Владимир Де Ланге
Счастливым быть не запретить

Мои осенние года

Вхожу в свои осенние года,
Они по-своему прекрасны.
Уже проплакали унылые дожди
И засухи остались позади,
В душе смиренье и покой,
На сердце радость бытия,
Как-будто я в объятьях божьих,
И вера есть, что так будет всегда.
А в предрассветных снах,
Кочует забытое прошлое,
Сжатым кадром немого кино.
В котором ничего не меняется,
Все кружит своим чередом.
И молодость не стареет
В листопадном золоте.
И отец дарит маме цветы.
Ворчливой старушкой, Время
Ведет меня за руку домой,
Учит смирению, а, между делом,
Плетет паутинку у глаз,
А я отмечаю свои Дни Рожденья,
Мне нравится моя жизнь,
Я с улыбкой старею, и этому рад.
Вот, я вновь дождался лета,
Солнце в зените, море плещет,
Белый парус парит над волной
Летним теплом отогреюсь,
Чтоб не замерзнуть зимой.
Ведь свыше уже всё просчитано,
На долгий и короткий срок,
В тополином шепоте листвы,
Как в небесно-земном раю,
Синица пытается звонко и весело
Подпеть залетному соловью.
Я тоже, без слуха и голоса,
Но о моей любви к тебе, родная,
Я лучше своими словами скажу.
Я был рождён для счастья,
Но оно меня не признало,
Боролся со злом,
Но добрым, так и не стал,
Не удалось мне пройти по жизни
Победным маршем,
А смерть, змея подколодная
Поджидала за каждым углом.
До дна опустошенный, воззвал я к Богу,
Как тяжкий грешник, достойный смерти,
И за меня Распят был на Голгофе
Божий Сын, рожденный в теле человека,
Иисус Христос, пройдя все муки ада,
Был Богом воскрешен, а с ним и я,
Воскресну, когда мой срок придёт,

Пришла пора, исполнить свою Осень,
Я старость принимаю из рук Христа,
Как божий дар,
Немыслимое счастье
Быть Свободным человеком
Войти в простор божественной любви,
Которая была и есть и будет.
Творить вселенную,
Жить в мире добром
В завете с Богом
Мудростью Его дышать,
В которой истина живет,
И тайна моего рожденья,
И этот беспредельный мир
Любви, красоты, совершенства,
Я буду познавать.

Во времени бегущая строка судьбы героя моего романа

– Счастливым быть хочу! – признался я себе, когда был молод, полон сил и оптимизм во мне бурлил.

– Кто в очереди будет первым за «рыбкой золотой»!

– Ах, это вы, пожалуйста, подвиньтесь, быть первым – мой черёд, и в канцелярии небесной уже известно, что ваша очередь за мной! …

– Зачем меня «последним» обзывать? …

– Что, «рыбок» разобрали, раньше срока? … Опять, по блату! … Сильным всегда у нас дорога, так крутится весь этот мир …

– Теперь понятно, почему я проиграл: овсянку с детства не любил!

– Зачем обманывать народ, что счастье – это дети, труд, успех, признанье, а в остальном веселая компания, хорошее вино и мясо по-французски?

– Познать возвышенного счастья я хотел, «сонет сыграть на флейте водосточных труб», быть открывателем загадочных миров и обладателем таинственных сокровищ.

– Но мне пощечину дала амбициозная Фортуна, и я остался на бобах, как жаль, что «птицу счастья» не так давно поймали, как курицу, беднягу ощипали, теперь она за океаном гнезда вьёт.

– Банально счастье выигрышем считать, тем более на кузнеце его кувалдами ковать.

– Небезызвестный Карл Маркс, в своих трудах так неудачно просчитался, когда лишил людей желания мечтать, а счастье по талонам хлебным выдавать.

– Верна пословица одна, что без труда не вытащить и рыбки из пруда, но кушать хочется всегда, и это всё, что мне для счастья надо?

– По Дарвину, счастливая резвилась обезьяна и для себя она орудие труда изобрела, и в человека превратилась, ему то счастье только снилось.

– Ошибочно богатство за счастье принимать, его все время надо охранять, а в лучшем случаи приумножать, чтобы потом потомки жили всласть.

– Понятно, что счастливые часов не наблюдают, они себя, как йоги, во времени теряют, лишь потому, что нечего терять, и смерть, как должное, они теперь должны с улыбкой принимать.

– Счастливым быть, конечно, никому не запретить, но быть здоровым и богатым, тут, как в рулетке, быть или не быть.

– Я счастлив был тогда, когда о счастье и не думал, но, к сожаленью, я умным стал и это счастье быть самим собой я потерял.

– «Женись, – мне приказал отец, – ведь это счастье дом иметь, растить детей и быть главой семейства!».

– Жениться – можно, но как жениться без любви, а как любимую найти, когда прекрасных девушек так много, а я один. – От ненависти до любви, всего один лишь шаг, – поведал мудрый грек, а сам его не сделал, оставив все, как есть, и в этом у него был свой резон, которого никто не знает.

– Опасно чью-то мудрость как истину превозносить, все что случается, к добру ли, к худу, случается по праву, так тому и быть, и все, в конце концов, во благо, и это надо принимать, как круговорот воды в природе.

– И помнится одно пророчество влюбленным, что «… вечно любить невозможно», которое никто ещё не отменял, такое дивное благословенье бобылям.

– Будь счастлив в личной жизни, – желают мне друзья после успешного развода.

– А, я избранницу искал, как опытный в делах амура Дон Жуан, потом как Дон Кихот, красавиц защищал, но каждый раз какой-нибудь Джеймс Бон меня опережал.

– Быть вечным женихом – роль неплохая, она меня устроила вполне, ведь интересно было узнавать, что собирается невеста по ночам читать Умберто Эко или книжки Роя.

– Подумал я, что избегу семейных уз, но тут влюбился, как балбес, и от любви я оторвался от земли и звезды с неба собирал, но оступился, как ледяной водой реальности омылся.

– Любовь нашел, где не искал, и перед Богом и людьми свою избранницу женой назвал, тогда я четко сознавал, что счастлив и рад был, что на свет родился!

– И, вот, настала юбилейная пора, любовь на пенсию ушла, и нам с тобой казалось, что навсегда, а она с протянутой рукой на паперти стояла, и нас ждала.

– Решив, что рано мне пожинать плоды, на шахматной доске судьбы я рокировку сделал, но просчитался, и жизнь поставила в два хода мат, а кто был в этом виноват?

– Я быстро вычислил врага, который к счастью на пути стоял, а он во мне скрывался, гад. Себя я смело вызвал на дуэль, в такой дуэли побеждает собственная лень!

– За годы терпеливого труда, как моль, засевшая в шкафу, проела душу скукота, она добро и зло перемешала, а соль судьбы моей пропала.

– «… всё возвратится на круги своя…» – сказал мудрец, который жизнью наслаждался, … но почему им был не я?

– Однажды, слово другу дал, но клятву не сдержал, и этот стыд в себе я утаил, а тот, кого я выручил из бед, подставил мне подножку, я упал, его я не простил, хотя ни раз пытался.

– Хотел я добрым быть – моё добро мне причиняло зло, хотел до гроба верным быть и только правду говорить, но сам того не замечая, как врал и клятвам изменял.

– Наивно обижаться на судьбу, её удары отрезвляют от иллюзий, ведь, как там не крути, никто не сможет дважды умереть, и в этом тоже доля счастья есть.

– Служил я родине, награды получал, людей в опасности спасал, не раз на боевом посту стоял, и как награду старость заслужил и всё? Что дальше? Кто мне скажет? Что и Кто?

– И только в библии нашел я обещанье вечной жизни, но обещать, не значит исполнять.

– С годами прошлое, как на ладони, его не изменить, оно клеймо, а жизнь так коротка, хотя порой бывает безжалостна длинна, когда доказана твоя вина и приговора жаждет смиренная душа.

– Я перед иконой встал, как грешник, а на иконе мне в глаза смотрел страдающий Иисус, распятый на кресте, он умер за меня, хотя его я не просил, в его страданиях я себя винил.

– И эта ноша тяжела, Сын Бога во плоти, Господь, Царь мира, взял на себя мои грехи, а я, глупец, по-прежнему грешу и место для меня в аду?

– Хотел бы с я с Иисусом говорить, он человеком стал, чтобы меня спасти или судить?!

* * *

– Так говори! Я слышал каждый вздох твой, каждую тираду, слово в слово. Порой меня ты сильно огорчал, но чаще радовал и удивлял. Свершилось, ты Меня призвал, Я этого так долго ждал.

Я Бог твой. Теперь, в согласии с тобой, начнем наш благодатный разговор, который будет длиться вечность, но прежде библию открой, и в слове пастора, которым я тебя благословил, услышишь голос Мой!

И для тебя откроется Любовь, с которой ты был сотворен и для тебя – весь мир! Христос, мой сын единородный, он не напрасно на Голгофе кровь пролил, тебя собой он заградил от гнева праведного Бога, и Он грядет!

Встречай его как брата своего, Ему дана вся власть и сила, красота и новой жизни торжество!

Быть счастливой женщиной капитана

Свершилось, я вдруг забыла
Кем я была и кем стала,
За годы одиночества ночного,
О котором обычно не говорят,
И не было смысла об этом вздыхать,
Знает Господь мой каждый вздох,
Наперечёт, а жизнь, она идёт вперёд.
Как капитан захудалого судна,
Поднаторела я в походах,
Но очерствела душой.
Судьбой я правила без всяких правил,
Она порой вставала на дыбы,
Как выжила я в адский шторм
Пусть знает только я и Бог.
Наша встреча была случайной,
Как шанс в последний момент,
Забежать в убегающий поезд.
Ты и я? Никакого родства душ.
Я в тайне писала стихи в блокноте,
А ты техник до мозга костей,
Я верою жила, а ты – своим умом.
Когда я уезжала, ты сказал мне
Вдогонку: – Счастливого пути,
А я в ответ: – Станет скучно, напиши.
Моё одиночество так шутило,
А твое – всё принимало всерьёз
По этой переписке и зарождалась
Наша удивительно тихая любовь.

Бывают на свете роковые встречи,
В которых расставанья нет.
Когда мы вместе суровая зима тепла,
Как в полдень летний вечер.
И ночь о вечной любви говорит
Финальным блеском падающих звезд,
Свершилось чудо, я себя не узнаю,
Я стала себе незнакомкой,
Как в мыслях, так и наяву.
Ты рядом – я улыбаюсь слепому дождю,
Прячусь в твоих объятьях в беду.
И мне не нужен титул капитана,
Я любимая женщина его.
В саду моих несбывшихся грёз,
Нежданно-негаданно, распустился,
Аленький цветочек.
Символ верности в любви,
И в алой вечности его сокрыта
Моя радость, идти с тобой рука в руке,
И женская нежность к тебе.
Пусть время летит без оглядки,
Не торопи его, оно своё возьмёт.
Как забытые мирами, Адам и Ева,
Едины плотью и душой,
Мы будем слушать сквозь века
Мелодию созвездия Венеры,
В которой нет знакомых нот.

Весна всегда молода

После ненастья и слякотный дней
Весна разгулялась на славу.
Лучезарному солнцу пел соловей,
Зеленела трава, деревья стояли в цвету,
По синему небу гуляли беспечно
Курчавые облака…
Неописуемая красота!

Шаловливый ветер в забавном апреле
Розе ветров изменил,
Он бабочек райских в цветущем сквере
Танцевать па-де-де научил.
А рядом пчелы жужжали сердито
На майского жука.
Такая весенняя кутерьма!
Шагаю по городу, с улыбкой на лице,
Это Апрель, никуда не деться.
В сладкой истоме бьётся сердце,
Хочет влюбиться и опять в тебя,
Почувствовать волнение юности в душе,
А Весна, как всегда,
Чарующе молода.
А ты меня ждешь дома,
С грустью смотришь в окно,
Мы повздорили немного.
Бог простит, и вернет любовь.
Она прохладой была жарким летом,
Осенью – цветным зонтом,
А зимой подмерзла где-то,
Отогреется ли весной?

Исповедь женщины, которую люблю

С детства на нос мой надели светозащитные очки,
За ними я скрывала от света души моей ссадины и синяки.
Мир жесток! – меня учили, – Помощи нет и не жди,
Ты – никто на этом свете, только честь свою береги!
А если потеряешь, то пощады не жди.
В тишине, за закрытой дверью, я сказочный мир создала,
Весна веселила капелью, вокалом жужжала оса,
Солнце теплом согревало, как доброй мамы рука,
А по ночам меня навещала желто-окая луна,
О чем она мечтала, знала только я одна.
Моё парниковое детство бесславно ушло в архив,
Оставив мне в наследство братство героев из книг.
Свободным маршем недолго билось сердце в груди,
Когда я счастье искала, меня попросили
Снять и выбросить в мусор розовые очки.
В юности мне объяснили, что в жизни поэзии нет,
Что надо смотреть на все проще, не дуться на воду и хлеб,
А, напоследок, меня распяли, обнажив до глубины души.
Оклеветали, окольцевали и приказали, – Живи!
И в диком терновнике затерялись мои мечты.
Была я и кроткой, и грубой, упрямилась, как коза,
В позорной слезной луже мокла до самого утра.
И в ожидании чуда я в мыслях взлетала к небу,
Осторожно вступая в манящую звездную реку,
Но каждый раз просыпалась в земном аду.
В колодец моего одиночества сбегала живая вода,
И, однажды, я услышала утешающий голос Христа:
– Мое дитя, приди ко мне, сильна моя рука.
Дорога к Богу тяжела и ты устала, но уповаешь на меня,
Пройдут страдания и беды, они твои учителя.
Осознание милости Бога – это войти в мир иной,
Где оживает мудрое слово и чудеса творит Дух Святой,
Этот мир другим не виден, в нем добро побеждает зло,
В нем я люблю и любима, и не желаю судьбы слаще,
Гарантия счастья вера, дающая радость, успех и покой.

Апрель в снегопаде

Ночь. Снегопад. Весна безмолвствует.
Время в ступоре – апрель на дворе!
Город убелен, притих в одночасье,
Под фонарем шабаш снежных фей.
По улицам, продрогшим, брожу одиноко,
Зябнет дворняга, ей со мной по пути.
И сила клятв вдруг теряет весомость,
Всё возвращая на круги свои.
Пусть закружит меня снегопадом,
Пусть забудут меня друзья.
Я чувствую – ты идёшь рядом,
Снежной вуалью греешь меня.
Апрельским обманом нежится сердце,
Оно голубкой воркует в груди.
Снег невесомый приляжет на землю,
И слезою коснется щеки.
Чудны дела твои, Боже,
И время подвластно тебе.

Сладкий сон

Такою нежною
Была моя любовь,
Как сладкий сон
Под утро
В морозном январе.
Она была
Тепла, уютна,
Эфемерна,
Но тикали часы
Упрямо.
Настало время
Пробуждаться
От грез
Надуманных
Для дел реальных,
Неотложных,
Очень важных.

Мужало сердце,
В каждодневной суете,
Награды предвкушая
На Земле.
А любовь,
Что нежилась в душе,
Дремала, и во сне
Она по-прежнему
Мечтала
Над миром взмыть,
И белым облаком
Кружить
В небесной синеве,
Но я её за ниточку
Держала,
И руку к сердцу
Крепко прижимала.
Жаль, что прекрасное нам
Только снится,
И клятвы так хитры
Что водят нас
За нос,
Моя наивная любовь,
Как видимо,
Приелась вскоре,
Как сладкий
Приторный пирог,
В который положить забыли
Соль.
Обещанное счастье
Не сбывалось,
Хотя мы ждали,
Но устали подыгрывать
Судьбе.

И суд на небесах
Свершился.
И твой уход – не приговор,
А лишь судьбы помехи.
Я только думала,
Что встретила любовь,
И у другой тебя украла.
Обман был сладок,
Послевкусие —
Горький хрен,
Зато каков житейский опыт!
Я сохраню его,
Как талисман,
Не обознаюсь больше.
Мой суженный,
Ты только не сдавайся,
Ищи меня, я жду.

А весна со мной грустила

От такой затяжной и холодной весны
Осенней тоской насквозь
Пропитались душа и сердце,
Теперь оно не бьётся,
А тихо всхлипывает в груди.
Скорей бы наступило лето.
По нежным листочкам березы
Стекают на землю ритмично
Прозрачные капли дождя
Они похожи на детские слезы,
Так плачет ребенок безмолвно,
Не дождавшись отца.
Грустит плакучая ива у пруда,
В котором спит бирюзовая вода
И белая лебедь плывет,
Царицей с небесного бала.
Звенит в журчании ручья
Надежда: не за горами весна.

Ночью дуют восточные ветры
Память знобит в груди,
Забыты счастливые моменты
И прошлогодние стихи.
А утром изморозь на траве,
Последний привет зимы.
Бреду домой по размытой дороге,
Там кукушка кукует каждый час
Половицы скрипят под ногами
А кошка уныло заглядывает в глаза,
Понимая, как мы одиноки,
А нас не утешит трель соловья.
На горные склоны упали туманы.
Не в силах подняться на Небеса.
Я сохраню эту грусть на память.
А летом в полдень, в самую жару,
Я Бога воспою за такую унылую весну,
Она проплакала со мной обиду и мою вину.

Будь моей шахерезадой наяву

Ты приспособился любить меня
По выверенной бытом схеме:
С добрым утром, дорогая, кофе, завтрак,
И что купить на ужин.
Как жаль, что ты не смог принять меня такой,
Какой была я в это утро,
Испуганной скиталицей без дома и без друга,
Которому могла бы я доверить сердце
И исцелиться
Под его влюбленным взглядом.
Возможно, встала я не с той ноги,
А ночью колдовские снились сны,
В которых не было тебя
И мир, как черная дыра,
Сулил такой покой,
Что становилось страшно.
И, от испуга я проснулась,
Хотелось вырваться из пагубного сна.
А вокруг меня всё было как вчера,
К чему давно привыкла я,
А счастье мне наивно улыбалось
Лучистым солнцем из окна.
И, мне вдруг захотелось,
Как в сказке про любовь,
Почувствовать себя Шахерезадой,
Прижаться к твоему плечу
И до заката дня рассказывать тебе
Чудесные сказанья.

А ты мне, как всегда:
«С добрым утром, кофе, завтрак?
Что будем есть на ужин?
Любимая, не будь такой строптивой,
Дела не ждут, я тороплюсь,
До вечера, пока».
А вечером, мы солнце
Провожали за дальние моря,
Когда волна, легко и грандиозно,
Вздымалась к небу,
И с рёвом падала поверженной
На каменный засов,
В узде державшей штормовое море,
Уже который век.
Нам было хорошо вдвоем,
Гулять по набережной мокрой,
Нам одиноко горели фонари,
А только мы, плечом к плечу,
Как в фильме про войну,
Шли против ветра,
Который не сдавался, гнал домой,
Где ждал нас вкусный ужин.
Угомонилось к ночи время,
Замедлило свой бег.
А мы с тобой дремали в кресле
Укутавшись в мохнатый плед,
В руке твоей покоилась моя рука.
Заглядывала в окна молчаливая луна,
Сквозь тучи пробиваясь,
Порой её это удавалось.
И ты любил такой, какой сегодня я к завтраку пришла.

Любви не ведома разлука

Сокровище моей души ты унесла с собой,
А в памяти звучат обрывки наших разговоров,
Их заглушают крики кладбищенских ворон.
Куда бы я не шел, хочу скорей попасть домой,
А дома та немая тишина,
Которую страшится даже домовой.
В рассвете дня мерещится твоя улыбка,
И это всё, что мне еще дано от жизни прошлой.
Как холодно созвездье Козерога,
Оно мёртво, безмолвно, одиноко,
Так мир, в котором я теперь живу,
Мой новый мир – театр скучающих теней,
Где о тебе никто уже не вспомнит.
Стоит пустое кресло у окна,
Сгущается под вечер мгла,
А без твоей улыбки ночь слепа.
В калейдоскопе сновидений
Мельканье незнакомых лиц,
Твой белый шарф в заоблачной дали,
Летит неведомо куда…
А новый день всё ставит на свои места:
Где ты сейчас, там нет меня.
Один стою я у дороги,
Которой нет начала и конца …
Где поводырь мой? Я слепой!
Сокровище моей души ты унесла с собой.

Открой, глаза, сын мой,
И оглянись!
Любовью дышит всё Мое творенье.
Ты болен, а разлука, как змея,
Ужалила тебя
И яд её смертелен!
Любви не ведома разлука,
Она свободна и чиста,
Ей чужды все земные измерения.
А сроки жизни у меня,
Я Бог Твой, ты – Моё дитя.
Сокровище твоей души
Храню я в книге жизни вечной,
Оно в любви, в Любви Христа,
В ней надежда новой встречи!

Успеть сделать добро

Путешествие по туристическим путевкам, где оплачен любой комфорт, непременно войдет в копилку семейного благополучия, а кошмар от незастрахованных случайностей во время путешествия своим ходом, по прошествии лет, станет настоящей семейной притчей во языцех.

Хотя знакомиться с историей и культурой народов через окно автобуса или в толпе туристов прельщает многих, но человеку всегда хочется приключений.

Разумно, отдыхать по средствам, а когда этих средств немного?

Если учение русского физиолога Павлова применить к туризму, то летний отдых будет заключаться в том, чтобы поменять привычный образ жизни: горожанам стоит пожить вдали от цивилизации, а деревенских – заслать куда-нибудь в город, пусть денек погуляют по музеям и поймут, что они в деревне и так живут, как на курорте, где солнце, воздух и вода помогают всем всегда от всех болезней, как и отсутствие интернета и заморской диеты.

Человеку не стоит ворчать и завидовать, думая, что он не так хорошо отдыхает, как другие, ибо лето для всех одно, оно бывает жарким или дождливым, но всегда коротко, и не всё коту масленица.

В одном из путешествий своим ходом Ронни решил провести несколько дней в долине реки Мозель. Дело было в разгаре лета, и он с женой Верой путешествовали вместе с внучкой Эмили.

Место для ночевки было выбрано удачно, их фамильный трейлер стоял в окружении горной гряды, рядом журчал ручей, вечером пели соловьи, и виноград на полях виноделов поспевал прямо на глазах.

День клонился к вечеру, когда на кемпинг въехал юный велосипедист, уже издалека его вид вызывал у наших путешественников сострадание, ибо выглядел велосипедист утомленным исхудавшим спортсменом на финише, зато его фирменная одежда туриста, внушительный рюкзак за плечами и радостная улыбка на обветренных губах говорили сами за себя: этот парень – тертый калач. Пожелав Ронни и его семье доброго вечера, парень решил поставить палатку по соседству, но ближе к ручью, у самого края виноградного поля.

Жара спадала, повеяло прохладой, умиротворенность воцарилась, как в природе, так и в душе каждого туриста, что очень располагает к знакомству.

Велосипедистом оказался голландец, который на своем двухколесном коне проехал пол Европы, и он, навестив свою студенческую подругу, отдыхающую где-то на юге Франции, измученным, но довольным, возвращался домой. После ужина на природе Ронни долго беседовал со знакомыми туристами из Англии, Вера созерцала мистическую прелесть закатного неба над темнеющими горами, а Эмили что-то рисовала в своем альбоме.

Когда мужчина вернулся к своим, то он сразу заметил, что юный голландец пропал и пропал вместе с палаткой. Уже темнело, когда Питер появился вновь, он готов оседлать свой велосипед и тронуться в путь.

Ронни, Вера и Эмили собирались пожелать ему хорошей дороги и помахать рукой, как юноша передумал уезжать, видимо, решил персонально попрощаться с ними, ведь турист туристу – друг, товарищ и брат.

Когда юноша подъехал поближе, то он выглядел посвежевшим, но обиженным на весь белый свет.

Оказывается, паренек не смог вбить колья для закрепления палатки, и теперь ему предстояло засветло найти для ночевки место на другом кемпинге, и он бы нашел, если бы Мишель, хозяин кемпинга вернул ему те 10 евро, которые Питер с вечера заплатил за одну ночь, чтобы ранним утром без помех отправить домой, который был уже так близко.

– Понимаете, у меня совсем небольшой бюджет, все рассчитано до одного цента, теперь надо искать другой ночлег, но заплатить за ночлег я уже не смогу … Чувствую себя бродягой. … Обидно, Мишель взял заранее деньги за место, где палатку нельзя закрепить.

– Я понимаю тебя, – поддержал разговор Ронни, – почва здесь каменная, колья и кувалдой не вобьешь, а ночью палатку ветром снесет, если не закрепить. Мы давно знакомы с Мишелем, он любит обманывать, особенно по мелочам, хотя не злой по природе, но … жадный.

Вот и все, чем смог утешить бывалый туриста – романтика, и тот уехал в неизвестном направлении, и сразу на душе у Веры, как и у всех остальных, стали скрести недовольные кошки.

– Мне покоя не дает то, что у меня не оказалось с собой наличных денег, чтобы помочь пареньку, – огорчено вздохнул Ронни.

Вечер ласковый и теплый уже никого не радовал.

– Помните, как Иисус говорил в притче: «Я к вам приходил голодный, а вы меня не накормили». Ребята, это про меня, – поддержала мужа Вера.

– У меня есть 10 евро, – тихо проговорила Эмили. – Это мои деньги, я их заработала на каникулах, когда работала няней по вызову. Я бы могла их отдать Питеру.

В голосе девочке звучала неподдельная грусть, с надеждой смотрела она на пустую дорогу, по которой только что уехал велосипедист из Голландии, и Вера с Ронни смотрели в том же направлении, как будто, они вместе что-то на той дороге потеряли.

Нет ничего тяжелее на сердце, чем чувствовать сожаление от не сделанного добра.

– Мы христиане, или нет? – вдруг воскликнула Вера, – Дорогой, садись с Эмили в машину, а я буду молиться, чтобы вы нашли нашего беглеца.

Она еще говорила, как Ронни уже заводил машину, а Эмили пошла искать свои десять 10 евро.

Сумерки густели прямо на глазах, и с такой же быстротой тяжелело на сердце у Нади, ведь она отпустила голодного путника, а ведь могла накормить его перед дорогой.

А в это время Ронни с внучкой объезжал одну деревню за другой, но поиск не увенчался успехом, все усилия были напрасны, велосипедиста из Нидерландов нигде не было видно. Возвращались они удрученные, их автомобиль катил по окружной дороге, между домиками, что поднимались на гору.

В какой-то момент, о, великий случай, они увидели того, кто так нуждался в их помощи. Ронни с с визгом затормозил, Эмили на ходу выскакивает из машины и кидается голландцу наперерез.

Не поняв ситуации, Питер резко остановился, девочка без слов протянула ему 10 евро, и тут же увидела перед собой лицо счастливого человека.

Потом Парень подъехал к Ронни, сидящему за рулем.

– Спасибо, выручили.

– Во имя Иисуса Христа, – ответил серьезно тот, и молодой путешественник неожиданно перекрестился.

– Теперь это день будет моим счастливым днем, – сказал юноша с легким поклоном, приложив руку к груди и отправился искать ночевку.

А Ронни и Эмили возвратились в свой караван, по их улыбкам Вера сразу поняла, что можно вновь радоваться жизни.

А, ведь, это редкое счастье успеть помощь страждущему.

Мужская дружба

Бывают такие минуты, когда совсем неважно,
Живешь ты или нет,
Теряют силу клятвы, и святость как обуза,
В курительную трубку скрутился белый свет.
Врага любить хоть трудно, но все-таки возможно,
Но как любить мне друга, который стал врагом?
Как поступать не знаю, стою на перепутье
Как будто я виновен, и без вины прощен.
Мой друг, суды у Бога, где правда, бывает ложь,
Не будем звать прокурора, приди, как мой званный гость.
Мы выпьем крепкого чая, в прикуску с сахарком,
Потом, помолчав недолго, на мировую пойдем.
Прости, что не заметил, когда на помощь звал
Когда ты поскользнулся, я руку не подал
Теперь, когда ты рядом, я принял твою боль,
Обиду – злую ведьму, переживем, вдвоем.
А за окном вдруг запахнет дождем.
Мой друг, а давай на рыбалку махнем?

Слова обидные и тихое «Прости"

Я оглохла, или мир оглох?
Ветер рвется в дом беззвучно.
Небо, как в кино немом,
Тучами закрылось,
Над землей клубится.
Ты сказал обидные слова
Сердце под наркозом тупо бьётся,
Безмолвствует моя душа.
И в каждом взмахе журавлиного крыла
Мне явлена чарующая сила взлёта,
А её я лишена, как птица раненая,
Но не смертельно, навсегда.

А с утра, в радости нового дня
Туманы фокстрот танцевали
Поднимаясь над горной грядой.
Рассвет дрожал в ожидании солнца,
И осторожно заглядывает в окна,
Пробуждая от сладкого сна.
С тобой я была, как в детстве,
Открытая сердцем, в розовых очках.
Когда купалась я в горной речке,
Ты ждал на берегу, как гордый рыцарь
С махровым полотенцем,
Потом мы грелись вместе у костра.
Твои жестокие слова меня клеймили
Для мира бездонного зла,
В чужие одежды обрядили,
В которых теряю себя для тебя.
И это пугает, что я привыкну,
И буду с тобой не любя.
………………………………………………
– Прости, любимая, я не заметил,
Когда тебя я огорчил,
Обидел невзначай и нет мне прощения,
Но для тебя я приготовил чай
Люблю тебя, и доброй, и сердитой.
Ведь без тебя, судьба моя горька,
Как черная тягучая смола.
………………………………………………
Любовь моя сильней любой обиды
Любовью Бог нас обручил,
И я люблю, и я любима
Такая у меня счастливая судьба!

День засыпал медленно

День засыпал медленно
В объятьях бабьего лета,
Ночь, как вдова, ослепшая,
Окутала мир черным крепом.
В звездной колыбели
Покоилась мертвая тишина
А я бродила по городу
С детства знакомому
Одна.
Осень гуляет по свету
В шляпе багряного цвета,
А в лесу, где тоскует филин,
Ждёт её золотая карета.
Скоро прольётся дождями
Осенняя непогода,
Солнце прозябнет в тумане,
И скроется на полгода.
Тоска.
От грусти мне стало холодно,
Под яркой луной – одиноко,
А домой совсем не хочется,
Там бродит ленивая кошка.
Надо мной небо бездонное,
Там нет для меня пока места.
И нет со мной друга верного,
Зато есть любовь Бога.
На этом точка.

Умиротворение

Когда под рукой мурлычет кошка
Довольная мной и собой,
Когда диван так уютно мягок,
И от камина веет теплом,
Прошу, не стучите в двери,
Без стука войдите в мой дом.
Чинно горит пред иконой свеча,
Вечер скорбит за окном.
Часы на стене, не ведая сна,
Ведут меж собой разговор ни о чём.
Душа разомлела от юта и тепла
И вкусно запахнет борщом.
Пусть море вздымается к небу,
Пусть чайки кричат над волной,
Пусть лупит дождь по асфальту,
А зарница грозит грозой.
Слава Богу, Я дома!
И в сердце храню покой.
Это счастье, вернуться домой

Таинство ночи

Мне по душе усмирять время, пребывая в чертогах у звездной ночи.
Слышать то, что не слышит ухо, видеть то, что не видишь днем.
Ночь распускает черные перья вееров неземных наслаждений,
И кто-то во сне улыбнется, а кто-то и глаз не сомкнёт.

В полночь царствует лунное время, расцветают звездные рощи,
Дремлет мир в плену мракобесия, а месяц блестит серебром.
Я с прошлым давно уж не ссорюсь и не ищу оправданий,
В себе я творю вечность, дарованной мне Христом.

Романтика февраля

Февраль в запале, ветер рвет и мечет.
Зверем голодным гудит в проводах.
Незваным является ранний вечер,
Сумраком входит в мой дом.
Тучи с дождями сгрудись над морем,
Чайки в испуге кричат над волной.
Хмурое небо замыслило злое,
Плакучая ива в печали земной.
А мне хорошо, ты со мною рядом,
Время для нас улеглось на покой.
Февраль за окном горюет в тумане
Бедняга, он еще не был влюблен.

Сбежавшие от одиночества

Я сбежал из города, словно от погони, влетел в электричку, уселся у окна, а напротив меня, с горделивой осанкой и грустным выражением лица, сидела незнакомая женщина.

Она не знала, что на её щеке ещё не высохла слеза, и с отчаянием ждала скорейшего отправления поезда, так ждет утешения девочка – сирота, делая вид, что справится и сама.

Наконец электричка тронулась, она набирала скорость, и за окном с испугом заметались зимние поля, тут мой попутчица с надеждой обездоленного посмотрела в мои глаза.

Ястребом электричка помчалась за солнцем, а его пеленали темные облака, только время никуда не спешило, это было особое время, в котором встречаются одинокие сердца.

Солнце не знает вины

Я сегодня увидел солнце,
Оно прорвалось сквозь пелену
Затяжных холодных дождей,
Серых до одури дней,
И вырвавшись на свободу,
Как ни в чем не бывало,
Оно ослепляло ярким светом,
И согревало
Весь поднебесный мир.
Мне так хотелось забыться
В этом сияющим мире,
Где важное теряет важность
Где вечность уходит в миг,
И оживает замершее чудо
В красках цветущего луга.
И верить в это
Совсем не нужно,
Это мой солнечный миф.
Я его сочиняю, на время теряя имя,
Сидя в пустом вагоне,
Как путник без рода и племени,
Забывший дом и дела,
Бегущий от собственной тени,
В реальность прозрачного леса,
Пронзенного
Вспыхнувшим солнцем
Упавшим до самой земли.
А моя электричка всё мчится,
Как лошадь шальная без седока,
Туда, где сгрудились тучи,
И сумрачно прямо с утра.
Где мы с тобой будем вместе,
В такое безумное время,
Встречать пробуждение солнца,
Оно послушно Богу
Не знает боль от вины.

Любить поэта – Боже упаси

Любить поэта, какая напасть!
Любить поэта? Боже, упаси!
Стихом, как молнией,
Он поражает разум,
Срезает рифы у коралловой души.
Стихи его, какая сладость!
Немыслимый обман – его стихи!
Он любит одиноко,
в рифму, нараспашку,
А сам не слышит тихого признания в любви.
Любить поэта – это наваждение,
не надо пафоса и лжи,
Ведь не поэта любим мы,
А лишь его бессмертные стихи!

Давай, день начнём сначала

Так долго мы ждали солнца,
Считая капли дождя.
Так долго мы ждали солнца
Замшела в тоске душа.
Который день непогода,
Сумерки прямо с утра.
Горит целый день люстра,
А ночью – кошачьи глаза.
Цветет на окне хризантема,
Домашняя версия лета…
С тобою мы были рядом,
А словно на разных планетах.
Ты в книге упрямо искала
Разгадку племени Майя,
А я поил тебя чаем,
Словно к себе приручая.
Как спутник, сбитый с орбиты,
Скитается во вселенной
Я в это ненастье совсем потерялся,
А солнце прячется где-то…
Давай начнем день сначала
И у горящего камина
Под шум ноябрьского дождя
Тебе спою, как я люблю тебя.

Мечтать – не стареть душой!

Как-то Ронни с женой Верой и внучкой Емили возвращались домой после недельного путешествия по Арденнам, жили они на бельгийском побережье и по дороге им предстояло заехать в Антверпен, чтобы поздравить внучку Ронни, ей исполнялось пять лет, ведь приглашение они получили заранее и отказаться было бы неприличным, так считала Вера, но мужчина был другого мнения, он уже давно отмежевался от подобных празднований Дней Рождения и обычно ограничивался поздравлениями именинников по телефону, но в этот раз он уступил жене, которую очень любил.

Когда-то Ронни уже предупреждал Веру, что не надо ворошить осиное гнездо, где под гнездом подразумевалась его жизнь с женщиной, с которой свела его не любовь, а собственная мама, где он, с горем пополам, постигал добро и зло 31 год, чтобы потом уйти в одночасье, бездомным, но счастливым, и поселиться в цыганском караване, стоящий в углу родительского сада.

Конечно, шанс начать жизнь сначала у него был всегда, но разве он мог оставить троих детей с их матерью, которая не умела готовить и не готовила, не стирала белье, а предпочитала покупать новое, за детьми ухаживали приходящие няни, воспитание родителями сводилось к тому, что мама разрешала детям делать всё, что запрещал им отец.

Но настал день, когда Бог вспомнил о Ронни.

Это случилось в День Рожденья сына, когда Ронни нашел в своём гараже детали от угнанных мотоциклов. Он сразу понял в чём тут дело и пригрозил Тиму полицией, если тот не вернет украденные запчасти хозяину к завтрашнему дню.

– Только попробуй, обратиться в полицию! – пригрозила ему жена, тряся своим худосочным кулачком перед мужем, бывшим десантником, действующим офицером МЧС, вынужденного по выходных дням подрабатывать дальнобойщиком, чтобы обеспечить свою семью, так как, его вторая половина тратила деньги быстрее, чем он их зарабатывал.

– А, ты, дурень, не имеешь права учить моих детей, они все трое не от тебя! – взорвалась от негодования женщина.

– Подожди, – прервал её Ронни, – что ты сказала? Повтори.

Он был спокоен, как никогда.

– Ха, ты думал, что это твои дети? А они, не твои, а мои! У них другие отцы, не чета тебе, голодранец, так что руки прочь от моего сына!

– Дети, вы слышали, что сказала ваша мама?

Тим промолчал, он давно это подозревал. Его друзья из Марокко, принимали паренька за своего, а его сестры, сидевшие за праздничным столом, сначала закивали, а потом заревели.

– Что вы ревете, дурочки, он вам совсем не папа, а чужой дядя.

С Ронни было достаточно, натерпелся, но такого ясного окончания его хождения по мукам, он не ожидал. Этот момент был знаком свыше, ведь долгие годы мужчина не знал, как ему поступить, чтобы было правильно и перед людьми, и перед Богом.

Ронни встряхнул с себя оцепенение и обратился в Тиму.

– А, теперь, сын мой, – сказал он, одеваясь, – перегони мой скутер к бабушке, он мне ещё пригодится, а я ухожу.

После своего ухода из семьи разведенный Ронни какое-то время наслаждался свободой, в которой постепенно рождалась мечта: встретить хорошую женщину, чтобы вместе с ней спокойно стареть, о любви он уже и не мечтал.

Сначала поиска будущей спутницы жизни, мужчина был искренне удивлен своим открытием, оказалось, что женщины очень нуждаются в сексуальных услугах, даже больше, чем мужчины, и их совсем не прельщают долгосрочные отношения до самой старости.

Его мечте не суждено было сбыться, если бы он не доверился Богу, и в ночной молитве рассказал Ему свою мечту, а на следующий день он получил сообщение от Веры, которая хотела с ним познакомиться, так как, и она не хотела стареть в одиночестве.

Это была судьбоносная встреча для обоих, как божий подарок.

И, вот, Ронни везет свою любимую Веру и её внучку, в которой души не чаял в свою прошлую жизнь, в свое прошлое, на День Рожденье внучки, которой его связывала только его фамилия.

Надо сказать, что подарки на Дени Рожденья Ронни принципиально не покупал, чтобы не участвовать в соревновании родни на самый дорогой подарок, считая, что любовь неподкупна, хотя и ему подарки никто не дарил, зато он любил принимать у себя гостей, как радушный хозяин, и за разговорами старался вкусно накормить каждого.

Но на этот раз, прийти в гости без подарка ему не дала Вера, и в магазине на заправочной станции были куплены настенные часы, в виде арбуза.

На День Рожденья они приехали с опозданием, когда все гости уже собрались. На пороге их встретила молодая хозяйка дома и с улыбкой на лице проводила в гостиную. Затем Вера вручила подарок имениннице в нарядном платье, часы не произвели на неё никакого впечатлении, и они завершили вершину пирамиды, сложенной из разноцветных не распакованных коробок, а девочка побежала обратно в свою комнату, не скрывая от гостей своего недовольства, что её оторвали от компьютерной игры, а мама именинницы отправилась на кухню, оставив Ронни, Веру и Емили посреди гостиной, где вокруг журнального столика расселись гости: кто на полукругом мягком диване, кто в громоздких креслах, и только пуфик оставался не занятым, на который без приглашения уселись Вера с внучкой Эмили, а Ронни протиснулся между незнакомыми ему мужчинами, и, провалившись в мягкий диван, с удовольствием вытянул ноги.

На этом же диване сидел и его сын Тим, но на папу он даже не взглянул, потому что смотрел футбол.

Хозяйка застолья все-ещё суетилась на кухне, как выяснилось, она по особому рецепту пекла торт без масла, но с кремом из соевого молока, такой кулинарный героизм от нее никто не ожидал.

Гостей было человек десять, разговор не клеился, так как, они не были представлены друг другу. На журнальном столике стояли вазочки с орешками, с кубиками сыра и салями, и кто-то решился попробовал на вкус и деликатесную кильку, завернутую в ломтик хлеба, но последователей у него не было. Все гости смотрели в сторону телевизора на полстены, кто грыз орешки, а кто сонным взглядом следил за футбольным матчем, и каждый думал о чем-то своем.

Незаметно в комнате установилась тишина, какая бывает после обеда во время тихого часа, и голос футбольного комментатора без помех усыплял заскучавшую публику, видимо, давшую негласный обет молчания до выноса именинного торта с зажжёнными свечами.

Надо сказать, что Вера утомилась в поездке и с удовольствием бы задремала, но у пуфика, на котором сидела, не было диванной спинки, чтобы прислонить голову, поэтому она изо всех сил боролась со сном, а её внучка Эмили развлекалась тем, что подъедала орешки сразу из двух вазочек, когда же вазочки опустели, она вопросительно посмотрела на бабушку, а та с таким же вопросом во взгляде – на Ронни, но тот ничего не ответил, так как, прикорнул, доверчиво прижавшись к плечу соседа.

– Так дольше продолжаться не может, – подумала Вера и решила действовать. Она привстала и громко представилась, обратив на себя всеобщее внимание.

– Я жена Ронни, вы его знаете, как я думаю, он дедушки Вальяны, а я русская. Будем знакомы. А, как вас зовут? – спросила она у сидящего напротив нее мужчины.

Гости оживились, стали знакомиться, но, когда все перезнакомились, вновь наступило тягостное застольное молчание, и это было понятно, ведь, о чем можно говорить в такой разношерстной компании незнакомых друг другу людей, тем более, голодных, но не на столько, чтобы позариться на пикантную кильку в хлебной обёртке.

А Вера уже вошла в роль тамады, словно развлекать фламандскую публику поручил ей комсомол, как это бывало в годы ее юности.

– Альфонс, – у тебе есть мечта в жизни? – неожиданно для себя самой обратилась она к тому единственному мужчине, которого мало-мальски знала, как давнего друга Ронни.

– Мечта? – вяло переспросил Альфонс, обводя присутствующих недоуменным взглядом, – а, при чем здесь я и мечта, или я не понимаю вопроса?

– Я спросила, есть ли у тебя какая-нибудь мечта в жизни? Ведь у каждого человека есть мечта хотя бы для того, чтобы был повод её осуществить?

Теперь все гости забыли футбол и заинтересовано посмотрели сначала на зардевшуюся Веру, потом на растерянного Альфонса, похоже, что такого допроса на Дне Рождения своей крестницы тот не ожидал, но служба в министерстве не прошла даром.

– Вера, мечтать надо тогда, когда ты имеешь здоровье, – поучительно произнес он, и всем стало понятно, продолжения не будет.

Но Вера не сдавалась, ведь, если назвался груздем, полезай в кузовок. Она знала от Ронни, что Альфонс на здоровье не жаловался, а больше жаловался на бездумные решения политиков.

– Каждый человек имеет мечту, как больной, так и здоровый, – убедительно проговорила Вера, – а вы представьте себя молодым, и вы здоровы, как годовалый бычок. О чем бы вы тогда мечтали?

Сравнение с молодым бычком мужчине явно понравилось, как и всеобщее внимание к его персоне.

– Допустим, но тогда надо сначала иметь очень много денег, чтобы позволить себе мечтать. Мечта мечтой, а без денег мечтать даже вредно, – резонно заметил он.

Вера знала, что Альфонс человек далеко небедный, он наследник земельных угодий, работает в министерстве, и за свою трудовую жизнь успел объездил весь белый свет, и она с новым запалом продолжила выводить мужчину из себя.

– А, теперь Альфонс, попробуй представить, что, ура, ты выиграл миллион, и о чем бы ты теперь мечтал? Кстати, за то, чтобы иметь мечту денег не берут!

Теперь в голосе Веры заиграла та интригующая сила, которая требовала от ответчика правдивого ответа, ибо вопрос был поставлен ребром и на виду у всех.

В этот момент Альфонс видимо почувствовал себе богатым, молодым и здоровым, он выпрямился, расправил плечи, поерзал на кресле и немного поддался вперед, а его глаза загорелись от избытка внутреннего энтузиазма, настал его звездный час, но … но потом обмяк, ссутулился и его взгляд потух, ибо понял, что мечты у него нет, а, может быть, никогда и не было, или он ее забыл.

Надо сказать, что Альфонс получил высшее образование, и Ронни его часто называл «дипломированным крестьянином», шутя. Служил Альфонс в высших структурах МСЧ, а его подругой была миловидная скромная дама, любившая спорт, на которой Альфонс не женился и не женится, потому что у него уже имелась бывшая жена, а ему, как правильному католику, второй раз венчаться не положено, а без венчания женится он не будет.

Его родной дядя Доминиан, католический священник, долгое время служил больным в лепрозории, где-то на острове в Южной Америке, пока сам не заболел проказой, и уже посмертно был внесен в разряд католических святых, и память о нем в семье чтилась, как и все католические правила веры.

В тот день, на именинах девочки Вальяны, Альфонс выглядел неудачником, и Вера была тому виной, и её стало так совестно, что она вновь перевела внимание гостей на себя.

– Альфонс, а я так давно мечтаю увидеть оранжевый каньон в штате Аризона, прочувствовать их оранжевую загадку.

– Я там был – обрадовался мужчина и тут же стал рассказывать свои впечатление об этом дивном создании природы.

Это был экспромт, в Америку Вера даже не собиралась, но знала, что Альфонс, побывший практически во всех туристических точках земного шара, может очень увлекательно рассказывать о своих поездках, как профессиональный гид, поэтому до конца этого праздника, когда к орешкам добавился тортик, испеченный хозяйкой дома, без сахара и масла, Альфонс оставался в центре внимания, развлекая гостей историями своих поездок по всему свету.

Потом Эмили опять жалобно посмотрела на бабушку, и та всё поняла без слов, и вновь обратилась к Ронни, который уже проснулся и потихоньку начал перетягивать внимание гостей на себя.

– Ронни, нам пора ехать дальше, чтобы засветло вернуться домой.

– Конечно, нам пора, а то я ночью стал плохо видеть, – обрадовался тот и быстренько стал выбираться из своего диванного гнезда.

– Если мужчина – ботинок, то жена – шнурок, куда шнурок – туда и ботинок, – пошутил он, завязывая шнурки своих кроссовок.

Все рассмеялись, но не Тим, он, развалившись на диване, обратился к Вере.

– У нас, в Бельгии, всё решает муж, а жена – слушает и исполняет, а не указывает мужу, когда ему приходить и когда уходить!

Вера уже стояла у выхода, и она не ослышалась, ее выставили на лобное место и оставили стоять под прицелом любопытных глаз незнакомых ей людей, мысленно уже сажающих её в лужу!

Она молчала и смотрела на Тимы, может быть, ожидая поддержки от Ронни, но поддержки не было. В гостиной вновь наступила тишина, все ждали ответа русской Веры на дерзость Тима, а тот ухмылялся.

– У вас в Бельгии, – достойно выдержав паузу, медленно заговорила женщина, – быть может, у мужчины есть такие права, решать за женщину, что ей делать и куда идти, но это юношеское представление о браке, ибо во все века и во всем мире, муж и жена – это союз, где каждый свободен решать, как ему жить, чтобы любить и быть любимым, ведь браки создаются на небесах, и об этом стоит мечтать, Тим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.