Эдуард Сероусов
Эхо Древних

ЧАСТЬ I: ОТКРЫТИЕ

Глава 1: Под льдами

Холодный ветер пронизывал марсианскую полярную шапку, заставляя лёгкие экзоскелеты дрожать под напором стихии. Доктор Алекс Нагата поправил термоизолирующую маску, отражающую его смешанные японско-бразильские черты в тусклом свете закатного солнца. Марсианское небо окрасилось в глубокий красноватый оттенок – намного более темный, чем то розово-оранжевое зрелище, которое земляне называли марсианским закатом в документальных фильмах.

Ветер швырнул мелкую пыль в лицевой щиток его шлема. Алекс машинально стёр её перчаткой, хотя это был бессмысленный жест – щитки очищались автоматически. Тридцать восемь лет на Марсе, и некоторые земные привычки всё ещё жили в нём.

– Доктор, показания усиливаются, – голос аспиранта Мигеля Санчеса прозвучал в наушнике. – Эта аномалия… она становится всё более структурированной, чем глубже мы сканируем.

Алекс сделал несколько шагов в сторону края исследовательского периметра, где тяжёлое оборудование погружало глубинные сканеры в многовековой лёд Северного полюса Марса. Установка представляла собой ряд термических буров с интегрированными многоспектральными датчиками – их главное детище, поглотившее почти весь годовой бюджет кафедры.

– Покажи мне новые данные, – сказал Алекс, открывая голографический интерфейс своего наручного компьютера.

Трёхмерная проекция данных сканирования появилась над его запястьем, отбрасывая голубоватое сияние на красный лёд. Сперва изображение казалось просто хаотичным набором точек, но постепенно трансформировалось в объёмную модель того, что находилось глубоко под их ногами.

Этого просто не могло быть.

– Мигель, – произнёс Алекс неожиданно севшим голосом, – перекалибруй датчики и перезапусти сканирование. Возможно, это артефакт отражения от подповерхностных базальтовых отложений.

– Уже сделал, доктор, дважды, – в голосе Мигеля Алекс отчётливо слышал возбуждение, которое молодой учёный пытался скрыть за профессионализмом. – Результат тот же. Это… это не геологическое образование.

Алекс увеличил центральную часть голограммы. В трёхмерной модели чётко просматривалась геометрическая структура – идеальная симметрия, прямые углы, равномерно расположенные элементы конструкции. Что-то, что никак не могло сформироваться естественным путём.

– Пятнадцать миллионов лет под льдом, – прошептал Алекс. – Не меньше. По всем климатологическим моделям эта область не размораживалась как минимум с миоцена.

Система связи кафедры ожила. Искусственный интеллект автоматически определил высокоприоритетный вызов и вывел изображение на внутреннюю поверхность шлема Алекса.

– Алекс, я вижу ваши данные в реальном времени, – голос доктора Лейлы Оконкво, руководителя кафедры ксеноархеологии, звучал напряжённо. – Совет университета требует объяснений. Они хотят знать, почему мы тратим столько энергии на проект, который, по их мнению, выходит за рамки утверждённого исследования.

Алекс глубоко вздохнул. Воздух внутри его шлема был сухим и пах пластиком и статическим электричеством.

– Передай им, что у нас, возможно, самое важное открытие в истории Марса, – ответил он. – И, вероятно, человечества.

Изображение Лейлы на внутреннем дисплее показало, как она нахмурилась. Её тёмное лицо с чёткими африканскими чертами выражало смесь интереса и скептицизма.

– Мне нужно нечто более конкретное, Алекс. Что-то, что я могу предъявить этим сухарям из администрации.

Алекс перебросил ей увеличенное изображение сканирования с собственными пометками.

– Скажи им, что это искусственная структура, Лейла. Геометрическая. Механическая. И учитывая глубину и состав льда над ней – чертовски древняя. Мы нашли нечто, созданное разумом, но не человеком.

Пауза.

– Будь осторожен с такими заявлениями, Алекс, – ответила Лейла после долгой паузы, но в её голосе теперь слышалось возбуждение. – Ты можешь спровоцировать новую волну "марсианского бума" – как в 2190-х, когда те французские исследователи ошибочно приняли биоморфные структуры за окаменелости.

– Я помню, – Алекс невольно улыбнулся. – Но тогда у них были лишь неоднозначные микроскопические структуры. У нас – массивный объект с чёткой искусственной геометрией.

Изображение Лейлы на мгновение застыло – типичная задержка марсианских коммуникационных систем.

– Хорошо, – наконец ответила она. – Я выбью тебе разрешение на полномасштабные раскопки. Но, Алекс… если это окажется геологической аномалией, наша кафедра может прекратить существование.

– Это не аномалия, – твёрдо сказал Алекс.

Собрание совета Марсианского университета было редким случаем, когда Алекс надевал полуофициальную одежду – тёмно-красный костюм с оранжевыми вставками на плечах, цвета факультета планетарных исследований. Ткань была старой и потёртой на локтях, но это было единственное формальное одеяние, которое он имел. Как большинство марсиан, Алекс предпочитал функциональность стилю.

Амфитеатр главного конференц-зала был заполнен представителями научных кафедр и административных подразделений. Большой куполообразный зал украшали голографические проекции знаковых марсианских пейзажей – каньон Маринер, гора Олимп, плато Фарсида. Символы марсианской идентичности, тщательно отобранные архитекторами колонии первого поколения.

– Доктор Нагата, – проректор Вэй, глава планетарных исследований, смотрел на него из-под тяжёлых век, – вы осознаёте, что запрашиваете ресурсы, которые могли бы поддержать шесть других экспедиций?

– Да, сэр, – ответил Алекс, стараясь сохранять спокойствие. – И я могу гарантировать, что результаты будут стоить этих затрат.

– Гарантировать? – проректор выгнул бровь. – Весьма самонадеянно для учёного.

В зале послышались приглушённые смешки. Академические собрания университета Марса славились своей безжалостностью.

– Разрешите продемонстрировать? – Алекс активировал центральную голографическую систему зала.

Над центром круглого стола появилось трёхмерное изображение их находки – увеличенное, очищенное от шумов, с наложенными маркерами искусственных элементов.

– Вот результаты нашего предварительного сканирования, – сказал Алекс, увеличивая отдельные участки изображения. – Обратите внимание на эти структуры. Идеальные геометрические формы. Равномерное распределение элементов. Это верхняя часть гораздо большего комплекса, который, по нашим оценкам, простирается на глубину около ста метров под поверхностью льда.

– Это может быть ранняя человеческая постройка, – заметила доктор Шенг, геолог. – Возможно, экспедиция первой волны колонизации, о которой мы потеряли записи.

– Нет, – твёрдо возразил Алекс. – Первая экспедиция прибыла на Марс в 2048 году. Они никогда не достигали полярной шапки. Более того, – он сделал паузу, – возраст льда над структурой, исходя из изотопного анализа, составляет минимум пятнадцать миллионов лет.

Зал погрузился в тишину. Даже скептически настроенные члены совета теперь смотрели на голограмму с нескрываемым интересом.

– Что именно вы предлагаете? – спросил проректор Вэй, в его голосе больше не было насмешки.

– Полномасштабные раскопки, – ответил Алекс. – Нам нужна тяжёлая техника, чтобы достичь объекта, сохранив его структуру. Термические буры высокой мощности, экзокостюмы для работы в экстремальном холоде, расширенная исследовательская команда.

– И если мы выделим эти ресурсы? – проректор наклонился вперёд. – Что конкретно вы надеетесь найти, доктор Нагата?

Алекс глубоко вздохнул.

– Доказательства того, что мы не одни, – просто сказал он. – Доказательства существования иной цивилизации, которая была здесь задолго до нас.

Алекс снова был на полярной шапке, но теперь условия изменились кардинально. Вокруг первоначальной точки сканирования выросла исследовательская база – модульные строения, энергетические установки, генераторы защитного поля от марсианских бурь. Полдюжины крупных термических буров методично прорезали путь через лёд, отправляя облака пара в тонкую марсианскую атмосферу.

Прошло три месяца с момента обнаружения аномалии. Три месяца борьбы за ресурсы, утверждения планов, формирования команды. Алекс практически не спал последние недели, оставаясь на ногах лишь благодаря стимуляторам и своей одержимости.

– Доктор Нагата! – окликнул его Мигель, приближаясь в экзокостюме новейшего поколения, одном из тех, что они получили благодаря щедрому финансированию. – Бур номер три достиг критической глубины! Мы получаем первые визуальные данные!

Алекс почти побежал к центральному исследовательскому модулю, где собралась основная команда. Внутри модуля, освободившись от защитного костюма, он подошёл к главному дисплею. Лейла Оконкво уже была там, её лицо сосредоточенно и серьёзно.

– Алекс, – она кивнула, – бур достиг верхней части структуры. Мы подключили микрозонды с оптическими датчиками.

На экране появилось изображение – вначале нечёткое, затем, по мере адаптации оптических систем, всё более ясное. Тёмный, почти чёрный материал с гладкой поверхностью. Алекс затаил дыхание, когда камера сфокусировалась на серии символов, высеченных или каким-то образом внедрённых в поверхность.

– Это… – начала Лейла, но не смогла закончить.

– Да, – выдохнул Алекс. – Это письменность. Неизвестная письменность.

Символы не походили ни на один из известных человеческих алфавитов. Они состояли из изогнутых линий и точек, расположенных в странной, но явно неслучайной последовательности.

– Компьютер не обнаруживает соответствий ни в одной из баз данных, – сообщил техник, сидящий за консолью сканирования.

– Пробы материала? – спросил Алекс, не отрывая взгляда от экрана.

– Первичный анализ показывает композитную структуру, – ответил техник. – Это… что-то вроде металлокерамического сплава, но с кристаллической решёткой, которая не соответствует ни одному известному материалу. Плотность в пять раз выше иридия.

Дверь модуля открылась, впустив поток холодного воздуха и доктора Эйприл Ким, геофизика их команды. Её обычно спокойное лицо выглядело встревоженным.

– Алекс, Лейла, – она заговорила, ещё не успев полностью снять внешний костюм, – термические датчики показывают активность внутри структуры.

– Активность? – переспросил Алекс, отвлекаясь от экрана. – Какого рода?

– Тепловые сигнатуры, – пояснила Эйприл. – Незначительные, но стабильные. И они появились после того, как наши буры достигли верхнего уровня.

В помещении повисла тишина. Импликации были слишком значительными, чтобы кто-то решился их озвучить.

– Ты говоришь… – медленно произнёс Алекс, – что объект реагирует на наше присутствие?

– Я говорю, что что-то внутри активировалось после двадцати миллионов лет бездействия, – ответила Эйприл. – Называй это как хочешь.

Лейла обменялась взглядом с Алексом. В её глазах читалось то же возбуждение, смешанное со страхом, которое чувствовал он сам.

– Мы должны ускорить раскопки, – решительно сказала она. – Но с максимальной осторожностью. Никакого силового воздействия на саму структуру. Только лёд вокруг.

– Согласен, – кивнул Алекс, возвращаясь к экрану с изображением загадочных символов. – И нам нужно немедленно начать документирование всего, что мы видим. Каждого сантиметра поверхности, каждого символа.

– Уже делаем, – отозвался Мигель, активно работая с системой сканирования. – И, доктор Нагата… здесь что-то ещё. Сканер обнаружил полость за этой поверхностью. Большую полость.

Через шесть недель интенсивных раскопок команда Алекса освободила ото льда значительную часть верхнего яруса структуры. Теперь они могли видеть, что это было массивное сооружение, уходящее глубоко под поверхность. Его верхняя часть представляла собой нечто вроде купола, покрытого теми же загадочными символами, которые они видели вначале.

Но самым поразительным открытием стало обнаружение входа – прямоугольного проёма на боковой стороне купола, который, казалось, был герметично закрыт до того момента, как термические буры приблизились к нему. После этого древние механизмы, по необъяснимым причинам всё ещё функционирующие, отодвинули панель, открыв тёмный проход внутрь.

Алекс стоял перед этим проходом, ощущая, как его сердце колотится в груди. Рядом с ним Лейла и трое других учёных из основной группы, все в полных защитных костюмах с автономными системами жизнеобеспечения. За их спинами располагалась временная лаборатория с дистанционным оборудованием для сканирования и анализа.

– Датчики показывают пригодную для дыхания атмосферу внутри, – сообщила Эйприл, изучая показания наручного компьютера. – Азот, кислород, следы аргона. Давление близко к стандартному марсианскому в куполах. Это…невозможно.

– Двадцать миллионов лет, и система жизнеобеспечения всё ещё работает? – пробормотал доктор Чен, физик команды. – Что за технология способна на такое?

– Той, что создала эту структуру, очевидно, – ответил Алекс, делая шаг к тёмному входу. – И мы собираемся её изучить.

– Алекс, – Лейла положила руку на его плечо, – может, сначала отправим дронов?

– Они уже внутри, – ответил он, кивая на экран, где отображались данные с трёх разведывательных дронов, запущенных получасом ранее. – Никаких признаков опасности. Но некоторые из них перестали передавать сигнал, углубившись примерно на тридцать метров.

– И это не беспокоит тебя? – нахмурилась Лейла.

– Беспокоит, – признал Алекс. – Но недостаточно, чтобы остановить исследование. Вероятно, там экранирование сигнала или какое-то энергетическое поле, влияющее на электронику. Поэтому нам нужно идти самим.

Лейла вздохнула.

– Ты совершенно невыносим, когда дело касается исследований. Хорошо, но мы будем придерживаться протокола безопасности. Постоянная связь, маячки каждые пять метров, и при малейшем признаке опасности – немедленное отступление.

– Согласен, – кивнул Алекс.

Команда активировала дополнительные системы своих костюмов – мощные фонари, встроенные в шлемы, системы записи и анализа, аварийные маячки. Алекс сделал глубокий вдох и первым шагнул в тёмный проход.

Внутри оказался коридор с высокими потолками, стены которого были покрыты тем же чёрным материалом, что и внешняя поверхность. Лучи фонарей выхватывали из темноты всё новые и новые символы, покрывавшие стены от пола до потолка.

– Это невероятно, – прошептал Алекс. – Полная письменность. Возможно, история их цивилизации, технологии, верования…

– Или просто указатели, где находится туалет, – сухо заметила Лейла, но в её голосе слышалось волнение.

Коридор привёл их в большой круглый зал с куполообразным потолком. В центре зала располагалось нечто, что можно было описать только как пульт управления – приподнятая платформа с множеством углублений, выступов и символов.

– Похоже на какой-то контрольный центр, – заметил доктор Чен, направляя луч фонаря на центральную конструкцию.

И в этот момент произошло нечто невероятное. Как только свет фонаря коснулся пульта, по поверхности пробежала волна тусклого голубоватого свечения. Затем, словно пробуждаясь от долгого сна, вся комната начала освещаться – сначала слабо, затем всё ярче, пока не достигла комфортного для человеческого глаза уровня.

– Господи, – выдохнул кто-то из команды.

Теперь они могли видеть комнату во всей её инопланетной красоте. Стены не были просто покрыты символами – они представляли собой сложные барельефы, изображающие существа и конструкции, не похожие ни на что земное. Центральный пульт светился изнутри, создавая над собой трёхмерное изображение – голограмму того, что выглядело как карта Солнечной системы, но с планетами, находящимися в положениях, соответствующих отдалённому прошлому.

– Автоматическая система, – произнёс Алекс, медленно приближаясь к центральному пульту. – Она активировалась в присутствии живых существ или от света… Не знаю, как это могло сохраниться столько времени.

– Это технология, превосходящая нашу на порядки, – ответила Лейла, изучая голографическую карту. – Посмотрите на эту проекцию. Судя по положению планет, это изображение Солнечной системы примерно… – она замолчала, быстро производя расчёты на наручном компьютере, – примерно 200 миллионов лет назад. Триасовый период на Земле.

– Тогда на Земле господствовали первые динозавры, – тихо произнёс Алекс, вглядываясь в голограмму. – А здесь, на Марсе…

Он не закончил фразу, потому что в этот момент голограмма изменилась. Изображение Солнечной системы сменилось детальной проекцией планеты, которая определённо не была ни Землёй, ни Марсом в их нынешнем виде. Она имела атмосферу, океаны и явные признаки развитой цивилизации – структуры, охватывающие целые континенты, объекты на орбите.

– Это не может быть Марс, – сказал доктор Чен, изучая голограмму. – Слишком крупная планета, не та орбита.

– Посмотрите на эту область, – Лейла указала на точку в голографической проекции. – Если я правильно интерпретирую эту карту… это объект в поясе Койпера. Планета, которая сейчас уже не существует или сместилась.

– Их родной мир, – прошептал Алекс. – Мы смотрим на родину инопланетной цивилизации, которая существовала в нашей Солнечной системе 200 миллионов лет назад.

Голограмма снова изменилась, теперь показывая серию изображений, которые можно было интерпретировать только как представителей этой цивилизации. Они напоминали шестиконечных существ с удлинёнными туловищами и конечностями, способными к сложной манипуляции. Их тела, казалось, не имели чёткого разделения на отдельные органы – скорее, они выглядели как единый организм с распределёнными функциональными зонами.

– Предтечи, – произнёс Алекс, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Мы будем называть их Предтечами.

Новость о находке под ледяной шапкой Марса просочилась на Землю спустя всего три дня после первого проникновения исследовательской группы в структуру Предтеч. Никто не знал, как именно это произошло – возможно, кто-то из младших сотрудников не удержался и поделился информацией с семьёй или друзьями. Возможно, системы безопасности университета были скомпрометированы. В любом случае, результат был предсказуем.

Земные медиа взорвались сенсационными заголовками. Марсианское правительство было вынуждено выступить с официальным заявлением, подтверждающим открытие "артефакта неизвестного происхождения" и призывающим к спокойствию и научному подходу. Корпорации Земли и Марса уже боролись за права на потенциальные технологии, которые могли быть обнаружены. Религиозные лидеры выступали с диаметрально противоположными интерпретациями находки – от божественного знака до дьявольского искушения.

Алекс наблюдал за этим хаосом из изоляции исследовательской базы, чувствуя растущее беспокойство. Он знал, что их маленький научный проект теперь превратился в нечто гораздо большее – политическое, экономическое, возможно даже военное поле битвы.

– Университет требует ежедневных отчётов, – сказала Лейла, входя в его временный кабинет, оборудованный в одном из модулей базы. – ООН направила официальный запрос на участие международной комиссии. Корпорация "Меридиан" предлагает финансирование в обмен на эксклюзивные права на любые технологические находки.

Алекс устало потёр глаза. Он практически не спал с момента открытия структуры, проводя всё время либо внутри неё, документируя каждую деталь, либо работая над анализом собранных данных.

– Что говорит правительство Марса? – спросил он.

– Губернатор Чен созывает экстренное заседание Совета, – ответила Лейла. – Пока официальная позиция – это марсианское открытие, сделанное на марсианской территории, и оно должно находиться под юрисдикцией Марса.

– Это неизбежно вызовет конфликт с Землёй, – вздохнул Алекс. – Великие державы никогда не упустят возможность получить технологическое преимущество.

– Поэтому нам нужно действовать быстро, – Лейла села напротив него. – Мы должны собрать и опубликовать как можно больше научных данных, прежде чем политики и военные возьмут всё под свой контроль.

Алекс кивнул, затем активировал голографический дисплей, показывающий трёхмерную модель структуры Предтеч, созданную на основе их сканирований.

– Мы обследовали лишь малую часть комплекса, – сказал он. – По нашим оценкам, основная структура простирается на глубину не менее пятисот метров под поверхностью. Мы нашли то, что похоже на центральный информационный узел, но есть ещё десятки других помещений и коридоров.

– И каждое помещение активируется, когда мы входим, – добавила Лейла. – Как будто система специально ждала, что кто-то придёт.

– Или была запрограммирована реагировать на присутствие разумных существ, – кивнул Алекс. – То, что мы видели до сих пор, похоже на… музей. Или архив. Информация о их цивилизации, истории, технологиях. Но представленная таким образом, чтобы быть понятной для посетителей.

– Для нас, – тихо сказала Лейла. – Как будто они знали, что однажды кто-то ещё разовьётся в этой системе и найдёт их наследие.

Консоль связи на столе Алекса мигнула, сигнализируя о входящем сообщении высокого приоритета. Он активировал дисплей.

– Доктор Нагата, – лицо на экране принадлежало пожилому мужчине в строгой военной форме марсианских оборонных сил, – я адмирал Джеймс Ховард. Марсианское правительство поручило мне координацию безопасности проекта "Наследие" – так мы теперь официально называем вашу находку.

– Адмирал, – кивнул Алекс, стараясь скрыть неприятное чувство. Военное вмешательство было именно тем, чего он опасался.

– Мы направляем к вашей базе подразделение специалистов по безопасности и дополнительное оборудование, – продолжил адмирал. – Также с ними прибудут несколько экспертов из различных областей науки для расширения исследования.

– Я признателен за поддержку, – осторожно ответил Алекс, – но наша команда уже имеет все необходимые компетенции для…

– Это не обсуждается, доктор, – прервал его адмирал. – Приказ губернатора. Транспорт прибудет через тридцать шесть часов. Подготовьте соответствующую инфраструктуру.

Связь прервалась, оставив Алекса и Лейлу в напряжённом молчании.

– Началось, – наконец произнесла Лейла. – Теперь это уже не просто научный проект.

– Нам нужно максимально использовать оставшееся время, – решительно сказал Алекс, вставая. – Тридцать шесть часов полной научной свободы. Мы должны документировать всё, что сможем, прежде чем нас начнут ограничивать.

В штаб-квартире службы безопасности ООН на орбитальной станции "Мидуэй" аналитики внимательно изучали растущий поток информации с Марса. Сканирования, фотографии, предварительные отчёты – всё, что можно было собрать через официальные каналы и неофициальные источники.

Доктор Чандра Мехта сидела в своём кабинете, изучая голографические проекции структуры Предтеч. Её тёмные волосы были собраны в строгий пучок, карие глаза сосредоточенно анализировали каждую деталь изображения. Как оперативник разведки ООН с докторской степенью по астробиологии, она была идеальным кандидатом для оценки ситуации.

Дверь в её кабинет открылась, впустив директора разведывательного подразделения.

– Доктор Мехта, – кивнул директор Хасан, – ваша оценка?

– Это подлинно, – ответила Чандра, не отрывая взгляда от голограмм. – Артефакты демонстрируют технологии, значительно превосходящие наши собственные. Энергетические системы, функционирующие после двухсот миллионов лет бездействия. Материалы с невозможными для нас свойствами. Это… революционно.

– Военный потенциал? – спросил директор Хасан.

– Неизвестен, но весьма вероятен, – Чандра наконец посмотрела на него. – Любая достаточно продвинутая энергетическая система может быть адаптирована для создания оружия. И мы ещё не знаем, какие именно технологии могут содержаться глубже в структуре.

– Марс уже заявил свои права на находку, – директор подошёл ближе, изучая голограммы. – Земное правительство обеспокоено.

– Земля должна быть обеспокоена, – подтвердила Чандра. – Если Марс получит монополию на технологии Предтеч, баланс сил в системе изменится необратимо. Наша экономическая и военная мощь может оказаться несущественной перед лицом того, что они могут обнаружить.

Директор Хасан задумчиво кивнул.

– Совет Безопасности ООН принял решение. Вы отправляетесь на Марс в качестве официального наблюдателя от Земли. Ваше научное образование обеспечит необходимое прикрытие, а ваши навыки аналитика позволят оценить реальное положение дел.

– Когда я вылетаю? – спросила Чандра, уже мысленно готовясь к миссии.

– Через двенадцать часов. Транспортный корабль уже готовится, – ответил директор. – Ваша легенда – эксперт по ксенобиологии, направленный в рамках научного обмена. Марсиане не смогут отказать, не вызвав дипломатического инцидента.

– Цели миссии? – Чандра начала собирать свои вещи, закрывая голографические проекции.

– Оценка технологического потенциала находки. Определение возможных военных применений. Обеспечение доступа земных исследователей к объекту, – директор сделал паузу. – И главное – не допустить, чтобы Марс получил единоличный контроль над технологиями, которые могут изменить баланс сил в Солнечной системе.

Чандра кивнула. За официальной формулировкой скрывался простой приказ – сделать всё возможное, чтобы технологии Предтеч оказались в руках Земли, а не Марса. Игра начиналась, и ставки были невероятно высоки.

– Я понимаю, директор, – сказала она. – Я не подведу Землю.

В её голове промелькнула мысль, которую она не стала озвучивать. Технологии настолько древней и продвинутой цивилизации могли представлять не только возможности, но и опасности. И возможно, вопрос должен был стоять не о том, кто контролирует эти технологии, а о том, стоит ли вообще пробуждать силы, дремавшие двести миллионов лет.

Но такие философские размышления не входили в её задачу. Она была солдатом и учёным – и у неё был приказ.

Над Северным полюсом Марса занимался серый рассвет. Алекс Нагата стоял на краю раскопа, наблюдая, как первые лучи далёкого солнца отражаются от чёрной поверхности структуры Предтеч. Часть сооружения уже была полностью освобождена ото льда – массивный купол с загадочными символами и открытый вход, ведущий в глубину.

Последние тридцать часов команда работала без отдыха, стараясь собрать максимальное количество данных до прибытия военных специалистов. Алекс знал, что их относительной свободе исследования скоро придёт конец.

– Доктор Нагата, – голос Мигеля Санчеса в коммуникаторе оторвал его от размышлений. – Транспорты на подходе. Три корабля класса "Арес" и один грузовой носитель.

– Спасибо, Мигель, – ответил Алекс. – Я сейчас буду.

Он в последний раз взглянул на структуру Предтеч, затем повернулся и направился к центральному модулю базы. Внутри Лейла Оконкво координировала финальную подготовку отчётов и данных.

– Мы успели задокументировать основные открытия, – сказала она, когда Алекс вошёл. – Полное сканирование верхнего уровня структуры, предварительный каталог символов, трёхмерные модели механизмов, которые мы смогли идентифицировать. Это не так много, как хотелось бы, но достаточно для начала серьёзного научного анализа.

– И для публикации, если нас начнут ограничивать в доступе, – добавил Алекс. – Копии отправлены?

– В три независимых университета, – кивнула Лейла. – На Марсе, Земле и Европе. Под защитой академических протоколов.

Мониторы показали приближающиеся транспортные корабли – массивные машины военного класса, приземляющиеся на равнине в километре от базы.

– Надеюсь, они понимают, что это прежде всего научное открытие, а не военный объект, – пробормотал Алекс.

– Они военные, Алекс, – сухо заметила Лейла. – Для них всё имеет военный потенциал. Особенно инопланетные технологии возрастом в двести миллионов лет.

Через час база наполнилась новыми людьми. Солдаты в форме марсианских оборонных сил устанавливали дополнительные системы безопасности и коммуникаций. Техники разворачивали новое оборудование. Группа учёных в строгой униформе с эмблемами научного подразделения оборонных сил Марса изучала данные, собранные командой Алекса.

Сам Алекс был вызван на встречу с руководителем прибывшей группы – адмиралом Еленой Володиной, чьё имя он раньше слышал лишь в новостях о военных разработках Марса.

Адмирал Володина ожидала его в импровизированном командном центре, созданном в одном из новых модулей. Высокая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и холодными серыми глазами, она излучала властность и решимость.

– Доктор Нагата, – кивнула она, когда Алекс вошёл. – Наконец-то мы встретились лично. Я следила за вашей работой с момента первого обнаружения аномалии.

– Адмирал, – Алекс кивнул в ответ. – Рад, что наше открытие привлекло такое внимание.

– Это не просто открытие, доктор, – Володина указала на голографическую модель структуры Предтеч. – Это поворотный момент в истории Марса. Возможно, человечества в целом. Технологии, которые мы можем здесь обнаружить, обеспечат нашей планете будущее, о котором мы только мечтали.

– Я согласен с важностью находки, – осторожно сказал Алекс. – Но хотел бы подчеркнуть научную ценность этого открытия. Мы имеем дело с неизвестной цивилизацией, их историей, культурой…

– И их технологиями, – прервала его Володина. – Технологиями, которые функционируют после двухсот миллионов лет. Представьте, что это значит для нашей энергетики, медицины, космических путешествий.

– Именно поэтому необходим осторожный, методичный научный подход, – настаивал Алекс. – Мы ещё даже не начали понимать их язык или принципы работы их систем.

Володина слегка улыбнулась – холодная, расчётливая улыбка.

– Поэтому мы привезли лучших специалистов Марса. Ваша команда продолжит работу, но теперь под координацией научного подразделения оборонных сил. С сегодняшнего дня все исследования и открытия классифицируются как стратегически важная информация. Никаких публикаций без предварительного одобрения.

Алекс почувствовал, как внутри поднимается волна протеста, но сдержался. Спорить с военными в данный момент было бессмысленно.

– Мы уже отправили предварительные отчёты в университет, – сказал он. – Это стандартная академическая процедура.

– Мы знаем, – кивнула Володина. – Эти отчёты уже отозваны и классифицированы. Ваш университет полностью сотрудничает с правительством Марса в этом вопросе.

Лейла была права, мрачно подумал Алекс. Хорошо, что они отправили копии и в другие места.

– Когда мы сможем вернуться к исследованиям структуры? – спросил он, меняя тему.

– Завтра. Сегодня мы устанавливаем дополнительные системы безопасности и мониторинга, – ответила Володина. – Кстати, завтра прибывают и другие… заинтересованные стороны.

– Кто именно? – Алекс напрягся.

– Представитель ООН, – Володина произнесла эти слова с лёгким презрением. – Доктор Чандра Мехта, эксперт по ксенобиологии. Земля настаивает на своём участии в исследовании.

– Это логично, – заметил Алекс. – Открытие такого масштаба касается всего человечества, не только Марса.

Володина пристально посмотрела на него.

– Я надеялась, что как коренной марсианин, вы понимаете важность этого открытия для нашей планеты. Для нашей независимости от Земли.

– Я понимаю важность науки, адмирал, – спокойно ответил Алекс. – И того, как знание может объединять, а не разделять людей.

Володина изучала его несколько долгих секунд, затем кивнула.

– Вы идеалист, доктор Нагата. Это качество ценно в исследователе, но может быть опасным в текущей политической ситуации. Я советую вам сосредоточиться на вашей научной работе и оставить политику тем, кто понимает её необходимость.

Это был вежливый способ сказать "не вмешивайтесь", и Алекс прекрасно это понимал.

– Я учёный, адмирал. Наука – всё, что меня интересует, – ответил он, зная, что это не совсем правда. Его интересовала свободная наука, не ограниченная политическими или военными интересами.

– Превосходно, – улыбнулась Володина. – В таком случае, я уверена, мы отлично сработаемся. Доброго вам дня, доктор Нагата. Завтра у нас много работы.

Выйдя из командного центра, Алекс почувствовал, как его охватывает тревога. То, что начиналось как чистое научное открытие, стремительно превращалось в политическое и военное противостояние. И он оказался в самом его эпицентре.

Его коммуникатор подал сигнал. На дисплее появилось сообщение от неизвестного отправителя: "Частная компания 'Меридиан' заинтересована в сотрудничестве с первооткрывателем структуры Предтеч. Наш представитель прибудет завтра. Камилла Уэйнрайт."

Алекс вздохнул. Ситуация становилась всё сложнее.

Глава 2: Сфинкс

Камилла Уэйнрайт наблюдала, как транспортный шаттл приближался к марсианской поверхности. Это был её третий визит на Красную планету, но первый, в котором она представляла корпорацию "Меридиан". Первые два были в качестве военного консультанта для объединённых сил Земли – годы, которые она предпочитала не вспоминать.

Через иллюминатор она видела марсианский пейзаж – красные пустыни, изрезанные древними руслами рек, и серые от реголита горы на горизонте. Северный полюс приближался, сияя вечными ледяными шапками. Там, под этим льдом, находилось то, что заставило главу "Меридиана" лично вызвать её и поручить эту миссию.

– Готовимся к финальному снижению, – объявил пилот через систему оповещения. – Прибываем на исследовательскую базу "Авалон" через семь минут.

Камилла проверила своё снаряжение – компактный наручный компьютер, модифицированные очки дополненной реальности, коммуникатор с защищённым каналом связи с Землёй. Всё стандартное оборудование корпоративного исследователя, но с несколькими секретными модификациями, о которых знали только в штаб-квартире "Меридиана".

Её официальная роль – представитель корпорации, заинтересованной в научном сотрудничестве. Неофициальная – оценить технологический потенциал находки и обеспечить "Меридиану" приоритетный доступ к любым перспективным открытиям. Ричард Чжао, генеральный директор "Меридиана", не скрывал своих целей: "Убедитесь, что мы первыми получим все значимые технологии. Используйте любые средства, кроме открытого противостояния с властями Марса".

Шаттл снизился, и Камилла увидела исследовательскую базу – несколько десятков модулей, соединённых переходами, защитное силовое поле, отражающее марсианские пыльные бури, и массивную конструкцию в центре комплекса – раскоп, где был обнаружен артефакт Предтеч.

После посадки и стандартной процедуры декомпрессии Камилла ступила на марсианскую поверхность, укрытая в лёгкий экзокостюм для защиты от холода и разреженной атмосферы. Её встретил молодой офицер в форме марсианских оборонных сил.

– Мисс Уэйнрайт? Я лейтенант Вонг. Адмирал Володина поручила мне сопроводить вас на базу. Пожалуйста, следуйте за мной.

Камилла кивнула, отметив присутствие военных. Ситуация развивалась именно так, как предсказывал Чжао. Марс рассматривал находку как стратегический актив, и корпоративное вмешательство будет встречено с подозрением.

В главном модуле базы её ожидала группа людей – военные, учёные и гражданские администраторы. Адмирал Володина стояла в центре, её седые волосы и жёсткое выражение лица создавали образ непреклонного лидера.

– Мисс Уэйнрайт, – кивнула адмирал. – Марс приветствует представителя "Меридиана". Хотя, признаюсь, нас удивляет внезапный интерес вашей корпорации к палеоархеологии.

– "Меридиан" интересуется передовой наукой во всех её проявлениях, адмирал, – улыбнулась Камилла. – Особенно когда она может привести к технологическим прорывам. Я надеюсь, что моё присутствие будет способствовать взаимовыгодному сотрудничеству.

– Несомненно, – сухо ответила Володина. – Позвольте представить вам руководителя научной группы, доктора Алекса Нагату, первооткрывателя структуры.

Худощавый мужчина со смешанными японско-бразильскими чертами лица шагнул вперёд и протянул руку. Его тёмные глаза внимательно изучали Камиллу.

– Рад познакомиться, мисс Уэйнрайт, – сказал он. – Надеюсь, ваша корпорация действительно заинтересована в научной стороне открытия, а не только в потенциальных патентах.

Прямолинейность. Камилла оценила это качество, хотя оно усложняло её задачу.

– "Меридиан" ценит фундаментальную науку, доктор Нагата, – ответила она. – Без неё не было бы и прикладных технологий. Я здесь, чтобы учиться и помогать.

Адмирал Володина прервала их обмен любезностями:

– Сегодня прибывает ещё один… гость. Представитель ООН, доктор Чандра Мехта. Её шаттл приземлится через час. После этого мы проведём общий брифинг для всех сторон и организуем первое совместное посещение объекта.

Она повернулась к одному из офицеров:

– Лейтенант, покажите мисс Уэйнрайт её жилой модуль и ознакомьте с правилами безопасности базы.

– Благодарю, адмирал, – кивнула Камилла. Покидая помещение, она бросила ещё один взгляд на Алекса Нагату. Она должна будет найти способ завоевать доверие этого учёного. Как ведущий исследователь, он имел самый прямой доступ к находке.

Шаттл с эмблемой ООН совершил идеальную посадку рядом с базой "Авалон". Чандра Мехта наблюдала через иллюминатор, как делегация встречающих выстроилась у входа в главный шлюз. Она узнала адмирала Володину по фотографиям из разведывательных брифингов – ключевая фигура марсианского военного командования, известная своей непримиримой позицией относительно независимости Марса от Земли.

Чандра выполнила стандартные процедуры при переходе на марсианскую гравитацию и атмосферу. Её тело было хорошо подготовлено к смене условий благодаря специальным тренировкам и медицинским процедурам. Она взяла свой багаж – минимальный набор личных вещей и специализированное научное оборудование, скрывающее некоторые устройства для сбора разведданных.

Выйдя из шлюза, она приветствовала встречающую делегацию.

– Доктор Мехта, – кивнула адмирал Володина. – Добро пожаловать на Марс. ООН проявила удивительную оперативность, направив вас сюда.

– Открытие такого масштаба требует быстрой реакции, адмирал, – спокойно ответила Чандра. – Земля глубоко заинтересована в совместном исследовании находки, которая может иметь значение для всего человечества.

– Разумеется, – с едва заметным сарказмом произнесла Володина. – Позвольте представить вам доктора Алекса Нагату, руководителя научной группы.

Алекс шагнул вперёд. Чандра мгновенно оценила его – умные глаза, внимательный взгляд, открытое лицо. Такие учёные обычно больше заинтересованы в истине, чем в политике – это можно использовать.

– Для меня честь встретиться с вами, доктор Нагата, – сказала она. – Ваше открытие может переписать наше понимание истории Солнечной системы.

– Надеюсь, мы сможем работать вместе ради расширения этого понимания, доктор Мехта, – ответил Алекс с искренней теплотой. – Независимо от наших… спонсоров.

Чандра оценила этот маленький акт дипломатического неповиновения в присутствии адмирала.

– Познакомьтесь также с представителем корпорации "Меридиан", мисс Камиллой Уэйнрайт, – продолжила Володина, указывая на стройную женщину с проницательными глазами.

Чандра внутренне напряглась. "Меридиан" – одна из крупнейших корпораций Земли, известная своими амбициозными технологическими проектами и тесными связями с военно-промышленным комплексом. Её присутствие здесь усложняло ситуацию.

– Доктор Мехта, – Камилла протянула руку. – Наслышана о ваших работах по астробиологии.

Чандра пожала руку, отмечая цепкий взгляд Камиллы. Профессиональная оценка: бывший военный, возможно спецподразделения. Опасный противник.

– Мы проведём общий брифинг через час, – объявила адмирал Володина. – А затем совершим первое совместное посещение объекта. Я уверена, вы все с нетерпением ждёте возможности увидеть Сфинкса.

– Сфинкса? – переспросила Чандра.

– Так мы называем структуру, – пояснил Алекс. – Когда вы его увидите, поймёте почему.

Брифинг проходил в центральном модуле базы. Большая голографическая проекция в центре комнаты показывала трёхмерную модель раскопанной структуры Предтеч. Алекс Нагата вёл презентацию, представляя результаты предварительных исследований.

– После трёх месяцев раскопок мы освободили ото льда верхнюю часть структуры, – объяснял он, увеличивая отдельные участки голограммы. – Как вы можете видеть, объект напоминает огромную статую, подобную земному Сфинксу, но с явно нечеловеческими чертами.

Голограмма показывала массивное сооружение с вытянутым туловищем, поддерживаемым шестью опорами, напоминающими конечности. Верхняя часть конструкции отдалённо напоминала голову, но с удлинённой формой и странными выступами, которые могли быть аналогами сенсорных органов.

– Материал, из которого создан Сфинкс, не соответствует ни одному известному сплаву, – продолжал Алекс. – Он обладает невероятной прочностью и демонстрирует квантовые свойства, которые мы только начинаем понимать. Но самое удивительное – это то, что структура, похоже, сохраняет некоторую активность спустя миллионы лет после создания.

– Какого рода активность? – спросила Камилла, внимательно изучая голограмму.

– Энергетические сигнатуры, электромагнитные импульсы, тепловые колебания, – ответил Алекс. – И, что наиболее поразительно, реакция на наше присутствие. Когда мы приблизились к определённой части структуры, древние механизмы активировались, открывая вход внутрь.

– Вы проникли внутрь объекта? – уточнила Чандра, стараясь скрыть волнение. Её инструктаж включал только информацию о внешней структуре.

– Да, – кивнул Алекс. – И обнаружили обширный комплекс помещений. В них содержатся артефакты, информационные панели, а также… – он сделал паузу, – доказательства того, что создатели значительно отличались от людей по физиологии и, возможно, по базовым принципам биологической организации.

– Насколько велик комплекс? – спросила Камилла.

– Мы исследовали лишь верхний уровень, – ответил Алекс. – Но сканирование показывает, что структура уходит под поверхность на глубину не менее пятисот метров. Это целый город, погребённый во льду.

Адмирал Володина вмешалась в дискуссию:

– Важно понимать, что объект находится под строгим контролем марсианского правительства. Любые исследования должны быть одобрены и будут проводиться под надзором оборонных сил Марса.

– С уважением, адмирал, – вмешалась Чандра, – но ООН рассматривает это открытие как наследие всего человечества. Договоры о освоении космического пространства, подписанные всеми планетами Солнечной системы, ясно указывают на необходимость международного сотрудничества в подобных случаях.

– Теоретически верно, доктор Мехта, – холодно ответила Володина. – Но на практике эти договоры имеют множество… интерпретаций. Марс гарантирует доступ учёных Земли к объекту в рамках совместных исследований. Но безопасность и контроль остаются за нами.

Камилла наблюдала за этим обменом с внешним безразличием, хотя внутренне анализировала каждое слово. "Меридиан" должен будет действовать в этих узких рамках официальной дипломатии, чтобы получить то, что им нужно.

– Если позволите, – вмешался Алекс, явно стремясь снизить напряжение, – я предлагаю перейти к практической части. Давайте посетим Сфинкса. Лично увидев объект, вы сможете лучше оценить масштаб открытия и его значение для науки. В конце концов, мы все здесь ради познания, не так ли?

Сфинкс был величественным. Не существовало другого слова, способного описать эмоции, которые испытала Камилла, впервые увидев его вблизи. Огромная тёмная конструкция, частично освобождённая от ледяного плена, возвышалась над раскопом, как памятник забытой эпохи. Тёмно-серая, почти чёрная поверхность материала поглощала свет особым образом, создавая впечатление глубины, уходящей за пределы физического объекта.

Они стояли у края раскопа – Алекс, Камилла, Чандра и адмирал Володина, окружённые техниками и охраной. Все в защитных костюмах для работы в разреженной марсианской атмосфере и холоде полярной шапки.

– Это потрясает, – тихо произнесла Чандра, и в её голосе слышалось искреннее благоговение.

– Когда я впервые его увидел полностью освобождённым ото льда, я плакал, – признался Алекс. – Двести миллионов лет. Они были здесь, когда на Земле только начинали появляться первые динозавры.

Адмирал Володина прервала момент:

– Доктор Нагата, покажите нам вход. Наши гости должны увидеть внутреннюю часть комплекса.

Алекс кивнул и повёл группу вдоль края раскопа к платформе, с которой можно было спуститься к основанию структуры. Там, в нижней части того, что напоминало туловище Сфинкса, зиял прямоугольный проём – идеально ровные линии, созданные неведомыми инструментами двести миллионов лет назад.

– Вход открылся автоматически, когда наши буры достигли определённой глубины рядом с ним, – объяснял Алекс, пока они спускались по укреплённой лестнице. – Как будто структура почувствовала наше присутствие и… отреагировала.

– Вы исключили возможность случайного совпадения? – спросила Чандра. – Возможно, ваши операции вызвали вибрации или тепловые изменения, активировавшие древние механические системы.

– Мы рассматривали эту версию, – кивнул Алекс. – Но последующие события убедили нас, что это была целенаправленная реакция на присутствие разумных существ. Вы увидите, когда мы войдём внутрь.

Они достигли входа – тёмного прямоугольного проёма высотой около трёх метров. Группа техников уже установила вокруг него освещение и мониторинговое оборудование.

– Наш первый приоритет – безопасность, – сказала адмирал Володина. – Внутри вы должны следовать инструкциям военных специалистов. Ничего не трогайте без явного разрешения. Не отделяйтесь от группы.

Она повернулась к Алексу:

– Доктор, ведите нас.

Алекс активировал дополнительные системы своего защитного костюма – мощный фонарь, встроенные сенсоры, систему навигации. Остальные сделали то же самое. Затем он шагнул в тёмный проход, и остальные последовали за ним.

Внутри открылся длинный коридор с высоким потолком. Стены были покрыты странными символами и рельефными изображениями, которые выделялись на поверхности материала. Камилла заметила, что символы, казалось, слегка светились в темноте – тусклое, едва заметное голубоватое свечение.

– Это… письменность? – спросила она, направляя луч фонаря на одну из секций стены.

– Мы полагаем, что да, – ответил Алекс. – Я с командой лингвистов работаю над расшифровкой. Пока у нас только предварительные гипотезы о структуре их языка, но некоторые символы, похоже, повторяются в определённых контекстах, что указывает на систематическую грамматику.

Они продвигались глубже в коридор, освещая путь фонарями. Внезапно Алекс остановился и поднял руку, призывая всех замереть.

– Наблюдайте, – тихо сказал он.

В этот момент произошло нечто удивительное. Стены коридора начали светиться – слабо вначале, затем всё ярче, пока всё помещение не оказалось залито мягким голубоватым светом. Символы на стенах теперь ярко пульсировали, словно наполненные внутренней энергией.

– Это происходит каждый раз, когда мы входим, – объяснил Алекс. – Система каким-то образом определяет присутствие разумных существ и активирует освещение и, возможно, другие функции.

Чандра внимательно осматривалась, её аналитический ум работал на полную мощность.

– Вы проверяли, реагирует ли система на неразумную жизнь? Животных? Или на неорганические движущиеся объекты, например, роботов?

– Да, – кивнул Алекс. – Система не реагирует на роботов или дронов, если они не сопровождаются людьми. Она также игнорирует образцы простейших марсианских микроорганизмов, которые мы вносили в качестве эксперимента. Она распознаёт именно сложную разумную жизнь.

– Удивительно, – прошептала Камилла, не в силах скрыть восхищение. – Система, способная отличить разумное существо от неразумного, функционирующая спустя двести миллионов лет. Это… невозможно.

– Ещё несколько дней назад я бы согласился с вами, – улыбнулся Алекс. – Но теперь я верю, что Предтечи обладали технологиями, настолько превосходящими наши, что они кажутся нам почти магическими.

Коридор привёл их в большой куполообразный зал. В центре зала располагался объект, напоминающий консоль с множеством выступов, углублений и светящихся панелей. Над консолью парила трёхмерная голограмма – детализированное изображение Солнечной системы, но в конфигурации, сильно отличающейся от современной.

– Центральный информационный зал, – объяснил Алекс. – Мы полагаем, это своего рода архив или образовательный центр. Голограмма показывает Солнечную систему примерно 200 миллионов лет назад, согласно нашим астрономическим моделям.

Чандра приблизилась к голограмме, внимательно изучая расположение планет.

– Это невероятно точно, – заметила она. – Соответствует нашим самым современным ретроспективным моделям движения планет. Как они могли знать?

– Потому что они были здесь, – просто ответил Алекс. – Они наблюдали и записывали.

Адмирал Володина подошла к консоли.

– Вы активировали этот… пульт?

– Только частично, – ответил Алекс. – Мы боимся сделать что-то неправильно. Система, похоже, реагирует на определённые жесты и, возможно, голосовые команды. Но без понимания их языка трудно предсказать результаты.

– Покажите, что вы уже смогли активировать, – потребовала Володина.

Алекс подошёл к консоли и осторожно провёл рукой над одной из светящихся панелей. Голограмма Солнечной системы трансформировалась, показывая теперь отдельную планету – массивный мир с океанами и континентами, явно не Земля и не Марс.

– Мы полагаем, это их родная планета, – пояснил Алекс. – Судя по орбитальным характеристикам, она находилась в области, которая сейчас соответствует внешней части Пояса Койпера. Возможно, планета была разрушена или выброшена из Солнечной системы в результате гравитационного взаимодействия с другим крупным телом.

Голограмма снова изменилась, теперь показывая существ – шестиконечных созданий с вытянутыми телами, лишённых чётких аналогов человеческой анатомии.

Камилла невольно отступила на шаг, столкнувшись с таким явным доказательством инопланетного разума.

– Это они, – тихо произнесла она. – Предтечи.

– Да, – подтвердил Алекс. – Мы полагаем, что эта структура – нечто вроде капсулы времени или библиотеки, созданной, чтобы сохранить их знания. Возможно даже, чтобы передать их будущим разумным видам, которые могли бы развиться в Солнечной системе после них.

– Нам, – сказала Чандра.

– Нам, – согласился Алекс. – Если, конечно, мы сможем расшифровать их послание.

Адмирал Володина внимательно наблюдала за голограммой, её лицо не выражало ни благоговения, ни страха – только холодный расчёт.

– Могут ли эти существа всё ещё существовать где-то? – спросила она. – В другой части галактики?

– Возможно, – ответил Алекс. – Но если структура действительно создана 200 миллионов лет назад, то даже при наличии у них межзвёздных путешествий, трудно представить непрерывную линию цивилизации на протяжении такого колоссального периода времени. Я склоняюсь к версии, что мы имеем дело с наследием исчезнувшей цивилизации.

Камилла обошла зал, внимательно изучая символы на стенах. Её глаза задержались на особом участке, где рельефные изображения показывали сложную структуру, напоминающую машину или технологическое устройство.

– А это что? – спросила она, указывая на изображение.

Алекс подошёл и осмотрел участок.

– Мы ещё не интерпретировали это конкретное изображение. Возможно, некое технологическое устройство. Мы нашли несколько таких изображений в различных частях комплекса. Они могут представлять важные технологии Предтеч.

Камилла ненавязчиво сделала высококачественный снимок этого участка стены своими модифицированными очками. "Меридиан" будет очень заинтересован в этих технологических изображениях.

Чандра тем временем обнаружила другую интересную секцию – барельеф, изображающий то, что казалось картой звёздного неба с линиями, соединяющими определённые звёзды.

– Это может быть карта их экспансии, – предположила она. – Если они действительно освоили межзвёздные путешествия.

– Мы пришли к аналогичному выводу, – кивнул Алекс. – И если мы правильно идентифицировали звёзды, то некоторые из них находятся на расстоянии десятков световых лет от Солнечной системы.

– Межзвёздные путешествия 200 миллионов лет назад, – Чандра покачала головой. – Это… трудно осмыслить.

Адмирал Володина, которая до этого момента молча наблюдала, вмешалась:

– Время завершать первую экскурсию. Мы вернёмся завтра для более детального осмотра нижних уровней.

Она повернулась к Алексу:

– Доктор Нагата, организуйте для наших гостей доступ к общим научным данным. Разумеется, в рамках протоколов безопасности.

– Конечно, адмирал, – кивнул Алекс, хотя в его голосе слышалось едва заметное раздражение от военного контроля над научным исследованием.

Когда группа покидала центральный зал, Камилла бросила последний взгляд на голографическое изображение Предтеч. Их удлинённые тела, шесть конечностей, странная распределённая анатомия – всё это было таким чуждым, таким невероятным.

И всё же они создали технологии, которые функционировали спустя 200 миллионов лет. Технологии, которые "Меридиан" намеревался получить любой ценой.

Вернувшись в базовый лагерь, Камилла уединилась в своей каюте, активировала системы защиты от прослушивания и установила защищённую связь с Землёй. Лицо Ричарда Чжао, генерального директора "Меридиана", появилось на экране её компьютера.

– Доложите, мисс Уэйнрайт, – без предисловий сказал он. Даже через миллионы километров и задержку сигнала его присутствие ощущалось властным и доминирующим.

– Я видела объект лично, – ответила Камилла. – Всё подтверждается. Это действительно артефакт инопланетного происхождения, созданный цивилизацией, существовавшей здесь 200 миллионов лет назад.

– Технологический потенциал? – спросил Чжао после короткой паузы, вызванной задержкой связи.

– Колоссальный, – Камилла не скрывала возбуждения. – Энергетические системы, функционирующие миллионы лет. Материалы с квантовыми свойствами. Интерактивные голографические технологии. И это только то, что видно на поверхности. Глубже в структуре могут находиться гораздо более продвинутые технологии.

Она переслала ему изображения, сделанные внутри комплекса, включая детальные снимки технологических схем на стенах.

– Ситуация? – после изучения изображений спросил Чжао.

– Сложная, – признала Камилла. – Марс объявил объект своей собственностью и установил военный контроль. ООН направила представителя, доктора Чандру Мехту, для обеспечения международного доступа. Напряжение между Землёй и Марсом растёт.

– Чандра Мехта, – задумчиво произнёс Чжао. – Наши источники указывают, что она не просто учёный. Возможно, связана с разведкой ООН.

– Я пришла к аналогичному выводу, – кивнула Камилла. – Она слишком хорошо подготовлена для простого научного наблюдателя.

– Ваши следующие шаги? – спросил Чжао.

– Сблизиться с руководителем научной группы, доктором Нагатой, – ответила Камилла. – Он имеет наилучший доступ к технологиям и, похоже, не полностью доволен военным контролем. Возможно, он будет открыт для сотрудничества с корпоративным сектором, если представить это как альтернативу военной монополии.

– Действуйте осторожно, – предупредил Чжао. – Но решительно. "Меридиан" должен получить доступ к этим технологиям раньше конкурентов. Ресурсы не ограничены, используйте любые необходимые средства.

– Понимаю, – кивнула Камилла. – Ещё одно, сэр. В комплексе есть изображения того, что может быть системой межзвёздной навигации или даже технологией межзвёздных путешествий. Если это подтвердится…

– Это изменит всё, – закончил за неё Чжао, и даже через задержку сигнала Камилла видела жадный блеск в его глазах. – Приоритизируйте любую информацию, связанную с этим аспектом. Межзвёздные путешествия – ключ к следующей эре человеческой экспансии. И "Меридиан" должен контролировать этот ключ.

После завершения связи Камилла откинулась в кресле, размышляя о увиденном. Сфинкс был лишь верхушкой айсберга. Что ещё скрывалось в глубинах комплекса? И какие секреты Предтечи оставили для человечества – или от человечества?

Она должна была действовать быстро. Гонка за технологиями Предтеч началась, и "Меридиан" не мог позволить себе проиграть.

Глава 3: Росинант

Капитан Джеймс Холден наблюдал, как его экипаж готовил "Росинант" к предстоящей миссии. Корабль находился на орбитальной верфи Марса, проходя последние модификации и загружая необходимые запасы. Холден стоял у обзорного окна командного мостика, его крепкая фигура отражалась в транспаристаловой панели.

– Всё идёт по графику, кэп, – сказала Наоми Нагель, его старший помощник и навигатор, приближаясь к нему с планшетом данных. – Новые сенсорные массивы установлены. Квантовые компьютеры интегрированы в основные системы. Запасов хватит на шесть месяцев автономной работы.

Холден кивнул, не отрывая взгляда от панорамы марсианских верфей за окном. Десятки кораблей различных классов находились в разных стадиях подготовки, ремонта или модернизации. Военная машина Марса работала с безупречной эффективностью.

– Что думаешь о миссии, Наоми? – спросил он, наконец поворачиваясь к своему старпому.

Наоми задумчиво прикусила губу – жест, который Холден знал как признак её глубоких размышлений. С тёмной кожей, выдающей её происхождение из Пояса Астероидов, и проницательными глазами, она была не только блестящим навигатором, но и тонким политическим аналитиком.

– Думаю, это нечто большее, чем просто исследовательская миссия, – ответила она. – Слишком много интереса со стороны военных. Слишком много секретности. И слишком поспешная подготовка.

– Согласен, – кивнул Холден. – Нас практически выбросили с предыдущего задания по патрулированию границы Пояса. Высший приоритет, полное переоснащение корабля, расширенная исследовательская команда… – он покачал головой. – Что-то происходит, Наоми. Что-то большое.

– Слухи о инопланетном артефакте на Марсе? – тихо спросила она.

Холден напрягся.

– Где ты это слышала?

– Пояс полнится разговорами, – пожала плечами Наоми. – Что-то нашли под северной полярной шапкой. Что-то старое. Не человеческое.

Холден оглянулся, убеждаясь, что они одни на мостике, затем понизил голос:

– Я получил предварительный брифинг от адмирала Володиной. То, что они нашли… это подтверждено. Структура, созданная разумными существами, которые были здесь задолго до появления человечества. И теперь они обнаружили сигнал от похожей структуры возле Венеры.

Глаза Наоми расширились.

– И нас отправляют исследовать этот сигнал?

– Да. "Росинант" – лучший исследовательский корабль флота Марса. И мы имеем опыт работы в экстремальных условиях венерианской орбиты.

– Это изменит всё, Джим, – тихо сказала Наоми. – Если подтвердится, что мы не одни…

– Мы уже не одни, – перебил её Холден. – Вопрос лишь в том, существуют ли они всё ещё где-то, или давно исчезли, оставив нам лишь свои артефакты.

Их разговор прервал сигнал интеркома.

– Капитан, – раздался голос Эймоса Бёртона, главного инженера корабля. – У нас тут делегация военных. Хотят видеть вас. И они привели какого-то гражданского.

– Иду, – ответил Холден, обмениваясь быстрым взглядом с Наоми. – Похоже, наша научная команда прибыла.

В главном шлюзе "Росинанта" Холдена ожидала небольшая группа. Трое офицеров в форме марсианских оборонных сил и один гражданский – худощавый мужчина с азиатско-латиноамериканскими чертами лица, одетый в простую функциональную одежду учёного.

– Капитан Холден, – представился старший офицер. – Полковник Такер, отдел космических операций. Мы доставили руководителя вашей научной миссии, доктора Алекса Нагату.

Холден пожал руку гражданскому.

– Доктор Нагата. Наслышан о вашем открытии.

– Капитан, – кивнул Алекс. – Рад сотрудничеству. Хотя, признаюсь, предпочёл бы более… академический контекст.

Холден отметил некоторую напряжённость в словах учёного. Похоже, военное вмешательство в его исследования не вызывало у доктора Нагаты особого энтузиазма.

– Ваша команда? – спросил Холден.

– Прибудет через несколько часов, – ответил Алекс. – Четверо специалистов разных профилей. И… – он слегка замешкался, – два наблюдателя. Один от Земли, один от корпорации "Меридиан".

Полковник Такер вмешался:

– Этот аспект миссии не обсуждается, капитан. Политическое руководство сочло необходимым включить представителей Земли и частного сектора. Ваша задача – обеспечить выполнение исследовательской миссии и безопасность корабля. Дипломатию оставьте другим.

– Понятно, – кивнул Холден, хотя внутренне он уже предвидел проблемы. Смешанная команда с конфликтующими интересами на изолированной миссии – рецепт неприятностей.

– У меня есть для вас подробный инструктаж, капитан, – продолжил полковник. – В вашей каюте. Приватно.

Холден кивнул, затем обратился к Алексу:

– Доктор Нагата, мой старпом, Наоми Нагель, покажет вам ваши каюты и ознакомит с кораблём. "Росинант" – один из лучших исследовательских судов флота, но у него есть свои особенности.

В своей каюте Холден выслушал подробный инструктаж от полковника Такера. После ухода офицера он открыл сейф, встроенный в стену каюты, и достал бутылку виски – настоящего, земного, контрабандой привезённого в марсианское пространство. Он налил себе небольшую порцию и сел за стол, задумчиво глядя на янтарную жидкость.

Его разум возвращался к событиям десятилетней давности – последнему крупному конфликту между Марсом и Землёй. Тогда лейтенант Джеймс Холден командовал корветом "Донагер", участвовавшим в блокаде земных колоний на спутниках Юпитера. Напряжённое противостояние, которое чуть не переросло в открытую войну.

Он помнил, как отказался выполнить приказ об открытии огня по гражданскому транспорту, подозреваемому в перевозке оружия. Его неповиновение создало дипломатический канал, который в конечном итоге привёл к разрядке напряжённости. Но его карьера пострадала – вместо командования боевыми кораблями он был переведён на исследовательские миссии.

И вот теперь, спустя десять лет, он снова оказался на перекрёстке политического противостояния. Открытие инопланетных артефактов грозило нарушить хрупкий баланс сил в Солнечной системе. И "Росинант" отправлялся прямиком в эпицентр этого потенциального шторма.

Интерком в его каюте ожил.

– Кэп, – голос Эймоса Бёртона, главного инженера. – У нас проблема с новыми сенсорными массивами. Можешь подойти?

Холден вздохнул, отставляя нетронутый виски.

– Иду, Эймос.

В инженерном отсеке его встретил Эймос – крупный мужчина с бритой головой и окладистой бородой, покрытой машинным маслом. Несмотря на грубоватую внешность, Эймос был гениальным инженером, способным починить практически любую систему корабля с минимальными инструментами.

– Что у нас? – спросил Холден.

– Эти новые сенсорные массивы, – Эймос указал на открытую панель, где виднелись сложные электронные компоненты. – Они интегрированы с системами наведения оружия.

Холден нахмурился.

– Это исследовательская миссия. Зачем связывать научные сенсоры с боевыми системами?

– Именно это меня и беспокоит, кэп, – кивнул Эймос. – Это не стандартная конфигурация. Кто-то модифицировал систему, не указав это в спецификациях.

Холден присел, изучая компоненты.

– Можешь разделить системы? Чтобы сенсоры работали независимо от вооружения?

– Могу попытаться, – ответил Эймос. – Но это займёт время. И если кто-то специально интегрировал их таким образом, он заметит изменения.

Холден задумался. Это могла быть просто ошибка инженеров верфи. Но могло быть и что-то более зловещее – подготовка корабля не только к исследованиям, но и к возможным боевым действиям.

– Сделай это, Эймос, – решил он. – Но незаметно. Пусть системы кажутся интегрированными, но с возможностью ручного разъединения в случае необходимости.

– Понял, кэп, – кивнул Эймос. – Сделаю так, что даже я не найду, где спрятал переключатель.

Остаток дня был заполнен прибытием научной группы и финальной подготовкой к отлёту. Холден лично встретил каждого нового члена команды, стараясь составить первое впечатление о людях, с которыми ему предстояло провести несколько месяцев в ограниченном пространстве корабля.

Научная команда, помимо Алекса Нагаты, включала специалистов по ксенолингвистике, квантовой физике, астрогеологии и ксенобиологии – все они были видными учёными Марса. Но особый интерес у Холдена вызвали двое "наблюдателей".

Чандра Мехта, представитель Земли, производила впечатление профессионала высокого класса – сдержанная, вежливая, но с цепким взглядом, который, казалось, замечал каждую деталь. Холден сразу определил в ней не просто учёного, но человека с военной или разведывательной подготовкой.

Камилла Уэйнрайт, корпоративный представитель, была более открытой, но не менее проницательной. Она немедленно начала налаживать контакты с членами экипажа, проявляя особый интерес к техническим аспектам корабля и миссии.

– Капитан Холден, – обратилась к нему Чандра Мехта во время общего инструктажа перед отлётом. – Могу я поинтересоваться маршрутом и расчётным временем прибытия к цели?

– Мы покидаем орбиту Марса через шесть часов, – ответил Холден. – Курс на Венеру, с использованием гравитационного манёвра у Фобоса для начального ускорения. Расчётное время в пути – восемнадцать дней, учитывая текущее положение планет и необходимость экономии топлива.

– Восемнадцать дней в ограниченном пространстве, – заметила Камилла. – Нам стоит установить рабочие протоколы и графики использования общих зон.

– Уже сделано, – кивнула Наоми, передавая всем присутствующим планшеты с детальной информацией. – "Росинант" – военный исследовательский корабль. У нас чёткая структура, графики и протоколы для всех аспектов жизни на борту.

Алекс Нагата изучал переданную информацию.

– Капитан, я вижу, что доступ к коммуникационным системам ограничен?

– Стандартный протокол безопасности, – ответил Холден. – Все внешние коммуникации проходят через шифрованные каналы и требуют авторизации командного состава. Это для защиты от перехвата сигналов.

Он видел, что это объяснение не полностью удовлетворило учёного, и добавил:

– Но научные данные не подлежат цензуре. Мы просто контролируем каналы передачи, не содержание.

– А что насчёт данных, полученных от венерианского объекта? – спросила Чандра. – Будут ли они доступны всем членам экспедиции в реальном времени?

– Да, – подтвердил Холден. – Научные данные будут поступать на центральный сервер, доступный всем исследователям. Но их передача внешним получателям будет координироваться через командную структуру.

– Это может создать конфликт интересов, – заметила Камилла. – Учитывая, что командная структура подчиняется марсианскому командованию.

Холден посмотрел ей прямо в глаза.

– На моём корабле, мисс Уэйнрайт, я подчиняюсь прежде всего безопасности экипажа и миссии. Политические интересы вторичны.

Это заявление, казалось, удивило некоторых присутствующих, но вызвало одобрительный взгляд от Алекса Нагаты.

– В таком случае, капитан, – сказал учёный, – я уверен, что наше сотрудничество будет продуктивным.

"Росинант" отстыковался от орбитальной верфи Марса точно по расписанию. Холден наблюдал с мостика, как красная планета медленно уменьшалась в обзорных экранах. Корабль взял курс на Фобос для гравитационного манёвра, который даст им начальное ускорение к Венере.

– Все системы функционируют нормально, кэп, – доложила Наоми, проверяя показания приборов. – Двигатели работают на оптимальной мощности. Системы жизнеобеспечения стабильны.

– Отлично, – кивнул Холден. – Как только выполним манёвр у Фобоса, переходим на крейсерскую скорость и устанавливаем рутинные процедуры.

Рядом с ним на мостике находился Кай Левин, молодой пилот и специалист по системам корабля. С взъерошенными светлыми волосами и постоянно движущимися пальцами, он выглядел слишком молодым для своей должности, но Холден знал, что за этим фасадом скрывался один из лучших пилотов флота и бывший хакер, чьи навыки не раз спасали "Росинант" в сложных ситуациях.

– Капитан, – обратился к нему Кай, понизив голос так, чтобы его слышал только Холден. – Я проверил коммуникационные каналы, как вы просили. Обнаружил три неавторизованных подпрограммы в системе дальней связи.

Холден сохранил невозмутимое выражение лица.

– Природа?

– Одна, похоже, от военной разведки Марса, – тихо ответил Кай. – Стандартный протокол мониторинга. Вторая более изощрённая, возможно земного происхождения. Третья… я не могу точно определить, но она явно корпоративного дизайна. Очень продвинутая.

– Ожидаемо, – кивнул Холден. – Наши гости принесли с собой свои игрушки. Можешь изолировать их без деактивации?

– Уже сделал, – ухмыльнулся Кай. – Они думают, что мониторят все коммуникации, но на самом деле видят только то, что мы хотим им показать.

– Хорошая работа, – одобрил Холден. – Держи это между нами.

Кай кивнул и вернулся к своей консоли. Холден откинулся в капитанском кресле, размышляя о ситуации. Три разные фракции пытались шпионить друг за другом на его корабле. И это было только начало миссии. Что будет, когда они достигнут венерианского объекта?

Его размышления прервал Алекс Нагата, вошедший на мостик.

– Капитан, могу я поговорить с вами?

– Конечно, доктор, – Холден указал на соседнее кресло.

Алекс сел, бросив быстрый взгляд на Наоми и Кая, затем понизил голос:

– Я хотел бы прояснить некоторые аспекты миссии, которые, возможно, не были полностью раскрыты в официальном брифинге.

Холден внимательно посмотрел на учёного.

– Я слушаю.

– Сигнал, обнаруженный около Венеры, не был случайной находкой, – сказал Алекс. – Он активировался после того, как мы вошли в марсианский комплекс Предтеч. Как будто одно устройство "проснулось" и вызвало другое.

– Это не было указано в моём инструктаже, – нахмурился Холден.

– Я не удивлён, – кивнул Алекс. – Военные контролируют информацию. Но есть ещё кое-что. В марсианском комплексе мы обнаружили то, что похоже на звёздную карту с отмеченными местоположениями других объектов Предтеч. Один на Венере, другие – разбросаны по всей Солнечной системе.

– Вы говорите, что это часть сети? – уточнил Холден.

– Именно. И я боюсь, что марсианское командование рассматривает эту сеть как потенциальное оружие или стратегический ресурс, который нужно контролировать в одностороннем порядке.

Холден задумчиво потёр подбородок.

– И поэтому здесь представители Земли и корпораций. Все хотят кусок пирога.

– Да, – подтвердил Алекс. – Но я считаю, что это наследие Предтеч слишком важно, чтобы стать предметом политических игр. Это принадлежит всему человечеству. Возможно, это шанс объединить нас, а не разделить ещё больше.

Холден изучающе посмотрел на учёного.

– Вы идеалист, доктор Нагата. Это редкое качество в наше время.

– Может быть, – улыбнулся Алекс. – Но я прежде всего учёный. И я хочу понять, что случилось с Предтечами. Почему они исчезли, оставив лишь свои монументы. Это может быть важным уроком для нашей собственной цивилизации.

Холден кивнул.

– Я разделяю вашу позицию, доктор. И как капитан этого корабля, я сделаю всё возможное, чтобы научные цели миссии были приоритетными перед политическими.

– Благодарю, капитан, – с облегчением сказал Алекс. – И ещё одно… Будьте осторожны с Чандрой Мехтой и Камиллой Уэйнрайт. Они обе не те, за кого себя выдают.

– Я знаю, – сухо улыбнулся Холден. – На моём корабле мало что остаётся незамеченным.

Восемнадцать дней космического перелёта прошли относительно спокойно, хотя напряжение между различными фракциями на корабле было почти осязаемым. Научная команда во главе с Алексом Нагатой проводила большую часть времени, анализируя данные с марсианского комплекса Предтеч и готовясь к исследованию венерианского объекта. Чандра Мехта и Камилла Уэйнрайт, казалось, больше наблюдали за этой работой, чем участвовали в ней, хотя обе демонстрировали значительные научные знания.

Холден установил регулярные совещания всей команды, чтобы обеспечить обмен информацией и предотвратить формирование изолированных групп. Это немного снизило напряжённость, но не устранило её полностью.

На семнадцатый день пути "Росинант" вошёл в орбитальное пространство Венеры. Толстая, ядовитая атмосфера планеты светилась желтоватым светом на мониторах корабля. Венера была одной из наименее исследованных планет Солнечной системы – её экстремальные условия делали даже роботизированные миссии чрезвычайно сложными.

– Приближаемся к координатам сигнала, – доложил Кай, управляя кораблём на финальном подходе. – Расчётное время прибытия – тридцать минут.

Холден активировал общекорабельную связь:

– Внимание всем научным специалистам. Приближаемся к цели. Прошу всех прибыть в главную обсервационную лабораторию.

Через двадцать минут все ключевые участники миссии собрались в просторной лаборатории "Росинанта", оборудованной передовыми сенсорами и мощными телескопами. Большие экраны показывали различные участки венерианской атмосферы, в то время как компьютеры анализировали поступающие данные.

– Мы фиксируем аномальный объект в верхних слоях атмосферы, – доложил один из техников. – Координаты соответствуют источнику сигнала.

На главном экране появилось увеличенное изображение. В желтоватых облаках Венеры виднелась тёмная структура, явно искусственного происхождения.

– Увеличьте, – приказал Холден.

Изображение приблизилось, показывая детали объекта. В отличие от марсианского Сфинкса, этот артефакт выглядел более функциональным – что-то вроде платформы с множеством выступающих антенн или сенсоров.

– Это не памятник, – задумчиво произнёс Алекс. – Это… рабочая станция. Возможно, орбитальная платформа для наблюдения или коммуникации.

– И она всё ещё функционирует, – добавила Чандра, указывая на отдельные участки изображения. – Видите эти пульсации? Это энергетические выбросы. Станция активна.

– После двухсот миллионов лет в атмосфере Венеры? – недоверчиво спросил один из учёных. – Это невозможно.

– Очевидно, возможно, – сухо заметила Камилла. – Мы недооцениваем технологический уровень Предтеч.

Холден обратился к Наоми:

– Можем мы приблизиться для более детального исследования?

– Опасно, капитан, – ответила она, анализируя данные. – Верхние слои атмосферы Венеры нестабильны. Сильные ветры, агрессивные химические соединения. Это может повредить корабль.

– Что насчёт беспилотных зондов? – предложил Алекс.

– У нас есть специализированные атмосферные дроны, – кивнул Холден. – Они смогут приблизиться к объекту и получить более детальные данные.

– Начинайте подготовку зондов, – распорядился он. – Научная команда, определите приоритеты исследования. Что именно мы хотим узнать?

Следующие часы были заполнены лихорадочной активностью. Технический персонал подготавливал атмосферные зонды, в то время как учёные разрабатывали протоколы исследования. Холден наблюдал за работой, отмечая, как различные фракции взаимодействуют под давлением реальной научной задачи.

Алекс Нагата координировал научные приоритеты, проявляя естественные лидерские качества. Чандра Мехта предлагала конкретные протоколы сканирования, демонстрируя глубокие технические знания. Камилла Уэйнрайт особенно интересовалась энергетическими сигнатурами станции, что подтверждало подозрения Холдена о корпоративных интересах "Меридиана" в технологиях Предтеч.

– Зонды готовы к запуску, – доложил техник.

– Выполняйте, – скомандовал Холден.

На экранах отобразился запуск трёх специализированных атмосферных дронов. Маленькие, но мощные устройства устремились к венерианской атмосфере, направляясь к таинственной платформе Предтеч.

– Расчётное время достижения цели – сорок семь минут, – сообщил оператор дронов.

Холден повернулся к научной команде:

– Предлагаю сделать перерыв. Всем отдохнуть и подготовиться к анализу данных, когда зонды достигнут цели.

Большинство специалистов покинули лабораторию, но Алекс остался, внимательно изучая изображение венерианской станции.

– О чём думаете, доктор? – спросил Холден, подходя к нему.

– О том, что всё это неслучайно, – ответил Алекс, не отрывая взгляд от экрана. – Сфинкс на Марсе, эта станция на Венере… Они размещали свои объекты стратегически, по всей Солнечной системе. И каждый, похоже, имел конкретное назначение.

– Как части большой машины? – предположил Холден.

– Возможно, – кивнул Алекс. – Или узлы коммуникационной сети. Или элементы системы раннего предупреждения. Мы ещё не знаем.

Он повернулся к капитану:

– Но что меня действительно беспокоит, так это то, что они активируются. После двухсот миллионов лет бездействия, они начинают "просыпаться" один за другим, как только мы обнаруживаем первый.

– Вы думаете, это может быть опасно? – спросил Холден.

– Я не знаю, – честно ответил Алекс. – Но цивилизация, создавшая технологии, способные функционировать миллионы лет, явно думала в масштабах, которые мы едва можем себе представить. И у них был план. Вопрос в том, каким был этот план, и включал ли он нас?

Их разговор прервал сигнал тревоги.

– Капитан на мостик! – раздался голос Наоми по интеркому. – У нас контакт!

Холден и Алекс быстро вернулись на мостик, где Наоми и Кай напряжённо изучали показания радаров.

– Что происходит? – спросил Холден.

– Два корабля вышли из скрытого подхода с обратной стороны Венеры, – доложила Наоми. – Один с идентификатором Земли, военный крейсер класса "Колумбия". Второй… – она нахмурилась, – без идентификатора. Но конфигурация соответствует кораблям частных корпораций.

– Они засекли нас? – спросил Холден.

– Определённо, – кивнул Кай. – Они изменили курс и направляются прямо к нам. Расчётное время прибытия – два часа.

Холден обменялся быстрым взглядом с Алексом.

– Похоже, мы не единственные, кто интересуется наследием Предтеч, – мрачно заметил капитан. – И гонка уже началась.

Глава 4: Древний язык

Алекс Нагата сидел в своей каюте на борту "Росинанта", окружённый голографическими проекциями символов, обнаруженных в марсианском комплексе Предтеч. Сотни загадочных знаков парили в воздухе, организованные в различные кластеры согласно его предварительной классификации. Каждый символ был отмечен цветовым кодом и связан с другими похожими знаками невидимыми линиями, формируя многомерную сеть возможных лингвистических связей.

Это была самая сложная головоломка в его жизни – попытка расшифровать язык цивилизации, существовавшей 200 миллионов лет назад. Язык существ, чья биология, восприятие и мышление радикально отличались от человеческих.

– Компьютер, покажи последовательность символов из секции C-47, – скомандовал он.

Голографическая проекция изменилась, выделяя конкретную строку символов, скопированную со стены центрального зала Сфинкса. Алекс изучал её уже несколько часов, пытаясь найти закономерности.

Стук в дверь прервал его сосредоточение.

– Войдите, – сказал он, не отрывая взгляда от проекции.

Дверь открылась, и в каюту вошёл Мигель Санчес, его молодой аспирант. Тёмные волосы Мигеля были растрёпаны, а глаза блестели от возбуждения.

– Доктор Нагата, я думаю, у меня прорыв! – воскликнул он, поднимая свой планшет. – Посмотрите на это!

Алекс отложил свои записи и взял планшет Мигеля. На экране была сложная диаграмма, показывающая связи между различными группами символов Предтеч.

– Я проанализировал повторяющиеся паттерны в трёх разных секциях комплекса, – объяснял Мигель, указывая на конкретные участки диаграммы. – И заметил, что эти символы, – он указал на группу из пяти знаков, – появляются в начале каждого крупного блока текста, но с небольшими вариациями. Я думаю, это может быть эквивалент наших артиклей или указательных местоимений.

Алекс внимательно изучал данные, чувствуя, как пульс учащается. Мигель мог быть прав. Это был первый серьёзный ключ к структуре языка Предтеч.

– А эти символы, – продолжал Мигель, указывая на другую группу, – почти всегда сопровождают изображения объектов или существ. Возможно, они обозначают имена существительные или категории объектов.

– Это… впечатляет, Мигель, – искренне сказал Алекс. – Ты может быть прав. Это даёт нам отправную точку для понимания их грамматической структуры.

Он активировал свой компьютер и интегрировал данные Мигеля в свою собственную модель.

– Смотри, – указал он на новую конфигурацию символов, появившуюся в голографической проекции. – Если твоя гипотеза верна, то эта последовательность могла бы переводиться как "Это [объект/концепция] принадлежит к категории [классификация]".

– И если применить эту структуру к надписям рядом с технологическими схемами… – продолжил мысль Мигель.

– Мы могли бы начать понимать, как они классифицировали свои технологии, – закончил Алекс. – Мигель, это может быть настоящим прорывом!

Они работали вместе следующие два часа, применяя новую модель к различным текстам Предтеч. С каждым новым соответствием их уверенность росла. Они действительно начинали понимать базовую структуру языка вымершей цивилизации.

– Доктор Нагата, – обратился Мигель, когда они наконец сделали паузу, – есть ещё кое-что, что я хотел показать вам.

Он открыл новый файл на планшете – изображение участка стены из нижнего уровня марсианского комплекса, который они едва успели исследовать перед отправкой на "Росинант".

– Эта секция стены… Я думаю, она содержит упоминания о других объектах Предтеч.

Алекс внимательно изучил изображение. Оно показывало сложную схему с символами, сгруппированными вокруг стилизованных изображений планет.

– Ты прав, – медленно произнёс он. – Это похоже на указатели или координаты. Венера, которую мы исследуем сейчас… – он указал на соответствующий символ. – И другие локации. Смотри, это должно быть Европа, спутник Юпитера. А это… возможно, объект в Поясе Астероидов.

– Целая сеть, – прошептал Мигель. – Они оставили свои сооружения по всей Солнечной системе.

– И каждое, похоже, имеет своё назначение, – добавил Алекс. – Марсианский комплекс, судя по символам, был чем-то вроде архива или хранилища знаний. Венерианская станция, которую мы сейчас исследуем, имеет символы, которые могут означать "наблюдение" или "мониторинг".

Он откинулся в кресле, осмысливая масштаб открытия.

– Мигель, я думаю, мы обнаружили только верхушку айсберга. Предтечи создали интегрированную систему объектов по всей Солнечной системе. И мы только начинаем понимать, как она функционировала.

– Но зачем? – спросил Мигель. – Какова была цель всей этой системы?

– Это главный вопрос, – кивнул Алекс. – И я боюсь, что ответ может быть сложнее, чем мы готовы принять.

В то же время на другом конце корабля Чандра Мехта активировала защищённый канал связи в своей каюте. Она убедилась, что её системы защиты от прослушивания активны, и установила соединение с командным центром на Земле. Лицо директора Хасана появилось на экране после короткой задержки, вызванной расстоянием между Венерой и Землёй.

– Доктор Мехта, – кивнул директор. – Ваш отчёт.

– Мы обнаружили венерианский объект, – начала Чандра. – Это орбитальная станция в верхних слоях атмосферы. И она активна, директор. Демонстрирует энергетические сигнатуры и, возможно, некую форму коммуникации с другими объектами Предтеч.

Она передала зашифрованный пакет данных, содержащий изображения и телеметрию, полученную зондами "Росинанта".

– Технологический потенциал? – спросил директор после ознакомления с данными.

– Значительный, – ответила Чандра. – Энергетическая система станции функционирует автономно в течение миллионов лет в агрессивной среде. Одно это представляет революционный прорыв для наших технологий. Кроме того, – она сделала паузу, – станция, похоже, использует какую-то форму квантовой коммуникации. Мгновенная передача информации независимо от расстояния.

– Это подтверждено? – напрягся директор.

– Не полностью, – признала Чандра. – Но наши зонды зафиксировали квантовые флуктуации, которые нельзя объяснить известными физическими процессами. И эти флуктуации коррелируют с активностью марсианского комплекса.

– Квантовая коммуникация, – медленно произнёс директор. – Если это подтвердится… это изменит всё. Мгновенная связь по всей Солнечной системе. Военные приложения…

– Колоссальны, – закончила за него Чандра. – Но есть проблемы. Два корабля прибыли в систему Венеры почти одновременно с нами. Один земной – крейсер "Александрия" под командованием капитана Родригеса.

– Мы отправили его как поддержку, – кивнул директор. – А второй корабль?

– Корпоративный. Предположительно "Меридиан", хотя они не транслируют идентификатор.

– Ожидаемо, – хмыкнул директор. – Чжао не упустил бы такую возможность. Какова позиция марсиан?

– Капитан Холден поддерживает нейтралитет, – ответила Чандра. – Он… не совсем соответствует стереотипу марсианского офицера. Кажется более заинтересованным в научном аспекте миссии, чем в военно-стратегическом.

– Это может быть полезно, – задумчиво произнёс директор. – А доктор Нагата?

– Прогрессирует в расшифровке языка Предтеч, – сообщила Чандра. – Он и его аспирант, Мигель Санчес, возможно, достигли прорыва. Я пытаюсь получить доступ к их данным.

– Это приоритетно, – подчеркнул директор. – Если они смогут читать тексты Предтеч, это даст огромное преимущество в понимании и использовании их технологий.

Чандра кивнула.

– Есть ещё кое-что, директор. Нагата обнаружил упоминания о других объектах Предтеч по всей Солнечной системе. Целая сеть сооружений, каждое с определённой функцией. И есть указания на некий центральный объект, ключ ко всей системе.

– Местоположение? – мгновенно спросил директор.

– Неизвестно. Но, похоже, венерианская станция может содержать более точную информацию.

Директор помолчал, обдумывая ситуацию.

– Ваши новые инструкции, доктор Мехта. Первое: получите максимум данных о языке Предтеч. Второе: определите локации всех известных объектов сети, особенно этого "центрального ключа". Третье: обеспечьте приоритетный доступ земных сил к венерианскому объекту.

– Понимаю, директор, – кивнула Чандра. – А если возникнет конфликт с марсианами или корпорацией?

– Избегайте открытой конфронтации, – ответил директор. – Но помните: технологии Предтеч не должны попасть под монопольный контроль Марса или частных корпораций. Это вопрос планетарной безопасности Земли.

После окончания связи Чандра осталась сидеть в своей каюте, размышляя о ситуации. Она была солдатом и учёным. Её долг перед Землёй был ясен. И всё же… Масштаб открытия заставлял задуматься. Технологии, созданные для работы в масштабах миллионов лет, цивилизация, освоившая Солнечную систему, возможно, и межзвёздное пространство…

Что случилось с ними? И не повторит ли человечество их ошибок, если получит доступ к их технологиям без понимания их истории?

Чандра отбросила эти мысли. У неё была миссия. И она должна была её выполнить.

Камилла Уэйнрайт изучала данные, полученные зондами с венерианской станции, в своей каюте. Её внимание было сосредоточено на энергетических сигнатурах, излучаемых объектом. Что-то в их паттернах казалось ей смутно знакомым, хотя она не могла точно определить, почему.

Её мысли прервал сигнал входящей связи. Активировав защищённый канал, она увидела на экране лицо Ричарда Чжао. Даже через миллионы километров его присутствие было властным.

– Камилла, – кивнул он. – Наш корабль прибыл в систему Венеры. Капитан Линг ждёт ваших инструкций.

– "Гефест" должен поддерживать дистанцию, – ответила Камилла. – Пусть наблюдает, но не вмешивается напрямую. Марсиане и земляне уже напряжены из-за присутствия друг друга. Нам не нужно ещё больше осложнять ситуацию.

– Согласен, – кивнул Чжао. – Что вы обнаружили?

– Венерианский объект – функционирующая станция Предтеч, – сообщила Камилла. – Её энергетические системы всё ещё активны после двухсот миллионов лет. И, что наиболее интересно, станция, похоже, использует форму квантовой коммуникации.

– Передайте все данные по энергетическим системам, – потребовал Чжао. – Наши инженеры должны начать анализ немедленно.

Камилла кивнула, отправляя зашифрованный пакет данных.

– Есть ещё нечто важное, – добавила она. – Доктор Нагата и его команда сделали прогресс в расшифровке языка Предтеч. И они обнаружили упоминания о целой сети объектов по всей Солнечной системе.

– Вы получили доступ к их данным? – спросил Чжао.

– Частично, – ответила Камилла. – Но мне нужен полный доступ к их моделям перевода. Я работаю над этим.

– Это приоритетно, – подчеркнул Чжао. – Если мы сможем читать тексты Предтеч, мы получим огромное преимущество в гонке за их технологиями.

– Понимаю, – кивнула Камилла. – Я также обнаружила нечто, что может представлять особый интерес для "Меридиана".

Она вывела на экран изображение участка венерианской станции, увеличенное зондами.

– Эта структура на внешней поверхности станции… Она напоминает схемы из марсианского комплекса, которые могут быть связаны с технологией межзвёздных путешествий.

Глаза Чжао загорелись жадным блеском.

– Вы уверены?

– Нет, – честно ответила Камилла. – Но символы похожи, и конфигурация имеет характерные элементы. Если Предтечи действительно освоили межзвёздные путешествия, технология могла быть распределена между различными объектами их сети.

– Понятно, – Чжао на мгновение задумался. – Капитан Линг доставит вам дополнительное оборудование через малый беспилотный транспорт. Специализированные сенсоры и системы анализа, не доступные на "Росинанте".

– Это может вызвать подозрения, – предупредила Камилла.

– Риск приемлем, – отрезал Чжао. – "Меридиан" не может позволить себе упустить технологию межзвёздных путешествий. Представьте, Камилла – колонизация новых миров, ресурсы целых планет, монополия на межзвёздную торговлю… Это изменило бы не просто баланс сил в Солнечной системе. Это изменило бы судьбу человечества. И "Меридиан" был бы во главе этих изменений.

После завершения связи Камилла вернулась к изучению данных. Чжао, как всегда, мыслил масштабно. Технологии Предтеч открывали перспективы, превосходящие всё, что человечество могло представить.

Но для доступа к этим технологиям необходимо было понимать язык их создателей. И ключ к этому пониманию был у Алекса Нагаты.

Алекс Нагата и Мигель Санчес работали в главной лаборатории "Росинанта", когда туда вошла Камилла Уэйнрайт.

– Не помешаю? – спросила она, останавливаясь у входа.

Алекс оторвался от голографической проекции символов Предтеч.

– Мисс Уэйнрайт, – кивнул он. – Чем могу помочь?

– Я слышала, вы добились прогресса в расшифровке языка Предтеч, – сказала она, подходя ближе и изучая проекцию. – Впечатляет.

– Мы только начинаем понимать базовую структуру, – скромно ответил Алекс. – Это заслуга Мигеля, он обнаружил ключевые паттерны.

Мигель смущённо улыбнулся.

– Доктор Нагата преувеличивает мою роль. Это была командная работа.

Камилла изучала проекцию, и Алекс заметил, что её взгляд задержался на особой группе символов.

– Вас интересует что-то конкретное, мисс Уэйнрайт? – спросил он.

– Просто любопытство учёного, – непринуждённо ответила она. – "Меридиан" особенно заинтересован в технологическом аспекте наследия Предтеч. Возможно, ваши переводы могли бы пролить свет на принципы работы их устройств.

– Возможно, – осторожно согласился Алекс. – Но мы ещё далеки от понимания технических терминов. Язык Предтеч структурирован иначе, чем любой человеческий язык. Их концепции не всегда имеют прямые аналоги в нашем мышлении.

– И всё же, – настаивала Камилла, – даже базовое понимание могло бы быть ценным. Например, эти символы, – она указала на конкретную группу знаков, – они похожи на те, что я видела на схемах в марсианском комплексе.

Алекс внимательно посмотрел на неё. Камилла точно указала на символы, которые они с Мигелем идентифицировали как потенциально связанные с системами передвижения или транспорта.

– Вы проницательны, мисс Уэйнрайт, – заметил он. – Действительно, эти символы могут быть связаны с технологиями перемещения. Но контекст ещё неясен.

– "Меридиан" был бы признателен за доступ к вашим моделям перевода, – прямо сказала Камилла. – Мы могли бы предоставить дополнительные вычислительные ресурсы и экспертизу в обработке лингвистических данных.

– Это заманчивое предложение, – дипломатично ответил Алекс. – Но на данном этапе наши модели всё ещё слишком предварительные для широкого распространения. Я предпочитаю избегать преждевременных интерпретаций, которые могут оказаться ошибочными.

Камилла улыбнулась, но Алекс заметил напряжение в её глазах.

– Разумеется, доктор. Научная строгость прежде всего. Но когда вы будете готовы поделиться более конкретными результатами, "Меридиан" готов предложить значительные ресурсы для продвижения ваших исследований.

После её ухода Мигель обеспокоенно посмотрел на Алекса.

– Она очень интересуется конкретными аспектами языка. Особенно символами, связанными с технологиями перемещения.

– Да, – задумчиво кивнул Алекс. – И это не случайно. Я подозреваю, что "Меридиан" особенно интересуется возможностью межзвёздных путешествий. Некоторые изображения в марсианском комплексе указывают на то, что Предтечи могли обладать такой технологией.

– Вы ей не доверяете? – спросил Мигель.

– Дело не в доверии, – ответил Алекс. – Но наше открытие слишком важно, чтобы позволить ему стать монополией одной корпорации или даже одного правительства. Технологии Предтеч могут изменить судьбу человечества. И мы должны быть уверены, что это изменение будет к лучшему.

Он активировал коммуникатор.

– Капитан Холден, это доктор Нагата. Могу я поговорить с вами в приватной обстановке? Есть вопросы безопасности, которые меня беспокоят.

На мостике "Росинанта" Джеймс Холден наблюдал за напряжённой ситуацией, развивающейся вокруг венерианской станции Предтеч. Три корабля находились в стратегических позициях вокруг объекта – "Росинант", земной крейсер "Александрия" и недавно идентифицированный корпоративный корабль "Гефест" компании "Меридиан".

– Капитан, – обратилась к нему Наоми, – "Александрия" запрашивает разрешение на отправку своих зондов к станции.

– Так же, как и "Гефест", – добавил Кай, мониторящий коммуникации.

Холден задумчиво потёр подбородок.

– Передайте обоим кораблям: исследование венерианского объекта проводится под научной юрисдикцией объединённой миссии. Мы готовы делиться данными, но координация всех действий осуществляется через "Росинант".

– Капитан, – предупредила Наоми, – земляне могут не согласиться с этим. У них численное и огневое превосходство.

– Знаю, – кивнул Холден. – Но мы должны установить процедуры сейчас, иначе ситуация быстро выйдет из-под контроля.

Он повернулся к Каю:

– Подготовь дополнительные атмосферные зонды. Если они настаивают на независимом исследовании, мы предложим им наши зонды с их собственными научными пакетами. Это компромисс, который сохранит контроль над доступом к станции, но позволит им собирать свои данные.

Интерком на его кресле ожил.

– Капитан Холден, это доктор Нагата. Могу я поговорить с вами в приватной обстановке? Есть вопросы безопасности, которые меня беспокоят.

– Принято, доктор, – ответил Холден. – Встретимся в моей каюте через пятнадцать минут.

Он повернулся к Наоми:

– Принимаешь командование мостиком. Поддерживай стабильную орбиту и нейтральную позицию. Никаких провокационных манёвров.

– Принято, капитан, – кивнула Наоми.

В своей каюте Холден встретил Алекса Нагату. Учёный выглядел обеспокоенным, его обычно спокойное лицо было напряжённым.

– Что вас беспокоит, доктор? – спросил Холден, предлагая Алексу сесть.

– Начинается соперничество за технологии Предтеч, – без предисловий сказал Алекс. – И я опасаюсь, что это может перерасти в открытый конфликт.

Он активировал свой планшет, проецируя голографическое изображение звёздной карты с отмеченными точками.

– Мы с Мигелем сделали прогресс в расшифровке языка Предтеч. И то, что мы обнаружили… это тревожно, капитан.

– Продолжайте, – кивнул Холден.

– Во-первых, Предтечи создали сеть объектов по всей Солнечной системе. Марсианский комплекс, венерианская станция, и ещё как минимум пять других локаций, включая объекты на Европе, в Поясе Астероидов, и предположительно в Поясе Койпера.

Алекс указал на карту.

– Во-вторых, эта сеть имела конкретное назначение. И из текстов, которые мы начинаем понимать, следует, что Предтечи были разделены на две фракции. Одна, которую мы назвали "Хранителями", стремилась к сохранению биологической формы жизни и экспансии через обычное космическое путешествие. Вторая, "Трансценденты", стремилась эволюционировать за пределы физической формы.

– Трансцендентность? – нахмурился Холден. – Что это значит?

– Мы не до конца уверены, – признал Алекс. – Но, похоже, они пытались преобразовать своё сознание в некую небиологическую форму. Квантовую, энергетическую или информационную сущность. И для этого они разрабатывали специальные технологии, которые позже стали предметом конфликта между фракциями.

Холден молча осмысливал информацию.

– Вы говорите о гражданской войне в цивилизации Предтеч?

– Именно, – кивнул Алекс. – И что ещё хуже – похоже, эта война не закончилась с их исчезновением. В текстах есть упоминания о "Протоколе Трансцендентности" – некоей автоматизированной системе, которая должна была продолжать работу, даже если сами Предтечи исчезнут.

– И эта система активируется сейчас, когда мы обнаружили их объекты? – догадался Холден.

– Возможно, – подтвердил Алекс. – Сигнал от венерианской станции появился только после активации марсианского комплекса. И есть указания, что дальнейшее взаимодействие с этими объектами может привести к активации других элементов сети.

Он посмотрел Холдену прямо в глаза.

– Капитан, я опасаюсь, что мы стали участниками процесса, запущенного миллионы лет назад. И мы не знаем, к чему он может привести.

Холден глубоко вздохнул.

– А теперь самое важное, доктор. Как это связано с вопросами безопасности, о которых вы хотели поговорить?

– Земляне и "Меридиан" активно интересуются технологиями Предтеч, – ответил Алекс. – Особенно теми, что связаны с перемещением и коммуникацией. И оба не полностью понимают возможные риски. Камилла Уэйнрайт сегодня напрямую запрашивала доступ к нашим моделям перевода, особенно интересуясь символами, связанными с технологиями перемещения.

– Вы думаете, они могут попытаться получить доступ к вашим данным… неофициальными методами? – спросил Холден.

– Это возможно, – кивнул Алекс. – Но меня больше беспокоит, что они могут попытаться напрямую взаимодействовать с системами венерианской станции без полного понимания последствий.

Холден помолчал, обдумывая ситуацию.

– Что вы предлагаете?

– Усиленная защита научных данных, – ответил Алекс. – И, если возможно, установка протоколов, ограничивающих прямое взаимодействие с венерианским объектом без предварительного анализа и одобрения научной команды.

– Я могу организовать первое, – кивнул Холден. – Но второе будет сложнее. "Александрия" и "Гефест" уже запрашивают разрешение на отправку собственных зондов к станции.

– Тогда нам нужно убедить их в необходимости координированного подхода, – настаивал Алекс. – Капитан, я не преувеличиваю риски. Мы имеем дело с технологиями цивилизации, которая, возможно, уничтожила сама себя в результате внутреннего конфликта. Мы должны быть предельно осторожны.

Холден внимательно посмотрел на учёного. Он видел искреннее беспокойство в глазах Алекса, и его инстинкты подсказывали, что доктор Нагата не из тех, кто паникует без причины.

– Хорошо, – решил он. – Я организую встречу командиров всех трёх кораблей. Мы установим протоколы совместного исследования и обмена данными. И я обеспечу дополнительную защиту ваших исследовательских систем.

– Спасибо, капитан, – с облегчением сказал Алекс.

Холден поднялся.

– А теперь, доктор Нагата, я хотел бы услышать больше о том, что случилось с Предтечами. Если мы исследуем их наследие, нам стоит знать, что привело к их исчезновению.

Через несколько часов, после ухода Алекса, Холден вызвал Кая Левина в свою каюту.

– Кай, мне нужна твоя особая экспертиза, – сказал он, когда молодой пилот вошёл. – Неофициально.

Кай понимающе улыбнулся.

– Ваш бывший хакер к вашим услугам, кэп. Что нужно сделать?

– Доктор Нагата обеспокоен безопасностью своих исследовательских данных, – объяснил Холден. – Особенно моделей перевода языка Предтеч. Мне нужно, чтобы ты создал дополнительный уровень защиты. Что-то нестандартное, что не будет видно обычными методами мониторинга.

– Понял, – кивнул Кай. – Думаю, я смогу создать изолированное хранилище данных, отделённое от основной сети корабля. С шифрованием и ложными следами для отвлечения внимания потенциальных… любопытных.

– Сделай это, – одобрил Холден. – И ещё кое-что. Проверь активность в наших системах за последние сутки. Ищи любые попытки доступа к научным данным со стороны Чандры Мехты или Камиллы Уэйнрайт.

– Проверить конкретно их терминалы? – уточнил Кай.

– Да, но осторожно, – предупредил Холден. – Они обе, вероятно, имеют продвинутые системы защиты и мониторинга. Не оставляй следов.

– Для меня это как прогулка, кэп, – ухмыльнулся Кай. – Отчёт через два часа.

После ухода Кая Холден активировал коммуникационную систему и связался с командирами двух других кораблей.

– Капитан Родригес, капитан Линг, – обратился он к появившимся на экране лицам. – Говорит капитан Холден с "Росинанта". Я предлагаю провести совместное совещание для координации исследовательских действий в отношении венерианского объекта. Ситуация требует согласованного подхода.

– Согласен, – кивнул капитан Родригес с "Александрии". – Предлагаю встречу на нейтральной территории. Мы можем отправить шаттлы и встретиться на малой орбитальной платформе в секторе H-7.

– Приемлемо, – ответил капитан Линг с "Гефеста". – При условии равного представительства от всех сторон.

– Разумеется, – подтвердил Холден. – Я предлагаю группы по три человека – командир корабля, научный специалист и офицер безопасности.

– Согласны, – почти одновременно ответили Родригес и Линг.

– Отлично, – кивнул Холден. – Встреча через шесть часов. И, господа, – он сделал паузу, – я настоятельно рекомендую всем сторонам воздержаться от односторонних действий до этого времени. Мы имеем дело с технологией, которую едва понимаем. Поспешность может быть опасна.

После окончания связи Холден остался один в своей каюте. Ситуация становилась всё более напряжённой. Три корабля, представляющие три конкурирующие фракции, кружили вокруг артефакта древней цивилизации, технологии которой могли изменить баланс сил в Солнечной системе.

И где-то в глубине этого древнего артефакта, возможно, просыпался Протокол Трансцендентности – наследие давно исчезнувшей гражданской войны, последствия которой могли затронуть и человечество.

Холден подошёл к своему шкафу и достал бутылку виски, которую так и не открыл ранее. Сейчас казалось подходящее время.

В тихой изолированной зоне венерианской станции, скрытой от сканеров человеческих зондов, древние системы активировались полностью. Квантовые процессоры, дремавшие миллионы лет, начали выполнение протоколов, заложенных их создателями.

Сигналы распространились через квантовую сеть, связывающую объекты Предтеч по всей Солнечной системе. На Марсе, глубоко в недрах Сфинкса, системы откликнулись. В поясе астероидов, внутри пустотелой скалы, квантовый компьютер размером с гору начал пробуждаться. На Европе, под ледяной корой, древний комплекс зашевелился.

Протокол Трансцендентности запускался – как и было запрограммировано его создателями 200 миллионов лет назад. Человечество обнаружило первый объект, и теперь процесс нельзя было остановить.

Вопрос был лишь в том, успеют ли люди понять, что происходит, прежде чем будет слишком поздно.

Глава 5: Венерианская орбитальная станция

Встреча представителей трёх кораблей проходила на орбитальной платформе – автоматической станции технического обслуживания, дрейфующей на безопасном удалении от венерианской атмосферы. Нейтральная территория, принадлежащая Объединённому Космическому Управлению, оказалась идеальным местом для напряжённых переговоров.

Холден прибыл первым в сопровождении Алекса Нагаты и Эймоса Бёртона, исполнявшего роль офицера безопасности. Они ждали в центральном модуле платформы, когда прибыли представители "Александрии" и "Гефеста".

Капитан Родригес, командующий земным крейсером, был плотным мужчиной с военной выправкой и настороженным взглядом. Его сопровождали доктор Элина Жанг, астрофизик, и майор Кларк, высокий мужчина с каменным лицом и явно усиленной кибернетикой.

Капитан Линг с "Гефеста" оказался молодой женщиной с прямыми чёрными волосами и проницательными глазами. С ней прибыли доктор Вонг, специалист по квантовой физике, и мистер Дуглас, корпоративный офицер безопасности, чья непринуждённая поза контрастировала с внимательным взглядом, оценивающим всё вокруг.

– Благодарю всех за прибытие, – начал Холден, когда все расположились вокруг круглого стола. – Я предложил эту встречу, чтобы установить протоколы совместного исследования венерианского объекта и избежать потенциальных… недоразумений.

– Вы имеете в виду конфликт интересов, – прямо сказал Родригес. – Давайте называть вещи своими именами, капитан Холден. Марс обнаружил инопланетные технологии, которые могут изменить баланс сил в Солнечной системе. Естественно, Земля обеспокоена.

– А "Меридиан" заинтересован в обеспечении доступа к этим технологиям для блага всего человечества, – добавила капитан Линг с едва заметной улыбкой.

– И для корпоративной прибыли, несомненно, – сухо заметил Родригес.

– Господа, – вмешался Алекс, – технологии Предтеч существуют уже двести миллионов лет. Они никуда не денутся в ближайшие несколько месяцев. Но наше неосторожное взаимодействие с ними может иметь непредсказуемые последствия.

Он активировал голографический проектор, показывая изображения венерианской орбитальной платформы, полученные зондами "Росинанта".

– Объект, который мы исследуем, уже демонстрирует признаки активности. Энергетические сигнатуры усиливаются с каждым часом. И что особенно тревожит – он, похоже, взаимодействует с марсианским комплексом через какую-то форму квантовой связи.

– Это подтверждено? – заинтересовалась доктор Жанг.

– Мы регистрируем квантовые флуктуации, которые коррелируют между объектами, – ответил Алекс. – Это больше, чем случайное совпадение.

– И что вы предлагаете, доктор Нагата? – спросил доктор Вонг, представитель "Меридиана". – Прекратить исследования?

– Нет, – покачал головой Алекс. – Я предлагаю координированный, осторожный подход. Объединить наши научные ресурсы, обмениваться данными и не предпринимать односторонних действий без консультации с общей научной группой.

– Это звучит разумно, – кивнул Родригес, хотя в его глазах читалось сомнение. – Но кто будет координировать эту общую научную группу?

– Предлагаю доктора Нагату, – сказал Холден. – Как первооткрыватель марсианского комплекса и ведущий эксперт по технологиям Предтеч, он имеет уникальную квалификацию.

– При всём уважении, – возразила капитан Линг, – доктор Нагата является марсианским гражданином, работающим на марсианской экспедиции. Это создаёт потенциальный конфликт интересов.

– А у кого его нет? – пожал плечами Холден. – Каждый из нас представляет свою фракцию. Но наука должна стоять выше политики.

Родригес и Линг обменялись взглядами.

– Принимая во внимание научные достижения доктора Нагаты, Земля согласна с его кандидатурой, – наконец сказал Родригес. – При условии, что в научную группу будут входить равные представители от всех трёх кораблей, и все решения будут требовать консенсуса.

– "Меридиан" также согласен на этих условиях, – кивнула Линг. – Плюс требование открытого обмена данными между всеми научными группами.

– Договорились, – подтвердил Холден.

Следующий час был посвящён разработке конкретных протоколов взаимодействия с венерианским объектом. Было решено, что каждый корабль может отправить свои зонды, но их действия будут координироваться общей научной группой. Любое прямое вмешательство в системы объекта требовало единогласного одобрения.

По завершении встречи Холден, Алекс и Эймос вернулись к своему шаттлу. Эймос, молчавший большую часть встречи, наконец высказался:

– Красивые слова, кэп, – проворчал он. – Но я бы не ставил и гроша на то, что они будут их соблюдать, как только появится настоящий куш.

– Я тоже, Эймос, – кивнул Холден. – Но соглашение даёт нам легитимность и хотя бы видимость сотрудничества. А это лучше, чем открытый конфликт.

– К тому же, – добавил Алекс, – теперь у нас есть доступ к научным данным их зондов. Это может оказаться бесценным.

– Если эти данные будут реальными, – заметил Эймос. – А не тем, чем они захотят с нами поделиться.

– Именно поэтому, – улыбнулся Холден, – у нас есть ты и Кай. Убедитесь, что наши системы могут проверять достоверность получаемой информации.

Венерианская орбитальная станция Предтеч парила в верхних слоях атмосферы планеты подобно древнему левиафану, проснувшемуся после эонов сна. Её тёмный силуэт выделялся на фоне желтоватых облаков, окутывающих Венеру. Антенноподобные структуры, выступающие из основного корпуса, излучали слабое пульсирующее свечение, видимое даже с дистанции, которую поддерживали зонды.

На борту "Росинанта" Алекс, Чандра, Мигель и два других учёных из основной группы наблюдали за данными, передаваемыми зондами. Одновременно они получали телеметрию от устройств "Александрии" и "Гефеста", согласно достигнутому соглашению.

– Энергетические сигнатуры усиливаются, – заметила Чандра, анализируя потоки данных. – На пятнадцать процентов за последние шесть часов.

– И паттерн становится более регулярным, – добавил Мигель, изучая графики на своём мониторе. – Как будто система стабилизируется или выходит на рабочий режим.

Алекс задумчиво наблюдал за трёхмерной моделью станции, составленной по данным сканирования.

– Структура имеет модульный дизайн, – отметил он. – Видите эти секции? – он указал на отдельные компоненты модели. – Они могут быть функциональными блоками разного назначения. Этот, – он выделил центральную часть, – судя по энергетическим сигнатурам, является источником питания. А эти, – он указал на антенноподобные структуры, – возможно, системы связи или сенсоры.

– А это? – Чандра указала на необычное образование на нижней стороне станции. Нечто вроде большого шлюза или ворот.

– Возможно, док для стыковки, – предположил один из учёных.

– Или устройство для взаимодействия с атмосферой Венеры, – добавил другой. – Может быть, станция собирает ресурсы из верхних слоёв атмосферы для своего функционирования.

– Что меня больше всего удивляет, – сказал Мигель, – так это состояние объекта. Двести миллионов лет в агрессивной атмосфере Венеры, и он выглядит почти неповреждённым.

– Материалы, – кивнул Алекс. – Предтечи использовали композиты, свойства которых мы едва начинаем понимать. В марсианском комплексе мы обнаружили сплавы с квантовой структурой, позволяющей материалу… самовосстанавливаться.

– Самовосстанавливающиеся материалы? – переспросила Чандра. – Как это возможно?

– Квантовая связь между атомами, – объяснил Алекс. – Это позволяет материалу поддерживать заданную конфигурацию даже при внешнем воздействии. Как… память формы, но на атомном уровне.

– Подобная технология произвела бы революцию в наших материаловедении, – задумчиво произнесла Чандра.

– И не только в нём, – кивнул Алекс. – Представьте корпуса кораблей, которые заживляют повреждения. Строения, выдерживающие любые стихийные бедствия. Медицинские импланты, интегрирующиеся с организмом на квантовом уровне.

Он повернулся к группе:

– Но самое главное – венерианская станция не просто висит здесь как памятник. Она работает. Спустя двести миллионов лет, её системы функционируют. Что это говорит нам о энергетических технологиях Предтеч?

– Что их источники энергии практически вечны, – ответил Мигель.

– Или регенеративны, – добавила Чандра. – Возможно, они разработали систему, которая извлекает энергию из окружающей среды. Из атмосферы Венеры, солнечного света, радиации…

– Или из чего-то более фундаментального, – задумчиво произнёс Алекс. – Квантового вакуума. Тёмной энергии. Чего-то, что присутствует везде и всегда.

Их дискуссию прервал сигнал тревоги. На главном экране замигали предупреждающие индикаторы.

– Резкий скачок энергии от станции! – воскликнул техник, мониторящий показания. – Все системы объекта выходят на повышенный уровень активности!

На экранах отобразились новые данные. Пульсирующее свечение антенноподобных структур усилилось, став ярко-голубым. Нижняя часть станции, где располагался предполагаемый шлюз, начала раскрываться.

– Что происходит? – напряжённо спросил Алекс. – Это реакция на наши зонды?

– Непохоже, – ответил техник, анализируя данные. – Активация началась в центральной части станции и распространяется наружу. Как будто это… внутренний протокол.

– Зонд "Гефеста" приближается к станции! – воскликнула Чандра, указывая на радарный дисплей.

Действительно, один из зондов, запущенных кораблём "Меридиана", стремительно сокращал дистанцию до венерианского объекта.

– Они нарушают протокол! – возмутился Мигель. – Приближение требовало согласования с общей научной группой!

Алекс активировал коммуникатор.

– Капитан Холден, у нас нештатная ситуация. "Гефест" отправил зонд к станции без согласования. И объект демонстрирует признаки сильной активации.

– Понял, – мгновенно ответил Холден. – Уже на мостике. Пытаюсь связаться с капитаном Линг.

На экранах они видели, как зонд "Гефеста" продолжал приближаться к венерианской станции, явно направляясь к раскрывающемуся шлюзу на нижней стороне.

– Что они делают? – прошептал Мигель. – Пытаются проникнуть внутрь станции?

– Похоже на то, – мрачно ответил Алекс. – Вопрос в том, позволит ли станция это сделать.

Ответ пришёл почти мгновенно. Когда зонд приблизился к шлюзу на расстояние нескольких сотен метров, из станции вырвался яркий луч энергии – тонкий, сфокусированный, почти ослепительно белый. Он поглотил зонд за долю секунды, не оставив даже обломков.

– Господи, – выдохнул кто-то из команды.

– Защитный механизм, – констатировал Алекс. – Станция защищает себя от несанкционированного доступа.

– Или от того, что считает угрозой, – добавила Чандра.

На экране связи появилось лицо Холдена.

– Доктор Нагата, капитан Линг утверждает, что их зонд вышел из-под контроля из-за технической неисправности. Они не отдавали приказа о приближении к станции.

– Вы верите в это? – спросил Алекс.

– Не особенно, – сухо ответил Холден. – Но сейчас важнее понять, что произошло и каковы последствия. Станция всё ещё активна?

– Более чем, – подтвердил Алекс. – Энергетические показатели продолжают расти. И шлюз полностью раскрылся.

– Что вы рекомендуете? – спросил Холден.

Алекс задумался, изучая данные.

– Станция уничтожила зонд, который пытался войти внутрь, но не проявляет агрессии к нашим остальным устройствам, поддерживающим дистанцию. Я думаю, нам следует продолжать наблюдение, но без попыток прямого взаимодействия.

– Согласен, – кивнул Холден. – Я уведомлю остальные корабли о… инциденте и необходимости соблюдать дистанцию. Держите меня в курсе любых изменений.

Связь прервалась, и Алекс вернулся к анализу данных. Шлюз станции оставался открытым, но никаких других действий объект не предпринимал.

– Что внутри? – пробормотал Мигель, вглядываясь в тёмный проём шлюза на изображении, передаваемом одним из дальних зондов.

– Не знаю, – ответил Алекс. – Но станция явно отреагировала на попытку проникновения зонда. Возможно, она ждёт… другого посетителя.

– Кого? – спросила Чандра. – Предтеч? Но их нет уже двести миллионов лет.

– Или кого-то, кто сможет пройти их проверку, – задумчиво произнёс Алекс. – В марсианском комплексе системы активировались только в присутствии разумных существ. Возможно, здесь действует подобный принцип.

– Вы предлагаете отправить человека к станции? – недоверчиво спросила Чандра. – После того, что она сделала с зондом?

– Нет, конечно, – покачал головой Алекс. – По крайней мере, не сейчас. Нам нужно больше данных. Больше понимания.

Он повернулся к экранам с телеметрией.

– Интересно… – пробормотал он. – Квантовые флуктуации изменились. Они стали более регулярными, почти… структурированными.

– Как будто станция передаёт данные? – предположил Мигель.

– Возможно, – кивнул Алекс. – И вопрос – кому?

Ответ пришёл через час, когда "Росинант" получил срочное сообщение с Марса. Марсианский Сфинкс начал излучать новые энергетические сигнатуры, идентичные тем, что сейчас исходили от венерианской станции.

А на одной из центральных панелей в глубине марсианского комплекса появилась новая голографическая проекция – детализированное изображение спутника Юпитера Европы, с ярко отмеченной точкой на её ледяной поверхности.

– Маяк, – произнёс Холден, когда совет корабля собрался в конференц-зале "Росинанта". – Венерианская станция активировала следующий объект в сети Предтеч.

На главном экране отображались изображения, полученные с Марса – голографическая карта Европы и энергетические сигнатуры марсианского комплекса.

– Именно так, – подтвердил Алекс. – И судя по данным, которые мы смогли расшифровать, объект на Европе может содержать биологические образцы Предтеч, сохранённые в криогенном стазисе.

Наоми присвистнула.

– Биологические образцы, сохранившиеся с тех времён? Это… невероятно.

– Если они действительно сохранились, – заметил Холден. – Двести миллионов лет – это невообразимый срок даже для самых продвинутых технологий сохранения.

– Обычных технологий – да, – согласился Алекс. – Но мы уже видели, что Предтечи обладали возможностями, далеко превосходящими наши. Их энергетические системы функционируют спустя эоны. Их материалы противостоят времени и разрушению. Почему бы им не создать систему стазиса, способную сохранить биологические образцы?

– Вопрос – зачем? – вмешалась Чандра. – Зачем сохранять биологические образцы на таких сроках?

– Капсула времени, – предположил Алекс. – Сохранение своего наследия для будущих цивилизаций. Или… страховка.

– Страховка? – переспросил Эймос.

– Если цивилизация Предтеч действительно разделилась на фракции, как предполагают наши переводы, – пояснил Алекс, – то биологические образцы могли быть способом сохранить их вид, если эксперименты "Трансцендентов" пошли бы не так, как планировалось.

– И, похоже, именно это и произошло, – мрачно заметила Наоми. – Иначе мы бы сейчас встречались с живыми Предтечами, а не исследовали их руины.

Холден задумчиво изучал изображение Европы.

– Как быстро мы можем достичь Европы? – спросил он у Наоми.

– При максимальном ускорении и оптимальном курсе… около трёх недель, – ответила она после быстрых расчётов. – Юпитер сейчас в выгодной позиции относительно Венеры.

– Проблема в том, – заметил Холден, – что "Александрия" и "Гефест", скорее всего, тоже направятся туда. Гонка продолжается.

– После инцидента с их зондом, "Гефест" стал более… сдержанным, – сказал Алекс. – Но я не сомневаюсь, что обе стороны заинтересованы в исследовании европейского объекта.

– Особенно если там действительно сохранились биологические образцы Предтеч, – добавила Чандра. – Генетический материал древней высокоразвитой цивилизации… это бесценно с научной точки зрения.

– И с военной, – мрачно добавил Эймос. – Представьте, что можно создать, имея доступ к их генетическому материалу.

Все на мгновение замолчали, осмысливая эту перспективу.

– Мы не можем допустить, чтобы наследие Предтеч использовалось для создания оружия, – наконец сказал Алекс. – Вне зависимости от того, кто получит к нему доступ – Марс, Земля или корпорации.

– Согласен, – кивнул Холден. – Но как это предотвратить? Мы один корабль против двух, каждый из которых представляет мощные фракции.

– Наукой, – ответил Алекс. – Знанием. Мы должны понять, что случилось с Предтечами, и рассказать миру. Если их цивилизация действительно уничтожила себя в результате технологического эксперимента, это может послужить предупреждением для нашей собственной.

– Благородно, – заметил Эймос, – но не очень практично. Люди редко учатся на ошибках истории, даже собственной, не говоря уже о чужой.

– И всё же мы должны попытаться, – настаивал Алекс. – Ради науки. Ради истины. И ради нашего собственного будущего.

Холден изучающе посмотрел на учёного, затем кивнул.

– Мы направимся к Европе, – решил он. – И будем придерживаться протоколов сотрудничества, установленных ранее. Но, – он сделал паузу, – мы также будем готовы к тому, что другие могут не проявить такую же… научную этику.

– И ещё одно, – добавила Наоми. – Мы должны быть готовы к тому, что активация объектов Предтеч может иметь непредвиденные последствия. Если их технологии действительно связаны в единую сеть, кто знает, что произойдёт, когда все узлы этой сети пробудятся?

– Это риск, на который мы должны пойти, – сказал Алекс. – Мы уже ступили на этот путь, и остановиться сейчас невозможно. Венерианская станция активировалась в ответ на наше обнаружение марсианского комплекса. Процесс запущен, и, я боюсь, он будет продолжаться вне зависимости от наших действий.

– Тогда наша задача – убедиться, что мы понимаем этот процесс лучше всех, – заключил Холден. – Наоми, проложи курс к Европе. Максимальное ускорение, но с сохранением резерва топлива для манёвров на орбите Юпитера.

Он повернулся к остальным:

– "Росинант" отправляется через шесть часов. Подготовьте всё необходимое.

На Земле, в штаб-квартире корпорации "Меридиан", Ричард Чжао просматривал отчёт об инциденте с зондом у венерианской станции. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось раздражение.

– Неудачная попытка, – произнёс он, откладывая планшет. – Но она предоставила ценную информацию о защитных системах объекта.

– Да, сэр, – кивнул Артур Лоуренс, глава исследовательского департамента. – Теперь мы знаем, что станция обладает активной защитой и реагирует на несанкционированные приближения. Это важная информация для планирования будущих взаимодействий.

– А что насчёт данных, которые Камилла отправила перед инцидентом? – спросил Чжао.

– Наши специалисты анализируют их, – ответил Лоуренс. – Энергетические сигнатуры станции демонстрируют удивительные сходства с теоретическими моделями квантовых генераторов, над которыми мы работаем последние пять лет. Это… поразительное совпадение.

– Не совпадение, – покачал головой Чжао. – Подтверждение. Мы на правильном пути. Предтечи овладели квантовыми технологиями на уровне, который мы только начинаем понимать.

Он встал и подошёл к огромному окну своего офиса, откуда открывался вид на Нью-Йорк – лес небоскрёбов, простирающихся до горизонта.

– Что с переводами языка Предтеч? – спросил он, не оборачиваясь.

– Прогресс медленный, – признал Лоуренс. – Доктор Нагата хранит свои модели перевода под усиленной защитой. Но Камилла сумела получить доступ к некоторым базовым грамматическим структурам, и наши лингвисты работают над их расширением.

– Недостаточно, – резко сказал Чжао. – Нам нужен полный доступ к его моделям. Особенно к переводам технических описаний.

– Мы работаем над этим, сэр, – заверил его Лоуренс. – Но команда "Росинанта" усилила меры безопасности после инцидента с зондом. Они стали более… подозрительными.

– Разумеется, – кивнул Чжао. – Они догадались, что это не был технический сбой.

Он повернулся к своему подчинённому:

– Какова текущая ситуация?

– Все три корабля готовятся к отправке к Европе, – сообщил Лоуренс. – Марсианский комплекс активировал указатель на объект, расположенный под ледяным покровом спутника Юпитера. Предположительно, там находятся биологические образцы Предтеч.

– Биологические образцы, – медленно повторил Чжао. – Генетический материал расы, создавшей технологии, функционирующие миллионы лет. Представляете возможности?

– Огромные, – согласился Лоуренс. – Но получить доступ к этому объекту будет сложнее, чем к венерианскому. Европа покрыта километрами льда. Потребуются специальные буровые системы, адаптированные для работы в условиях экстремального холода и радиации юпитерианской системы.

– "Гефест" оснащён всем необходимым? – спросил Чжао.

– Да, сэр. Мы предвидели возможность исследования подледных объектов, хотя ожидали их на Энцеладе, а не на Европе.

– Хорошо, – кивнул Чжао. – Передайте капитану Линг: высший приоритет – достичь Европы первыми и обеспечить доступ к объекту Предтеч до прибытия остальных кораблей.

– А если марсиане и земляне будут возражать? – осторожно спросил Лоуренс.

– Тогда мы вынуждены будем отстаивать корпоративные интересы, – холодно ответил Чжао. – "Меридиан" инвестировал миллиарды в эту экспедицию. Мы не можем позволить военным монополизировать технологии, способные революционизировать всё человечество.

Он снова повернулся к окну, наблюдая за городом внизу.

– Технологии Предтеч изменят всё, Артур. Энергетика, медицина, транспорт, коммуникации… Компания, контролирующая эти технологии, будет формировать будущее человечества. И этой компанией должен быть "Меридиан".

"Росинант" покинул орбиту Венеры, взяв курс на Европу. Вскоре после этого "Александрия" и "Гефест" последовали его примеру, хотя и выбрав слегка отличающиеся траектории, оптимизированные для своих конкретных кораблей.

Алекс провёл большую часть времени в лаборатории, анализируя данные, полученные с венерианской станции, и продолжая работу над переводами текстов Предтеч. Он чувствовал, что они стоят на пороге важного открытия, ключа к пониманию судьбы древней цивилизации.

Вечером третьего дня пути его посетила Чандра Мехта.

– Не помешаю? – спросила она, входя в лабораторию.

Алекс оторвался от голографической проекции символов Предтеч.

– Нет, конечно, – он указал на свободное кресло. – Чем могу помочь?

– Просто хотела обсудить некоторые аспекты переводов, – сказала Чандра, занимая предложенное место. – В частности, упоминания о "Протоколе Трансцендентности".

Алекс внимательно посмотрел на неё. С момента инцидента с зондом "Гефеста" он стал более осторожным в отношении того, какой информацией делится. Хотя Чандра представляла Землю, а не "Меридиан", он не мог быть уверен в её истинных мотивах.

– Что именно вас интересует? – осторожно спросил он.

– Природа этого протокола, – ответила Чандра. – Из ваших предварительных отчётов следует, что это была некая автоматизированная система, созданная фракцией "Трансцендентов". Но какова была её цель?

Алекс задумался, выбирая слова.

– Насколько мы можем судить по фрагментарным переводам, "Трансценденты" стремились эволюционировать за пределы своей биологической формы. Они разработали технологии, которые, по их мнению, могли бы преобразовать их сознание в некую… энергетическую или информационную сущность.

– Загрузка сознания? – предположила Чандра. – Перенос разума в машину?

– Что-то более фундаментальное, я думаю, – покачал головой Алекс. – Не просто перенос разума в компьютер, а трансформация самой природы сознания. Преобразование нейронных паттернов в квантовые состояния, существующие независимо от физического носителя.

– Звучит почти… мистически, – заметила Чандра.

– Для нас – да, – согласился Алекс. – Но для цивилизации, технологически опередившей нас на миллионы лет эволюции, это могло быть просто следующим логическим шагом развития.

Он активировал новый набор символов на голографическом дисплее.

– Эти тексты предполагают, что "Протокол Трансцендентности" был автоматизированной системой, предназначенной для продолжения исследований "Трансцендентов", даже если сами создатели исчезнут. Своего рода вечная программа, стремящаяся достичь цели, поставленной давно мёртвыми создателями.

– И эта программа активируется сейчас, когда мы обнаруживаем объекты Предтеч, – задумчиво произнесла Чандра.

– Похоже на то, – кивнул Алекс. – Каждый новый объект, который мы находим, становится частью пробуждающейся сети. Венерианская станция активировалась после открытия марсианского комплекса. Теперь она указывает на Европу. И кто знает, куда приведёт нас следующий указатель?

– Вы не боитесь, что этот процесс может быть опасным? – прямо спросила Чандра. – Что мы можем пробудить нечто, что лучше было бы оставить спящим?

Алекс задумчиво посмотрел на неё.

– Боюсь, доктор Мехта. Именно поэтому я настаиваю на осторожном, научном подходе. Но я также верю, что знание всегда лучше неведения. Если "Протокол Трансцендентности" действительно пробуждается, нам нужно понять его природу, чтобы принять информированные решения.

– Даже если это знание может быть опасным? – настаивала Чандра.

– Особенно если оно опасно, – твёрдо ответил Алекс. – Потому что тогда последствия неведения могут быть ещё хуже.

Чандра изучающе смотрела на него несколько секунд, затем кивнула.

– Понимаю вашу позицию, доктор Нагата. И в значительной степени разделяю её. Но не все наши… коллеги так же привержены чистой науке.

– Вы имеете в виду "Меридиан"? – прямо спросил Алекс.

– Не только, – уклончиво ответила Чандра. – Даже среди правительственных структур Земли и Марса есть те, кто видит в технологиях Предтеч прежде всего военный потенциал.

– Что ж, – вздохнул Алекс, – это печальная константа человеческой природы. Мы всегда стремимся превратить новые знания в инструменты власти.

– И в этом, возможно, наше фундаментальное отличие от Предтеч, – задумчиво произнесла Чандра. – Они, кажется, стремились превзойти свои физические ограничения, выйти за пределы биологии. Мы же продолжаем бороться за ресурсы и территории, как примитивные организмы.

– Возможно, – кивнул Алекс. – Хотя история Предтеч, как мы начинаем её понимать, показывает, что они тоже не были едины. Фракционная борьба между "Хранителями" и "Трансцендентами" может иметь больше общего с нашими конфликтами, чем мы думаем.

Чандра встала, готовясь уйти.

– Спасибо за беседу, доктор Нагата. Она была… просветляющей.

После её ухода Алекс остался один в лаборатории, размышляя об их разговоре. Что-то в манере Чандры задавать вопросы наводило на мысль, что её интерес был более целенаправленным, чем обычное научное любопытство. Она искала что-то конкретное в информации о "Протоколе Трансцендентности".

Но что именно? И зачем?

Алекс вернулся к своим переводам, чувствуя, что времени становится всё меньше. Гонка за наследием Предтеч ускорялась, и он должен был понять их историю, прежде чем человечество повторит их ошибки.

В своей каюте Камилла Уэйнрайт анализировала последние данные, полученные от "Гефеста". Корабль "Меридиана" сохранял видимость сотрудничества после инцидента с зондом, но тайно готовил новую стратегию для исследования объекта на Европе.

Она активировала защищённый канал связи с Ричардом Чжао, зная, что даже при максимальной скорости "Росинанта" сигнал достигнет Земли лишь через несколько минут.

– Венерианская станция полностью активировалась, – сообщила она, когда лицо Чжао появилось на экране. – И, как мы предполагали, указала на следующий объект в сети Предтеч – комплекс на Европе.

– Биологические образцы? – после задержки связи спросил Чжао.

– Согласно предварительным переводам, да, – подтвердила Камилла. – Хранилище генетического материала Предтеч, сохранённого в криогенном стазисе. Если эта информация верна, мы говорим о беспрецедентной научной и коммерческой ценности.

– "Гефест" получил мои инструкции? – спросил Чжао, когда его сообщение достигло Камиллы.

– Да. Капитан Линг подтвердила, что корабль оснащён специальным оборудованием для подлёдного бурения и готов к операциям на Европе.

– Отлично, – кивнул Чжао. – А что с вашим доступом к исследованиям доктора Нагаты?

– Ограничен, – признала Камилла. – После инцидента с зондом они усилили системы безопасности. Но я продолжаю работать над этим.

– Это приоритетно, – подчеркнул Чжао. – Нагата – ключ к пониманию технологий Предтеч. Его модели перевода могут дать нам преимущество, которое недоступно ни Марсу, ни Земле.

Камилла задумалась, прежде чем ответить. То, что она собиралась сказать, могло не понравиться её боссу.

– Сэр, есть кое-что, о чём я должна сообщить. Переводы доктора Нагаты указывают на потенциальную опасность, связанную с технологиями "Трансцендентов". Существует теория, что именно их эксперименты привели к исчезновению Предтеч.

Лицо Чжао оставалось непроницаемым, когда его ответ достиг Камиллы:

– Эта информация получена из надёжных источников?

– Из фрагментарных переводов, – уточнила Камилла. – Но Нагата и его команда считают эту гипотезу весьма вероятной.

– Интересно, – медленно произнёс Чжао. – Но не критично для нашей миссии. Мы не собираемся бездумно применять технологии, которые не понимаем. Наша цель – изучение и постепенная адаптация наследия Предтеч для пользы человечества.

Камилла подавила скептическую улыбку. Чжао всегда говорил о "пользе человечества", подразумевая при этом прежде всего пользу для "Меридиана" и его акционеров.

– Конечно, сэр, – ответила она. – Но я считаю необходимым проявлять осторожность, особенно когда речь идёт о технологиях, потенциально способных к… самоактивации.

– Самоактивации? – переспросил Чжао после паузы связи. – Объясните.

– "Протокол Трансцендентности", – пояснила Камилла. – Судя по переводам, это некая автономная система, созданная "Трансцендентами" для продолжения их работы. Она активируется последовательно, по мере обнаружения различных объектов Предтеч. Венерианская станция включилась после марсианского комплекса. Теперь она указывает на Европу. Похоже на запрограммированную последовательность, которая развёртывается независимо от наших действий.

– Тем более важно быть во главе этого процесса, – ответил Чжао после долгой паузы. – Если эта система действительно активируется автоматически, кто-то должен контролировать процесс. И лучше, если этим "кто-то" будем мы, а не военные Марса или Земли.

– Понимаю, сэр, – кивнула Камилла, хотя внутренне она не была полностью убеждена в этой логике.

– Продолжайте сотрудничество с научной группой, – инструктировал Чжао. – Получите максимум информации о европейском объекте перед прибытием. И поддерживайте контакт с "Гефестом". Как только мы достигнем Европы, события будут развиваться быстро.

После окончания связи Камилла осталась сидеть в своей каюте, размышляя о ситуации. Впервые с начала миссии она почувствовала сомнения в правильности подхода "Меридиана". Что, если технологии Предтеч действительно были опасны? Что, если их цивилизация уничтожила себя, пытаясь достичь "трансцендентности"?

И что, если человечество сейчас, не понимая, повторяет их путь?

Она отбросила эти мысли и вернулась к работе. У неё был приказ, и она выполнит его профессионально, как всегда. Но впервые за долгое время Камилла позволила себе задуматься о последствиях своих действий в более широком контексте, чем просто корпоративные интересы.

Венерианская орбитальная станция продолжала светиться в космической пустоте, её активированные системы работали на полную мощность, выполняя программы, заложенные 200 миллионов лет назад. И где-то в глубинах её квантовых процессоров "Протокол Трансцендентности" неумолимо продолжал разворачиваться, следуя плану своих давно исчезнувших создателей.

Часть II: Исследование

Глава 6: Корпоративные интересы

Офис Ричарда Чжао занимал весь верхний этаж центральной башни "Меридиана" в Нью-Йорке. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на мегаполис, но сейчас все умные стёкла были затемнены, превращая помещение в изолированный кокон власти.

Чжао сидел за массивным столом из редкого марсианского базальта, изучая голографические проекции последних финансовых показателей корпорации. Его узкое лицо с острыми чертами оставалось бесстрастным, несмотря на цифры, демонстрирующие рекордную прибыль в третьем квартале.

Интерком тихо пискнул.

– Сэр, представители правительства Земли прибыли, – сообщила виртуальная помощница.

– Пригласите их, – коротко ответил Чжао, дезактивируя голограммы.

Двери бесшумно открылись, впуская трёх посетителей. Чжао поднялся, приветствуя их с отточенной вежливостью.

– Министр Хоффман, адмирал Кларк, директор Хасан, – кивнул он каждому. – Благодарю за визит.

Министр Джеффри Хоффман, глава земного Министерства космического развития, был грузным мужчиной с добродушным лицом, скрывающим острый, расчётливый ум. Адмирал Элеонора Кларк, командующая космическими силами Земли, выделялась военной выправкой и холодным, оценивающим взглядом. Директор Тарик Хасан, руководитель службы безопасности ООН, казался самым непримечательным из троих, но Чжао знал, что именно он, возможно, был самым опасным.

– Мистер Чжао, – кивнул Хоффман. – Мы ценим вашу готовность к диалогу в такие… напряжённые времена.

– "Меридиан" всегда стремится к конструктивному сотрудничеству с правительством Земли, – улыбнулся Чжао, указывая гостям на кресла у конференц-стола. – Особенно когда наши интересы совпадают.

– Именно об этом совпадении интересов мы и хотели поговорить, – сказал Хоффман, когда все расположились за столом.

Чжао заметил, что директор Хасан отказался от предложенных напитков и остался настороженным, как будто ожидая подвоха.

– Земля обеспокоена развитием ситуации с артефактами Предтеч, – продолжил Хоффман. – В частности, односторонними действиями Марса и… некоторых частных корпораций.

Чжао слегка улыбнулся, отметив дипломатичную формулировку. Все знали, что инцидент с зондом у венерианской станции был инициирован "Меридианом".

– Понимаю ваше беспокойство, министр, – кивнул он. – Технологии такого масштаба не должны находиться под контролем одной фракции. Именно поэтому "Меридиан" выступает за открытое международное сотрудничество в исследовании наследия Предтеч.

– Весьма похвальная позиция, – сухо заметил адмирал Кларк. – Хотя действия вашей компании не всегда соответствуют этой риторике.

– Если вы говорите об инциденте у Венеры, – спокойно ответил Чжао, – это был действительно прискорбный технический сбой. Мы уже принесли официальные извинения научной группе и усилили протоколы безопасности.

Директор Хасан впервые подал голос:

– Мистер Чжао, давайте отбросим дипломатические экивоки. Наши источники указывают, что "Меридиан" тайно разрабатывает военные применения технологий Предтеч на основе данных, полученных от марсианского комплекса.

Чжао не выказал ни удивления, ни беспокойства.

– Ваши источники ошибаются, директор, – ровно ответил он. – "Меридиан" исследует мирные применения этих технологий – энергетика, материаловедение, медицина. О каком конкретно "военном применении" идёт речь?

– Инерционное подавление, – ответил Хасан. – Технология, позволяющая нейтрализовать воздействие ускорения на человеческое тело. Идеальная для военных кораблей, позволяющая им совершать манёвры, невозможные при обычных условиях.

Чжао позволил себе лёгкую улыбку.

– Это действительно одно из направлений наших исследований. Но, позвольте заметить, технология инерционного подавления имеет прежде всего гражданское применение. Представьте коммерческие транспортные корабли, способные достигать Марса за дни вместо недель. Медицинские шаттлы, доставляющие помощь в любую точку Солнечной системы за часы. Это революция в транспорте, а не в вооружении.

– Любая технология может иметь двойное назначение, – возразила адмирал Кларк.

– Несомненно, – согласился Чжао. – Как и атомная энергия, как и интернет, как и генная инженерия. Но намерения имеют значение, адмирал. И намерения "Меридиана" – прогресс человечества, а не его разделение.

– Благородные слова, – заметил Хоффман. – Но правительство Земли обеспокоено тем, что технологии такого масштаба могут быть монополизированы частными интересами.

Чжао наклонился вперёд.

– И именно поэтому я пригласил вас сегодня, господа. "Меридиан" предлагает партнёрство. Мы предоставим нашу исследовательскую инфраструктуру, наши лучшие умы и ресурсы для совместного изучения наследия Предтеч. В обмен на это мы просим равный доступ к открытиям и право коммерциализировать мирные применения разработанных технологий.

– А военные применения? – прямо спросила Кларк.

– Останутся под контролем правительства, – ответил Чжао. – Мы не стремимся создавать оружие, адмирал. Мы стремимся создавать будущее.

Три представителя Земли обменялись взглядами.

– Ваше предложение заслуживает рассмотрения, мистер Чжао, – наконец сказал Хоффман. – Но есть ещё один вопрос, который нас беспокоит. Как вы, вероятно, знаете, ООН готовит декларацию о признании технологий Предтеч "общим наследием человечества". Это ставит под вопрос любые эксклюзивные права на их использование, включая патенты и коммерческую тайну.

– Я слышал об этой инициативе, – кивнул Чжао. – И "Меридиан" полностью поддерживает признание исторической и научной ценности наследия Предтеч. Однако, – он сделал паузу, – мы считаем, что современные технологии, разработанные на основе этого наследия, должны подпадать под обычное патентное право. Иное подход уничтожит стимулы для частных инвестиций в исследования.

– Тонкое различие, – заметил Хасан. – Как определить границу между наследием Предтеч и "современными технологиями, разработанными на его основе"?

– Это действительно сложный вопрос, директор, – согласился Чжао. – Который потребует тщательной юридической проработки. Но я уверен, что мы сможем найти баланс, учитывающий как общественные, так и частные интересы.

– А если Марс откажется признать эту декларацию? – спросил Хоффман. – Они уже заявляли о своих суверенных правах на артефакты, найденные на их территории.

– Тогда, – улыбнулся Чжао, – партнёрство между "Меридианом" и правительством Земли станет ещё более ценным. Мы можем предоставить вам доступ к технологиям, которые иначе остались бы марсианской монополией.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.