# МЕЖДОЗОРЬЕ

Сергей Калашник

Мы все знаем, что есть добро и зло – белое и чёрное, и они всегда находятся на разных чашах весов. И ни Дневному, ни Ночному дозорам не удалось взять верх. Автор знает ответ почему чаши находятся в равновесии. Давайте попробуем ответить вместе на этот вопрос, прочитав повесть.

МЕЖДОЗОРЬЕ


В продолжение темы Дозоров

Сергея Лукьяненко


История первая. Не Иной


Пролог


Поздний вечер. Темно. Многие люди легли спать. А некоторая великовозрастная молодежь только выходит на прогулку. «Темнота – друг молодежи!» – великий лозунг всех времен и народов!

Восемнадцатилетний Игорь входит в темный проулок, и только тогда достает пачку сигарет. Дома он ещё не курит, от родителей по подростковой привычке прячется, но при встрече с товарищами предпочитает сигарету держать во рту. Парень прикуривает сигарету и в это время кто-то кладет руку ему на плечо. Игорь закашлялся, быстро выбросил сигарету и, затаив дыхание, обернулся. Рядом улыбается сосед Генка Заславский.

– Тьфу, на тебя! – выругался Игорь. – У меня чуть сердце не остановилось!

– Нет, тебе это не грозит! – печально улыбается Гена. – Ты погибнешь в автокатастрофе!

– Ты такой добрый! – Игорь сплевывает. Он хоть и злится, но понимает – Генка прав.

Рука Гены остается лежать на плече Игоря, и, возможно, это служит яркой картинкой воображения.


Игорь сидит за рулем отцовской Лады-Калины. Вот оно ощущение свободы! И ничего, что он угнал машину у своего отца, который сейчас спит. Ничего, что на трассе могут стоять ГАИшники, и у него потом могут быть серьезные проблемы. Главное – ощущение свободы и независимости в данный момент!

Игорь выезжает на гурзуфский виражный мост. Навстречу едет черная БМВ. Игорь любуется иностранной машиной. Он давно мечтает купить свой (свой!) приличный автомобиль. Машина приближается, и вдруг руки Игоря перестают его слушаться. Он резко крутит руль влево. «Калина» на всей скорости бьет БМВ в заднее левое крыло. Свистят тормоза. Дымится резина покрышек. Обе машины кружатся в ритме смертельного вальса. Хорошо, что рядом нет других машин, иначе авария будет глобальная и страшная.

Машины делают на дороге несколько кругов, разъезжаются в разные стороны и останавливаются. Игорь смотрит на стоявшую впереди БМВ ошалелым, испуганным взглядом. Он никак не может понять – что же происходит?! Ведь Игорь всегда старается ездить аккуратно, а тут как будто черт дернул его руку!

Неожиданно педаль газа сама начинает двигаться, исполняя перегазовку, сам шевелится рычаг передач и включается пятая передача, и машина резко рвется с места. Игорь хоть и сидел на месте водителя, неожиданно оказался пассажиром. Автомобиль обрел самостоятельность. Он больше не подчиняется человеку!

Лада-Калина со всей своей столошадной мощностью врезается в бок БМВ. Игорь грудью бьется о руль, дыхание захватывает, и он теряет сознание. Слышится ужасный скрежет. Обе машины ломают металлические перила, кувыркаются через полуметровые бордюры, летят вниз с тридцатиметровой высоты. Секундная пауза и оглушительный взрыв двух машин! Клубящееся пламя и дым окутывают мост…


Игорь резко сбросил руку Гены со своего плеча. Парни удивленно смотрят друг на друга, и Гена шепотом спрашивает:

– Ты тоже это видел?

– Видел, что? – сипло бормочет Игорь.

– Аварию, – шепчет Гена.

– Да пошел ты! – ругается Игорь, бросает сигарету под ноги и быстро идет домой.

– Значит, видел, – расстроено говорит Гена. Какое-то время он смотрит вслед Игорю.

– М-да, – бормочет себе под нос Гена и идет по своим делам…


Глава 1


Где-то на улице играет музыка. Кажется, она веселая, но я этого не замечаю. Знаете, когда на душе отвратительно, то даже самая веселая музыка или ситуация кажется отвратительной.

Я сижу дома у окна, по щекам катятся слёзы. Те, кто хоть раз терял хотя бы одного из родителей, меня поймут. Два дня назад я стал одинок. Я похоронил отца, единственного человека, с которым мог делиться всем самым сокровенным. Он меня понимал. Осталась мама, а вот его нет. По щеке стекает слеза. Родственники, конечно, помогли с похоронами, но легче, ни мне ни маме не стало. И вот теперь я сижу дома и тихо плачу несмотря на то, что мне уже девятнадцать и теперь точно заберут в армию.

Спасибо маме, за то, что она ушла к подруге и дала возможность спокойно поплакать. Ведь на похоронах мужчинам всегда сложно – надо держаться, и слезу не проронить. А так хочется плакать! По-детски, навзрыд…

В дверь осторожно стучат. Я шумно вдыхаю воздух и вытираю слезы.

Ну, конечно же, я отключил звонок. Я никого не хочу видеть! Никого!

Стук в дверь повторяется.

Это, наверное, мама вернулась или дядя с тетей, пришли меня успокаивать. Никого не хочу видеть! Никого! Но, придется открыть и долго-долго слушать, что в этой жизни нужно бороться. Вот только мама промолчит, она у меня понятливая.

Я ещё раз вытираю слезы, иду открывать.

В коридоре автоматически смотрю в зеркало. Глаза красные, волосы в разные стороны, губы сжаты. В таком состоянии маму встречать нельзя! Я быстро расчесываю свои прямые каштановые волосы, промаргиваю голубыми глазами, сморкаюсь курносым носом и открываю дверь.

За дверью стоит молодая красивая девушка моего возраста. Прямая челка слегка прикрывает зеленоватые глаза. Они смотрят на меня на моем же уровне. Я непроизвольно опускаю глаза вниз и вижу, что девушка в легких полусапожках на высоком каблуке. Значит на высоту каблука ниже меня. Светлые волосы средней длины аккуратно заложены за уши. Я удивляюсь – она мне не знакома. Гурзуф все-таки не большой городок – всего две школы и поэтому всех сверстников знаю в лицо. А такое милое личико не могло быть мной не замеченным.

– Здравствуйте! – звонко говорит она. – Возьмите рекламу!

Все ясно – она развозит рекламную продукцию, а значит она либо из Ялты, либо из Алушты. Поэтому я с ней не знаком.

– Спасибо, – бубню я и начинаю закрывать дверь, но девушка берет меня за руку и говорит:

– Все пройдет, жизнь продолжается… Может быть поговорим?

– Я не хочу ни с кем разговаривать! – стиснув зубы, говорю я и отдергиваю руку.

– До встречи, – в ответ улыбается она и скачет вниз по лестнице.

Я удивлен. Смотрю на лестничную площадку, на двери соседей. Они все на работе, а в дверях рекламы нет! Закрываю дверь. Задумываюсь. Какая-то странная девушка! Вручила мне рекламку и убежала, как будто моим соседям рекламок не надо разносить! Как-то она не качественно выполняет свою работу…

Я возвращаюсь в комнату, сажусь у окна и вновь собираюсь плакать. А когда я ещё могу поплакать, как не в минуты одиночества? Мужчинам вообще тяжело в этом отношении…

Приход девушки как-то изменил мое настроение и поэтому слезы застряли где-то внутри и никак не хотят выходить наружу. Смотрю в окно, на людей куда-то спешащих, и слегка завидую им. Наверное, им есть куда спешить, возможно, их ждут, конечно, они кому-то нужны, а я… теперь я никому не нужен…

Из рук выпадает листок нестандартного формата. Он описывает дугу в воздухе, и приземляется на пол. Это реклама, которую мне вручила девушка. В принципе я редко обращаю внимание на рекламы, но эта почему-то привлекает мое внимание. Я не сразу понимаю, почему начал читать ее, так и не подняв с пола. Вроде и реклама как реклама, ничего особенного. Заглавие гласит: «Мы вам предоставим работу!». Так-так и что же мне предлагают? Мне как безработному должно быть интересно, но я читаю как обычную информацию. А лист рекламы по-прежнему лежит на полу. Нет даже желания его поднимать.

«Мы вам предоставим работу!

Если вы молоды и перспективны работа будет необычной, веселой и познавательной!

Если у вас средний возраст работа будет не менее необычной, но не настолько веселой!

Если вы в солидном возрасте – к нам лучше не обращаться! Но если обратитесь, то и вам чего-нибудь найдем!

Мы предлагаем следующие работы:

Специалист ПСМ;

Специалист АСМ;

Переговорщик МСМ».

На этом реклама заканчивается. Интересно, все эти аббревиатуры связаны с компьютерами или нет?

– И почему не оговаривают, каков оклад? – вслух говорю я и поднял рекламный листок.

На обратной стороне на ярко синем фоне в красном кольце написано: «Междозорье». И все. Я переворачиваю лист обратно и удивляюсь. Ниже под текстом уже написано: «Оклад от 1000 евро. Транспортные затраты за счет предприятия».

Но ещё недавно этой надписи не было! Я, конечно, сегодня расстроен, но не настолько невнимателен.

Я ещё раз верчу лист в руках, но больше ничего нового не вижу. И что это за «Междозорье» такое? Бросаю рекламный лист на письменный стол, прохаживаюсь по комнате и вдруг обнаруживаю, что вся моя печаль улетучивается. Тело требует каких-либо действий. Где-то в глубине души я осознаю, что слишком быстро прошла печаль, но сознание говорит: ещё вся жизнь впереди! Хожу по квартире из комнаты в комнату – чем заняться?! Решаю прогуляться.


Середина апреля в Крыму прекрасна! Я иду по Гурзуфской набережной и с наслаждением вдыхаю морской воздух, смешанный с ароматами цветущего миндаля. А ведь действительно – жизнь продолжается! И надо прожить эту жизнь достойно! Но как? Этого я пока не знаю, но во мне неожиданно просыпается желание мечтать и планировать свою жизнь.

Я нахожу уже открывшуюся кафешку со столиками на открытом воздухе. Вот это место, где можно подумать о своем будущем! Я беру пиво, сушеную рыбку и сажусь лицом к морю и Аю-Дагу. Это воистину священная гора! Она только одним своим видом вселяет в меня спокойствие и уверенность в себе. Но, к сожалению, любуюсь её величием не долго.

– Привет, – на свободный стул рядом с моим столиком садится девушка, которая недавно разносила рекламу.

– Угу, – бурчу я.

– Ты почитал то, что я приносила?

– Угу.

– Что думаешь?

– Ничего!

Я сделал большой глоток пива, отломил плавник тарани, пожевал его и сделал следующий глоток поменьше.

– Тебе же нужна работа?

Я засунул плавник в рот и промолчал. Девушка какое-то время наблюдает за мной, а потом решительно вздыхает и говорит:

– Без отца ты вообще пропадешь! Мы же предлагаем тебе реальную работу, по твоим способностям…

После её слов я давлюсь плавником. Сделаю пару глотков пива, я грубо говорю:

– Тебе-то какое дело? Откуда ты вообще про моего отца знаешь?

– Я все о тебе знаю!

– Что ты знаешь?!

Девушка пропускает всю мою грубость мимо ушей и вполне серьезно говорит:

– Я знаю, что зовут тебя Геннадий Заславский. Я знаю все твои трудности, начиная со школы! Знаю, как тебе тяжело училось в школе, потому что тебя никто не понимал. Известно мне, что и институт бросил из-за того, что декану рассказал все, что о нем думаешь, и в точку попал. Знаю, что и с работы уволился, потому что быстро понял все аферистические схемы руководства. Знаю, что, и смерти отца ожидал, потому что знал, чем он болен…

– Что ты вообще об этом знаешь?! – рычу я, крепко сжимая зубами плавник тарани.

– Знаю, – спокойно сказала она. – Я даже знаю, чего ты не знаешь о себе!

– Да иди ты! – начинаю психовать я, и понимаю – настроение окончательно испорчено.

– Не пойду! – отрезает она. – У меня задание!

Вот это да! Пиво застревает у меня в горле.

– Так ты что из-за какого-то задания со мной общаешься?!

– Да, – спокойно отвечает она.

– Ты что за мной следишь?

– Верно.

– Потому все и о моем отце знаешь?!

– Опять, верно.

Глаза становятся мокрыми. Неожиданно я понял, что могу прямо сейчас расплакаться. Этого делать нельзя! Не по-мужски это!

– А зачем? – только и могу спросить я. – Что?.. Какое задание?

– Ты нам нужен, – все так же спокойно продолжает девушка. – Очень нужно, что бы ты работал у нас!

Я смотрю на девушку, и чувствую, как по телу бежит уже знакомая мне волна покалываний. Именно такую волну я чувствовал при разговоре с лечащим врачом отца, и он мне врал, что все будет хорошо, только нужно заплатить за операцию, а я знал, что у папы неизлечимая форма рака. Именно такая волна была, когда ещё раньше меня увольняли с работы, где я подрабатывал, за то, что я высказал предположения, а они оказались правдой. Вот и сейчас я смотрю на девушку и понимаю, что я нужен её организации, а ей лично я нужен ещё больше. Она в меня влюблена!

Ещё месяц назад я бы все, что вижу и чувствую, выложил ей начистоту. Но папа просил не всегда говорить то, что я думаю. «Лучше промолчать!» – сказал тогда он, а я засомневался. Да и сейчас я сомневаюсь, но выполняю просьбу отца.

– Кому я нужен? – устало спрашиваю я и залпом выпиваю остаток пива.

– Людям, нелюдям и сверхлюдям!

– Чего?! – удивляюсь я, такого ответа не ожидал. – Давай лучше по порядку!

– Хорошо, только в начале несколько вопросов можно?

– Хорошо, давай…

– Что ты знаешь о существовании Ночного и Дневного Дозоров? – спрашивает она.

– Ничего, – жму я плечами. – Хотя нет… Кажется я припоминаю фильмы с подобными названиями…

– Есть и книги, – перебивает она меня. – Как ты относишься к существованию Дозоров в реальности?

– Что?! Нет, нет! Это же фантастика! Тогда надо верить в существование вампиров, оборотней и другой нечисти…

– А они существуют, – вновь перебивает меня девушка. – Ладно, об этом позже…

Она вздыхает, настороженно смотрит по сторонам и продолжает:

– Ты когда в последний раз предсказывал Судьбу?

Вот это вопрос! Чего-чего, а такого вопроса я сейчас точно не жду.

– Никогда, – не своим голосом отвечаю я.

– Понятно, – продолжает девушка, не придавая моему тону никакого значения. – Предсказывал, но не предполагал, что предсказываешь! Скрытый футур…

– Да не предсказывал я ничего! – вконец возмутился я.

– И даже смерть отца?

Удар ниже пояса!

Я со злостью сжимаю пластиковый стакан из-под пива. Понимаю – сидел бы передо мной мужик, то его нос давно бы сравнялся с черепом! А тут девушка, и красивая – значит остается либо хамить, либо молчать. Выбираю второе.

– Хочешь эксперимент? – она не придает значения моим нервным действиям и продолжает разговор в обычной манере.

– Нет! – отрезаю я. – Я хочу пива! Просто пива! Без экспериментов! Понимаешь?

– Сейчас принесут.

– Здесь нет официантов, это банальный бар…

– Да ну? – улыбается девушка и щелкает пальцами.

Бармен тут же появляется с полным бокалом пива. Так повинуются только хозяину.

– Что-то ещё? – учтиво спрашивает он.

– Нет, спасибо. Ты свободен. Иди, работай, – говорит моя собеседница тоном, не терпящим возражений.

Дешёвый трюк меня удивляет. Я, не спеша глотаю пива и спрашиваю:

– Кто ты?

– Главный специалист ОВМ!

– Это что-то связанное с компьютерами или каким-то анализом?

– Ни то, ни другое, – развеивает мои предположения девушка. – Объясню позже. Давай эксперимент?

Я вздыхаю – ох уж, навязчивая девка!

– Давай, – покорно говорю я.

– Выбери любого человека в кафе.

Я осматриваюсь. Знакомых нет. Присмотрелся, мужчина средних лет, не местный.

– Выбрал.

– Какова его судьба?

– Я не предсказатель!

– И все же! Сосредоточься!

Я понимаю, что с ней спорить нет смысла. Втемяшила что-то себе в голову! Вновь обращаю внимание на мужчину, и почти сразу ощущаю волну покалываний. Ещё мгновение и я знаю, что он отдыхает в санаторий «Гурзуфский», лечит аритмию сердца и… и… умрет по приезду домой в Ужгород. Зря только деньги тратит! Может быть, ему чем-то помочь? А чем я помогу? Не говорить же ему об этом прямо в лицо?!

– Ты ничем не поможешь! – девушка сбила волну, но ощущения остались.

– А ты что мысли умеешь читать?

– Нет, у тебя на лице и так все написано.

Я трясу головой. Пробую ещё раз.

На этот раз выбираю девушку за барной стойкой. Я её знаю в лицо, она из Гурзуфа. Может быть, на год или два старше меня.

Сейчас даже сосредотачиваться не приходится, мириады покалываний пробегают по всему телу. В ближайшем будущем ей светит только одно – барная стойка. Да и не хочет она сейчас ничего другого! Потом она познакомится с парнем, уедет с ним в Питер, выйдет замуж и будет жить счастливо. Дальше я ничего о ней не знаю. Но для того, чтобы такое предсказать о девушке, не нужно быть ясновидящим или, как сказала эта – футуром. Достаточно хоть немного знать нашу жизнь, и девушек тоже…

Я скептически смотрю на девушку напротив.

– Эксперимент прошел успешно! – вы палила она.

Я криво улыбнулся. Спорить не хочется. Тем более она права и краем сознания я это понимаю.

– А теперь о главном, – продолжает девушка. – Действительно существуют Дневной и Ночной Дозоры, а также Инквизиция. Об этом более подробно узнаешь, прочитав книги. Их написал один Иной. Правильно написал. Только получился неожиданный резонанс. Даже можно сказать – бум! По книгам сняли фильмы, создали компьютерные игры и о существовании Иных узнал весь мир. Многие люди стали стараться стать теми или другими Иными. И это стало получаться. Пока не буду внедряться в подробности, но узкий круг иных стал значительно больше. А чем больше население, тем больше разнящихся мнений. Так возникла организация инакомыслящих! И имя ей Междозорье! Придет время, ты узнаешь всю историю. А пока я скажу тебе, что ты тоже Иной!

Я присвистываю, хотя и ожидаю подобного заявления. Я слушаю её восторженную речь, хотя не ожидаю, что она вот так вот сразу в лоб заявит…

А ещё боковым зрением я замечаю, что на нас никто не обращает внимания – как будто за столиком никого нет.

– Да, да – Иной! – продолжает девушка. – Только ты другой Иной. Ты не Светлый и не Темный! Ты не Палач и не Судья! Ты нейтрален!

– Стоп! – останавливаю ее. – Ты мне дала пищу, я буду её переваривать! Почитаю книги, а когда буду в теме тогда…

– Нет! – резко, но не громко говорит она. – Нет времени! Не сегодня-завтра тебя придут вербовать Светлые или Темные, а Инквизиция и вербовать не будет – просто возьмет!

– Как «возьмет»? – не понимаю я.

– Придет и заберет в Сумрак, – уверенно говорит девушка, думая, что этим все объяснила. – А чтобы этого не произошло тебе нужно подписать трудовой договор с Междозорьем!

И неведомо откуда на столе появляется бумага с надписью: «Трудовой договор».

– Подожди, подожди, – протестую я. – Что вот так сразу?! Не читая?

– Почему? Почитай.

– Может мне посоветоваться с кем надо? Да и вообще не ясно, что вы мне предлагаете? А вдруг это, афера какая-то!

– Это не афера, и времени действительно нет! А мы предлагаем работу, ты же на рекламе видел!

– Как будто я что-то понял! Какие-то ПСМ, ММС…

– Не ММС, а МСМ, – поправляет она.

– Одна фигня! – отмахиваюсь я.

– Нет, – вполне серьезно продолжает девушка. – ПСМ – это патрульная служба Междозорья, АСМ – аналитическая служба Междозорья, МСМ – международная служба Междозорья, а ОВМ – отдел вербовки…

– Междозорья! – вставляю я.

– Именно! Есть и другие отделы и службы, но мы предположили, что эти должности на первом этапе подойдут тебе, согласно твоему характеру и психологическим возможностям.

Да, девушка явно не в себе! Начиталась фантастики и теперь вовсю ездит мне по ушам! Но разочаровывать я её не собираюсь:

– Хорошо, я почитаю, ваш трудовой договор и приму решение. Как говорится – с этой мыслью надо переспать!

– Только не затягивай, потому что без подписи в договоре мы не сможем тебе помочь…

– Хорошо, хорошо я все понял, – говорю я насмешливым тоном, и не понять его нельзя.

И она понимает меня правильно.

– Я оставляю вас с вашими мыслями, – говорит она и встаёт из-за стола. – И ещё, если вдруг придут к вам Темные или Инквизиция – подпишите договор немедленно, что бы мы могли быстро вам помочь!

– Договорились! – улыбаюсь я, только и в мыслях соглашаться не собираюсь.

Девушка внимательно посмотрит на меня и кивает, по-видимому, сочтя мой ответ удовлетворительным.

– А можно задать вопрос? – я продолжаю улыбаться.

– Конечно.

– Как тебя зовут?

И тут она впервые за все время искренне смущается. Ну, совсем по-девчоночьи!

– Эля, – коротко бросает она, встает и уходит.


Глава 2


В апреле на набережной становится холодно мгновенно. Достаточно направлению ветра измениться или облачку прикрыть солнце и сидеть на одном месте уже невозможно!

Вот и ко мне под одежду начинает пробираться холод. Конечно, можно ещё посидеть, поразмышлять над превратностями судьбы, но заболеть не хочется. Ловлю себя на мысли, что переживания о смерти отца становятся менее значительными. Голова забивается какими-то неуловимыми и совершенно бесполезными мыслями.

Я встаю из-за столика, и девчонка за барной стойкой с удивлением смотрит на меня. Вроде как раньше она меня не замечала?! Как будто я только что появился. Я подмигиваю ей и получаю в ответ невинную улыбку.

Может быть, рассказать ей о её судьбе? Нет! А если я ошибаюсь? Если все это игра воображения? Я же ей всю жизнь поломаю!

Людей на набережной становится значительно меньше. Им тоже холодно. Местные давно прячутся по домам – они слишком чувствительны к такой погоде. На набережной остаются только отдыхающие, для которых наш южнобережный холод все равно, что жара в середине мая в некоторых отдаленных местах Украины и России. Возможно, есть отдыхающие и с других городов ближнего зарубежья, но это сомнительно. Не лето всё же.

Набережная заканчивается, и начинается длительный подъем к дому. Обычно при подъеме тело разогревается и холода уже не чувствуется, но сегодня все как-то иначе. То ли ветер особенно холодный, то ли я недостаточно интенсивно перебираю ногами, но холод продолжает растекаться по спине, ребрам и ногам. Надо зайти погреться!

Я достаю мобильный телефон и звоню Иринке. Мы с ней вот уже полтора года встречаемся, да все никак не надумаем расписаться. А зачем? – хором думаем мы. Если она свободна – зайду, погреюсь и поговорю. Надо же хоть кому-то рассказать о загадочной встрече с какой-то Элей.

– Алло, – раздается приятный знакомый голос.

– Привет, – откликнулся я. – Свободна?

– Нет, занята.

Такой сухой тон не свойственен Иринке. Она даже в плохом настроении умудряется выпалить пятьдесят слов в минуту! А тут два слова и молчок!

– У тебя все нормально? – тревожусь я.

– Да, у меня все нормально, – странным сухим голосом говорит Иринка. – Не приходи ко мне. Никогда.

В трубке раздаются гудки. Я обалдеваю от такого заявления. «Не приходи»! Так я и стал тебя слушать!

Пяти минут хватает, и я уже стою у её двери и нажимаю на кнопку звонка. За дверью шорох, но её не открывают долго. Только я терпелив и настойчив!

– Я же просила! – вместо приветствия говорит Иринка, в конце концов, открывая дверь.

– Что случилось?! – встревожено спрашиваю я, глядя ей в лицо.

И вдруг, совсем неожиданно, по телу катится неконтролируемая волна. Я пытаюсь мысленно её остановить – не хочу знать будущее своей девушки! Но остановить процесс не получается… Теперь я знаю, что она не любит меня, и никогда не любила. Для нее я просто любимая игрушка, и мной легко управлять! А сейчас она занималась любовью с тем, кого любит по-настоящему. А мне она никогда не разрешала заходить дальше поцелуев! Становится обидно до боли в зубах.

– Я же просила! – повторяет Иринка. – Не приходи ко мне больше!

За её спиной появляется смазливый паренек. Мне он не знаком, но уже противен. Волны продолжают бежать по телу. Теперь я знаю, что и он не её судьба! Она расстанется с ним ради кого-то другого. А он… Нет, кто он и что у него впереди я не вижу. Я стою, от обиды сжав губы, и попеременно смотрю то на Иринку, то на него.

– Уходи!

Дверь перед лицом захлопывается, эхом отдаваясь в лестничных пролетах. Такого я не ожидал! Обидно, но силы воли хватает удержаться от слез.

Какое-то время я стою и смотрю на закрытые двери.

Почему именно сейчас?! Почему? Не могла она что ли подождать ещё месяц, чтобы улеглась боль от утраты отца?! Ответов нет. Да и не жду я ответов. Я уже ничего не жду.

Я бреду, еле-еле переставляя ноги. На свежем воздухе обида проходит, остается только горечь утраты и печаль.

Только бы мама оказалась дома! Это единственный человек, с кем я хочу поговорить! Только с ней я могу говорить откровенно! Она единственная, кто сможет меня понять и утешить! Я этого сейчас хочу. Мне это надо!

Я смотрю себе под ноги. Мне не хочется видеть лица людей. Не хочется ни с кем говорить и уж тем более здороваться. И все же при встрече с кем-то волны электрических разрядов прокатываются по моему телу. Остановить я их не могу. Как будто во мне начался шторм. Я не вижу встречающихся людей, но я знаю их ближайшее будущее. Мне это не надо и все же…

Я вижу, что кто-то болен, кто-то счастлив, кто-то влюблен. Я знаю, что у них случится через месяц, что происходило месяц назад…

Откуда мне это известно? Да не интересно мне! Я не пытаюсь это запомнить. Мне это не надо!

В таком настроении я пришел к своему дому. Возможно, я долго сидел на набережной или долго шел домой, и на улице начало смеркаться. Возле моего дома стоят четыре каких-то иномарки. Номера не местные, машины мне не знакомые. Странно, ещё не сезон, а отдыхающие уже приехали?

В окне моей квартиры горит свет. Значит мама уже дома. Быстро к ней!

Я быстро поднимаюсь на третий этаж. Вот моя дверь. Я поднимаю руку, уже готов нажать на кнопку звонка, но замер. Неожиданно ощущаю себя Плейшнером из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Интересно, почему такие ощущения? Может быть, от того, что внизу скрипит входная дверь и чьи-то осторожные шаги замирают внизу так и не начав подниматься вверх? Или от того, что появилось впечатление, что мне в спину кто-то смотрит через соседский глазок?

«Надо же какие мысли лезут в голову в минуты отчаяния!» – решаю я и нажимаю на кнопку звонка.

Мама открывает дверь, глаза сухие, но красные, на лице блуждающая улыбка.

– Ну, наконец-то, Геночка! Тут к тебе гости пришли! – почти радостно говорит она.

– Гости?!

Я замер на пороге. Достаточно мгновения и я понимаю – иномарки под домом, шаги у двери и взгляд в глазок соседей – это звенья одной цепочки. И все это не сулит мне ничего хорошего…

– Ну, как же? Чего удивляешься? – растерялась мама. – Сам же ведь их пригласил!

– Никого…

Я хочу возразить, но передумываю. Пусть все несчастья обрушатся на меня! И ничего, что я ещё не готов к перипетиям. Лучше мне все невзгоды, чем маме! Я смело вхожу в квартиру.

Гостей двое и оба мужчины лет на пятнадцать-двадцать старше меня. Возможно, и старше и младше, но мне кажется – я не ошибаюсь. Вначале я думаю – они близнецы. Но какие-то не одинаковые. Но позже понимаю – они совершенно разные, а однотипными их делают непривлекательные серенькие костюмы. Хотя, на мой взгляд, их надо бы одеть контрастно! Одного – в чисто белый костюм, а другого – в чисто черный. Я тогда ещё не знаю, насколько близка моя ассоциация к истине.

– Федор Петрович! – представляется тот, которого я бы одел в светлое.

– Арсений Семенович! – отрекомендовывается другой, которого я бы одел в темное.

– Геннадий Васильевич! – в один тон с ними представляюсь я.

Несмотря на то, что оба дружелюбно улыбаются, на душе моей тревожно. А ещё меня удивляет и беспокоит то, что мама, молча, уходит на кухню и не вникает, как обычно, в мои разговоры с людьми. Да и в целом ситуация меня напрягает.

– Мы пришли предложить вам работу, – начинает Федор Петрович.

– Правда, каждый разную, – улыбается Арсений Семенович.

– Что-то мне сегодня везет на подобные предложения, – бурчу под нос я.

А где-то глубоко в душе становится смешно. Это выглядит как в дешевом театре: реплика – ответ. Правда, этот внутренний смех настроения не поднимает.

– Это Междозорье поторопилось, – теперь улыбается Федор Петрович.

– Это хорошо, – кивает Арсений Семенович. – Значит вы знаете, что Иные не выдумка, а действительность?

И здесь пресловутые Иные!

– В общих чертах, – серьезно говорю я.

И откуда у меня взялась серьезность? Куда делась обида? И почему я разговариваю с этими людьми на равных?

– Вы тоже будете предлагать работу в потустороннем мире? – по-прежнему серьезно продолжаю я.

– В потустороннем?! – хором удивляются мужчины.

– Это тебе эта девчонка так сказала? – развязно интересуется Арсений Семенович.

– Не так, – честно признаюсь я. – Как-то по-другому, но я решил, что она говорит о потустороннем…

– Это Сумрак, – поясняет Федор Петрович.

– Да по мне хоть Тьма! – отмахиваюсь я.

– Не говори так! – сурово говорит Федор Петрович.

– Почему это?! – возмущается Арсений Семенович. – Тьма тоже необходимая…

– Вы тоже мне будете голову морочить?! – обрываю я.

– Ни в коем случае! – переключается на другой разговор Арсений Семенович. – Разве мы похожи на людей, которые морочат головы?!

Он делает странный акцент на слове «людей». Я чувствую какие-то иронические интонации.

– Тогда, что вам от меня нужно?

– Лично я пришел предложить тебе работу в Ночном Дозоре! – торжественно отвечает Федор Петрович.

– Я же предлагаю работу в Дневном Дозоре, – вторит ему Арсений Семенович.

Я печально вздыхаю и криво улыбаюсь – они все-таки морочат мне голову! Я это чувствую. Если бы не мама, которая сейчас грустит дома, я бы их выставил за дверь. Нет, нельзя – мама не поймет!

– А ты выслушай в начале, прежде чем нас гнать, – демонстрируя чудеса прозорливости, говорит Федор Петрович.

Прозорливости?! Если Эля права, то я при желании узнаю их ближайшее будущее и немного прошлого.

Я внимательно смотрю на одного, на другого и ничего не ощущаю, не почувствую. Пробую ещё раз – ничего! Ни малейшей волны или даже укольчика! Что же такое? Дома мои способности не действуют?

– Закончил сканировать? – ухмыляется Арсений Семенович.

Я и бровью не веду, ожидаю, что все же что-то определю. Нет, не получается! Значит, Эля ошибалась, никакой я не…

Да что ж я начал верить во всю эту ересь?!

– Вот теперь закончил! – говорит Федор Петрович и обращается к Арсению Семеновичу: – Начинай Темный свою агитацию, а я потом после тебя!

Темный?! Значит, мои первые ощущения верны? Я понимаю, что потихоньку начинаю верить в Иных.

– Вот уж спасибо, удружил! – ехидно хихикает Арсений Семенович.

Я смотрю на их мелкую перепалку словами и молчу. Где-то в глубине души мне становится интересно – что же они мне будут предлагать?

И вдруг Арсений Семенович официальным тоном начинает:

– Приглашаю вас, Геннадий, в Дневной Дозор работать темным магом! Поверьте, более лучшего предложения вы не получите ни от кого! У вас открываются удивительные перспективы!

Я слушаю его и понимаю, что любая рекламная компания забрала бы его к себе с превеликим удовольствием.

– «Какие перспективы?» – спросите вы? – театрально продолжает Арсений Семенович. – Вы сможете использовать свои магические силы на себя! Для себя! У вас будет все! Понимаете – все! Вы сможете ходить по Сумраку как у себя дома! Да, вот, к примеру – в Сумраке можете пообщаться с отцом! Это он здесь умер, а в Сумраке…

– Это соблазн! – жестко обрывает Федор Петрович. – Ты тогда опиши и всю радость общения с мертвецами!

Вначале сердце ёкает. Я бы, наверное, все отдал, чтобы ещё раз увидеть отца! Потом появляется страх. Даже я понимаю – в общении с мертвецами ничего хорошего нет. Не надо себя обнадеживать и обманывать!

– А ещё ты будешь бессмертным! – продолжает Арсений Семенович.

– Все Иные бессмертны, если они не преступают Закон! – поправляет Федор Петрович.

– Послушай, Светлый, ты мог бы меня не перебивать?!

– Конечно, Темный! Приношу извинения, можете продолжать!

– Да все! Сбил меня с мысли! Теперь твоя очередь!

Федор Петрович откашливается и начинает:

– Соответственно в Ночном Дозоре вам предлагается место Светлого мага! Будучи светлым, вы сможете нести добро людям! Я знаю, вам нравится делать людям добро!

Он замолкает. Я тоже молчу. Тишина становится гнетущей. Хуже, чем на кладбище ночью…

И вдруг Арсений Петрович начинает ёрзать на месте. Федор Петрович тоже нервно подергивает плечом.

– Молодой человек, Геннадий, давайте уже подписывать трудовой договор, – просительно говорит Арсений Семенович.

– И то правильно, чего тянуть, – соглашается Федор Петрович.

Они одновременно извлекают из воздуха по листу бумаги с распечатанным мелким шрифтом текстом. Я улыбаюсь и говорю:

– Хорошо, я и с вашими трудовыми договорами ознакомлюсь…

– Нет времени, мальчик, – перебивает меня Федор Петрович. – И так долго с тобой цацкаемся!

– Вот-вот, обычно применялась стандартная процедура принятия на работу, – подтверждает Арсений Петрович.

– Но сейчас другая ситуация, – говорит Федор Петрович, как бы оправдываясь.

– И в чем же «другая»? – не выдерживаю я. Мне даже начинает нравиться наблюдать, как эти два взрослых человека меня уговаривают. – И какой из ваших договоров подписывать?

– Все! Поздно! – почти хором говорят они.

Я и удивиться не успеваю, как в моей комнате начинают происходить изменения. Глухая стена напротив меня неожиданно раздвигается, впуская в комнату ещё одного человека. А вот теперь я удивляюсь по-настоящему! И удивляюсь даже не человеку, и не тому, что стена разъехалась, а тому, что я вижу за его спиной. А там даже не ночь, нет! Там Сумрак! Блестящий и тусклый, манящий и одновременно с тем темный и отталкивающий Сумрак! И я сразу начинаю верить во все то, что мне говорили в течение сегодняшнего дня.

Вошедший человек довольно высокий, со строгими и правильными чертами лица, черными волосами и такими же черными усами. А вот одет он совершенно неприметно: серый свитер и серые брюки, серая обувь. Смуглое лицо, строгие глаза и уверенность в каждом движении делают его сильной личностью. Мужчина внимательно смотрит на меня и совершенно не обращает на остальных присутствующих внимание.

– Здрасьте! – глупо говорю я и киваю.

Мужчина коротко кивнул и сказал:

– Он не Иной!

– Да, – соглашаются мои собеседники.

– Но он и не человек!

– Точно! – вновь соглашаются они.

– И в нем есть Сила!

– Много Силы! – подчеркивает Арсений Семенович.

– Теперь понятно, почему вы так хотели привлечь его на свою сторону. Каждый на свою. Вы так и не договорились? – говоря, мужчина не сводит с меня глаз.

– Нет, – подтверждают они.

– Тогда я его забираю.

Федор Петрович и Арсений Семенович лишь пожимают плечами.

Меня возмутило, что говорят обо мне так, как будто меня здесь нет. Как о предмете каком-то!

– Пойдем! – наконец-то мужчина обратился ко мне.

– Мне мама не велит ходить с незнакомыми людьми, – дерзко отвечаю я и сам пугаюсь собственных слов.

– С Инквизицией не шутят, мальчик, – по-отечески советует Федор Петрович.

– Пусть представится! – отрезаю я.

Мужчина удивленно смотрит на меня, но возражать не собирается.

– Мустафа, – представляется он.

И действительно, что-то арабское в нем присутствует.

– А где ваш трудовой договор? – корректно, но в тоже время иронично спрашиваю я.

– Инквизиции не нужны трудовые договоры! – резко отвечает Мустафа.

Права Эля – Инквизиция приходит и берет! Только меня такой расклад не устраивает!

– Пойдем! – приказывает Мустафа.

– Нет! – отвечаю я. – Нам не по пути!

– Зря ты так, мой мальчик! Ой, зря, – шепчет Федор Петрович.

Арсений Семенович с любопытством смотрит на меня, но молчит.

– Лучше не сопротивляйся! – угрожает мне Мустафа.

Я и не собираюсь сопротивляться. Просто я принял решение. Не двигаясь с места, я медленно беру со стола три трудовых договора. Вся комната погружается в напряженную тишину. Отыскиваю среди них трудовой договор Междозорья, достаю из нагрудного кармана ручку и быстро ставлю в нем подпись. Точно такой же росчерк я ставлю на втором экземпляре договора. Мужчины заворожено следят за моими действиями, но никто не роняет и слова возражения, не предпринимает и попытку меня остановить. И только когда подписи поставлены, Федор Петрович говорит:

– Ой-ой-ой, плохо-то как…

– Что сделано, то сделано, – замечает Арсений Семенович.

– Да, – подтверждает Мустафа. – Нам здесь больше делать нечего!

– Секундочку, – говорит Арсений Семенович. – Разрешите, я заберу свой вариант договора?

– Конечно, – я протягиваю ему его бумагу.

– А мне не к чему мой вариант, – решает Федор Петрович.

– Неужто на что-то надеешься? – улыбается Мустафа.

– Нет, оставляю на память…

На это я только молча развожу руками. Оставляешь, так оставляешь. И всем своим видом показываю: мол, все ребята, больше ничем помочь вам не могу.

– До встречи! – отвечает на мой жест Мустафа.

Остальные только склоняют головы в прощальном кивке.

– И вам не болеть, – говорю я.

И трое мужчин просто растворяются в воздухе. Нет никаких спецэффектов в виде раскрывающихся стен или сияния Сумрака. Просто – пуф! И растворяются…


Глава 3


Этим утром меня разбудить сложно. Оно и понятно, ведь спать я лег практически утром – в 4.35. А все из-за Интернета! Я и поныне считаю Интернет паразительным (и не думайте, что здесь опечатка или ошибка!) изобретением человечества. Он как паразит внедряется в человеческую жизнь. И если таковой у вас есть, то не войти и не полазить по сайтам невозможно! Прямо руки чешутся! Правда, в Интернете и множество полезных свойств – там можно найти любую необходимую информацию! Вот я и сидел в Интернете до половины пятого утра!

И ведь не зря сидел! Теперь я знаю, что о Дозорах в Интернете информации слишком много! Объять её у меня не получится. Есть книги, есть аудиокниги, есть кинофильмы и есть игры! Вначале я потерял много времени, открывая каждый сайт и пытаясь читать книги, потом понял, что теряю время, – скачал аудиокниги. Запустив их фоном, я закачал фильмы – как-то на досуге посмотрю. Зарегистрировался в онлайн-игре и понял, что её создатели плохо знают «Артек» и Гурзуф. Да и не надо им это. А к половине пятого в голове такая каша, что анализу она уже не поддается. Я сдаюсь и ложусь спать.

Теперь разбудить меня довольно сложно, и все же кто-то упорно старается это сделать!

Пребывая ещё во сне, я никак не могу понять, что же это звенит. Оказывается – кто-то звонит в дверь. Вот настырный! Ну, звони, звони! Я переворачиваюсь на другой бок и укрываюсь с головой. Но в дверь продолжают звонить! Вскоре я понимаю, что спать при таком звоне невозможно. А где, интересно, мама? Почему дверь не открывает? Чтоб того, кто звонит… И тут я вспоминаю, что любое проклятие повиснет воронкой инферно над человеком! Однако начитался я и насмотрелся за ночь!

– Извини, – бурчу я под нос, и иду открывать дверь.

Оказывается, это Эля. Теперь понятно, почему она так настойчиво звонила в дверь. Она знает, что я дома.

– Заходи, – говорю я, открывая дверь.

– Привет! – начинает она и, видя меня в одних трусах, смущенно ойкает.

– Сейчас оденусь, – сонно бормочу я.

Она так и остаётся в коридоре. Я же одеваюсь не спеша. Вначале умываюсь, чищу зубы…

– Ты долго ещё будешь раздетым ходить? – не выдерживает Эля.

– А тебе не нравился мой голый торс? – улыбаюсь я, показываясь в коридоре.

– Не то, чтобы, совсем не нравится, – она смущенно отводит глаза. – Просто мы торопимся!

– Мы торопимся?! – удивляюсь я. – А почему я об этом ничего не знаю?! И куда это «мы торопимся»?

– В Ялту, в центральный офис Крымского южнобережного Междозорья! – гордо сообщает Эля.

– Вот оно что! – протягиваю я. – Не успел ещё толком устроиться на работу, а меня уже вызывают работать!

– А ты как думал? Мы хотели дать тебе отдохнуть от вчерашнего, но возникли экстренные непредвиденные обстоятельства! – серьезно говорит Эля. – Кстати, где подписанный трудовой договор?

– А разве это не мой экземпляр? – уточняю я.

– Для девятнадцатилетнего пацана ты слишком умный! – хихикает Эля.

– Жизнь учила! – я наконец-то оделся и появляюсь пред глазами девушки. – Я готов!

– Хорошо выглядишь! – похвалила она меня. – Давай наш экземпляр договора.

Я, демонстрируя нежелание, протягиваю Эле лист со своей подписью. Она взяла, как ни в чем не бывало, всем своим видом игнорируя мою демонстративность. Второй девушка достала из-под первого.

– Держи свой экземпляр! – отдает она мне лист.

Я беру, верчу в руках, нюхаю и разве что не кусаю.

– Вот ты фокусница! – наконец-то изрекаю я. – Я же тебе один договор давал.

– Это просто, научишься! – улыбается она в ответ.

– Да?! – радуюсь я. – Кем там хоть я на работу принят?

– Специалистом патрульной службы.

– Патрульным, что ли?

– Что-то вроде того…

– И что я должен делать?

– Сейчас прибудем в офис, получишь инструкцию! – отвечает Эля.

Я ухмыляюсь. А девушка уже что-то рисует в воздухе руками. Я зачаровано наблюдаю за взмахами, похожими на упражнения восточной гимнастики. И когда она делает последний взмах рукой, в воздухе моей прихожей начинает светиться большая прямоугольная рамка.

– Давай руку! – строго говорит Эля.

– Зачем? – и интуитивно, по-детски прячу руки за спину.

– Ты первый раз идешь через портал, – отрывисто говорит она. – Так надо!

– Портал?! Ничего себе! – я еле сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Все же мама научила меня не свистеть в квартире. – Прямо сказка какая-то… фантастика!

Я ожидал чего угодно, но, чтобы портал… Возможно это где-то и описывается в этих книгах, в «Дозорах», но я этого не читал, а прослушать аудиокнигу не успел.

– Пойдем, времени нет!

Она берет меня за руку, и мы вступаем в небольшой светлый туннель. Все вокруг становится молочно-белого цвета. Я начинаю вертеть головой в разные стороны и вдруг, раз… мы выходим из туннеля. Я даже толком ничего не увидел.

Теперь я верчу головой, осматривая помещёние, в котором мы вышли. Это просторный офис. В центре стоит огромный стол с кипой бумаг и ноутбуком на краю, обе стены уставлены серыми шкафами с большими пластиковыми папками. Прям бюрократический уголок какой-то, – решаю я. За моей спиной коричневая металлопластиковая дверь (не через нее ли мы случайно вошли?), а прямо – огромное на всю стену окно, тоже из металла-пластика, с видом на море. Возле этого окна стоит мужчина и наблюдает за небольшим накатом. Я тоже присматриваюсь внимательнее. Интересно, в какую это часть Ялты нас закинул портал? Кажется, где-то на набережной… Попытка представить здание, где сейчас нахожусь, ни к чему не привела. Надо выйти и посмотреть со стороны улицы!

– Здравствуйте, Евгений Сергеевич, – начинает Эля. – Хочу представить вам Геннадия…

– Вы опоздали на 15 минут! – строго говорит, не поворачиваясь, мужчина. – Такого не должно повторяться!

– Хорошо, – пожимаю я плечами и поглядываю на Элю. Та растерянно молчит.

– Вот и договорились! – Евгений Сергеевич поворачивается к нам.

Он стоит против света, поэтому рассмотреть его лицо не представляется возможным, но я стараюсь. Ведь начальство надо знать в лицо! Черные волосы, густые темные брови, серые глаза, нос с горбинкой, тонкие губы и модная двухнедельная небритость. Посмотрел, как сфотографировал! Теперь я его запомнил!

Интересно, а он Темный, Светлый или Инквизитор?! А может быть, у них своя Междозорная градация?

– Времени нет, на изучение инструкций! – начинает Евгений Сергеевич. Мне нравится такой подход, но мой новый руководитель не дает мне этим насладиться. Он продолжает:

– Все узнаешь по ходу работы. Сегодня утром на гурзуфском виражном мосту произошла авария. Погиб сотрудник Междозорья.

– Где?! – изумленно, спрашиваю я.

– Кто?! – вырывается у Эли.

– Моисеевич! – коротко говорит Евгений Сергеевич, и я понимаю, погибший значим для моего начальника, и поэтому он скорбит, и он очень устал.

– Как… Как… – шепчет Эля и смотрит удивленными глазами на начальника.

– Это вы сейчас и узнаете, – мой новый начальник садится за стол. – Отправляйтесь порталом, который проложил Костя. Он старший в следственной комиссии.

– Ясно! – резко и энергично говорит Эля. – Пойдем!

Последние слова предназначены мне, и я послушно следую за девушкой. Вот это работа! Я что буду следователем?! Кажется, не под этим я подписывался…

– Подождите! – останавливает нас Евгений Сергеевич. – Пару минут ничего уже не решат, а на некоторые вопросы я тебе, Гена, отвечу сейчас.

Я задумываюсь. Вопросов действительно много, но какие важны сейчас, а какие можно оставить на потом? Хотя все вопросы важны. Так и не выстроив рейтинговую цепочку, я спрашиваю:

– Когда будет инаугурация?

– Ты имеешь в виду инициация? – уточняет начальник, и грустно улыбается.

– Что-то вроде того я встречал в книжках…

– Никогда, – обрывает меня Евгений Сергеевич. – Тебя не надо инициировать!

– Почему?! – искренне удивляюсь я.

– Инициируют только Иных, а ты не Иной!

– Я человек?

Начальник лишь помотал головой.

– Кто я?

– На это мог ответить Моисеевич, – пожал плечами начальник. – Он специально занимался этим вопросом. Он должен был стать твоим наставником…

Возникает неловкая тишина. Вопросы у меня, конечно, есть, но я не уверен, что хочу их задать.

– Идите, и узнайте, кто убил его! – приказывает Евгений Сергеевич.

– Разве это не обычное ДТП? – несколько удивленно уточняю я.

– Маги первой степени не попадают в обычное ДТП, – отвечает начальник.

Значит подстроено! Интересненькие дела в первый день работы! Что ж будем разбираться и вникать по ходу событий!

– Все, идите, пока ДАИ все следы не смела, – строго говорит Евгений Сергеевич.

И вновь мы идем по белому туннелю. В этот раз я отмечаю, что этот туннель длиной не более двух-трех шагов. Очень удобное средство передвижения! Если бы мы добирались до места аварии, – к Гурзуфскому виражному мосту, – из Ялты на машине, то прошло бы минут двадцать, а тут – три шага и раз! – уже на месте.

– Ну, наконец-то! – возмущенно шипит на нас встречающий молодой человек.

– Извини, босс задержал, – отвечает Эля. – Знакомьтесь, это Гена, а это Костя!

– Очень приятно, – я протягиваю руку Косте.

Он внимательно смотрит на меня, потом на руку и только тогда жмет её со словами:

– Взаимно.

– Что тут случилось? – Эля машет головой в сторону дымящейся груды металла.

– Ничего хорошего, – хмуро говорит Костя. – Моисеевич спешил на встречу с…

Костя искоса смотрит на меня, кряхтит и продолжает:

– Парень на Ладе-Калине ехал на встречу, потом резко свернул на бэху Моисеевича, и обе машины слетели с моста! Оба мертвы! Моисеевич развоплотился, до сих пор это можно почувствовать. Обе машины в хлам! Жуть!

– Ясно. Пойдем, посмотрим! – Эля направляется к груде обгорелых остатков.

У меня никакого желание на это смотреть нет, но если у меня такая работа, то её нужно выполнять! Я иду за Элей.

– Это он на встречу со мной торопился? – догадываюсь я.

– Да, – коротко отвечает Костя. Он идет следом.

– Только ты не огорчайся, ты здесь ни при чем! – строго говорит Эля. – Здесь уже и Темные, и Светлые, и Инквизиция?!

– Как видишь! Прилетели одновременно, как будто договорились!

Эля неожиданно останавливается.

– Послушай, Гена, постарайся ни с кем не разговаривать. Со стороны Иных могут быть различные провокации, а люди нас все равно не увидят…

– Почему не увидят? – не понимаю я.

– Наложено заклинание невнимания! А постарайся почувствовать прошлое пострадавшего человека! Все прошлое…

Пару секунд недоуменно смотрю на Элю и понимаю, чего это она от меня хочет.

Футур! Вот кто я такой. Вот о чем не договорили мои вечерние гости! А кто такой футур? Кажется, я понимаю, футур – предсказывающий будущее…

Я смотрю на Элю. Она уже занята и довольно эмоционально общается сразу с тремя неизвестными мне мужчинами.

Преодолевая отвращение, я подхожу к тлеющим остаткам автомобилей. Слава Богу, ребята из «скорой помощи» уже упаковали трупы в пластиковые пакеты и избавили меня от дополнительного нервного напряжения.

Действительно меня никто не замечает. Милиционеры в форме, санитары в белых халатах даже обходят меня стороной. Возможно, это наблюдение и стало бы интересным, если бы не было так трагично.

Искореженные части металла, тлеющие сиденья, осколки стекла…

А это что? Я знаю этот номерной знак машины!

К горлу подкатил ком. Так это же машина отца Игоря Серикова! Я тут же вспомнил, как предсказал смерть Игоря в автокатастрофе. У меня перед глазами всплывает яркая картинка аварии, как тогда поздним вечером…

Я резко отступаю назад, и вдруг свет меркнет. Я удивленно смотрю на небо. Серое, но безоблачное. Что за странность? Люди продолжают усердно работать, но они уже не такие как раньше. Вокруг них какое-то разноцветное сияние. Я бросаю взгляд на Элю – она с кем-то общается. Ух, ты! Вокруг них тоже сияние, но другое! Яркие резкие лучи! У одних – ярко-светло-зелено-оранжевые, у других – темно-сине-коричневые. А у Кости и Эли – темно-фиолетовая и ярко-светло-салатовая смесь. Любопытно…

Некоторое время я любуюсь этим свечением, отодвинув мысли о трагедии на задний план. Почему я раньше его не замечал? Вытягиваю руки вперед, и смотрю на них. Не светятся! Странно! А это что на земле? Я вижу прямоугольное свечение строгой формы. Наклоняюсь. Ничего! Показалось?!

И вдруг становится ещё темнее. На фоне этой темноты я вижу, что на темной земле светится записная книга. Лежит себе и привлекает мое внимание! Я беру ее, верчу в руках, рассматриваю. Обычная записная книжка или ежедневник в белой коже с застежкой сбоку и в руках совсем не светится. Я пробую её открыть. Не получается…

И вдруг на меня обрушивается какая-то тяжесть. Может быть, это от того, что мало спал? Становится тяжело дышать…

– Гена! – голос Эли где-то рядом, но приглушенный.

Я оборачиваюсь на звук. Рядом со мной девушка, но она выглядит как-то странно. Красивые черты искажены старостью, но видно, что это Эля.

– Что? – говорю я и не узнаю собственного голоса.

– Держись за меня и выходи из Сумрака! – приказывает мне эта… эта женщина.

Я берусь за её немолодую руку. Шаг. Ещё шаг. Вокруг светлеет. Воздух становится свежим с обилием запахов, но преобладает запах гари.

– Молодец! – говорит один из собеседников Эли. – С сумрачным крещёнием тебя!

Так вот оно в чем дело! Оказывается, нежданно-негаданно я побывал в Сумраке! Так вот он какой северный… в смысле Сумрак!

– Самостоятельно, без подготовки, – восторженно продолжает мужчина, – это не каждый Иной может, а ты…

Эля строго кашляет, он икает и смущенно замолкает.

– Что я? – хриплю я, в горле почему-то першит.

– Он что не знает? – удивляется мужчина.

Эля строго смотрит на него, отмахивается и спрашивает у меня:

– Ты как?

– Нормально, – хрипотца в горле начинает исчезать.

– А что это у тебя? – спрашивает второй незнакомый мне мужчина. – Дай-ка гляну.

Я протягиваю ежедневник мужчине.

– Стой! – останавливает меня Эля. – Не надо торопиться!

Я отдергиваю руку с ежедневником, и рука мужчины промахивается, жадно хватая ладонью воздух.

– Ты нашел это на месте аварии? – продолжает расспрашивать тот же мужчина. Он улыбается и всем своим видом дает понять, мол, ничего страшного, что ежедневник не попал ему в руки.

– Да, – честно признаюсь я, и вдруг понимаю, что мне совершенно неудобно общаться с этими людьми.

– Может быть, вы представитесь? – наконец-то спрашиваю я.

– Блин, точно! – Костя стукает себя по лбу. – Совсем забыл, что вы не знакомы!

– Саша! – протягивает мне руку мужчина средних лет, он первый заговорил о моем посещёнии Сумрака.

– Светлый, маг-перевертыш, – комментирует Эля.

– Очень приятно, – я жму руку.

– Виталий, – повторяет жест товарища мужчина, который хотел завладеть ежедневником.

– Темный, маг второй степени, – представляет его Эля.

Я жму руку, и понимаю, что все эти рукопожатия вполне обычных людей, а я-то представлял, что у Иных руки нечеловеческой силы, ужасно холодные или наоборот горячие. Я искренне радуюсь своей ошибке, но не показываю этого.

Третий участник не принимал участия в общении и стоял как-то обособленно. Инквизитор! – догадываюсь я.

– Георгий! – представляет его Костя. – Бывший светлый маг…

– Приятно, – отвечает Георгий и медленно опускает голову. – Ныне Инквизитор.

Я так же медленно повторяю его кивок и мысленно улыбаюсь собственной прозорливости.

– Итак, официальная часть окончена! – начинает Виталий. – Разрешите посмотреть найденную вами вещицу. Обещаю вернуть!

Вмешивается Эля и темному магу не помогает даже его нежный, завораживающий тон.

– Нет! – резко отрезает девушка. – Это вещёственное доказательство вначале будет изучено Междозорьем по праву первого нашедшего! Затем будет передано на суд Инквизиции!

Инквизитор утвердительно кивает.

– Все по Закону! – обрадовано сообщает Саша.

– По Закону, – соглашается Инквизитор. – Мне показалось, ты ещё что-то узнал или увидел:

Взгляд Георгия жесткий и пронизывающий. Я ежусь под взглядом этих колючих глаз, отпираться не имеет смысла.

– Да, я знал парня, который врезался в… Моисеевича.

– О, как! – восклицает Саша.

Лица всех оживляются и выражают не поддельный интерес.

– Рассказывай! – приказывает Георгий. – И подробно!

Я вопросительно смотрю на Элю. Та утвердительно кивает. И я рассказываю о своем бывшем соседе Игоре Серикове, о том, как недавно предсказывал ему автокатастрофу…

Наступает задумчивая тишина. Снующие вокруг люди не замечают нас, как будто нет здесь никого.

– Не густо, – обрывает тишину Костя. – Дай-ка, гляну записную книжку.

И вновь мой вопросительный взгляд, и утвердительный кивок Эли.

Я протягиваю белую книжицу новоиспеченному коллеге Косте.

– Ой! – растеряно говорит тот, и книга из его рук выскальзывает на землю. – Моисеевич её заколдовал!

– А вот это уже интересно! – говорит Георгий и наклоняется к ежедневнику. Никто его не останавливает.

– Ух, ты!

Он отдергивает руку и озадаченно трет подбородок.

– Интересное заклинание, – наконец-то говорит он. – Я такого и не знаю! Снять не получается, а книжица никому в руки не пойдет! Кроме, Гены, конечно.

– Дай, я попробую, – грубо бросает Виталий. – Где-то я читал о таких заклинаниях!

Ему молчаливо предоставляют возможность для проб и экспериментов.

На все происходящее я смотрю с внутренней брезгливостью. Взрослые люди, а какой-то фигней занимаются!

У Виталия тоже ничего не выходит.

– Тьфу ты! – говорит он. – Может ещё кто попробует?

– Бесполезно, – отвечает Григорий. – Только время потерям. Так что, Гена, забирай эту книжку. Видать, она только тебе адресована.

Я без труда поднимаю ежедневник с земли и открываю его. Оказывается, до половины он исписан мелким неразборчивым почерком.

– Ни черта не видно! – сообщает Виталий у меня из-за спины.

Оказывается, он подсматривает у меня через плечо.

– Совершенно чистые листы! – его не смущает мой укоризненного взгляда.

– Я же говорю – только Гена сможет прочесть! – с нажимом говорит Георгий. – Ведь так, Гена, ты видишь, что там написано?

– Вижу, – честно признаюсь я. – Только ничего не понимаю.

– А ты ещё много чего не понимаешь! – с вызовом в голосе продолжает Виталий. – И мы кое-чего не понимаем!

Я отрываю взгляд от страниц с непонятным почерком и смотрю на возмущенного Виталия. А того уже несет хуже, чем Остапа Бендера.

– Вот ты знаешь кто ты такой?! Не знаешь?! Ты – аномалия! Моисеевич обязан был изучить тебя. Так может быть, ты его и грохнул? Ну, чтобы тебя не изучали…

Я медленно качаю головой. Его обидные слова царапают ноющей болью где-то в груди. Неприятно чувствовать себя аномалией! Но останавливать его никто не собирается. Всем интересна моя дальнейшая реакция.

– То, что произошло, я имею в виду аварию, можно сделать только с помощью магии! Я все облазил, все ощупал – нет никакой магии! Или кто-то что-то все-таки обнаружил? – Виталий обращается к присутствующим.

– Зачем ты напрягаешься, Темный?! – вступает Инквизитор Георгий. – Совместно же постановили, что магия не ощутима.

Он удовлетворенно кивает и хочет ещё что-то сказать, но в это время раздается звонок мобильного телефона. Все удивлено переглядываются и опускают руки в карманы за своими трубками. Мелодия распространенная, есть на многих телефонах и даже я поддаюсь всеобщему телефонному ажиотажу, как будто и у меня она есть. Оказывается, звонит телефон Эли.

– Да, – говорит она в трубку. – Поняла.

И не отключая телефона, обращается ко всем:

– На этом закончим прения! Если кто-то что-то хочет предъявить – обращайтесь в официальной форме в центральный офис Междозорья!

– Ненавижу, вас, смешанных! – через зубы цедит Виталий. Он даже не скрывает своего призрения.

– Гена, Костя пойдем! – командует Эля, игнорируя слова Виталия.

Мы отходим метров на десять. Эля включает громкую связь в телефоне.

– Слушаем, – коротко бросает она в трубку.

– Не «слушаем», а «докладываем», – поправляет Евгений Сергеевич. – Вначале слушать буду я.

Костя с Элей переглядываются.

– Костя, сначала ты, – подсказывает начальник Междозорья.

Я заглядываю через плечо – не включена ли видео связь. Нет, не включена. Значит, Евгений Сергеевич просто очень хорошо знает своих подчиненных вот и подсказывает, кому быть первым, а кому вторым.

– Место происшествия обследовано, следов магии не обнаружено. Гена нашел записную книжку Моисеевича, – покорно начинает Костя.

– Белую?

– Да. Только на ней заклинание какое-то хитрое, – смущенно добавляет Костя.

– Какое?

– Записная книжка дается в руки только Гене, – приходит на помощь Эля.

– Ясно, – говорит Евгений Сергеевич. – Какие будут гипотезы?

Костя с Элей вновь переглядываются.

– Твои мысли Эля, – подсказывает Евгений Сергеевич.

– Первоначально я думала, что это сговор Нимфолиса, Усеина и Мустафы, но отсутствие магии говорит о том, что это сделал человек или, – Эля запинается и косо смотрит на меня.

– Или такой же, как Гена? – открыто уточняет Евгений Сергеевич.

– Да, – смущенно шепчет девушка.

– Я думал над этим, – говорит начальник Междозорья и на время замолкает.

В это время я отрываю взгляд от телефона и смотрю на Иных, с кем только что общались. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Все трое тоже разошлись по сторонам и прижали мобильники к ушам – общаются. По-видимому, докладывают своему начальству.

– Версию о сговоре трех сил Иных отбрасывать нельзя, – наконец-то говорит Евгений Сергеевич. – В конце концов, они могли заключить договор с людьми. А ты что думаешь, Костя?

– Мне кажется, что есть ещё такие же, как Гена, – вмиг выпаливает Костя.

– И?

– Возможно хотели завладеть записной книжкой… Ведь Моисеевич вплотную занимался этим вопросом.

– Если бы Моисеевич обнаружил, хотя бы намеки на таких же, как Гена, он бы мне доложил. А он и словом не обмолвился.

– Надо изучить его записную книжку, – решает Костя.

– Это понятно. Вот Гена этим и займется, – начальник Междозорья на секунду задумывается. – Эля оставайся с Геной – изучайте записи Моисеевича, а ты Костя – пулей в архив. Изучи все материалы взаимодействия Иных с людьми. Я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду незаконные взаимодействия?! Вроде как с той историей о Последнем Дозоре…

– Так ведь есть же электронный архив, – жалобно начинает Костя.

– Наши аналитики с ним уже работают, – обрывает Евгений Сергеевич. – Но бумаги пролистать надо. Вдруг чего-то не внесли в электронку…

– А может вначале к Моисеевичу на квартиру, – жалобно продолжает Костя. – У него там могли записи остаться.

– Уже работают, – жестко говорит начальник Междозорья. – Я сказал – в архив!

– Будет сделано, – обиженно бурчит Костя.

– Гена, ты как? – учтиво спрашивает Евгений Сергеевич.

– Не понятно, – честно признаюсь я.

– Что «не понятно»?

– Многое! – огрызаюсь я. – Мне вопросы прямо в трубку задавать?! У вас какой тариф подключения?! Денег хватит?!

– Хватит, – мне показалось, что мобильный телефон улыбается. – Но вопросы в трубку задавать не надо. Задай их лучше Эле. На что сможет, она ответит, а на все остальное отвечу я при встрече. И все же, ты как?

– Нормально, – бурчу я.

– Я так понимаю, нам в офис не торопиться? – уточняет Эля.

– Да, вы мне здесь не нужны, – отвечает телефон (и все-таки мне кажется, что он улыбается). – Ваша задача – найти укромное место и изучить записную книжку. Затем подробно мне доложите!

– Понятно, – почему-то радостно отвечает Эля.

– Гена, не дуйся, как маленький мальчик, – чрезмерно ласково говорит Евгений Сергеевич. – Предполагалось, что тебе всё расскажет Моисеевич, но… Ты сам знаешь, что произошло. При других обстоятельствах, я бы сам с удовольствием тебе все разъяснил. Или тебя не устраивает компания Эли?

– Вполне устраивает, – бурчу я.

– Вот и отлично! Работайте.

Мне вновь кажется, что телефонная трубка мне подмигивает и, издав пару коротких гудков, замолкает. Я мотнул головой.

– Что с тобой? – спрашивает Эля с тревогой.

– Все нормально, – улыбаюсь я. – Воображение разыгралось.

Пока мы общаемся, медики на скорой помощи увозят тела, милиционеры оградили лентой остатки автомобилей и тоже собираются уезжать. Темный Виталий исчез, не попрощавшись, а Светлый Саша и Инквизитор Григорий о чем-то общаются и искоса посматривают на нас.

– Давайте со всеми прощаться и заниматься своим делом, – грустно говорит Костя.

По всему видно – ему не хочется ехать в архив, но поделать с этим он ничего не может.

– Может быть, тебе помочь с архивом? – предлагаю я. Нет, не из солидарности, просто интересно же ведь увидеть архив Междозорья.

– Точно! – радуется моему предложению Костя. – Помоги!

– Никаких «помоги»! Никаких архивов! – строго обрывает Эля. – У каждого своя работа!

– Мне бы твою работу, – бурчит Костя, и получается это у него очень по-доброму.

Он идет к ожидающим его Светлому и Инквизитору.

– Постарайся этим двум ничего не комментировать! – шепчет Эля.

– Я уже понял, – в тон ей отвечаю я.

– Все, ребята, спасибо за сотрудничество, – тараторит Костя. – Получил персональное задание, поэтому спешу, а вам всего вам хорошего!

– Удачи! – почти хором говорят оба Иных.

Костя машет рукой и бежит в сторону трассы. Интересно, почему он не воспользовался порталом?

– Запретили с нами общаться? – с улыбочкой интересуется Григорий.

Эля пожимает плечами и одновременно качает головой, чуть наклонив её вправо.

– Понятно, тогда можно попросить? – вежливо спрашивает Саша.

Эля повторяет жест.

– Когда что-то узнаете об этом деле, сообщите без задержек в Ночной Дозор и Инквизицию, – уже официально и строго говорит Саша.

– Хорошо…

– И записную книжку не задерживайте! – добавляет Григорий. – Через сутки вы должны предоставить её Инквизиции!

– Предоставим!

Последнее мы говорим хором. Переглядываемся и, не сговариваясь, весело смеёмся.


Глава 4


Эля мне нравится. Она ни в чем не возражает и не спорит. По крайней мере – сейчас и со мной. Это её влюблённость заставляет вести себя так. Говорят, такие девушки быстро меняются. И глазом не успеешь моргнуть, а она уже пререкается и навязывает свое мнение. Глядя на Элю, я не верю такому высказыванию.

Ещё совсем недавно я не позволил бы себе даже мысли о том, что мне нравится какая-то девушка, кроме Иринки. Но Иринка… Так, не будем о грустном!

– Пойдем на набережную, – предлагаю я. – Там и поговорим, и перекусим, и вот это попробуем почитать.

Я взвешиваю в руке записную книжку.

– Пойдем, – соглашается Эля.

По дороге, виляющей в разные стороны, спускаемся молча. Эля, возможно, думает о чем-то своем, а может, показывает свою кротость. И я думаю, и думы мои не веселы.

Как быстро человек забывает плохое! Это, наверное, такая самозащита психики. По крайней мере, у меня. Недавно я похоронил отца, но вспомнил об этом, только когда остался наедине с самим собой. А вчера меня девушка бросила, и я о ней вообще не вспоминал, до тех пор, пока не сравнил её с Элей.

Нет! Никакая это не самозащита психики! Просто такое стечение обстоятельств! За последнее время со мной произошло такое количество событий, что я просто не могу думать о чем-то другом, кроме них.

Кстати, о событиях! Как-то все одно к одному происходит! Не успел я толком попечалиться – Междозорье с договором. Не успел я обдумать толком их предложения – Иринка бросает. Только я немного загрустил по этому поводу – ко мне в гости Иные пожаловали. Я с ними толком и познакомиться не успел, а уже подписал договор с Междозорьем. Не успел проснуться – бегом знакомиться с начальством вновь приобретенной работы. А познакомиться толком не смогли, потому что в автокатастрофу попал какой-то значимый Моисеевич. А потом выясняется, что в этой же аварии погиб мой сосед, которому я такую смерть предсказал. И тут же выясняется, что Моисеевич для меня заколдованную записную книжку оставил. Не удивительно ли это?

Я чувствую, что в своих размышлениях что-то упускаю. Но что же это «что-то»?!

– Пойдем через парк? – неожиданно спрашивает Эля.

– А?! – я отвлекаюсь от своих размышлений.

– Спрашиваю, каким маршрутом пойдем к морю?

– Через парк, – машинально отвечаю я, и направляюсь ко входу на территорию санатория «Гурзуфский».

Молодой охранник многозначительно смотрит на нас, и мне приходится достать пропуск местного жителя. Это маленькая зеленая пластиковая карточка с моей фотографией. Парень понимающе кивает и пропустил нас. Только я не спешу заходить. Волна предсказаний прокатывается по моему телу! Этому парню суждено утонуть в шторм. Когда? Этого не значится в моих видениях.

– Не купайся в шторм, это опасно! – говорю ему и тут же понимаю, что бесполезно.

– Да, ладно! – весело смеется парень, интонациями копируя Тину Канделаки.

– Точно! – хмуро отвечаю я, понимая – больше ничем не смогу аргументировать свое высказывание.

– Вот и хорошо! – по-прежнему весело отвечает парень.

Мне становится грустно. А ведь если он меня послушает, то останется жив. Только откуда-то я знаю – не воспринял он мои слова всерьез.

Мы проходим на территорию санатория Гурзуфский, где действительно исторический и прекрасный парк. Я очень люблю гулять по этому парку. Здесь всегда свежо, весело и бодро на душе. Вот только сейчас очень грустно. Я понимаю – охранник меня не послушал, и его судьба предрешена…

Стоп! Вот что я упускаю в своих размышлениях! Я вижу будущее! Я – футур! А кто такой футур?! Вот это и надо выяснить!

Я быстро смотрю по сторонам, опасаясь, что кто-то сможет подсмотреть или подслушать мои мысли. Рядом никого нет, и все же я говорю:

– Пойдем быстрее! Очень хочу кушать!

Эля смотрит на меня удивленными глазами, но не возражает. Откуда ей знать, что я люблю обсуждать вопросы, сидя за столом и поглощая, что-нибудь вкусненькое. И при всем этом выгляжу вполне стройным!

Море штормит. Значит, мое любимое кафе на открытом воздухе закрыто. Ветер довольно неприятный. Сырой, холодный и соленый. Поэтому я препровождаю Элю в недавно открывшийся бар прямо на пирсе, под названием «Сейф». Название мне ужасно не нравится (ну, разве люди кушают в сейфе? – там деньги хранят!), но ничего более умного я придумать не смог, хотя рядом открыты и другие бары-рестораны. Но если здесь кормят отвратительно, то пойдем в другое место. Сейчас я настроен покушать основательно! Желудок дает позывные, на которые нужно немедленно реагировать!

Дав распоряжения официанту, я слегка расслабился. Бар-ресторан пуст, мы единственные посетители, а значит можно спокойно поговорить. Я не думаю, что кто-то настолько проницателен, что поставит прослушки в баре, в который мы зашли случайно. Если только он не футур…

Вот и я начинаю мыслить, как шпион. Тьфу, ты! А может это паранойя?

– Ты успокоился? – спрашивает Эля.

– Чего?! – я выхожу из задумчивости.

– Ты чем-то так был встревожен, а сейчас чрезмерно спокоен, я сделала вывод, что ты успокоился и чувствуешь себя защищенным.

– Что есть, то есть, – соглашаюсь я. – Мы же защищены как в сейфе!

Мы смеемся шутке и резко замолкаем, глядя друг другу в лицо. Какое-то время мы сидим молча, не отводя глаз.

– Я футур? – резко спрашиваю я.

– Возможно, – пожимает плечами Эля.

– Как это «возможно»? – не понимаю я. – Ты же вчера говорила, что я футур.

– Такой термин придумал Моисеевич, – грустно говорит Эля. – Никто толком из нас и не знает, что это означает. Мне всегда казалось, что это как-то связано с твоей способностью предсказывать будущее. Вроде как в аналогии с футурологией. Возможно, я ошибаюсь…

– Понятно, и теперь точно никто ничего не узнает, потому что Моисеевич погиб, – констатирую я.

– Может, и узнаем, – подергивает плечом Эля. – У тебя есть записи Моисеевича, там должны быть какие-то разъяснения.

Я верчу в руках белую книгу, открываю ее, листаю.

– Сомневаюсь, что здесь можно что-то прочесть, – сообщаю я. – То ли у вашего Моисеевича почерк нечитабельный, то ли он все искусно шифровал.

– Скорее – второе, – серьезно говорит Эля. – Почерк у него красивый, каллиграфический. Я видела его почерк.

Я ухмыляюсь. Надежда на раскрытие тайны растворяется в воздухе.

– Чем вообще занимается Междозорье? – спрашиваю я и разочарованно бросаю записную книжку на стол.

– А ты уже что-то узнал о Дозорах? – уточняет она.

– Кое-что, – неопределенно отвечаю я.

– Тогда, – начинает она и осекается.

На весь зал начала звучать музыка:


И треснул мир напополам –

Дымит разлом!

И льется кровь – идет война

Добра со Злом!


И меркнет свет в углах паук

Плетет узор!

По темным улицам летит

Ночной Дозор![1]


Мы удивленно смотрим друг на друга. Я даже вижу (или мне это кажется?) в глазах Эли испуг.

– Интересное совпадение! – натянуто улыбаюсь я.

– В мире не бывает совпадений и случайностей! – жестко отрезает Эля. – Все это чья-то хорошо спланированная закономерность! Я сейчас!

Она встает, быстро идет через весь зал к официанту. Я наблюдаю и жду. Однако, не только у меня паранойя.

Если все, что сейчас со мной происходит – закономерность, то кому она нужна?! Ответ назревает сам собой – Междозорью! Хотя, есть и варианты – двум Дозорам и Инквизиции! И зачем же я им всем нужен?

– Наш заказ сейчас выполнят, – сообщает Эля.

– И все? – спрашиваю я после того, как Эля садится напротив меня.

– А что ещё? – она удивленно вскидывает брови.

– Ты же не за этим ходила к официанту!

Эля опускает глаза в стол.

– За нами кто-то следит?

– Да! И слышит! – она подняла взгляд на меня. Наши взгляды встречаются и теперь без всяких «волн» я чувствую, как она ко мне неравнодушна.

– Но покушать-то мы можем? Нас не отравят? – шучу я.

– Можно, Гена, яд я почувствую на расстоянии…

Мы замолкаем, только не смотрим друг на друга. В сфере последних событий я даже не знаю, какие вопросы можно задавать, а какие нельзя, что можно знать нашему соглядатаю подслушивающему, а что лучше никогда не знать. Теперь-то я уверен, что нас прослушивают. Хорошо хоть мысли наши читать не могут или все-таки могут?

– Мне кажется, нас специально предупредили, – делюсь я неожиданной догадкой. – Иначе зачем…

– Нас на что-то провоцируют, – обрывает Эля. – И мне, кажется, это тот же Иной, который устроил аварию.

– Иной? – я удивленно смотрю на Элю. – Почему ты решила, что аварию устроил Иной?

– Потому что я точно знаю, что за нами следит Иной, владеющий магией как минимум первой степени.

Смотрю на прекрасное лицо Эли и жду от нее объяснений.

– Многое об Иных ты узнаешь из книг, – поясняет Эля, смущенно отводя глаза. – Вот уж не думала, что мне придется быть твоим учителем…

– А у меня никогда не было таких красивых учителей, – подбадриваю я ее.

И это не лесть. Она действительно очень красивая девушка. Щеки Эли розовеют, она смущенно потупляет глаза и замолкает.

Песня о дозорах уже давно закончилась, сменившись какой-то иностранной попсой, а мы все молчим.

Пауза затягивается. Я понимаю, если сейчас же не приду ей на помощь, то не суждено мне будет остаться учеником красивой учительницы.

– Ну, хорошо, – начинаю я. – Темные и Светлые, Зло и Добро – это понятно. Инквизиция – судьи для тех и других. Тоже понятно. А вот Междозорье – не понятно!

– Добро и Зло существует во все века и времена, – начинает она, чем окончательно становится похожа на учительницу. – Темные и Светлые Иные существовали, ещё когда Инквизицией и не пахло. А когда появились Инквизиторы, они всё взяли в свои руки. И они заключили Договор, которому следует все инициированные Иные! Даже мы, сотрудники Междозорья! Да, это многим не нравится, но это останавливает самоуправство и беспредел. Правда есть мелкие междоусобицы, но нет войны. И это заслуга Инквизиции.

– И это понятно! – вставляю я.

– Ты хороший ученик, – улыбается она мне. – А тебе только девятнадцать…

Эля меняется прямо на глазах – такой грустной я её ещё не видел. Чего это она вдруг? Что я такого сказал?

– Да, я хороший ученик, – между тем подтверждаю я. – Только я ещё ничему не научился.

– Научишься, – вздохнув, говорит Эля. – Междозорье – это и Тёмные, и Светлые одновременно.

– Это как? – не понимаю я.

– Наша организация возникла недавно, – поясняет Эля. – Ей всего три года, как полноправной весомой организации. До этого мы походили на что-то вроде общественной организации среди Иных, как клуб по интересам…

– Все равно не понятно, – говорю я, когда Эля замолкла. – Ты хочешь сказать, что в вас есть и Темное, и Светлое, и Добро и Зло?

– Это есть у всех.

– Тогда совсем не понятно! Если все это есть у всех, какой смысл в вашей организации?!

– В отношениях. В любви, если хочешь.

Я часто-часто моргаю.

– Не понятно, при чем здесь это?

– Все чаще и чаще Темные начали влюбляться в Светлых, и наоборот. Вот и возникла необходимость в нашей организации.

Я озадаченно потираю виски.

– Междозорье это синтез Темных и Светлых?

– Только скорее не синтез, а объединение. И плюс Инквизиции.

– А она-то здесь как?

– В Инквизиции тоже Иные, желающие настоящей любви…

О, как! Получается, Междозорье – нейтральная полоса для влюбленных независимо от их цвета. Это понятно. Эле я решил это пока не говорить.

– А чем конкретно вы занимаетесь?

– Наша цель – объединить всех Иных! – гордо заявляет Эля.

– Где-то я это уже слышал, – осторожно говорю я. – «Пролетарии всех стран – объединяйтесь!», кажется так?!

– Не ёрничай! – строго отрезает Эля. – Иных не так уж и много, как тебе кажется. Периодически они погибают в стычках и схватках. В большинстве случаев это не Законные проявления…

Эля задумывается, пытаясь подобрать нужное слово.

– Это незаконные действия Темных и Светлых Иных, – нашлась Эля.

– И как? – обрываю я. Мне и так понятно о каких «незаконных действиях» идет речь.

– Что? – переспрашивает Эля.

– Объединять получается?

Эля ответить не успевает. Подходит официант и начинает выставлять на стол наш заказ. Таким образом, на столе появляются два бокала пива (один продолговатый – женский, и один кружкой – мужской), две порции жареной форели и овощная нарезка (скорее всего парниковая или турецкая, а какая ещё может быть в начале весны?). Эля смотрит на меня испепеляющим взглядом. Кажется, она во мне начала разочаровываться. Ведь я подвергаю столь «гуманную» идею сомнению! Так, может прекратить задавать дурацкие вопросы?

– Получается! – резко говорит Эля, когда официант уходит.

– Ну-ну! – улыбаюсь я в ответ и беру свой бокал пива. – За объединение!

Она недоверчиво смотрит на меня, потом на мой бокал пива, неуверенно берет свой.

– За объединение! – соглашается она, и я замечаю, что глаза её становятся теплыми.

Все эти «объединения», «организации» чем-то напоминают фанатизм, о котором я много слышал, но никогда не сталкивался. Неужели пришлось столкнуться?

Я делаю два больших глотка и слегка улыбаюсь Эле. Она не обращает на это внимания. И это хорошо, а то улыбка получилась кривоватая и может выдать мои истинные мысли. Девушка как-то странно рассматривает свой бокал, поворачивая его разными сторонами.

«Обиделась!», – решаю я, и отрезаю небольшой кусочек форели. Рыба приготовлена изумительно! Или это мне так на голодный желудок кажется?

– Что-то не так! – шепчет Эля и ставит свой бокал на стол, так и не пригубив его.

– Что? – не понимаю я.

Эля наклоняется ко мне и шепчет:

– Кажется пища отравлена Смертобоем, ядом для Иных! – и это даже не шепот, а шипение с оттенком удивления.

Второй кусочек форели становится поперек горла. Я закашливаюсь.

– Моя пища отравлена, – исправляется Эля. – Твоя чистая.

Быстро достаёт из кармана (тут я не уверен, может и из воздуха) маленький флакончик. Открывает и делает несколько глотков. Противоядие! – догадываюсь я.

Она резко переводит взгляд в сторону официанта. Чуть прищуривается и восклицает:

– Им всем отвели глаза!

У меня все-таки получается проглотить застрявший в горле кусок, заставив себя запить его пивом. Аппетит окончательно испорчен. Я оглядываюсь по сторонам. Ничего привлекательного не вижу: зал пустой, за окном плещёт море, а по набережной ходят люди. Может, мне тоже глаза отвели?

– Уходим! – строго говорит Эля. – Как будто ничего не произошло…

Как будто по команде мы встаем одновременно.

– Поздно! – выдыхает Эля. – Нам не дают уйти.

Я прослеживаю за её взглядом и оборачиваюсь.

К нам идет молодой человек. В его правой руке пистолет с глушителем.

Ничего себе! Прямо как в голливудском кино!

Повинуясь внутреннему стремлению, я делаю шаг вперед и собой закрываю Элю.

– Это человек! – говорит она мне в спину. – Уходим в Сумрак!

– Как? – вопрошаю я, но она берет меня за руку и дергает на себя.

В это время человек поднимает пистолет. Я увижу, как из глушителя появляется несколько вспышек. Сомнений нет – в нас стреляют!

Неожиданно все вокруг становится серым. «Мы в Сумраке!», – понимаю я.

– Попал, – жалобно говорит Эля.

Я резко поворачиваюсь к девушке. «Резко» сказано громко, потому что движения даются с трудом. По-видимому, мне ещё нужно адаптироваться к Сумраку. Эля сияет всеми цветами радуги, а у нее из левого плеча сочится темная жидкость, превращаясь в розовый туман. Какое-то мгновение я колеблюсь, и этого оказалось достаточно – девушка начинает падать, слабея на глазах. Я подхватываю её на руки и оглядываюсь, ища глазами путь к отступлению. Человека с пистолетом уже нет. Вообще никого нет. Только серые стены, столы и стулья. А вот и выход!

Хотя нет! Я присматриваюсь. Люди там видны. Точнее видны их силуэты. Они полупрозрачны и подергиваются как мыльные пузыри. Что за фигня такая?! А вот и убийца! Он тоже полупрозрачен. Он точно убийца?! А кто же ещё? Он растеряно смотрит по сторонам…

Я чувствую, что тело Эли становится тяжелым. Больше тянуть нельзя! И я направляюсь навстречу силуэту убийцы! Никакого препятствия я не ощущаю! И мужчина остается стоять, даже не предполагая падать, а все ещё глядя по сторонам. Я прошел сквозь него!

Это Сумрак! Теперь я понимаю, что это такое. Здесь я защищен от людей и убийц! А от Иных?! Иные тоже могут быть убийцами! Тот, кто нанял человека должен быть Иным! Иначе не понятны всякие отведения глаз и отравы для Иных.

Я иду по набережной в Сумраке. Каждый шаг мне дается все тяжелее и тяжелее. Силуэты людей мне не мешают, но я внимательно смотрю по сторонам. Я чувствую какой-то Иной должен находиться где-то рядом. Он истинный убийца!

Надо подальше уйти от «Сейфа». Подальше…

Эля становится слишком тяжелой. Я опускаюсь на одно колено, а на второе сажу девушку, придерживая её с двух сторон. её голова лежит у меня на плече. Глаза закрыты и только редкое прерывистое дыхание говорит о том, что девушка ещё жива.

– Эля! – зову я ее.

Лицо девушки спокойное и ничего не выражающее. Я наклоняюсь её к губам, и вдруг! – не слышу признаков её дыхания.

– Эля!! – кричу я.

На лице у нее не дрогнул ни один мускул. Неужели она умерла?!

Я собираюсь с силами, резко встаю с колена на ноги. Мир вокруг обретает краски. Люди, праздно прогуливавшиеся по набережной, удивленно смотрят на меня. Значит, я вышел из Сумрака.

Эля становится легче и еле-еле стонет. Жива! Значит в Сумрак нельзя! Сумрак убивает! Значит, спасать здесь и сейчас!

Темная жидкость из раны перестает испаряться розовым туманом, и становится самой настоящей кровью. Надо что-то делать! А что именно?

Я сажусь на ближайшую скамейку, спугнув влюбленную парочку. Мои сверстники вначале раздраженно смотрят на меня, потом уже с испугом на мою окровавленную ношу, и быстро убегают, так и не предложив свою помощь.

Милицию вызовут! Да ну и пусть! Главное, чтобы спасли Элю! Если это вообще возможно…

Вот гад! Я же совсем не разбираюсь в медицине!

Я прислоняю ладонь к ране, стараясь остановить кровь. Но алая липкая жидкость просачивается сквозь пальцы. Я затравленно смотрю по сторонам, стараясь найти среди проходящих людей врача. Но люди проходят мимо, испуганно отводя глаза.

Наверно скоро здесь будет убийца, киллер…

Как-то бы сообщить Евгению Сергеевичу!

От неожиданной догадки я чуть не задыхаюсь. Ругая себя за несообразительность, я шарю по карманам Эли в поисках мобильного телефона. Вот он! Последний принятый звонок…

– Чего ещё? – грубо спрашивает Евгений Сергеевич.

– Эля ранена! – выдыхаю я.

– Ты где? – тревожно спрашивает он.

– В Гурзуфе, на набережной.

– Двадцать минут подождешь?

– Нет! – почти кричу я. – У нее огнестрельная рана в левое плечо! В левое! Понимаете!

– Огнестрельная?! – удивленно переспрашивает он. – Понял. Примени заклинание отвода глаз…

– Какое, на фиг, заклинание! – ору я. – Уже нет времени на эти игры! Да и не знаю я ваших долбанных заклинаний!

– Вот, блин! Забыл! – выругивается начальник Междозорья. – Держись! Скоро буду!

В трубке раздаются короткие гудки. Бросив мобильник рядом на скамейку, я как можно сильнее прижимаю руку к ране Эли. Это единственная возможность остановить кровотечение. В свои девятнадцать лет я даже не предполагаю, как это делается. Хотя в школе этому учили, но кто же предполагал, что такой навык пригодится в жизни!..

Люди проходят мимо, усердно делая вид, что не замечают нас. Но я знаю, что они видят меня и окровавленную Элю, просто не хотят связываться. Даже маломальскую помощь никто не предлагает. Отвердели души у людей! А жаль…

Мне становится ужасно обидно, но, если честно, то я не знаю, как сам бы поступил на их месте. Возможно, как и они проходил бы мимо, старательно пряча глаза. Но сейчас я на своем месте и мне нужна помощь! И где её взять я не знаю.

Я прижимаюсь лицом к тыльной стороне ладони, которой закрываю рану, и шепчу:

– Не умирай! Слышишь? Не надо! Мне нужна твоя помощь! Ты нужна мне! Слышишь? Я сейчас остановлю кровь! Сейчас…

Я всем сердцем желаю, чтобы кровь остановилась. Я всей душой хочу, чтобы Эля жила! Я прижимаю ладонь к ране и просто хочу спасти человека! Человека?! Иного! Какая сейчас разница человек сейчас умирает у меня на руках или Иной! Я просто хочу, чтобы она жила!

Мне вдруг кажется, что кровь становится не такой жидкой. Она становится вязкой, и кровотечение прекращается. Мне страшно. Неужели вся кровь вытекла?! Неужели эта девушка, с которой я только что познакомился, уже умерла?! Что же это такое? Почему в последнее время все, кто со мной знаком, умирают?! Вначале отец, потом Игорь, а теперь вот…

Нет, Эля не похожа на мертвую! Я наклоняюсь к лицу, сосредотачиваюсь и слышу легкое тревожное дыхание. Жива! Аккуратно я убираю руку с раны и смотрю на нее. Маленькая кровяная дырочка уже не кровоточит. Да неужто у меня получилось остановить кровь?!

Что это?!

Мне кажется, что внутри ранки что-то блестит. Пуля! Я даже не сомневаюсь, что это пуля, которую нужно немедленно изъять из раны. Колеблюсь я недолго. Осторожно двумя пальцами левой руки я раздвигаю рану, а пальцами правой руки беру за кончик инородный блестящий предмет. К моему полному удивлению пуля сама скользит мне в руку.

Оказывается, маленькая полусантиметровая с закругленным носом способна убить. Я всегда думал, что пули серые как свинец, а эта белая какая-то… Серебряная что ли?

Какое-то время я её взвешиваю в ладони и размышляю, что с ней сделать? Принимаю решение сохранить ее, я кладу пулю в карман. Если все будет хорошо, подарю Эле.

Лицо девушки розовеет. Или показалось?! Да, нет – розовеет!

Откуда-то появляется уверенность, что Эля выживет. Или мне просто очень хотелось в это верить?! Я устало откидываюсь на спинку скамейки. Люди по-прежнему проходят мимо и испуганно отводят глаза в сторону, как только делают первый шаг к скамейке, на которой мы расположились. И куда катится человечество?!

Микроавтобус с тонированными стеклами я замечаю сразу, как только он начинает маячить среди декоративно стриженых кустов и растений набережной. Белый «Мерседес-спринтер» уверенно едет по той части набережной, которая отведена для проезда служебных автомобилей. Именно в таких микроавтобусах ездит ОМОН на спецоперации. Это я по телевизору видел. А я сейчас, по всей видимости, являюсь объектом такой спецоперации. Все-таки «доброжелателей» у нас хватает! Вместо того, чтобы помочь, они ментов вызвали!

Так и есть!

«Мерседес» останавливается сразу у меня за спиной. Желание повернуться я подавляю сразу же, чтобы лишний раз не тревожить Элю. Только бы эти горячие парни из ОМОНа ей не сделали чего плохого! Я слышу, как открывается дверь микроавтобуса, и как крепкие мужские ноги ступают на мрамор гурзуфской набережной.

Ну, все! Началось!

Сердце мое учащенно бьется. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Говорят, если не оказывать задержанию сопротивления, то тебе ничего плохого не сделают, кроме грубого отношения, конечно. Вот сейчас и попробую на себе.

– Сам-то жив? – раздается знакомый голос за спиной.

Я чуть не подпрыгиваю на скамейке. Со мной говорит Евгений Сергеевич!

Я открываю глаза и стараюсь повернуть голову, чтобы посмотреть себе за спину.

– Да не дергайся ты, не дергайся, – успокаивающе говорит Евгений Сергеевич и кладет руки мне на плечи.

Я сразу же чувствую защищенность. Теперь пусть хоть тысячи киллеров начинают на нас охоту, мне плевать! Я защищен!

– Разрешите, – ко мне подходят двое мужчины с носилками.

– Да, да, конечно! – я раздвигаю руки в стороны, позволяя им взять Элю. Я уверен, эти ребята – свои.

Они берут Элю, кладут на носилки и только тогда начинают изучать её ранение.

– Что произошло? – спрашивает Евгений Сергеевич.

Я коротко рассказываю о событиях в «Сейфе».

– Эля сказала, что стрелял человек, – заканчиваю я.

– Человек, – соглашается руководитель Междозорья на ЮБК, – только пули, заговоренные могущественным колдуном!

– Это точно, – говорит один из мужчин осматривающих Элю. – Вот только пульки-то в ране нет!

– Как?! – удивляется Евгений Сергеевич.

– А вот так!

– Она у меня! – сообщаю я и достаю из кармана пульку.

– Откуда она у тебя? – восклицают хором ребята, осматривающие Элю.

– Достал из раны, – пожимаю я плечами.

Мужчина, который уже разговаривал с Евгением Сергеевичем, протянул руку за пулей.

– Осторожно! – предупреждает его руководитель Междозорья. – Она может быть ещё опасной!

– Я это уже почувствовал! – отвечает тот.

– Вася, возьми контейнер, – напарник протягивает ему маленькую коробочку.

– Спасибо, Вова, спасибо, – шепотом отвечает Вася.

Он осторожно подцепляет краем коробочки пульку с моей ладони. Та не сопротивляется и легонько соскакивает в коробочку. Вася переводит дыхание, когда коробочка уже закрыта.

– Ну, ты брат, силен! – восторженно хвалит он меня. – Я не знаю ни одного Иного кто мог бы в голых руках держать пулю заговоренную смертельным заклятием!

Я скромно пожимаю плечами.

– Грузитесь в машину! – приказывает Евгений Сергеевич. – Мы сейчас подойдем.

– Окей! – отвечает Вася, и они аккуратно берут носилки и несут к микроавтобусу.

– А ты молодец! – хвалит меня босс Междозорья ЮБК. – Через Сумрак ушел от убийцы, остановил кровь, достал отравленную пулю! Все это спасло Элю, теперь она выживет. Да ещё, какое-никакое заклятие отведения глаз наложил! Как у тебя всё получилось?

– Не знаю, – пожимаю я плечами и мысленно извиняюсь перед всеми людьми, которые, проходя мимо, отводили свои глаза в сторону. Они не знали, что наложено заклятие. Возможно, каждый из них и пришел бы ко мне на помощь, а я вообразил тут, черт знает что! Вот балбес! Сам же глаза отвел, а ещё и надеялся на что-то!

– Давай записную книжку Моисеевича, – Евгений Сергеевич протягивает руку, – и можешь идти отдыхать до завтра.

Я озадаченно смотрю на Евгения Сергеевича, и в который раз пожимаю плечами.

– Что? – не понимает он.

Я только сейчас понимаю, что книжечка эта так и осталась лежать на столе.

– Я её забыл в «Сейфе»! – признаюсь я.

– А у тебя есть сейф? – удивленно спрашивает Евгений Сергеевич.

– Нет! «Сейф» – это ресторан или кафе, – я машу в его сторону рукой. – Я сейчас!

– Стой! – останавливает меня босс Междозорья ЮБК. – Туда нельзя!

– Почему?

– Опасно!

– Так тогда все вместе! Вы же великий маг? – спрашиваю я.

Евгений Сергеевич строго смотрит на меня. Я же слегка подергиваюсь от нетерпения.

– Нет! – наконец-то говорит он. – Надо ковать железо пока горячо, не отходя от кассы! Теперь поздно! Садись в машину!

– Но записная книжка?! – начинаю я.

– В машину! – командует Евгений Сергеевич.

По интонации понятно – препираться нет смысла! Я бреду в микроавтобус.

– Быстро! – торопит меня Евгений Сергеевич.

Я запрыгиваю на свободное сиденье и захлопываю за собой дверь. Именно это и спасает! Правда, я пока не понимаю от чего, но ощущение безопасности приходит мгновенно. В стекла дверей стучатся маленькие черные мухи, оставляя после себя маленькие точки, от которых по стеклу в разные стороны разбегаются трещинки. Только пробиться этим «мухам» не получается – стекло прочнее!

– Дави на газ! – рявкает босс, и микроавтобус, свистя покрышками, срывается с места. – На пол!

Я падаю между сидений. Вот я влип! После обстрела микроавтобуса мне все происходящее не кажется увлекательным приключением! Да, лучше бы я в армию пошел!

– Экстренный сбор в офисе! – строго говорит Евгений Сергеевич в мобильный телефон.

– Что происходит? – спрашивает Вася.

– А ты не видишь?! – зло бросает Евгений Сергеевич. – Нас обстреливают! И при этом защитные заклинания действуют очень слабо! Смотри, во что стекла превратились!

– Это кто-то сильнее вашей магии? – уточняет Володя.

– Возможно, – задумчиво соглашается Евгений Сергеевич.

Я осторожно высовываю голову и смотрю по сторонам. Микроавтобус уже разворачивается и на приличной скорости, с которой нельзя ездить по набережной, летит к её концу. По нам уже никто не стреляет, и я позволяю себе вернуться на сиденье. Эля лежит на заднем сиденье, и её подбрасывает на каждом ухабе. Володя мало-мальски поддерживает ее, но это не спасает.

Бедная девушка! Какая-то сволочь ранила ее, а теперь не дает выжить!

# Примечания

1

Песня «Ночной дозор», автор-исполнитель «Uma2rman» Альбом «В городе N»