# Когда я был богом. Книга 2

Сергей Александрович Шкребка

Помните того самого мужчину с бородой, в растянутом свитере, который случайно стал Богом и запустил Большой Взрыв, пытаясь просто сварить кофе? Так вот – теперь он внутри Сердца Хаоса, и у него наконец-то появилось личное пространство, кресло у камина, бесконечная библиотека и… кофемашина, которая до сих пор считает его «неподтверждённым пользователем».

Во второй книге он решает:

«Хватит создавать драконов и планеты из сгущёнки – пора лепить людей. По образу и… ну, хотя бы похожих на себя».

Так начинается эпоха человечества.

Каждый народ – как отдельная глава из сказки, которую рассказывали в детстве… только теперь с дозой безумия и щепоткой квантовой физики.

Это не история о том, как Бог создал человека.

Это история о том, как человек начал создавать Бога – в своих сказках, своих страхах, своих вопросах: «А кто сверху?.. А если Он тоже боится ошибиться?..»

И да – кофе в этой книге очень вкусный.

> «– Господи, что мне делать?

> – Обновить подписку «Премиум-Рай».

> (Божественный диалог )

## Пролог.

Итак я покинул то самое место которое мы так любезно обозвали Раем и вошёл в Сердце Хаоса. В мой новый дом, в котором мне необходимо было подтвердить статус Бога.

Я вошёл в Сердце Хаоса, где вместо ядра бился кристалл со всеми моими воспоминаниями.

Ева вплела в кристалл нити памяти, Прагматизм настроил резонанс, Авантюризм поджёг фитиль.

Три стадии духовного роста. Три этапа карьеры в сфере высшего управления реальностью. Три кляксы на полотне вечности – как будто кто-то трижды пролил кофе на один и тот же космический холст, каждый раз пытаясь изобразить что-то новое, но так и не научившись пользоваться салфетками.

Я снял с себя плащ Творца – ткань, сотканную из звёздной пыли, запретов и пары капель моей первой слёзы (когда я понял, что гравитация – это не шутка). Он шуршал, как старый контракт с самим собой, подписанный в состоянии креативного транса, и тянул назад в открытую вселенную, к моей команде субличностей и к любимой Внучке Еве, будто ворчал: «Ты же не бросишь меня тут? Мы там всё так красиво расставили…»

Но я шагнул в пульсирующую пустоту.

Потому что знал: пора.

Потому что мой плащ Творца уже начал вредничать и требовать пенсию.

Мой плащь Еве был не нужен, авантюризм уже давно заказал ей новый у Креативности.

– Три стадии, – прошептал Я, и эхо моего голоса стало первым в этой новой тишине.

Создал тело вселенной – стал Создателем. (Ну, это произошло без моего ведома; просто кто-то в моей голове сказал: «Ты триггер», – а дальше случился Большой Взрыв.)

Потом сотворил миллиарды галактик и неразумных миров – значит побыл Творцом. (Это не я, это мои Альтероэго, Он… Они… Блин, я, кажется, запутался. Но, наверное, это всё же был я. Иначе откуда бы взялся этот занудный плащ?)

Теперь же мне предстоит создать род человеческий, по своему образу и подобию.

Когда создам – стану…

…Богом.

Но не тем, которого рисуют на иконах с бородой и строгим взглядом, будто он только что увидел, как кто-то пьёт латте в храме во время литургии.

А тем, кто может ошибаться.

Кто может забыть, где оставил скипетр. Кстати, а где он? Кто однажды проснётся и сам у себя спросит: «И это что, всё натворил я?», «Да кто я такой?», «Ой, а кто меня то создал?» – и тут же услышит голос: «Кофе готов. Ты там долго ещё нежиться в постели собираешься?»

Я знал, что это не просто переход. Это прыжок с трамплина в бассейн без воды. Обратного пути не будет.

Потому что создание человека – не акт всевластия.

Это акт уязвимости.

Это как сказать: «Вот, держи моё сердце. Только не роняй. И не клади в морозилку и на батарею.»

Чтобы сотворить существо по своему образу и подобию, нужно сначала признать:

Ты конечно не идеал.

Ты просто не законченная формула мироздания.

Ты по всей видимости скорее ошибка в расчётах, которая оказалась фатальной. И выросло что выросло, теперь ты здесь.

Ты наверное вопрос, на который не существует ответа.

Похоже что Ты баг, ставший фичей.

Богом становишься не в момент, когда создаёшь мир.

Ты рождаешься Богом, когда мир решит, что пора, и начнёт создавать тебя сам.

Я бросил плащ. (Всё-таки плохо, что здесь нет вешалок.)

Он сначала завис, как старый файл в облаке, который все хотят удалить, но никто не решается.

Потом растворился, как моё обещание начать жить по расписанию. И в этой пустоте, где не было ни времени, ни закона, ни смысла, собрался кучкой звёздной пыли.

А я, что я, вспомнил из подсознания как создавался мир первый стих Евангелия от Иоанна и начал шептать: "В начале было слово. И это слово…"

Но тут неожиданно вспомнил, что давно не пил кофе. С того самого момента как сбросил с себя плащ творца. И естественно почувствовал слабость во всем организме. Да я был обезвожен на уровне метафизики. Мои мысли уже начали склеиваться, как старые носки в сушилке. Вселенная вокруг замедлилась, как интернет в час пик, потому что даже законы физики ждали, пока я приду в себя. То-бишь выпью спасительного напитка.

Я и подумал: «Так как свет, воду, сушу и звёзды я создал ещё будучи Творцом».

И надо сказать, сделал это с таким размахом, что даже тёмная материя до сих пор шепчет: «Вау, это было красиво». А значит что? Да я с чистой совестью, по закону космического самосохранения и праву на достойное утро, имею полное право в первый день потратить всё своё божественное время на создание кофеварки.

Я вздохнул. Собрал частицы намерений. Сплёл из них нечто между алтарём и техно-чудом. И вот а-ля и все готово, она появилась.

Блестящая. Холодная. С экраном, на котором пульсировала надпись:

«Добро пожаловать в Кофематик 9000».

– Ну, здравствуй, чудо техники, – прошептал я, дрожащей от предвкушения рукой нажимая кнопку «Божественный Эспрессо».

Экран замер. Мигнул. И выдал:

«Вы не авторизованы для доступа к функции "Божественный Эспрессо"».

– Что?! – Я отшатнулся, как от пощёчины. – Да ты кто такая что бы здесь командовать? Я тебя только что создал! Ты ещё даже не высохла!

«Да, ответила кофеварка, голосом, будто бы она была на пенсии и её снова заставили работать, но вы не активировали подписку "Премиум-Рай". Без неё могу предложить только растворимый. И без сахара. И, скорее всего, с привкусом разочарования».

–Да ты понимаешь, КТО Я?! – взревел я, потрясая воздухом, отчего в соседнем углу пустоты случайно возникла чайка и тут же исчезла, напуганная моим тоном.

И эта бездушная машина выдала мне следующий ответ:

– «Статус Создатель – аннулирован в связи с переходом на повышение в статус Творец».

– «Статус Творец – «отменен, делегирован Еве».

– «Статус Бог?» – кофеварка сделала паузу, будто листает базу данных.

– «Увы. Уровень доступа в статусе «Бог» (полностью не подтверждён). Рекомендую обновить статус. Для этого необходимо создать человечество, по образу и подобию. Либо попробовать нашу акцию: "Возьми три порции растворимого с привкусом разочарования, четвёртую получишь в виде сожаления о бессмысленности бытия"».

–Я создал галактики! Я повесил созвездия, как гирлянды на день рождения Вселенной! Я придумал законы физики, а потом нарушил половину из них, просто так, чтобы посмотреть, что будет!

– «Понимаю вашу боль, – сказала кофеварка, – но без двухфакторной аутентификации и согласия на обработку данных (включая ваши грехи и детские комплексы), процесс не запустится. Может, попробуете капучино "Стандартный Смертный"? Вкус как надежда в понедельник утром».

– Ладно, – процедил я сквозь зубы. – Я ухожу.

И хлопнул дверью. (Хотя двери конечно не было. И пола тоже. И потолка. Но я хлопнул, метафорично. Потому что принцип важнее реальности. Где-то в глубине пустоты теперь зависла метафора, которая будет раздражать любого, кто когда ни будь сюда войдёт.)

На второй день я начал создавать для себя, те самые пол, стены и двери, в общем уют, тёплый, глубокий, как первое воспоминание о родном доме.

Появился кабинет.

Огромный, с потолком, уходящим в бездонное мягко-золотистое сияние. Массивный деревянный стол из сгустка законов физики но внешний вид я ему всё же придал классический, спрессованный в текстуру дуба с резными ножками и большим количеством выдвижных ящиков. На нём – чернильница из тёмной материи, перо из затвердевшего света. У стены – диван, такой удобный, что в него можно было провалиться на неделю, и проснуться только тогда, когда вселенная начнёт жаловаться на отсутствие управления.

Во время обустройства своего уютного гнёздышка я понял, что я всё-таки в Сердце Хаоса я переместился не один.

Со мной сюда переместились ещё двое. И я этому оказался безмерно рад. Эти двое вели себя спокойно и благочинно, я бы их и не заметил кабы не задался вопросом где мне брать информацию про историю и про науки.

На что услышал подсказку из библиотеки это была первая сущность которая дала о себе знать: Генетическая Память.

Она обосновалась в виде библиотеки, опоясывающей стены кабинета спиралью, как ДНК. Полки тянулись вверх бесконечно, но книги не пугали.

Здесь хранилось всё, каждая мысль, каждая боль, каждый вдох человечества из прошлой реальности. Как данные, как эхо, живое и дрожащее. И стоило мне задаться вопросом, как на мой стол ложилась соответствующая книга с уже открытой необходимой страницей.

Вторым был: Опыт.

Он обосновался в моём кабинете в виде камина. Барочного, с резьбой из затвердевшего времени. Его очаг был наполнен огнём, который дышал.

Огонь менял цвет в зависимости от моих решений:

– тёплый золотистый – когда я действовал мудро,

– тревожный красный – когда спешил,

– холодный синий – когда ошибался,

– Ну а если я делал что-то по-настоящему глупое, он на мгновение гас, и из пепла раздавался вздох:

– «Снова?..».

Третий и Четвёртый день ушёл на то, чтобы привыкнуть к их присутствию.

Генетическая Память молчала, но её книги иногда открывались сами, будто предлагая подсказку.

Опыт не говорил напрямую, просто его огонь был красноречивее любого совета.

Я сидел на диване, смотрел на камин и думал:

– «Если я создаю человека по своему образу и подобию… Значит, и оно унаследует вас двоих? Значит, в каждом из них будет эта библиотека? И этот огонь?»

Огонь в камине вспыхнул золотисто.

– «Похоже на то», – сказал он без слов.

На пятый день я снова подошёл к кофеварке.

– Ну что, признала меня?

– «Подписка "Премиум-Рай" по-прежнему не активирована», – ответила она.

Но на этот раз я только улыбнулся.

– Зато у меня теперь есть диван. И библиотека. И камин, который знает, когда я дурак.

– А ты сам всё ещё не умеешь варить кофе?

– Зато вот прямо сейчас начну создавать тех, кто научится.

Весь шестой день ушёл на форматирование всякой мелочи: рыбы, птицы и прочие мелкие чудеса природы, всё это было сделано по старинке, одним усилием воли, как авто заполнение в космической форме.

Но человек? Это уже не шаблон. Это не «вставить галочку на ЕГ». Это как написать поэзию на языке, который ещё не изобретён.

Поэтому.

День седьмой заслуженный отдых. Потому что даже Богу нужно иногда поваляться на диване и посмотреть, как всё крутится без него.

Весь восьмой день я снова ссорился с кофеваркой, потому что та наотрез отказывалась признавать мою божественность. («Я не обслуживаю пользователей без подписки "Премиум-Рай"», твердила она.) Но под вечер я её всё-таки взломал систему прошивки и получил первую порцию эспрессо, правда, слегка разбавленного разочарованием.

А на девятый день я спохватился и понял что пора наконец-то и делом заняться. А то не видать мне нормального кофе как своих ушей.

Решил начну ка я ваять человека по своему образу и подобию.

Притащил целый мешок глины и два ведра воды. Но не тут-то было.

Огонь в камине потух, а на столе лежала инструкция по созданию человека.

Решил прочитать инструкцию:

«Как создать человека»:

1. Взять горсть звездной пыли от снятого плаща Творца.

2. Добавить каплю собственной неуверенности.

3. Вмешать одну порцию божественного ингредиента*.

4. Тщательно размешать.

5. Не допускать комочков.

6. Поставить в духовку времени на 100 000 лет.

7. Не открывать.

8. После извлечения – не удивляйтесь.

*Далее внизу мелким шрифтом, как в любом кредитном договоре, любого банка:

**С первого раза ничего не получится. Не факт, что получится и со второго. Что такое «божественный ингредиент» и какое его количество в порции известно только Богу. Удачи вам в вашем начинании.

– Так где тут мои ингредиенты? – спросил я пустоту.

Я замесил тесто.

Старался.

Размешивал.

Ставил в духовку.

Ждал.

И получал всё что угодно, но только не человека.

После сотой неудачной попытки начал вести записи рецептов.

Кофеварка до сих пор не признаёт мою божественность. Выдаёт всякий суррогат.

Но я верю – однажды она скажет:

– Доброе утро, Бог. Ваш «Божественный эспрессо» готов. Чего изволите ещё?


## Глава 1. "Сердце Хаоса".

Когда Сердце Хаоса поглотило меня, оно выплеснуло волну, первых биологических форм жизни на третью планету от Солнца.

Сердце Хаоса сомкнулось вокруг меня, как раковина вокруг жемчужины. Здесь не было ни спиралей времени, ни шёпота субличностей. Только Генетическая Память шелестела страницами библиотеки, что простиралась от горизонта до горизонта и Опыт потрескивал в камине, выбрасывая искры в виде дат: 2028 – начало КОНЦА 23% выживших людей. 2048 – 12,6% выживших людей. Конец 2049 года одна живая особь – Ева, 2050 – выживших людей на планете Земля не обнаружено, флора и фауна в изобилии, атмосфера идеальна для жизни.

Над камином висел висело ядро Сердца Хаоса кристалл в который Ева вплела нити памяти. Через него я каждый вечер перед отдыхом, как через экран телевизора мог наблюдать что происходит в том месте которое мы любезно обозвали Раем 2.0, мы его назвали так по привычке, потому что не придумали ничего лучшего.

Конечно же я за ними скучал. Но что поделать я знал на что шёл, вернуться назад было невозможно. И связь конечно же была односторонняя.

После того как Я ушёл в Сердце Хаоса и почти стал БОГОМ, изменений в Раю было не много. Ева по праву заняла освободившуюся вакансию Творца. Она вцепившись в трещину реальности, следила за происходящими изменениями в галактике.

Изменения конечно происходили по большей части благодаря оставшимся с Евой неугомонным субличностям.

Я думал, что создал жизнь сам. На шестой день. Своей как говориться: «Силой мысли». В благородном порыве. Оказывается нет, тут руку приложили и обитатели Рая. Как же без них то? Жизнь это не чудо. Это шум за стеной, когда ты уверен, что находишься дома один.

Авантюризм и Прагматизм, словно два демона-близнеца, лепили из тёмной материи первые прототипы неразумной жизни.

Первыми своими творениями они были очень недовольны и выбрасывали их в воду. Так появились первые морские губки и всякие другие жители океана, которым по сей день стыдно появляться на глаза и они стали обитателями морских глубин. Разве что медузам всё равно, что о них думают другие. Теперь то я понимаю откуда взялись все эти комары пиявки и другая мерзость на нашей планете. Хотя они ведь мои Альтероэго что от них ещё можно было ожидать.

В вечных спорах что первичней яйцо или курица они лепили, что то несуразное то ли яйцо то ли курицу, на этот раз получился крокодил из глины, смешанной со слезами. Он недовольно на них глянул и скрылся в ближайшую реку.

Ева услышала громкие звуки, это Авантюризм и Прагматизм, стоящие по пояс в тёмной материи, как двое пьяных скульпторов, лепящие из глины и слёз первые формы.

– Пусть дышит огнём! – кричал Авантюризм, вырезая из антивещества крылатую саламандру.

– Пусть взорвётся, если угрожает балансу, – отвечал Прагматизм, встраивая в неё код самоликвидации. – Иначе заполонит все экосистемы. Баланс превыше креатива.

Ева появилась, рядом с ними как вирус в системе, и вплела в саламандру нить РНК, украденную из моей памяти.

Саламандра прожгла дыру в пространстве… и рассыпалась пеплом. Из пепла поднялся тираннозавр. Он не задавал лишних вопросов. Он просто пошёл искать, кого бы сожрать. Как и положено по жизни.

Я сидел в домике из спрессованного времени, где даже воздух пах старыми учебниками по квантовой физике.

Я уставший от такого количества неудач сидел и наблюдал через Зеркало Эпох, как на третьей планете ползают мои неудачные творения людей гоминиды-неудачники:

Дриопитеки. Австралопитеки. Неандертальцы. Я водил пальцем по голограммам, оставляя кровавые метки срока их вымирания. Бездушные биороботы. Слепки плоти без искры. Что я делаю не так? Я задавался этим вопросом каждый день, но ни Генетическая память, ни Опыт в этом плане подсказать мне не могли. Тот самый 3-й пункт. «Вмешать одну порцию божественного ингредиента*» действительно не знал никто.

Голограмма Евы возникла из трещины в кристалле, как вирус в защищённой системе. Её крылья, проросшие сквозь барьеры Сердца, роняли перья-алгоритмы:

– Неужели ты и на это раз всё доверишь слепой эволюции? – её голос эхом отразился в спиралях Млечного Пути. – Мне кажется ты оставил в себе частицу страха, – выдала без всякого приветствия голограмма Евы – зато этим своим созданиям подарил мозг, способный понять квантовую физику, но запретил им задавать вопросы.

– Как ты…? – Я аж подпрыгнул на месте – Откуда?, Зачем?, Что происходит?

– КАК МНОГО ВОПРОСОВ? Съехидничала она – Я всегда была дальновидная, кой какие махинации во время операции по спасению этого места, помнишь? Откуда тебе помнить, ты дрых, как младенец пока я чинила все, что ты нагородил. – Она сделала реверанс, рассыпав звёздную пыль. – Теперь я твой зуд в неудобном месте. Я не смогу тебя обнять, ведь я голограмма, но могу над тобой подшучивать, а иногда подсказывать и подталкивать к действиям.

На экране всплыли пещеры с красными спиралями, костяные флейты в мёрзлой земле. Неандертальцы умирали, так и не сложив 2+2, потому что не задавались вопросом: Зачем? Денисовцы грызли кости, мечтая о полётах в небо, не задумываясь: Как?

– Они не тупики эволюции. Это ты заморозил их в стадии «почти людей» – Ева топнула ножкой – Оглянись по сторонам, мне кажется, что ты чего то боишься, неужели сюда пробралась твоя тень, твой Страх – Ева ткнула в мою сторону пальцем, и мне показалось что мелкая тень поползла в сторону камин. – Боишься, что начнут твои создания начнут задавать неудобные вопросы, спросят про будущее? – Ева отвлеклась и глянула куда то в сторону. – – Так мне пора, пока эти балбесы не наделали глупостей. – Ева исчезла так же неожиданно как и появилась.

Снаружи, в на берегу океана, Авантюризм и Прагматизм лепили из тёмной материи вперемешку со спорами очередных монстров. По планете расползались, змеи, пауки и другие пиявки с комарами. Всё, что будет мешать людям спать, чтобы они не забывали жизнь не сахар.

Она предстала перед измазанными в глине скульпторами живых существ.

– Вы что творите? Жизнь это глиняный горшок, Ева вплела в ДНК существ нить из своих нейронов, в небе запорхали бабочки, как символ хрупкости.

Как напоминание: «Ты жив – значит, ты можешь умереть». – Зачем вы его бьёте, чтобы проверить на прочность, а потом все мы будем плакать над осколками?

В сердце вселенной мне было скучно, но комфортно, я создал свой маленький мир, домик с камином и огромной библиотекой. И кофеваркой, которая всё ещё называла меня «Неавторизованный Пользователь». Ну и естественно человек у меня тоже не получался.

Я сидел в своей библиотеке и по новой изучал историю "Моего Мира". Мне необходимо повторить ее в совершенстве, что бы вернуться назад. А перед этим необходимо найти ту ошибку которая привела к трагедии цивилизации и исправить её. Красное пламя с голубыми сполохами в камине лизало голограмму Земли-2049, а я стирал её день за днём, как бракованные кадры плёнки.

Когда Ева навестила меня в следующий раз, Я признался:

– Я очень серьёзно подошёл к вопросу создания человека. Но у меня ничего не получается, я создал их по образу…

– Тогда смени образ. – Перебила меня Ева, – Стань другим собой, беззаботным ребёнком, 12 летним Пионером, который «Всегда готов» и не боится экспериментировать. Вдохни в них жажду познаний, дух бунтарей, романтику влюблённости. Она раздула огонь. В пламени закружились мои воспоминания:

Я двенадцатилетний пионер.

Шнурки распущены.

Галстук криво повязан.

Но глаза горят.

Я верю, что могу всё.

Что мир это загадка, которую надо разгадать.

Что любовь это не слабость, а сила.

Что романтика не глупость, а суть бытия.

– Попробуй, – сказала Ева. – Стань им. Не богом. А мальчишкой, который верит в чудо. Даже если получится другой мир. Всегда можно устроить потоп. И начать заново.

– По образу и подобию, говоришь, юношеские фантазии, страсть, любовь, романтика!!!! – я швырнул в огонь дневник с надписью «Протоколы страха». – Эх была, не была, давай поэкспериментируем.

Ева раздула пламя до сверхновой. Вспышка выжгла на песке третьей планеты:

Homo Deus = (Романтика + Страсть × Волшебство + Безрассудство) – Ложь

– Они не будут людьми, пока ты не рискнёшь, – Ева поймала песчинку с моей ДНК и бросила её в планетарный бульон. – Даже квантовый бог должен иногда прыгать в бездну.

– Я понял, что нужно сделать. Давай беги на верх, и не отвлекай меня в ближайшую тысячу лет, проследи чтобы наши скульпторы не лепили горбатого!!! – подбодрил я Еву. – И да я на время закрываю доступ к планете Земля. Пусть наши скульпторы пока потренируются ну хотя бы на соседней планете, на Фаэтоне, по всем законам нам ее все равно придётся уничтожить.

Сердце Хаоса собиралось взорваться криком новорождённой жизни на третьей планете от солнца. У меня были грандиозные планы.


## Глава 2. "Страна Вечных Каникул".

Сердце Хаоса – древняя сущность, рождённая мной, моими Альтер-эго и восстановленная руками Евы, как хирургическим скальпелем в сердце реальности. Я помнил всё: от первых пробирок с аминокислотами до экосистем динозавров, где время шло, как по учебнику. Мы строили мир поэтапно, логично, с упорядоченностью Прагматизма и расчётами Гениальности. Но теперь…

Теперь в моей библиотеке Генетической Памяти начался взрыв цвета. Не метафорически. Буквально.

Стеллажи, сложенные из веков, рассыпались в фрески абстрактной красоты. Книги превратились в живые мозаики, где каждая страница рассказывала не историю, а сон, сказки которые забыли проснуться. Опыт в камине потрескивал, как старый проектор, забыв мрачные воспоминания: 2028. 2049 и 2050 годов. Но был просто поражён происходящим зрелищем и горел всеми цветами радуги. По моему он просто забыл погаснуть.

На третьей планете от солнца вместо Дарвиновского порядка наступил весёлый карнавал.

Розовые единороги с рожками-свистульками разливали радугу над озёрами из сгущёнки. Их гривы мерцали, как голографические наклейки с детской тарелки. Драконы с леденцовой чешуёй сторожили горы из зефира, источавшие такой аромат, что даже время замедлялось, чтобы их понюхать.

– Ух ты, ничего себе что получилось! – прозвенел мой голос, будто стеклянный колокольчик в пустом соборе.

Я посмотрел на свои руки. Загорелые. В ссадинах. С подсохшей грязью под ногтями. В одной самодельный самокат на подшипниках от старой стиральной машинки. Тот самый, что я потерял в 1977 году, когда убегал от соседского пса, уверяя маму, что это был динозавр.

Я застыл. Как герой блокбастера, заглянувший в портал, который не должен был открыться. Потому что это был мой мир. Мир моих детских фантазий. И он должен был выглядеть именно так. Передо мной расстилалась Страна Вечных Каникул место, где законы физики танцевали танго с детским воображением. Реки лимонада пенились между кактусами из мармелада, чьи иголки светились, как жевательные конфеты. Воздушные змеи в форме цифр и букв пытались сложиться в уравнение Эйнштейна, но ветер, шаловливый, как мальчишка, разносил их в разные стороны.

Я понял: вот откуда в человеческих сказках молочные реки и кисельные берега. Это не метафора. Это эхо. Эхо мира, который я только что создал. Эхо детства, застрявшего в коде реальности.

День Первый.

Сначала я подумал что мои творения как обычно начались с ошибки.

Лёгкое дуновение, смешавшись с порохом из моего кармана (остатки эксперимента) и пыльцой одуванчиков (случайно занесённой из Рая), породило… эльфов-хулиганов.

Они выскочили из облака, как дети из пионерского лагеря, и тут же раскрасили небо в радугу с надписью: «Здесь был Серёжик!».

Я улыбнулся. Я их создал. Как друзей. Как тех, с кем можно было бы бегать по дворам, не боясь, что мама позовёт домой.

«Это не ошибки, всё путём, так и задумано» – Понял я.

– А давайте сделаем Лунного Зайца! предложил один из эльфов, с глазами, как у кота из мультфильма, где все говорят рифмами.

– Зачем? – удивился я. – Здесь же вечный день.

– Ну как зачем? – фыркнул второй, доставая из уха жвачку. – Кто-то же должен зажигать фонарь на небе каждую ночь. А то темно!

И я вспомнил. Как в детстве верил, что Луна это фонарь. Что где-то там, на самом краю, живёт Заяц, который каждый вечер вставляет лампочку в патрон.

Через мгновение он появился. Неловкий. С цилиндром, сползающим на ухо. С морковкой, которая вдруг начала цвести, превращаясь в веточку сирени.

– Надо серьёзно поговорить, – начал он, спотыкаясь о собственные уши.

Тут из его кармана выскочила старая жестяная банка от ставриды, связанная медной проволокой с такой же банкой на втором конце. Она зависла в воздухе, вращаясь, и издала громкий бас:

– Вас вызывают к аппарату.

Я взял банку. Ухо щекотало.

– Деда Ты совсем спятил! – голос Евы ворвался, как ураган в стеклянный дом. – Ты что творишь? Там же нет ни законов физики, ни эволюции! Ты что задумал? Как они выживут?

Я подскочил. Лунный Заяц тоже и чуть не уронил свой фонарь.

Каждое её слово резало, как скальпель Эона. Да, она была права. Но…

Я запустил бумажный самолётик в тучу. Он превратился в стаю птиц, складывающихся в слово: «Легенды».

– А им и не надо выживать, – прошептал я. – Это доисторическая эпоха. Здесь сначала родятся сказки, а уж потом появятся их носители.

– Ну и дурачься, старый маразматик. Я всё равно тебя люблю. И спасу, если будет надо. Но подумай, сможешь ли ты контролировать эти силы? Что будет, если они вырвутся за пределы? – Ева фыркнула и облака подпрыгнули.

Банка-трубка упала. А Моя растворилась в воздухе серебристым туманом. А Заяц улетел на воздушных шариках, как олимпийский Мишка в далёком 1980-м. В прошлом. В будущем. В вечности.

День Второй.

Говорящие облака появились, когда я вздохнул. Такой тёплый, сладкий вздох будто вспомнил чашку какао которую мы делили не троих в школьной столовой, с друзьями, которые уже давно стали легендами.

Они кивали, как старцы, и с каждого движения сыпалась пыльца, превращающаяся в мелодии.

– Мы точно знаем! – важно пробасило одно. – Земля плоская! Вон тот кит каждое утро зажигает фонарь на краю света!

– Ты создал мир без боли, – сказало другое, поправляя цилиндр, державшийся на магии и упрямстве. – Но боль нужна, чтобы знать, где заканчивается сказка.

– Не-а! – я ткнул его в нос. Осталось пятно муки. Откуда она у меня загадка. – Здесь боль это когда заканчивается мороженое. Смотри!

Внизу эльфы обстреливали великана-лежебоку ягодами смеха. При каждом попадании он взрывался хохотом, и с его спины, как пузыри, отрывались новые острова: карусель из воздушных змеев, качели из радуг, американские горки из мармеладных жгутиков.

Тут примчалась мышь с пропеллером на спине, который быстро вращался и превращал её мех в конфетти.

– Беда! – задыхалась она. – Эльфы научили троллей жевать гранит! У них кариес, а горы превращаются в сахарную пудру!

– Отличненько! – я выдул огромный мыльный пузырь. Внутри записка: «Решение». Когда он лопнул, на ладонь упала инструкция:

«Найти зубную фею. Обменять молочные зубы троллей на вулкан жвачки».

Ворчливый ёжик, катившийся следом, бормотал:

– И кто будет чистить этот вулкан?.. А если он забьётся, то что? Будем делать сладкую лаву из мёда?

Вечер.

Лунный Заяц вернулся. С цилиндром. С фонарём-Луной. С важностью сторожа, который знает: если не зажечь свет дети не уснут.

Я вернулся в Сердце Хаоса. Перед сном заглянул в Зеркало Эпох. Там, в Раю, Прагматизм и Авантюризм строили город из проводов и цифр, где каждый дом был уравнением, а улицы алгоритмами.

Над камином моргнул кристалл и появилась проекция Евы.

– Они счастливы? – спросила Ева, с улыбкой запуская бумажного голубя.

– Ага, – я выключил свет. – И я тоже.

А в карамельных горах кто-то хихикал.

Это был первый гномик-проказник, весь в сахарной пудре, будто только что стащил торт с праздничного стола. В руке он сжимал кусочек Тени – тот самый, что всё ж таки проскользнул в этот мир со мной.

Завтра будет новый день. А сегодня праздник.

И пока я засыпал, где-то далеко-далеко эльфы уже строили планы украсть Солнце, чтобы сделать из него ночник для великанов.


## Глава 3. "Три года – три столетия"

Для меня прошло всего три года с тех пор, как я создал этот удивительный мир. Три беззаботных года детства, наполненные радостью открытий и игр. Но для моих созданий промелькнули целых три столетия.