Нина Осмо
Миссия: до Земли и обратно

Предисловие

История получилась объёмная и непростая. Бывали моменты, когда приходилось откладывать книгу. Особенно это касалось заключительных глав. И всё же я решила остаться верной своим принципам. Пусть вера в добро, надежда на лучшее и любовь спасут мир!

Главные персонажи теперь стали как родные, ведь за каждого переживала и старалась, чтобы у них сложилось всё хорошо.

Пролог

Солнечная система Дитэрра. 537 год по новому летоисчислению

– Мастер Клеом, вы действительно уверены? – Помощник слегка замялся, подбирая слова. – Личности избранных…э-э-э… Диаметрально противоположные.

– Григориус, быть уверенным в чём-то, особенно в людях, на сто процентов нельзя. Но они, без сомнения, избранные. Знаки не могут обманывать. Будем надеяться. Надеяться, что Всевышний поможет осветить путь избранникам.

– Да, как скажете. Я тогда займусь приглашениями.

– Благодарю! А теперь ступай.

Григориус поспешно покинул кабинет, а мастер Клеом, стоило двери за помощником закрыться, сразу же активировал эсплайер.

Первые секунды голограмма эсплайера рябила, потом над письменным столом появилось лицо пожилой, но всё ещё сохраняющей красоту женщины:

– Брат Клеом, приветствую. Да приумножит Светило твои года!

– Грандмастер Мелета, прошу прощения за столь поздний вызов. У вас на Протосе сейчас глубокая ночь. И всё же дело важное, поэтому не стал откладывать.

– Говори, я слушаю.

Выражение лица женщины мгновенно преобразилось из благодушного в сосредоточенное. Особенно приковывали взгляд на голограмме глаза – серые и зоркие, будто сканирующие собеседника.

– Последний знак указал на четвёртого избранника. Время пришло. Думаю, надо начинать.

– Ты уверен?

– Грандмастер, я уже столько лет служу великой миссии, что пророчество знаю наизусть.

– Я тебя поняла. – Голограмма зарябила, но потом изображение снова стало чётким: – Заветы предков в сердцах у нас. Любовь к Земле не иссякает.

Клеом склонил голову и продолжил строчки из пророчества:

– Прошли года, столетия, эпохи. Вера вела вперёд даже в кромешный час.

Мелета прокашлялась, а после звучным и хорошо поставленным голосом добавила:

– А сила воли помогала побеждать, превозмогая боль и страхи.

Секунда и оба собеседника умолкли, проникнувшись важностью момента.

– Брат, да пребудет с тобой мудрость Всевышнего! Неисповедимы пути Вселенной. Будем верить в успех.

– Мудрость Всевышнего безгранична, как и пути Вселенной, сестра!

Далее в кабинете прозвучал тихий сигнал, оповестивший, что эсплайер деактивировался. Клеом откинулся на спинку кресла, и устало прикрыл глаза. Мысли в голове завертелись. Прошлое. Настоящее. Будущее. Неужели этот день настал? День, принёсший надежду, что они, бывшие земляне, заблудшие души, найдут путь к давно покинутой родине.

Более шестисот лет назад их предки были вынуждены оставить Землю. Мир, который они же сами и разрушили. Бездумное использование полезных ископаемых. Бесконечные войны. Смертоносное оружие. Загрязнение земной поверхности и околопланетного пространства. Извержения вулканов и пожары. Таяние вековых льдов и наводнения. Мусорные «острова» в океанах, образующие гигантские «материки». Пересыхание рек, некогда богатых рыбой. Этот перечень, увы, ещё долго можно было перечислять.

Клеом тяжко вздохнул. Вот к чему могут привести алчность, эгоизм и корысть! Итог всего этого печальный. Начались мировой голод и пандемии.

Последней каплей стала Третья Мировая война, когда начали делить остатки плодородных территорий. Люди позабыли о взаимопомощи, чести и достоинстве. За горсть зёрен брат убивал брата. За глоток воды сын лишал жизни отца.

Вердикт учёных тогда никого не удивил – человечеству не выжить. Госпожа Удача отвернулась от «царя природы». Отсчёт оставшегося времени шёл даже не на десятилетия, а на годы. Истерзанная планета долго терпела бездушное отношение своих нерадивых чад.

В тот трудный и переломный период Тайное общество защиты Земли (ТОЗЗ), появившееся в двадцать третьем веке по земному летоисчислению, приступило к реализации плана по спасению Жизни. В спешке построили эвакуационные космолёты, проекты которых до этого были только в разработках. Пока шло строительство, отчаянные смельчаки старались отыскать осколки наследия человечества в разграбленных музеях, институтах, библиотеках и центрах культуры – предметы искусства, произведения литературы и достижения науки. Удалось даже собрать малую толику неповреждённых ДНК-образцов растений, животных и микроорганизмов. А потом настал самый ответственный момент – покинуть гибнущий на глазах мир. Родной мир.

Повезло лишь нескольким тысячам счастливцев. Людям, которые ещё не заразились вирусом и сумели сохранить остатки любви и доброты к живому. Их забрали на эти самые корабли – «ковчеги».

Девять космических кораблей отправились на поиски новой родины. Труден и долог был их Путь. Страх. Неизвестность. Тоска по погибшим родным. Режим строжайшей экономии. Они скитались от планеты к планете. Но, увы, их встречал безжизненный мир. Мир, который прекрасно обходился без людей. Мир суровой гармонии космоса.

На некоторых планетах бывшие земляне делали специальные остановки, чтобы оставить капсулы с координатами и информацией о ходе своих поисков. Совет ТОЗЗа, несмотря ни на что, надеялся, что кому-нибудь на Земле удастся выжить, и, быть может, они найдут эти капсулы и смогут когда-нибудь найти своих собратьев.

Шли года. Одно десятилетие сменяло другое. Надежда, ведущая звёздных скитальцев вперёд, медленно угасала. Данные об экзопланетах земного типа, какими они владели, оказались ошибочными. Уже после экспедиции на планетной системе Альфа Центравра бывшие земляне поняли – поиски займут гораздо больше времени, чем они рассчитывали. Объекты данной системы не подходили для обитания людей, а скудные ресурсы и возможности не позволяли преобразовывать планеты, подстраивая их атмосферы под особенности организма человека.

Что делать? Извечный вопрос человечества. Сдаться? Или продолжить Путь? Почти единогласно было принято решение искать дальше. Люди понимали – перед ними важнейшая Цель. Найти новый дом. Дом, в котором они устроят всё по-другому. Они обязаны создать мир. Мир без войн. Урок, лишивший их родной планеты, они хорошо усвоили.

Время шло. Одно поколение сменялось другим. Космические корабли стали обителью, пусть и временной. Системы жизнеобеспечения работали чётко и без перебоев. Наука развивалась. Труд, терпение и вера в успех помогали развивать уже известные отрасли, а также новые сферы.

Учёным на основе энергии солнечного света и молекулярного расщепления воды удалось создать гибридные аквасолярные двигатели. В разы увеличившаяся скорость кораблей позволила путешествовать гораздо быстрее. Вскоре скитальцы вышли за пределы галактики Млечный Путь и окончательно затерялись среди чужих звёзд. Следуя вслепую по бескрайней Вселенной им попадались разные планеты. На одних они брали интересные образцы неизвестных ранее руд. На других запасались льдом, необходимым для получения топлива. На третьих делали долгие остановки, чтобы починить и усовершенствовать звездолёты.

Спустя сто пятьдесят один год после того, как бывшие земляне лишились дома, они нашли то, что столько времени искали. Солнечную систему с пригодной для жизни планетой, и не одной, а четырьмя. Невиданная Удача. Или Провидение. Всевышний сжалился и простил своих чад, дав им Шанс начать жизнь заново. Они и начали. Но к чему всё привело?..

Мастер Клеом потёр виски, ещё раз глянул на деактивированный эсплайер, а затем покинул кабинет, продолжая размышлять. Надо верить в лучшее! Всевышний никогда их не оставлял. Знаки не зря указали на Избранных. Они смогут найти путь к Земле.

***

Грандмастер, она же сестра Мелета после беседы встала из-за стола и подошла к окну, чтобы вдохнуть свежий воздух. В Западном полушарии Протоса царила весна. Ночное небо заволокло тучами. Утром явно будет проливной дождь. В доме не горело ни огонька. Обитатели уже давно спали и видели десятый сон. Она же не могла сомкнуть глаз. Мысли не давали покоя. После вызова брата Клеома ей стало спокойнее. Пришёл час! Пророчество начало сбываться!

Не все в братстве верили. Это привело к тому, что часть братьев и сестёр покинули Тайное общество защитников Земли. Многие задавались вопросом: «Какой смысл искать Землю, если они уже нашли пригодные для жизни планеты?» Прошло больше шести веков после того, как их предки покинули Землю. Зачем ворошить прошлое? Прошлое, в котором люди потеряли почти всё. И некогда сплочённое братство распалось. Миссия выполнена. Жизнь сохранили. Точка.

Четыре прекраснейших планеты – Протос, Дефтерос, Тритос и Тетартос. Океаны, реки, озёра. Леса. Горы. Часть растений и животных, некогда обитавшая на Земле, теперь населяла другой мир.

Люди снова стали самыми многочисленными существами. Неуёмное любопытство и стремление вникать в самую суть бытия вело их дальше, за пределы возможного и…запретного. Успешное развитие науки. Новомолекулярная биоинженерология. Ориогенетика. Синтехимия. Одно открытие за другим. Прогресс сделался настолько привычным, что многие учёные возомнили себя всесильными и начали проводить опасные опыты. Не только посредством мощнейших андроустройств, но и на живых существах. Запреты канули в прошлое…Об этике забыли. Люди снова короновали себя царями Природы, ошибочно думая, что они – центр Вселенной.

Политический строй менялся настолько часто, что население перестало обращать внимание на имена министров, сенаторов и президентов, а заодно и на их пустые обещания. Предвыборные лозунги были смешны. «Союз четырех планет – это сила и прогресс!» «Люди – богатство Вселенной». Большинство жило так, как хотело. Нет границ. Нет преград. Прошлое забыто. Будущее сейчас не важно. Только настоящее. О печальном опыте предков – землян старались не вспоминать. В школах и университетах Тритоса и Тетартоса архаичную науку – историю – ликвидировали. В понятиях общественности главенствовала мысль – история бесполезна и лишена смысла, ведь прошлое давно прошло. Так зачем тратить на неё время? Лучше жить настоящим!

Разве к этому стремились звёздные скитальцы? Неужели бывшие земляне сделали роковую ошибку? Привезли вместе с собой скрытый ген изъяна, который уничтожил Землю?

Сестра Мелета плотнее запахнула халат и прикрыла окно. Хватит терзаться вопросами! Не зря провидице было ниспослано видение. Сердца четырёх, рождённые в год Быка найдут обратный путь к родной планете и смогут отыскать Ответ. Правда, в пророчестве не уточнялось, на что именно ответ. Мудрейшие в Ордене решили, что Ответ на извечный вопрос: «Что делать?» Глядя на окружающий мир делать действительно что-то надо, а не то и этот мир придёт к разрухе. Вдруг землянам удалось спастись? Может, они сумеют помочь и им, их братьям и сёстрам? Предки верно говорили: «Кто ищет, тот сумеет найти».

***

Пятью годами ранее…

Планета Дефтерос. Столица Новаград. Трущобы

– Шанирай, чтоб тебя! Пошла вон отсюда, кому сказал! Тащи свой мелкий зад на фабрику, тунеядка!

– Папа, у меня сегодня выходной день. Я хотела дочитать историю о Маугли. Таня поделилась со мной двумя книгами. Представляешь, она нашла целый ящик с настоящими бумажными книгами! Их кто-то выбросил в мусорку у старого порта.

– Да кому нужна эта рухлядь! Только вам, бестолковым девчонкам! Я скажу отцу Тани, что вы бездельничаете.

– Не говори, пожалуйста! – Шанирай еле сдерживала слёзы, но взяла себя в руки.

В который раз она забывалась и начинала вести беседы с отцом. Раньше он был заботливым и любящим, даже водил её в парк. Они жили тогда в заводском районе в маленькой уютной квартирке с кухней и душем. А с тех пор, как отец потерял работу и начал пить, их жизнь изменилась. Безденежье. Скандалы. Голод. Только дружба с Таней и книги помогали Шанирай сохранять оптимизм и надежду на лучшее.

– Не скажу, если достанешь мне выпивку. – Мужчина с жёлтым перекошенным лицом злобно посмотрел на девочку. – Я жду.

Шанирай быстро кивнула, сняла с крючка драную кофточку и вышла из помещения, пропахшего спиртным, несвежестью и горьким разочарованием.

Ей уже почти четырнадцать. Ещё немного и можно официально устроиться в мастерскую, чтобы получать фиксированный оклад. Если постараться экономить, то за несколько месяцев накопится сумма, на которую можно снять приличную комнатушку в соседнем районе. Отец и не заметит её отсутствия.

Перед поворотом Шанирай услышала крики, перемешанные с визгом и диким хохотом. В трущобах ежедневно происходили драки, на которые никто не обращал внимания, включая представителей правопорядка. Девочка собралась нырнуть в проулок, чтобы не сталкиваться с неприятностями, но её что-то остановило. Визг был пронзительный, проникающий в самую душу, просящий помочь.

Возле котла, из которого доносился смрадный запах, собралась кучка местных выродков. Обитатели трущоб и те боялись с ними связываться. Но не на них посмотрела девочка. Она увидела грязно-серый комочек с торчащими ушками. Щенок. Когда-то давно у неё была игрушка, напоминающая этого щеночка.

– Что вы хотите сделать с ним? – дрожащим голосом спросила Шанирай, хотя ответ напрашивался сам. В котле не зря разогревали воду. Собирались готовить ужин.

– А тебе-то какое дело? – Протяжно растягивая гласные, спросил, видимо, главный из них. – Если нравится, сторгуемся! Двадцать союзных монет. Или пятьдесят конфедератов.

Ни старых монет развалившегося Союза четырёх планет, ни тем более пятидесяти конфедератов новой республики у неё отродясь не водилось. Как же помочь щеночку? И тут Шанирай вспомнила про кулон. Бабушкин кулон. Подарок на десятилетие. Всё, что осталось от прошлой жизни. Нормальной жизни. Она мигом сняла с шеи украшение и показала главному.

– Предлагаю обмен. Я вам кулон, вы мне пёсика.

– Монеты, – начал тот.

Но его подружка зашипела:

– Не дури, за кулон мы выручим гораздо больше, чем пятьдесят конфедератов.

Через пару минут Шанирай, держа дрожащий комочек под мышкой, шагала по улице. Девочка понимала, что нового друга надо будет чем-то кормить, но она не боялась трудностей. Теперь она не одна. В этот момент из прорези драной кофточки высунулась симпатичная мордашка счастливого питомца, тихо тявкнула и лизнула щёку девочки.

– Я назову тебя Филос. С греческого языка – это «друг». У меня бабушка знала много древних языков. – После она улыбнулась и спросила: – Тебе нравится?

– Тявк! Тявк! – и Филос снова лизнул щёку.

Планета Тритос. Столица Эфин. Резиденция адмирала космофлота Димитрия Спиридофа

– Родион, сынок, какая прелесть! – Воскликнула женщина. – Эти розы божественно благоухают!

– Я назвал этот сорт в твою честь, мама. Галея. Они такие же прекрасные, как и ты.

– Мне очень приятно, милый! Я буду каждый день приходить в оранжерею и любоваться ими.

Мать и сын улыбнулись друг другу и покинули помещение, благоухающее нежным цветочным ароматом. Через полчаса должны были подать обед.

Прислуга не ожидала появления хозяина, как и домашние. Адмирал Спиридоф влетел в гостиную, даже не сняв мундир, и почти сразу же принялся отчитывать жену.

– Я в курсе, что вы с Родионом снова торчали в этой проклятой оранжерее! Галея, как ты не понимаешь, что сыну нужно заниматься мужским делом? Зря я доверил тебе его воспитание!

– И тебе добрый день, Димитрий. – Галея промокнула рот салфеткой и постаралась сохранить на лице невозмутимое выражение. – Рада, что ты почтил нас своим присутствием. Присаживайся! В кои-то веки отобедаем почти всей семьёй.

– Здравствуй, отец. – Родион тоже вежливо поздоровался с родителем, хотя внутри него всё кипело. Тот редко бывал дома. Если бы вовсе не появлялся, то было бы вообще здорово!

– А с тобой мы после поговорим, сын! – Адмирал нервным движением отодвинул стул, гневно глянул на жену с сыном, грузно уселся и занялся поглощением овощного рагу.

Когда подали второе, Галея не выдержала тягостного молчания и обратилась к сыну:

– Сынок, ступай к себе.

Мальчик молча кивнул и шустро покинул гостиную. Гнетущая атмосфера за обедом давила и на него. Зачем отец заявился сегодня? И пропадал бы на своей базе! Там же с ним был Даниил – старший и любимый сын. Брат во всём считался лучшим. Быстро бегал. Метко стрелял. Лучше всех управлял автокаром. С отличием окончил академию. А он только разочаровывал прославленного родителя. Только мама любила и понимала его.

– Димитрий, что-то случилось? С Данилой?

– У старшего, как и всегда, дела идут хорошо. Этого же я желаю Родиону. Ему уже почти четырнадцать. Пора подумать о его будущем.

– Роди собирается стать новабиологом. Он говорил тебе об этом, но ты, видимо, забыл.

Адмирал шумно втянул воздух через раздувшиеся ноздри, отставил тарелку и в упор посмотрел на жену:

– Планете нужны сильные воины, а не новабиологи со своими цветочками! Ты, женщина, не интересующаяся политикой. И это зря! Тогда бы ты знала, что принцепс Протоса и президент Дефтероса планируют в ближайшее время заключить союз. Нам надо охранять орбиту! Усиливать защиту!

– Димитрий, ты же обещал, что хотя бы Роди сможет выбрать такое будущее, какое захочет. Ведь Данила стал военным!

– Четырнадцать лет назад ещё существовал Планетарный Союз. В то время не было внешней угрозы. Сейчас ситуация быстро меняется. Неизвестность – вот наш враг. Кто знает, что затевают против нас принцепс Протоса и президент Дефтероса? Рекомендации Конфедерации – это лишь для отвода глаз. Нужно пополнять ряды армии. Я всё сказал. Родион завтра же отправляется в военную академию. Точка!

Родион, спрятавшийся за скульптурой Ареса у входной двери в гостиную, вознегодовал, услышав слова отца. В армию? Теперь и он повторит судьбу отца и старшего брата. Станет таким же жестоким и непреклонным. Как жаль, что он не сумеет вывести новый сорт роз.

Планета Тетартос. Столица Лафамск. Поместье Далардье

– Софния, с днём рождения!

– С днём рождения, дорогая!

– Поздравляю! Много радости желаю!

Со всех сторон слышались поздравления. Родные и друзья обнимали, улыбались и дарили подарки. Софния была искренне счастлива. Она никогда не торопилась взрослеть, и радовалась каждому дню. Ведь вокруг столько всего интересного! Рассветы и закаты. Приливы и отливы. Сияние спутников. Свет далёких звёзд. Её всё интересовало. Жизнь полна тайн и загадок. Вот было бы здорово разгадать часть всего этого! И в этом ей отлично помогали знания. Книги. Научно-исторические передачи. Познавательные курсы в инфобазе. И просто общение с людьми. Сегодня ей исполнилось четырнадцать, и теперь она может поступить в колледж.

– Внучка, ты опять замечталась? – Дедушка задорно подмигнул, подхватил под руку и повёл в сторону беседки. – Правильно, мечтателям открыты все дороги!

Софния улыбнулась дедушке. Он умел и поддержать, и насмешить. Несмотря на почтенный возраст, профессор Далардье выглядел бодро. Правильное питание, спортивные занятия и ежедневные прогулки по парку отлично помогали быть в тонусе. И всё же тревожный блеск во взгляде девочка уловила сразу.

– Дедуля, что-то случилось?

Будь на месте не Софния, профессор бы просто отшутился, но внучка была не по годам мудра, так что ей он сказал правду:

– Сегодня сенаторы приняли решение выйти из планетарного союза. Правящая верхушка Тетартоса стремится к более активной политике. Экспансия в соседние галактики давно занимает умы…некоторых.

– Зачем? Нам бы свои города и планеты развивать. Нищета, безработица. Мы ничем не отличаемся от землян. Мне часто попадаются фразы в книгах, в которых авторы обвиняют предков в гибели Земли, а мы, дитэрровцы, по их мнению – лучше, умнее и сильнее. Это же явное заблуждение!

– Увы, милая! Человеку свойственно ошибаться – будь то в прошлом или в настоящем. Будущее снова туманно и непредсказуемо. «История ничему не учит…» – начал он фразу, а внучка следом продолжила:

– «…а только наказывает за незнание уроков». Русский историк Василий Ключевский. Правильно?

– Правильно. – Профессор не мог не порадоваться начитанности внучки – его отрады и гордости. – Будь мудрой в поступках, взвешивай решения и не суди быстро.

– Да, дедушка.

Затем их прервали голоса:

– Папа, Софния, вы куда запропастились?

– Дочка, ты где? Торт уже внесли в гостиную.

– Идём, милая. Мне, старому, надо было промолчать. Ты ещё слишком юна, чтобы тебя тревожили подобные думы.

– Нет, дедуля, ты правильно сделал. Я теперь буду учиться в колледже, и должна знать, что происходит на самом деле.

Планета Протос. Столица Тэрра. Избирательный центр сенатора Бора

– Господин Бора, прошу прощения, что отвлекаю. Можно вас на пару минут? Неотложное дело, – в проёме двери показалась смазливое личико секретарши.

Сенатор Димей Бора кивнул подчинённой, а затем обратился к собравшимся:

– Давайте устроим десятиминутный перерыв, а потом вернёмся к обсуждению. Малена сейчас принесёт кофе и закуски.

По холёному и красивому лицу сенатора не было видно, что он чем-то расстроен или озабочен. В голубых глазах застыло ледяное спокойствие, а полные губы улыбались. Внутри же всё клокотало. Даже гадать не надо о причине вызова. Снова Годир! Будь он неладен! Щенок! Младший сын уже который год выкидывал какие-нибудь пакости, чтобы лишний раз позлить.

– Малена, милочка, оповести, чтобы приготовили кофе и закуски. – Затем незаметно ущипнул упругий зад секретарши и спросил: – Что опять натворил Годир?

Девушка надула губки, явно заигрывая с шефом:

– Да, ваш младший сын на одной из вечеринок подрался. Журналисты ещё не пронюхали, но это лишь вопрос времени. Я узнала номер эсплайера отца пострадавшего и хозяина дома, где произошёл инцидент. А теперь прошу меня простить, надо выполнять ваше приказание насчёт кофе и закусок.

Пока Малена делала заказ, Димей активировал эсплайер и вызвал собеседника:

– Займись срочным делом. Я переслал тебе профиль, найди человека и побеседуй. Если надо, заплати.

На том конце проскрежетал голос:

– Понял, шеф.

Пока собравшиеся в кабинете подкреплялись закусками и кофе, Димей пытался связаться с сыном, но тот, видимо, догадался, что до отца дошла «слава о его подвигах», и гадёныш деактивировал эсплайер.

Злость на младшего сына медленно нарастала. Годир с самого рождения был помехой. Во-первых, он родился от любовницы – второсортной актрисы, пусть и с ангельским лицом, которая через несколько лет после рождения сына умерла. Пришлось взять трёхлетнего мальчугана себе. Во-вторых, Годир постоянно болел и доводил многочисленных нянек своим поведением до белого каления – капризничал, отказывался есть и ревел ночи напролёт.

Мальчишка вырос, четырнадцать лет исполнилось, а всё кулаками решает проблемы. И дёрнуло усыновить его! Не зря предки говорили: «Не делай добра – не получишь зла». Всё, хватит! Предвыборная кампания на носу. Надо сосредоточиться на главном, а не подтирать лужицы за нерадивым отпрыском.

Вот Антей примерный сын! Серьёзен, умён, целеустремлён. И, что немаловажно, родился в законном браке от любимой женщины, которой, увы, уже нет среди живых. Одни плюсы. И пресса к тому же его любит. «Помощник отца». «Яркий представитель рода Бора». Читая заголовки газет, Димей не мог не нарадоваться. Семья – это лицо политика. А ему, как будущему принцепсу, необходимо уделять престижу большое внимание.

***

– Спасибо, что заступился за меня! Не понимаю, что нашло на Тимрара? Так всё хорошо начиналось. Праздник, поздравление, танцы, сад.

Девочка шмыгнула носом, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь во весь голос.

– Диэна, тебе почти четырнадцать, а ведёшь себя словно ребёнок! Давно бы поняла, что Тимрар запал на тебя. А тут его день рождения! Чем не повод получить желаемое? В следующий раз будь расторопнее и не ходи в сад с парнями одна.

– Но мы же с ним друзья! Были… – В зелёных глазах Диэны блеснули слёзы.

– Я тебя предупредил. Тимрар и мой друг, но мне не нравится, когда обижают слабых, притом девчонок. – Годир глянул на девочку и немного смягчился. – Вызывай родителей, я подожду, пока ты не уедешь отсюда.

Час спустя поместье семейства достопочтенного Фабио Партеса почти опустело. Лишь друзья, ставшие сегодня врагами, злобно поглядывали друг на друга.

– Годир, не ожидал от тебя! Ведь знал же, что мне нравится Диэна. Ничего бы я ей не сделал плохого, хотел лишь поцеловать. Всё-таки мой день рождения. Имею право.

– Нельзя человеку насильно навязывать свою волю.

– Ну и гад ты, Бора! Больше мы не друзья!

– Не друзья! – вытирая после драки кровоточащий нос, ответил Годир, после развернулся и направился прочь из сада.

В заднем кармане штанов завибрировал эсплайер. Мальчишка достал устройство, активировал его и приготовился слушать гневную речь отца.

– Сын, моему терпению пришёл конец! Ты отправляешься в специальный пансион, где тебя научат уму-разуму!

– Отец, я ничего плохого не сделал. Тимрар сам виноват!

– У тебя всегда все виноваты! Тимрар Партес – сын достопочтенного жителя столицы. Своим поведением ты мне срываешь предвыборную кампанию. Ты вообще умеешь думать? Или только кулаками решаешь проблемы? Брал бы пример со старшего брата! Эх, что я распинаюсь? Вопрос закрыт. Возвращайся домой немедленно, собирай вещи. Пансион ждёт!

Спустя два дня автолёт сенатора Бора вёз «очень ценный груз» на Восточное побережье Протоса. «Очень ценный груз» – сын сенатора, молча смотрел в окно. Водитель так же молча следил за дорогой. В салоне тихо играла музыка из прошлых эпох. Годир никогда подобной не слышал.

– Что за музыка?

Водитель глянул на мальчишку и ответил:

– Эпоха землян. Концерт рок-группы. Бас-гитара, ударные, клавиши. Музыкальность. Драйв. Нравится?

– Нравится. А что ещё у вас есть?

– Сейчас посмотрим. С собой закачал несколько песен. Ага, нашёл! Громкости поддать или норм?

– Громче!

И на весь салон автолёта раздалась динамичная песня, слова которой были не все понятны. Видимо, один из земных диалектов. Удалось разобрать «свобода», «полёт» и «ветер». Годир в этом году в порядке исключения – в учебный процесс вмешался отец, настаивая, чтобы историческую дисциплину включили в его программу, – проходил по истории землян несколько тем. Любопытно, конечно, но он не особо вдумывался в преподаваемый тщедушным стариком материал. А зря! Что-то у предков действительно было интересным.

Следующие пять часов до пансиона имени Александра Горчакова – кто это был такой, Годира даже не интересовало! – пролетели незаметно. Мальчик, наслушавшись ретро-песен эпохи землян, активировал эсплайер и принялся изучать в инфобазе раздел «Музыка прошлого». Сколько, оказывается, направлений и течений было в рок-музыке! Хард-рок, поп-рок, инди-рок…

Слушая песни, необязательно было знать все слова. Мелодия сама за себя говорила. Боль, надежда и вера. Ветер, свобода и полёт. Это и есть жизнь. Жизнь в песне!

Часть первая. Начало пути

Глава первая

Планета Дефтерос. Столица Новаград

Поначалу 537 год чем-то особенным для Шанирай не выделялся. Девушка обустроила крохотную, но уютную квартирку, в которой она жила уже пятый год, и скромно отметила своё девятнадцатилетие в узком кругу друзей. Испекла торт-безе «Балерина» по бабушкиному рецепту. Таня, по достоинству оценив лакомство со свежими фруктами и взбитыми сливками, подарила ей книгу «Маленький принц» писателя древности с труднопроизносимой фамилией Экзюпери. Правда, не бумажную, какие когда-то ещё печатали, отдавая дань земному прошлому, а в эспаверсии – можно и слушать, и читать через эсплайер, и даже смотреть в картинках. Федр преподнёс комплект украшений из полудрагоценных камней. Книге Шани обрадовалась. Если выдавалось свободное время, она с удовольствием читала. Комплект же вверг её в ступор. Федр раньше ограничивался более скромными подарками, а в этот раз решил выделиться. Шани решила не заострять на этом внимание, улыбнулась, поблагодарила и убрала коробочку с украшениями в шкаф.

Пятилетний юбилей Филоса прошёл гораздо веселее. Гордый и счастливый пёс повёл хозяйку гулять в местный парк. Заводской район, конечно, не отличался красотами по сравнению с Центром, но в парке имелись приличные газоны с травой, на которых можно было вольготно валяться. Ещё они бегали наперегонки и ловили диск. В соревнованиях на ловкость всегда побеждала дружба.

После торжеств жизнь обоих снова вошла в обычное русло. Шанирай продолжила работать в гравёрной мастерской. Гравировка в последнее время стала настолько популярной, что многие дельцы решили расширить своё дело и взяться за это направление основательно.

Мода на земное то уходила, то с новой силой охватывала общественность. Предки, которых кому ни лень ругали за ошибки в прошлом, в высказываниях были очень проницательны. «Мода настолько же изменчива, как и капризна», – говорили они, и были правы. Лет десять назад люди с ума сходили по ретроодежде. Почти все поголовно одевались в стиле «Земля двадцатого в пятидесятых». У женщин превалировали юбки с широкими слоями и жёсткими обручами, туфли на каблуках, длинные волнистые волосы. У мужчин – двубортный костюм, лакированные туфли и короткие стрижки.

Сейчас наряжались кто во что горазд. Условно направление в моде можно было назвать «Свободное падение». Смешение разнородных стилей и направлений. Чуть ли не каждый месяц появлялся новый дизайнер, линию одежды которого начинали мигом скупать представители столичного бомонда.

К моде Шанирай была абсолютно безразлична. С тех пор, как девушка покинула трущобы, её жизнь изменилась к лучшему. Удалось устроиться на работу, накопить денег и жить в приличной квартирке со всеми удобствами. Фамилию она на всякий случай изменила. Просто при выдаче планетной учётной карточки сказала, что осталась сиротой и своей настоящей фамилии не помнит. Служащий учётного контроля, по-видимому, привык. Жители трущоб – это отдельная категория граждан планеты. Сироты, безработные, отщепенцы. Её не стали проверять. Очередная девчонка со смазливой мордашкой. Хочет получить гражданство и работать? Вперёд! В итоге выдали карточку на имя Шани Павловой. Павлова – это была девичья фамилия бабушки.

Гардероб Шани не отличался разнообразием, только всё самое необходимое. Если жить скромно и по средствам, то заработка вполне хватит. Но девушка совершенно не расстраивалась по этому поводу.

А вот с мечтами путешествовать по планетам системы Дитэрра…С этим оказалось сложнее, хотя иногда получалось. Хорошо, что были книги – проводники в другие миры – неизведанные, опасные, но такие интересные и манящие!

Благодаря бабушке она знала несколько земных языков – греческий, латинский, французский, русский и английский. Когда управляющий одной из самых крупных мастерских ознакомился с её анкетой, то сразу вызвал в офис и предложил стажировку с последующим устройством. За пять лет она отлично поднаторела в своей профессии, даже поступила на заочные курсы древних языков столичного университета. Благо, что ей предоставили свободный график в мастерской. Главное, чтобы работа была сделана в срок.

На гравировку спрос, к счастью, не падал. Заказы поступали в основном от богачей, причём они требовали, чтобы надписи делали на древних языках. Мастера гравировали стильные аксессуары – наручные часы, украшения, трости и другие дорогостоящие атрибуты толстосумов. Шанирай это особенно радовало. Чем больше заказов, тем больше оплата.

Периодически она отправляла отцу через курьерскую доставку провиант и одежду, деньги – никогда. По слухам, тот так и продолжал пить. Не хватало ещё снабжать его средствами для пагубной привычки. Лично встречаться с родителем желания не появлялось. Тяжёлые воспоминания из детства наложили отпечаток и сделали девушку скрытной и недоверчивой.

Филос был рад, что они с хозяйкой живут вдвоём. Если та уходила на работу, ответственно сторожил дом. Ближе к вечеру он устраивался на подоконнике и выглядывал в окно, с нетерпением ожидая возвращения Шанирай. Стоило ему увидеть её, тут же начинал поскуливать и радостно вилять хвостом. Его всё устраивало. Любовь. Забота. Регулярное питание. Уютный коврик возле дивана. К тому же пёс был в восторге от их с хозяйкой тайных путешествий. Сколько новых запахов и звуков! Непередаваемые ощущения от полёта на странных штуках – уши просто-таки закладывало. Но ему и это нравилось.

Шани как раз заканчивала гравировать портсигар, когда пискнул эсплайер, оповестив о только что принятом сообщении. Девушка сдула со лба прядку прилипших от пота волос и отдала команду устройству:

– Прочитать сообщение!

Через секунду в мини-мастерской, бывшей кладовке, где она устроила себе рабочее пространство, раздался приятный голос:

– Привет, подруга! Забежала в Гастромаг купить нам сладостей к вечернему чаепитию. Скоро буду! У меня случилось тАкое! Сама не верю!

Таня обещала зайти в гости. Они с подругой не виделись две недели. У самой Шани особых новостей не было. А вот у Тани явно произошло что-то из ряда вон выходящее. Девушка отставила на специальную полочку портсигар, активировала над ней защитный купол и с облегчением покинула тесное помещение.

– Филя, а ну-ка просыпайся! Сейчас придёт Таня. Вот ты соня-засоня.

Питомец не заставил себя звать во второй раз. Возле дивана шумно запыхтели и завозились, а затем из вороха старых цветастых накидок вылез и сам пёс. Короткая шерсть его была полностью чёрной, если не считать белого пятнышка на лбу, напоминающего звёздочку. Туловище слегка удлиненное, но не крупное. Насчёт породы – вопрос спорный. Один из соседей – занудный старик и интеллигент в одном лице, – утверждал, что Филя дворняга со значительной примесью от древнейшей породы ксолоитцкуинтли. Якобы в далёком прошлом, ещё на Земле, эта порода считалась одной из самых древних. Мексика, кажется, именно так называл ту местность, где обитали эти собаки. Они, кстати, считались священными у какого-то ацтекского племени. Шанирай записала в эсплайер информацию и даже попыталась найти в инфобазе дополнительные сведения, но ничего не вышло.

– М-ф-ф! М-х-ф! – произнёс Филя, встал на задние лапы, в очередной раз умиляя хозяйку, и смачно облизал её щёки.

– Ох, любишь ты всякие нежности! – недовольно проворчала Шани, но сама обрадовалась.

Шани не любила проявлять эмоции. Когда-то в детстве её обнимала бабушка, от которой пахло ванилью и булочками. Воспоминания из почти забытого прошлого всколыхнули непрошеные чувства. Жизнь с отцом закалила и сделала её скупой в плане проявления эмоций. Таня привыкла и не обращала внимания на подругу, а вот Филя не смирился. С самого начала ластился, кидался под ноги и лез на колени. Первое время Шани ругала щенка, стараясь отучить от нежностей. И всё же пришлось сдаться под напором четвероного питомца. Только Филе разрешалось переступать черту дозволенного, и он этим беззастенчиво пользовался. Особенно в те дни, когда хозяйка работала без продыху, стараясь сдать партию в срок. Филя хоть и был псом, но понимал всё, что происходило вокруг. Свою Шанирай он очень любил. Она спасла ему жизнь. Долг, который он никогда не выплатит.

Ровно через пять минут в квартирку ворвалась взбудораженная Таня. Шани еле удержалась от замечания, увидев, что подруга не сняла ботинки. Выразительное лицо Тани попеременно меняло выражение – восторженность, счастье и нетерпение. Значит, произошло что-то важное.

– Во-первых, здравствуй, дорогая подруга. А во-вторых, я утром активировала робопомощника. Полы прямо-таки сверкают, если ты вдруг не заметила.

Миловидная блондинка лишь хихикнула на толстый намёк, затем обняла Шани и радостно выдала:

– Моя дорогая Шанирай, я через три недели выхожу замуж! И ты подружка невесты. Это, конечно, пережиток прошлого, но мама с бабушкой настаивают на соблюдении традиций.

Шани едва сдержалась от удивлённого возгласа, но привычка с детства не выражать эмоций спасла. Она мысленно досчитала до пяти и ровным голосом сказала:

– Ты в своём репертуаре. Прими мои поздравления. А теперь пройдём на кухню, выпьем чай и обсудим твою неожиданную свадьбу.

– Прям уж и неожиданную! – Таня немного смутилась, скинула ботинки и послушно направилась в сторону крохотной, но уютной кухоньки. – Я же тебе говорила, что к нам из ГлавЦентра перевели нового инженера. У меня неожиданно вышел из строя эспаком. Ох, вот я натерпелась! Ведь на носу была трансляция юбилейного фильма о звёздных скитаниях предков. Я никогда не волновалась настолько сильно, как те два дня. Если бы не Кинет, то меня бы точно уволили из библиотеки. Он спас меня, нас, весь коллектив…

Таня могла говорить без паузы долго, поэтому Шани забрала у подруги упаковку с гостинцами и принялась разворачивать. По кухне мгновенно распространился аппетитный аромат сдобного печенья. Чувствительный нос Фили уловил соблазнительные запахи, так что обладатель чуткого носа в рекордно короткие сроки тоже оказался на кухне.

– Мфмх!

– Нельзя! – строго проговорила хозяйка.

– Ладно тебе. Дай Филе хотя бы одно, ведь это же за мою будущую свадьбу!

На Шанирай уставились две пары глаз, обладателям которых было трудно в чём-либо отказать. Девушка вздохнула, протянула лакомство питомцу. Тот молниеносно его ухватил и быстро ретировался. Мало ли, чтоб не отобрали! Потом Шани налила подруге чай в цветастую кружку, на которой мерцал рисунок, изображавший силуэт то ли танцующей девушки, то ли птицы в полёте. Таня сделала глоток, посмаковала напиток и поблагодарила:

– Какой же у тебя чай вкусный! У нас дома привыкли заваривать чайный порошок. Быстро, но на вкус так себе. А к тебе придёшь и понимаешь – вот он, настоящий напиток древних землян!

– А ты умеешь темы переводить. – Хмыкнула Шани и отломила печенье, наслаждаясь ароматом начинки – клубника и шоколад. – Цветочный чай можете и сами на подоконнике выращивать. У меня есть отростки жасмина и рассада земляники. Растения неприхотливые, главное ухаживать за ними регулярно. Теперь перейдём к более важному вопросу – твоя предстоящая свадьба. Что мне надеть? Какие обязанности должна исполнять подружка невесты? Где будет проходить торжество? И могу ли я взять Филю с собой?

Услышав вопросы, Таня едва не подавилась. Пару секунд откашливалась, чтобы ответить:

– Шани, за это я тебя и люблю! Чётко и по делу. Представляю, как ты у своего шефа спрашиваешь о новой партии предметов для гравировки. Молодец! Так и надо. Это я постоянно забываю о чём-нибудь. Кстати, я говорила, что мне очень нравится рисунки на твоих кружках? Эти девы-птицы смотрятся просто волшебно, словно героини из земных сказок. Хочу подарок на свадьбу!

– Таня, а я тебя люблю за твою непосредственность. На тебя даже сердиться не получается. Ладно, будет тебе подарок на свадьбу! Нарисую на кружках Царевну-Лебедь и Феникса. Только рисунки у меня простенькие, я же не училась этому профессионально.

Шанирай улыбнулась подруге. Они дружили много лет и хорошо знали друг друга – привычки, предпочтения, мечты. Таня мечтала об уютном доме и собственной семье. Девушка отличалась романтическим складом характера, восторженностью и неиссякаемым оптимизмом. Вокруг неё часто вились парни, что не могло не сердить Шани. Уж она-то видела их насквозь! В основном это были прощелыги, польстившиеся на миловидную внешность Тани. Ещё бы! Стройная блондинка с голубыми глазами и заразительным смехом.

Сама Шани своей внешностью особо не занималась, считая, что легче живётся тем, кого не замечают. По возможности девушка старалась замаскировать выдающиеся черты лица. К примеру, глаза небесно-голубого цвета чаще всего щурила, аккуратный нос морщила, а губы идеальной формы кривила. Длинные волосы приятного медового оттенка она прятала в неряшливый пучок. Чтобы скрыть форму гибкого и тренированного тела, одевалась в одежду на размер больше. По этой причине смелых и отчаянных кандидатов в парни у неё не наблюдалось. Из-за этого она совершенно не переживала. Вот ещё! Много чести ради кого-то наряжаться и прихорашиваться. От парней одни проблемы!

Шани часто вступалась за подругу, бывало, что приходилось читать той нотации, разъясняя мотивы «потенциальных» женихов. Но в этот раз Таня и словом не обмолвилась о своих сердечных переживаниях. О Кинете она действительно упоминала. Вскользь. Кто же мог предположить, что настолько серьёзные намерения с обеих сторон? Шани решила не нагнетать обстановку. Таня, конечно, романтик, но ей уже двадцать, юношеские ошибки и увлечения остались далеко позади. Если дело дошло до свадьбы, то жених точно настроен решительно.

– Почему именно Царевну-Лебедь и Феникса? Ты когда-то рассказывала о них. Я забыла.

– «Царевна-Лебедь» – это сказка такая. Мне бабушка рассказывала её на ночь, если я не засыпала. Царевна была прекрасна и добра. Ты на неё похожа. А Феникс на Земле считался священной птицей, умеющей возрождаться из пепла. Символ храбрости, самопожертвования, гордости, а также бессмертия. Ты меня столько раз спасала от моего отца, поэтому хочу, чтобы подарок был со смыслом и принёс тебе, – Шани тут же исправилась, вспомнив о женихе, – вам с Кинетом удачу.

Таня всхлипнула, отставила кружку в сторону и выскочила из-за стола, чтобы обнять Шани:

– Ты у меня самая лучшая! Ни у кого нет такой подруги, как у меня!

Обе девушки дружно всплакнули. Шани не ожидала от себя настолько сильных проявлений эмоций. Но предстоящая свадьба Тани её по-настоящему растрогала, и она мысленно пожелала подруге и Кинету счастья.

На подозрительные звуки прибежал Филя и принялся ластиться к обеим девушкам. Спустя пару секунд кухонька наполнилась смехом и довольным поскуливанием.

Чаепитие на тесной, но уютной кухне, удалось. Свадебный сценарий был подробно оговорён. Осталось только заказать наряды и галстучек для Фили. Его тоже пригласили на торжество, и пёс с радостью согласился.

***

Утро у Шанирай началось весьма активно. Во-первых, ей надо было отвезти в мастерскую готовую партию предметов, владельцы которых, по словам нервного шефа, замучили секретаря мастерской сообщениями, даже эсплайер разрядился. По этой причине Шани работала до поздней ночи, чтобы успеть.

Добравшись до остановки наземного транспорта, девушка нахмурилась. Народу было столько, что не протолкнуться. На автобус билет стоил дешевле. Большой плюс для человека, привыкшего экономить. Но при этом кто-нибудь из пассажиров в толпе мог повредить ценный груз. Шефу бы это точно не понравилось! Ещё был вариант воспользоваться «воздушкой». Планобусы летали часто и быстро, соответственно, и стоимость билета выше. Но зато в салонах планобусов и народу не так много.

Шанирай вздохнула и направилась в сторону взлётной платформы. Сегодня можно сделать исключение и потратиться на комфортное средство передвижения. Ведь ей, во-вторых, надо ещё отрепетировать и собрать чемодан.

Четверть часа спустя довольная Шани покинула кабинет шефа. Да и как не улыбнуться, когда на счету появилось несколько сотен конфедератов? Теперь можно было с чистой совестью собираться в дорогу. Ей предстоял полёт на Тэрру, столицу Протоса. Волнительно и страшно! Раньше её звали только в близлежащие города родной планеты. Кто бы мог подумать, что на неё когда-нибудь обратят внимание и соседи с Протоса!

Шани замедлила шаг и свернула на проспект Дружбы – центральную улицу Новаграда. Высотные здания, макушки крыш которых утопали в облаках. Рекламные ролики, крутящиеся на экраносферах вдоль почти всего проспекта. Дорогущие автокары, снующие на скоростях туда-сюда. И народ, народ, народ. В модных одеждах и с довольными выражениями на холёных лицах. Рядом часто раздавался смех. Вот она – иллюстрация к богатой и сытой жизни. Жизни в самом дорогом районе столицы. Это не захолустные и жалкие виды трущоб.

Шани не любила эти места. Здесь она чувствовала себя чужачкой. Конечно, сейчас на ней стильный костюм, который был куплен после третьей зарплаты. Шеф тогда похвалил её за отлично выполненную работу и намекнул, что надо бы соответственно одеваться. Ведь мастерская находилась в самом Центре. Костюм из элитткани стоил дорого, но зато на неё перестали пялиться. После каждой сданной партии Шани покупала что-нибудь из одежды – практичное и в то же время изысканное. Юбки и блузки, кофты и брюки. О моде можно было не беспокоиться. В Новаграде направления и течения модных дизайнеров и стилистов менялись настолько часто, что горожане не успевали обновлять гардероб. С месяц назад, кажется, на весь Дефтерос блистала Эна Лайс – дизайнер из Лагунаграда – соседнего мегаполиса. В её коллекции одежды преобладали морские мотивы. Это и неудивительно. Лагунаград находился на Южном побережье океана Колумба. Лёгкие туники и платья, юбки с разрезом из переливающихся тканей, пёстрые шарфики. Сейчас, судя по рекламе, в тренде была Лина Мако. Шани засмотрелась на экраносферу, планирующую возле дорогущего магазина одежды. Сдержанные тона ткани с витиеватыми узорами. Кажется, она даже заметила рисунок дракона на лацкане пиджака. Прямые линии. Костюмы-тройки. Как интересно! Видимо, переменчивая мода снова обратила свой взор на земные традиции. На Дефтеросе, в отличие от Тетартоса и Тритоса, местные власти спокойно относились к прошлому предков.

Совладав с соблазном, девушка всё-таки отвернулась и направилась в сторону планобусной пересадочной станции. Её уже заждался Филя. Да и костюм у неё готов. Зачем зря рассматривать рекламируемый товар? Хорошо, что получилось дошить обновку, несмотря на срочный заказ от шефа. Впереди неделя на претенциозном Протосе. Ох, сколько волнений! Как её воспримет публика?

Шани задумалась и наморщила лоб. Может, зря она выбрала такой наряд? Слишком он уж… земной. Здесь, на родном Дефтеросе, зрители бы точно визжали от восторга. Дефтеровцам нравилось древнее. Хотя протосовцы тоже не выступали против земных традиций. От дальнейших размышлений её прервал голос, раздавшийся на перроне и оповестивший, что через минуту прибудет планобус, следующий по воздушной линии «Староцентральный район-Фабричная». Это её маршрут. Всё, долой сомнения! Как будет, так и будет.

Глава вторая

Планета Тритос

Западная часть Севмата (Северного материка). Столица Эфин

– Вольно, младший лейтенант Спиридоф! – контр-адмирал Ластофский подмигнул юноше. – Я внимательно наблюдал за вашими манёврами на экраносфере. Орбитальные полёты – сложнейший уровень, но вы справились. Весь в отца и старшего брата! Горжусь, что в академии учатся такие славные кадеты, как вы. Буду ходатайствовать за вас. Мне в эскадре нужны смелые и отважные пилоты. Обязательно передайте это своему отцу.

Младший лейтенант Спиридоф, он же кадет Эфинской военной академии, молча выслушал хвалебную оду и кивнул в ответ.

Стоит ли обращать внимание на льстивые слова контр-адмирала? Ни в коем случае! Тому лишь бы отца подсидеть и занять кабинет адмирала космофлота Тритоса. За пять лет учёбы Родион научился разбираться в людях и в их мотивах.

– Благодарю, контр-адмирал. Разрешите идти? – Спросил Родион, и мысленно начал пересчитывать пуговицы на адмиральском мундире.

Лишь бы тягостный разговор не затянулся. После показательных выступлений ему ещё надо было встретиться с наставником. Вот это действительно важно! Вчера капитан Багроф оповестил о своём прибытии в академию. Отличная новость!

– Разрешаю. Мне, кстати, надо переговорить с ректором. – Благосклонно отозвался Ластофский. – Ах, молодёжь. Торопятся жить! И сам когда-то был таким.

Родион, как и положено кадету, отдал честь вышестоящему по рангу и быстро ретировался, пока тот снова не начал передавать приветы его отцу.

Лавируя среди учащихся, кадет-выпускник не заметил, что сзади кто-то подскочил и попробовал подставить подножку. Если бы не мгновенная реакция Родиона, рухнули бы оба.

– Дарс, чтоб тебя! Ты зачем подкрадываешься? Совсем сдурел после полёта?

– Род, ну отпусти, больно же! Хотел приколоться, а ты сразу руки выкручивать. Да, я летаю на орбите не настолько понтово, как некоторые. Просто панель управления древняя, что её впору сдавать в музей.

Дарс Олайфсон, сокурсник и товарищ Родиона, попробовал нейтрализовать захват, но у него не вышло. Родион и здесь оказался проворнее.

– За «понтово» ответишь, Олайфсон. Если бы я не торопился, то получил бы ты у меня! – Родион отпустил парня и снова устремился вперёд. – Тороплюсь к капитану. Если хочешь, можем после занятий на западном полигоне встретиться. Обсудим ошибки при выполнении манёвров. Но недолго. На выходные домой еду, надо собираться. У мамы день рождения.

– Насчёт ошибок мне уже препод всё разъяснил. – И закатил глаза, вспоминая, как его отчитывали после показательного выступления. Затем хохотнул и продолжил: – Я не парюсь из-за этого. Сам знаешь. А вот насчёт выходных, жаль, гонки ведь. Может, передумаешь? В этом году помимо кубка «Стрижа», устроители заявили, что и денежное вознаграждение баснословное. Тысяча конфедератов. Участников тьма тьмущая.

Родион слегка замедлил шаг, обходя группу второкурсников, торопящихся после показательных выступлений на очередные занятия. Сегодня был важный день для каждого кадета. Во многом именно от выступлений будет зависеть, как сложится в дальнейшем учёба на следующем курсе. Ему, выпускнику, и того важнее! Характеристика пополнится высокой оценкой за успешную сдачу манёвров уклонения и нападения. Стоит ли связываться с гонками?.. Пусть там и кубок, и тысяча конфедератов в придачу. К тому же через полгода выпускные экзамены. Готовиться надо, а не отвлекаться. Да и руководство ЭВА не одобряет участия, хотя и не запрещает. Что уж о грозном адмирале Димитрии Спиридофе говорить! Род поморщился, вспомнив недовольное выражение лица родителя, когда тот узнал, что «несносный отпрыск», оказывается, тайком принимает участие в гонках. Спиридофы не пятнают честь семьи всякими глупостями! Позор! И тому подобное. И мама тогда расстроилась. Она не любила скандалов. Только ради неё он терпел отцовские закидоны.

– Меня не интересует. Говорю же, что тороплюсь. – И снова прибавил шагу, стараясь не прислушиваться к Дарсу.

Тот упорно продолжал:

– Между прочим, знаешь, кто согласился? Дамбровски. Он перед показательными хвастался, что обставит Лероя.

Юноша, услышав имя другого сокурсника, а также давнего противника почти по всем дисциплинам, скрипнул от досады зубами. Евгор Дамбровски был хорошим пилотом. Этого у парня не отнять. Преподаватели ставили высокие оценки ему за дело. А вот насчёт качеств?.. Скользкий тип. Хитрец. И, что вполне вероятно, стукач. Слишком часто шуточки и меткие выражения ребят о руководстве ЭВА и политике доходили до ненужных ушей. Троих даже отчислили. Отец – это и неудивительно! – высоко охарактеризовал Евгора. Периодически спрашивал, как у того дела, и часто сетовал, что сын, мол, не подружился с таким замечательным кадетом, у которого большое будущее. Как это ни прискорбно, но Дамбровски и отец по характеру были схожи. Оба напористые, нетерпимые к чужому мнению и непримиримые борцы за независимость Тритоса. Адмирал Димитрий Спиридоф не скрывал сожалений по поводу того, что Евгор Дамбровски не его сын.

– Дамбровски выпендривается не только перед девчонками. Мечтает утереть нос Лерою. Я, если честно, не знаю, как это ему удастся. У Лероя ведь навороченный корабль. Модификация, конечно, гражданская, а не военная, но именно это и даёт ему возможность моментально набирать скорость. На прошлых гонках за кубок «Стрижа» Лерой никому не оставил шанса. Хотя… – Дарс с хитрецой глянул на друга, – ты бы смог. И чего отказываешься? Тысяча конфедератов никому бы не помешала. Надо переходить на серьёзный уровень. Ты ведь участвовал в гонках юниоров три года назад. Второе место – это круто, друг! – И бросил последний аргумент: – Матери бы купил подарок. Отец у тебя отнюдь не бедный, но жмот тот ещё.

Родион тяжко вздохнул. Слова друга попали точно в цель. Адмирал Спиридоф не скупился на обновление космофлота, а жене не мог купить даже букета. Он, если на то пошло, вообще редко вспоминал о днях рождениях домочадцев, кроме Даниила.

– Я тороплюсь! Поговорим позже.

Дарс наконец-то отстал. Род с облегчением выдохнул, обошёл по периметру восточный полигон, на котором в данный момент тренировались кадеты первого и второго курса, и взбежал по ступенькам ГлавКорпа, где располагалась администрация ЭВА. На третьем этаже он несколько раз свернул в поисках нужного кабинета. В отличие от шумных кадетских корпусов, здесь стояла полнейшая тишина, если не считать приглушённых звуков, раздававшихся от его шагов. После очередного поворота поиски увенчались успехом.

Родион только собрался постучать в дверь, как та сама неожиданно открылась.

– Роди, я тебя заждался! Проходи скорее, я замок активирую. – Капитан Иврос Багроф буквально втащил юношу внутрь, затем огляделся по сторонам и быстро закрыл дверь. – Меня разыскивает ваш ректор. Вот же бюрократ! То ему надо подписать документы, то проверить список кандидатов на новые должности, то составить рекомендации для кадетов. У меня в армии дел полно, а этому прихвостню хоть бы что! И зачем я согласился на должность главного консультанта?! – Воскликнул в сердцах, после успокоился и уже другим тоном сказал: – Рад видеть тебя! Ого, смотрю, ты подрос. Вон, бугры мышц какие! Или вас, кадетов, снова начали кормить гречневой кашей?

– Гречка входит в обязательный рацион только у перваков, капитан. – Ответил Родион, затем рассмеялся и крепко пожал протянутую руку наставника.

Капитан и сам выглядел внушительно. Под два метра ростом. Мощная фигура. И не скажешь, что ему уже за пятьдесят. Даже черты лица, слегка заострённые, не старили его. Ивроса Багрофа он по-настоящему уважал и ценил его мнение. Если адмирал Спиридоф мечтал о таком сыне, как Дамбровски, то он был бы рад такому отцу, как капитан Багроф. Волевой, умный, справедливый, мудрый и с отличным чувством юмора. На него хотелось равняться!

Род во время обучения в академии проходил практику на разных военных базах и успел составить нелицеприятное представление об их представителях. Большинство не вызывали приятных чувств – самоуверенные и чванливые. Но были и такие, как капитан. На них, по мнению юноши, ещё и держалась армия Тритоса.

– Может быть, дело в новой форме. Ректор решил обновить внешний вид не только преподавателей, но и за нас, кадетов, взялся. Какое-то новое волокно изобрели. Суперпрочное, не подвергается износу и не пачкается. Хотя и в прошлый раз говорили, что форма из особо прочного материала, а она через полгода начала расползаться.

– Износу, говоришь, не поддаётся? Не пачкается? – И капитан расхохотался, потом, видимо, вспомнил, что его разыскивают, и сразу притих. – Знаю я про вашу форму. Новое волокно не прочное, а просто-напросто дешёвое. Закупили его на одной из фабрик Южного материка. В армии уже анекдоты ходят про адмирала Загребуню.

– Про кого? – Не понял Род.

– Это прозвище дали вашему ректору, когда он ещё учился в этой самой академии. Я к тому времени уже как год был в действующей армии, поэтому не в курсе обо всех его «подвигах». Тип настолько хитрый и изворотливый, что при любой власти удержится на высокой должности. К тому же жадный и воровать умеет мастерски, комар носа не подточит в его отчётах о расходах. И, тем не менее, адмирал Загребуня отличный управленец. Что поделать? Все мы не идеальны. Ну да ладно, лучше поговорим о твоём показательном выступлении. Кадет Спиридоф, я не сомневался в ваших способностях! Манёвр Ергюсона тебе особенно удался. Уходить в отрыв на орбите трудно. К тому же с двух сторон висели авиоавенаторы.* Но ты умудрился вырваться из «коробочки», а потом наподдать жару! Молодец, мой мальчик!

* Специальный военный термин, обозначающий пилотов-инструкторов, принимающих экзамен у кадетов авиационных академий. С латинского древнеземного диалекта переводится avis – «птица», venator – «охотник».

– Спасибо, капитан Багроф! – Родион слегка покраснел. – Если бы не ваши советы, мне бы туго пришлось! Но я вспомнил ту историю про «кошку» лётчика Козакова, вы мне её рассказывали. Авиоавенаторы не ожидали подобного от кадета. Я сделал так, чтобы корабль задымился, те и расслабились. Наверное подумали, что какие-то неполадки. Второй страхующий космолёт авиоавенатора ушёл, а я перестроился и внезапно завис над первым. Сам не знаю, как удалось тросом зацепиться за корпус. «Либо пан, либо пропал!» – тоже ваше выражение.

**герой эпохи Земли, совершивший несколько сложнейших манёвров в воздухе во время Первой Мировой войны.

– Не моё, это мудрая поговорка предков. – С гордостью в голосе проговорил Багроф. – Но помни, лучше о моих хвалебных одах предкам и рассказах о земных героях не распространяться в обществе. Сам знаешь, что сейчас на планете сильна партия «Новый Тритос», а те ярые противники всего, что связано с историей Земли. И, увы, большинство выступают на их стороне.

– А вы? – С интересом спросил кадет.

– Я за худой мир, чем за добрую войну, тем более с соседней планетой, где живут такие же люди, как и мы с тобой. – В голосе наставника проскользнули грусть, сила и негодование. – Разве ради всего этого наши предки столько времени искали новую родину? Ох, сынок, что-то наш разговор совсем не о том. Всё, говорим только о важном. О твоей победе! И о том, что я буду ходатайствовать, чтобы после выпускных экзаменов тебя направили на мой крейсер. «Локосу» нужны такие ребята, как ты.

– Контр-адмирал Ластофский вас опередил, капитан. В эскадру хочет взять после выпуска.

Голос юноши звучал ровно, но опытный воин уловил скрытое недовольство:

– Это мы ещё посмотрим. Насколько я знаю, Ластофский сегодня должен отбыть на Центрамат*. Завтра важная встреча с представителями Тетартоса. Там и твой отец должен быть. Он поэтому сегодня не смог присутствовать на твоих показательных выступлениях.

*Центральный материк планеты Тритос.

Родион редко показывал свои истинные эмоции, но капитана считал родным человеком. Иврос Багроф, в отличие от отца, всегда старался поддержать в нужную минуту и дать дельный совет.

– Капитан, не стоит объяснять. Адмирал Спиридоф слишком занятой человек. Мне уже девятнадцать лет, так что я всё понимаю.

Багроф глянул на парня и искренне улыбнулся. Жаль, что у него нет такого сына. Сильный и умный. Внимательный и добрый. Добрый, как его мать – Галея. Прекрасная женщина. Как жаль…

Капитал задумался, вспоминая прошлое. Служба в армии долгое время стояла на первом месте. И ему нравилось подобная жизнь. Режим. Порядок. Субординация. За время службы в космофлоте у него появились настоящие друзья, которые всегда прикрывали ему спину, как и он их. Эта дружба стоила многого. С Димитрием Спиридофым они дружили со времён учёбы в академии, с четырнадцати лет. Иврос радовался за друга, когда тот женился на Галее. Замечательная женщина! Красивая, остроумная и отличная хозяйка. Для него было неожиданностью, когда пришло осознание, что он влюбился в неё. Оставалось лишь взять себя в руки и жить дальше. Постепенно удалось свыкнуться с положением, да и виделись они редко. Димитрий по долгу службы бывал дома нечасто, так что – хвала предкам! – причин видеться с семьёй друга не было. Но когда Димитрий сообщил, что младший – любимец Галеи – поступает в ЭВА, капитан на всякий случай решил приглядывать за мальчиком. Галея была ему благодарна. На одном из торжественных вечеров им удалось переговорить. Тогда Иврос и узнал о жестоком решении друга. Сын не хотел служить в армии, так как мечтал стать новабиологом. Галея успела показать ему уголок в саду, в котором рос куст роз. Растения никогда не интересовали капитана, но, увидев прекрасные цветы, изменил мнение. Бордовые бутоны, почти чёрные, лепестки выглядели словно бархатные. Галея тогда сказала, что Родион сам вывел сорт этой розы. Человек должен самостоятельно выбирать свой путь в жизни. Именно этого принципа придерживался капитан.

– Капитан Багроф, всё в порядке?

Иврос очнулся от воспоминаний, ещё раз улыбнулся кадету и ответил:

– Отлично, сынок! Кстати, у твоей матери в воскресенье день рождения. На правах старого друга семьи передаю подарок. Был по делам в центре Эфина. Там полно бесполезных магазинчиков. В одном из них попалась на глаза безделушка. – И передал сувенир, аккуратно завёрнутый в упаковочный материал.

– Можно посмотреть? – Спросил заинтригованный Родион.

Капитан кивнул в ответ, его лоб при этом слегка покраснел. Затем, чтобы скрыть смущение, начал рассказывать:

– На ней гравировка имеется на внутренней стороне крышки. Земные диалекты сейчас почти забылись, особенно на Тритосе. Но у меня в роду были русские, кое-что помню благодаря деду. Здесь написано «Не красота вызывает любовь, а любовь заставляет видеть нас красоту». Старику нравилось творчество писателя, фамилию не помню, вроде Толстый. Нет, Толстой. Точно! Лев Толстой. – Капитан ещё больше смутился внезапному проявлению эмоций. – У твоей матери отличная коллекция шкатулок, насколько я знаю.

– Я мало читаю. Знаю лишь несколько стихотворений, и то благодаря маме. – Родион бережно открыл шкатулку. – Невероятно! На крышке хильдесхаймская роза. Это дикий шиповник, о котором ходило много легенд. Считался самой древней розой на Земле. Спасибо, капитан, я передам маме. Ей точно понравится!

По правде говоря, отец даже не знал об увлечении матери. Ему это было совершенно неинтересно. А вот новая прочнейшая обшивка для космолётов, дополнительная партия лампсилетов* с дальним диапазоном действия, спутниковая оборонная система планеты – это да!

*оружие, стреляющее зарядом-вспышкой; обездвиживает и дезориентирует противника

Родион догадывался об истинных чувствах капитана к матери, но сделал вид, что ничего особенного не произошло. Эх, если бы всё сложилось иначе…

– Ну и отлично! Передавай ей от меня самые наилучшие пожелания. А теперь к делу. У тебя скоро выпускные экзамены. Показатели отличные. Молодец, мальчик мой! Так держать! Практика для воина особенно важна, но и о теории не стоит забывать. Подучи историю освоения Дитэрры. Упор сделай на роли военной прослойки в становлении общества. – Заметив выражение на лице кадета, капитан подмигнул и весело сказал: – Знаю, знаю! Но с Нугловым лучше лишний раз не связываться, завалит на экзамене, а тебе этого не надо.

Они ещё обговорили несколько вопросов, а потом распрощались. При выходе из здания капитана всё-таки настиг ректор. Напору Загребуни было трудно сопротивляться, так что Иврос Багроф согласился обсудить темы первостепенной важности для академии. Кадет тем временем шёл в направлении западного полигона и всерьёз обдумывал предложение друга об участии в гонках. Ведь уставом академии это не запрещено. Бывали случаи, что ректоры даже награждали победивших в гонках кадетов дополнительными баллами. Загвоздка заключалась в отношении к гонкам отца. Он считал кубок «Стрижа» дилетантским и не делающим чести воину.

Тысяча конфедератов…Заманчиво. Очень заманчиво! Стипендия кадета отличника – пятьдесят конфедератов в месяц. За пять лет Родиону удалось скопить около двух тысяч конфедератов. Этого вполне может хватить на задуманное.

А что бы сказал адмирал Спиридоф, если бы узнал об участии сына в гонках?

Губы Рода растянулись в довольной улыбке. Он уже давно не переживал о мнении отца. Для того образцом был Даниил. Ну или Евгор Дамбровски. Так стоит ли об этом думать? Лучше принять участие, постараться победить, получить награду, и на неё купить матери подарок.

***

– Дамы и господа, позвольте представить вам победителя двести первых гонок за обладание кубка «Стрижа»! Родион Спиридоф – доблестный кадет Эфинской военной академии. Прошу любить и жаловать!

Десять комфортабельных платформ, планирующих над столичным космодромом, разразились неистовыми аплодисментами. Эфиняне любили гонки. Запредельные скорости. Адреналин. Дух захватывает настолько, что трудно дышать.

Экраносфера, парящая в воздухе между платформами, показала крупным планом кадета-победителя. Лицо с приятными правильными чертами не выражало каких-либо эмоций, если не считать морщинки между густыми бровями. Тёмно-зелёные глаза осматривали публику ровно. Губы не улыбались, но и не были сжаты. А вот волосы каштанового оттенка на макушке непослушно вились. Один локон от порыва ветра упал на лоб. Парень нахмурился.

Родион скупо радовался победе, хотя она ему досталась не так легко. Евгор – это было ожидаемо! – применил на трудных и плохо просматриваемых участках воздушной трассы несколько запрещённых приёмов. Зная товарища-недруга, не стоило удивляться, где тот может напакостить.

Сам же Дамбровски явно не ожидал, что проиграет. Экраносфера теперь транслировала второго пилота, автолёт которого отстал всего лишь на двадцать секунд от победителя. Красавец-брюнет с пронзительно синими глазами даже несмотря на проигрыш, вовсю улыбался, показывая белоснежные ровные зубы. Многие девушки с курса вздыхали по нему, и он этим беззастенчиво пользовался. Разбитых сердец в его копилке оказалось немало.

Позади Родиона и Евгора пристроился Лерой – победитель прошлых гонок. Он был старше обоих парней на три года. Во взгляде бывшего победителя совершенно не наблюдалось досады, наоборот, создавалось впечатление, что он искренне рад за соперника.

– Кадет Спиридоф, скажите несколько слов зрителям и участникам! – Хорошо поставленным голосом ведущий обратился к Роду.

Тот сначала напрягся, а потом, вспомнив о награде в тысячу конфедератов, произнёс:

– Для меня было честью участвовать в гонках за кубок «Стрижа». Лагус Лерой и кадет Дамбровски – достойные пилоты. Победить таких соперников многого стоит.

Затем Род поднял кубок вверх, и толпу на планирующих платформах снова охватила волна оваций:

– Спиридоф! Спиридоф! Спиридоф!

Скандирование продолжалось. Над космодромом раздались характерные залпы салюта, а после в небе появились огненные образы автолётов. Сначала синий и вытянутый корпус Лероя с номером семь. За ним следом алый с чёрными вкраплениями корпус Дамбровски. На боковой дверце мерцала тройка. Прошло несколько секунд, и небеса осветились разноцветными огнями, которые вскоре приняли очертания жёлто-зелёного гоночного автолёта Родиона с номером восемь и надписью «Локос». Юноша, вспомнив о предложении наставника пополнить состав крейсера «Локос», решил дать одноимённое прозвище и своему автолёту.

После окончания гонок устроители мероприятия пригласили участников в самый дорогой столичный клуб отпраздновать событие. Клуб располагался на орбитальной станции. Род тоже отправился с компанией, не отказываться же победителю. Да и виды космического пространства из панорамных окон ему нравились. Сияние далёких звёзд всегда его успокаивало и давало надежду, что завтрашний день будет лучше. К тому же суббота выдалась насыщенной, а в воскресенье дома можно и отдохнуть. Парня грела мысль, что теперь матери можно купить достойный подарок.

Вокруг слышались разговоры и смех. Рядом сидели Дамбровски и Лерой, спорившие насчёт того, чья кухня вкуснее – тритосовская или тетартосовская. На Тритосе жители отдавали предпочтение морским блюдам. Да и как иначе, если на планете столько морей и океанов! На Тетартосе, наоборот, было больше материков, покрытых полями и лесами. Род особо не прислушивался к беседе, задумавшись о поступках и их последствиях. Час назад на эсплайер пришло поздравительное сообщение от капитана Багрофа. Тот выражал радость по поводу победы в гонках. К сообщению прилагалась приписка: «А.С. рвёт и мечет, но совещание на Южмате покинуть не сможет, так что вы с матерью спокойно отметите её день рождения». А.С., то есть адмирал Спиридоф, часто рвал и метал по поводу и без. Это Род очень хорошо запомнил ещё с детства. Детство давно прошло. Теперь он, Родион, вырос, скоро выпускные экзамены. Самостоятельная жизнь не за горами. Но хочет ли он связать свою судьбу с космофлотом? Предложение капитана Багрофа было спасительным. Служить на крейсере «Локос» – хороший вариант. Но как же мечты? Сбежать бы на Дефтерос. И забрать мать с собой! Эта идея давно не давала ему покоя. Он уже накопил достаточную сумму, которой должно хватить на межпланетный перелёт, новые документы и жильё.

Глава третья

Планета Тетартос. Столица Лафамск

– Отмечу доклад студентки Софнии Далардье. Она серьёзно подошла к теме, раскрыла поставленные вопросы, привела соответствующие цитаты, что весьма важно. И, это я особенно выделю, Далардье не затронула деятельности опальных земных историков и других лживых деятелей земного прошлого. Забудьте эти имена! – Преподаватель обвёл строгим взглядом притихших студентов. – Ни в коем случае не упоминайте запятнавших себя деятелей прошлого! Геродот и псевдоистория. Дарвин и лжетеория. Уинтон* и лицемерие. Ганди и ложные ценности. Эйнштейн и убийственная наука. Имён столько, что наше правительство до сих пор уничтожает пагубное наследие предков. Предков, которые привели Землю к уничтожению! Книги, фильмы, песни эпохи землян пропитаны злобой, разобщённостью, алчностью и эгоизмом. Я полностью на стороне партии «Чистый Тетартос». Они вовремя поняли, что мы должны идти своим путём и ни в коем случае не оглядываться назад, на историю землян. Разве это история? Одно насилие, эпидемии, катастрофы и войны. Тёмные века! А мы, тетарсовцы, живём с вами в славные времена! Времена строительства светлой эпохи! Эпохи расцвета, прогресса и гармонии!

*Николас Уинтон – филантроп земной эпохи, спасавший еврейских детей от нацистов во время Второй мировой войны.

Феод Ларнев – преподаватель по истории колледжа имени Бриса Гарова – продолжал воодушевлённо разглагольствовать о прошлом и настоящем. Студенты внимательно слушали, некоторые даже что-то фиксировали в своих эсплайрех. Видимо, делали пометки, кого из оступившихся землян стоит забыть раз и навсегда. А то ещё при сдаче экзаменов случайно выскочит имя Василия Ключевского, и тогда не видать окончания не то что курса, а то и колледжа! Выгонят с позором, как в прошлом полугодии Эрика Камельсона, студента второго курса факультета музыкально-инструментального искусства, который на показательном концерте забылся настолько, что сыграл мелодию, напоминающую – какое кощунство! – пролог из балета «Спящая красавица». Скандал разразился знатный! На концерте присутствовал Эбро Валь – второй заместитель министра по культуре. Директора колледжа на следующий же день вызвали в департамент. К слову сказать, отправился он под конвоем. К вечеру, правда, уже вернулся – усталый и раздражительный. Преподавателя по музыке уволили быстро и по-тихому, замену нашли в рекордно короткие сроки. Теперь на факультете музыкально-инструментального искусства царил образцово-показательный порядок. Никаких двусмысленных песен и подозрительных мелодий на занятиях и концертах.

Сама Софния Далардье не выказала особой радости от похвалы, просто молча кивнула преподавателю и снова уставилась в окно, из которого открывался вид на внутренний парк. Кудрявые берёзки, россшие вдоль аллеи, лавочки вокруг ажурного фонтана. Вдалеке возвышалась внушительная скульптура Бриса Гарова – одного из первых исследователей Тетартоса, жившего в первом веке нового летоисчисления и сделавшего много важных открытий. Лучше смотреть в сторону, где приятные сердцу пейзажи, чем слушать лестные слова. Феод Ларнев оказался таким же трусливым, как и остальные. Продался новой власти, чтобы не лишиться работы.

Два года назад на планетарных выборах победил Жецл Олз – лидер партии «Чистый Тетартос». Вот тогда-то и начался конец. Конец свободе, выбору и правам. Земное наследие предали забвению. Произведения искусства, картины, книги – всё, что когда-то предкам удалось вывезти с Земли перед гибелью! – прилюдно уничтожили на главной площади Лафамска. Музеи, конечно, не разрушили, но фонды изъяли. Камил Давобос – посол Дефтероса – выразил неудовольствие направлением в политике, особенно тем, что жемчужины их общей земной истории бесследно исчезли. И Софния его прекрасно понимала. Как можно было сжечь печатные труды Геродота, Француа Минье и Василия Ключевского? А уничтожить полотна Ивана Айвазовского и Уильяма Тёрнера?! Просто не верится…Но так случилось, и этого не изменить. После событий на Главной площади привычный уклад жителей Тетартоса изменился. Новоиспечённый президент Жецл Олз вместе с военной верхушкой принялся закручивать гайки в управлении. Камил Давобос в знак протеста покинул планету, отправившись на родной Дефтерос. Дороги некогда дружественных планет разошлись. Тетартос теперь ориентировался на Тритос, планету, на которой были сильны военные традиции, и наблюдалось такое же нетерпение к наследию предков.

Софния еле сдержала вздох, но вовремя вспомнила, что нельзя показывать истинных эмоций. За два года она мастерски научилась скрывать свои мысли. Во многом этому ей помогала внешность. Тип фигуры «песочные часы» с плавными изгибами. Овальное лицо с аккуратным носом, выразительными серыми глазами, слегка изогнутыми бровями и полными губами. Светло-русые волосы чуть ниже плеч. Никто бы не подумал, что такая красивая девушка может быть самой ярой противницей существующего строя. Ума ей тоже было не занимать. Вот в этом-то и заключалась проблема! Умным людям на родной планете жилось несладко, они слишком много понимали. Понимали и не принимали. Кому-то удалось вовремя улететь на Дефтерос и Протос, но не семейству Далардье. Они остались…

Из грустных размышлений девушку вернул в реальность звонок, оповестивший, что занятия окончены. Сокурсники повскакивали с мест и ринулись из аудитории. Пятница. Впереди долгожданные выходные.

Софния деактивировала эсплайер, собрала вещи и собралась уже к выходу, когда преподаватель окликнул её.

– Софния, будь добра, подойти.

Вести беседы не особо хотелось, но она вежливо кивнула и выполнила просьбу. Раньше ей нравился господин Ларнев. Эрудированный, острослов, с чувством юмора. Что ещё надо для преподавателя истории? Оказывается, нужна была смелость, а её-то и не оказалось. Но могла ли Софния осуждать человека за то, что тот струсил и принял реалии нового строя? Нет! Ведь и родители, и дедушка, и она сама молча смотрели на происходящее. Смотрели и ничего не могли изменить. Это удручало.

– В этом месте у тебя предложение, которое, мне кажется, слегка напоминает фразу Вольтера. – И ткнул пальцем на выделенный текст на экране эсплайера.

Софния прочитала и напряглась. «Что значит свобода? Свобода, это то, что доставляет нам удовольствие. И мы теперь свободны от наследия и давления прошлого. Можем строить настоящее, чтобы сохранить будущее». Как она могла допустить это? Дословно фраза великого философа-просветителя звучала так: «Делать то, что доставляет удовольствие, – это и значит быть свободным».

В этот момент девушке захотелось топать ногами и кричать от бессилия. Выражать свои мысли нельзя. За это могли поплатиться родные и близкие. Страх сковал многих. И мириться с этим было трудно.

«Вот бы оказаться где-нибудь далеко-далеко! И делать там то, что хочется!» – мысленно подумала Софния, затем приструнила себя и спокойным голосом ответила:

– Вы правы, господин Ларнев. Приношу свои извинения. Впредь буду внимательнее!

– Хорошо. Я не буду докладывать о случившемся, при том что у тебя действительно образцово-показательный доклад. У остальных студентов ни причинно-следственных связей, ни выводов в работах. – Преподаватель нажал на экран, и компрометирующее предложение исчезло, как будто его и не было вовсе. – Откорректируй текст на своём устройстве. Профессору Далардье передавай привет! Теперь можешь идти.

Софния кивнула и нервно сжала рюкзак. Дедушка – её ангел-хранитель. Даже в этой ситуации помогло его имя. Многие преподаватели помнили профессора Далардье. В былые времена его лекции по истории собирали по всей планете полные аудитории. Хорошо, что дедушка уже на пенсии. В противном случае ему бы вряд ли удалось избежать опалы в колледже. Всех старых приверженцев свергнутого правительства сразу убрали со значимых постов. Руководителей институтов, библиотек, музеев, телевизионных каналов, газет, издательств…

Закрывая дверь, Софнии показалось, что она услышала фразу: «Слово – великое оружие жизни». Дедушка часто повторял слова, сказанные когда-то Ключевским. Он с большим уважением относился к творчеству земного историка. Правда, за последние два года профессор Далардье стал затворником, и совершенно не жалел по этому поводу.

– Простите, вы что-то сказали? – Неуверенно переспросила девушка.

Преподаватель развернулся к ней и недоумённо сказал:

– Я просил передать привет профессору Далардье. Закрой дверь, а то шумно в коридоре.

Софния кивнула и закрыла за собой дверь. В коридоре действительно было слишком шумно. Студенты небольшими группками двигались в сторону главной лестницы и попутно обсуждали планы на выходные. Она тоже влилась в общий поток, чтобы не выделяться. Приятельницы по учёбе, скорее всего, уже на полпути домой. Если бы её не задержал господин Ларнев, она могла успеть на двухчасовой аэробус. Теперь придётся ждать следующего.

Дорога до пересадочной станции заняла около четверти часа. Людей на станции в это время было не так много. На табло мерцало расписание и время до прибытия следующего аэробуса. Софния присела в кресло в зале ожидания и незаметно для себя снова погрузилась в размышления. Мельтешащие мысли её настолько увлекли, что она едва не пропустила аэробус.

В просторном и комфортабельном салоне Софния отыскала свободное место у иллюминатора, с удобством расположилась и пристегнулась. Аэробус мягко спланировал вверх и перестроился на нужную воздушную трассу. Движение почти не ощущалось, но в иллюминаторах со скоростью проносились рваные обрывки грозовых туч. Погода портилась на глазах. Девушка отвернулась и зажмурилась. Настроение тоже испортилось. Да его почти и не было. Сначала похвала докладу, потом замечание насчёт компрометирующей фразы в тексте. Несмотря на попытки Софнии отвлечься, фраза земного историка не давала покоя. Слово. Правильно и вовремя сказанное слово – это настоящая сила! Сразу вспомнилось счастливое детство, когда она могла свободно обо всём говорить. Никто не осуждал за стремление знать больше. Никто не следил. Никто не боялся, что сосед может сдать тебя властям за инакомыслие. Кажется, что всё это было в другой жизни.

Софния снова отвлеклась, но вовремя глянула на информационное табло. Станция – «Золотые пруды». Её станция. Чуть не пролетела мимо. Даже не заметила, сколько прошло времени. От «Студенческого квартала» до «Золотых прудов» по наземной линии было около трёх часов пути. Не самый ближний свет, но из-за этого переезжать из любимого района она не собиралась. Тем более была альтернатива – полтора года назад воздушную линию продлили на две станции. «Золотые пруды» считались фешенебельным районом, и власти не торопились расширять маршрут общественного транспорта. Мол, богачи, так и добирайтесь сами на собственных автолётах. Софния, к своему стыду, боялась летать самостоятельно. Несколько раз записывалась на лётные курсы, но дальше теории не продвинулась. Так что первое время ездила на обычных автобусах. Три часа по хорошей дороге не казались настолько утомительными, как некоторым представлялось, но вставать всё же приходилось рано.

От пересадочной станции до поместья было пятнадцать минут пешим ходом. Дорога шла через парк. Девушка обрадовалась, что есть возможность пройтись и привести мысли в порядок. Не стоило беспокоить домашних. Хотя родители могли ещё не вернуться после научной конференции, проходившей на Амарализском континенте. Папа говорил, что число выступающих увеличили – прилетели представители научной элиты Тритоса. Может, это и к лучшему. Они тогда с дедушкой смогут спокойно обсудить кое-что. Кое-что, что она придумала во время полёта на аэробусе.

Девушка не заметила, что сзади к ней приближался объект. Быстробегающий объект. Толь Лайл. Сын их соседа – полковника Лайла, поместье которого граничило с владениями Далардье. Когда-то оба семейства даже дружили и ходили друг к другу на праздники. Но с тех пор, как режим на планете сменился, изменилось многое. Дружеские отношения в том числе. Полковник Лайл поддержал новое правительство.

– Привет, красотка! Куда торопишься?

Софния от неожиданности вздрогнула и развернулась. Ох, только не Толь! Его она хотела видеть в последнюю очередь. И как они раньше общались?! Ведь ничего общего между ними нет. Толь учился в военной академии. Книг не читал. Совершенно не интересовался искусством. Его любимым занятием были тренировки, стрельба и полёты на космолётах.

– Здравствуй, Толь! Тороплюсь домой, надо текст доклада корректировать. – Чтобы не казаться грубой, Софни задала вежливый вопрос: – А ты на выходные к отцу прилетел?

– Да. В академии через неделю экзамены, надо готовиться. Я и готовлюсь!

И парень принялся в шутку показывать напрягшиеся бугры бицепсов и трицепсов на руках. Софния при этом постаралась смотреть на него без сочувствия и жалости.

– Молодец. Ну ладно, передавай мои наилучшие пожелания отцу.

– Соф, я тебя провожу до ворот. Давно не виделись, соскучился. Как жизнь вообще?

Софния мысленно застонала. Ну надо же было встретить этого солдафона именно сегодня, когда её посетила важная идея! Затем она выдохнула, улыбнулась и ответила:

– Хорошо. У меня всё отлично. С учёбой полный порядок.

– Ты всегда была очень умной и…– парень с интересом оглядел Софни, – красивой. Может, слетаем в город? В кафе посидим?

Софни про себя досчитала до пяти, мило улыбнулась и ответила:

– Я бы с удовольствием, но обещала дедушке помочь с мемуарами. У него старый эсплайер, текст приходится печатать с экрана.

На лице Толя появилось разочарованное выражение:

– Купите профессору эсплайер новой версии!

– Мы с родителями подарили ему на день рождения, но дедуля не стал им пользоваться. Говорит, что слишком много заморочек и сложных для понятия функций. Вот и продолжает пользоваться старым.

Парень едва не выругался, но всё же удержался:

– Ладно, ясно. Жаль, конечно.

Софни, увидев поворот, едва не запрыгала от радости. Скорее бы оказаться дома. Беседа с парнем её начала напрягать.

– Толь, спасибо, что проводил! Желаю удачно сдать экзамены.

– Обращайся, Соф, в любой время дня и ночи! Я всегда рад тебе помочь.

Софни уже было направилась к воротам, когда Толь молниеносно наклонился и смачно поцеловал её в щёку. Возмутиться она не успела. Сосед быстро разогнался и скрылся за поворотом.

– Ух, ненавижу подобных типов!

Что за поведение и намёки о ночи? Такие парни её раздражали. К тому же Толь был кадетом военной академии, а военных она на дух не переносила. Важные и самоуверенные.

– Спокойствие, Софния. Только спокойствие!

Дома её встретила Ермила – экономка, домоправительница и наставница в одном лице. Стройная миловидная женщина лет пятидесяти с вьющимися рыжими волосами чуть выше плеч, в строгом платье и фартуке поверх него и сейчас выглядела обворожительно. Ермила искренне любила свою подопечную и заботилась о ней. Та ей отвечала взаимностью. Да и как иначе, если наставница была весёлой, доброй, вкусно готовила, могла рассмешить, чтобы поднять настроение или дать совет в нужную минуту! Девушка кинула рюкзак на столик в прихожей и крепко обняла любимую наставницу.

– А вот и я! Голодная, злая и усталая.

– Сейчас покушаешь и снова будешь в настроении, моя девочка! Сегодня у нас настоящий деликатес. Знакомая на рынке достала кальмаров. Их только что доставили с Тритоса. Свеженькие! И я решила приготовить их в сметанном соусе с чесноком. М-м-м, пальчики оближешь! Я тебе говорила, что моя тётка по отцовской линии держала ресторан на Тритосе? Столики за две недели бронировали! Блюдо из кальмаров было её коронным. – Ермила сжала девушку в объятиях, затем отстранилась и спросила: – А почему злая? Кто посмел обидеть мою Синичку?

– Ох, ну не называй ты меня так! Я уже давно выросла из Синички. – Софния хихикнула, вспомнив детское прозвище. Как она и ожидала, наставница смогла рассмешить её. – А злая я просто из-за того, что в докладе допустила ошибку. Да ещё по дороге встретила Толя. – Заметив встревоженный взгляд Ермилы, она тут же добавила: – Ничего особенного, уже всё разрешилось. От твоих гастрономических рассказов у меня началось обильное слюноотделение. Хочу кальмаров!

– Милая, я ведь знаю, что ты нас умничка. Иди к себе и отдохни, а я на кухню! Кстати, Далардье-старший в кабинете. Его оттуда не вытащить! Сама знаешь. Я пыталась, уговаривала. Ведь погода дивная стоит. По парку бы погулял! Ах, всё, мне надо соус мешать! – И вприпрыжку понеслась в свои владения.

Софния решила перед тем, как отправиться в свою комнату, поприветствовать дедушку и поделиться с ним мыслями насчёт кое-чего.

Профессор Далардье восседал за столом и что-то увлечённо набирал на экране эсплайера. На пенсии ему особо было нечего делать, и он начал писать мемуары. При этом никому не давал их читать, даже внучке. Сын посмеивался над ним. Невестка, наоборот, поддерживала. Старые друзья исчезли. Кто-то из них вовремя улетел с планеты на соседний Дефтерос, связь с которым практически оборвалась. Кто-то попал в «места забвения», так называемые ИУДИ – исправительные учреждения для инакомыслящих. А кто-то просто не выдержал суровых перемен и покинул сей бренный мир. Старому профессору, благодаря оставшимся связям, удалось удержаться при новой власти. Семья Далардье была на хорошем счету. В прошлом её представители сделали много полезного для Тетартоса. Да и в настоящем тоже. Сын и невестка считались ведущими новаинженерами, внесли большой вклад в развитие науки. Их часто приглашали на конференции и форумы. А ему, старому, что оставалось делать? Только молчать и писать мемуары, которые никто и никогда не прочтёт.

– О, золотко, ты вернулась! Проходи, рассказывай, как прошёл твой день? – Профессор отложил в сторону устройство и с интересом глянул на внучку.

– День прошёл по-разному, дедуля! Сегодня с господином Ларневым вспоминали Вольтера – лицемера и предателя свобод.

Профессор тут же нажал кнопку на столешнице, и кабинет покрыла невидимая блокосеть. Изобретение сына, отличное средство от ушей любопытных слуг, которые могли запросто подслушать разговоры хозяев, а потом передать их в ОБИ – Отделение по борьбе с инакомыслящими.

– Лучше не рисковать, милая. В тебе и Ермиле я не сомневаюсь, а вот садовник и водитель слишком часто случайно «попадаются» на глаза.

Девушка понимающе кивнула, подошла к столу и расположилась в кресле, стоявшее напротив дедовского:

– И как тебе удаётся сохранять спокойствие и хладнокровие?

– А куда деваться, Софни? Времена нынче такие. – Профессор деактивировал эсплайер и отложил его. – Что у тебя произошло с Ларневым? Он ведь был моим лучшим учеником. – На лицо пожилого мужчины набежала тень.

– Сегодня озвучивали оценки докладов по теме «Свобода и её роль в становлении нового мышления Тетартоса». Мой похвалили, но я там написала предложение, смутившее преподавателя.

И девушка в подробностях рассказала о случившемся. Не утаила она и то, что ей послышалась фраза земного историка о слове и его силе. Профессор внимательно слушал и не комментировал, а после завершения рассказа внучки резюмировал:

– Чувствую, дорогая, ты что-то придумала.

Девушка довольно улыбнулась и выдала:

– Да, дедуля. Я хочу писать памфлеты и распространять их в массы.

Хорошо, что Далардье-старший сидел, так бы запросто завалился набок. Сердце в этот момент сдавило настолько, что стало трудно дышать.

– Дедуля, ты в порядке?

Софния молниеносно подскочила и подбежала к дедушке, лицо которого заметно побледнело. Пришлось смочить платок водой, благо, рядом стоял кувшин. Ермила хорошо заботилась о своих домочадцах.

– Выпей воды. Ну зачем я сказала тебе?! – Софни едва не заплакала от досады.

Эх, надо было молчать о планах и самой продумать, как действовать! Дедушка уже не в том возрасте, чтобы тягаться с новой властью. Это раньше его мнением интересовались.

– И хорошо, что сказала. – Профессор сделал глоток из стакана. Первая реакция прошла. Можно и поговорить. – Знаю я тебя, Синичка! Ты у меня умная девочка, но в силу возраста иногда действуешь импульсивно. Я, если честно, подспудно ждал от тебя чего-то подобного.

– Правда? Э-э-э…Не знала, что я настолько предсказуемая.

– Вовсе нет, просто я тебя очень хорошо знаю. Ты ведь похожа на меня.

– Дедуля. – Ласково произнесла девушка и нежно обняла профессора. – Я тебя люблю.

– И я тебя, родная. Поэтому мы с тобой будем действовать сообща. Во-первых, тщательно продумаем детали плана. Я, кстати, уже кое-что начал.

– Кое-что… – Подхватила Софни, но Далардье-старший демонстративно поднял указательный палец вверх.

– Во-вторых, нам надо с тобой найти единомышленников. Но и здесь я взялся наводить справки.

– Дедуля, ты меня опередил. Шустрый ты, однако! Но одна голова хорошо, а две лучше. Выкладывай! Я жду.

Профессор от души рассмеялся. Как же внучка напоминала его самого! Такая же целеустремлённая и упрямая. Его в молодости трудно было свернуть с намеченного пути. Софнию тоже вряд ли удастся отговорить участвовать в опасном деле. Хотя он и не собирался. Страшно за внучку? Бесспорно! Но страшнее осознавать, что ей предстоит жить в мире, в котором подменили значения свободы и чести. Он-то уже старый, и прожил хорошую жизнь. А вот его любимой девочке здесь не выжить. Она завянет, если не будет что-то делать, чтобы изменить ситуацию на Тетартосе.

– Ишь какова, ждёт, она, понимаете ли! Лучше расскажи, что сама планировала делать?

– Ну…– Девушка слегка смутилась от вопроса. Действовать она хотела, но пока не все нюансы продумала. – Из истории предков мы знаем, что памфлеты активно помогали людям бороться с несправедливостью, ведь публично нельзя было высказывать своё мнение. Свифт нашёл способ раскрыть самые злободневные вопросы эпохи, высмеивая феодализм и поборников нарождающейся буржуазной цивилизации в анонимных памфлетах. Его «Путешествие Гулливера» не что иное, как самый настоящий многостраничный памфлет за всю историю литературы. В нём он показал порочность и глупость общества, в котором жил. Мы с тобой вполне бы могли тоже писать в том же духе. Только нам надо продумать, где печатать листовки. Это, конечно, древность, но через эспасеть вряд ли получится распространять их, нас сразу вычислят. Я в технологиях не разбираюсь, а в том, что касается книг – да. Ну, что скажешь?

– Про Джонатана Свифта ты молодец, что вспомнила. Столько веков прошло, а его сатира не теряет актуальности. Увы, мы, потомки, не учимся на ошибках предков. – Профессор вздохнул, отпил из стакана воды и продолжил важный разговор: – Насчёт эспасети ты права. Мы туда и соваться не будет. Эспаресурсы тщательно просматриваются новыми властями. На их сторону, к сожалению, перешло большинство специалистов. Но! Но есть ещё те, кто не боится выступить против! Только делать это необходимо по-умному, постепенно. Сначала надо подготовить народ, который за два года настолько привык бояться, что его не сразу удастся вытащить из раковины. Бумажные памфлеты будем распространять в самых неожиданных местах. На пересадочных станциях, в парках, в торговых центрах. Там, где полно людей и можно затеряться в толпе. Посмотрим, как дело пойдёт. Это план «А».

– А план «Б»? – Тут же спросила Далардье-младшая.

– План «Б» обсудим после того, как реализуем план «А». Кстати, у меня есть приятель, у которого, в свою очередь, есть знакомый, а у него ещё знакомый – заведующий старой типографией. Типографии лет двести, если не больше, её даже из реестра исключили, так как настолько изжившими себя предприятиями уже давно никто не интересуется. Там и начнём печатать памфлеты. Что скажешь?

– Дедуля, я всегда знала, что ты у меня гений! Когда начинаем?

– Я как раз в своих мемуарах перешёл к теме творчества выдающихся земных деятелей. Поможешь мне дописать?

– Конечно!

Дед и внучка почти синхронно поднялись со своих кресел и двинулись в сторону ничем не примечательной стены, которую украшала копия картины «После дождя» земного художника Архипа Куинджи. Софни считала её немного мрачной. На холсте, на фоне хмурого неба были изображены два хутора – так некогда назывались на Земле населённые пункты, состоящие из одно или нескольких домов. Дедушка, наоборот, говорил ей, что хоть небо и выглядит тёмным и даже тревожным, и всё же дома озарены ярким солнечным светом. В его понятии это добрый знак. После бури всегда настаёт ясная погода, главное – переждать ненастье.

Приподняв картину, Далардье-старший нажал на стене пространство под ней, причём там не было никаких кнопок и отверстий. Через несколько секунд послышался едва слышный скрежет, а потом стена разъехалась в разные стороны, образуя вертикальное пространство, позволяющее боком пройти внутрь. Внучка и дедушка быстро протиснулись в тайное помещение, и стена вновь состыковалась.

– Сначала ты будешь печатать на машинке под мою диктовку, после поменяемся. Бумагой я загодя запасся. Помнишь Мишеля Бука, директора музея истории Земли?

– Это тот, который любил на твоих днях рождениях играть на гитаре?

– Нет, это ты говоришь про Эмиля Зорра – бывшего главного редактора газеты «Тетартос сегодня». Пусть земля ему будет пухом. – Профессор двинулся к одному из стеллажей. – Мишель Бука пел старинные романсы, а Зорра аккомпанировал ему. Как же я скучаю по ним. Эх, славные времена были! – Вздохнул и взял книгу с полки. – Сколько пыли, однако. Давно я сюда не заходил.

Девушка почувствовала горечь в голосе деда, подошла к нему и сжала суховатую, но всё ещё сильную руку:

– Дедуля, всё будет хорошо! Мы справимся. Главное начать! Путь в тысячу километров начинается с первого шага.

– Да, дорогая моя, Лао-Цзы был совершенно прав. Мудрейший из мудрецов. Тогда вперёд! Нам столько предстоит сделать.

Стеллажи стояли в несколько рядов, заполняя почти всё свободное пространство. На полках красовались редчайшие печатные экземпляры произведений знаменитых мыслителей земной эпохи – от Аристотеля и Рене Декарта до Симоны де Бовуар*. Лишь малая часть книг была спасена от публичного сожжения на Главной площади. Во многом этому поспособствовал Мишель Бука – друг Далардье-старшего. Тогда ещё действующий директор музея истории Земли, получив тайные сведения от друзей в правительстве, сумел подменить и вывезти редчайшие фонды. И этим спас хотя бы часть наследия предков.

*писательница-философ земного периода, оказавшая значительное влияние на становление феминистического движения

Глава четвёртая

Планета Протос. Восточное побережье Новоевразии

– Господин Вилай, Годир Бора в субботу снова отсутствовал на занятиях. В этом семестре у него остались задолженности по этикету, хореографии и экономике. – Гнусавым тоном оповестил главный помощник.

Эрикс Вилай – вот уже двадцатый год бессменный директор пансиона имени Александра Горчакова оторвался от монографии, посвящённой деятельности выдающегося дипломата прошлого – землянина Перикла, и с удивлением глянул на помощника.

– Юрзус, вы считаете, что мне необходимо это знать?

Юрзус вытянулся по стойке смирно. До того, как он устроился сюда четыре месяца назад, дела шли превосходно. Престижная должность в столичном Центре образования, квартира в приличном районе, автолёт не самой последней модели. Что ещё надо для счастья? Даму сердца. И такая появилась… Хороша собой. Обаятельная. Нежная. Заботливая. Мечта любого мужчины. Из-за неё-то всё и пошло наперекосяк. Облапошила, втянула в азартные игры и исчезла, повесив на него долги. Пришлось продать всё, что было, но даже этого не хватило, чтобы расплатиться. В столице запахло жареным. Оставался один вариант – свалить подальше от Тэрры. Приятель помог с устройством на новое место работы. Поначалу всё устраивало. Приемлемое жалованье. Жильё, плюс питание. Демократичное начальство. А потом началось…Фабио Партес – этот самый приятель принялся докучать просьбами о том, чтобы докладывать о деятельности Годира Бора. Наглого щенка, которого он возненавидел сразу, как только увидел. И этот щенок оказался не просто родственником нынешнего принцепса планеты, а его младшим сынком. Никто и предположить не мог, что у Димея Бора имеется ещё один отпрыск. Хотя… В этом нет ничего удивительного. Парень был невоспитанный и наглый. Любой бы отец стыдился такого сына, тем более принцепс Протоса. За пару месяцев слежки Юрзус собрал компрометирующий материал. Но пока не решился передать его Партесу. Меж двух огней – не самое безопасное место. Димей Бора баллотируется на второй срок. Фабио Партес – основной конкурент в предвыборной гонке. Судя по новостям – шансы равны у обоих. Главное – не прогадать! Компромат нынче стоит дорого! Тогда и квартира в столице, и автолёт в кармане. Только уже без алчных красоток. Хватит с него!

– И?.. – Эрикс Вилай изогнул правую бровь. – Перечисленные предметы не являются профильными. У Годира Бора специализация по истории дипломатии. И как раз там у него полный порядок. По фехтованию у него тоже высший балл, как и по музыке с рисованием. Теперь попросил бы не отвлекать меня до вечера. Готовлю торжественную речь к юбилею нашего славного учреждения.

Юрзус покраснел. По всей видимости, речь, над которой он корпел целых три дня, не удовлетворила директора. Неловко. Очень неловко!

– Э-э-э…Господин Вилай, если вас не устраивает то, что подготовил я…

Директор не дал ему договорить, приподнял ладонь вверх и благодушно улыбнулся.

– Речь хорошая, даже слишком. Юрзус, вы отлично постарались. После такой речи мне только в принцепсы баллотироваться. Не обижайтесь. Немного перефразировал, лишнее убрал, кое-что добавил. – И потряс книгой над столом. – Если больше доложить нечего, то вы свободны. Желаю отличных выходных. Говорят, в воскресенье на небе будет виден звездопад.

После того, как излишне ретивый помощник покинул кабинет, Эрикс Вилай активировал эсплайер и вызвал профиль своего самого проблемного ученика. Проблемного, безмерно талантливого и просто хорошего человека, которому не повезло родиться в семье прославленного сенатора, а теперь ещё и принцепса планеты.

– Директор Вилай, приветствую вас! Что-то случилось?

На том конце гремела настолько громкая музыка, что Эриксу Вилаю пришлось отодвинуться от эсплайера подальше, дабы не оглохнуть.

– Годир, нам с тобой необходимо переговорить. Предлагаю встретиться сегодня в парке Дружбы народов Земли. В половине восьмого ты можешь?

– Не вопрос! Понял вас. Уже вылетаю!

Откуда вылетает, директор даже знать не хотел. Главное, чтобы появился в назначенное время. С одной стороны, давление отца – принцепса планеты. С другой стороны, пристальное внимание к Годиру политических врагов Димея Бора. И как тут сохранить нейтралитет?! Четыре с половиной года назад Эрикс Вилай и предположить не мог, чем обернётся просьба тогда ещё сенатора Бора о том, чтобы зачислить в пансион его младшего сына. О котором, кстати, мало кто знал. Видимо, прославленный отец не хотел раскрывать дверцы своих многочисленных шкафов со скелетами. С мальчиком, насколько Эрикс понял, сладу не было. Он крайне резко реагировал на любые замечания в свой адрес. Перевод из столичной школы в пансион только подлил масла в огонь. Преподаватели почти сразу же начали жаловаться на него. Сенатор чуть ли не каждый день запрашивал данные об успеваемости мальчика, которые, к слову сказать, совершенно того не радовали. Через три месяца на очередном коллегиальном собрании пансиона на повестку поставили вопрос об отчислении Бора-младшего, справедливо аргументировав тем, что учебное заведение является ведущим среди дипломатических высших школ, и такие ученики позорят славную плеяду выпускников. Почти все проголосовали «за», кроме троих – преподавателей музыки, фехтования и рисунка. Директор подобного поворота не ожидал. Музыка? Рисунок? Невероятно! Как может «хулиган и оболтус» иметь таланты к таким изящным дисциплинам? И, тем не менее, заглянув в классы по вышеперечисленным предметам, Эрикс Вилай воочию убедился – у мальчика истинный дар к пению и рисованию. Фехтовал тоже мастерски, как будто всю жизнь этим занимался.

Вероятно, отец, будучи постоянно занятым решением политических задач Протоса, просто-напросто не удосужился разглядеть достоинства своего младшего сына. Директор редко прибегал к праву вето, но в тот раз воспользовался. Просто стало жаль мальчишку. Если бы того отослали домой, то неизвестно, чем всё закончилось. За то время, что Годир Бора жил и учился в пансионе, сенатор, ныне глава планеты, ни разу не навестил собственного ребёнка, ограничившись общением по эсплайеру. Старший брат также не выказал желания пообщаться Годиром. Мальчишка им был совершенно не нужен, он не вписывался в их распланированную жизнь.

Год за годом Дир, как многие стали называть Бора-младшего, набрался необходимых навыков и знаний, возмужал. У него появились друзья, которые, несмотря на многочисленные выпады и провокации ершистого задиры, сумели разглядеть в нём доброту, незаурядный ум и силу воли. И – это вообще стало настоящим потрясением! – Годир настолько увлёкся музыкой земного периода, что по просьбе поклонников в самом пансионе начал давать небольшие концерты. За несколько лет у него набралась довольно приличная аудитория. Естественно, парень прекрасно понимал – ему не дадут свободно выступать, если узнают, кто он на самом деле. После очередного выступления в престижном клубе будущей звезде посчастливилось встретить Элисию Малик – музыкального продюсера. Та сразу вцепилась в парня, почуяв потенциал. Гарантом со стороны Годира пришлось выступить Эриксу Вилаю. О том, чтобы обратиться за советом к отцу, не могло быть и речи. Тот бы запер сына где-нибудь в глуши, приставив к нему отряд для «охраны». Директор пансиона понимал, насколько рисковал, но и по-другому поступить не мог. В итоге Элисии Малик сообщили, что Дир Гаур – дальний родственник Вилая. Псевдоним «Гаур» ему дали поклонники на самом первом выступлении. В восточной части Новоевразии были особенно сильны земные традиции. По этой причине протосовцы владели несколькими диалектами, латинским в том числе. И с латинского «гаур» означал «бык». На сцене Годир действительно напоминал дикого и необузданного зверя. Зверя, защищающего свою свободу. Эрикс Вилай бывал на концертах подопечного, и каждый раз уходил ошеломлённым. Нельзя сказать, что ему нравился рок, но это направление в музыке имело место быть. Это история. И многим рок пришёлся по душе, особенно молодёжи. Сценические образы Дира поражали довольно-таки консервативного директора. Обтягивающие красно-чёрные костюмы из материала, имитирующую кожу животного. Куртки с металлическими вставками. Сапоги со шпорами. Очки с тёмными непроницаемыми стёклами. А причёски и того хлеще! В этом отлично помогли парики. Чёрные волнистые волосы ниже плеч стали визитной карточкой певца. Внешность менялась так, что Вилай совершенно не узнавал подопечного, когда тот находился на сцене.

После концерта фанаты едва не раздевали своего кумира. Эрикс не мог этого понять. То ли дело классическая музыка. Шопен, Шуберт, Бетховен, Чайковский, Рахманинов, Глинка, Бизе. Можно слушать и слушать, услаждая слух!

– Ох, что-то я отвлёкся! Надо закончить речь.

Директор Вилай активировал эспаком, открыл файл, в котором начал до прихода Юрзуса набрасывать тезисы и с удовольствием раскрыл книгу о Перикле. Через неделю намечалось грандиозное событие – четырёхсотлетие пансиона имени Александра Горчакова. Нельзя ударить в грязь лицом!

***

– Парни, всем спасибо за работу! Отличная репетиция. Встретимся завтра в это же время.

– Дир, ты всех сделаешь на концерте! Хулио Оглос и его девочки-припевочки пусть отдыхают! Твоя песня просто взрыв! Особенно строчка о тлеющем огне в душе.

Бас-гитарист подошёл к Диру и по-дружески похлопал товарища по плечу. Остальные музыканты тоже направились к парню, выражая согласие только что озвученной похвале. Репетиция действительно получилась слаженной. Каждый отыграл свою часть в такт, ни разу не сбившись. Дир Гаур и его лирический тенор творили сегодня настоящие чудеса вокала. Претенциозная публика музыкального клуба «Звезда Атлантики» будет покорена.

– Ты подпишешь моей кузине календарь, а? Она уже вторую неделю достаёт меня! Неловко, конечно, отвлекать тебя пустяками.

– И мне, Дир! Не поверишь, но мама после прошлого нашего концерта прониклась ретро-музыкой. Сам в шоке!

Годир хохотнул на просьбы ребят и кивнул:

– Лады, без проблем. Кузины и мамы – это святое. Ну, всё, я побежал.

Годир махнул музыкантам и скорым шагом, переходящим почти в бег, направился к выходу. До встречи с директором оставался час. Лететь от клуба, в котором базировалась репетиционная, до парка Дружбы народов Земли – тридцать минут без учёта воздушных пробок. Время есть.

Выбравшись из недр здания с многочисленными коридорами, Дир чертыхнулся. Взлётная площадка, располагавшаяся недалеко от чёрного входа, была полна поклонников. Миг и его окружили восторженные люди. И началось – автографы, снимки на память, рассказы о том, как музыка и песни изменили их жизни. Дир, спокойно приняв неизбежное, приступил вежливо исполнять просьбы, никому не отказывая. Многие современные звёзды относились к фанатам с пренебрежением и часто прибегали к грубой силе телохранителей. Но только не он! Люди дарили ему радость и любовь, то, чего у него не было. Музыканты и фанаты – это его семья.

Полчаса спустя Бора-младший гнал на автолёте так, как будто летел на пожар. Если дал слово директору Вилаю, то его обязательно надо выполнить. Дело чести!

На воздушном перекрёстке образовалась пробка, возможности выбраться из неё, не нарушив правил полёта, не было. Дир сверился с наручными часами – подарком директора Вилая – вздохнул и решил переодеться. Не стоило появляться в сценическом костюме на людях. По этой же причине Дир приобрёл автолёт неприметного светло-серого оттенка, чтобы не привлекать лишнего внимания. У него был и другой автолёт – алый с чёрными полосами – на котором он летал только на свои выступления. К двойной жизни за почти четыре года уже удалось привыкнуть. Учащийся с довольно посредственной успеваемостью пансиона имени прославленного дипломата земной эпохи – Александра Горчакова. И восходящая звезда музыкального небосклона Протоса. Ни та, ни другая ипостась Диру не нравились. Дипломатом он никогда не стремился быть. Это всё прихоть отца, которому было плевать на него, лишь бы глаза не мозолил. А концертная деятельность выматывала до изнеможения, ведь приходилось скрывать своё истинное лицо. Сыну принцепса планеты, хоть и нелюбимому, не престало скакать по сцене и горланить в микрофон.

Было ли у него вообще своё лицо? Дир глянул на собственное отражение и с отвращением отвернулся. Синие глаза. Слишком полные губы. Волнистые волосы тёмно-русого оттенка. От отца ему не досталось ни одной черты. Дальше размышлять стало некогда – воздушное движение активизировалось.

Через десять минут неприметный светло-серый автолёт плавно спланировал на взлётную посадочную площадку рядом с западным входом в парк Дружбы народов Земли. Высокий молодой человек в синей рубашке, чёрных брюках, с длинными тёмно-русыми волосами, собранными в хвост на затылке, ловко выбрался из транспортного средства и огляделся вокруг, внимательно рассматривая людей. Фанатов не наблюдалось. Родители с детьми. Влюблённые парочки. Бегуны-спортсмены. Обычные обыватели, предпочитающие спокойный отдых вдали от городской суеты. Парк был их излюбленным местом. Тенистые аллеи, каждая из которых носила название одной из наций прародины протосовцев. Греческая аллея с Афинским акрополем. Индийская аллея с Тадж-Махалом. Русская аллея с собором Василия Блаженного. И на каждой ажурные лавочки, журчащие фонтанчики, благоухающие цветы в клумбах. Территория парка была огромна, дня не хватит, чтобы обойти все достопримечательности.

Директор Вилай особенно любил данный парк. Каждую пятницу он устраивал себе ужин в ресторане «Земные дары», из окон которого открывался дивный вид на озеро Надежды. Там плавали два лебедя – чёрный и белый.

Сам Годир предпочитал места попроще – кафешки и пункты общепита. Вкусно и быстро. Не надо ждать, когда же повара приготовят сметанный борщ со специфическим ароматом или тальятелле с яичной пастой. При каждой встрече директор удивлял его какой-нибудь гастрономической новинкой.

В ресторане все столики были заняты. Стоило Диру оказаться внутри просторного помещения, разделённого на несколько залов, к нему тут же подошёл метрдотель.

– Прощу прощения, на данный момент все столики заняты, но я могу…

Дир вежливо улыбнулся и не дал договорить служащему ресторана:

– Меня пригласили. Директор Эрикс Вилай.

– Ах, да! Господин Вилай сегодня занял столик в Венгерском зале. Я вас провожу.

Спустя минуту ученик и директор уже обменивались приветствиями. Столик располагался в дальнем углу. Соседи, отгороженные кадками с растениями, не мешали свободному общению. И вид из окна действительно открывался великолепный. Кудрявые ивы на покатом берегу, покрытом изумрудным покрывалом из клевера. Лебеди, расположившиеся в центре озера, тщательно чистили пёрышки. Гладь воды, словно зеркало, отражала белые облака, неспешно плывущие по голубому небу.

– Продолжим тебя окультуривать, мальчик мой! В плане гастрономического воспитания ты как галлимимус, кушаешь всё подряд.

– Галли кто? – Дир хмыкнул и закатил глаза. – Каждый раз после ваших…э-э-э, просвещений, я потом долго прихожу в себя.

Эрикс Вилай довольно закрутил кончики своих усов. Ах, молодёжь! Пока приучишь их правильно питаться, то все усы поседеют.

– Галлимимус – это всеядный динозавр, обитавший на древней Земле. У тебя вроде бы палеоархеология была на втором курсе, если не ошибаюсь. Уж должен знать!

– Палеоархеология в расписании стояла по понедельникам, у меня как раз репетиции были в это время.

– Старая добрая история. Ладно, сейчас я расскажу, что у нас сегодня на ужин, а потом спокойно поговорим о визите твоего отца.

– Визите…отца? – Парень едва не икнул от потрясения. – Он меня вчера вызывал по эсплайеру, говорили почти час. И ведь даже словом не обмолвился, что приедет! Вот…же.

– А ты чего от него хотел? По всему Протосу мотается, чтобы следить за порядком. Знаешь же, что Тритос и Тетартос собираются заключать военный союз. Теперь приходится держать глаза и уши востро.

Директор по возможности старался сгладить отношение Годира к своему отцу. Парню и без того было сложно. Остался без матери в раннем возрасте. Никому не нужен. И всё же не стоило и дальше ковырять по больному месту.

– Всё я понимаю. Просто…

– Сначала ужин! – Директор подмигнул подопечному и по привычке закрутил кончики усов. – Никогда не догадаешься, что сегодня попробуем.

– Ох…– Дир нервно сглотнул. – Ну…Не знаю, чем в древние времена питался ваш галлимимус, но я уже попробовал и русский борщ, и французский луковый суп, и жареную утку по-пекински, и аргентинское филе вискачи с овощами, и даже корейский пибимпап.

– Сегодня в ресторане день венгерской кухни. И мы с тобой начнём с гуляша. – Вилай, забыв, что он находится в ресторане, а не в одной из учебных аудиторий пансиона, начал со знанием дела читать самую настоящую лекцию. – К твоему сведению, «гуляш» с венгерского переводится «пастух». В былые времена это считалось пищей пастухов, так как те варили суп в котелке в походных условиях. Готовили блюдо обычно из мелких кусочков телятины или говядины, также добавляли лук, картофель, кусочки копчёного шпика, плюс тмин и паприку. В городах Венгрии даже проводились национальные фестивали гуляша. Жители…

Годир внимательно слушал Эрикса и одновременно думал о том, как ему повезло, что в его жизни появился этот человек. У директора были свои странности. Чего только стоило подкручивание кончиков усиков! Страстное увлечение земной гастрономией тоже придавало…э-э-э…пикантности в образ Вилая. Но кто сейчас без странностей? Если на то пошло, то лучше пусть будут лекции по еде, чем ежемесячные разговоры с отцом на тему его успеваемости. «Годир, ты должен подтянуть знания по экономике!», «Сын, ты обязан написать лучший доклад по истории освоения Дитэрры!», «Твой старший брат на очередной ассамблее содружества планет произвёл фурор. Настоящий Бора! Равняйся на него!» Смысл подражать Антею? Братец давно достиг высот Олимпа. Отец в нём видит продолжение себя. А ему, белой вороне, даже и пытаться не стоит.

– Годир, ты слушаешь меня?

– Да, директор. Вы упомянули о кюртоше – десерте.

– Правильно. Его называют ещё чешским трдельником. Мы…

От очередного витка подробнейшей лекции о блюдах некогда существовавшей Венгрии Годира спас официант:

– Гуляш, господа! Jó étvágyat*!

*«Приятного аппетита!» (венгр.)

– Köszönöm**!

**«Спасибо!» (венгр.)

Следующие полчаса всё внимание было посвящено гуляшу. Эрикс Вилай довольно причмокивал и периодически промокал салфеткой аккуратно закрученные усики. Годир ел без особого аппетита, но старался этого не показывать. Вполне возможно, что дело и не в венгерском национальном блюде, а просто в его настроении. О встрече с отцом он давно мечтал и не ожидал, что она когда-нибудь настанет. Вслед за гуляшом подали десерт, тот самый кюртош.

– И как? – Не выдержал директор.

– Необычно. Спасибо!

– Эх, молодёжь! Вам бы всё побыстрее. Ну что вкусного в сухих бутербродах? От них, знаешь ли, несварение случается. – Отставил тарелку в сторону и пристально оглядел Дира. – Насчёт визита твоего отца тоже не стоит волноваться. С успеваемостью у тебя порядок. С экономикой помогу. Сам её недолюбливаю. По этикету попрошу Юрзуса подсобить. Мужик он вредный, но знания у него обширные.

– Ваш новый помощник больше похож на шпиона. Только повернёшься, а он уже за углом стоит. Вчера несколько раз в коридорах пансиона встретился.

– Пускай. Пусть себе следит. Думаешь, я не знаю. На тебя у него ничего нет. Твой отец и без его усердия знает о твоих успехах в учёбе.

– Может, лучше без помощи Юрзуса. А то как бы я ему… – Дир замялся, подбирая нужное слово: – случайно плечо не повредил при следующем столкновении в коридорах пансиона.

– Этикет тебе пригодится, поверь мне! И не стоит марать руки. Юрзус сам себе умеет проблемы устраивать, и рано или поздно угодит в яму, которую сам же и вырыл. Слышал выражение предков? «Не рой другому яму, сам в неё и попадёшь».

– Да, вы как-то упоминали его.

– Вот и договорились. – Затем директор сменил тему. – Как подготовка к выступлению? Где в этот раз?

– Всё отлично, написал новую песню. Завтра выступаем в клубе. Надеюсь, придёте.

– С радостью бы, мой мальчик. Но меня вызвали в столицу. Придётся лететь.

– Жаль. Я вам всегда рад.

После плотного ужина и сладкого десерта Вилай и Годир ещё немного прогулялись по берегу озера, а потом разошлись по своим делам.

Перед тем, как вернуться в пансион, Дир решил залететь в музыкальный магазин и посмотреть, появился ли новый ассортимент. Уже подлетая к торговому району, молодой человек услышал сигнал эсплайера, оповестивший, что поступил входящий вызов. Пришлось сделать ещё один круг по воздушке, чтобы поговорить.

– Элисия, рад слышать вас! – Дир поприветствовал своего музыкального продюсера. – Всё в порядке? Мы вроде сегодня утром обсудили завтрашнее выступление в клубе.

– Дир, дело серьёзное! Меня час назад известил помощник господина Бора по связям с общественностью о том, что тебя хотят видеть на музыкальном концерте, приуроченном к его избирательному туру. Нам нельзя упускать такой шанс. Ты выйдешь на новый уровень!

– Вы это серьёзно?

– Серьёзнее некуда! Сначала я сама не поверила, но потом поразмыслила и поняла. Со стороны принцепса это хитрый ход. Ты восходящая звезда. Тебя обожает молодёжь. Если ты примешь участие в концерте, то добавишь голосов нынешнему главе планеты. Что скажешь? Да или нет?

Элисия Малик никогда не откладывала дела в долгий ящик. «Здесь и сейчас!» – было её девизом. Вот и сейчас она не стала тянуть с новостями и расписывать всё плюсы и минусы.

– А подумать можно?

– К завтрашнему утру я должна дать ответ. – Последовал сухой ответ.

– Совет от вас будет?

– Это твоя жизнь, тебе и решать.

Годир нервно хмыкнул и сжал эсплайер так, что чуть не раздавил его. Ну и поворот! Кто бы мог подумать, что всё обернётся подобным образом? Собственный отец приглашает его на концерт в поддержку избирательной кампании. Но только он не в курсе, что Дир Гаур – это и есть Годир Бора. «Настоящая ирония судьбы!» – так бы сказал директор Вилай.

– Хорошо. Я согласен.

Глава пятая

Планета Дефтерос. Столица Новаград

Официальная часть бракосочетания прошла стандартно. Таня и Кинет получили свидетельство о заключении брака в столичном муниципалитете. После молодожёны отправились в ресторан «Первооткрыватель», где их ожидали многочисленные родственники и друзья. Шанирай тоже была там, как и Филя. Оба при параде, ведь торжественное мероприятие обязывало. Шани в порядке исключения купила себе лёгкое лазурное платье-миди с приталенным силуэтом из материала, имитирующего эффект полиэстера. Принт на рукавах и пышном подоле напоминал птичьи пёрышки. Причёска хоть и смотрелась скромно – косой пробор и нижний пучок, но придавала образу девушки романтичности и таинственности. В тон туфли на невысоком каблуке и широким ремешком гармонично подходили к наряду. Родители Тани сразу и не признали в красивой и стильно одетой особе закадычную подругу дочери, которая ходила в мешковатой одежде и постоянно щурилась. Да и сама Таня была настолько удивлена, что смогла лишь быстро поблагодарить в момент вручения свадебного презента. И было за что! В нарядно упакованной коробке лежали два бокала с потрясающими рисунками, изображающими Царевну-лебедя и Феникса. Те словно мерцали на поверхности, как будто собирались вот-вот взлететь. Кинет, увидев подарок, поразился и искренне поблагодарил Шани, чем заслужил от той довольный взгляд и широкую улыбку.

Когда поток желающих поздравить иссяк, невеста смогла наконец-то выразить свои восторги:

– Ты настоящий мастер! Я буду беречь бокалы, как зеницу ока. Так, кажется, говорили наши предки. – После вздохнула и порывисто обняла Шани: – Ах, я по-настоящему счастлива, дорогая подруга! Желаю, чтобы и ты нашла того, с кем бы хотела прожить всю жизнь!

Шани в ответ сжала девушку в крепких объятиях и отстранилась:

– Спасибо. Даже и не знаю, примет ли Филя мою вторую половинку, если я её вдруг повстречаю.

Обе подруги разом повернулись в сторону пса, который с важным и довольным видом принимал знаки внимания. Да и как иначе, если его вид – в белом галстучке в бирюзовый горошек! – заслуженно привлекал внимание почти всех гостей. Женщины восторженно охали, мужчины улыбались, а дети просто-таки не давали покоя, норовя того потискать. Филя был неимоверно счастлив! Столько радостных двуногих он видел редко и поэтому решил воспользоваться представившимся случаем – подставлял ушки, бока и шею, чтобы его гладили. Внимательный пёс изредка поглядывал на хозяйку. Та действительно выглядела счастливой, даже улыбалась. Эмоциональный фон от неё исходил гармоничный, что случалось не то чтобы редко, и все же недостаточно часто, как бы он хотел.

– Шани, я бы очень…Э-э-э…Я прошу тебя об одолжении, – начала Таня, и сразу же замялась.

– И? Говори прямо. – Шани, как и всегда, спросила в лоб.

– Станцуй для меня, пожалуйста! Ты ведь так красиво танцевала когда-то. Я помню наши прогулки. Ты любила танцевать в детстве. Помнишь крышу в заброшенном доке? Я не хотела идти, боялась, а ты меня уговорила. С крыши открывался потрясающий вид – мятежное небо и океан под стать ему. Ты на их фоне смотрелась, словно сказочная птица. Жаль, что ты больше не танцуешь.

Шанирай, услышав просьбу, смутилась. Вспоминать детство – не самое приятное занятие. Слишком много боли. Но танцы…Танцы – это её стихия. В танце жизнь, чувства, правда. Девушка плавно двинулась к сцене, освещаемой ярким переливчатым светом. На стене мерцала витиеватая надпись: «Таня и Кинет – совет вам и любовь!» Из динамиков лилась романтичная музыка. Шани не узнала мелодии, да ей было всё равно. Чувства, переполнявшие на протяжении всего дня, со всей силы рвались наружу. Ноги просились в пляс, ритмично постукивая каблучками по поверхности пола. Взмах рукой, поворот, пауза.

Гости один за другим развернулись, чтобы было удобнее любоваться плавными движениями прекрасной танцовщицы. Филя тоже завилял хвостиком в такт. Он-то уже привык к тому, что его любимая хозяйка танцевала по вечерам. Большая комната, не заставленная громоздкой мебелью (кроме дивана, шкафа и стола), позволяла и ему бегать и скакать, выплёскивая эмоции.

Шаг. Второй. Пауза. Наклон. Изящные руки взметнулись вверх. Ещё чуть-чуть, и девушка взлетит. Поворот.

Музыка затихла. Шани застыла. Таня, Кинет и остальные восторженно захлопали в ладоши. Овации долго не смолкали. Шанирай снова смутилась, её щёки заалели. Положение спас Филя, подбежавший к хозяйке. Та грациозно присела на корточки и погладила любимца.

Возле них оказалась довольная Таня:

– Подружка, ты просто восхитительна! Жаль, что ты перестала танцевать. Я на днях видела афишу, на которой была изображена танцовщица Сирин. Она чем-то похожа на тебя. Вы обе словно птицы, готовые взмахнуть крыльями и взлететь. У меня никак не получается достать билеты на её выступления, их мигом раскупают.

Договорить Таня не успела, гости тоже ринулись в сторону Шани, спеша похвалить ту за дивное выступление.

Сама Шани старалась выглядеть в этот момент спокойной. На самом деле она корила себя за то, что не сдержалась и расслабилась на празднике. Никто из знакомых, даже из близких друзей, не должен знать, что Сирин – это она. Это её тайна. Она никому не обязана, ни от кого не зависит, живёт так, как считает правильным. А стоит человека подпустить к себе слишком близко, он может обидеть. Мысленно проплыл образ отца. Людей лучше держать на расстоянии. Они непостоянны и зачастую вероломны.

Танцы же Шани искренне любила. Когда она была маленькой, с ней танцевала бабушка. Та много знала о танцах. На Земле их насчитывалось десятки направлений, всех и не упомнишь, и каждый из них завораживал. Бальные из эпохи Ренессанса – контраданс и павана. Из Барокко менуэт. Девятнадцатый век – мазурка и кадриль. Национальных и того больше – полька, лезгинка, чардаш… В двадцатом веке бразильский матчиш, аргентинское танго, американский фокстрот, рок-н-ролл, твист, свинг и модерн, африканская самба. Двадцать первый с его свободой выражения – контемпорари, локинг, дэнсхолл, тверкинг, брейк-данс, тектоник и к-поп.

После того, как бабушки не стало, Шани очень тосковала и, чтобы отвлечься от грустных мыслей, она начала танцевать сама, когда было свободное время. Однажды отец, придя домой навеселе, увидел это. Ох, сколько пришлось выслушать! В итоге тот запретил ей попусту тратить время, обвинив в том, что он работает в поте лица, а неблагодарная дочь занимается неизвестно чем. С одиннадцати лет девочка начала подработать в порту. Спасибо бабушкиной знакомой, та помогла. О танцах стоило бы забыть, да и сил после работы не хватало. Но Шани тайком занималась любимым делом, иногда втихаря проскальзывала в клубы, где по вечерам выступали артисты, чтобы хоть как-то развлечь будни рабочих, занятых тяжёлым и неблагодарным трудом. Некоторые танцоры даже позволяли ей присутствовать на репетициях, от них она узнала многое из истории одного из самых древнейших искусств Земли – танце. Только вот танцевать было негде, о доме-развалюхе не могло быть и речи. И как-то раз она случайно забрела в заброшенный док. Там было настолько холодно, что даже самые отъявленные мерзавцы туда не совались. Шани обосновалась на крыше старого двухэтажного здания. Кроме неё и чаек здесь никто не появлялся. Власти не собирались тратить время и средства на реконструкцию пограничной части столицы. Старый порт, заброшенные заводы и фабрики, устаревшие цеха и общежития при них, где некогда проживали бывшие земляне, обустраивавшие шесть веков назад планету Дефтерос, стали теперь никому не нужны. Кто-то из общественных активистов пытался привлечь внимание к трущобам, выдвигали идею сделать там музей Памяти, но тщетно. Новаград давно разросся и стал мегаполисом. Что для него какой-то невзрачный клочок с трущобами? Не сравняли с землёй, и на том спасибо!

Однажды Шанирай привела сюда Таню. Подруга ежилась от пронизывающего ветра – сказывалась близость океана. И всё же она оценила суровую красоту заброшенного порта. Тане и танец понравился. Вскоре они стали реже видеться. Подруга из начальной школы перешла в колледж, ей некогда было предаваться детским занятиям. Да и Шани стала ещё более скрытной и замкнутой.

Девушка резко мотнула головой, отгоняя тяжёлые воспоминания. Филя звонко тявкнул и лизнул щёку.

Хозяйка погладила внимательного пса, после засмеялась и грациозно встала на ноги. Хватит ворошить прошлое. Было и прошло!

– Можно вас пригласить на танец? Я, увы, не обладаю вашими талантами, но буду стараться изо всех сил!

Симпатичный молодой человек, кажется, двоюродный брат Кинета, подошёл к Шанирай, намереваясь познакомиться поближе. Шани сперва хотела отказаться, но потом решила, что раз праздник, то не стоит лишать себя радости.

– С удовольствием!

Парень двигался на удивление плавно и почти не отставал от неё. Вскоре и остальные гости потянулись на сцену. Молодожёны тоже отплясывали так, что фужеры в такт подскакивали на столах. Филя лавировал между парами, довольно повиливая хвостиком. Может, у него и четыре лапы, и, тем не менее, он тоже умеет так же прыгать, как и двуногие. Весёлая свадьба запомнилась надолго!

Планета Протос

Столичный космопорт имени Юрия Гагарина

– Уважаемые дамы и господа, добро пожаловать на Тэрру – столицу славного Протоса! Космолинии «Вихрь» рады, что вы воспользовались нашими услугами.

Стильная стюардесса космолёта вплыла в салон первого класса грациозной походкой, приветливо улыбнулась и активировала дисплей на одной из стен.

– Через несколько минут к кораблю подадут автобус, который доставит вас в Багажный отдел космовокзала, где вы сможете забрать вещи. Капитан и экипаж борта «Космо-Ласточка» желают вам приятного времяпрепровождения!

Шанирай перевела режим кресла в сидячее положение, с наслаждением потянулась и глянула в иллюминатор. Семиэтажное здание космовокзала светилось алыми всполохами предзакатного солнца на фоне вечернего тёмно-фиолетового неба. Перелёт из Дефтероса до Протоса длился почти сутки. Если бы не беспокойство из-за Фили, который летел не с ней в комфортабельном салоне, а в багажном отделении, она бы сказала, что её всё устроило. Но, увы! Космоправила перелётов запрещали провозить животных на верхних палубах. Хорошо, что по этим же правилам она могла в сопровождении бортпроводницы спускаться в нижний отсек, где расположили клетку с питомцем, чтобы кормить и выгуливать. Соседями Фили были важный кот и голосистый попугай. Те, в отличие от её культурного любимца, вели себя вызывающе – противно мяукали и горланили песни, похожие на что-то среднее между ультразвуком и хоровым пением.

– Вот и добрались до Тэрру, а ты переживала! – Послышалось справа.

Шани повернулась и глянула на Федра Стефанова, её неофициального импресарио. Парень был на два года старше, имел профессиональное образование в области шоу-бизнеса, а также владел конюшней в одном из поместий, расположенных в приграничных районах Новаграда, которые достались ему от состоятельного дяди, воспитавшего его. Родителей Федр не знал, те погибли на Тетартосе при невыясненных обстоятельствах. Шани не лезла к нему с любопытными расспросами, как и он к ней. Это её вполне устраивало. Она вообще удивлялась, что они сумели подружиться.

Четыре года назад на одном из выступлений в захолустном клубе Рабочего района к ней подошёл юноша. По его внешнему виду Шанирай сразу определила, что из богатеньких. Таких она старалась обходить стороной. Да те особо и не заглядывали в приграничные районы Новаграда, не их уровень. Федр оказался настырным. Начал посещать все её выступления, потом предложил помочь в освоении новых горизонтов, т. е. столицы. Шани сперва наотрез отказалась. Ей, пятнадцатилетней девчонке, хватало обычных клубов с простой публикой – инженерами, водителями, рабочими, поварами. За одно выступление ей платили не так много, но этого вполне хватало на жизнь и на то, чтобы откладывать. Федр продолжал упорствовать. Почти год он уговаривал её. В итоге Шани согласилась на одно единственное выступление в Новаграде. Она рассчитывала доказать, что столичным зрителям будет совершенно неинтересно смотреть на какую-то девчонку из Приграничья. Но…Но неожиданный успех Сирин, именно такое сценическое имя выбрала Шани, изменил её решение. Федр действовал профессионально, прислушивался к замечаниям, помогал советами и, дав слово, никому не раскрывал тайны о том, кто же на самом деле скрывается за сценическим образом легендарной земной птицы. Парень даже не хотел брать проценты от выступлений. Шани сама настояла на этом. Она никому не хотела быть должной.

– Фед, я до сих пор думаю, что зря согласилась лететь на Протос. Мне и у нас на планете вполне устраивало всё. Новаград, Лагунаград, Афросити, Афинополис и Петрополис. Я уже со счёта сбилась. Сюда-то зачем?

– Спокойствие! Без паники. Дефтерос покорён. Теперь возьмёмся за соседей.

– Ой, с тобой нельзя серьёзно! Сейчас не до танцев. Тритос и Тетартос заключили союз, поговаривают о войне. А мы тут концерты устраиваем.

– Ты мне сто раз об этом говорила! – Парень весело улыбнулся. – Повторяю, сейчас самое время для искусства. А танец, я считаю, это и есть настоящее искусство, которое спасёт мир. Когда я тебя увидел в том мрачном трущобском клубе, то не поверил своим глазам, что подобная грация существует. Ты освещала пространство, паря на сцене. Нельзя быть эгоисткой. Пусть и на Протосе любуются Сирин. Сирин дарит надежду на лучшее. Ясно? Тебя ждут здесь, и точка. Больше повторять не буду.

Шанирай пристегнула поводок к ошейнику Фили и вздохнула. С одной стороны, она была согласна с Федром. С другой, волновалась и переживала. Трудно привыкать к переменам, но постоянного в этом мире, увы, было мало.

Час спустя они благополучно добрались до гостиницы «НоваЭден». По фасаду и интерьеру Шанирай поняла, что владелец являлся поклонником земных традиций. Прямоугольное пятиэтажное здание, первый этаж выкрашен в белый цвет, верхние в светло-жёлтый. Над парадным входом, украшенным цветочными клумбами, развевались четыре планетных флага – Протоса, Дефтероса, Тритоса и Тетартоса. Вывески тоже были не голограммные, а, кажется, из материала, имитирующего эффект бумаги.

– Всего пять этажей. Необычно и просто для столицы. Я слышала, что тут даже планирующие в небе кварталы есть, и квартиры там стоят ого-го. – Удивилась девушка, и задрала голову, чтобы полюбоваться флагом родного Дефтероса, на котором были изображены четыре планеты на фоне восходящего солнца, а также римская цифра, обозначающая «два».

– Номер в этой гостинице стоит столько, сколько тебе платили за одно выступление в Новаграде. – Тихонько ответил Федр, затем взял девушку под локоток и двинулся к входу. – «НоваЭден» в точности воссоздан по архивным данным Земли. Раньше в Риме, столице Италии, на улице Виа Лудовизи существовал знаменитый отель, в котором останавливались только самые богатые и влиятельные люди. К тому же здесь лучший ресторан, комфортабельные номера, отличная охрана, работники не из болтливых, и терраса на крыше с живописным видом. Пришлось за три месяца вперёд бронировать.

– Номер? Это в смысле один на двоих? – В голосе Шани послышались панические нотки.

– Успокойся, это двухместный номер с двумя отдельными спальнями. Для особо значимых гостей ещё и с животными можно. Владелец гостиницы, узнав, что сама Сирин планирует посетить Протос, едва не оглушил меня победным кличем через эсплайер. Я ему в качестве подарка преподнёс два билета на твоё выступление в «НоваКолизиуме» и постер с автографом.

– Ясно. Спасибо. Прости за резкость. – Поблагодарила Шани, а после обратилась к Филе: – Чувствую, что эту неделю мы с тобой проведём незабываемо. Как думаешь?

– Тявк! Явк! – Ушки у Филя и без того торчали, а сейчас и хвостик завилял, выражая полное согласие.

Персонал действительно был вышколенный. Метрдотель при встрече вёл себя настолько предусмотрительно и вежливо, что Шани в очередной раз стало неловко. Она до сих пор не привыкла, что стала богатой и могла позволить себе запросто снимать дорогостоящие номера. Консьерж проводил их до двери, даже открыл её перед ними. Федр за расторопность дал ему приличные чаевые.

– Багаж доставили полчаса назад. Ты пока располагайся у себя, а мне надо переговорить с представителями «НоваКолизиума», чтобы удостовериться, всё ли в порядке. Не люблю сюрпризов.

– Хорошо. – Согласилась Шани. – Я тоже.

Вечером они отправились на террасу, чтобы отметить приезд и поужинать. Вид с крыши очаровывал и завораживал. На Дефтеросе тоже многие районы и кварталы были стилизованы под земное наследие, но здесь, на Протосе, особенно чувствовалась любовь потомков к наследию прошлого. Даже наземный транспорт напоминал автомобили, некогда ездившие по дорогам земных городов. Конечно, на Тэрре имелись и воздушные трассы, но в Центре столицы разрешалось пользоваться только наземным. Именно поэтому создавалась иллюзия, что ты оказался в далёком прошлом. Малоэтажные здания не больше пяти этажей, проспекты и улицы, засаженные деревьями и цветочными клумбами. Стилизованные фасады кафе и ресторанчиков с верандами, их полосатые навесы напоминали земные маркизы. Шанирай, когда у неё было свободное время между партиями в гравёрной мастерской и выступлениями, с большим интересом читала книги по истории Земли. Особенно главы, относящиеся к искусству – архитектура, театр, литература и кино.

– Очень красиво. Спасибо, что выбрал именно это место. Я заметила, что на соседней улице мигает вывеска «Кинохиты эпохи Земли». Давай сходим, если получится?

Федр оторвался от меню, взглянул на девушку и залюбовался. В мягком вечернем свете, падающем от фонарей, расположенных вдоль периметра уютной террасы, её волосы излучали медовое сияние, напоминающее ореол, глаза при этом загадочно блестели. Он давно был влюблён в Шани, но прекрасно знал, что если решится и признается в этом, то останется с разбитым сердцем. Так хотя бы он мог быть рядом с ней в качестве друга.

– Пожалуйста. Рад, что ты оценила выбор. Обязательно сходим. Завтра у тебя выступление. А вот в среду день свободный. Прогуляемся по Тэрре. Здесь есть знаменитый парк Дружбы Народов. Тебе и Филе там точно понравится. Кинопросмотр устроим вечером, я забронирую билеты. Одобряешь план?

– Одобряю. Ты лучший импресарио, Федр Стефанов! – Шани приподняла бокал с шампанским. – За тебя!

– И за тебя, лучшая танцовщица Дитэрры!

На следующий день Шанирай было не до мыслей о прогулках и кино. Она готовилась к вечернему выступлению в самом знаменитом концертном зале столицы Протоса – «НоваКолизиуме». Наскоро позавтракав и выгуляв в соседнем сквере любимого питомца, танцовщица вызвала наземное такси и отправилась на проспект Содружества наций, где располагался концертный зал. Здание было рассчитано на пятьдесят тысяч человек. Ох, сколько же людей сегодня придут, чтобы посмотреть на неё? Страшно! Волнительно! Даже в Новаграде она так не переживала, а ведь танцевала на знаменитой сцене «Кремль – Холла», где до неё выступали и Грета Гразес – лучшая певица года, и Сайнчо Виллесс – лучший певец десятилетия.

Филя, как положено верному псу, лизнул хозяйку в щёку и остался сторожить номер. Федр уехал рано утром. У импресарио было много дел, и они не всегда касались деятельности, связанной с концертами. Чем ещё занимался Стефанов, девушка не спрашивала. У неё своя жизнь, у него своя. Так они общались почти пять лет, и это её вполне устраивало.

Добравшись до проспекта Содружества Наций, Шани едва не ойкнула от увиденного. Это была самая широкая и длинная улица, какую ей доводилось видеть. В Новаграде подобных не строили, да и незачем, ведь в основном на Дефтеросе пользовались воздушным транспортом. А здесь же…Фасады зданий вдоль проспекта поражали эклектичной красотой. Античность, барокко, классицизм, рококо, ампир, ар-нуво, модернизм. В конце проспекта возвышался «НоваКолизиум» – гигантский амфитеатр, имитирующий черты его земного брата-близнеца, разрушенного много столетий назад в другом конце Вселенной.

Таксист, заметив восторженное выражение на личике красивой девушки, дружелюбно сказал:

– Согласен, амфитеатр поражает воображение. Вы, наверное, с Дефтероса, да?

– Да. А как вы догадались?

– Ну-с, с Тритоса и Тетартоса уже с год никто не прилетает. Так что остаётся только соседний Дефтерос. Надеюсь, я там побываю. Сынишка просится. Он видел как-то передачу, в которой рассказывалось про водные аттракционы в Лагунаграде.

– Приезжайте, у нас тоже есть, на что посмотреть.

Через четверть часа Шанирай уже поднималась по главной лестнице амфитеатра в поисках гримёрки. На полпути её встретил распорядитель концертного зала и сопроводил. Благо, сценический костюм доставили загодя. На макияж ушло довольно много времени, Шани очень тщательно накладывала грим. Благодаря этому её до сих пор никто не мог узнать. Да и кто бы поверил, что какая-то девчонка из трущоб и есть та самая Сирин, покорившая претенциозную публику Новаграда и других городов славного Дефтероса?! Шани после концертов часто присылали корзины с цветами и записками. Записки она не читала, а вот цветы изредка брала. Слава? К ней она относилась спокойно. Что это по сути? Раболепие со стороны зрителей? Зависимость со стороны артиста? Для неё же танцы были выражением свободы, возможностью быть самой собой. О поклонении танцовщица не думала. По этой причине и не хотела, чтобы люди узнали, кто прятался за образом Сирин. Её вполне устраивала работа в гравёрной мастерской и выступления на сцене. Благодаря Федру всё отлично получалось совмещать. И Шани не собиралась это менять.

***

– Леди и джентльмены! Дамы и господа! Сеньоры и сеньориты! Добро пожаловать в «НоваКолизиум» – самый большой концертный зал содружества планет Дитэрры! Сегодня на сцене вы увидите знаменитую Сирин! Танцовщицу, чьи выступления покорили сердца зрителей не только её родного Дефтероса, но также и поклонников с Протоса, которые могли только любоваться в записях, транслируемых через ТВ-спутники.

– Сирин! Сирин! Сирин!

– Мы любим тебя!

– Сирин, не улетай от нас!

Со всех сторон слышались приветственные крики. Публика неистовствовала. Наконец-то они дождались ту, о которой ходило столько легенд. В прессе писали совершенно противоположные предположения. Кто-то говорил, что за образом Сирин скрывалась девушка из богатой семьи, сбежавшая от родителей в поисках свободы. Кто-то якобы слышал, что Сирин была воспитанницей сиротского дома. Слухи множились. Их не подтверждали и не опровергали, этим подливая масло в огонь. Поклонники боготворили танцовщицу. Ведь чем меньше знаешь, тем объект становится ещё притягательнее.

Сцена погрузилась во мрак, чтобы затем вспыхнуть всеми цветами радуги. В центре стояла хрупкая фигурка девушки. Вместо рук у неё были крылья.

Снова мрак. Вспышка. Руки-крылья взметнулись вверх.

Темнота. Вспышка. Шаг. Второй. Поворот. Взмах крыльями. Па.

Вспышка. Темнота.

Музыка вторила действу. То убыстрялась, то затихала. Сирин полностью отдалась танцу. Танец – это она. Танец – это жизнь!

Концерт длился на протяжении трёх часов. Публика смаковала каждый номер. Сирин раз и навсегда покорила их сердца.

На концерте присутствовал и сам принцепс Бора, нехотя согласившийся прийти сюда по настоянию своего помощника. Тот аргументировал визит в «НоваКолизиум» тем, что на выступлении будут его потенциальные избиратели. Бора был впечатлён и удивлён своей реакцией. Кто бы мог подумать, что от танцев сердце может стучать настолько громко, а ноги, выстукивающие ритм, захотят пуститься в пляс. Помощник тоже сидел рядом в VIP-ложе и вовсю постукивал пальцами по перилам балкона, на котором они вольготно расположились вдвоём. Охрана осталась за дверьми ложи.

– Ну что ж, Ларс, ты оказался прав. Шикарное мероприятие. Плюс – пятьдесят тысяч потенциальных избирателей, как ты выразился.

– Именно, господин принцепс! У меня ещё идея, – и помощник хитро улыбнулся начальнику: – Благотворительный концерт, который вы устраиваете в следующее воскресенье, точно войдёт в историю, если вы лично пригласите Сирин поучаствовать в нём.

– Думаешь?

– Уверен! Её любят и молодёжь, и люди старшего поколения. Не только на соседнем Дефтеросе, но и у нас.

– Хм. А это идея. Притом с Дефтеросом мы всегда были в дружеских отношениях, начиная со времён освоения планет системы Дитэрра.

– И я том же, господин принцепс! Вы ратуете за почтительное отношение к земному прошлому, за традиции, за дружбу. А Сирин – это птица, прилетающая на землю, чтобы спеть вещие сны о грядущем.

– Я знаю, не учи учёного. В колледже писал дипломную работу по земной мифологии. Хорошо, ты меня убедил.

После последнего номера на сцену вместо ведущего концертной программы вышел сам принцепс Протоса. Зрители не ожидали подобного поворота. Да что уж говорить? Сама Сирин такого и предположить не могла.

– Многоуважаемая Сирин, буду весьма рад, если вы почтите своим присутствием благотворительный концерт. Все средства будут направлены в Центры поддержки малоимущих граждан.

Шанирай приструнила разбушевавшееся волнение. Подумаешь, принцепс планеты! Он такой же человек, как все остальные, собравшиеся здесь. Почему бы и не согласиться?

– Благодарю за приглашение, господин принцепс. С удовольствием!

Глава шестая

Тритос. Резиденция семьи Спиридоф

Родион и Галея, расположившись в оранжерее, ярко освещённой солнечными лучами, падающими через купол, пили жасминовый чай, аромат которого бодрил и вызывал приятные ощущения. К чаю расторопная кухарка испекла праздничный шоколадный торт, украшенный сверху красными розами, приготовленными из настоящего цветочного крема. Благо, цветов в оранжерее было предостаточно – от пионов и незабудок, до хризантем и астр. Галея после поступления младшего сына в ЭВА с особой тщательностью следила за растениями. Женщине, оказавшейся одинокой при наличии мужа и двоих детей, казалось, что цветы её слышат и понимают.

– Сынок, ты и представить себе не можешь моей радости! Я неимоверно счастлива видеть тебя рядом и слышать твой голос не через эсплайер, а вживую.

– Могу, мама. – Юноша хмыкнул, а после беззаботным смехом рассмеялся. Только в присутствии матери он мог быть самим собой, а не вышколенным курсантом академии. – Ну же, открывай подарки!

Женщина ещё раз с любовью глянула на сына и с нетерпением принялась выполнять просьбу. Сперва она занялась подарком от капитана Багрофа. Шкатулка её действительно впечатлила. Ручная работа, к тому же в хорошем состоянии. Механизмы устройства были сделаны по-старинному – из металла и камней, а не из современных новосплавов.

– На крышке надпись. Цитата какого-то Льва Толстого.

– Льва Николаевича Толстого, милый. – Галея мягко поправила сына. – Это древний писатель Земли. Мне удалось прочитать у него только «Анну Каренину». Сильный роман. О непростой судьбе женщины из высшего общества.

– И чем роман закончился? – Поинтересовался Родион, а сам задумался.

В детстве он любил слушать сказки по эсплайеру, хотя уже и читать умел. Жаль, что ему не довелось познакомиться с книгами земной эпохи. Мать восхищалась ими и часто приводила фразы из некоторых особо полюбившихся произведений.

Вопрос сына вызвал у Галеи гамму чувств, и женщина непроизвольно вздохнула. Её жизнь нельзя назвать безоблачной. Многие, конечно, считали, что она счастлива, ведь удачно вышла замуж на Димитрия Спиридофа – доблестного адмирала космофлота, с недавних пор занявшего пост министра обороны, к мнению которого прислушивался сам глава планеты.

Димитрий…Когда-то он был заботливым, искренним и любящим, даже читал ей стихи. Они несколько лет жили в Старо-эфинском районе. Их скромная квартирка находилась над бакалеей, и по утрам из открытых окон пахло свежей выпечкой. Галея только родила Даниила и по своей наивности считала, что в этом и есть счастье – семья, муж и сын. На деле всё оказалось не так… Вскоре Димитрия повысили до ранга капитана. Начальство определило ему комфортабельный дом. Деньги перестали быть проблемой. Вовремя оплаченные счета, личный пилот при автолёте, прислуга. Казалось бы, живи и радуйся! А радость-то исчезла… Муж всё реже стал появляться в их большом и красивом доме, для него первое место заняла служба. Дружба с главными чинами в армии, отдельный кабинет при Министерстве военных дел, таинственные спецзадания. Даже рождение Родиона ничего не изменило, наоборот, муж ещё больше отдалился. Она первое время старалась бороться за внимание, устраивала праздники для Димитрия, готовила подарки. А однажды собралась с духом и нанесла визит в министерство. Ох, вот пришлось наслушаться от супруга нелестных эпитетов за её самодеятельность! С тех пор Галея замкнулась в себе, и всё внимание стала уделять лишь детям. Мальчики – это и есть её счастье! Правда, Даниил со временем начал всё больше походить на отца. Те же суровые черты лица, та же непреклонность в поведении.

– Мам, ты в порядке? – Родион не на шутку забеспокоился.

– Да, сынок. Прости, задумалась. Насчёт романа Льва Толстого отвечу его же словами: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Если честно, то любимая книга у Толстого – это эпический роман «Война и мир». У меня был печатный вариант. Жаль, что пришлось избавиться от книг. Надо было хоть пару томиков сохранить. С новым режимом теперь и говорить о подобном нельзя.

– Капитан Багроф сказал почти то же самое.

– Не будем о грустном. Я лучше открою твой подарок.

Галея с особым трепетом принялась разворачивать упаковку. Через несколько секунд в её руках уже находился настоящий печатный том. «Сборник стихотворных произведений поэтов-землян». Обложка точь-в-точь повторяла раритетное издание, хранившееся когда-то в столичном Музее истории Земли, в здании которого теперь располагался популярный среди эфинян ресторан.

– Ох, сынок, где же тебе удалось найти? Я думала, что бумажные книги все уничтожили.

– На чёрном рынке можно много чего найти. Надеюсь, понравится. Ты ведь раньше читала мне стихи по памяти. Только спрячь тщательно.

Женщина нахмурила лоб, будто вспоминая что-то, а потом произнесла несколько строк из стихотворения Александра Пушкина. В них говорилось о свободе, времени и благих мыслях.

– Этого ты мне не читала. – Удивился юноша, которого слова поэта, жившего когда-то в другом конце Вселенной, внезапно задели за живое.

– Не читала, потому что твой отец имеет шпионов не только на Протосе и Дефтеросе, но и в собственном доме.

– Дальше, пожалуйста!

Галея сосредоточилась и продолжила. Стихотворение действительно было проникновенным и со смыслом.

– Мама, какие строчки! – Родион разволновался. – Я часто задумываюсь над тем, что происходит на Тритосе. Давай уедем отсюда!

– Ах, сынок! Ты думаешь, вездесущий адмирал Спиридоф позволит нам скрыться? Он везде нас найдёт. Да я и не могу. Даниил. Он, конечно, редко обо мне вспоминает, но я не могу его бросить.

– Мама… – Род, чтобы мать не увидела его вспыхнувшего взгляда, отвернулся.

Режущие по живому строчки из древнего стихотворения прорвали в нём едва сдерживаемые силу и негодование. Сколько можно бояться?! Сколько можно делать то, что отец считает нужным?! Ведь у матери есть своё мнение! И у него самого! Нельзя строить жизнь по наказу других людей, даже если это твой собственный отец!

– Сынок, ты ещё юн, твоя душа жаждет новых впечатлений, а горячее сердце хочет ярких эмоций. Я ведь тоже была молода, мечтала. И вот к чему это привело. Ах, не слушай меня! Я ведь всё равно счастлива! У меня чудесные дети. Ты моя радость, милый! И я желаю, чтобы ты добился всего, чего хочешь! Поступай так, как велит твоё сердце.

Через час мать ушла к себе. У неё почти каждый вечер начиналась мигрень.

Родион позволил прислуге убрать со стола, а после активировал замки в оранжерее. Прошли те времена, когда сюда могли без разрешения входить кому ни попадя. В скрытом оранжерейном отсеке он несколько лет назад начал обустраивать собственную лабораторию. И вот уже третий год, при возможности, гостя дома, работал над выведением нового сорта розы. Свободного времени, конечно, не хватало, но он усердно продолжал трудиться. Это его выбор! А отец пусть довольствуется успехами Даниила.

Кардонуэл – главный город Южмата. Здание Совещаний Народов

– Адмирал Спиридоф, не перебивайте меня, пожалуйста! Я должен чётко изложить мнение господина Юроса Навальдо – министра внешних связей Тетартоса, моего начальника, которого полностью поддерживает Жецл Олз – глава планеты.

– Прошу прощения, господин Ройских! Не хотел оскорбить вас. Будьте добры, продолжайте.

Жорес Ройских – заместитель министра внешних связей Тетартоса, кивнул и начал снова:

– Господин Юрос Навальдо ни в коем случае не отказывается от обещаний, данных ранее, как и сам Жецл Олз. Тритос – наш главный партнёр – и экономический, и военный. Мы чтим наши давние связи и продолжаем их укреплять. С самого освоения системы Дитэрра мы были добрыми соседями. Соседями, приходившие родному Тритосу на помощь. Вспомните сто двадцать четвёртый год, когда на Западном материке началось извержение супервулкана Зевсус. Вашу планету заливало цунами. Сколько жертв! И их было бы ещё больше, если бы мы, тетарсовцы, не пришли к вам на помощь! Наши учёные и военные сразу откликнулись на призыв о помощи.

Заместитель министра внешних связей Тетартоса продолжал вспоминать далёкое прошлое, но адмирал Спиридоф уже не слушал. Он прекрасно понял, к чему клонил изворотливый политик. Вынудить главу Тритоса снизить процентные ставки на военную продукцию, которую им поставляли.

Жецл Олз – лидер партии «Чистый Тетартос» два года назад пришёл к власти на соседней планете. По сообщению разведки, средства, которыми он пользовался, не всегда были из «честных» источников. Коррупция, шантаж, несколько видных общественных деятелей-оппонентов внезапно исчезли. Тем не менее, Олз одержал победу. Как к политику, правящая верхушка Тритоса, зная о его махинациях, относилась к нему с пренебрежением. И всё же новый глава Тетартоса их устраивал, ведь тот поддержал направление, выбранное Тритосом. Две другие соседние планеты, входившие в систему Дитэрра, слишком сблизились, и это вызывало вполне обоснованные подозрения и беспокойство. Видите ли, они чтили наследие предков! И что? Трагичная история землян всем известна. Так стоит ли ориентироваться на позорное прошлое? Адмирал Спиридоф нахмурился, вспомнив, что некогда и сам читал стихи земных поэтов для своей жены. Юношеская глупость! Забыть и не вспоминать!

Сыновья – вот его гордость! Особенно старший. Умный. Сильный. Дисциплинированный. Никаких глупостей в голове. Приказ отдан – приказ исполнен. Из таких воинов получаются самые преданные граждане, те, кто искренне любят родную планету и сделают всё, ради её безопасности и процветания.

– …Снижение процентной ставки позволит нам в более короткие сроки обеспечить армейские гарнизоны Тетартоса. На данный момент наши войска готовы на шестьдесят процентов и…

В этот момент от негодования и удивления адмирал чуть ли не подпрыгнул в кресле:

– Шестьдесят процентов?! По нашим данным уже должно быть более восьмидесяти. Мы же отправили вам сырьё, новаинженеров! Почему процесс замедлился?

Заместитель министра внешних связей Тетартоса, предвидя возмущение адмирала, сделал вид, что смутился, а потом продолжил:

– Видите ли, многоуважаемый адмирал Спиридоф, на Тетартосе активизировались центробежные силы, выступающие за сохранение Союза Конфедерации. Их агенты до сих пор верят, что Тритос, Тетартос, Протос и Дефтерос могут мирно сосуществовать. Вы, наверное, слышали про деятельность «Синички»?

Адмирал три месяца назад получил сводку от агента, работающего под прикрытием на Тетартосе. Тот что-то упоминал о возмутительных памфлетах некой «Синички». Она писала о свободе, выборе и насилии со стороны власть имущих. Поначалу тетарсовцы не особо отреагировали на призыв, но вскоре всё же начали происходить вспышки несогласных с политикой Жецла Олза. Зачатки бунта, правда, быстро подавили. Так, по крайней мере, ему докладывали.

– В курсе. Мы отправили вам дополнительные войска на всякий случай. Глава вашей планеты известил нас, что бунт подавлен.

– Так казалось. Но это было лишь затишьем перед бурей. У нас тоже есть агенты на Протосе и Дефтеросе, и их донесения вселяют опасения. Вполне возможно, что планеты спонсируют «Синичку». Кто она? Где у неё штаб? Об этом нам ничего неизвестно.

Адмирал Спиридоф постарался сохранить выражение лица невозмутимым. Тетарсовцы всегда были себе на уме. Чтобы вовлечь их в свой круг, пришлось хорошенько заплатить, даже значительно снизить процент на поставку вооружения. Придётся вплотную заняться проблемой, а это отдалит срок начала крупномасштабной кампании. Война между планетами неумолимо приближалась, и к ней надо было хорошо подготовиться.

– Мы разберёмся, господин Ройских. – Адмирал кивнул своему помощнику, сидящему рядом за столом переговоров, тот тут же что-то написал на экране эсплайера и отправил сообщение.

– Одну минуточку. – Отозвался Ройских и наклонился к своему коллеге, что-то нашёптывая тому на ухо, затем хитро улыбнулся и снова обратился к заинтригованному адмиралу. – У нас есть на это одно соображение.

– Излагайте.

– С неделю назад наш госсекретарь получил официальное письмо от некогда общепланетарной спортивно-интеллектуальной организации «НоваОлимпиакой» с предложением принять участие в возрождении состязаний, которые уже не проводились больше восьми лет. Мы согласились обдумать их предложение. И…

– И… – Адмиралу не понравилось, что хитрый политикан начал юлить. – Насколько я знаю, нам тоже поступало подобное предложение. На кой эти никому ненужные соревнования?

– А вот и зря! Мы с вами, я имею в виду тетарсовцев и тритосовцев, могли бы согласиться. Мол, общее прошлое и дружба. Так сказать, сделать вид, что готовы подумать о перемирии. Сами же продолжили бы наращивать силы. Отсрочка не помещает.

Адмирал сдержал хлёсткое словечко, готовое слететь с губ. Мысль, конечно, глупа. Что взять с гражданского? И всё же она чем-то зацепила его. Общее прошлое и дружба? Вполне возможно, идея действительно может дать дополнительное время для подготовки к неизбежному противостоянию. Пусть думают, что они клюнули.

***

Где-то на одной из планет солнечной системы Дитэрра

– Брат Андрос, доложите, как обстоят дела с финансами? – Задала вопрос грандмастер Ордена.

Брат Андрос не заставил ждать ответа:

– На четыре именных счёта переведены пятизначные суммы в союзных монетах, а также в конфедератах. По вашему совету подготовлены золотые слитки и алмазы, чтобы было чем расплачиваться на… – в этом месте его голос дрогнул: – Земле. Золото и драгоценные камни вчера доставили на космолёт избранников.

– Отлично. Сестра Аксинья, как обстоят дела с картографическими данными?

– В систему навигации космолёта избранников мои агенты загрузили полную базу данных нашей солнечной системы, а также галактики Млечный Путь. Резервная копия по вашему настоянию переведена в бумажный вариант и хранится в специальном отсеке космолёта.

– Замечательно. Брат Антей, вы завершили разработку биолаборатории на космолёте?

– Полностью, грандмастер. Биолаборатория снабжена самыми передовыми технологиями по воспроизводству органических культур. Если запасов еды до прибытия на Землю не хватит, то условия биолабораторного отсека позволят в сжатые сроки вырастить питательные культуры – тыкву, картофель, грибы и…

– Спасибо, я вас поняла. – Грандмастер поднялась с кресла и обратилась к присутствующим: – Братья и сёстры, мы с вами сделали всё, что от нас зависело для подготовки миссии. Благодарю вас за усердие и веру в успех! Приглашения разосланы избранникам. Теперь только остаётся уповать на волю Всевышнего! – Затем сестра Мелета оглядела сподвижников, количество которых заметно поредело из-за противостояния между дружественными некогда планетами, и суровым тоном добавила: – Обстановка накаляется. Межпланетарный конфликт разрастается. И всё же политическая и военная верхушка Тритоса и Тетартоса, к нашей радости, тоже согласились принять участие в состязаниях "НоваОлимпиакоя".

– А сами тем временем готовятся к военным действиям. Лицемеры! – Не сдержавшись, воскликнул брат Клеом. – Поговаривают, они не брезгуют и биоразработками, чтобы вывести из строя служащих военных гарнизонов Протоса и Дефтероса. Какой-то новый вирус, вызывающий сыпь. У нас давным-давно подобных вирусов не было! Неслыханно! Сами отреклись от наследия Земли, и сами же повторяют их ошибки!

– Брат, сохраняйте спокойствие. Это всё, увы, ожидаемо. На войне, как известно, все средства хороши. Этот изъян глубоко засел в нашем геноме. – Сестра Мелета поморщилась, а после подняла правую ладонь вверх. – Мы дали клятву хранить наследие предков. Остальное дело за избранниками. В нужный момент они получат координаты, которые укажут им путь к Земле. Будем верить в успех. Нам только это и остаётся. Да поможет нам мудрость Всевышнего!

За круглым столом десять членов тайного общества воздали молитву за успех миссии избранников, а после принялись расходиться. В кабинете остались лишь Клеом и Мелета.

– Тревожно мне, сестра. Они слишком молоды, а мы на их плечи возлагаем неподъёмную ношу.

– Мы уже говорили с тобой об этом, и не раз! – Мелета наклонилась ближе и почти шёпотом произнесла: – Прежде чем объявить их теми, кто они есть, я тщательнейшим образом проверила досье каждого. Синичка, Сирин, Стриж и Гаур достойнейшие из достойных. Их сердца чисты и полны веры в лучшее. Если кто и справится с миссией, то только они.

– Мне бы твою уверенность, сестра! Им предстоит опасная и весьма дальняя дорога. Наши предки больше ста пятидесяти лет добирались из галактики Млечный Путь до системы Дитэрра. Каковы шансы, что четвёрка вернётся обратно?

– Шанс есть, и избранники воспользуются им! Агенты Ордена хорошо потрудились и подготовили для избранников один из самых современных космолётов, снабжённый передовыми технологиями. И у них будут точные координаты. У наших предков этого не было. А теперь надо собираться, пока "воздушный коридор" на Протос не закрыли. Межпланетные перелёты нынче – это непозволительная роскошь.

Протос. Концертный зал "НоваКолизиум"

Диру Гауру пришлось привлечь своих помощников, так как насквозь пропитанный потом костюм прилип к коже. Впереди ещё было три номера, и не перед кем-нибудь, а перед самим принцепсом планеты Димеем Бора. Не хотелось ударить в грязь лицом.

– Ребята, а ну-ка поднатужились! Мне через семь минут выходить на сцену.

– Господин Гаур, жалко же штаны, они ведь из обычной ткани, порвутся.

– Плевать! Если надо, режьте. И рубашку тоже.

Помощники с рвением принялись выполнять просьбу. Спустя пару минут изрезанный в лоскуты костюм наконец-то сняли. Дир схватил новый и быстро облачился в него. Едва он успел переодеться в сценическую одежду, открылась дверь гримёрной. Плавной походкой вплыла его музыкальный продюсер.

– Ты просто великолепен, мальчик мой! Принцепс в восторге от тебя.

– Элисия, я думаю принцепс в восторге от себя самого и количества потенциальных избирателей, которые пришли на концерт. Кстати, как ему удалось заполучить Сирин? Я своим глазам не поверил, когда увидел на рекламосфере концертную афишу с её изображением.

– Димей Бора умеет добиваться своего. Кстати, мне птичка напела, что сегодня Сирин во время твоих выступлений не покидает кулисы.

– И что же она делает?

– Наблюдает за тобой.

Дир постарался не выказать удивления, но внутри него что-то кольнуло. Сирин. Таинственная танцовщица с Дефтероса. Он был наслышан о ней. Даже видел в инфосети несколько выступлений артистки. Вживую она оказалась ещё загадочней и прекрасней. Сегодня они вместе выступали на благотворительном концерте, организованным принцепсом Бора, а по совместительству его родным отцом. Отцом, не догадывающимся, что певец Дир Гаур – это его младший сын. Ненужный сын. Затем Дир тряхнул головой, стараясь отбросить лишние мысли. На первом месте выступление. Он не может разочаровать поклонников.

– Любопытно, конечно, но мне надо на сцену. Ещё увидимся!

– Конечно, дорогой.

Ведущий концертной программы, заметив певца возле правого крыла сцены, закончил шутить и объявил зрителям следующий номер:

– Сирин взмахнула крыльями и упорхнула, настала очередь Гаура. Ах, я тоже заговорил стихами! Дамы и господа, леди и джентльмены, сеньоры и сеньориты! С нами снова неистовый Дир Гаур с новой композицией "Поиски души".

Пятидесятитысячная аудитория взорвалась неистовыми аплодисментами. Подобного они ещё не видели. Концерт превзошёл все мыслимые и немыслимые ожидания. Знаменитая Сирин с Дефтероса и Дир Гаур – ярчайшая звезда Протоса. И оба на одной сцене легендарного "НоваКолизиума". Это грандиознейшее событие за последние десять лет. Такое нескоро забудется! И забудется ли вообще?.. Сирин просто поразила воображение. То ли танцы, то ли полёты. Создавалось впечатление, что перед ними действительно не человек, а фантастическое существо из земной мифологии, порхающее по сцене.

Голос Гаура и до этого пленял сердца поклонников, но сегодня певец был в ударе. Проникновенные слова песен и музыка проникали в душу, отбирали надежду и тут же дарили новую. Толпа требовала продолжения концерта, скандируя имена Сирин и Гаура.

– А вот и я, не прошло и часа! Знаете, как порой бывает опасно выступать в сценических костюмах? Они настолько прилипчивые и приставучие! – Дир решил пошутить, публика охотно поддержала его дружным смехом. – Мы с помощниками втроём сдирали костюм с меня, теперь всё искромсано в клочья. Всё только ради вас! – зрители захлопали, и Дир уже серьёзным голосом продолжил: – Следующую песню я написал недавно. Она посвящается всем, кто ищет.

В зале наступила тишина. Дир оглянулся на музыкантов и подал сигнал начинать. Ребята кивнули и по гигантскому залу, в котором техники напустили тумана, раздалось продолжительное гитарное соло, за ним последовали гитарные рифы. И пронзительный вокал ещё такого молодого, но бесспорно одарённого певца современности. Лирический тенор завораживал, опьянял и одновременно пробуждал что-то внутри.

«Что я ищу? Не знаю…

А сердце рвётся и в груди стучит.

Что я хочу найти? Не знаю…

Но даль к себе меня манит!»*

* слова этой и других песен, встречающиеся в тексте принадлежат автору книги

Слова были незамысловатые, и всё же в них чувствовалась неподдельная искренность. Зрители подхватили куплет и начали петь. Музыканты, подстроившись под ситуацию, снова проиграли этот момент. Дир, пока публика пела, глянул в сторону кулис. Едва видимый силуэт. Если бы ему не сказала Элисия о том, что Сирин наблюдает за ним, он бы вообще не заметил танцовщицу.

«Мне говорят, что человек без любви не может.

Я одновременно верю и не верю в это.

Мне предлагают забыть то, что душу гложет.

Я боюсь, но вдруг мечта меня дожидается где-то».

Из зала снова послышались голоса преданных поклонников. Они поддержали своего любимца и спели вслед за ним. Музыканты не подкачали.

Не выдержала и Сирин. Она уже смотрела четвёртое выступление Дира Гаура за вечер и не могла с собой ничего поделать. Её манило к сцене. Танцовщица не обращала внимания на свою усталость, ведь и сама выступала на сцене. Пока Дир пел, она должна была отдыхать в гримёрной. Но разве можно устоять от соблазна послушать дивный голос певца?

Девушка взмахнула крыльями и плавно, слегка пританцовывая, двинулась в сторону музыкантов. Годир первым увидел её манёвры, потому что и сам не спускал глаз с танцовщицы. Что она задумала?

Через несколько секунд девушка уже находилась возле певца. И откуда только взялась смелость? Раньше она подобного себе не позволяла. Взмах руками. Поворот. Па. В танце соединились элементы балета, танго и уличных танцев. Симбиоз стилей. Немыслимо, что это можно было собрать воедино и представить танец-взрыв, танец-эмоцию. Зрители восторженно зааплодировали.

Дир не без усилий оторвался от созерцания завораживающих движений Сирин и приступил к куплету:

«Что я ищу? Не знаю…

А сердце рвётся и в груди стучит.

Что я хочу найти? Не знаю…

Шанирай-Сирин, оказавшись в недопустимой близости от певца, резко затормозила, а потом плавно подняла руки-крылья вверх, готовясь взлететь, но в этот момент Дир схватил девушку за руку и пропел той чуть ли не в самое ухо:

Но даль к себе меня манит!»

Танцовщица сама себе удивлялась. Она ведь не оттолкнула наглого певца, а просто посмотрела тому в глаза и …утонула. Этот взгляд…мятежный и подавляющий, и в то же время мягкий и обволакивающий. Как такое может быть? Что делать? Куда сбежать от него? Сирин медленно, словно нехотя, развернулась и плавными движениями упорхнула прочь. Прочь за кулисы! В гримёрную!

Годир дёрнулся и очнулся от видения. Что сейчас произошло? От соприкосновения его руки и крыла Сирин их словно бы ударила молния. Молния?.. Чувства и без того едва сдерживаемые, хлынули наружу – отчаяние, надежда, тоска и вера. Девушка, которая только что стояла с ним рядом, заинтересовала…нет! – разбудила его! Это просто невероятно! Он был уверен – любовь не для него! Да, раньше он встречался с девушками. Со многими девушками – красивыми, весёлыми, страстными…Разными и всё же одинаковыми. Одинаковыми, потому что сейчас он даже не мог вспомнить лица ни одной из них. А миниатюрная Сирин!.. Ведь она в сценическом костюме легендарной птицы. Её лицо в гриме. Как она выглядит на самом деле? Кто прячется за яркой одеждой? Всё это неважно. Дир не обратил внимания, он видел только её искрящиеся внутренним светом глаза.

«Я сбит с толку…Сердце ноет в груди,

Кто ты, прекрасная незнакомка? Мечта или видение?

Ищу тебя. Ищу тебя! Приди!

О, прекрасная незнакомка! Услышь меня и плени!»

Годир допел и рука, совсем недавно сжимавшая крыло Сирин, безвольно опустилась.

Стоило последнему аккорду прозвучать, как зал взорвался бурными аплодисментами. Зрители были в неописуемом восторге. Они стали свидетелями фантастического концерта, который запомнится на долгое время.

Сам певец ещё раз глянул в сторону кулис. Там уже не было силуэта миниатюрной танцовщицы, пробудившей в нём неистовые эмоции. Но это не имело значения! Он найдёт её. Найдёт хоть в другом конце Вселенной!

Сирин в этот момент бежала по коридорам «НоваКолизиума». Она выступила со всеми номерами. Теперь прочь. Прочь отсюда! Надо скорее возвращаться домой. Не стоило вообще прилетать на Протос! Это ошибка! Ладонь, которой коснулся Дир Гаур, горела. Она сама вся горела. Этого не должно было произойти! Холодный разум, эмоции под контролем. Только так и никак иначе!

Глава седьмая

По всем ТВ-каналам четырёх планет транслировали сенсационное выступление главы почти забытого комитета «НоваОлимпиакоя». Жители были неимоверно удивлены внезапной новостью. С каждым годом протосовцы, дефтеровцы, тритосовцы и тетарсовцы отдалялись друг от друга. Это, конечно, огорчало. Хотя люди уже начали привыкать к сложившейся непростой ситуации. Кто бы мог подумать, что снова настанут времена, когда состязания вновь объединят жителей четырёх планет? Может, ещё удастся наладить отношения? Вдруг политики смогут прийти к мирному урегулированию конфликта?

– Спустя восемь лет спортивно-интеллектуальные состязания «НоваОлимпиакой» возродились. Четыре планеты – Протос, Дефтерос, Тритос и Тетартос – снова вместе! Это эпохальное событие, на которое мы все возлагаем большие надежды. Тем, кто забыл, напомню основные правила. В течение трёх дней случайно выбранные сорок восемь участников возрастом от шестнадцати до двадцати одного года включительно получат приглашения в виде бумажного билета со специальной эмблемой – четыре малых кольца внутри пятого, а также номером их команды. В каждой из двенадцати команд по четыре человека – протосовец, дефтеросовец, тритосовец и тетартосовец, которые должны будут учиться взаимодействовать друг с другом. Задания для команд разные – это и спортивные состязания, и интеллектуальные. В этот раз устроители решили сделать так, что состязания пройдут на всех планетах поочерёдно, начиная с Протоса и заканчивая Тетартосом. По завершении комиссия подведёт итог. Команда, набравшая больше всего очков и не нарушившая морально-этические нормы, станет победителем. – В этом месте голос главы комитета показался зрителям строже: – Девиз «НоваОлимпиакоя» гласит: «Умнее. Мудрее. Добрее». И действительно! Что есть ум без мудрости и доброты? Мы, люди, должны совершенствовать наши возможности – и физические, и душевные. Так пожелаем участникам удачи и веры в себя. Ведь главное не очки и победа, а участие, уважение и дружба!

***

Адмирал Спиридоф, он же министр обороны Тритоса, рвал и метал в своём кабинете на двадцать третьем этаже. Выше его были только небеса! Небеса, которые сегодня неожиданно обрушились! Жена только что по эсплайеру сообщила о письме-приглашении от «НоваОлимпиакоя», адресованное их младшему сыну Родиону. Чтоб побрал мрак Вселенной этого Жореса Ройских с его тупым предложением согласиться на проведение никому ненужных состязаний! Кому сдались эти никчёмные игры?! Народ уже давно их позабыл. Какие игры, когда планеты на пороге войны?

Захотелось вызвать по межпланетарной связи мерзкого заместителя министра внешних связей Тетартоса и высказать тому всё, что он о нём думает по поводу его дурацкой идеи. Скользкий политикан совершенно не разбирался в реалиях. И вот результат! Не бывать этому! Его Родион точно не будет участвовать в «НоваОлимпиакое»! Адмирал еле удержался от того, чтобы не активировать эсплайер для разговора.

Примерно через пару минут после того, как разбушевавшийся адмирал успокоился, внезапно открылась дверь, и в кабинет стремительной походкой вошёл Венг Цертих – Глава планеты.

– Что за шум, дорогой Димитрий? Надеюсь, я вам не помешал?

– Так точно, помешали! – адмирал, поняв, что сказал, тут же добавил: – Прошу прощения за резкий ответ, не хотел. Просто новости из дома, мягко говоря, потрясли.

Глава Тритоса оглядел разгромленное пространство кабинета. Покосившийся стеллаж. Перевёрнутое кресло. Покорёженная поверхность письменного стола. Осколки от эспакома, экран которого мигал и потрескивал. Силён адмирал!

Кабинет Венга Цертиха располагался рядом, через стенку, так что тому было хорошо слышно, как сосед крушил мебель несколькими минутами ранее. Событие, сподвигшее обычно уравновешенного и хладнокровного министра обороны, явно выходило за рамки. Глава догадывался, но решил подтвердить свои подозрения.

– Рассказывайте по порядку, адмирал. Я весь внимание, – плотно прикрыл дверь за собой.

Димитрий Спиридоф, привыкший выполнять приказы вышестоящих чинов, а выше Главы никого не было, кивнул и сухо изложил суть проблемы. Глава присел на мягкий диван – чудо, как тот уцелел! – прикрыл зоркие с прищуром глаза стального цвета и принялся поглаживать бороду вороного цвета. Не зря его прозвали Вороном. Проницательный и хитрый. Качества, отлично характеризующие хищника, в когтях которого оказалась целая планета. Затем глаза Венга Цертиха открылись, и в них уже плясали смешинки. На губах появилась коварная улыбка.

От преображения Главы адмирала передёрнуло. Он, конечно, с уважением относился к своему Главнокомандующему, но, тем не менее, иногда от него бросало в дрожь. Особенно в такие моменты.

– А знаете, дорогой мой адмирал, ведь нам с вами представился отличный случай! Небеса на нашей стороне. Ластофский доложил, что ваш младший сын весьма способный юноша. Отличные показатели в академии. Победитель гонок «Стриж». Не обделён приятной внешностью. Из него получится отличный шпион. Даже не надо специально внедрять.

– Шпион? Я не понимаю вас. Родиону ведь всего девятнадцать лет.

– Во время одной из самых крупномасштабных и жесточайших земных войн воевали уже с шестнадцати-семнадцати лет. Так как люди того времени, хоть и отсталые во многом по сравнению с нами, но они стремились защищать свою страну от врагов, – заметив удивлённое выражение на лице адмирала, главнокомандующий поднял руку вверх: – Знаю, знаю! Хотите сказать, что не стоит вспоминать прошлое предков. И я с вами согласен. Мы уничтожаем пагубное наследие землян. Это верный путь к прогрессу, и это наша миссия. Но всё же некоторые моменты не забываются. Недавно познакомился с мемуарами земного полководца. Прелюбопытное чтиво, скажу я вам. Запомнилась фраза о том, что города берёт не храбрость, а именно хитрость. Есть над чем подумать. Естественно, после ознакомления, как и положено любому ответственному и сознательному тритосовцу, я отдал источник в Отдел по борьбе с земными пережитками.

В кабинете повисла тягучая тишина. Адмирал Спиридоф потрясённо молчал. Глава в упор смотрел на своего министра. Спустя минуту непростой разговор продолжился.

– Ваши разведчики хорошо работают, Димитрий. Похвально! И мои тоже стараются. С час назад доложили, что младшему сыну принцепса Протоса – я даже не в курсе этого биографического факта! – пришло приглашение от «НоваОлимпиакоя». Это стечение обстоятельств нам на руку.

– Буду благодарен, если разъясните, – выдавил из себя адмирал.

Ему не нравилось направление мыслей Главнокомандующего. «Ваши» шпионы. «Мои» шпионы. Для чего это разделение? Они все тритосовцы, и стараются ради своей родной планеты.

А Ластофский – гад! Он это давно знал, но также был в курсе, что контр-адмирала поддерживает Глава, и надо быть аккуратнее.

К тому же Димитрий совершенно не хотел вовлекать в политические интриги Родиона. Младший, конечно, хорошо подготовлен в академии, но ему было далеко до старшего брата. Тот опытен, за его плечами несколько успешно выполненных спецзаданий.

– Источник, которому я могу доверять, доложил, что ваш Родион и сынок Димея Бора оказались в одной команде. Проинструктируйте сына, объясните ему о необходимости подружиться с младшим отпрыском принцепса. Это легче лёгкого, и младенец бы справился! Как мне доложили, Бора-младший умом и талантами не блещет, хотя и учится в одном из лучших дипломатических пансионов Протоса. Ему тоже девятнадцать лет, кстати сказать. Юный, скорее всего, избалованный. Не зря принцепс скрывал его столько времени. Но небеса шельму метят. Попался, голубчик! Мы у него выпытаем всё, что тот знает об отце!

Адмирал только благодаря многолетней выдержке сумел сохранить бесстрастное выражение на лице. Внутри же него всё клокотало от негодования! Главнокомандующий перешёл черту дозволенного. Как можно использовать собственных детей в шпионских играх?! Пусть бы своих сыновей отправлял на передовую! Ах, да… У того же только одна единственная дочь, которую он бережёт словно зеницу ока.

– Что скажете? Отлично я придумал? Думаю, надо снять небольшой фильм о том, как ваш сын отправляется на Игры. Заголовок типа – «Юный сын Тритоса отправляется покорять Дитэрру». Я вам пришлю лучшую съёмочную команду. Пусть остальные планеты трепещут!

Адмирал Спиридоф ушам своим не верил. И всё же выступать против решения Главы? Опасно. Тот просто-напросто сместит его с должности, заменив на Ластофского. Тем не менее, адмирал предпринял ещё одну попытку переубедить Венга Цертиха:

– От Тритоса есть ещё одиннадцать участников. Можно из них кого-нибудь завербовать. Ребята будут рады послужить Тритосу. Родион в этом году заканчивает академию, не хотелось бы отрывать его в самый ответственный момент.

– Что ж, я вас понял. Поищу кандидатуры среди других участников.

Венг Цертих, просканировав цепким взглядом адмирала, сжал губы в тонкую полоску, от чего его борода ещё больше заострилась. Жаль, очень жаль, что Димитирий Спиридоф – один из самых верных его сподвижников! – не до конца оценил гениальный план. Но…Ворон не был бы Вороном, если бы у него не имелось запасного варианта! Ведь из мальчишки можно сделать шпиона даже без согласия его отца. Главное знать, как обойти недоразумение.

– Дорогой Димитрий, вы уже полгода занимаете пост министра обороны, и я доволен вами. Так держать!

Венг Цертих, явно довольный собой, благосклонно кивнул, ловко поднялся с дивана и был таков. Адмирал, сдержав вздох, медленно опустил голову, стараясь успокоиться.

Тем временем сам Родион, узнав от матери, что по почте пришло приглашение от «НоваОлимпиакоя» удивился, но страха не испытал. Внутри него что-то всколыхнулось. Может, это надежда? Надежда на то, что состязания послужат отправной точкой к изменениям в его жизни. Насколько он знал, Игры будут проходить на четырёх планетах. Он никогда не был на Протосе и Дефтеросе, но всегда мечтал об этом!

– Счастливчик ты, Спиридоф! И в гонках победил! И в «НоваОлимпиакой» попал! Надо глянуть, кто ещё в составе участников, – Дарс активировал эсплайер и начал рыться в инофсети, чтобы найти данные о предстоящих состязаниях «НоваОлимпиакоя». – Ага, нашёл! Смотри, какая сногсшибательная куколка с Тетартоса. Говорят, там ну очень красивые девушки. Эх, я тебе завидую. А как завидует Дамбровски!

Родиону надоело слушать стенания друга, и он попытался его осадить:

– Ойлафсон, помолчи немного, голова от тебя трещит! – но всё же глянул на экран.

Миниатюрная блондинка кружилась в танце с каким-то курсантом на балу. И чего в ней нашёл Дарс?

– Не люблю блондинок, да ещё ростом не вышла.

– Ростом не вышла? – удивился Дарс.

Сам-то он тоже был на порядок ниже Спиридофа, и немного насупился.

– С такими целоваться неудобно, приходится сильно наклоняться. К тому же у маленьких характер почти всегда скверный. Вот стройные и высокие брюнетки – это по мне.

***

Димей Бора после трудного дня – очередное заседание кабинета министров затянулось до позднего вечера! – мечтал вернуться в свой особняк и ни с кем не общаться. Всё-таки пятница. Мог он позволить себе отдохнуть, в конце концов?! Но мечтам было не суждено сбыться. Стоило принцепсу Протоса войти в дом, как его тут же встретил старший сын Антей, вытянувшееся лицо которого вызвало если не тревогу, но какое-то смутное беспокойство.

– Сынок, приветствую! Ты уже вернулся из департамента?

Антей работал старшим помощником в департаменте по развитию экономических связей и был на хорошем счету у начальника не только из-за своего родства с влиятельным родителем, а также и за свои качества. Коммуникабельность. Внимательность. Умение обходить острые моменты. Принцепс гордился сыном, мечтая, что тот когда-нибудь тоже встанет у руля власти.

– Да, отец. С час назад. Не хотел тебя беспокоить, зная о заседании кабинета министров, решил подождать. Вот, держи. Это письмо, адресованное Годиру.

– И?.. – не сразу понял принцепс, в чём же дело?

Письмо?.. Странно! Годира довольно редко вспоминали в этом доме. Тем более необычно получить бумажное письмо на его имя.

– Я не вскрывал. Обрати внимание на эмблему. Четыре кольца, расположенные внутри большого.

– Что? Да быть этого не может?! Это от «НоваОлимпиакоя».

– Откроешь? Или перешлём брату в пансион?

– Конечно, откроем.

Принцепс давно не видел бумажных писем. В последний раз, наверное, ещё во времена, когда учился в школе и его с одноклассниками водили в музей Истории Земли. Тем не менее, некоторые жители Протоса настолько чтили прошлое предков, что заказывали из бумаги фотографии, книги, блокноты. Он этого не понимал, предпочитая пользоваться современными технологиями – эсплайером и эспакомом, позволяющими смотреть и слушать книги, а также начитывать тексты сообщений. И всё же принимал выбор сограждан. Каждый волен выбирать жить так, как считает нужным. В этом и есть суть демократии, а демократия является великим достижением предков.

– Отец, это точно приглашение от «НоваОлимпиакоя». Эх, вот бы меня пригласили поучаствовать! Я ведь с детства мечтал об этом, – в надтреснутом голосе Антея слышалась едва скрытая зависть.

– Сынок, тебе уже двадцать три. По возрасту не подходишь.

– И что? Ты же принцепс Протоса, мог бы надавить!

– Антей, давай не будем сейчас спорить. Провидение выбрало твоего младшего брата. Так тому и быть. Надо известить его и поддержать.

В этот момент Димей Бора почувствовал себя неуютно. Именно Антея он считал своей гордостью. Да и как иначе? Красив. Умён. Обаятелен. Похож на него внешне настолько, что даже не было сомнений в их родственных связях.

И всё же где-то он ошибся в воспитании. Может, избаловал от излишней любви? Старший сын стал довольно часто показывать себя с не лучшей стороны. Кичился тем, что он сын самого

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.