# Красная линия

Кети Дин

Том Рейн, упавший с небес на землю, получает шанс вернуться в мир «Формулы-1». Но этот шанс – скорее клетка, чем крылья. Окружённый недоверием, он ищет опору, которая поможет ему вернуться на вершину. И, возможно, он найдёт её там, где не ожидал, – в лице врача команды, чьи советы и поддержка окажутся важнее любого тюнинга болида. Это история о борьбе, падении и о том, как найти себя заново, когда кажется, что всё потеряно.

## Глава 1: Второй шанс

Жара пробирала сквозь пропитанный потом комбинезон. Том Рейн вцепился в руль старенькой «Формулы-3» и выжимал из машины последние силы. Трасса в Зандворте была его личным адом и спасением, она вибрировала под колесами, отсчитывая круги до финиша.

Зрителей почти не было: родственники и друзья гонщиков да пара случайных зевак. В этой забытой серии Том был лишь одним из многих, кто пытался доказать себе и другим свою силу.

Впереди мелькнула машина Шмидта – наглого юнца, который весь заезд лез под колеса. «Не сегодня», – прорычал Том. Он знал этот поворот как свои пять пальцев. Слегка больше смелости, чуть больше риска – и он уже за спиной у соперника. Финишная прямая!

Клетчатый флаг взметнулся в воздух. Том сбросил скорость, чувствуя, как пот заливает глаза. Победа! Но радости не было – одно лишь опустошение и усталость. Это была лишь капля в море, попытка заглушить боль и доказать себе, что он не сломлен.

За ограждением Тома ждал Хенк, старый механик, с бутылкой воды и мрачным взглядом.

– Хорошая гонка, Том, – прохрипел он, протягивая бутылку.

– Спасибо, Хенк, – ответил Том, отвинчивая крышку.

– Тут тебя ждут какие-то люди. Из «Формулы-1», – бросил Хенк, кивая в сторону паддока.*

Том замер. «Из "Формулы-1"?» Три года он был вычеркнут из этого мира, забыт. Или нет?

У ограды стояли двое в строгих костюмах: высокий, худощавый и холодный, и полный, добродушный, с улыбкой. Они смотрели на Тома внимательно.

Высокий мужчина сделал знак, и оба направились к нему.

– Том Рейн? – спросил он, протягивая руку. – Виктор Дюбуа, владелец «Phoenix Racing». Это мой ассистент, Жан-Пьер.

Том пожал руку Дюбуа, чувствуя, как в груди зародилась надежда.

– Что вам нужно? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

Дюбуа окинул его взглядом.

– Мы следили за тобой, Том. Ты всё ещё быстр. Очень быстр.

– И что?

– Наш основной пилот, Марко Росси, попал в аварию во время тестов. Серьёзная травма. Он выбыл на неопределённый срок. Нам нужен новый пилот. И мы предлагаем это место тебе.

Время будто остановилось. Том ждал этого момента три года, мечтал о нём каждую ночь. Но это предложение было слишком неожиданным. Неужели это правда?

– Вы предлагаете мне вернуться в «Формулу-1»? – прошептал Том, не веря своим ушам.

– Да, Том, – усмехнулся Дюбуа. – Мы предлагаем тебе второй шанс. Но помни: это твой последний шанс. Не облажайся.

Шок постепенно отступал, уступая место вихрю мыслей. «Второй шанс… Последний шанс… Не облажайся…» Эти слова эхом звучали в голове, перекрывая шум трассы.

– Почему я? – спросил Том, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Вы же знаете моё прошлое. Зачем вам рисковать?

Дюбуа пожал плечами.

– Талант, Том, – просто сказал он. – Талант не пропьешь и не забудешь. У тебя есть скорость, агрессия, инстинкт убийцы. Это именно то, что нужно «Phoenix Racing». Да, твоё прошлое – это проблема. Но я верю, что ты можешь его искупить. И у нас сейчас просто нет другого выбора.

– А что скажут спонсоры? Пресса? – возразил Том. – Они же меня с грязью смешают.

Дюбуа усмехнулся.

– Спонсоры – моя забота. Пресса… Ну, им всегда нужна драма. А ты, Том, – идеальный герой для трагической истории. Падший ангел, получивший второй шанс. Главное – не дай им повода написать продолжение о твоём падении.

Том молчал, обдумывая услышанное. Дюбуа был прав. Он был бы идеальным героем для прессы. Но готов ли он снова выставить себя на всеобщее обозрение? Справится ли он с давлением?

– И что я должен ответить? – спросил Том.

– Решай сам, – пожал плечами Дюбуа. – У тебя есть 24 часа. Жан-Пьер оставит тебе свой номер. Позвони, когда будешь готов.

С этими словами они развернулись и направились к выходу из паддока. Том проводил их взглядом, чувствуя, как в груди нарастает смятение.

Хенк подошел к нему и положил руку на плечо.

– Что это было, Том? – спросил он. – Неужели они и правда хотят вернуть тебя в «Формулу-1»?

Том кивнул, не отрывая взгляда от удалявшихся фигур Дюбуа и Жан-Пьера.

– Да, Хенк. Похоже, что так.

– И что ты будешь делать? Согласишься?

Том вздохнул.

– Не знаю, Хенк. Не знаю. Я так долго мечтал об этом, но теперь… Теперь я боюсь.

– Боишься? Чего?

– Всего, – ответил Том. – Что снова облажаюсь. Что не выдержу давления. Что моё прошлое меня не отпустит.

Хенк крепче сжал его плечо.

– Послушай меня, Том. Ты – талантливый гонщик. Один из лучших, кого я видел. Ты заслуживаешь этого шанса. Не позволяй своему прошлому тебя сломать. Используй его, чтобы стать сильнее.

Том посмотрел на Хенка. В его глазах он увидел поддержку и веру, и в этот момент он понял, что не может отказаться.

– Я согласен, Хенк, – сказал Том, сжимая кулаки. – Я согласен.

Хенк улыбнулся.

– Я знал, что ты примешь правильное решение, Том. Я всегда верил в тебя.

Том достал телефон и набрал номер Жан-Пьера.

– Это Том Рейн, – произнёс он в трубку. – Я принимаю ваше предложение.

Отлично! Переходим к следующей главе. И да, будем строго придерживаться повествования от первого лица – так мы сможем глубже погрузиться в мысли и чувства каждого из героев.

## Глава 2: Возвращение

Возвращение в “Формулу-1” оказалось совсем не таким, каким я его себе представлял. Никаких оваций, цветов и восторженных взглядов. Скорее, настороженность, недоверие и скрытая враждебность.

База “Phoenix Racing” в Энстоне встретила меня холодом и безразличием. Механики косились на меня исподтишка, инженеры задавали вопросы с подтекстом, а босс, Виктор Дюбуа, держался подчеркнуто официально. Я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, словно незваный гость, которого терпят из-за крайней необходимости.

Первым делом меня отвели в святая святых – гараж, где стояли два болида “Phoenix Racing”. Машины выглядели впечатляюще, но я сразу почувствовал, что им чего-то не хватает. Нет, с технической точки зрения все было в порядке. Но не было души.

Инженер, представившийся Жаком, начал что-то объяснять про новые настройки, аэродинамику и мощность двигателя. Я слушал вполуха, стараясь уловить главное. Но мысли мои были далеко. Я думал о том, как доказать этим людям, что я достоин их доверия. Что я не подведу их.

– Ну что, Том, – прервал мои размышления Дюбуа, – готов сесть за руль?

Я кивнул, стараясь скрыть волнение.

– Всегда готов.

Первые круги на симуляторе прошли отвратительно. Я никак не мог привыкнуть к машине, к ее управлению, к ее характеру. Я чувствовал себя неуклюжим и неповоротливым, словно впервые сел за руль гоночного болида.

Жак хмурился, глядя на мои результаты. Дюбуа молчал, но я чувствовал его недовольство.

– Нужно больше времени, – сказал я, вылезая из симулятора. – Мне нужно привыкнуть к машине.

– У нас нет времени, Том, – отрезал Дюбуа. – Через две недели первая гонка. Ты должен быть готов.

Я сжал кулаки, стараясь сдержать гнев. Напряжение нарастало с каждой минутой. Я чувствовал, как прошлое тянет меня назад, пытается сломить. Но я не сдамся. Я буду бороться.

В тот же вечер я вернулся к симулятору и просидел за ним до самого утра. Я менял настройки, углы атаки, экспериментировал с торможением. Я пытался найти общий язык с машиной, понять её душу.

К утру я был измотан, но доволен. Я почувствовал, что начинаю понимать эту машину. Я начал чувствовать её характер, её сильные и слабые стороны.

На следующий день я вышел на трассу.

Первые круги были ужасными. Машина вела себя непредсказуемо, то и дело норовила уйти в занос. Я боролся с ней, стараясь удержать её на трассе.

Механики и инженеры с тревогой наблюдали за мной. Я чувствовал их сомнения, их опасения. Они думали, что я сломаюсь. Что я не выдержу.

Но я не сдавался. Я продолжал бороться. Я увеличивал скорость, рисковал, выжимал из машины максимум.

И вдруг, в один прекрасный момент, всё изменилось. Я почувствовал, что машина слушается меня, что она реагирует на каждое моё движение. Я почувствовал, что мы с ней становимся единым целым.

Я проходил круг за кругом, улучшая своё время. Я летел по трассе, словно птица, чувствуя свободу и восторг.

Механики и инженеры смотрели на меня с удивлением. Они не верили своим глазам. Я доказывал им, что они ошибаются. Что я всё ещё могу.

Вернувшись в бокс, я увидел улыбку на лице Дюбуа.

– Неплохо, Том, – сказал он. – Очень неплохо.

Это были первые слова похвалы, которые я от него услышал. И они очень много для меня значили.

Я посмотрел на Дюбуа и улыбнулся в ответ. – Это только начало, – сказал я. – Я ещё покажу вам, на что способен.

После изнурительных тренировок на трассе я перебрался в тренажерный зал. Нужно было поддерживать форму, укреплять мышцы шеи и спины. Я знал, что нагрузки будут колоссальными, и нужно было подготовиться к ним как следует.

Тяжелые гантели, стальные блины, пот, стекающий по лицу… Я старался выложиться на полную, заглушая все мысли, кроме одной: “Я должен быть готов”. Я должен был доказать всем, что достоин этого шанса.

К концу тренировки я почувствовал неприятную боль в шее. Сначала не придал значения, списав на усталость. Но к вечеру боль усилилась, отдавая в плечо. Двигаться становилось все труднее.

На следующий день, с трудом передвигаясь по базе, я понял, что дальше так продолжаться не может. Нужно было обратиться к врачу.

Меня направили в медицинский центр.

Медицинский кабинет оказался небольшой, но аккуратной комнатой. За столом, заваленным бумагами, сидела девушка. Ее темные волосы были собраны в небрежный пучок, а на ней был простой белый халат. Я ожидал увидеть кого-то другого – более… как это часто бывает в паддоке – эффектного, с модельной внешностью. Но передо мной оказалась девушка с пышными формами. Плюс-сайз, как говорят.

– Я не привык, чтобы врачи выглядели… так, – выпалил я, не успев подумать. Идиот! Зачем я это сказал?

Эмили приподняла бровь, явно озадаченная моим неуклюжим комплиментом.

– Я не привыкла к тому, чтобы гонщики жаловались на боль в спине после первой же тренировки, – ответила она с лёгкой усмешкой. – Обычно вы, парни, считаете себя супергероями.

Я смутился, понимая, что сморозил глупость. Нужно было держать язык за зубами.

– Это были особенные тренировки, – пробормотал я, стараясь сменить тему. – Новая машина, новые настройки… всё тело болит.

– Я вижу, – её взгляд скользнул по моей фигуре, задержавшись на мгновение дольше, чем я ожидал. – Давай посмотрим, что у тебя там.

## Глава 3: На пределе

Две недели пролетели в бешеном темпе. Тренировки, тесты, симуляторы, встречи с инженерами, общение с прессой… Крутился как белка в колесе, стараясь успеть всё и сразу.

Дюбуа не давал спуску, требуя максимума и постоянно напоминая о «последнем шансе». Спонсоры смотрели на меня как на прокажённого, что не добавляло уверенности. Я чувствовал себя загнанным в угол зверем, готовым сорваться в любой момент.

Держался. Понимал, что это шанс вернуться в игру, доказать, что я чего-то стою. Упускать такую возможность я не собирался.

На трассе выкладывался по полной. Машину чувствовал продолжением своего тела, выжимая из неё всё, что можно. Рисковал, обгонял, боролся за каждый сантиметр трассы.

Жак, мой инженер, был поражён моей настойчивостью. Он не ожидал такого быстрого прогресса после трёх лет простоя.

– Талант, – говорил Жак, – но нужно быть осторожнее. Слишком агрессивен.

– Я не могу быть осторожным. Я должен доказать, что достоин этого места.

Первая гонка сезона – Гран-при Австралии – приближалась неумолимо. Меня захлестывали волнение и страх. Я не знал, чего ожидать. Как меня встретят болельщики и пресса? Смогу ли я выдержать конкуренцию?

В день гонки проснулся с тяжёлой головой. Нервы на пределе. Сегодня решится моя судьба.

Приехал на трассу рано утром. Атмосфера накалена до предела. Механики суетятся вокруг машин, инженеры что-то обсуждают, журналисты рыщут в поисках сенсаций.

В боксе я переоделся в гоночный комбинезон. В нём я чувствовал себя немного спокойнее. Комбинезон – как вторая кожа, защищающая от внешнего мира.

Сев в машину, пристегнул ремни безопасности. Закрыл глаза и сосредоточился, представляя трассу, каждый поворот, каждую прямую. Нужно быть готовым к любой ситуации.

Когда я выехал на трассу, меня оглушил рёв трибун. Болельщики приветствовали меня, скандируя имя. По телу пробежала дрожь.

Квалифицировался неплохо, но не идеально. Стартовал с восьмого места. Для первого раза неплохо, но хотелось большего.

Перед стартом я посмотрел на соперников. Все они сильные и опытные гонщики. Сегодня будет непросто.

Загорелись красные огни. Сердце забилось быстрее. Я сжал руль и приготовился к старту.

Фары погасли. Резко нажал на газ, и машина рванула вперёд. Старт неплохой, но несколько машин меня обогнали.

– Том, держи траекторию! – прозвучал в шлеме голос Жака. – Давление в задних шинах немного упало.

– Понял, Жак. Постараюсь держать всё под контролем.

Первые круги были хаотичными. Борьба на каждом сантиметре трассы. Я чувствовал, как машина реагирует на каждое движение руля, как шины цепляются за асфальт. Ощущение скорости, адреналин – всё это было здесь.

– Том, мы на седьмой позиции, – доложил Жак. – Марко Росси идёт третьим.

Марко Росси… Я знал его. Бывший напарник по команде, которого я заменил. Он был быстр, но слишком осторожен.

– Понял, – ответил я. – Попробуем сократить отставание.

Начиная обгоны, я чувствовал, как нарастает напряжение. Каждый манёвр был просчитан, но риск был огромен. Одна ошибка – и всё закончится, не успев начаться.

– Том, у нас проблемы с тормозами, – голос Жака стал напряжённым. – Передние колодки начинают перегреваться. Будь осторожнее при торможении.

– Понял. Постараюсь быть деликатнее.

На седьмом круге, обгоняя одного из соперников, я почувствовал, как машина задрожала. Неприятный звук.

– Что это, Жак? – спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Не знаю, Том. Датчики показывают что-то странное. Проверь, пожалуйста, вибрацию.

Я сбросил скорость, пытаясь понять, откуда исходит вибрация. Она была едва уловимой, но достаточно заметной, чтобы вызывать беспокойство.

– Похоже, что-то с задним колесом, – сказал я. – Вибрация идёт оттуда.

– Понял. Держись, Том. Постараемся справиться.

На восьмом круге, пытаясь обогнать соперника, я почувствовал, что машина теряет сцепление с дорогой. Передние колёса ушли в занос, и я едва успел выровнять болид.

– Том! Что случилось? – в голосе Жака звучала тревога.

– Не знаю! Машина… она не слушается! – ответил я, чувствуя, как адреналин смешивается со страхом.

В этот момент я увидел его. Клауса. Он шёл рядом, на мгновение опередив меня. И я почувствовал, как во мне закипает старая ненависть.

– Клаус! – прокричал я в шлеме и, не раздумывая, бросился на обгон.

– Том, нет! Не делай этого! – отчаянно закричал Жак.

Но я его уже не слушал. Я видел только его – Клауса. Его самодовольную ухмылку, его наглую манеру вождения.

На короткой прямой я подрезал его, пытаясь обогнать. Он же, словно играя со мной, перестраивался, не давая мне проехать.

И вот на вираже, когда мы шли почти бок о бок, произошло неизбежное. Наши болиды столкнулись.

Меня резко отбросило в сторону. Я почувствовал, как машину подбросило и раздался треск металла. Мир закружился в безумном калейдоскопе.

– Том! Том! Ты в порядке? – голос Жака доносился откуда-то издалека.Но я уже ничего не слышал. Я потерял сознание.

## Глава 4: На Передовой

Утро в “Phoenix Racing” всегда начиналось с одинаковой суеты. Механики, словно пчелы, жужжали вокруг болидов, инженеры что-то бурно обсуждали, а журналисты уже вились в паддоке, выискивая любые зацепки для своих статей. Для меня же утро – это время относительного спокойствия перед надвигающейся бурей. Мой медицинский кабинет – это моя крепость, мое убежище в этом мире скорости и адреналина.

Я стала врачом в “Формуле-1” не потому, что мечтала об этом с детства. Все началось с… ну, с моего собственного падения. Была я тогда студенткой, жаждала приключений и, конечно, была полна сил и неразумности. На одном из студенческих рок-фестивалей, совершенно случайно, попала на концерт местного рок-исполнителя. Он так зажигательно играл, так отдавал себя музыке… И в какой-то момент, во время особо безумного гитарного соло, я почувствовала, как что-то изменилось. Не знаю, что это было – может, самоотдача артиста, может, энергетика толпы – но я вдруг поняла, что моя страсть к медицине, к помощи людям, может обрести новую, более захватывающую форму.

Я всегда была из тех, кто любит разбираться в проблемах. Любила разбирать сломанные игрушки, чтобы понять, как они работают. А когда поняла, что могу делать это с человеческим телом, это стало настоящей одержимостью. Спортивная медицина, реабилитация – это было то, что меня увлекало больше всего. А “Формула-1”… это вершина. Самые сложные травмы, самые высокие скорости, самые передовые технологии. Здесь каждый день – это вызов.

И вот я здесь. С одной стороны, я – часть этого захватывающего мира, с другой – я тот, кто старается его уравновесить, кто следит за тем, чтобы эта безумная гонка не превратилась в трагедию.

Сегодняшний день, однако, обещал быть не совсем обычным. По крайней мере, для меня. Когда Том Рейн, легенда, о котором говорили вполголоса, но всегда с придыханием, вошел в мой кабинет, я почувствовала легкое недоумение. Не потому, что он был звездой – я видела много звезд. А потому, что он выглядел… неуверенно. Несокрушимый Том Рейн, который, как я слышала, был настоящим зверем на трассе, сейчас немного ссутулился, явно страдая от боли в шее.

– Да вот, шею заклинило, – пробормотал он, пытаясь казаться безразличным. – Тренировался, старый стал.

Я не смогла сдержать улыбку. Этот “старый” только что вернулся после трехлетнего отсутствия, и уже успел наделать шума.

– Я не привыкла, чтобы гонщики жаловались на боль в спине после первой же тренировки, – ответила я, стараясь придать голосу легкую иронию.

Он посмотрел на меня как-то странно, словно пытаясь понять, кто я такая.

– Это были особенные тренировки, – парировал он, и в его голосе прозвучала какая-то защитная нотка.

– Я вижу, – ответила я, и, правда, видела. Видела, как напряжены его мышцы, как он старается скрыть истинную степень боли. – Давайте посмотрим, что там у вас.

Когда я начала пальпировать его шею, он тихонько вздохнул. Его тело, привыкшее к экстремальным нагрузкам, сейчас было напряжено, словно струна. И когда я случайно задела старый шрам на его плече, я почувствовала, как его тело слегка напряглось. Это была отметина боли, след от аварии, которая, как я поняла, определила его судьбу.

В его глазах, когда он открыл их, я увидела смесь боли, усталости и… чего-то еще. Чего-то, что заставило меня на мгновение остановиться. Он был не просто гонщиком, потерявшим все. Он был человеком, который пытался найти себя заново. И в этот момент я почувствовала не только профессиональный интерес, но и какое-то странное, неосознанное желание помочь ему.

Мне хотелось понять этого человека лучше. Он был загадкой, которую хотелось разгадать. И, возможно, помочь ему не просто вернуться в “Формулу-1”, но и найти что-то более важное.

## Глава 5: Вне трассы

Шум трассы, рев моторов, запах жжёной резины – всё это было привычно, но сейчас отошло на второй план. В моём кабинете царила тишина, лишь изредка нарушаемая тихим гулом вентиляции. Том… Том лежал на кушетке, бледный, с закрытыми глазами, его дыхание было прерывистым.

Авария. Я краем глаза увидела страшный удар, разворот, и вот он здесь.

– Жак, – позвала я, – срочно вызови бригаду медиков и сообщи о состоянии Тома. Нужно отправить его в больницу для более детального обследования.

Жак, как всегда, был рядом, бледный и встревоженный. Он быстро позвонил по телефону.

Я внимательно осмотрела Тома. К счастью, видимых повреждений, кроме незначительных ссадин, не было. Но он жаловался на сильную боль в шее и плече.

– Том, ты меня слышишь? – мягко спросила я, касаясь его руки. – Том?

Он открыл глаза. В них читались страх и боль.

– Что… что случилось? – прошептал он.

– Авария, Том. Ты в порядке. Сейчас я тебе помогу.

Я начала первичный осмотр. Проверила пульс, давление, зрачки. Всё указывало на сильное сотрясение мозга и, возможно, повреждение шейных позвонков.

Я попросила Жака помочь мне зафиксировать его шею специальным воротником. Аккуратно, чтобы не причинить лишней боли.

– Нужно сделать рентген, – сказала я, – чтобы убедиться, что переломов нет.

– Я… я всё помню, – выдавил Том. – Клаус… он подрезал меня.

Я кивнула, понимая, что происходит. Гонки – это не только мастерство и скорость. Это ещё и опасные игры, интриги и соперничество.

До прибытия медицинской бригады я решила сделать ему обезболивающий укол.

– Это поможет тебе немного расслабиться, – сказала я, подготавливая шприц. – Всё будет хорошо, Том. Ты в надёжных руках.

Он кивнул, стиснув зубы. Я увидела в его глазах благодарность.

Когда приехала бригада, они быстро оценили состояние Тома. Я передала им всю необходимую информацию, и они осторожно погрузили его на носилки.

Прежде чем его увезли, Том схватил меня за руку.

– Эмили, скажи… почему Марко Росси стал моим соперником? Я же его заменяю…

Я понимала, о чём он спрашивает. Марко Росси – молодой талантливый гонщик, который до аварии был лидером команды. Я знала все подробности, но не знала, стоит ли говорить об этом сейчас.

– Марко… – начала я, подбирая слова, – он ушёл в другую команду. Сразу после аварии.

– Но почему? – настаивал Том. – Он должен быть рад, что я его заменяю. Это даёт ему время на восстановление.

Я вздохнула.

– Не совсем так, Том. Ты… Ты его заменил. И это стало причиной. Узнав, что тебя пригласили, он решил, что его место в команде под угрозой. Для него ты – серьёзный конкурент.

В его глазах мелькнуло понимание, а затем – гнев.

– Так вот оно что… – прошептал он. – Он меня боится.

– Возможно, – ответила я. – Но сейчас не время об этом думать. Ты должен сосредоточиться на своём здоровье.

Он кивнул.

– Спасибо, Эмили, – сказал он, – за всё.

– Всегда пожалуйста, Том, – ответила я, стараясь скрыть волнение. – Я буду рядом, если понадобится.

После того как Тома увезли, в кабинете повисла тишина. Я вздохнула и села за стол. Гонки – это не только скорость и адреналин. Это ещё и разбитые судьбы, предательства и интриги.

Выйдя из кабинета, я хотела позвонить Хэлли. Мы с ней давно дружим, познакомились на хоккее, которым увлекались вместе, но теперь я врач в «Формуле-1», а она спортивный журналист…

– Привет, солнышко, – говорю я, улыбаясь.

– Привет, милая, рада тебя слышать, я так соскучилась, ты совсем обо мне забыла, – радостно восклицает она.

– Ты же знаешь, где я работаю, мне даже присесть некогда, эти гонщики как маленькие дети, – отвечаю я, устало вздыхая.

– Когда ты отдохнёшь, пчёлка? Скоро от тебя и следа не останется, а потом… – не даю ей договорить и перебиваю, ведь я видела игру Криса и уверена, что она тоже.

– Да что мы всё обо мне да обо мне, лучше расскажи, как у тебя дела? Я недавно видела игру Криса по телевизору, он добился больших успехов, – тихо говорю я.

– Да, завтра я иду брать интервью у его друга, который играет с ним в одной сборной.

– Ты шутишь? Хэлли, боже, это будет горячее интервью. Но что ты будешь делать, если Крис тебя увидит?

– Я не хочу об этом думать, я надеюсь остаться незамеченной и сделать своё дело.

– А если…

– Эмили, пожалуйста, не надо…

Мы проговорили с ней ещё около часа, а потом я отложила телефон и уставилась в окно. Я думала о Томе и его травмах. Они несерьёзные, но будут давать о себе знать.

## Глава 6: Последствия

Я очнулся в больничной палате. Голова раскалывалась, в теле ломота, в горле пересохло. Вокруг – белые стены, запах лекарств и тихий писк аппаратуры. Классика жанра.

Первое, что я вспомнил – аварию. Ярость, Клауса, вираж, удар… И темнота.

Попытался пошевелиться, но резкая боль в шее пронзила все тело. Ощупал шею – зафиксирована жестким воротником.

– Лежать, – услышал я тихий голос.

Рядом со мной сидела Эмили. Она выглядела уставшей, но в ее глазах светилась забота.

– Как ты? – спросила она, мягко улыбаясь.

– Как после встречи с грузовиком, – прохрипел я. – Что со мной?

– Сотрясение мозга, ушибы, растяжение связок. Но все цело. Тебе повезло.

– Повезло? – усмехнулся я. – Я вылетел с гонки!

– Ты жив, Том. Это главное.

Я вздохнул. Она права. Но все равно было обидно. Я так долго ждал этого момента, так много работал, чтобы вернуться. И все закончилось так глупо.

– Что дальше? – спросил я. – Сколько мне придется пролежать здесь?

– Не знаю, – ответила Эмили. – Все зависит от твоего состояния. Но думаю, что несколько дней тебе придется провести в больнице.

Несколько дней… Это означало, что я пропущу следующую гонку. Мой шанс ускользал от меня.

Я отвернулся к стене, чувствуя, как во мне закипает злость.

– Том, – сказала Эмили, – я знаю, что тебе тяжело. Но ты должен быть сильным. Ты должен верить в себя.

– Во что верить? – огрызнулся я. – В то, что я старый, никому не нужный гонщик, который не может справиться с управлением?

– Не говори так, – возразила Эмили. – Ты талантливый гонщик, Том. Ты просто попал в аварию. С кем не бывает?

– Со мной уже бывало, – пробормотал я. – И это всегда заканчивается одинаково.

Мы снова замолчали. Эмили смотрела на меня внимательно, будто пытаясь разгадать мои мысли. А я смотрел куда-то мимо нее, стараясь скрыть свою уязвленность.

– Том… – тихо произнесла она, слегка касаясь моей руки. Ее прикосновение заставило меня повернуться обратно к ней. Глаза Эмили были полны искренней заботы и понимания.

Я взглянул ей прямо в глаза и вдруг понял, насколько сильно она поддерживала меня все это время. Она была рядом даже тогда, когда казалось, что весь мир против меня. Впервые за долгое время я почувствовал тепло и спокойствие внутри себя.

Она отвела взгляд первой, словно смущенная своей открытостью.

– Спасибо, что остаешься рядом, – сказал я искренне.

– Это моя работа, – слабо улыбнулась она, хотя мы оба знали, что дело тут вовсе не в работе.

– Когда меня выпишут отсюда, пойдем вместе выпить кофе, – неожиданно предложил я. – Мне кажется, нам есть о чём поговорить.

Эмили подняла голову и посмотрела на меня удивленно, но потом её лицо смягчилось.

– Хорошо, – согласилась она, чуть заметно покраснев. – Только обещай, что больше не будешь называть себя старым и никому ненужным.

Я кивнул, впервые за этот день почувствовав настоящее облегчение.


***


Следующие дни пролетели незаметно. Врачи обследовали меня каждый день, проверяя состояние позвоночника и головы. Постепенно боли утихли, швы зажили, и наконец настал тот долгожданный момент, когда доктор объявил, что я готов покинуть больницу.

Выписка прошла быстро и буднично. Эмили пришла забрать меня домой, взяв с собой небольшой букет цветов и пакет с вещами, которые привезла раньше.

– Ну вот, – сказала она, глядя на меня снизу вверх, пока я пытался застегнуть куртку одной рукой. – Наконец-то свобода.

– Свобода от белых стен и аппаратов, – согласился я, криво ухмыляясь. – Чувствую себя заново родившимся.

Мы вышли из больницы, подставив лица солнечному свету. После долгого пребывания в закрытом помещении свежий воздух казался особенно приятным.

– Идём, – уверенно заявила Эмили, беря мою сумку. – Сначала поедешь ко мне домой, отдохнёшь, а завтра…

– Завтра идём пить кофе, – перебил я её, поднимая бровь. – Или забыла своё обещание?

Эмили засмеялась, махнув рукой перед моим лицом.

– Да-да, помню-помню, – фыркнула она. – Давай сначала придём в себя, а там посмотрим.

Но я знал, что она не откажется. Теперь оставалось лишь дождаться утра следующего дня, чтобы начать новую главу нашей истории.

## Глава 7: Под одной крышей

Больничный запах, монотонность больничной жизни – это было не для меня. Я чувствовал себя в ловушке, как птица в клетке. Когда врач, после очередного осмотра, сказал, что мне нужен покой и наблюдение, но официально я здоров и могу быть выписан, я не раздумывал ни секунды.

– Выписывайте меня, – сказал я твердо. – Я поеду домой.

Врач сомнительно покачал головой. – Том, ты…

– Я буду в порядке, – перебил я. – Просто мне нужен отдых.

Эмили, которая, к моему удивлению, навещала меня каждый день, подошла ближе.

– Том, это не лучшая идея, – сказала она мягко. – Тебе нужен уход. Шея…

– Я знаю, – ответил я. – Но я не хочу быть в больнице.

Я видел, как она колеблется. Она, кажется, понимала мою тягу к свободе, к привычной среде.

– А где ты собираешься жить? – спросила она. – Твоя квартира…

Я махнул рукой. – Пока не думал.

И тут Эмили, к моему удивлению, произнесла:

– Ты можешь остаться у меня.

Я удивленно посмотрел на нее.

– У тебя? – переспросил я.

– Да. Мне несложно. Я могу присматривать за тобой. Это будет лучше, чем больница.

Я задумался. Жить у Эмили? Это было… неожиданно. Но, с другой стороны, она была врачом, она понимала, что мне нужно. И, честно говоря, я не хотел оставаться один.

– Спасибо, Эмили, – сказал я. – Я согласен.

Переезд к Эмили был… странным. Ее квартира оказалась уютной, наполненной книгами и растениями. Было совсем не похоже на мою холостяцкую берлогу.

Первые дни были тяжелыми. Шея болела, голова гудела. Я чувствовал себя беспомощным, зависимым от Эмили. Она готовила мне еду, помогала принимать лекарства, меняла повязки. Она делала все это с такой заботой и терпением, что я не мог не чувствовать благодарность.

Мы проводили много времени вместе. Сидели вечерами на кухне, пили чай, разговаривали. Я рассказывал ей о своем прошлом, о своих мечтах, о своих страхах. Она слушала меня внимательно, не перебивая, задавая вопросы, которые помогали мне лучше понять самого себя.

Она рассказывала мне о своей работе, о своих увлечениях. Я узнал, что она любит рисовать, что она мечтает открыть свою клинику реабилитации. Я видел, как она увлечена своим делом, как она любит помогать людям.

Между нами возникла какая-то особая связь. Не романтическая, нет. Пока что. Это была дружба, основанная на взаимном уважении и доверии. Я чувствовал, что могу ей доверять, что она не осудит меня, что бы я ни говорил.

Иногда, когда она прикасалась ко мне, помогая встать или устроиться поудобнее, я чувствовал легкое волнение. Ее прикосновения были нежными, но уверенными. И в ее глазах я видел не только заботу, но и что-то еще… Что-то, что заставляло мое сердце биться чуть быстрее.