# Ураганы

Дарья Дольче

Вероника живёт мечтами о творчестве и восхищается свободой музыкантов. Её сердце покоряет Иван – харизматичный гитарист, чья жизнь пропитана ветром странствий и мелодиями ночи. Любовь к нему становится для Вероники всем, но Иван, привыкший к беззаботной жизни, не готов жертвовать свободой даже ради чувств. Их роман – это вихрь страсти, где восторг сменяется болью, а нежность – ледяным холодом. Сможет ли Вероника найти гармонию в этой любви, или навсегда останется пленницей его непостоянного сердца? Короткий роман о поиске себя на грани любви и свободы.

1

На зубах от злости скрипел песок. Они медленно крошились и отдавали хрустом в перепонках.

«Да пошло оно всё! Пусть горит, тварь! Пусть горит!»

В вагоне не хватало воздуха. На полусогнутых коленях Вероника балансировала по волнам тоннельного мрака с такими же работягами, которые спешили на работу. Унылые уставшие лица. Каждый вздох, каждое движение окружающих раздражало еще больше. Ехать оставалось совсем немного, еще пару станций и на месте.

«Я, я еще покажу тебе!»

Ваня в очередной раз не приехал домой. И все бы ничего, если бы на то была причина. Только ее нет! Вчера ближе к 21:00 она почувствовала резкий прилив тревоги. И вроде все было хорошо, на работе гладко, дома она приготовила ужин и даже успела сходить на тренировку. Ваня заваливал ее шутками в чате. Только вот количество шуток было довольно подозрительным. За полчаса она получила штук 20. Будто работа на сегодня уже закончилась. «Значит он в пути», – успокоила она себя и продолжила домашние хлопоты. Прошло еще два часа, а Ваня до сих пор не показался на глаза. Беспокойство медленно начинало топить ее рассудок.

Она с осторожностью набрала номер, пять длинных гудков. Ответа не было.

«Ладно, перезвоню чуть позже».

Снова звонок, фото любимого на весь экран и раздражающие гудки. Нет ответа. Терпение медленно покидало тело. Ника начала трезвонить. Сначала раз в пять минут, потом меньше, с каждой попыткой интервал ожидания сокращался. Раз в минуту она нажимала на кнопку трубки и слушала монотонные звуки.

Так она всматривалась в экран еще час. Сидеть на месте уже было невозможно. Спокойствие вышло за пределы квартиры. Ника попыталась вспомнить, с кем он обычно отдыхает после работы.

«Может, написать им, спросить? Лишь бы получить хоть какой-нибудь ответ…»

На часах уже перевалило за полночь. Спать совершенно не хотелось. Сердце колотилось с бешеной скоростью.

«Сказал хотя бы, что задержится… Полминуты на сообщение! Что сложного!»

Она сидела на кухне, укутавшись в плед, и гипнотизировала экран. Мир с каждой секундой становился чернее. Валерьянка не помогала. Буря все еще бушевала по всей нервной системе. Она боялась. Боялась потерять его. А в голову лезли дурацкие мысли, будто черти нашептывали ей. «Кому ты такая нужна! Смотри, он не отвечает тебе на звонки. И не ответит! Удобная, слишком удобная. Конечно, не гуляешь по барам, не тусуешься. Хорошая девочка…» Всхлип. «Если бы ты была нужна, он бы так не поступил! Он бы приехал!» Слезы тоненьким ручейком стекали по розовым щекам и мочили теплый плед. Хотелось кричать, разбить всю посуду, выбросить стул в окно. Но больше хотелось, чтобы он перезвонил.

– Хватит! Сколько можно уже! – злостно прошептала она в 4 часа утра. – На работу скоро! Ложись, пожалуйста, ложись.

А теперь в голове бушевал рой пчел, гул заглушал последние капли спокойствия. Бесконечный поток перемещался из двери и обратно и не собирался уменьшаться.

«Уроды!»

Слезы постепенно застилали глаза, злость всё никак не отпускала, похоже решила проделать еще один круг по нервной системе. Поезд с визгом затормозил, и парень с рюкзаком цвета морской волны качнулся и щедро наступил ей на ногу.

– Да твою мать! – ее услышал весь вагон.


2

Жизнь Вероники была довольно пресной: если бы она была рыбой, то мойвой из Волги. Хотя сама считала себя мандаринкой. С виду Вера (или, как она говорила, Ника) казалась обычной женщиной без шизоидной изюминки, о которой почему-то многие так грезили. Женщина должна быть загадкой. Ну, во-первых, она никому ничего не должна. А во-вторых, только у отбитых есть эта коварная изюминка. Так что Вера была самой обычной девушкой. Работа сменяла дом, иногда по вечерам она посещала концерты джазовой музыки. Тихонько пускала скупую слезу на кульминационном моменте и горячо аплодировала каждому.

Если говорить о загадках, то она обожала музыкантов. Вероника восхищалась инструменталистами, певцами, в особенности, их артистичностью, легкостью и беззаботностью. Такие красивые, стильные. Сцена их воспевала и поднимала на тот пьедестал, до которого она годами тянулась. Сколько же в них харизмы, яркости, блеска. Да, да, да, того самого блеска, искры в глазах. Ни один доклад, который она презентовала, не выделит ее среди толпы, как сцена.

В самых сокровенных мечтах она представляла себя той самой, которая после концерта не бежит к гардеробу за своим пуховиком асфальтового цвета, а дожидается, пока охрана выпроводит всех зрителей, а ее спокойно оставит в пустом зале. Стафу уже знакомо лицо. Ведь Вероника девушка того музыканта, который только что прыгал по сцене, слал воздушные поцелуи и собирал из пальцев сердечко. А потом она зайдет в гримерку, где по всем углам разбросаны вещи, провода, в центре стоит стол, все как надо по райдеру. Он подбежит к ней с распростертыми объятиями, крепко обхватит за талию и усыпет сотнями поцелуев.

– Милая, ты пришла? Как я рад!

«Как я рад! Он скажет – как я рад!» На этот моменте ее уносило будто в космос, голова кружилась от волнения. Ах если бы…

На дворе 17 марта, в очередной раз выпал снег. Воздух наполнился сыростью, и даже в зимней куртке, рассчитанной на -20 было невероятно зябко. Безликий поток нёс Нику в сторону офиса. Она старалась не смотреть на окружающих, больше разглядывала рекламу, расклеенную по стенам и потолку. Единственное, чего она хотела, так это не ехать на работу сегодня, а остаться под теплым тяжелым одеялом. Поработать удаленно. Жаль, что компания не предоставляет такого формата. Очень жаль. Спасибо, что пятница. Она покопошилась в наружном кармане пальто и поддалась бесконечному скроллингу.

Работа ее не вдохновляла, порой больше угнетала. Начальник цеплялся по мелочам, часто подкидывал сложные задачи и ставил короткие сроки. Много кричал по поводу и без. А его пронзительный обвиняющий во всех грехах взгляд избегал каждый сотрудник бюро. Может это был демон усталости?

Дружба с коллегами как-то не задалась. Большинство было старше ее в два раза, а те, кто был помоложе, не разделял ее музыкальных взглядов.

Единственный человек, с которым Вера могла спокойно разговаривать, Катя, коллега, с которой они сидели в одном кабинете. И то Катя была довольно эмоциональной личностью и порой жутко раздражала.

– Вера! Вееера! Слышишь ты меня? Ау!

Ника медленно подняла взгляд, перед ней стоял Серега. В руках он держал тяжелый талмуд. Опять заставит копаться в пыльном архиве или, того хуже, ксерить весь этот том Войны и мира.

– Это тебе до конца дня, поняла?

Ответа не последовало. Вера выжидала, пока он выпалит всю задачу, а не по кусочкам, как всегда.