Алекс Каплан
Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы

Серия «Битвы империй»

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1
Рождение республики

Двухтысячелетняя история китайских императоров завершилась осенью 1911 года из-за железной дороги в провинции Сычуань. В те годы страну сотрясала железнодорожная лихорадка, где главными игроками выступали компании из Англии, Франции, Германии и США, у которых уже имелся большой опыт в строительстве подобных объектов. Однако некоторые железные дороги строились китайскими, а не западными предприятиями. И вот с этими-то китайскими компаниями дела обычно обстояли из рук вон плохо. Тотальная коррупция, отсутствие опыта и полная неразбериха в управленческих вопросах завели многие китайские железные дороги в абсолютный экономический тупик. Самой проблемной из всех оказалась железная дорога Сычуань – Ханькоу. Финансировали ее за народные средства, потому большую часть местного населения вынудили стать акционерами предприятия. Но за несколько лет работы, несмотря на огромные собранные средства, проложили всего 10 километров полотна. Императорское правительство в Пекине, осознавая всю глубину проблемы, приняло решение продать концессию иностранцам. Миллионы жителей провинции Сычуань, помимо воли ставшие держателями акций компании, были фактически ограблены. Предложенная правительством компенсация оказалась смехотворной, а потому гневу сычуаньского народа не было предела. Люди возмущались действиями маньчжурского императора, грабежом иностранцев и всем тем хаосом, который на протяжении долгих лет творился в Китае. На территории провинции еще до начала событий 1911 года была создана необычная, но крайне влиятельная общественная организация под названием «Товарищество по охране железных дорог Сычуани». В ней состояли десятки тысяч жителей провинции, являвшихся держателями значительного количества акций или имевших активную жизненную позицию. Эти люди были готовы на многое ради защиты своих железнодорожных интересов. Указ о национализации дороги Сычуань – Ханькоу был подписан в Пекине 9 мая 1911 года. На следующий же день в провинции начались протесты, достигшие к концу лета своего апогея. В середине августа в столице провинции, городе Чэнду, прошли демонстрации революционно настроенных студентов и городской буржуазии, потерявшей свои деньги. Ситуация постепенно накалялась. Первого сентября правление железной дороги призвало народ Сычуани не платить налоги правительству в Пекине. Седьмого сентября наместник провинции решил арестовать зачинщиков протестов, а саму железнодорожную компанию закрыть. Тысячи возмущенных людей вышли на улицы города и направились ко дворцу наместника, который в страхе отдал приказ стрелять, и 32 человека погибли. Судьба империи была решена. В считаные дни беспорядки в Чэнду переросли в вооруженное восстание. Когда напуганное императорское правительство сняло наместника и объявило о том, что национализация железной дороги отменяется, в окрестностях столицы Сычуани уже действовало более 100 тысяч восставших.

Для подавления мятежа в Сычуани в боевую готовность начали приводить армейские части, дислоцированные в соседней провинции Хубэй. Именно эти приготовления, а также революционные настроения в стране привели к вооруженному восстанию в армейских рядах, перекинувшемуся затем на территорию соседних провинций юга страны. Так началась Синьхайская революция, положившая конец императорскому правлению в Китае. События развивались столь стремительно, что уже 1 января 1912 года в Нанкине объявили о создании Китайской республики во главе с доктором Сунь Ятсеном.

Однако вернемся к самым истокам Синьхайской революции – событиям в Ухане осенью 1911 года. Волнения в Чэнду спровоцировали начало важнейших переговоров в Ухане, проходивших между местными подпольщиками, в рядах которых состояло немало молодых офицеров, и представителями главной в стране революционной организации Тунмэнхой, основателем и руководителем которой являлся доктор Сунь Ятсен. После начала революционных событий в Сычуани уханьские подпольщики приступили к подготовке восстания, имевшего в итоге спонтанный и неожиданный характер. Девятого октября один из лидеров подполья подорвался на бомбе, которую сам же и мастерил, после чего был срочно доставлен в госпиталь. Врачи сообщили об инциденте властям, и уханьским революционерам не оставалось иного выхода, как незамедлительно поднять восстание, – что они и сделали, не дожидаясь начала арестов. Вечером 10 октября революционеры вывели солдат на площадь и штурмом взяли резиденцию наместника, спешно бежавшего из города. Уже к утру 12 октября в руках восставших оказалось все трехградье Ухань – одна из крупнейших городских агломераций страны.

Доктор Сунь Ятсен – китайский революционер, основатель партии Гоминьдан, ныне почитаемый в Китае как «Отец нации», 1900 год

Китай того времени являлся страной разрозненной и расколотой, во многом крайне отсталой. Из населения почти в 400 миллионов человек лишь немногим более 100 тысяч посещали среднюю школу, около 2 миллионов обучались в школе начальной. Грамотными среди мужчин были не более 30 процентов, а среди женщин этот показатель достигал всего лишь 5 процентов.

На местах имелось множество различных революционных обществ и организаций, но уровень подготовки и грамотности их членов оставался крайне низким. Бесспорным лидером среди революционных сил Китая являлась организация Тунмэнхой, созданная в 1905 году в Токио, руководил которой доктор Сунь Ятсен. Он был единственным человеком, имевшим в Китае достаточный авторитет, чтобы возглавить столь грандиозную революцию, стихийно охватившую юг Китая осенью 1911 года. Однако в момент начала вышеупомянутых событий в Чэнду, а затем и в Ухане доктор Сунь Ятсен был за многие тысячи километров от родины, в буквальном смысле слова на другом конце света. Он совершал политическое турне по Соединенным Штатам Америки, где выступал перед представителями многочисленной китайской диаспоры, просвещая их о положении дел на родине и собирая средства на революцию, которая тем временем грянула абсолютно неожиданно, пока товарищ Сунь Ятсен описывал ее далекие перспективы в столь же далекой Америке. Доктор Сунь Ятсен немедленно покинул США, но отправился не в Китай, где судьба революции решалась на поле боя, а в Лондон, где судьба той же революции вершилась в кулуарах банковских и парламентских офисов. Императорское правительство в Пекине на то время было полным банкротом – у него не было денег, чтобы подавить столь масштабное восстание на юге страны. Шли сложные переговоры о получении крупного займа у союза четырех стран: Англии, Франции, Германии и США. Получи императорский дом деньги на Западе, китайская история могла бы пойти совершенно иным путем. Однако в Лондоне доктору Сунь Ятсену удалось если не переубедить западных банкиров, то по крайней мере посеять в их умах сомнение, а стремительно развивающиеся события в самом Китае вскоре предрешили исход революции: Пекин не получил на Западе денег, что и стало началом падения императорского дома.

Штаб повстанцев в Ухане в годы Синьхайской революции

На родину Сунь Ятсен прибыл лишь 21 декабря 1911 года – к тому моменту, когда основные события уже свершились. Однако в руководстве Тунмэнхой был еще один человек, занимавший в иерархии организации второе, после доктора Сунь Ятсена, место, который прибыл на революцию в Ухане всего через несколько дней после начала стихийного восстания 10 октября. Именно он возглавил революционные силы в борьбе с императорскими войсками, посланными подавить восстание. Звали его Хуан Син. В те дни люди говорили Сунь-Хуан, когда имели в виду руководство революции. Доктор Сунь Ятсен (а он действительно был врачом) являлся лидером движения, его символом и главным идеологом. Именно ему принадлежит идея трех принципов, актуальных и по сей день как в идеологии Китайской Народной Республики, так и в идеологии Китайской республики (Тайвань). С начала века Сунь Ятсен большую часть времени проживал за границей, ведя пропагандистскую и организационную работу, потому как возвращение в Китай грозило ему арестом. Хуан Син, с другой стороны, стал военным кулаком Тунмэнхой, устраивавшим в Китае одно вооруженное восстание за другим на протяжении многих лет. Он подготовил и возглавил вооруженное восстание на границе с Вьетнамом в 1907 году, затем последовало восстание в Гуанчжоу в 1909 году, еще одно восстание произошло весной 1911 года, но и оно потерпело поражение. Хуан Син был неустанным и неустрашимым бойцом революции, однако одержать победу над врагом не мог. Между тем вины его в том нет: время еще не пришло. Все организованные им восстания были заведомо обречены, но именно эти вооруженные выступления против династии Цин и подготовили почву для того, чтобы спонтанное выступление в Ухане достигло неожиданного успеха и разожгло пламя революции.

Хуан Син – ближайший соратник Сунь Ятсена в организации Тунмэнхой, революционер-милитарист, впоследствии первым возглавивший армию Китайской республики

Однако вернемся к событиям в Ухане. После стремительной победы восстания и захвата всей территории трехградья, составными частями которого являются города Учан, Ханькоу и Ханьян, императорское правительство в Пекине отдало приказ верным воинским частям подавить мятеж. В бой бросили лучшие войска империи Цин – отборную Бэйянскую армию. Подразделения армии, дислоцированные в основном на севере Китая, неподалеку от Пекина, доставили в Ухань по железной дороге. Наступление началось 18 октября. К концу ноября правительственные войска почти полностью выбили восставших из Уханя. И в этот момент события приобрели крайне необычный и исключительно политизированный характер: командующий Бэйянской армией перешел на сторону революции в обмен на пост президента будущей республики. Юань Шикай, некий эквивалент китайского Наполеона, вышел на политическую арену, когда судьба императорского Китая повисла на тончайшем волоске, который ему и было суждено перерезать. Юань Шикай происходил из военной семьи, его родители во время Тайнинского восстания превратили родную деревню в настоящий и сильно укрепленный военный форт. Деревню даже стали называть по имени семьи Шикай. Неудивительно, что Юань Шикай пошел по военной стезе, и карьера его развивалась в то время, когда в Китае начали создавать современную армию.

После поражения в Японо-китайской войне 1894–1895 годов, в результате которой Китай уступил Японии Корею, было принято решение реформировать вооруженные силы. В декабре 1895 года появилась Новая армия, а Юань Шикаю выпала честь и невероятная возможность стать командиром первой бригады, на базе которой создавались впоследствии все другие подразделения. Именно в рядах Новой армии в те годы ковались высшие военные командные кадры страны, которые затем играли в жизни Китая весомую роль. Большая часть офицеров были обязаны своим продвижением по службе лично Юань Шикаю. В ту эпоху могущество политического деятеля зачастую зиждилось на том, сколько у него имелось различных протеже и каким влиянием они обладали. В этом вопросе у генерала не было в Китае достойных соперников. Позднее Юань Шикай занялся развитием Бэйянской армии на северо-востоке страны и со временем превратил ее в лучшее воинское соединение Китая. Именно Бэйянская армия стала впоследствии его основным политическим инструментом. В 1901 году Юань Шикая назначили наместником провинции Чжили. Эта должность открывала значительные перспективы, потому как наместник Чжили управлял всем Бэйяном, в который, кроме Чжили, входили две соседние провинции – современные Ляонин и Шаньдун. Он также получил очень прибыльную должность председателя торговой миссии в Северном Китае, но главным детищем генерала Юань Шикая все эти годы оставалась Бэйянская армия, которую к тому же щедро финансировали иностранцы, помня, насколько эффективными ее солдаты и офицеры оказались во время подавления Боксерского восстания. Французы, немцы, англичане, американцы – все хотели иметь особые отношения с самой реальной военной силой в Китае, и в первую очередь с ее командующим. Однако столь стремительный взлет Юань Шикая прервался резко и неожиданно – как только у него возникли проблемы при дворе. Слишком уж могущественным, а оттого опасным, оказался генерал для центральной власти. В 1908 году в ходе крупного конфликта внутри императорского дома Юань Шикай сделал неправильные политические ставки и оказался в результате изгнан из элитарного круга и отстранен от власти. Стоит отметить, что ему еще повезло остаться в живых и отделаться лишь отбытием в ссылку. Через три года Юань Шикай вернется на политическую арену с невиданным триумфом – наступит его звездный час, и в этот раз все его политические ставки окажутся выигрышными.

Отборные императорские войска – Бэйянская армия – направляются в Ханькоу для подавления стихийного восстания на юге страны

Ссылка генерала проходила в его родной деревне – и, казалось, ни в какие государственные дела он не вмешивался, но контакты с военными поддерживал очень плотные. Из семи командиров дивизий Новой армии пятеро были ему лично сильно обязаны. А Бэйянская армия де-факто оставалась полностью ему подконтрольна. После начала Уханьского восстания 10 октября 1911 года правительство в Пекине было сильно напугано. Южные провинции объявляли о своей независимости одна за другой. Север сомневался. В сомнениях и неопределенности пребывали также военные. Бэйянская армия в сложившейся ситуации оказалась единственной реальной силой в стране, способной подавить восстание на юге и прекратить таким образом волнения в Китае. Дабы заставить армию идти в бой за династию Цин, следовало заручиться поддержкой Юань Шикая. Череда восстаний выбросила генерала на гребень истории меньше чем за месяц, и уже 27 октября правительство в Пекине предложило Юань Шикаю должность премьер-министра, от которой он вначале отказался, сославшись на болезнь. В действительности генерал вступил в политическую игру, где время было определяющим фактором. Юань Шикай выжидал, чтобы ситуация обострилась до предела и влияние его достигло своего максимума. События тем временем развивались с невероятной быстротой. Вихрь революции распространялся по стране с помощью телеграфа, а правительственные войска вели ожесточенные бои в Ухане, но были не в состоянии подавить восстание, несмотря на свое явное численное преимущество и превосходство в вооружении. Тридцатого октября Юань Шикай все же выехал в Пекин. Первого ноября он принял должность премьер-министра и возглавил правительство, в котором тут же провел нужные себе перестановки. Однако подавлять восстание в Ухане генерал не стал, ведь тогда бы он оказался никому не нужным и одновременно опасным политиком, очевидно обладавшим большими амбициями и имевшим неограниченное влияние на армию. Вместо того чтобы разбить восставших в Ухане, Юань Шикай вступил с ними в тайные переговоры.

Таким образом, к концу 1911 года в Китае сложилась следующая политическая обстановка. На юге и в центре страны бушевали вооруженные восстания, которые возглавил Тунмэнхой под руководством доктора Сунь Ятсена. В действительности революционных сил было великое множество, и это многообразие создавало немалые дополнительные сложности.

Юань Шикай – командующий Бэйянской армией и президент Республики Китай с 1912 по 1915 год

На севере, в Пекине, у власти пыталось удержаться крайне слабое правительство последнего китайского императора – пятилетнего Пу И. У императора не имелось финансовых средств, а правительство его представляло собой феодальный анахронизм в начале XX века. Императорское правление держалось из последних сил, и эту хрупкую политическую конструкцию могло сокрушить любое, даже самое небольшое, но враждебное событие. Реальной военной силы в сложившихся условиях у Пекина не имелось, потому как подавляющее число солдат и офицеров империи пребывали в сомнениях: воевать за императора никто не хотел, все ждали дальнейшего развития событий в стране. Надо помнить, что Уханьское восстание подняли именно военные, а потому гарантировать верность других гарнизонов не мог никто. Третьей силой, фактически решившей судьбу Китая, стала Бэйянская армия, безраздельный контроль над которой принадлежал генералу Юань Шикаю. Таким образом, бывший чиновник, месяцем ранее живший в отдаленной деревне в изгнании, оказался политической гирей, которой предстояло склонить чашу противостояния между китайскими революционерами и китайскими империалистами в ту или иную сторону.

Силам революции довольно быстро удалось захватить все три города региона Ухань. Учан был взят вечером 10 октября. Расположенные на другом берегу реки Янцзы Ханькоу и Ханьян перешли в руки повстанцев 12 октября. Правительственные войска подошли к Уханю 18 октября. Началось ожесточенное сражение, продолжавшееся 41 день. Первого ноября императорской армии удалось взять Ханькоу, 27 ноября – Ханьян, но силы ее уже были истощены так же, как и боевой дух. Тем временем одна провинция за другой на юге Китая объявляли о своей независимости от династии Цин. К концу ноября таких провинций насчитывалось 18. На помощь восставшим в Ухане стали прибывать революционные отряды из других провинций. Между тем серьезной опасностью для императорской власти оставалась армия, где настроения ухудшались каждый день. Третьего ноября на сторону восставших перешел военно-морской флот империи. К этому моменту победа над повстанцами в Ухане уже не имела значения, потому как затушить многочисленные очаги революции, охватившей весь юг Китая, уже не представлялось возможным. Однако и революции продвинуться на север было непросто. Главной преградой на ее пути стояла Бэйянская армия, беззаветно преданная своему вечному командующему. Политический тупик наступил в конце ноября, когда обеим сторонам – революции и империи – стало ясно, что ни одна не в состоянии одержать победу. В этот момент на политическую арену вышел генерал Юань Шикай. Вечером 1 декабря 1911 года он заключил с восставшими в Ухане трехдневное перемирие и начал с ними официальные переговоры в недавно взятом его войсками Ханькоу. Через 3 дня, когда срок перемирия истек, его продлили еще на 3 дня, затем еще на 15 дней, и в конце концов – до Нового года.

Двадцать первого декабря в Китай прибыл доктор Сунь Ятсен. Еще в начале декабря различные революционные группы со всего юга Китая пытались оформить достигнутые успехи. Сначала собрание революционеров состоялось в Ханькоу, затем в Шанхае, но 2 декабря восставшие освободили город Нанкин, где и было решено создать правительство республики. Двадцать девятого декабря в Нанкине состоялось историческое голосование – выбирали президента Китайской республики. Победителю требовалось набрать две трети голосов представителей 17 провинций, прибывших в Нанкин. Доктор Сунь Ятсен получил голоса 16 провинций из 17 собравшихся, став таким образом первым президентом Китайской республики. Официальные заявления последовали 1 января 1912 года. Именно этот день и вошел в историю. Однако и голосование, и официальное заявление о создании республики были не больше чем пропагандой, за реальную власть революционерам предстояло еще побороться. События в Нанкине все же подтолкнули остальные политические силы в Китае к активным действиям: генерал Юань Шикай требовал себе президентский пост, и это не было его единственным требованием. Он также настаивал на том, чтобы столица Республики находилась в Пекине – на севере, а не в Нанкине – на восставшем юге. Пекин был городом Юань Шикая, здесь проживало меньше революционно настроенных граждан, и, главное, неподалеку дислоцировались основные силы беззаветно верной ему Бэйянской армии. Нанкин же буквально наводнили революционные элементы различного толка, и править республикой генералу пришлось бы под дулом революции, в окружении вчерашних повстанцев, с которыми его солдаты не так давно вели ожесточенные бои. Доктор Сунь Ятсен, дабы избежать затяжной и кровопролитной гражданской войны, пошел на условия Юань Шикая, убедив в правильности такого решения не столь миролюбиво настроенных лидеров революции.

После достижения компромисса между революцией и будущим диктатором дело оставалось за малым – заставить императорский двор смириться и отречься. Эта задача легла на плечи будущего президента республики Юань Шикая, по иронии судьбы все еще занимавшего пост премьер-министра империи, которую он собирался удавить собственными руками. Не усматривайте в его действиях нелогичности. Генерал все заранее продумал и просчитал. Его премьерство в империи Цин просуществовало бы ровно до того момента, когда вверенные ему войска подавили бы восстание на юге. Затем Юань Шикаю грозила бы не только отставка, но и неприятности побольше, потому как никому в слабой империи не требовался сильный генерал с верными только ему войсками. Для Юань Шикая подавление восстания было в буквальном смысле слова смерти подобно, а потому нет ничего удивительного в том, что он решил стать президентом республики, первым лицом в новом государстве, а не временным управленцем в коварной, да к тому же умирающей империи. Вопрос столицы в Пекине имел для него критическое значение, поскольку давал возможность контролировать центральную власть. Только человек, выучившийся жить на волоске от катастрофы, понимал, что власть без контроля над ключевыми ее элементами, такими как армия и столица, ничего не стоит. Достигнув договоренности с революционерами, Юань Шикай сделал свой выбор и занялся вопросом, решения которого требовали от него восставшие, – заставить императора отречься от престола и мирным способом завершить восстание.

По состоянию на начало 1912 года императорский дом Цин представлял собой довольно странное и печальное собрание людей. На протяжении большей части второй половины XIX века и вплоть до 1908 года во главе империи де-факто находилась вдовствующая императрица Цыси. Женщина невероятной хитрости и страшного коварства, она проделала непростой путь к самой вершине китайской власти, войдя во дворец императора семнадцатилетней девушкой в качестве наложницы самого низкого, пятого, ранга. Уже через девять лет, в 1861 году, она возглавила страну и не выпускала бразды правления до самого последнего дня своей жизни. И даже в последний день своего правления, пребывая на смертном одре, она совершила действие, во многом определившее ход китайской истории. Вдовствующая императрица Цыси умерла 15 ноября 1908 года, а 14 ноября умер действующий император Цзайтянь, уже несколько лет живший под домашним арестом по указанию императрицы Цыси, которой не нравились его реформаторские идеи. В тот самый день, когда умер Цзайтянь, 14 ноября 1908 года, вдовствующая императрица Цыси издала указ о назначении на престол нового императора – Пу И, которому на тот момент исполнилось всего лишь два года. Регентом назначили отца малолетнего Пу И – князя Чунь, приходившегося братом только что умершему императору Цзайтяню. Цыси все годы своего правления мастерски тасовала многочисленных членов династии Цин, выстраивая из них сложные пирамиды управления двором и страной. Ее любимым политическим приемом было назначение на императорский трон малолетнего ребенка, который, по вполне понятным причинам, не был в состоянии не то что принимать решения, но даже понимать суть вопросов. События 14 ноября 1908 года по сей день остаются одной из самых больших загадок истории. Цзайтяня отравили мышьяком – это установленный факт, с которым никто не спорил с самого начала. Вопрос заключался в том, кто это сделал. Большинство историков указывают на вдовствующую императрицу. Понимая, что сама умирает, она решила не допустить к власти человека, взгляды которого не одобряла. Некоторые же историки полагают, что отравить Цзайтяня мог генерал Юань Шикай, достигший к тому времени апогея своего могущества в государстве. Он знал о плохом состоянии здоровья вдовствующей императрицы и решил убрать своего главного врага в императорском доме.

Отношения между генералом и императором были крайне плохими.

После смерти вдовствующей императрицы династия Цин оказалась фактически обезглавленной. Регент двухлетнего императора Пу И показал себя неопытным правителем, а весь двор, который на протяжении полувека держали в железном кулаке, тут же принялся плести интриги и окончательно погряз в коррупции. В Пекине возник вакуум власти. В таком плачевном состоянии и встретила маньчжурская династия Цин начало Синьхайской революции. Маньчжурские корни последней императорской династии только усугубляли дело, подливая масло этнической ненависти в пожар революции, ведь на то время маньчжуров в 400-миллионном Китае насчитывалось лишь несколько миллионов. Многие китайские политики называли маньчжуров «татарскими варварами», указывая на их монголо-татарское происхождение, и с ненавистью говорили о том, что китайская нация была порабощена внуком Чингисхана, Хубилай-ханом, хотя последний сделал для развития нации больше, чем многие китайские императоры.

Вдовствующая Великая императрица Китая Цыси из династии Цин

Стоит также отметить тот факт, что Юань Шикай и регент малолетнего императора Пу И, князь Чунь, были злейшими врагами. Именно от князя в 1908 году, после смерти вдовствующей императрицы, генерал бежал в деревню, ведь князь Чунь приходился родным братом отравленному императору Цзайтяню. Когда 1 ноября 1911 года генерала Юань Шикая назначили на пост премьер-министра, князь Чунь был с этого поста смещен, что отнюдь не способствовало разрешению политического кризиса в стране. У генерала появилась возможность свести старые счеты, но не это его заботило – он хотел лишить князя Чуня реальной власти в Пекине, дабы усилить свои позиции в столице. Юань Шикай, возглавив правительство, не только избавился от маньчжурских ставленников князя, но и вынудил самого князя уйти с поста регента. Новым регентом стала вдова отравленного в 1908 году императора Цзайтяня – Люнъюй, женщина абсолютно безвольная и никак к управлению империей не способная.

Таким образом, в самые первые дни своей политической деятельности, после возвращения из ссылки, Юань Шикай мастерски подготовил почву для того, чтобы вести с революционерами Сунь Ятсена предметные переговоры касаемо будущего Китая и собственной судьбы. После ухода князя Чуня с политической арены в Запретном городе, где на протяжении вот уже 500 лет проживал китайский императорский двор, не осталось практически никого, кто смог бы противостоять катку истории, стремительно надвигавшемуся на династию Цин. У власти находилась пожилая беспомощная женщина и пятилетний ребенок, окруженные толпой напуганных придворных, осознающих неминуемый конец. Юань Шикаю в сложившихся обстоятельствах оказалось не очень сложно исполнить данное Сунь Ятсену обещание – заставить императора отречься от престола. Только после объявления о создании республики в Нанкине 1 января 1912 года, после превращения слухов о переговорах с революционерами в официальные новости, после четкого осознания всей страной неизбежности падения империи генерал поставил регентшу Люнъюй в известность о том, что никакой возможности продолжать боевые действия в Ухане у армии больше нет. Одновременно с этим регентше и всему двору предложили более чем достойные условия ухода с политической арены страны: они могли оставаться в Запретном городе на проживание, им должны были выплачивать четыре миллиона серебряных талеров годового содержания – огромная на то время сумма денег, за ними сохранялись все титулы и различные церемониальные почести, столь дорогие придворному сердцу. Иными словами, в повседневной жизни императорского двора не должно было произойти никаких серьезных изменений, кроме одного: с их слабых плеч снимали ответственность за огромную страну, которая трещала по швам.

Свое отречение император Пу И подписал 12 февраля 1912 года. Четырнадцатого февраля 1912 года временный сенат Китайской республики в Нанкине избрал генерала Юань Шикая новым президентом республики. Революция победила. В стране, казалось, началась новая светлая жизнь, но уже очень скоро на долю китайского народа выпадет немалое количество трагических испытаний, которые ему не приходилось переживать даже в самые мрачные времена маньчжурского феодализма.

Глава 2
Смутные времена. (1912–1916)

Сунь Ятсен ясно осознавал, какому человеку он передал власть в стране. Личность Юань Шикая была в Китае хорошо известна: более коварного политического деятеля на тот период времени невозможно представить. Мировоззрение его представляло собой жгучую смесь консерватизма и оппортунизма. К левым он относился если и не с открытой враждебностью, то явно без всякого понимания их идей. Вверенные генералу войска во время Боксерского восстания отличились особой жестокостью, устроив настоящую резню и перестреляв десятки тысяч человек. На протяжении более чем 10 лет Юань Шикай оставался одним из самых верных и способных сатрапов династии Цин, сумев сделать в этой разлагающейся феодальной клоаке успешную карьеру. Не попади он в опалу при дворе в 1908 году, исход Синьхайской революции 1911 года был бы более трагичным. Все это Сунь Ятсен прекрасно осознавал, но все же передал власть генералу Юань Шикаю в марте 1912 года.

Революция в лице Сунь Ятсена переоценила свои возможности в те первые дни после победы. Окрыленные своими успехами, и революционеры, и китайский народ были уверены, что жизнь в новой республике кардинально изменится. Попрание демократии, по меркам того времени, казалось весной 1912 года делом немыслимым. Сунь Ятсен хотел избежать гражданской войны, он хотел объединить Китай, а продолжение политического противостояния неминуемо означало раскол страны на Юг и Север. Он хотел также, чтобы иностранные государства признали Китайскую республику. И ради достижения поставленных целей он пошел на сделку с дьяволом, надеясь позднее высадить его с поезда революции. Левые силы возлагали большие политические надежды на предстоящие выборы, которые должны были состояться в ближайшем будущем. Они надеялись одержать победу и уже на абсолютно легальных основаниях взять власть в стране в свои руки, сделав пост президента церемониальным или же значительно ограниченным в политических возможностях. Революционеры мечтали о конституции, которая бы создала в Китае систему сдержек и противовесов, подобно самой прогрессивной в тот исторический период американской конституции. Иными словами, победа над Юань Шикаем представлялась им делом несложным, и временный попутчик не должен был помешать реализации намеченных планов, ведь на стороне революционеров, как казалось весной 1912 года, стоял весь Китай, однако на деле все вышло иначе.

Первой схватки между противоборствующими сторонами долго ждать не пришлось. Случилась она практически сразу после назначения генерала Юань Шикая президентом Китайской республики 14 февраля 1912 года. Это было сражение за столицу. Революционное правительство, революционный сенат и бесконечное множество революционных сил преимущественно левого толка располагались в городе Нанкин на юге Китая. Юань Шикай категорически не желал приезжать в Нанкин и переносить туда столицу государства, его политическая и военная база находилась на севере страны, неподалеку от Пекина и непосредственно в самом городе, где дислоцировались части Бэйянской армии и проживали все еще многочисленные сторонники павшей империи, которые теперь из двух зол – революционеров с юга или генерала Юань Шикая – выбрали меньшее, то есть генерала, в качестве своего политического ставленника на будущее. Юань Шикай не один год служил наместником неподалеку от Пекина, в Бэйяне, и сохранил прежние связи с правящей элитой. На северо-востоке все еще оставались сильны позиции маньчжурской знати – злейшего врага революции. Но главное, конечно, заключалось в противостоянии Севера и Юга, которое после революции обострилось до предела. Юг Китая традиционно считался революционным, а Север – консервативным, милитаристским, маньчжурским и феодальным. Нанкинское временное правительство даже отправило в Пекин делегацию, чтобы доставить избранного президента в новую столицу, – и тут левым впервые пришлось столкнуться с коварством их политического попутчика. Генерал устроил в Пекине и некоторых других городах на северо-востоке Китая инсценировку контрреволюционного путча. Прямых доказательств участия Юань Шикая в тех событиях никто так и не нашел, однако ближайшего его сподвижника, командира 3-й дивизии Бэйянской армии, поймали на горячем, что, однако, никак не повлияло на самого генерала, у которого появился абсолютно законный повод не покидать Пекин. Юань Шикаю незамедлительно требовалось подавить выступление контрреволюции на севере, ведь молодая республика оказалась в опасности. Для китайской общественности ситуация и вправду выглядела угрожающей: тысячи мародерствующих солдат громили Пекин, и не было силы, способной их остановить, за исключением могущественного генерала Юань Шикая, собиравшего силы для наведения порядка в городе и на других территориях на севере страны, захваченных врагами революции. Сунь Ятсен, конечно, замыслы противника разгадал, но и в этот раз пошел на уступки ради мирного развития Китая, все еще надеясь взять реванш на выборах.

Парламентские выборы назначили на декабрь 1912 года. Революционные силы занялись партийным строительством. Сунь Ятсен поручил одному из своих ближайших сподвижников – Сун Цзяожэню – сплотить все прогрессивные силы в стране и создать на их основе одну мощную политическую партию, способную одержать убедительную победу на выборах. Сун Цзяожэнь проявил чудеса организационного искусства, создав за невероятно короткий период времени одну из самых крупных политических партий в истории человечества – Гоминьдан. Двадцать пятого августа 1912 года в Пекине состоялся учредительный съезд новой партии, ядром которой стал Тунмэнхой. В Гоминьдан вошли еще пять небольших партий левого толка. Лидером нового объединения выбрали Сунь Ятсена, его заместителем – Хуан Сина. Третьим лицом в партийной иерархии стал Сун Цзяожэнь. Его решили выдвинуть на должность премьер-министра в случае победы на парламентских выборах, что многие тогда считали делом практически решенным. Выборы начались в декабре 1912-го и завершились в январе 1913 года. Как и предвидели лидеры Синьхайской революции, им удалось одержать убедительную победу на парламентских выборах. Казалось, все идет по плану – и путь к захвату власти в стране законным, демократическим способом открыт. Парламентское большинство, премьер-министр и демократическая конституция – все эти инструменты власти в начале 1913 года были – и в этом мало кто сомневался – в руках революции. Происки Юань Шикая относительно переноса столицы из Нанкина в Пекин выглядели теперь не чем иным, как мелкими закулисными интригами на фоне демократического волеизъявления китайского народа. Однако на деле все оказалось иначе.

Сун Цзяожэнь – китайский политический деятель, близкий соратник Сунь Ятсена и один из основателей партии Гоминьдан

Победа, которую одержал на выборах Гоминьдан, оказалась не такой уж и сокрушительной, как ожидал Сунь Ятсен, а довольно хрупкой. Парламент Китайской республики состоял из двух палат – сената и палаты представителей. Из 274 мест в сенате Гоминьдану удалось получить 132, а из 596 мест в палате представителей – 269. Второй по значимости политической силой стала Республиканская партия, спешно созданная перед выборами сторонниками Юань Шикая. Никакой особой идеологии партия эта не предлагала, а ее членов объединяла лишь ненависть к левым и южанам. В кругу Республиканской партии были и монархисты, которых на тот момент насчитывалось немало, а по мере усугубления политического кризиса в Китае станет еще больше. Однако основной проблемой для Гоминьдана стала не малочисленность представительства в парламенте, а то, насколько политически незрелыми, ненадежными и неидейными в основной своей массе оказались первые китайские парламентарии. Юань Шикай действовал жестко и стремительно. Двадцатого марта 1913 года на центральном железнодорожном вокзале Шанхая застрелили Сун Цзяожэня. Он ехал с группой новоизбранных народных представителей в Пекин и строил смелые планы, ведь, как лидер победившей на выборах партии, он являлся наиболее вероятной кандидатурой на пост премьер-министра страны. Гоминьдановцы собирались после прихода к власти назначить в Китае президентские выборы, на что имели законное право, ведь Юань Шикай занимал этот высочайший пост временно – так же, как и Сунь Ятсен в январе 1912 года. Революционный парламент, заседавший в начале 1912 года в Нанкине, и созданное там правительство были временными, о чем существовала четкая договоренность. Демократические же выборы – сначала парламентские, а затем и президентские – должны были состояться по всем правилам лишь после полной и окончательной победы революции во всем Китае. А потому назначение даты президентских выборов вскоре после избрания парламента казалось абсолютно естественным шагом. Самым вероятным кандидатом на пост президента был, конечно же, Сунь Ятсен. Именно так представляли себе развитие политических процессов в Китае еще вчерашние революционеры, а ныне верхушка партии Гоминьдан. Не предусмотрели они лишь того факта, что молодую и неокрепшую революцию, имевшую слишком много врагов, следовало защищать.

Убийство наиболее вероятного гоминьдановского кандидата на пост премьер-министра Китая, Сун Цзяожэня, имело множество общих черт с попыткой контрреволюционного переворота в Пекине в феврале – все следы вели к окружению президента Юань Шикая, но конкретных доказательств его прямого участия в преступлении найти так и не удалось. Между тем Юань Шикай после убийства Сун Цзяожэня немедленно перешел в парламентское наступление. Он начал в буквальном смысле слова охоту на депутатов обеих парламентских палат. И хотя убийств больше не было, политическая атмосфера в стране пропиталась духом коррупции и страха. Временный президент Юань Шикай начал кампанию по подкупу и запугиванию незрелого, неопытного и крайне нестойкого парламентского корпуса. Даже некоторое количество депутатов Гоминьдана не смогли устоять перед натиском столь грозного и умелого политического противника и предали своих товарищей, что уж тут говорить о депутатах от других политических сил. Поскольку, как упоминалось ранее, гоминьдановское большинство в обеих палатах оказалось довольно хрупким, то и отобрать его у вчерашних революционеров нынешним силам реакции не составило большого труда. В считаные дни Юань Шикай овладел контролем над первым в истории республики парламентом. Однако на этом президент не остановился – хищные свои планы он претворял в жизнь стремительно и эффективно, вероятно, сказывалась военная подготовка Юань Шикая и его окружения. Практически сразу же после убийства одного из лидеров Гоминьдана в различных провинциях страны застрелили несколько высших военных чинов, ратовавших за левые идеи. Бэйянские милитаристы, как их стали называть позднее, явно готовились к военному противостоянию с Гоминьданом, и Юань Шикай действовал мудрее и быстрее своих противников. Он не хотел начинать вооруженное противостояние, а добивался, чтобы гоминьдановцы сделали первый выстрел, ведь тогда в глазах китайского народа правым выглядел бы президент, а не вчерашние революционеры. Стоит также отметить, что экономическое положение в стране с началом Синьхайской революции не улучшилось: дела шли только хуже, и народ начинал показывать первые признаки политической усталости. Поэтому политическая сила, первой начавшая очередное вооруженное противостояние в стране, заведомо навлекала на себя народный гнев и наносила удар по собственной репутации.

Тем временем Юань Шикай развернул масштабную деятельность и во внешнеполитических вопросах. С поразительной быстротой он достиг соглашений с иностранными государствами, игравшими в судьбе Китая немалую роль. Дабы заручится их поддержкой, он шел им на беспрецедентные уступки, ведь поддержка иностранцев в те годы имела огромное значение для любой власти в Пекине. Страна по большому счету делилась на две части – деревенский Китай и портовые города, например Шанхай. Если деревенский Китай все еще прозябал в средневековье, накрепко застряв в болоте феодализма, то портовые города могли считаться довольно развитыми для своего времени. В любом случае подавляющая часть торговли страны, значительная часть промышленных предприятий, банковская отрасль, университеты и госпитали – все это находилось в той или иной концессии, как называли тогда части портовых городов, пребывавших де-факто под властью иностранных государств. Самыми большими концессиями на территории Китая были американские, английские, русские, немецкие и японские, что отражало вес соответствующих стран в жизни Китая.

В апреле Юань Шикай без всяких консультаций с парламентом достиг договоренности с правительствами Франции, Англии, России, Германии и Японии о получении так называемого реорганизационного займа на сумму в 25 миллионов фунтов стерлингов – огромные на то время деньги.

Иностранцы фактически дали генералу мандат на управление государством, потому как наличные деньги решали в Китае все: политические или демократические достижения стоили немного, если у вас банально не имелось средств заплатить солдатам жалованье. Страна в те критические дни целиком держалась на штыках нескольких сот тысяч солдат и офицеров. В революционных войсках, дислоцированных на юге, уже несколько месяцев не платили никакого содержания – там процветало дезертирство, а моральный дух все еще остававшихся в строю находился на крайне низком уровне. Получив финансовые средства в свое исключительное распоряжение, Юань Шикай уже фактически выиграл предстоящее сражение за власть в Китае.

Юань Шикай (в центре) сразу же после избрания временным президентом Китайской республики

Львиная доля средств пошла на содержание Бэйянской армии, остальное – на потребности нового режима. Западные государства не могли не понимать последствий своих финансовых решений, что говорило о следующем: они осознанно намеревались похоронить в Китае демократию, рождавшуюся в революционных муках, и желали привести к власти военного диктатора, ожидая от него взамен серьезных уступок в будущем. Запад фактически купил себе нового покладистого правителя огромной страны, дабы продолжать ее колониальный грабеж в ближайшем будущем. Эти 25 миллионов фунтов стерлингов стали великолепным вложением средств: то, что для Юань Шикая являлось огромной суммой, для Запада было сущими грошами, открывавшими доступ к самой густонаселенной стране мира. Новости о получении Юань Шикаем финансовой поддержки западных стран нанесли болезненный удар по моральному духу прогрессивной общественности Китая, осознававшей всю опасность сложившегося положения. Используя свой главный инструмент – новоизбранный парламент, – левые попытались наложить руку на полученные деньги, заявив, что выданы они были народу, а не военной клике, готовящей контрреволюционный переворот в стране. Инициатива эта, однако, не увенчалась успехом. Противникам Гоминьдана удалось развернуть ход парламентской дискуссии таким образом, что уже самих вчерашних революционеров обвинили в подготовке государственного переворота. Такой поворот событий привел к возникновению полной неразберихи в умах малограмотных народных масс, не имевших достаточных знаний и опыта, чтобы разобраться в тонкостях текущего политического момента.

Следующий свой ход Юань Шикай предпринял в мае, когда уступил Внешнюю Монголию Российской империи. Этот огромный кусок земли, занимавший территорию современных Монголии и Тувы, вместе взятых, оставался крайне малонаселенным. Бескрайние степи и огромная пустыня покрывали большую часть территории Внешней Монголии, делая регион практически непригодным для проживания. Когда в Китае началась революция, монгольская знать воспользовалась ситуацией и уже 1 декабря 1911 года объявила о своей независимости. Если другие провинции в дни революции объявляли о выходе из состава империи Цин скорее формально, так как являлись частью единого народа и общего экономического пространства, то монголы стремились к реальной независимости, будучи отдельным народом, не зависящим от Китая экономически из-за ведения практически натурального хозяйства. Новое революционное правительство в Нанкине с самых первых дней своего существования категорически отрицало право Монголии на существование, считая эти территории исконно китайскими. Однако, учитывая размеры Внешней Монголии и ее удаленность от Пекина, китайское правительство не имело возможности повлиять на ситуацию в 1912 году, в особенности принимая во внимание заинтересованность третьей, крайне влиятельной стороны – Российской империи. В мае 1912 года Юань Шикай поступил в решении вопроса Внешней Монголии довольно практично: он заключил сделку, отдав Внешнюю Монголию в зону влияния России в обмен на поддержку Петербургом своего режима, а также потребовал ограничить действия монголов границами новоиспеченного государства. Дело в том, что в пылу монгольской национальной революции огонь восстания перекинулся на территорию Внутренней Монголии, а такой ход событий представлял серьезную угрозу для молодой Китайской республики. Таким образом, в результате свержения династии Цин Китай понес серьезные территориальные потери: от страны отделилась не только Монголия, но и Тибет, а потому потеря Внутренней Монголии могла обернуться настоящей катастрофой.

В июле 1913 года Юань Шикай разгромил Гоминьдан, оборвав жизненный путь китайской революции спустя всего лишь полтора года после ее рождения. С одной стороны, генерал тщательно готовился к вооруженному столкновению, а с другой – делал все возможное, дабы спровоцировать левых на спонтанные и неорганизованные выступления, подобные тем, что имели место во время Уханьского восстания. И план этот увенчался успехом. В июле вспыхнула Вторая революция – именно под этим названием вошло в историю неудачное, плохо подготовленное и быстро разгромленное вооруженное восстание на юге страны. Причин для подобного развития событий накопилось достаточно, и не только тех, что мы перечислили выше, но и менее значимых, заставивших людей вновь взяться за оружие. После победы революции в 1912 году китайский народ пребывал в ожидании скорейших и кардинальных перемен, которые бы улучшили качество жизни простых тружеников. Однако таковых не последовало – более того, экономическая и политическая обстановка в стране только ухудшались. Особенно оскорбленными и униженными ощущали себя участники первой – Синьхайской – революции, осознавшие, что бэйянская клика милитаристов под командованием Юань Шикая фактически украла их победу. Именно эти проверенные в бою революционеры рвались завершить начатое дело, не осознавая, что их намеренно спровоцировали начать вооруженное выступление для того, чтобы заманить в уже подготовленную западню. Восстание охватило семь провинций на юге Китая, однако на этот раз революционерам не хватало боевой мощи: большинство воинских частей на юге либо были распущены, либо сильно поредели из-за отсутствия средств на выплату жалований солдатам и офицерам. Только в одной провинции Цзянси удалось сохранить относительно крупные соединения боеспособных войск, которые и образовали ядро восстания. Однако на этот раз соотношение сил оказалось катастрофически неравным, а части Бэйянской армии, в отличие от осени 1911 года, получили приказ уничтожить врага без всякого к нему сострадания. Решающее сражение оказалось быстрым и жестоким. Первого августа пала столица провинции Цзянси, первого сентября – столица Китайской революции, город Нанкин. Сунь Ятсен бежал в Японию. Его заместитель Хуан Син уже из Японии перебрался в США. Демократия в Китае закончилась, не успев даже вступить в свои права.

Одновременно с военными действиями против сил революции на юге страны Юань Шикай начал стремительное наступление на своих оппонентов на севере, в Пекине. Генерал принял решение разгромить парламент – и ему это удалось столь же успешно, как разгром остатков революционных сил на поле боя в Цзянси. Надо понимать, что несмотря на всяческую возвышенную риторику и высокие идеалы того времени, о которых новые политики говорили при любой возможности, в действительности подавляющее большинство парламентариев оказались не более чем оппортунистами. Это был тот самый человеческий материал, который предоставлял Юань Шикаю широкое поле для политического маневра. Он мог лепить из них все, что требовалось для осуществления его политических планов. Достаточно было только скорректировать умонастроения общества, как гибкость и податливость парламентских оппортунистов увеличивались в разы, подобно гибкости металла в плавильной печи. При первых же признаках установления в Китае режима военной диктатуры, проявившихся с началом восстания левых сил на юге, политические круги в Пекине дали сильный крен в сторону конформизма и начали парламентское наступление, взяв на вооружение два старейших метода борьбы за власть – подкуп и запугивание. Результаты превзошли все ожидания. Большое количество депутатов, включая многих из Гоминьдана, заняли сторону победителя. Однако и это был еще не конец. Юань Шикай принял решение разгромить не только парламент, но и Гоминьдан, избрав тактику раскола партии изнутри. И этот маневр ему тоже удался. Противоречия внутри Гоминьдана существовали и без внешнего вмешательства еще до начала наступления контрреволюции. По мере обострения политического противостояния росли и разногласия относительно способа выхода из сложившегося положения. Не стоит забывать тот факт, что Гоминьдан был партией молодой, слепленной из нескольких политических сил всего за год до наступления кризиса. Реакции удалось воспользоваться сложившимся в партии моментом и привнести в нее серьезный раскол. Уже к концу 1913 года с последними осколками свободы, демократии и парламентаризма в Китае было покончено.

Расколотый, но все еще живой Гоминьдан был вскоре запрещен. Членов поставленной вне закона партии, кто еще не дезертировал, изгнали из парламента. Позднее распустили и сам парламент – и его место занял фиговый демократический листок под названием Государственный Совет, состоявший целиком из людей, назначенных генералом Юань Шикаем и лично преданных новому военному диктатору. Ему наконец удалось избавиться от статуса временного президента Китайской республики и переизбраться на пятилетний срок. Кабинет министров также подвергся тщательной чистке, и по всей стране прокатилась волна политических процессов и разбирательств. Всех наместников в провинциях и высших военачальников, заподозренных в лояльности к Гоминьдану или в недостаточной лояльности к новой власти, сняли с должности, заменив на верных режиму людей. К началу 1914 года генералу Юань Шикаю удалось установить в стране военную диктатуру под своим единоличным правлением, однако положение генерала оставалось довольно непрочным – слишком уж большой была территория Китая, а центральная власть оказалась полностью скомпрометирована разразившейся в стране революцией. Понимая это, Юань Шикай решил компенсировать слабость центральной власти институтом военных губернаторов, в подчинение которых поступали все местные войска и силы безопасности. Таким образом, губернатор каждой провинции имел свою собственную армию, которую должен был кормить и поить в меру своих возможностей, что снимало существенную нагрузку с правительства в Пекине. Китайские провинции того времени, даже самые маленькие, часто превышали по количеству населения крупные европейские государства. В то же время территория страны была обширной, а транспортная инфраструктура – неразвитой, за исключением нескольких уже построенных железных дорог. Иными словами, управлять таким государством централизованно для новой диктатуры представлялось крайне затруднительным, потому Юань Шикай и решил отдать провинции на откуп своим вассалам – в основном глубоко преданным ему лично военным из числа офицеров Бэйянской армии. Наместники могли творить на своих землях все, что им заблагорассудится, единственным условием оставалась беспрекословная верность верховному бэйянскому главнокомандующему, завладевшему всем Китаем.

Такая система государственного устройства уже вскоре привела страну к одному из самых печальных периодов в ее истории – эпохе милитаристов.

Едва Юань Шикай смог относительно крепко взять власть в стране в свои руки, как грянула Первая мировая война, поставившая мир на грань катастрофы и привнесшая значительные корректировки в планы генерала-диктатора и всего Китая в целом. Несмотря на то, что война шла в Европе, Азия также оказалась вовлечена в конфликт. Малоизвестным является тот факт, что Япония в 1914 году вступила в войну на стороне Антанты – против Германии. Более того, именно против Германии и были направлены все действия Страны восходящего солнца, потому как других противников Антанты поблизости не имелось, за исключением крупной немецкой концессии в Китае – города Циндао на полуострове Шаньдун. Концессией называлась китайская территория, обычно часть крупного портового города, состоявшая под управлением иностранного государства. Самым крупным и всемирно известным «договорным портом» являлся Шанхай, который к началу XX века приобрел широкую известность. В самых причудливых формах слились здесь воедино Восток и Запад, и в богемных кругах Европы и Америки город приобрел славу средневекового Багдада из сказок Шахерезады. «Договорными» портовые эти города называли потому, что западные государства еще в середине XIX века заставили беспомощный Китай подписывать с ними кабальные договоры, дабы овладеть портами, через которые иностранцы постепенно вторгались торговым способом в глубь страны. У Германии имелась одна из лучших концессий в Китае – на полуострове Шаньдун, очень выгодно расположенном с географической и стратегической точек зрения. Именно его в самом начале Первой мировой войны Япония решила отобрать у бессильной в Азии Германии. Стоит отметить, что с военной точки зрения противостояние между кайзеровской Германией и Японией оказалось предрешенным с самого начала: Шаньдун находился совсем близко от Японских островов, в то время как ближайший немецкий город располагался в буквальном смысле слова на другом конце света. Из всех военных сил Берлин имел в Циндао лишь батальон немецкой морской пехоты, пару тысяч мало на что пригодных китайских колониальных войск и сводный отряд из немецких и австро-венгерских матросов. Большая часть немецких военных кораблей ушли из Китая в Европу еще до начала войны или в самые первые ее дни – ввиду полного превосходства в регионе британских и французских военно-морских сил. В Циндао остались несколько вспомогательных судов и всего лишь два крейсера – немецкий и австро-венгерский. Прибывший для осады Циндао японский флот насчитывал в своем составе более 40 военных судов, а японский десант превышал 30 тысяч солдат и офицеров. Им на помощь также поспешил британский флот, прихватив на борт десант. Несмотря на столь неравное соотношение сил, немцам удалось продержаться в Циндао более двух месяцев. В первых числах ноября 1914 года японские солдаты вошли в немецкую крепость. Токио сделал решительный и важный шаг на китайскую землю.

Японские солдаты в покинутых немцами окопах во время осады Циндао, 1914 год

На этом проблемы Китая только начинались. Пока шли бои между немецкими и японо-британскими войсками, Пекин, сохраняя нейтралитет в конфликте, серьезного участия в событиях вокруг Циндао, казалось, не принимал. Немецкая концессия уже много лет оставалась для Китая чужой землей, хотя там и проживало большое количество китайцев. В то же время Япония, с легкостью сумевшая проникнуть в самое сердце китайского побережья, отхватив лакомый и хорошо освоенный германский кусок, уже строила более серьезные планы в отношении всего материкового Китая. Начавшаяся в Европе война предоставила Токио уникальный геополитический шанс: все европейские государства: Россия, Германия, Франция, Великобритания, – имевшие владения в Китае, буквально в одночасье рухнули в пропасть ужасной войны, высосавшей из них последние силы. В Европе уже никому не было дела до Китая, а вот японские войска в Верденской битве не участвовали и ежедневно не погибали тысячами на полях Фландрии. Токио лелеял идею создать свою колониальную империю, как Великобритания и Франция, – только в Азии, у себя под боком. И сделать это японцам было намного проще, чем расположенным за тысячи километров европейским метрополиям. К тому же Токио уже положил начало своей кампании – еще в конце XIX века Япония после войны с Китаем захватила Тайвань и ряд других островов. Для Страны восходящего солнца все складывалось как нельзя лучше. Революция, а затем и контрреволюция в Китае значительно ослабили страну, сделав ее раздробленной и неспособной к сопротивлению внешним угрозам, а Первая мировая война фактически в одночасье убрала с геополитической арены всех сильных конкурентов Японии – всех, за исключением США.

Британские войска десантируются в Циндао, 1914 год

Еще не успели японские солдаты освоиться в захваченных немецких укреплениях Циндао, как в первых числах января 1915 года Токио выдвинул Пекину исторический ультиматум, известный под названием «Двадцать одно требование» – по количеству предъявленных Китаю условий. Если бы Японии удалось заставить Пекин выполнить эти условия, то Китай оказался бы в полуколониальной зависимости от своего небольшого, но хищного соседа. К тому моменту внутреннее положение дел в Китае сложилось таким образом, что Юань Шикай мог пойти на уступки японцам в обмен на установление единоличной и более крепкой власти. Генералу такая система правления была хорошо понятна, тем более что в 1915 году Юань Шикай решил еще сильнее консолидировать власть, объявив себя императором. Идея эта совсем не пользовалась популярностью в народе, а потому генералу требовалась любая поддержка со стороны – и Токио в сложившихся геополитических условиях казался хорошим вариантом. Лучше стать сильным императором марионеточного государства, нежели марионеточным президентом независимой, но неуправляемой страны. К тому же Юань Шикай, будучи крайне опытным военачальником и искусным чиновником, прекрасно понимал, что никаких шансов оказать серьезное сопротивление японской армии у Китая не имелось. Именно в этот момент в геополитическую игру вступили Соединенные Штаты Америки, Великобритания и Франция, отстояв, как ни странно это сегодня звучит, свободу и независимость Китая. Первыми тревогу забили англичане – как самые опытные империалисты, больше всех поднаторевшие в колониальных переделах самых дальних уголков планеты. Лондон мгновенно осознал, насколько серьезные изменения произойдут в мировом балансе геополитических сил в случае, если Япония поглотит Китай в момент, когда другие колониальные империи истекают кровью на фронтах Первой мировой. Лондон быстро донес свое понимание нависшей над западным миром угрозы до Вашингтона, который и выступил основным инструментом принуждения Японии к смирению колониальных аппетитов. Против японских империалистов массово выступил и китайский народ, объявивший торговый бойкот потенциальным захватчикам – нешуточный по тем временам удар для Токио. В считаные дни экспорт японских товаров в Китай упал на 40 процентов, а рынок этот был главным для Страны восходящего солнца. Во многих городах прошли массовые антияпонские демонстрации. Таким образом, японцам стало понятно, что, хотя договориться с Юань Шикаем будет несложно, быстро совладать с китайским народом не получится. И, взвесив тщательно все «за» и «против», Токио отступил. Японское правительство переписало «Двадцать одно требование», сократив список до тринадцати пунктов – «Тринадцати требований», – которые лишь узаконили прежние достижения японцев на китайской земле, а все притязания на геополитический передел региона были изъяты из документа.

Поведение Юань Шикая во время японского кризиса вызвало серьезное недовольство большинства китайского народа, но не только. Многие китайские милитаристы также были возмущены его политикой. Настроения в обществе – как в гражданском, так и в военном – усугубились, когда Юань Шикай организовал кампанию по выдвижению себя на должность императора, для чего сначала требовалось восстановить саму империю. Юань Шикай и его советники слепили политическую теорию: демократия в Китае не работает, потому нужна империя, только не маньчжурская, а своя – китайская. Кому первому пришла в голову мысль о восстановлении империи, история умалчивает по сей день, однако существует версия, что к этому приложил руку один из сыновей генерала, активно участвовавший в управлении государством. Теория о необходимости возрождения империи стала последней каплей, переломившей хребет и без того очень слабой республике. Юань Шикай рассчитывал на то, что китайское общество уже устало от революционных преобразований и сопутствующих им неурядиц – как в экономическом, так и в политическом плане. Он полагал, что многие скучают по старым добрым временам, когда власть в стране была сильной, а жизнь – спокойной, в чем оказался в значительной степени прав. Людей таких в Китае насчитывалось немало. Юань Шикай попытался также разыграть националистическую карту, чтобы объяснить, с какой целью человек, лично приложивший огромные усилия для свержения императорского строя, намеревался теперь этот строй восстановить. В основной своей массе китайский электорат того времени мыслил довольно примитивно, а потому простые, но задевающие за живое политические идеи и лозунги работали эффективно. Юань Шикай попытался поставить революцию против династии Цин на рельсы национализма: свергли, мол, не императорский строй, а маньчжурских узурпаторов, триста лет порабощавших китайский народ. Теперь же, ради укрепления народной власти, в стране следовало восстановить империю, но на сей раз она должна быть китайской.

Двадцатого ноября 1915 года в Пекине собрали Представительную ассамблею карманных политических деятелей, которая выдвинула идею воссоздания в стране империи. На должность императора ассамблея единогласно предложила кандидатуру президента Юань Шикая. Двенадцатого декабря 1915 года генерал предложение принял. Инаугурацию назначили на 1 января 1916 года. Как только собранная в Пекине ассамблея приняла «историческое» решение, в стране началось серьезное политическое брожение. В авангарде недовольных в этот раз шла не либерально настроенная общественность, а самые отпетые милитаристы страны – военные губернаторы провинций, в прошлом офицеры Бэйянской армии и ставленники самого Юань Шикая. Генерала предали его же офицеры. Подобно стае волков, они почувствовали запах крови и разодрали Китай на куски в считаные месяцы.

Центральная власть в огромной стране всегда была слабой, на что имелось множество объективных причин – от феодального устройства общества до значительных расстояний при почти полном отсутствии дорог. Какой, скажите, властью мог обладать Пекин, к примеру, в Тибете, до которого был месяц пути? Ослабление центральной власти в Китае происходило и до революции, но после ее свершения развал приобрел невиданные ранее масштабы. Пока Юань Шикай боролся с левыми и пытался договориться с японцами, центробежные силы набирали обороты, и остановить этот процесс генералу было явно не под силу. Когда он назначал верных, как ему казалось, офицеров на должности военных губернаторов в провинции, когда переподчинял им местные воинские части – он подписывал себе смертный приговор. Политик его масштаба должен был предвидеть подобный ход событий, но альтернативного пути решения управленческой проблемы он, вероятно, не имел и не видел. Будущие военные правители Китая, пока еще томившиеся на постах военных губернаторов, были не одиноки в своем неприятии новой «императорской» идеи Юань Шикая, в Токио против нового императора неистово выступил проживавший там в изгнании Сунь Ятсен. После чего китайские революционные элементы, загнанные по всей стране в подполье, немедля подняли голову и приступили к агитации народных масс против военной диктатуры с императорскими амбициями. Но и сами народные массы к тому времени уже не испытывали ни малейшего доверия к генералу: были тому виной его закулисные переговоры с японцами или же общая усталость от неспособности навести в стране порядок – большого значения это не имело. Между тем сторонники идей Сунь Ятсена диктатуру ненавидели, а консервативно настроенные слои населения генералу уже не доверяли. Дни Юань Шикая были сочтены.

Первого января 1916 года в Китае восстановили империю. Событие это превратилось в политическую трагикомедию. В то время как придворные нового императора суетились, заказывая невиданный дотоле фарфоровый сервиз самого высшего качества на 40 тысяч предметов и стоимостью 1,4 миллиона юаней, императорские платья ценой в 400 тысяч юаней каждое и другие императорские мелочи, в стране начался парад провинциальных суверенитетов. Еще 25 декабря 1915 года, за неделю до начала новой императорской эры, военный губернатор провинции Юньнань заявил о независимости и объявил Пекину войну. В январе еще одна провинция на юге Китая объявила о независимости. В этот критический момент Юань Шикая предали также иностранные правительства, в первую очередь недавно обретенные японские союзники. Все иностранные государства, имевшие в стране вес, отнеслись к восстановлению империи либо равнодушно, либо враждебно. Стремительно росло народное возмущение под руководством сторонников Сунь Ятсена. Дети нового императора, ставшие наследными принцами, устроили громкую склоку в попытках поделить полномочия. Ждать помощи Юань Шикаю было неоткуда. Стоит отметить, что немаловажную роль в тех событиях сыграл также тот факт, что Юань Шикай к моменту своего восшествия на императорский престол был смертельно болен: он страдал от уремии в последней стадии. Потому остается невыясненным, насколько активную роль он играл в делах управления государством в тот период времени. Двадцать второго марта 1916 года новый император своим указом отменил империю, которая просуществовала всего 83 дня. Утром 6 июня 1916 года Юань Шикай умер в возрасте 56 лет. Главным его наследием для будущих поколений стал серебряный доллар с собственным изображением. Монета эта, отчеканенная в первые годы республики в больших количествах, оказалась самой честной за всю историю Китая и пользовалась у народа уважением вплоть до пятидесятых годов, став своеобразной серебряной валютой. И даже сегодня доллар «толстяк» является в Китае одной из самых важных нумизматических ценностей и хранится чуть ли не в каждой второй китайской семье.

Глава 3
Рождение республики

После смерти Юань Шикая, в июне 1916 года, центральная власть в Китае рухнула подобно карточному домику. В огромной стране начался долгий период хаоса и безвластия. Лучшей исторической иллюстрацией, поясняющей суть происходящего, может стать описание китайских солдат того времени. В 1916 году во всем Китае на воинской службе состояло полмиллиона солдат и офицеров. В 1922 году их насчитывалось уже более полутора миллионов, а в 1924 году – почти пять миллионов. Причем никаких финансовых средств на содержание растущей армии в стране не имелось, что способствовало превращению большинства местных командиров со вверенными им войсками в обыкновенных бандитов, занятых поиском пропитания при помощи имевшегося у них оружия. Часто местный командир, собравший небольшой отряд, отправлялся в поход или вынужден был отражать нападение соседнего командира, прибывшего на его территорию. Для организации похода командир объявлял набор в свою «армию», и к нему со всей округи стекались местные бандиты в предвкушении возможности безнаказанно грабить во время набега на соседний город, например. После окончания похода вчерашние солдаты вновь становились бандитами. Постепенно в Китае сложился целый класс таких людей: полгода они солдаты, полгода – бандиты. Другим важным источником пополнения воинских сил стали крестьяне из числа беднейших и наименее грамотных жителей деревень. С ними у командиров возникли две проблемы. Во-первых, они были настолько безграмотными, что их близко не подпускали к самому простому военному снаряжению. Пулеметчики из числа таких крестьян месяцами не могли освоить наипростейший тип пулемета – и во время боя бодро выстреливали всю ленту поверх голов наступавшего противника, оставаясь в полном неведении относительно назначения такой простой детали, как прицел. Английские офицеры в армии одного такого китайского командующего в полном недоумении рассматривали артиллерийские орудия, приобретенные в Европе за большие деньги и в считаные месяцы пришедшие в негодность, попав в руки китайских артиллеристов. Во-вторых, мобилизованые крестьяне отличались катастрофической нелояльностью по отношению к той армии, в которую их призывали. Попав на поле боя, они при малейшей возможности старались сдаться в плен, в особенности если силы противника были превосходящими. В плену они тут же вступали во вражескую армию – и так до следующего боя. В какой-то момент взятие пленных стало чуть ли не главным источником пополнения таких доморощенных армий в Китае. Внешне солдаты эти производили удручающее впечатление, особенно на офицеров западноевропейских стран, в большом количестве блуждавших по фронтам китайской гражданской войны. Вчерашние крестьяне скорее напоминали заморенных голодом подростков, чем солдат: редко кто из них весил больше пятидесяти килограммов. Ходили они без обуви, одетые в протертые до дыр обноски. Противоборствующие стороны из-за столь печального положения дел с военными кадрами постепенно перешли к активному использованию иностранных наемников – сотен английских, французских, немецких и других европейских офицеров, прошедших Первую мировую войну и обладавших огромным боевым опытом. Среди этого пестрого сборища самой многочисленной группой иностранных солдат стали русские белогвардейцы, потерявшие родину и разбросанные теперь по всему миру. Не имея возможности прокормить семьи мирным трудом, они брались задело, которое знали лучше всего, пройдя Первую мировую и Гражданскую войны. В китайских сражениях белогвардейцы участвовали не только в качестве военных советников, но целыми отрядами, наводя на противника страх и ужас.

Причин столь стремительного развала страны на множество полуфеодальных территорий после смерти Юань Шикая оказалось несколько. Китайское государство слабело постепенно – начиная с середины XIX века, когда феодальный строй стал давать одну трещину за другой: то европейские империалисты в поисках наживы «взламывали» границы страны, то бушевали крестьянские восстания. И те и другие привносили в жизнь китайского общества великие потрясения, с которыми слабеющая и деградирующая императорская власть была не в состоянии справиться. К моменту начала Синьхайской революции 1911 года правящая верхушка в Пекине исчерпала свой потенциал, потому и пала от единственного революционного толчка практически без борьбы. Последующие годы политической смуты окончательно расшатали государственные устои китайского общества. Однако кроме фундаментальных социально-экономических изменений существовали и другие, свойственные только Китаю, причины, приведшие к развалу государства. Страна с незапамятных времен делилась на две части – Юг и Север. Различия между Южным и Северным Китаем существуют практически во всех сферах жизнедеятельности: климате, продовольствии, культуре, языке и даже внешности. Революция 1911 года началась на юге, превратив эту часть страны на многие годы в ее оплот. Север оставался более консервативным. И все же главной причиной распада китайского государства на составные части стала неудачная организация вооруженных сил страны.

К началу XX века в Китае все еще не существовало единой армии. Во времена Тайнинского восстания, во второй половине XIX века, правителям на местах было дано разрешение сформировать собственные вооруженные силы для борьбы с мятежниками, но даже после успешного подавления восстания наместники не распустили свои армии – наоборот, они стали наращивать свой военный потенциал в ожидании новых катаклизмов. Императорское правительство осознало свою неправоту лишь в последние годы XIX века, чему способствовало сокрушительное поражение Китая в войне с Японией, после чего в стране спешно начали реформировать вооруженные силы, однако самой их структуры преобразования не коснулись. Чуть ли не в каждой провинции имелась собственная армия – где-то она была лучше, в иных регионах меньше и хуже. Самой же боеспособной, хорошо вооруженной и обученной оказалась Бэйянская армия, дислоцированная на севере страны, а потому именно ей и довелось сыграть в событиях, начавшихся после смерти Юань Шикая, решающую роль. Когда в Китае возник вакуум власти, военные губернаторы, имевшие каждый личную армию, получили возможность захватить верховную власть в границах вверенных им провинций – то есть стать провинциальными императорами. Юань Шикай в попытках укрепить государство сделал в свое время большую ошибку – назначил военных губернаторов фактически бесконтрольно управлять провинциями, передав также в их полное распоряжение местные армии. Таким образом, после смерти президента в июне 1916 года десятки людей по всей стране: губернаторы, высокопоставленные военные и ловкие политические деятели на местах – все бросились делить власть, в считаные дни разорвав огромную страну на множество полуфеодальных образований.

В Пекине события развивались по следующему сценарию. Юань Шикай, уже пребывая на смертном одре, оставил политическое завещание, в котором сообщил три имени претендентов, достойных, по его мнению, занять высший пост в государстве. Подобный способ избирать наследника уходил корнями в не столь далекое императорское прошлое, но никак не мог считаться приемлемым для молодой Китайской республики. Однако республика также была чудовищно скомпрометирована, а потому именно таким способом и произошла в стране смена власти. В завещании Юань Шикая значилось три имени: Ли Юаньхун, занимавший на то время пост вице-президента Китая; Дуань Цижуй, бывший премьер-министром; и Сюй Шичан – госсекретарь, приходившийся к тому же близким другом усопшему президенту. В те июньские дни 1916 года режим Юань Шикая, словно чашка из тончайшего фарфора, разбился на кусочки: и без того слабую президентскую власть политики разобрали на три части, вступив немедленно в крайние противоречия друг с другом. Президентом избрали Ли Юаньхуна, хотя реальной властью в Пекине обладал действующий премьер-министр Дуань Цижуй. Именно он выдвинул кандидатуру Ли Юаньхуна на высший государственный пост, забрав при этом всю реальную власть себе, что означало полную смену существовавшей в государстве вертикали власти. Ли Юаньхун стал президентом исключительно с целью умиротворения революционно настроенных южан, потому как считался одним из них. В действительности он был жалким оппортунистом, которого буря революции мотала по политическим волнам китайской истории. В большую политику Ли Юаньхун попал случайно. Когда 10 октября 1911 года вспыхнуло восстание в Ухане, революционерам потребовался военный деятель, которого можно было представить общественности в качестве одного из лидеров революции – и Ли Юаньхун подходил для этой роли как нельзя лучше. Из всех высокопоставленных военных чинов, дислоцированных на тот момент в Ухане, он один был командиром бригады, пользовался авторитетом и говорил по-английски – что имело особое значение, ведь предстояло вести переговоры с многочисленными европейскими империалистами, игравшими тогда большую роль в жизни Китая. Когда империя пала, Ли Юаньхун получил ничего не значащий пост вице-президента республики, просидев на нем до самой смерти Юань Шикая. Однако пассивное отношение к получению правительственных должностей отнюдь не означало отсутствие политических амбиций. В 1913 году он стал одним из основателей Прогрессивной партии Китая, оказывавшей поддержку диктатору Юань Шикаю и люто ненавидевшей революционные силы Китая, в которых Ли Юаньхун состоял всего год назад.

Ли Юаньхун – китайский политический деятель времен династии Цин, впоследствии дважды президент Китайской республики

Между тем генерал Дуань Цижуй оказался личностью иного толка. В свое время его увидел и выдвинул в авангард власти Юань Шикай, назначив на должность командующего артиллерией Новой армии. На момент начала Уханьского восстания Дуань Цижуй занимал пост командира 2-го армейского корпуса в составе Бэйянской армии – и корпус этот стал ударной силой в деле подавления мятежа. Иными словами, Дуань Цижуй и Ли Юаньхун командовали войсками по разные стороны баррикад. И Дуань Цижуй проявил исключительную лояльность по отношению к будущему временному президенту новой Китайской республики – Юань Шикаю, де-факто выполняя приказы генерала и игнорируя центральное императорское правительство в Пекине, за что и был вознагражден должным образом. В новом правительстве он получил должность министра обороны, а уже в 1913 году стал премьер-министром. После смерти своего покровителя Дуань Цижуй оказался самым влиятельным из всех генералов Бэйянской армии, а потому пользовался их поддержкой. Иными словами, к нему перешел статус военного лидера Северного Китая, сердцем которого являлся город Пекин. Эта географическая деталь сыграла в те годы решающую роль в развитии политических событий в стране. Окажись столица государства в Нанкине, на юге Китая, как того требовали революционеры во главе с Сунь Ятсеном, баланс сил во власти сложился бы иным образом, ведь южане в те годы являлись оплотом революции. Север же был более консервативным, а правящая в Пекине военная клика и по сути своей, и по политическим взглядам являлась реакционной.

Дуань Цижуй – китайский политический и военный деятель времен династии Цин и республиканского периода

Таким образом, после смерти диктатора Юань Шикая центральная власть в Пекине оказалась раздробленной и малоэффективной. Между новым президентом Ли Юаньхуном и старым премьер-министром Дуань Цижуем возникли непримиримые противоречия, ставшие причиной политических интриг, в которых принимали активное участие многочисленные чиновники, после смерти диктатора обретшие смелость вести собственную игру. Сий Шичан, государственный секретарь и наиболее приближенный к Юань Шикаю политик, нашел свою нишу в качестве переговорщика между противоборствующими лагерями. Назначенный на должность вице-президента страны Фэн Гочжан также вступил в политические баталии, обладая для этого всем необходимым инструментарием: после премьер-министра Дуань Цижуя генерал Фэн Гочжан оказался вторым лицом среди военных на севере страны. Пройдет совсем немного времени, и возникшие разногласия расколют некогда единую клику северных милитаристов на несколько противоборствующих группировок, что станет главной причиной хаоса, уже начавшего поглощать некогда единый Китай. Первые годы политической смуты в управлении государством доминировал премьер-министр Дуань Цижуй, однако никакой выгоды из своего положения ни для себя, ни для страны он извлечь не мог. Еще в конце 1915 года, после решения Юань Шикая возродить империю, от Китая стали откалываться южные провинции – и правительство в Пекине ничего не могло поделать с таким политическим демаршем. По мере ослабления центральной власти брожение на юге только усиливалось. Между тем в столице началось конституционное противостояние. Премьер-министр Дуань Цижуй категорически отказывался признавать конституцию республики, принятую в 1912 году, – в душе он, как и большинство китайских генералов того времени, оставался закоренелым монархистом и реакционером. Удивителен тот факт, что два других генерала – президент Ли Юаньхун и вице-президент Фэн Гочжан – считали конституцию и парламент необходимыми составляющими государственного устройства, способствующими установлению конструктивного диалога с революционно настроенным югом страны. В какой-то момент им даже удалось убедить Дуань Цижуя созвать парламент – в обмен на обещание южных провинций распустить свои диссидентские правительства. Однако терпение премьер-министра лопнуло, когда прибывшие в Пекин парламентарии с юга – все поголовно суньятсеновские ставленники, занимавшие левые позиции, – начали навязывать ему свою повестку дня.

Политический балаган этот завершился совершенно неожиданно. Одним из насущных вопросов, расколовших в те дни центральную власть в Пекине, был вопрос о вступлении Китая в Первую мировую войну. К лету 1917 года на стороне стран Антанты в войну вступили США, и общее положение дел на фронте не оставляло сомнений в том, кто выйдет победителем из ужасающей схватки. Премьер-министр Дуань Цижуй настаивал на вступлении Китая в войну на стороне Антанты, чтобы не упустить впоследствии возможность получить политические дивиденды. Надо учитывать тот факт, что роль иностранных государств в жизни Китая после их бесцеремонного вторжения в страну в начале XIX века была огромной и постоянно росла. Первая мировая война внесла свои коррективы, и иностранная экспансия приостановилась, исключая разве что бесцеремонные нападки Японии. Однако в Китае понимали, что такое положение дел продлится недолго – ровно до завершения Великой войны, и победившие империалисты с удвоенной жадностью бросятся делить еще недоеденный китайский колониальный пирог. По этому вопросу политики в Пекине разделились на два лагеря: одни были готовы продать родину иностранцам в обмен на их помощь и поддержку, другие считали иностранных империалистов главными врагами Китая («заморскими дьяволами», как выражались крестьяне) и хотели начать с ними бескомпромиссную борьбу. Одни готовы были жить в колонии, став взамен ее туземными правителями, как это происходило в Индии, где местные махараджи вели фантастически роскошный образ жизни, оставаясь при этом верными слугами британской короны, – другие жаждали независимости. За независимость Китая ратовали не только истинные патриоты, но и оппортунисты, коих в стране насчитывалось немало, не желавшие вступать в противоречие с китайским обществом, проявлявшим крайнюю нетерпимость к проискам иностранцев. Последнее крупное народное восстание в Китае – Боксерское восстание 1901 года – было направлено исключительно против иностранного влияния в стране, даже императорскому дому пришлось временно оказывать поддержку мятежникам, дабы не захлебнуться в волне народного гнева.

В то время как премьер-министр Дуань Цижуй ратовал за войну, его противники – президент Ли Юаньхун и вице-президент Фэн Гочжан – выступали против, в результате чего возник конфликт, один из многих между ними. Но именно этот эпизод политического противостояния вылился в серьезное столкновение, окончательно лишившее центральное правительство в Пекине уважения и поддержки народных масс и заставившее Китай балансировать над пропастью. Президент Ли Юаньхун воспользовался своим конституционным правом, заручившись при этом полной поддержкой парламента, – и отправил премьер-министра Дуань Цюжуя в отставку. Произошло это 23 мая 1917 года. Дуань Цюжуй без промедления бежал из Пекина в соседний Тяньцзинь, где начал готовить мятеж, собирая войска. Исходившая от изгнанного премьер-министра угроза была крайне серьезной, ведь на то время он являлся самым уважаемым в армии генералом – и собрать серьезные силы для похода на Пекин ему не составляло большого труда. В поисках выхода из сложившейся ситуации не имевший серьезной военной поддержки президент Ли Юаньхун совершил трагическую ошибку, чуть не стоившую ему жизни. Он обратился за помощью к командующему дислоцированной неподалеку от Пекина Аньхойской армией – генералу Чжан Сюню. В обмен на штыки перепуганный президент пообещал генералу распустить парламент. На тот момент времени Чжан Сюнь являлся, пожалуй, самым реакционно настроенным из всех высокопоставленных военных мракобесов китайской армии. Он оставался ярым монархистом до самого последнего дня своей жизни. Посему в 1917 году, когда выпал его звездный час на сцене китайской истории, человек этот свято верил в императорское правление – как самое для страны правильное. И это при условии, что даже среди военных оставались считаные люди, все еще лелеявшие мечту о восстановлении империи. Он так и не остриг косичку, обязательную для ношения во времена императорского правления, как бы бросая политический вызов всему, уже полностью остриженному, китайскому народу. В императорские времена ношение косички вменялось в обязанность всему населению – голову без косички немедля отрубали. Именно с этим ярым монархистом президент Ли Юаньхун связал свое политическое будущее в надежде откупиться лишь обещанием распустить парламент. Однако неожиданные действия генерала Чжан Сюня превзошли всяческие разумные предположения, которые мог бы выстроить опытный политик в то время, что указывает на глубину политического безумия, царившего в среде правящего класса Китая. Тринадцатого июня 1917 года президент Ли Юаньхун распустил парламент страны – как того и требовал генерал Чжан Сюнь. На следующий день войска генерала неожиданно захватили Пекин, а президент Ли Юаньхун был помещен под арест. Однако страну поверг в шок не собственно захват власти Чжан Сюнем, а его последующие действия: генерал без промедления объявил о возрождении в Китае империи и восстановлении на престоле последнего императора Китая – одиннадцатилетнего Пу И, проживавшего дотоле без особых забот в Запретном городе. Совершив монархический переворот, Чжан Сюнь отпустил арестованного и, казалось, смирившегося с судьбой президента в японскую миссию в Пекине. Не теряя времени, Ли Юаньхун обратился за помощью к своему вчерашнему противнику – бывшему премьер-министру Дуань Цюжую, ради борьбы с которым и затеял неудавшийся союз с генералом Чжан Сюнем. События эти, имевшие несомненную важность для жизни и развития Китая, произошли всего за один месяц.

Чжан Сюнь – китайский генерал, в 1917 году предпринявший попытку восстановить в Китае монархию во главе с малолетним низложенным императором Пу И

Император Пу И – больше напуганный возрождением монархии, чем обрадованный – просидел на троне 12 дней. Весь Китай, а больше всего военные, был глубоко возмущен столь грубой попыткой вернуть страну в феодальное прошлое. За те пять с половиной лет, что минули с момента победы революции, народ Китая, несмотря на постигшие его беды, свыкся с коренными преобразованиями в государстве и не желал оглядываться назад: в сознании миллионов людей не осталось места церемониальным косичкам, застою и полному отсутствию перспектив. Жизнь в стране наполнилась анархией и хаосом, а военные, упрятанные не так давно в убогие казармы, встали у руля государства, зачастую грабя и убивая ни в чем не повинных мирных жителей, – и все же китайские граждане были полны надежд на скорейшее разрешение кризиса и восстановление порядка во властных структурах. Против закоренелого монархиста – генерала Чжан Сюня – объединились практически все командиры Бэйянской армии, революционеры с юга и большая часть пекинского населения.

Пу И – последний император Китая из маньчжурской династии Цин

Бэйянские войска под командованием Дуань Цюжуя вошли в Пекин 12 июля 1917 года и покончили с императорским правлением в Китае – уже навсегда. Потрясенный результатами собственных политических интриг, президент Ли Юаньхун подал в отставку и никогда больше не занимался политикой. Дуань Цюжуй вернулся на должность премьер-министра, а вице-президент Фэн Гочжан 1 августа 1917 года занял вакантный пост президента страны. Практически без промедления – 14 августа 1917 года – Китай вступил в войну на стороне Антанты, и на сей раз данный шаг правительства не вызвал возражений народных масс. Когда выяснилось, что Германия поддержала монархический переворот генерала Чжан Сюня, настроения в обществе изменились. Премьер-министр Дуань Цюжуй смог с легкостью реализовать собственные планы, тем более что его главный оппонент – бывший президент Ли Юаньхун – самоустранился. Однако участие Китая в Первой мировой войне даже минимальным назвать сложно. В Западную Европу, на Ближний Восток и в Африку было отправлено приблизительно 135 тысяч китайских крестьян – копать окопы войскам Антанты, грузить снаряжение и выполнять иные тяжелые работы, не требовавшие серьезной подготовки. Китайские войска, высланные в помощь Антанте, назывались трудовыми батальонами и в боевых действиях участия не принимали. И все же более 20 тысяч отправленных «воевать» китайцев не вернулись домой. Они умерли в Европе от непривычного климата и еды, полного отсутствия медицинской помощи со стороны принимающих союзников, которых интересовало только одно – выжать из бедняг все соки. Но основной причиной массовой гибели китайских солдат стала «испанка», забравшая в 1918 году на территории Европы в два раза больше человеческих жизней, чем собственно Первая мировая война, в окопах которой и свирепствовала болезнь.

Пока летом 1917 года военные боролись за власть в Пекине, на юге страны началась третья революция, во главе которой вновь стояла партия Гоминьдан под руководством доктора Сунь Ятсена. Первая революция 1911 года была направлена на свержение императорского режима династии Цин, вторая, в 1913 году, боролась с диктатурой генерала Юань Шикая, а в июле

1917 года вспыхнула революция доктора Сунь Ятсена. Лидер Гоминьдана решил воспользоваться моментом политической смуты, полагая, что безвластие в Пекине будет долгим и это даст его партии возможность вернуться в строй. Однако царившая в стране и в умах граждан неразбериха не дала революции шанса даже на успешное развитие, не говоря уже о победе. Итогом действий Гоминьдана стало новое противостояние между Севером и Югом. Сунь Ятсен в июле 1917 года прибыл из Шанхая в Гуанчжоу, где объявил о создании Движения в защиту Конституции. Он разослал членам китайского парламента приглашения прибыть в Гуанчжоу на конференцию, которая начала свою работу двадцать пятого августа – в списках зарегистрированных участников значилось 100 депутатов китайского парламента. Делегаты постановили создать Военное правительство в Гуанчжоу с целью защиты Конституции в стране и первого сентября 1917 года провозгласили Сунь Ятсена генералиссимусом и избрали правительство, после чего революционный процесс в Гуанчжоу начал набирать обороты. Революционеры без промедления взялись за создание армии, и задел был довольно успешным. Одним из первых на призыв Сунь Ятсена к революции против бэйянских милитаристов откликнулся министр военно-морских сил, 22 июля 1917 года приведший в Гуанчжоу эскадру из девяти кораблей. Затем под знамя Сунь Ятсена начали стекаться многочисленные местные командиры, у которых было мало людей и оружия. Однако милитаристы в Пекине преодолели свой внутриполитический кризис и в январе 1918 года отправили сильную военную экспедицию против Сунь Ятсена, в лагере которого к тому моменту началась междоусобица. Стоит отметить, что в умах политических и военных деятелей в Китае началось брожение идей и понятий, потому красной нитью китайской политики стал оппортунизм, проистекавший из желания выжить на политической арене любой ценой. Жертвой сложившегося положения дел и пал главный революционер Китая – доктор Сунь Ятсен. Вскоре после довольно успешного начала третьей революции окружение Сунь Ятсена в Гуанчжоу окончательно перестало с ним считаться и погрязло в дрязгах и переделах, ничем не отличавшихся от имевших место в Пекине. Доктор вернулся в Шанхай, где начал подготовку следующего революционного наступления на Китай, которое случилось лишь в начале двадцатых годов – в союзе с коммунистами и при поддержке СССР.

Тем временем в Пекине развал китайской государственности стремительно продолжался. После июльских неурядиц 1917 года и восстановления работы правительства ни о каком возврате к политической стабильности речи уже не шло. Бэйянская клика, правившая в Пекине с момента назначения генерала Юань Шикая на должность президента республики, распадалась на части – некогда единой и грозной Бэйянской армии с патриархом во главе больше не существовало. Путь от победы революции над имперским строем и установления республики в начале 1912 года до полного разочарования новой властью китайское государство прошло всего за пять лет, едва не разбившись на осколки. Июльские события 1917 года привели к дроблению Бэйянской клики на три крупные группировки, постоянно враждовавшие между собой и искавшие момента нанести оппоненту удар в спину, – следующее десятилетие Китай оставался под их властью. И на протяжении этого периода один режим сменялся другим, одна война следовала за другой, и на пике боевых действий число участников возросло до одного миллиона солдат и офицеров. В борьбе за власть милитаристы добивали китайскую государственность, пока от страны не осталась лишь столица – Пекин, который превратился в вожделенный военный и политический трофей. Такому положению дел во многом способствовали иностранные государства, объявившие, что будут иметь дело только с тем китайским правительством, которое контролирует Пекин. При этом каждая группировка милитаристов выстраивала взаимоотношения с иностранными государствами на основе готовности последних давать мелкие финансовые подачки – займы, целиком тратившиеся на закупку вооружения в ожидании следующей войны между кликами.

За десятилетний период власть в Пекине переходила из рук в руки трижды, пока в 1928 году войска Гоминьдана под командованием Чан Кайши не положили конец шабашу милитаристов. Две военные группировки представляли собой части некогда единой Бэйянской армии, третья же происходила из Маньчжурии, хотя в ее рядах имелось и некоторое количество бывших бэйянских офицеров. Первой к власти пришла Аньхойская клика, названная так в честь провинции, откуда происходил ее предводитель – Дуань Цюжуй. Именно эта структура стала правопреемником Бэйянской армии, сплотив в своих рядах львиную долю высших чинов из числа бэйянских милитаристов, а потому была самой многочисленной и по количеству рядовых солдат. Со временем могущество Аньхойской клики начало ослабевать под ударами политических, экономических и иных обстоятельств, странным образом складывавшихся не в ее пользу. В действительности же неспособность управлять государственными делами была следствием порочности режима военной диктатуры: коррупция и протекционизм достигли небывалых даже во времена империи масштабов. И все это точило и разрушало вековые устои государственности в Китае, где традиционно сильная центральная власть утратила свой авторитет и оказалась неспособной контролировать проворовавшихся наместников. Уже к 1920 году Аньхойская группировка ослабла настолько, что не смогла удержать бразды правления государством в своих руках – и была изгнана из столицы. В тот период политической смуты каждая смена власти осуществлялась насильственным путем – и первая война разразилась между Аньхойской и Чжилийской кликами. Более слабая в военном плане Чжилийская клика отличилась немалым коварством: на свою сторону она привлекла маньчжурских милитаристов Фэнтяньской группировки и ряд местных командиров с юга Китая. В свое время Аньхойская клика в той или иной степени притесняла их и угрожала им. Однако, объединившись против общего врага и заручившись поддержкой иностранных государств, чжилийские милитаристы и их союзники выступили против пекинского правительства. Война продолжалась недолго – менее недели. После чего к власти в Пекине на следующие четыре года пришла Чжилийская клика. Название ее, как и в случае с Аньхойской группировкой, отражало географическую родословную большей части высшего командного состава. Новых пекинских правителей изгнали из власти в две военные попытки их бывшие союзники – Фэнтяньская клика. Первая война между ними разразилась в 1922 году, и чжилийские милитаристы одержали убедительную победу. Но вот во время второй войны в 1924 году удача перешла на сторону фэнтяньских военных – в самый разгар боевых действий один из командующих чжилийской армией, генерал Фэн Юйсян, нанес соратникам удар в спину, совершив государственный переворот.

Фэн Юйсян – китайский военный и политический деятель, активный участник борьбы за власть в период политической смуты

Смена власти в 1924 году получила название Пекинского переворота и стала последним актом запутанной трагедии эпохи милитаристов. После поражения Чжилийской клике пришлось убраться из Пекина, и вакантное место было занято самым слабым из всех правительств, что правили Китаем после победы Синьхайской революции 1911 года. В Пекине сложился господствующий триумвират: генерал Фэн Юйсян по прозвищу Христианский Генерал, маршал Чжан Цзолинь по прозвищу Мукденский Тигр и генерал без прозвища и без какой-либо реальной власти – Дуань Цижуй, еще четыре года назад считавшийся самым могущественным человеком в Китае. Генерал Фэн Юйсян среди пестрого сборища милитаристов выделялся особыми странностями – на вверенной ему территории он ввел форму правления, именуемую «христианским социализмом». Между тем, в сравнении со многими китайскими провинциями, погрузившимися в хаос, там соблюдалось некое подобие порядка: под запретом была проституция, азартные игры, продажа опиума, а улицы патрулировали военные. Фэн Юйсян являлся набожным христианином – большая в Китае редкость, но также он придерживался левых взглядов, оставаясь ярым сторонником идей Сунь Ятсена. Его вера в Бога была настолько глубока, что в Китае ходили невероятные слухи: например, что он крестил с помощью пожарного шланга тысячи солдат, стоявших строем по стойке «смирно». Документальных подтверждений этим байкам нет, но неоспоримым фактом остаются миссионерские усилия Фэн Юйсяна.

В конце 1924 года в Пекине собрались четыре политических лидера: двое из них имели реальную власть, еще два – некоторое влияние в обществе. На первый взгляд намерения их были благородными – объединить Китай и покончить с братоубийственной войной. Однако вскоре политические реалии поставили крест на иллюзиях идеалистов и заставили их вернуться к практическому решению насущных проблем. Генерал Фэн Юйсян контролировал северо-западную часть Китая, в то время как маршал Чжан Цзолинь властвовал на северо-востоке, однако и военные, и финансовые ресурсы Мукденского Тигра намного превосходили возможности Христианского Генерала. Северо-восточная часть Китая, сердцем которой являлась Маньчжурия, в промышленном плане была наиболее развитой. Здесь давно заправляли японские империалисты – они-то и способствовали столь бурному развитию региона, построив большую часть местных заводов и фабрик. Японцы также активно помогали маршалу Чжан Цзолиню не только деньгами, но оружием и боеприпасами. Постепенно армия Чжан Цзолиня стала самой современной и боеспособной в Китае: у него уже имелись танки и авиация, в то время как армии других милитаристов представляли собой разношерстную толпу крестьян, где не у каждого имелась винтовка. Вотчиной его соперника – Христианского Генерала Фэн Юйсяна – была одна из самых бедных частей Китая, экономической основой которой могли стать разве что миллионы голодающих крестьян. Его солдаты и офицеры месяцами не получали жалованья, а о танках и самолетах не стоило даже мечтать. Столь разительное неравенство сил заставило Фэн Юйсяна спешно пригласить в Пекин лидера всех прогрессивных кругов Китая – доктора Сунь Ятсена – и влиятельного в прошлом премьер-министра Дуань Цижуя, в надежде с их помощью создать политический противовес лидеру Фэнтяньской клики. Но если авторитет Сунь Ятсена в китайском обществе действительно был высок, то заслуги Дуань Цижуя давно померкли в глазах соотечественников. Через несколько месяцев доктор Сунь Ятсен умер от рака; направляясь в Пекин, он уже понимал, что дни его сочтены. Дуань Цижуй, получивший по взаимному согласию сторон должность премьер-министра, принялся от бессилия заниматься интригами между двумя правящими кланами.

Чжан Цзолинь – китайский военный и политический деятель, известный под прозвищем Мукденский Тигр

Отметим, что расклад сил между соперниками изначально сложился неравный. Даже когда Фэн Юйсян совершил смелый переворот, приведший к крушению Чжилийской клики, он действовал под покровительством Чжан Цзолиня, передавшего ему полтора миллиона долларов, полученных, в свою очередь, от японцев. С военной точки зрения для Фэн Юйсяна эта операция была довольно простой, ведь именно войска Христианского Генерала составляли основу пекинского гарнизона. Опасность заключалась лишь в возможном поражении армии Чжан Цзолиня и возвращении в Пекин отрядов Чжилийской группировки. Однако заговорщики все продумали: после успешного завершения Пекинского переворота против сил Чжилийской клики выступил один из самых сильных командующих на севере Китая – генерал Чжан Цзунчан, державший под контролем провинцию Шаньдун. За ним закрепилась репутация самого беспринципного из бэйянских милитаристов, готового при удобном случае ударить в спину даже союзника, дабы извлечь выгоду из сложившихся обстоятельств. Вступление Чжан Цзунчана в войну на стороне Фэнтяньской клики сыграло решающую роль в боевых действиях. И все же основным сигналом к его выступлению послужил Пекинский переворот. Весь этот хитроумный план продумал и организовал маршал Чжан Цзолинь – при поддержке японских империалистов. Фэн Юйсян играл в тех событиях большую, однако далеко не главную роль – он был лишь марионеткой в руках могущественных маньчжурских милитаристов и их японских покровителей. Отметим также тот факт, что Христианский Генерал стал первым из пекинских лидеров, кто в поисках иностранной поддержки обратился к Советскому Союзу. Но усилия его оказались тщетными. Захвативший власть в Пекине нелепый триумвират, состоявший из социалиста-христианина Фэн Юйсяна, ярого монархиста Чжан Цзунчана и отпетого оппортуниста Дуань Цижуя, просуществовал с ноября 1924 по октябрь 1925 года – до момента, когда в Китае началась очередная война, ставшая завершающей вехой в эпохе политической смуты, охватившей Китай после победы Синьхайской революции.

Идеологические, политические и иные противоречия между двумя противоборствующими лагерями в Пекине постепенно нарастали и достигли точки кипения к лету 1925 года – вскоре после смерти Сунь Ятсена. И опять события приняли неожиданный поворот: Фэн Юйсян и Чжан Цзолинь обратились с предложением заключить союз к вчерашним врагам – Чжилийской клике. Именно эта группировка оказалась силой, которой суждено было определить победителя в предстоящей войне. По правилам политического жанра того времени Чжилийской клике следовало бы выступить в союзе с Христианским Генералом против Мукденского Тигра, дабы впоследствии доминировать над своим более слабым партнером в правящей коалиции. Однако чжилийские милитаристы пошли иным путем: они выбрали в союзники более сильного Мукденского Тигра. Одни считали, что решение это было продиктовано ущемленным достоинством чжилийских милитаристов, так и не сумевших забыть, как годом ранее Фэн Юйсян нанес им коварный удар в спину. Стоит отметить, что даже на фоне вероломства, творившегося тогда в Китае, Пекинский переворот выходил далеко за рамки политических приличий того сложного времени. Другие же полагали, что непрестанные войны и интриги окончательно вымотали участников борьбы за власть, трудным путем пришедших к пониманию, что дальше так жить нельзя. Руководство Фэнтяньской клики осознавало масштаб трагедии более полно, потому как в Маньчжурии начался серьезный экономический кризис, вызванный необходимостью тратить огромные средства на ведение войн.

Однако первый удар в финальной схватке нанес самый слабый игрок. В октябре 1925 года командир одной из фэнтяньских дивизий, дислоцированных неподалеку от столицы Маньчжурии – города Мукден, – поднял мятеж против Чжан Цзолиня и попытался захватить город. Взять Мукден с ходу ему не удалось. Началась осада, а серьезных воинских сил для разгрома мятежников поблизости не оказалось. Тогда никто и не предполагал, что противник сможет дойти до столицы Маньчжурии, расположенной далеко на севере. Легче было взять революционный Гуанчжоу на крайнем юге, чем Мукден – самое сердце могущественной и богатой Маньчжурии. За всеми этими событиями стоял Фэн Юйсян, решивший повторить свой прошлогодний подвиг – Пекинский переворот. Он сыграл на уязвленных чувствах командира фэнтяньской дивизии и вовлек его в свой коварный план – поднять мятеж и нанести превентивный удар прямо в сердце противника, захватив его столицу, как он уже проделал это годом ранее. В это же время в игру вступали силы Гоминьдана на юге, начавшие переговоры с одним из командующих Чжилийской клики с целью сподвигнуть последнего на мятеж. Таким образом Фэн Юйсян в союзе с разделявшими его левые убеждения силами Гоминьдана намеревался разгромить войска сразу двух потенциальных противников – Чжилийской и Фэнтяньской клик. Впервые за все годы бессмысленной борьбы за власть в Пекине линия политического раздела в Китае прошла на основе идеологии. Противоборствующие силы разбились на два идеологически оформившихся лагеря – «левых» и «правых».

Однако эта левая коалиция быстро потерпела поражение: Гоминьдану не удалось договориться с предполагаемым мятежником из числа чжилийских командиров, а фэнтяньских повстанцев разгромили подоспевшие на помощь столице маньчжурские части. Без промедления объединенные силы Чжилийской и Фэнтяньской группировок двинулись на Пекин, и Фэн Юйсян вынужден был бежать вместе со своей армией – ввиду полного военного превосходства наступавших реакционеров. Попытка левых сил захватить центральную власть провалилась, но и режим милитаристов доживал свои последние дни. В сознании китайского народа происходили глубокие изменения, и места военной диктатуре в этом новом мире уже не находилось. Тем временем на юге Китая стремительно шло формирование новых политических сил, которым и предстояло положить конец эпохе милитаристов – печальному десятилетию упущенных возможностей, лишившему Китай драгоценного времени, столь необходимого, чтобы встретить Вторую мировую войну в полной готовности.

Глава 4
Северный поход Гоминьдана. (1922–1928)

В то время как на севере Китая после революции правили бэйянские милитаристы, на юге сложилась иная ситуация. Изначально там не дислоцировалось никаких крупных воинских соединений наподобие Бэйянской армии, а потому пришедшие к власти местные командиры представляли собой формацию военно-политических деятелей, коренным образом отличавшихся от реакционных генералов Севера. С первых дней существования Китайской республики, основанной 1 января 1912 года, атмосфера на юге страны располагала к формированию прогрессивных кругов китайского общества. Центральными фигурами этой политической эволюции, вершившейся в период с 1912 по 1928 год, стали два человека – Сунь Ятсен, символ революции и первый лидер Гоминьдана, и Чан Кайши, второй человек в Гоминьдане и командующий Национально-революционной армией, а впоследствии руководитель Китая с 1928 года вплоть до прихода к власти коммунистов в 1949 году. В период с 1912 по 1925 год основная политическая деятельность и Сунь Ятсена, и Чан Кайши проходила на юге Китая, где и сформировалась революционная платформа будущего государства. После множества поражений как политического, так и военного плана руководство Гоминьдана к началу 1920-х годов смогло окрепнуть настолько, чтобы консолидировать свою власть на территории Южного Китая и приступить к созданию собственных вооруженных сил.

Сунь Ятсен и Чан Кайши – лидеры партии Гоминьдан, 1924 год

Сунь Ятсен родился в бедной крестьянской семье в деревне на юге Китая в провинции Гуандун, расположенной неподалеку от португальской колонии Макао. Однако юность свою он провел на Гавайях. В то время многие бедные крестьяне уезжали на заработки в различные страны мира, и одним из таких крестьян был старший брат Сунь Ятсена. Он отправился в поисках счастья на Гавайские острова, где относительно преуспел, – ему-то семья и выслала на обучение младшего брата, когда последнему исполнилось двенадцать лет. На Гавайях Сунь Ятсен ходил в миссионерскую школу, став одним из лучших учеников и овладев английским языком, который впоследствии открыл ему путь к пониманию мировых политических течений и событий. Затем последовал период учебы в Гонконге – одном из наиболее развитых городов Китая того времени, являвшемся британской витриной в Азии. Своей специализацией Сунь Ятсен выбрал медицину, откуда впоследствии и пошло уважительное обращение «доктор Сунь Ятсен», хотя врачом будущий «Отец нации» работал совсем недолго, углубившись в политические дела еще на студенческой скамье. В 1892 году он с отличием окончил университет и в августе 1894 года вернулся к брату на Гавайи, где и стал профессиональным революционером. На Гавайях Сунь Ятсен выступал перед многочисленной китайской диаспорой с различными революционными призывами, однако занятие это оказалось бесполезным, потому как эмигранты хоть и интересовались событиями на бывшей родине, но все же пребывали в крайне аполитичном настроении. То было время первых серьезных политических потрясений в, казалось, навсегда застывшей в своем развитии империи династии Цин. Япония начала войну против Китая и нанесла ему сокрушительное и унизительное поражение, захватив контроль над Кореей и проникнув в Маньчжурию. Общественное мнение, веками дремавшее под игом империализма, неожиданно пришло в движение. Именно тогда Сунь Ятсен отправился в поездку по Европе, где в 1896 году по воле случая стал китайской политической знаменитостью первой величины. Агенты императорского правительства из посольства в Лондоне решили похитить и арестовать Сунь Ятсена, уверенные, что никому в Великобритании и дела нет до какого-то мальчишки, разъезжающего по Европе и выступающего с речами перед китайскими эмигрантами. И все шло бы по намеченному ими плану, если бы не известный английский врач Джеймс Кантли, у которого Сунь Ятсен учился в Гонконге. Доктор Кантли, проживавший тогда в Лондоне, поднял шумиху в прессе. Чтобы спасти свою репутацию, в дело вынуждено было вмешаться британское Министерство иностранных дел. Сунь Ятсена немедленно освободили, а пресса сделала его самым знаменитым китайским гражданином в мире. Теперь уже к речам молодого революционера относились совсем иначе – и даже китайские эмигранты, вчера еще не обращавшие на призывы соотечественника никакого внимания, пробудились от политической дремы. А уже в 1905 году в Токио Сунь Ятсен с группой единомышленников создали Объединенную революционную лигу – Тунмэнхой, – ставшую первой профессиональной революционной организацией Китая и предшественницей Гоминьдана. Затем последовали попытки осуществить революцию на родине – одна за другой. Все они оказались безуспешными, однако некоторые цели все же были достигнуты: устои существующего строя пошатнулись, а общество забурлило в ожидании грядущих перемен. И наконец, безо всякого участия Сунь Ятсена, 10 октября 1911 года неожиданно грянула революция, оказавшаяся победоносной.