. – Здесь началось служение первых хранителей. И здесь же, быть может, оно закончится.

Они спешились и подошли к камню пешком. С каждым шагом Милослава чувствовала, как растет магическая сила вокруг них. Кристалл на ее груди пульсировал все ярче, откликаясь на древнюю мощь Алатыря.

– Коснись камня, – велела Настасья. – Но приготовься. Будет больно.

Милослава протянула руку к белой поверхности. Как только ее пальцы коснулись камня, мир взорвался ослепительным светом.

В ее сознание хлынул поток образов, голосов, воспоминаний. Она видела первую хранительницу Златославу, получающую благословение от самого Велеса. Видела сотни женщин на протяжении веков, собирающих последние слова умирающих. Видела войны, эпидемии, голод – и всегда рядом были хранительницы, собирая драгоценные крупицы человеческих душ.

Но больше всего она увидела Чернобога.

Темный бог сидел на троне из человеческих костей в глубинах подземного царства. Вокруг него кружились тени мертвецов, а в руках он держал кристалл – огромный, черный, полный злобы и ненависти.

– Скоро, – говорил он своим слугам. – Скоро я соберу все последние слова мира и стану властелином жизни и смерти. Тогда мертвые восстанут, а живые станут моими рабами.

Видение оборвалось, и Милослава упала на колени, тяжело дыша. Настасья поддержала ее.

– Видела его? – спросила она.

– Да. И он страшнее, чем я думала.

– Теперь ты понимаешь, с чем нам предстоит бороться. – Настасья помогла девушке встать. – Но есть и хорошие новости. Алатыр принял тебя. Теперь в тебе живут знания всех хранительниц.

Милослава почувствовала это. В ее голове теперь звучали не только голоса умерших, но и шепот всех, кто носил кристалл до нее. Заклинания, ритуалы, секреты древней магии – все это стало частью ее сознания.

– Что дальше? – спросила она.

– Дальше мы собираем остальных. Где-то в мире еще живут хранительницы. Их немного, но каждая на счету. – Настасья подошла к своей лошади. – А потом идем войной на Чернобога.

– Но разве мы сможем его победить?

– Не знаю. – Настасья села в седло. – Но попытаться стоит. Альтернатива – конец всего живого на земле.

Они покинули священную поляну, но Милослава чувствовала, как сила Алатыря пульсирует в ее крови. Теперь она была не просто хранительницей – она была наследницей всей мудрости рода.

Впереди их ждала долгая дорога, полная опасностей. Но теперь девушка не боялась. В ее кристалле звучали голоса тысяч умерших, а в душе горел огонь древней магии.

## Глава 3. Кровь на снегу.

Дорога к древнему городу Китежу лежала через дремучие леса, где еще жила старая магия. Милослава и Настасья ехали уже третий день, останавливаясь только для того, чтобы дать отдохнуть коням. Кристалл на груди молодой хранительницы непрерывно пульсировал, улавливая эхо смертей по всему миру.

– Впереди перевал, – сказала Настасья, указывая на заснеженные вершины, проступающие сквозь утренний туман. – Там стоит застава. Или стояла когда-то.

Милослава вглядывалась в серые силуэты гор. После прикосновения к Алатыр-камню ее зрение обострилось, и теперь она могла видеть магические ауры живых существ. Вокруг Настасьи светилось мощное серебристое сияние, а сама Милослава, судя по отражению в горных ручьях, излучала мягкий золотистый свет.

– Что-то не так, – прошептала она, останавливая Серка.

Настасья тоже натянула поводья. Ее кобыла Белогрива беспокойно перебирала копытами и прядала ушами.

– Что ты чувствуешь?

– Кровь. Много крови. И – Милослава сосредоточилась, прислушиваясь к голосам в кристалле. – Чья-то душа балансирует на краю. Кто-то умирает.

Они пришпорили коней и помчались по узкой горной тропе. Снег хрустел под копытами, а холодный ветер нес запах смерти и железа.

Застава когда-то представляла собой небольшую крепостцу, преграждавшую путь через перевал. Теперь от нее остались только обгоревшие стены и башня с проломленной крышей. Но не это заставило Милославу вскрикнуть от ужаса.

Весь двор крепости был усеян телами. Десятки разбойников в грязных кафтанах лежали в неестественных позах, словно их швырнула невидимая рука. Кровь пропитала снег, превратив его в алую кашу. И повсюду валялись куски оружия – разрубленные мечи, расщепленные топоры, разломанные копья.

– Боже милостивый, – прошептала Настасья, спешиваясь. – Что тут произошло?

Милослава тоже сошла с коня и осторожно ступила на окровавленный снег. Кристалл на груди пылал, реагируя на недавние смерти. В воздухе еще звучали последние слова убитых:

*«За что за что нам такая кара»*.

*«Демон он настоящий демон»*.

*«Бегите всем бежать»*.

Но среди этих голосов страха и отчаяния звучал один особенный. Милослава направилась к центру двора, где у разрушенного колодца лежала огромная фигура в кольчуге.

Это был мужчина лет тридцати, высокий и широкоплечий, как медведь. Длинные темно-русые волосы рассыпались по плечам, а густая борода была перепачкана кровью – своей и чужой. В правой руке он еще сжимал рукоять двуручного меча, клинок которого был иссечен зазубринами.

– Берсерк, – узнала Настасья. – Воин священной ярости. Давно не видела таких.

Милослава опустилась на колени рядом с умирающим. На его груди зияли три глубоких раны – явно от волчьих когтей, но слишком больших для обычного зверя.

Воин приоткрыл глаза. Они были удивительного серо-голубого цвета, как зимнее небо перед рассветом. В них еще теплился огонь жизни, но слабел с каждым вздохом.

– Кто ты? – хрипло спросил он, глядя на Милославу.

– Хранительница последних слов, – тихо ответила она. – Как тебя зовут?

– Святогор из рода Волчьего – Дыхание становилось все более прерывистым. – Эти мерзавцы напали на купеческий обоз я не мог не вмешаться.

Милослава посмотрела вокруг, пересчитывая тела. Больше пятидесяти разбойников. И все убиты одним человеком.

– Но их так много.

– Когда ярость берет меня – Святогор попытался улыбнуться, но получилось скорее оскал боли. – Становлюсь не человеком а зверем. Волком-одиночкой который не знает страха.

Настасья подошла ближе и внимательно рассмотрела раны на груди воина.

– Это следы не волка, а волколака. Оборотня высшего класса. Удивительно, что ты вообще жив после встречи с таким тварью.

– Убил гада – прохрипел Святогор. – Но и сам не жилец.

Кристалл Милославы засветился ярче. Она чувствовала, как душа воина готовится покинуть тело. Но в ней было что-то особенное. Не просто смертельная решимость или храбрость, а нечто большее – настоящая священная ярость, направленная на защиту невинных.

– Есть ли у тебя последние слова? – спросила она, как учили ее предки.

Святогор собрался с последними силами. Его глаза вспыхнули, и на мгновение в них проснулся тот самый огонь, что помог ему одолеть целую банду:

– Не дам тьме поглотить свет – Каждое слово давалось с трудом. – Клянусь душой своей вернусь чтобы защищать невинных от зла Пока есть в мире хоть одна слеза несправедливости буду сражаться.

Его голос становился все тише, но слова звучали с необыкновенной силой:

– Не важно жив я или мертв светлые боги дайте мне силу служить добру до конца времен.

Последний вздох вырвался из груди воина, и его глаза закрылись. Святогор умер.

Но в тот же миг произошло нечто невероятное.

Кристалл на груди Милославы вспыхнул ослепительным светом, каким она никогда не видела. Не спокойным серебристым сиянием, а яростным золотым пламенем. Последние слова Святогора эхом прокатились по горам, и сами камни отозвались на них гулом.

– Что происходит? – испуганно воскликнула Настасья.

Милослава не могла ответить. Она чувствовала, как через нее проходит невиданная сила. Слова умирающего воина оказались настолько мощными, что начали материализоваться в реальности. Кристалл пульсировал в такт с остывающим сердцем Святогора, словно пытаясь вдохнуть в него жизнь.

– Это невозможно, – прошептала старшая хранительница. – Никто не может вернуть мертвого.

Но невозможное происходило на их глазах.

Раны на груди Святогора начали затягиваться – не исчезать полностью, но кровотечение остановилось. Его лицо, бледное как снег, вновь обрело здоровый румянец. А главное – грудь воина поднялась, втягивая воздух.

Святогор открыл глаза.

Но это были уже не те глаза, что закрылись несколько минут назад. В них горел странный свет – не полностью человеческий, но и не мертвенный. Словно в них отражались оба мира одновременно – Явь и Навь.

– Я – Он сел, потрогав зарубцевавшиеся раны. – Я был мертв. Чувствовал, как душа покидает тело. Видел видел врата Нави.

– Твои последние слова, – объяснила Милослава, все еще не веря происходящему. – Они были настолько сильными, что вернули тебя.

Святогор встал. Двигался он легко, но как-то по-другому – словно заново учился управлять своим телом. В руке материализовался его меч, хотя секунду назад лежал в снегу.

– Я чувствую странно, – сказал он, разглядывая свои ладони. – Словно существую сразу в двух мирах. Вижу живых, но и мертвых тоже. Чувствую приближение смерти за версты.

Настасья подошла к нему и внимательно посмотрела в глаза.

– Ты стал чем-то средним между живым и мертвым, – заключила она. – Это очень редкое состояние. Называется "странник меж миров".

– Это опасно? – спросила Милослава.

– Неизвестно. Таких случаев за всю историю было от силы дюжина. Кто-то сходил с ума от двойного зрения, кто-то постепенно превращался в упыря. Но некоторые обретали невиданную силу.

Святогор экспериментально взмахнул мечом. Клинок рассек воздух со свистом, и снег вокруг закружился мини-вихрем.

– Силу я точно обрел, – усмехнулся он. – Чувствую себя не знаю, как сказать. Сильнее в десять раз, чем был.

Вдруг он резко повернулся к северу, где за скалами что-то двигалось.

– Там кто-то есть. Живой. Раненый. Прячется от нас.

Милослава попыталась прислушаться, но ничего не услышала. Настасья тоже нахмурилась.

– Я не чувствую никого.

– А я чувствую. – Святогор уверенно пошел к скалам. – Мужчина, лет сорока. Ранен в живот. Боится нас.

Они последовали за ним. Действительно, за грудой камней скрывался человек в купеческой одежде. Он был бледен от потери крови и дрожал от страха.

– Не убивайте, – прохрипел он, увидев Святогора. – Я никого не трогал только торговать ехал.

– Мы не разбойники, – мягко сказала Милослава. – Расскажи, что случилось.

Купец с недоверием посмотрел на воина, чья кольчуга была вся в крови.

– Мы мы ехали обозом из Рязани в Новгород. Двадцать повозок, охрана из десяти дружинников. А тут, – он указал на разрушенную заставу, – нас поджидали разбойники. Больше полусотни негодяев.

– Что было дальше?

– Они требовали всё отдать. Дружинники наши сражались храбро, но что десять человек против пятидесяти? А потом – Купец посмотрел на Святогора со смесью страха и благоговения. – Потом появился этот воин. Один. Сказал разбойникам, чтобы отпустили нас.

– И что ответили разбойники?

– Засмеялись. А их атаман, волколак проклятый, бросился на него. И тут – Купец замолчал, пытаясь подобрать слова. – Я никогда такого не видел. Этот человек превратился в демона войны. Глаза загорелись красным огнем, а мечом он рубил, как косой траву.

Святогор нахмурился, словно пытаясь вспомнить.

– Ярость берсерка. Когда она накатывает, я почти ничего не помню. Только враги вокруг, и необходимость их уничтожить.

– Разбойники попытались бежать, но он никого не упустил. – Купец содрогнулся. – А волколак этот тварь исполинская все-таки смог его ранить. Когти у него были как мечи.

– Где же остальные купцы? – спросила Настасья.

– Умчались, как только бой закончился. Побросали раненых, думали только о том, как бы унести ноги. А я я остался, хотел поблагодарить воина. Но он уже умирал.

Купец с удивлением посмотрел на Святогора.

– Как ты выжил? Я же видел, ты испустил дух.

– Долгая история, – отмахнулся воин. – Лучше скажи, куда направлялся ваш обоз?

– В Новгород. Там ярмарка скоро начнется. Но после такого – Он покачал головой. – Не знаю, доберутся ли остальные. Дорога опасная, а охраны больше нет.

Милослава и Настасья переглянулись. Новгород был по пути к Китежу, где, возможно, скрывались другие хранительницы.

– Мы идем в том же направлении, – сказала Милослава. – Можешь ехать с нами.

– С ним? – Купец боязливо покосился на Святогора. – Но он же он же убил полсотни человек одной левой!

– Разбойников, – поправил воин. – Которые хотели убить невинных людей. Разве это плохо?

– Нет, конечно но все равно страшно.

– Страшно должно быть тем, кто творит зло, – твердо сказал Святогор. – А добрым людям от меня вреда не будет.

Он повернулся к Милославе, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.

– Девушка, я не знаю, что ты сделала, но чувствую – именно ты вернула меня из мертвых. Теперь моя жизнь принадлежит тебе.

– Не мне, – возразила Милослава, чувствуя, как щеки вспыхивают румянцем. – Твоим собственным словам. Твоей клятве защищать невинных.

– Тогда позволь служить этой клятве рядом с тобой. – Святогор опустился на одно колено. – Клянусь именем всех светлых богов, что буду твоим защитником и спутником, пока смерть вновь не разлучит нас.

Кристалл на груди Милославы тепло пульсировал, одобряя клятву. Но в глубине души девушка чувствовала что-то большее, чем просто благодарность к спасенному воину. Что-то, что заставляло сердце биться чаще.

– Вставай, – тихо сказала она. – Мы равные. Ты спас невинных людей, я помогла твоей душе вернуться. Будем союзниками, а не господином и слугой.

Святогор поднялся, и их взгляды встретились. На мгновение мир вокруг словно исчез – остались только эти серо-голубые глаза, в которых плясали отблески двух миров.

– Союзниками, – согласился он, и в голосе прозвучало нечто большее, чем просто согласие.

Настасья громко кашлянула, прерывая момент.

– Хорошо, что все так мило познакомились, но нам пора ехать. До темноты надо найти место для ночлега, а здесь слишком пахнет смертью.

Они помогли раненому купцу сесть на одну из уцелевших лошадей разбойников, собрали припасы из разбросанных повозок и выехали с перевала.

По дороге Милослава украдкой наблюдала за Святогором. Воин действительно изменился. Двигался он по-прежнему уверенно, но теперь постоянно оглядывался, словно видел что-то, недоступное другим. Иногда морщился и хватался за меч, реагируя на невидимую опасность.

– Что ты видишь? – спросила она, когда они остановились напоить коней у ручья.

– Духов, – ответил Святогор, глядя на что-то в лесу. – Души тех, кто погиб в этих местах. Они не могут найти покой.

Милослава напряглась. Ее кристалл молчал, не реагировал на присутствие мертвых.

– Сколько их?

– Много. Десятки, может быть, сотни. – Он повернулся к ней. – Скажи, всегда ли хранительницы видят только последние слова? Или могут общаться с духами напрямую?

– Только слова, – подтвердила Милослава. – А ты можешь с ними говорить?

– Могу. – Святогор подошел к дереву, где, судя по его взгляду, кто-то стоял. – Что тебя держит в мире живых? – спросил он пустоту.

Милослава ничего не слышала, но по лицу воина было видно, что он получил ответ.

– Его убили разбойники три года назад, – перевел он. – Хочет, чтобы жена знала, что случилось. Она до сих пор ждет его дома.

– Ты можешь передать его слова?

– Могу. Но есть проблема. – Святогор снова посмотрел на невидимого духа. – Он говорит, что таких как он в этих лесах сотни. Все они хотят передать что-то живым. Если я начну им всем помогать, сойду с ума от голосов.

Настасья подошла к ним, закончив поить кобылу.

– Это одна из опасностей твоего состояния, – сказала она Святогору. – Странники меж миров часто становятся одержимыми желанием помочь всем мертвецам сразу. А это физически невозможно.

– Тогда как мне научиться контролировать эту способность?

– Постепенно. – Настасья села на поваленное дерево. – Начни с самых важных. Тех, чьи просьбы действительно могут помочь живым. Остальных просто игнорируй.

– Легко сказать. – Святогор потер виски. – Они все кажутся важными, когда смотрят на тебя этими глазами.

Милослава подошла и осторожно коснулась его руки. Кожа была теплой, живой, но через прикосновение она ощутила странный холодок – эхо смерти, которое навсегда останется частью воскрешенного воина.

– Мы поможем тебе, – пообещала она. – Вместе справимся.

Святогор посмотрел на ее руку на своей ладони, и в глазах мелькнула благодарность.

– Спасибо. Я Не помню, когда в последний раз кто-то предлагал помощь просто так.

– А что ты помнишь? – спросила Милослава. – О своей прошлой жизни?

Лицо воина помрачнело.

– Немного. Родился в дальнем селе, родители погибли от мора, когда мне было десять лет. Воспитывали меня дружинники местного боярина. Учили сражаться, служить справедливости. – Он замолчал на мгновение. – А потом началась ярость.

– Ярость берсерка?

– Да. Первый раз это случилось, когда разбойники напали на нашу деревню. Мне было шестнадцать. Я увидел, как они убивают детей, и что-то во мне сломалось. Очнулся только когда все враги были мертвы, а я стоял по колено в крови.

Милослава представила юношу-Святогора, впервые столкнувшегося с этой ужасающей силой, и сердце сжалось от жалости.

– После этого ты стал странствующим воином?

– Пришлось. – Он грустно улыбнулся. – Односельчане начали меня бояться. Да и я сам боялся. Что если ярость захватит меня в мирное время? Что если я убью невинного?

– Но ты же контролировал ее?

– Научился. Много лет потребовалось. – Святогор посмотрел на свои руки. – Ярость приходила только когда я видел несправедливость. Когда сильные обижали слабых. Тогда во мне просыпался зверь, который не знал пощады.

– И ты посвятил жизнь защите невинных.

– Да. Это было единственное, что давало смысл моему существованию. – Он поднял глаза на Милославу. – А теперь теперь я даже не знаю, что я такое. Живой или мертвый.

– И то, и другое, – тихо сказала она. – Это делает тебя особенным.

– Особенным, – повторил Святогор. – Интересный взгляд на вещи.

Купец, который до этого молчал, боязливо покосившись на воина, неожиданно заговорил:

– Если позволите, господин Вы спасли нас всех. Не важно, живой вы или мертвый. Важно, что в вас есть доброе сердце.

Святогор удивленно посмотрел на него.

– Думал, ты меня боишься.

– Боюсь. – Купец честно кивнул. – Но и благодарен. Эти разбойники убили бы всех нас. А дома меня ждут жена и дети.

– Как их зовут? – спросил воин.

– Жену Марфой, а детей Петей и Дашей. Дочке только пять лет. – Лицо купца просветлело. – Она такая умная, уже читать учится.

– Расскажи мне о них, – попросил Святогор. – Мне нужно помнить, ради кого я сражаюсь.

И пока они ехали дальше по лесной дороге, купец рассказывал о своей семье. О жене-рукодельнице, которая шила лучшие в округе платья. О сыне-сорванце, который мечтает стать дружинником. О дочке, которая любит сказки и не боится пауков.

Милослава слушала, наблюдая, как меняется лицо Святогора. Когда он впервые умер, в его последних словах была абстрактная клятва защищать невинных. Но теперь, слушая конкретные истории о конкретных людях, он словно обретал новую цель.

– Я хочу увидеть их, – сказал он, когда купец закончил рассказ. – Твоих детей. Посмотреть на мир их глазами.

– Обязательно увидите, – пообещал купец. – Если доберемся до Новгорода, милости прошу в гости.

К вечеру они нашли место для ночлега – небольшую поляну рядом с ручьем, окруженную густыми елями. Развели костер, приготовили нехитрую еду из запасов.

Когда стемнело, купец завернулся в плащ и уснул у огня. Настасья ушла проверить окрестности на предмет опасности. А Милослава и Святогор остались вдвоем.

– Расскажи мне о хранителях, – попросил воин, подбрасывая в костер сухие ветки. – Откуда взялась эта магия?

Милослава устроилась поудобнее на поваленном дереве и начала рассказ. О Велесе, боге мудрости и смерти. О своей прародительнице Златославе, которая первой услышала силу последних слов. О веках служения, о хранительницах, которые собирали крупицы человеческих душ.

– И все это время вы боролись с Чернобогом? – спросил Святогор.

– Не боролись. Хранили равновесие. – Милослава коснулась кристалла на груди. – Чернобог – это неотъемлемая часть мира. Без смерти не может быть жизни. Но он не должен получить слишком большую власть.

– А теперь получает?

– Да. Настасья говорит, что он пробудился после долгого сна. Хочет собрать все последние слова мира и стать властелином жизни и смерти.

Святогор долго смотрел в огонь, обдумывая услышанное.

– Значит, моё воскрешение – это часть большой игры?

– Не знаю. – Милослава честно покачала головой. – Твои последние слова были настолько сильными, что сотворили невозможное. Может быть, это случайность. А может быть, судьба.

– Судьба, – задумчиво повторил воин. – Забавно. Всю жизнь я сражался с тем, что считал несправедливым. А теперь, возможно, стану частью еще большей битвы.

– Ты не обязан. – Милослава посмотрела на него. – Никто не заставляет тебя сражаться с Чернобогом. Можешь просто жить своей жизнью.

– Какой жизнью? – Святогор горько усмехнулся. – Я не вполне живой, но и не мертвый. Вижу духов, чувствую чужую боль, знаю, когда кто-то умирает. Это не жизнь, а проклятие.

– Или дар, – возразила она. – Ты можешь помочь людям так, как никто другой не сможет.

– Вместе с тобой?

Вопрос прозвучал тихо, но в нем было столько надежды, что у Милославы перехватило дыхание.

– Если хочешь.

– Хочу. – Святогор перевел взгляд с огня на ее лицо. – Не только потому, что ты вернула меня к жизни. Просто рядом с тобой я чувствую себя человеком. Не чудовищем, не оружием возмездия. Просто человеком, который может приносить пользу.

Милослава почувствовала, как сердце забилось быстрее. В его глазах она видела не только благодарность. Что-то большее, что заставляло ее щеки пылать.

– Святогор.

– Знаю, – перебил он. – Рано еще говорить о таких вещах. Мы только познакомились. Да и я сам не знаю, что из себя представляю теперь. Но но я хотел, чтобы ты знала. Ты первая за много лет, кто посмотрел на меня без страха или отвращения.

– Почему я должна бояться? – искренне удивилась Милослава. – Ты спас невинных людей. Рисковал жизнью ради незнакомцев. Это говорит о твоей душе больше, чем любые слова.

– Моя душа – Святогор задумался. – Интересно, что с ней произошло после смерти? Куда она ушла? И как вернулась?

– Не знаю. – Милослава пожала плечами. – Магия последних слов еще не до конца изучена даже хранителями. Может быть, твоя душа просто не смогла покинуть мир, пока в нем есть несправедливость.

– Тогда выходит, мне предстоит долгая работа. – Воин улыбнулся – впервые за весь день по-настоящему. – Несправедливости в мире хватает.

В этот момент в лесу раздался волчий вой. Святогор мгновенно вскочил, выхватив меч.

– Что-то идет, – сказал он, вглядываясь в темноту между деревьями. – Что-то неживое.

Милослава тоже встала. Кристалл на груди засветился тревожным красным светом.

– Упыри? – спросила она.

– Нет. Что-то другое. – Святогор прислушался. – Души мертвых воинов. Много душ. Они ищут что-то или кого-то.

Из лесу появилась Настасья, бежавшая к костру.

– Берите все необходимое и немедленно уходим, – скомандовала она. – Дикая охота приближается!

– Что? – не поняла Милослава.

– Легендарные призраки-всадники, – объяснила старшая хранительница, торопливо собирая вещи. – Они охотятся на живых в безлунные ночи. Если нас настигнут, заберут в мир мертвых.

Святогор нахмурился.

– Я их вижу. Десятки всадников на черных конях. У них нет лиц, только пустые глазницы. И они они смотрят именно сюда.

– Тогда точно за нами, – мрачно сказала Настасья. – Хранительницы – лакомая добыча для дикой охоты.

Они разбудили купца и поспешно седлали коней. Вой в лесу становился все громче и ближе.

– Куда бежать? – спросила Милослава.

– К реке, – ответила Настасья. – Мертвые не могут пересечь проточную воду.

Они помчались сквозь лес, пригибаясь к седлам. За спиной слышался топот копыт, лай призрачных гончих, звон оружия. Дикая охота настигала их.

– Быстрее! – крикнул Святогор, обернувшись. – Они уже близко!

Милослава видела только силуэты деревьев в темноте, но чувствовала ледяной ужас, исходящий от преследователей. Еще немного – и мертвые всадники настигнут их.

Впереди заблестела вода.

– Река! – закричала Настасья.

Они влетели в воду, не замедляя хода. Кони фыркали и брыкались, но продолжали двигаться к противоположному берегу. За их спинами раздался вопль ярости – дикая охота остановилась у кромки воды.

– Сработало, – с облегчением сказала Настасья, когда они выбрались на противоположный берег.

Милослава обернулась. На том берегу стояли десятки всадников в черных доспехах. Их кони били копытами и ржали, но в воду не входили.

– Почему они за нами охотились? – спросила она.

– Дикая охота чувствует магическую силу, – объяснила Настасья. – Особенно силу, связанную со смертью. А у нас с тобой таких сил предостаточно.

Святогор посмотрел на призрачных всадников, потом на спутниц.

– Они еще вернутся?

– Обязательно. – Настасья тяжело вздохнула. – Дикая охота никогда не отказывается от добычи. Просто будет ждать удобного момента.

– Тогда нам нужно быть начеку, – решил воин. – Я буду охранять ваш сон. Мертвые меня не касаются – я сам наполовину мертвый.

Милослава посмотрела на него с благодарностью. С каждым часом Святогор все больше принимал свое новое состояние, учился использовать его для защиты других.

Может быть, воскрешение воина действительно было не случайностью, а знаком. Знаком того, что битва между светом и тьмой вступает в решающую фазу, и им понадобятся все возможные союзники.

Даже те, кто балансирует на грани между жизнью и смертью.

## Глава 4. Между жизнью и смертью.

Утро встретило их туманом, густым как молоко. Милослава проснулась от того, что кто-то тихо разговаривал у потухшего костра. Открыв глаза, она увидела Святогора, сидящего в той же позе, в которой он остался на ночь караулить. Воин о чем-то беседовал с пустотой, иногда кивая или качая головой.

– С кем ты говоришь? – спросила она, садясь и поправляя растрепавшиеся за ночь волосы.

Святогор обернулся. В утреннем свете его лицо казалось осунувшимся, словно ночное бдение далось ему нелегко.

– С духом старого воина. Он погиб здесь лет тридцать назад, защищая купеческий обоз от разбойников. До сих пор не может найти покой.

Милослава огляделась. Поляна выглядела обычно – трава, несколько поваленных деревьев, ручей неподалеку. Ничто не выдавало присутствия мертвых.

– Что он хочет?

– Передать жене, что любил ее до последнего вздоха. И сыну – чтобы не винил себя за то, что не пошел в тот поход. – Святогор потер виски. – Они живут в деревне в двух днях пути отсюда.

– Ты собираешься туда ехать?

– Нет. – Воин тяжело вздохнул. – Если буду выполнять каждую просьбу каждого духа, никогда не доберемся до Китежа. А таких просьб – Он обвел рукой поляну. – Здесь их десятки. И в каждом месте, где проливалась кровь, будут новые.

Милослава подошла к нему и села рядом. Даже не касаясь, она чувствовала исходящий от воина холодок – эхо смерти, которое навсегда стало частью его существа.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – После первой ночи в новом состоянии?

– Странно. – Святогор посмотрел на свои руки. – Тело кажется одновременно легким и тяжелым. Легким – потому что я стал сильнее, быстрее. Тяжелым – потому что чувствую вес всех мертвых душ вокруг.

Он встал и подошел к ручью, склонился над водой. Отражение показывало обычного человека, но Милослава видела, как воин вздрагивает.