# В объятиях бандита

Юлия Гетта

Я работала медсестрой в районной больнице и ненавидела таких, как он. Наглых, беспринципных бандитов, думающих, что им всё дозволено. За их жестокие бесчинства, за наплевательское отношение на законы и правила, на жизнь и здоровье других людей. Я ненавидела их всей душой.

До тех пор, пока не встретила одного из них на ночной дороге за городом и не влюбилась без памяти.

## Глава 1

Апрель, 1995

Алина

Погода уже которые сутки бесновалась. На улице стоял просто дикий холод и без конца лил дождь. Даже не скажешь, что весна.

Я дико замёрзла в своей машине, тщётно пытаясь высмотреть в темноте указатель на поворот к нужному посёлку. Моя старенькая «шестёрка», доставшаяся от отца, как назло начала барахлить именно сегодня – печка еле грела, а дворники то и дело замирали в самый неподходящий момент.

– Ну давай же, миленькая, не подведи, – пробормотала я, в очередной раз ударив кулаком по приборной панели.

Дворники дёрнулись и снова заработали, со скрипом размазывая дождевую воду по лобовому стеклу. Я выдохнула с облегчением и бросила взгляд на часы – начало двенадцатого. Ещё полчаса, и буду у сестры.

После изматывающей смены в районной больнице мне хотелось только одного – рухнуть в постель и проспать часов двенадцать. Но тревожный звонок от Лены заставил повременить с отдыхом. У пятилетней Юльки поднялась температура под сорок, а в их посёлке – ни врача, ни аптеки. Местный фельдшер уехал в город, вернётся только завтра. Я собрала все необходимые лекарства, которые смогла взять в больнице, и, едва переодевшись после смены, отправилась в путь.

Трасса была пустынной. Ночью, тем более в дождь, мало кто рисковал выезжать за город. По радио крутили Агутина «Хоп-хэй, ла-ла-лэй», а за окном мелькали тёмные силуэты деревьев. Я прибавила газу, переживая за Юльку, и чуть не пропустила нужный поворот. Притормозила и аккуратно съехала на более узкую дорогу.

Асфальт здесь кончился, начался гравий. Моя «шестёрка» запрыгала на ухабах, я сбросила скорость и максимально сосредоточилась на дороге.

Внезапно в свете фар возникла тёмная фигура. Мужчина стоял прямо посреди трассы, раскинув руки в стороны. Моё сердце пропустило удар, я резко вдавила педаль тормоза. Машину занесло, и она остановилась буквально в метре от человека.

– Какого чёрта?! – выдохнула я, перепугавшись до смерти.

Мужчина как ни в чём не бывало подошёл к машине и постучал в окно с моей стороны.

Я замерла, не зная, что делать. Ночь, глухая дорога, неизвестный мужик…

По-хорошему мне следовало нажать на газ и уезжать отсюда как можно быстрее. Но что-то заставило меня опустить стекло. Всего на пару сантиметров, чтобы только узнать у него, что случилось. Зачем он бросился мне под колёса.

– Ого, что такая милая девушка забыла на трассе посреди ночи? – удивлённо произнёс мужчина. Голос у него был низкий, хриплый.

– Что вам нужно, вы зачем под колёса бросаетесь?! – нервно спросила я, чувствуя, как каждая мышца в теле до предела напряглась.

– Машина заглохла, аккумулятор сдох, – пояснил он, махнув рукой в сторону обочины.

Я всмотрелась в его лицо. Молодой… На вид ему было около двадцати пяти. Широкие плечи, короткая стрижка, кожаная куртка, наглые глаза – типичный образ братка из какой-нибудь бандитской группировки. Обычным людям встречи с такими, как он, ничего хорошего не сулили.

– Не бойся, милаха, я тебя не обижу, – снисходительно усмехнулся он, будто прочитав мои мысли. – У тебя «крокодилы» есть?

Я кивнула. Отец всегда держал в багажнике полный набор автомобилиста, включая провода для прикуривания.

– Я вам не милаха, – строго произнесла я, наконец найдя в себе силы заговорить. – И зачем вы так на дорогу выскочили? Я же могла вас сбить.

– Извини. – Незнакомец неожиданно виновато улыбнулся. – Твоя машина третья за час, предыдущие даже не притормозили. Пришлось идти на крайние меры.

Я лихорадочно соображала, как мне поступить. У Лены больной ребёнок, каждая минута была на счету. Но бросить человека с заглохшей машиной ночью на трассе…

Я не была дурой и понимала, чем может обернуться для меня моя доброта. Этот парень с наглыми глазами не походил на ангела, он мог легко изнасиловать меня прямо в поле, а потом задушить, и ему, скорее всего, даже ничего за это не будет.

Но с другой стороны, если бы он хотел сделать мне что-то плохое, то уже давно разбил бы камнем стекло и вытащил меня из машины силой.

– Хорошо, – решилась я. – Давайте прикурим, только быстро, я очень спешу.

Трясясь от страха, что совершаю большую ошибку, я накинула капюшон и вышла из машины, чтобы достать из багажника провода. После чего вручила их незнакомцу.

– Алексей, – представился он, протягивая мне свободную руку.

– Алина, – осторожно пожала я его ладонь.

Она оказалась крупной и сильной, а ещё мокрой от дождя. От соприкосновения наших пальцев странное ощущение пронеслось по моему телу, словно ток заструился под кожей.

Я поспешно отдёрнула руку.

Алексей наклонил голову вбок и посмотрел на меня, слегка прищурив глаза.

– Машина там, – кивнул головой он в сторону обочины.

– Хорошо, я сейчас подгоню свою.

БМВ третьей серии чёрного цвета стоял на обочине, едва заметный в темноте. Я остановилась перед ним, мысленно отметив, что машина совсем новая и явно дорогая.

– Вау, какая тачка, – выдохнула я, не удержавшись.

Алексей усмехнулся.

– Ага. Хочешь прокатиться?

– Нет, спасибо. Я очень тороплюсь к сестре, у неё ребёнок заболел. Температура высокая, а в их посёлке нет ни врача, ни аптеки, – скороговоркой выпалила я, смутившись и занервничав от того, что ляпнула.

Во взгляде Алексея что-то изменилось.

– Понял. Давай тогда быстрее разберёмся с проводами, – сказал он, доставая из кармана куртки и включая яркий электрический фонарик.

Мы открыли капоты обеих машин.

– Ты знаешь, как это делается? – спросил Алексей, дав мне один конец проводов.

– Теоретически, – призналась я. – На практике не приходилось.

– Ясно, тогда я сам.

Он ловко подсоединил провода сначала к аккумулятору моей машины, потом к своему. Попросил меня сесть за руль и не глушить двигатель.

– Контакт должен быть хороший, – пояснил мой новый знакомый. – Сейчас попробую завести.

Алексей забрался в свою машину, провернул ключ. Двигатель издал несколько хрипящих звуков, но не завёлся.

– Чёрт, – выругался Алексей, выходя обратно под дождь. – Похоже, дело не только в аккумуляторе.

Он снова склонился под капот, пытаясь разглядеть что-то в тусклом свете.

– Провода отсоединять пока не будем, – сказал он через минуту. – Попробую ещё раз.

Ещё две попытки не принесли результата. Алексей стоял под дождём, вода стекала с его коротко стриженой головы, и вид у него был такой потерянный, что мне даже стало его немного жаль. Хотя я сама уже продрогла до нитки и сходила с ума от волнения за Юляшку.

– Послушайте, – выпалила я, потеряв терпение. – Я могу подвезти вас до города. Все равно ваша машина сейчас не заведётся, а ночевать в ней – не вариант.

Алексей взглянул на небо, с которого лил дождь, потом на свою машину.

– Спасибо. Я тебе заплачу.

– Не нужно.

Мой новый знакомый отсоединил провода, бросил их в мой багажник и запер свою «бэху», после чего мы сели в мою «шестёрку». У обоих зубы стучали от холода.

Я проверила печку – но толку от неё по-прежнему было мало.

Включив первую передачу, я плавно тронулась, выруливая на дорогу обратно в сторону города.

Несколько минут мы ехали молча. Я нервно постукивала пальцами по рулю, искоса поглядывая на своего неожиданного пассажира. Он сидел, откинувшись на сиденье, и смотрел прямо перед собой, погружённый в свои мысли.

А потом внезапно повернул ко мне голову и спросил:

– Ты сказала, что едешь к сестре?

– Да, в Берёзовку, – кивнула я, бросив взгляд на наручные часы.

– Берёзовка… Это ведь в другой стороне от города?

– Да, километров двадцать.

Алексей нахмурился.

– Ты делаешь крюк из-за меня. Высади на повороте к трассе, дальше я сам доберусь.

– Ночью, в такой дождь? – покачала я головой. – Вряд ли кто-то остановится. Вы до утра будете идти, простудитесь и схватите воспаление лёгких.

– Остановятся, не переживай, – заверил меня Алексей. И добавил со стальными нотками в голосе: – Делай, как я сказал.

Мы доехали до развилки, где региональная трасса пересекалась с дорогой на Берёзовку.

– Останови здесь, – приказал мой пассажир, когда я сбросила скорость.

Я послушно затормозила. Дождь всё ещё лил как из ведра.

– Точно не подвезти до города? – спросила я, чувствуя себя неловко от мысли оставить человека на дороге в такую погоду.

– Точно, – кивнул Алексей. – Тебя ребёнок ждёт.

Он полез в карман куртки, достал стодолларовую купюру и протянул её мне.

Я против воли округлила глаза, уставившись на валюту, будто первый раз в жизни увидела. Тут же сделалось неловко за такую свою реакцию, и я поспешно закрутила головой.

– Не нужно денег, я же говорила.

Алексей удивленно приподнял бровь, разглядывая меня с каким-то новым интересом. А потом спрятал деньги обратно.

– Тогда спасибо.

– Пожалуйста.

Он открыл дверь, собираясь выйти, но вдруг обернулся.

– Как зовут твою сестру и её дочку?

– Елена и Юля, – ответила я, не понимая, зачем ему эта информация. – А что?

– Да так, – пожал плечами Алексей и вышел из машины. – До свидания, Алина.

– До свидания, – машинально ответила я.

Алексей захлопнул дверцу и вскоре скрылся в темноте. Я проводила его взглядом, ощутив странный укол сожаления в груди. Интересно было бы узнать его лучше… Может, он вовсе никакой не бандит, а… молодой бизнесмен, например? Сейчас таких развелось довольно много, их ещё называли «новыми русскими».

Я тряхнула головой, разозлившись на себя за глупые мысли. Ребёнку нужны лекарства, а я тут в облаках витаю.

Быстро развернув машину, я поехала в сторону Берёзовки и через двадцать минут была у Лены.

Юлька лежала в кровати, раскрасневшаяся от жара. Сестра выглядела измученной – не спала всю ночь.

– Спасибо, что приехала, – прошептала она, обнимая меня. – Я уже не знала, что делать.

– Всё будет хорошо, – заверила я, доставая лекарства. – Сейчас мы ей поможем.

Я поставила Юльке укол жаропонижающего и принялась делать обтирания. Через полчаса температура начала спадать.

Лена задремала в кресле, а я сидела у постели племянницы и смотрела в окно на дождь. Без остановки думая об Алексее. Интересно, добрался ли он до города? Или всё ещё стоит на обочине, вконец окоченев от холода?

«Да какая тебе разница! – раздражённо одёрнула я себя. – Всё равно мы больше никогда не увидимся».

Я и представить не могла, как сильно ошибалась.

## Глава 2

Несколько дней спустя

Алексей

Я с детства ненавидел больницы. Ненавидел их запах – смесь хлорки, лекарств и человеческих страданий. Ненавидел бесконечные коридоры с облупившейся краской и тусклые лампы дневного света, от которых начинает ломить в висках уже через пять минут. Ненавидел эти звуки – стоны, скрип каталок, шлёпанье старых тапочек по линолеуму.

Но сейчас у меня не было выбора.

– Блядь, не дёргайся, – прошипел я, вцепившись в руль и с трудом удерживая машину на дороге.

Кирпич, сидевший на пассажирском сиденье, что-то промычал в ответ. Его рубашка уже насквозь пропиталась кровью. Он зажимал рукой рану на боку, но кровь всё равно сочилась между пальцами, капая на кожаное сиденье моей тачки.

Ночная стрелка с врагами Усмана пошла не по плану. Он будет в бешенстве. Двое наших полегли, троих забрали менты. Боеприпасы и часть товара потеряли. Да ещё и Кирпич словил перо под ребро.

– Потерпи, братан, скоро доедем, – бросил я ему, вдавливая газ в пол.

Я знал, что в центральную больницу соваться нельзя. Там уже наверняка прикормленные Черепом менты дежурят, ждут, когда кто-нибудь из раненых подтянется. И тогда всем нам пиздец. Но была ещё районная больничка на окраине города, я надеялся, что туда никто не догадается сунуться. Собственно, к ней и держал путь.

За окном моросил мелкий дождь. Который день уже лил как из ведра. Дворники еле справлялись, а Кирпич рядом тяжело дышал и всё сильнее бледнел.

– Бля, не сдохни мне тут, – прорычал я, сворачивая на последнем повороте так резко, что машину занесло. – Усман мне башку оторвёт, если я тебя не довезу.

Возле больницы я остановился не у главного входа, а у заднего – там, где приёмный покой неотложки. Затормозил с визгом шин у самого крыльца, вытянул из тачки Кирпича и потащил внутрь, почти волоком.

– Эй! – заорал я, ввалившись в тускло освещённый коридор. – Врача сюда, быстро!

Молоденькая медсестричка в накинутом на плечи белом халате выглянула из-за угла, увидела нас и тут же исчезла. Через несколько секунд из дверей выскочили санитар и пожилой врач.

– Что случилось? – спросил доктор, подбегая к нам.

– Напали на улице, ножом пырнули, – быстро соврал я. – Спасите, пожалуйста… друга моего.

Врач коротко кивнул санитару, и тот притащил каталку. Мы вдвоём уложили на неё Кирпича, который уже почти не реагировал на происходящее.

– В операционную, срочно, – скомандовал врач, и санитар повёз каталку по коридору.

Я остался стоять посреди приёмного покоя, тяжело дыша. Руки были в крови. Куртка тоже. На полу за мной тянулся багровый след.

Вот жопа…

– Вам нужно заполнить документы, – раздался вдруг голос у меня за спиной. Голос, который показался странно знакомым.

Обернувшись, я увидел хорошенькую медсестричку в белом халате, а в следующую секунду понял, что мы уже встречались с ней раньше. И совсем недавно.

Та самая отважная цыпочка на «шохе». Вот это я прифигел, когда обнаружил её за рулём тогда ночью на трассе.

Она тоже узнала меня. Её губки бантиком мило дрогнули, а глаза на мгновение расширились от удивления. Но, как и в прошлый раз, девочка быстро взяла себя в руки, нацепив на симпатичную мордашку невозмутимое выражение.

– Алексей? – неуверенно произнесла она.

– Надо же, какая встреча, – ухмыльнулся я. – Алина?

Она коротко кивнула, не сводя с меня взгляда.

– Нужно заполнить документы на вашего… друга, – повторила она уже совсем другим тоном. Холодным. Отстранённым.

– К чёрту документы, – отмахнулся я. – Он выживет?

– Доктор Макаров – лучший хирург у нас. Если рана не задела внутренние органы, то шансы хорошие.

– А если задела?

Алина пожала плечами.

– Тогда молитесь.

Я хмыкнул. Молиться. Забавно. Последний раз я это делал лет в пятнадцать, когда мама ещё жива была. А потом понял, что бог, если он и есть, на меня давно забил.

– Всё-таки нужно заполнить документы, – настойчиво продолжила Алина. – Имя пациента, адрес, контактные данные родственников…

– Слушай, давай как-нибудь без этого, – устало произнёс я, проводя рукой по волосам и поздно понимая, что испачкал их кровью. – Оформи его как бомжа какого-нибудь, ладно? Если спросят – скажи, что на улице подобрали. Я заплачу сколько надо.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, а потом поинтересовалась с неприкрытым презрением в голосе:

– Бандитские разборки?

Я не ответил. Вместо этого шагнул к ней ближе, и она инстинктивно отступила назад.

Такая вся из себя Зоя Космодемьянская. Обычно подобные личности вызывали у меня что-то вроде зубной боли. Но эта…

Эта казалась приятным исключением из правил.

Странное дело, но ей я готов был простить и этот осуждающий взгляд, и высокомерно задранный подбородок, и… много чего ещё.

– Пойдёмте, – неожиданно сказала она. – Вам нужно привести себя в порядок.

Развернувшись, Алина пошла куда-то по коридору. Я, помедлив, последовал за ней.

Она завела меня в маленькую комнатку с раковиной и шкафчиками. Достала из одного из них белый халат.

– Снимите куртку, – сказала она, всё так же не глядя мне в глаза. – И рубашку тоже. Нужно отстирать кровь, пока не засохла.

Я усмехнулся.

– Помогаешь избавиться от улик? Я уж думал, ты меня сразу сдашь ментам.

– Я помогаю человеку, который замёрз и испачкался, пока доставлял раненого в больницу, – отрезала она. – А теперь раздевайтесь.

Хотел пошутить и сказать ей что-то вроде «только после тебя, детка», но почему-то не стал. Только слегка приподнял брови, сдерживая просящуюся на губы улыбку. Впервые в жизни столкнулся с такой очаровательно смелой кисуней.

– Ну или нет, если желаете остаться в окровавленной одежде, – быстро добавила она, явно смутившись моего взгляда. – Мне по большому счёту всё равно.

Я послушно стянул куртку, затем рубашку. Боковым зрением заметил, как Алина бросила быстрый взгляд на мой голый торс, а потом отвела глаза. Но не раньше, чем успела заметить шрамы, которых было достаточно на моём теле.

Она включила воду в раковине, предложив мне отмыть руки и лицо. После вручила мне полотенце, а сама взяла мою рубашку и принялась застирывать пятна крови на ней куском хозяйственного мыла.

– Спасибо, – сказал я, тщательно вытерев руки и накинув на плечи предложенный медицинский халат. – Ты уже второй раз меня выручаешь.

– Это не значит, что я одобряю то, чем вы занимаетесь, – не поднимая головы, ответила Алина.

– А чем мы занимаемся?

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

– Не притворяйтесь. Я работаю в этой больнице уже три года. К нам часто привозят таких, как вы. А ещё чаще тех, кто из-за вас пострадал.

– Что же ты тогда не вызвала ментов? Раз я такой плохой парень?

Алина немного помолчала, продолжая тереть рубашку.

– Такова участь медиков, – наконец сказала она. – Мы помогаем всем, кто нуждается в помощи. Не нам решать, кто достоин жить, а кто – нет.

Я хмыкнул.

– Святая Алина. Спасительница отморозков.

– Я не святая, – огрызнулась она, нервными движения выжимая мою рубашку и протягивая её мне: – Всё равно останутся пятна. Но хотя бы не будет так бросаться в глаза.

Я взял влажную рубашку, наши с Алиной пальцы на секунду соприкоснулись. И я снова почувствовал это – моё тело взбодрилось от её прикосновения, а друг в штанах приподнял голову, напомнив о себе. Точно так же, как и тогда, на дороге, когда мы с Алиной пожали друг другу руки.

– Я думал о тебе, – зачем-то сказал я, склонив голову на бок.

Алина растерянно захлопала ресницами, глядя на меня во все глаза.

– Что?

Интересно, если сейчас усадить её попкой на вот эту тумбочку, задрать халатик и от души выебать, она не будет возражать?

– Я думал о тебе после той нашей встречи, – повторил я, сам не понимая, зачем это говорю. – Ты не взяла деньги. Это было… необычно.

Милаха нервно усмехнулась.

– Да, видимо, в вашем мире отказ от денег – это нечто из ряда вон выходящее.

– В моём мире отказ от денег обычно означает, что хотят чего-то большего, – ответил я, глядя ей в глаза.

– Нет. Ничего подобного. Я просто считаю, что помощь должна быть бескорыстной, – выпалила она, мило раскрасневшись.

Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовал запах её волос. Лёгкий аромат каких-то цветов. И ещё чего-то… вкусного.

Захотелось взять Алину за руку, притянуть к себе и вдохнуть этот её неповторимый запах полной грудью. Так, чтобы башку повело.

Друг в штанах снова напомнил о себе, явно одобрив мою идею.

– Как твоя племянница? – спросил я, отступив на шаг назад от греха подальше. – Выздоровела?

Алина удивлённо моргнула.

– Да, она уже в порядке, спасибо. Ей стало лучше на следующий день.

Я кивнул, испытав странное облегчение. Значит, не зря я той ночью два часа, как долбоёб, голосовал на трассе.

Наш разговор прервал вошедший санитар.

– Алина Сергеевна, вы нужны в приёмном покое.

Алина тут же посерьёзнела.

– Иду, – коротко ответила она и, бросив на меня быстрый взгляд, направилась к выходу. Уже у двери она обернулась: – Ждите здесь. Я сообщу, когда будут новости о вашем… друге.

Я кивнул.

Когда она ушла, я прислонился к стене и закрыл глаза. Внутри кипела странная смесь эмоций, которых я давно не испытывал. Это так… бодрило. Но, блять, учитывая мои текущие проблемы, было вообще не в тему.

Что-то подсказывало мне – эта милашка медсестра не из тех, с кем можно провести пару жарких ночей и навсегда забыть. Мы были знакомы всего ничего, а меня уже не по-детски так к ней тянуло.

Впервые мне так сильно понравилась девушка с тех пор, как я умудрился вляпаться в жену лучшего друга. За что до сих пор себя люто ненавидел.

Нет, блять, любовь – это точно не моя тема. Лучше мне пожалеть медсестричку и сделать так, чтобы мы с ней больше никогда не пересекались. Для её же блага.

Натянул на себя всё ещё влажную рубашку, поверх неё – куртку, и вышел в коридор. Страшно хотелось курить.

## Глава 3

Алина

После того как я оставила Алексея ждать в подсобке, для меня началась обычная суматошная ночная смена в приёмном покое.

Тяжёлая травма головы после аварии, пожилой мужчина с сердечным приступом, ребёнок с сильной аллергической реакцией…

Я носилась между кабинетами, заполняла карты, ставила капельницы и на какое-то время совершенно забыла о своём новом знакомом. Который почему-то даже ни разу напомнил о себе.

Только около трёх часов ночи, когда поток пациентов иссяк, я спохватилась, что обещала сообщить Алексею, как закончилась операция у его друга.

Доктора Макарова я нашла в ординаторской – он дремал в кресле, сняв врачебный халат и подложив его под голову вместо подушки.

– Валентин Петрович, – тихонько позвала я, слегка коснувшись его плеча, – простите, что беспокою…

Макаров открыл глаза, сонно моргнул и тут же выпрямился.

– А, Алина, – потёр лицо руками он. – Что такое? Новый пациент?

– Нет, я хотела узнать про того раненого, которого привезли с ножевым…

– Ах, этот… – зевнул Валентин Петрович, обнажив металлическую коронку на верхнем зубе. – Жить будет. Повезло ему – лезвие прошло буквально в миллиметре от печени. Если бы чуть-чуть в сторону, то всё. А так… Зашили, кровь перелили. Пару дней полежит, и можно выписывать.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула я.

Макаров потянулся, потёр глаза и снова зевнул.

– Ты часом не знаешь, куда моя пачка сигарет подевалась?

– Вы же бросили два месяца назад, – напомнила я, невольно улыбаясь.

– А, точно, – покачал головой Валентин Петрович. – Совсем из головы вылетело. После таких смен всегда курить тянет, чёрт бы их побрал… Ладно, иди работай. А я ещё немного посплю.

Я вышла из ординаторской, чувствуя странное облегчение. Удивительно – я переживала за этого «друга» Алексея, как за собственного родственника. Будто переживать больше было не о чем.

На ощупь поправив волосы, поспешила в подсобку, чтобы сообщить Алексею хорошее известие. Но там его не оказалось.

«Видимо, уже уехал куда-то по своим бандитским делам», – с лёгким уколом разочарования подумала я.

Ну и к лучшему. Мне не улыбались новые сложности в жизни, а этот человек определённо был ходячей проблемой.

Устало вздохнув, я потёрла виски и отправилась к служебному выходу, чтобы немного подышать свежим воздухом. Толкнув тяжёлую дверь отделения, вышла на крыльцо.

И тут меня поджидал сюрприз.

Алексей стоял, прислонившись плечом к кирпичной стене, прямо под знаком «Курение запрещено», и с наслаждением затягивался сигаретой.

Дождь прекратился, но воздух всё ещё был влажным и прохладным. Я поплотнее запахнула на себе больничный халат.

– А вы всегда игнорируете правила? – спросила я, подходя ближе.

Глаза Алексея сверкнули в полумраке, а на губах появилась та самая наглая ухмылка, которая заставляла моё сердце биться чаще, хотя я изо всех сил старалась игнорировать это.

– А ты всегда такая правильная? – парировал он, выпуская сизую струю дыма.

– Просто сигаретный дым вреден для здоровья. Особенно для пациентов больницы.

– Да что ты говоришь. – Держа сигарету в зубах, он снял с себя кожаную куртку и заботливо накинул мне на плечи.

От неожиданности я на миг потеряла дар речи. Чувствуя, как запах Алексея, которым пропиталась его куртка, обволакивает меня, дразнит обонятельные рецепторы. Этот парень явно пользовался дорогими духами. Тяжёлый древесный мужской аромат в сочетании с сигаретным дымом – я с трудом сдержалась, чтобы не прижаться носом к воротнику его куртки и не вдохнуть поглубже.

Но больше всего поразил сам поступок.

– Вау, – тихо выдохнула я, вновь обретя способность говорить, и предприняла неловкую попытку отшутиться, чтобы скрыть смущение: – Ты меня сейчас просто сразил наповал своей галантностью.

– Ну вот мы наконец и перешли на «ты», – довольно усмехнулся Алексей, беря сигарету в руку и снова со смаком затягиваясь.

Я понимала, что откровенно млею, глядя на него. Словно какая-то тупая малолетка. Но ничего не могла с собой поделать.

Несколько раз с усилием моргнула, чтобы прогнать наваждение, и попыталась вернуть себе строгий вид.

– С твоим другом всё будет хорошо, – сдержанным тоном сообщила я, не в силах перестать наслаждаться теплом его куртки. – Ножевое ранение серьёзное, но, к счастью, внутренние органы не пострадали. Доктор Макаров – настоящий профессионал. Твоему другу очень повезло.

Алексей выдохнул дым и качнул головой с явным облегчением.

– Тогда я его забираю?

Я напряглась.

– С ума сошёл? Его недавно только прооперировали. Ему нужен покой и медицинское наблюдение.

– Да ладно тебе, ничего с ним не случится. Зашили, главное, а дальше уже как-нибудь оклемается.

– Нет, так нельзя, – строго отрезала я, раздражаясь от такого беспечного отношения Алексея к здоровью его же друга. Ну или пускай, подельника. Главное – живого человека.

Алексей прищурился и двинулся на меня, заставляя инстинктивно отступать назад до тех пор, пока я не угодила в ловушку, оказавшись зажатой между его шкафообразной фигурой и кирпичной стеной.

– Слушай, ну ты ведь умная девочка и должна понимать, что моему другу небезопасно оставаться здесь надолго, – вкрадчиво произнёс он, нависая надо мной и угрожающе глядя сверху вниз. – Я не могу тут бесконечно торчать и охранять его, у меня есть свои дела.

– Я всё понимаю, но если ты заберёшь его сейчас, это может плохо кончиться. Кровотечение может возобновиться в любой момент.

Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала тепло его тела даже сквозь одежду. Глаза Алексея – неожиданно голубые на фоне смуглой кожи – пристально изучали моё лицо, будто он пытался прочитать мои мысли.

– Почему ты так печёшься о моём друге, Алина? – спросил он, и его голос вдруг стал ниже, интимнее, заставляя моё тело покрыться мурашками. – Ты ведь явно не испытываешь симпатии к таким, как мы.

– Это моя работа, – нервно ответила я. – Заботиться о пациентах. Независимо от того, кто они и чем занимаются.

Алексей неожиданно протянул руку и убрал прядь волос с моего лица, заправив её мне за ухо. Это прикосновение было вполне невинным, но… У меня перехватило дыхание.

– Ему… Ему нужно побыть под наблюдением хотя бы два дня, – отстранённо произнесла я, изо всех сил надеясь, что мой голос не дрожит.

Алексей тихо рассмеялся, и его смех был таким низким и бархатистым, что заставил меня покраснеть.

– Что? – не поняла я.

– Ты так мило заботишься о здоровье Кирпича, – посмотрел он на меня с каким-то ненормальным весельем во взгляде.

– Чего? – нахмурилась я, всё ещё ничего не понимая.

– Кирпича. Моего друга, – с улыбкой повторил Алексей, качнув головой в сторону двери в отделение. – А он бы тебя не пожалел, знаешь ли.

От его слов по спине пробежал холодок. Мне не хотелось даже представлять, что под этим имелось в виду. Как именно этот Кирпич меня бы «не пожалел».

– Я тоже его не жалею, – достаточно резко ответила я, вздёрнув подбородок. – Просто говорю как положено. После такого ранения и операции пациенту требуется наблюдение врача.

Алексей сделал шаг ко мне, сокращая и без того мизерное расстояние между нами до нуля.

– Неужели ты никогда-никогда не нарушаешь правила, Алина? – улыбнулся он одним уголком рта, сверля меня своими невозможными глазами.

– Нарушаю. Иногда, – зачем-то ответила я и тут же пожалела о своих словах. Когда в его взгляде вспыхнул неподдельный интерес.

– Например?

– Например… – замялась я. – Например, сейчас, когда стою тут с тобой… Хотя мне говорили избегать подобных личностей.

Он снова засмеялся, и на этот раз его смех оказался таким заразительным, что я тоже улыбнулась.

– Ты мне нравишься, Алина, – неожиданно серьёзно сказал Алексей. – Не знаю почему, но очень нравишься.

Я замерла, не зная, что ответить. Мое сердце билось как сумасшедшее, и я боялась, что он это слышит.

– А я не должна тебе нравиться, – наконец выдавила я из себя. – И ты мне не должен.

– Но нравлюсь? – Алексей склонил голову набок, пристально глядя мне в глаза.

По моему телу пробежала волна мурашек. Я не знала, куда деть взгляд. Казалось, что Лёша вот-вот наклонится и поцелует меня, и, господи, клянусь, я не стала бы сопротивляться.

Но вместо этого он сделал шаг назад и запустил руку в свои тёмные волосы, взъерошивая их.

– Ладно, – улыбнулся он, но как-то слегка натянуто. – Так уж и быть, не буду тебя смущать. Мне правда надо ехать. Завтра будешь здесь?

– Нет. Я отработала сутки, теперь два дня выходных, – ответила я, к своему ужасу, испытав самое настоящее сожаление. Значит, наверное, мы с Лёшей больше не пересечёмся…

– Жаль, – произнёс он, словно прочитав мои мысли. – Мне бы хотелось… ещё тебя увидеть. Но ладно. У каждого свой путь, да?

– Да, – почему-то шёпотом произнесла я.

– Тогда передай Кирпичу, если он очнётся, что я приеду за ним завтра. Скажи, пусть не шебуршит там у вас и слушает врачей.

– Обязательно, – кивнула я, удивляясь растущему внутри горькому разочарованию. По идее я должна была радоваться, что больше не увижу этого опасного человека.

– Ну, бывай, Алина. – Алексей протянул мне руку для прощания.

Я осторожно вложила свою ладонь в его, ожидая рукопожатия. Но Лёша вдруг поднёс мою руку к своим губам и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Это было так неожиданно и… старомодно, что я окончательно растерялась.

– Пока, – тихо ответила я, ощущая, как горит кожа в том месте, к которому прикоснулись его губы.

– Пока, милаха.

Лёша развернулся и пошёл к своей машине. Я смотрела ему вслед, чувствуя странную тяжесть в груди. Словно я только что потеряла что-то очень важное, чего на самом деле никогда не имела.

«Прекрати, – мысленно одёрнула я себя, тряхнув головой. – Ты ведь прекрасно понимаешь, кто он такой. Не будь наивной дурочкой».

## Глава 4

Алина

Только когда его машина отъехала, я осознала, что так и стою в куртке Лёши.

Теперь уже ничего не мешало мне прижаться носом к её воротнику и вдохнуть полной грудью запах. Терпкий, мужской, с нотами дорогого одеколона и сигарет. Запах, от которого кружилась голова.

Растерянно кутаясь в тяжёлую кожу, я вернулась обратно в больницу. Куртка была мне велика – рукава полностью скрывали мои ладони, плечи свисали – наверняка со стороны я выглядела в ней довольно комично. Но было в этом что-то такое… интимное. Словно Лёша обнимал меня.

Закончив дежурство и переодевшись, я долго смотрела на его куртку, размышляя, как поступить. Разумнее всего было бы оставить её в палате Кирпича и попросить девочек завтра вернуть вещь её владельцу. Это было бы правильно.

Но всё же я решила забрать куртку с собой. Вещь явно дорогая – вдруг ещё украдут?

На улице уже светало. Несмотря на весну, было по-утреннему зябко, и я плотнее запахнула свой плащ на груди, поборов желание достать Лёшину куртку из пакета и вновь накинуть на плечи.

Сонно моргали фонари, дворник шаркал метлой по тротуару, где-то вдалеке орала кошка.

Я села в свою верную «шестерку» – от больницы до дома было примерно двадцать минут езды. Обычно эти поездки после ночной смены размывались в памяти – полусонное состояние, механические действия, желание поскорее оказаться под одеялом. Но сегодня я была странно бодра. Фрагменты нашего разговора с Алексеем вспыхивали у меня в голове, вызывая непрошеную улыбку, которую я тут же пыталась подавить.

«Ну хватит уже, Алина» – мысленно попросила я сама себя, подъезжая к своему двору.

Поставив машину и заглушив мотор, я забрала с заднего сиденья пакет с Лёшиной курткой и направилась к своему подъезду. Но не дойдя до него, заметила на скамейке у входа знакомую ссутулившуюся фигуру и невольно напряглась.

Там, нахохлившись как воробей, сидел Славик Лисицын. Мой бывший муж.

«Господи, только этого мне ещё не хватало», – мысленно простонала я, но делать было нечего. Славик уже заметил меня и неуклюже поднялся на ноги.

Конечно же, он был пьян. Его тощее тело шатало так, что казалось, он вот-вот рухнет на асфальт и разобьёт себе что-нибудь к чёртовой матери.

– Алинка, – растянул он свои губы в пьяной ухмылке. – Наконец-то! Я тебя жду тут уже часа три.

– За что мне такое наказание… – пробормотала я себе под нос, устало вздохнув.

Мы познакомились, когда я училась на первом курсе медучилища. Мне тогда было семнадцать, а ему – двадцать пять. Он казался таким взрослым, чутким, понимающим – я влюбилась без памяти. Мы встречались полгода, а потом поженились, как только мне стукнуло восемнадцать. Несмотря на то, что мой отец был категорически против. Тогда он уже тяжело болел, и я думала, что папа просто ревнует меня, ведь после знакомства со Славиком я стала чаще убегать из дома по вечерам на свидания…

А потом отца не стало, и я осталась одна.

То есть, вроде бы как я была замужем, но…

Славик переехал ко мне и ушёл с работы, не предпринимая попыток найти новую. Оказалось, что он выпивает гораздо чаще, чем я думала. А ещё обнаружилось, что в нём живёт скрытая злоба, которую он периодически выплёскивал на всех вокруг – и особенно на меня.

Я любила его. Глотала обиды, прощала, пыталась поддерживать как могла. После учёбы подрабатывала санитаркой в больнице, платили копейки, на эти деньги мы пытались выживать. Но чем больше я старалась, тем сильнее наглел Славик…

Наш брак продержался два года. За это время я окончила медучилище, устроилась в больницу медсестрой и… подала на развод. Лисицын сначала ни в какую не соглашался уходить, но когда я пригрозила милицией, нехотя съехал.

Вот только время от времени появлялся снова – пьяный, жалкий, с просьбами занять денег, которые никогда не возвращал. Иногда я снова поддавалась жалости, иногда прогоняла. А последний раз, когда он попытался ввалиться в мою квартиру с компанией пьяных собутыльников, послала их всех таким трёхэтажным матом, что после этого он долго не приходил. Я думала – всё. Отстал наконец. Ан нет. Вот, пожалуйста, припёрся снова…

– Чего ты хочешь, Слава? – устало спросила я, останавливаясь на безопасном расстоянии. – Денег у меня нет.

– Я не за деньгами, – заявил он, нехило покачнувшись, но каким-то чудом всё-таки устояв на ногах. – Просто соскучился! Хотел тебя увидеть.

– Ты пьян, – констатировала я. – И мне нужно спать. Я ужасно устала. Уходи.

– Не уйду, – упрямо мотнул он головой. – Пусти меня домой. Мне надо с тобой поговорить.

– Это не твой дом, Слава. Пожалуйста, дай пройти.

– Сначала поговорим, – шагнул он ко мне, дыхнув мерзким запахом перегара. – Я хочу вернуться, Алинка. Я изменился. Клянусь, я больше не пью!

– Ты пьян прямо сейчас, – закатила я глаза. – Но даже если бы ты бросил, Слав, назад дороги нет. Любовь прошла, завяли помидоры, сандалии жмут, и нам не по пути. Всё. Разговор окончен. Уходи.

Я снова попыталась пройти, и на этот раз Слава схватил меня за руку.

– Подожди! – стиснул он свои крючковатые пальцы на моём предплечье, причиняя боль. – Выслушай меня!

– Отпусти! – попыталась вырваться я, но никак не получалось – впился мёртвой хваткой. – Слава, ты делаешь мне больно!

– А ты мне тоже делаешь больно! Каждый раз, когда отталкиваешь меня! – слёзно произнёс он, его лицо исказилось в страдальческой гримасе. – Я же люблю тебя! Я жить без тебя не могу!

– Пусти! – дёрнулась я сильнее, и в этот момент он потерял равновесие.

Мы оба упали.

Я – на асфальт, больно ударившись бедром.

Он – сверху на меня, ещё сильнее сдавив мою руку.

– Ты просто бессердечная стерва! – заорал он мне в лицо. – Нравится смотреть, как я страдаю, да?! Нравится, когда я унижаюсь перед тобой?!

– У тебя что, белая горячка, придурок?! Слезь с меня! – пыталась я отпихнуть его, но безуспешно. – Помогите! Кто-нибудь!

Это окончательно вывело его из себя. В глазах Лисицына мелькнуло что-то дикое, и я каким-то шестым чувством поняла, что сейчас случится то, чего я всегда боялась.

Он замахнулся и со всей силы опустил кулак на моё лицо.

Удар был такой, что моя голова мотнулась в сторону. В глазах потемнело от боли, во рту появился солёный привкус крови.

– Сука! – выкрикнул Славик, брызжа слюной и занося руку для нового удара. – Это ты во всём виновата!

Я зажмурилась, готовясь к новой вспышке боли. Но вместо этого почувствовала, как тяжесть веса бывшего мужа исчезла.

Открыв глаза, я увидела, что Славик лежит на земле в паре метров от меня, а над ним стоит сосед с верхнего этажа –дядя Коля.

– Ты чё, совсем охренел? – рявкнул сосед, нависая над скрючившимся Славиком. – Девчонку бить вздумал? Я тебе щас руки-ноги повыдёргиваю, гнида!

Дядя Коля, грузный мужик под два метра ростом, схватил Славика за шкирку и поднял, как котенка. Тот болтался в его руках, бессмысленно молотя воздух ногами.

– Дядя Коля, не надо, – с трудом поднялась я, ощущая, как виски пульсируют от головной боли. – Оставьте его. Он пьяный.

– А с такими как раз только так и можно, – просипел сосед, встряхивая Славика еще сильнее. – Чтоб мозги на место встали. Это не оправдание – пьяный он или трезвый!

Он отбросил Славика, и тот кулем свалился на асфальт.

– Ну-ка, вали отсюда, пока я тебе шею не свернул! – рявкнул дядя Коля, потрясся перед его носом кулаком.

Лисицын медленно поднялся, держась за бок.

– Прости, Алинка, – промямлил он, бросив на меня жалобный взгляд. Как и всегда, покаяние к нему приходило быстро. – Я не хотел…

– Проваливай и никогда больше не возвращайся, – сквозь зубы процедила я. – Припрёшься сюда ещё раз, клянусь, сдам тебя ментам!

С трагичным выражением лица Славик, пошатываясь, поковылял прочь.

Дядя Коля, проводив его взглядом, повернулся ко мне:

– Ты как, Алин? Может, в больницу надо?

– Нет, всё в порядке, – попыталась улыбнуться я, игнорируя пронизывающую щёку боль. – Я ж сама медик. Спасибо вам.

– А к ментам ты всё-таки сходила бы, да написала бы заяву, – проворчал дядя Коля. – Чтоб утырку этому неповадно было.

– Вы думаете, я не ходила, дядь Коль? – вздохнула я. – Это бесполезно. Пока он меня не убьёт, они и пальцем не пошевелят.

– Ох, дочка, – сочувственно покачал он головой. – Ну если вдруг заявится ещё, стучи в потолок. Я спущусь.

– Спасибо, дядь Коль.

Он кивнул и двинулся дальше по своим делам. А я, наконец, вошла в подъезд и потащилась на свой этаж.

В квартире было тихо и одиноко. Я сразу пошла в ванную, включила свет и посмотрела на себя в зеркало. Щека уже начала опухать, на скуле наливался синяк, а из разбитой губы сочилась кровь.

«Завтра буду как боксёр после нокаута», – мрачно подумала я, доставая из аптечки медицинский спирт.

Обработав рану, я пошла на кухню и приложила к лицу холодное мясо из морозилки – старый, проверенный способ предотвратить сильный отёк.

Сидя так, с куском замороженной свинины на щеке, я вдруг представила, как отреагировал бы Алексей, если бы увидел меня сейчас.

И эта мысль заставила меня вздрогнуть.

Почему-то я была абсолютно уверена: он не ограничился бы угрозами, как дядя Коля. Не стал бы читать нотации. Не пытался бы образумить.

Холодные голубые глаза, ставшие ледяными. Жёсткая линия губ. И никаких лишних слов.

Он бы просто убил Славика.

И что пугало меня по-настоящему – это не образ Алексея, хладнокровно расправляющегося с моим бывшим. А моя собственная реакция на эту мысль. Ведь вместо ужаса и отторжения я испытала странное, тёмное удовлетворение. Почти предвкушение.

Кто я такая? Разве может нормальный человек хотеть чьей-то смерти?

Ведь Славик, хоть и пил мне кровь, но даже настоящим мерзавцем не был. Он просто больной, несчастный человек…

– Ты просто в шоке, – сказала я себе, убирая мясо обратно в морозилку. – Это пройдёт.

Как бы ни доставал меня бывший муж, смерти я ему не желала. На самом деле в какой-то степени даже жалела. У него было тяжёлое детство – отец его жестоко бил за малейший проступок, а мать равнодушно молчала. Слава сбежал из дома в шестнадцать, скитался по общежитиям, работал где придётся. Конечно, это не оправдывало его поведения, но наверное, после такого каждый мог бы сломаться…

Я долго верила, что смогу вытащить его, отогреть своей заботой и любовью. Но потом поняла: чем больше я жалела Славика, тем больше он погружался в пьянство. Я ничем не помогала ему. Зато он упорно тащил меня на дно.

Глаза уже слипались, голова плохо соображала от усталости – тяжёлая смена в больнице и пережитый стресс делали своё дело. Солнце уже поднялось над крышами домов напротив. Я плотно задёрнула шторы, выдернула телефонный шнур из розетки и проверила на всякий случай, заперта ли входная дверь.

Время нынче было неспокойное. Я постоянно боялась, что в мою квартиру кто-нибудь залезет, пока я сплю.

По пути в спальню, не отдавая отчёта своим действиям, зачем-то вытащила из пакета куртку Лёши и прихватила её с собой в постель. Легла с ней в обнимку, укрылась одеялом, прижала прохладную кожу к лицу и вдохнула запах, сводящий меня с ума.

Засыпала с улыбкой на губах.

Да уж, кажется, Славик сильно ударил меня…

## Глава 5

Алексей

Я въехал во двор штаб-квартиры Усмана, которая официально числилась как автосервис «Фортуна», а на деле была центром криминальной империи моего босса. Всюду суетились люди: кто-то разгружал ящики с запчастями, а пара наших стояла у ворот с характерными бугорками под куртками – пушки, явно не с воздушными шариками. После того дерьма, что случилось ночью, все были на взводе.

На душе было муторно. Ещё эта медсестричка Алина не выходила из головы. Я, как долбаный подросток, всю дорогу прокручивал в мыслях наш разговор. Надеялся, что, может, милаха завтра всё-таки приедет в больницу, захочет ещё разок меня увидеть. И повод для этого имелся – я ведь не просто так оставил ей свою крутку. Бесили эти мысли, если честно. Мне сейчас нужна была ясная голова, а кровь постоянно норовила отлить от неё в другое место. Впереди маячил разговор с Усманом, и я нутром чуял, что он будет стрёмным.

Заглушив двигатель, я несколько секунд сидел в машине. Поймал свой взгляд в зеркале – заёбанная рожа. Синяки под глазами от усталости, щетина, которую нормально побрить так и не успел. Красавчик, блядь. Как милаха Алина ещё умудрилась на меня запасть?

Охранник Жора неторопливо подошёл к машине, заглянул в окно:

– Привет, Лёх. Усман тебя ждёт.

– Я в курсе, – буркнул я, выходя из машины. – Сильно бесится?

Жора красноречиво поджал губы и покачал головой, что означало: «Пиздец, братан, готовься».

По узкой лестнице я поднялся на второй этаж здания, туда, где располагался кабинет Усмана. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились приглушённые голоса.

Я постучал костяшками по дереву и вошёл, не дожидаясь ответа. Усман сидел за массивным столом, перебирая какие-то бумаги. Рядом стоял его вечный телохранитель Фархад, здоровенный узбек с кулаками размером с мою голову. При виде меня он слегка кивнул.

Усман поднял глаза. В свои пятьдесят он выглядел как матёрый волк – седина на висках, глубокие морщины, рассекающие смуглое лицо, умные тёмные глаза, которые, казалось, видели тебя насквозь.

– Алексей, – произнёс он ровным голосом, откладывая бумаги. – Я уж думал, ты решил свалить из города. Почему так долго?

– Ждал в больничке, пока Кирпича прооперируют, – процедил я, проходя в центр комнаты.

– Садись, – кивнул на стул Усман.

Я опустился на жёсткое сиденье, расставив ноги и положив руки на колени.

– Как он? – первым делом спросил босс, и я уловил в его голосе нотки, которые обычно не звучали там – беспокойство.

– Жить будет, – ответил я. – Пырнули под ребро ножом, но жизненно важные органы не задеты. Сказали, хотя бы до завтра под наблюдением врача ему надо побыть.

– Ты его в какую больницу отвёз?

– В районную. На Блюхера которая, за объездной.

Усман едва заметно кивнул, расслабив плечи. Взглядом он подозвал к себе Фархада и негромко распорядился:

– Отправь к нему кого-нибудь, пусть присмотрят.

Фархад кивнул и молча удалился. А мы с Усманом остались наедине.

– Теперь рассказывай, – хмуро потребовал он. – Как получилось, что эта босоногая шпана Черепа умудрилась так вас размазать? Восемь человек отправил. Восемь, блядь! Два трупа, Кирпич ранен, троих повязали менты. И хрен знает, сколько они сдадут на допросах!

Я посмотрел Усману прямо в глаза:

– Они не шпана, Усман, и в этом была наша ошибка. Ублюдки хорошо подготовились. Их было человек двадцать, наверное, и все вооружены до зубов.

– А ваша, блядь, разведка куда смотрела? – стукнул кулаком по столу Усман.

– Так они прятались по кустам, как крысы, в засаде сидели, – процедил я.

Усман медленно поднялся из-за стола, резко одёрнув свой дорогой пиджак, и подошёл к окну.

– Череп наглеет не по дням, а по часам, – проговорил он, глядя куда-то вдаль. – Три точки отжал за последний месяц. Двух моих людей положил. А теперь ещё и этот склад.

Я молчал. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем больших настенных часов.

– Объясни мне, – снова заговорил Усман, повернувшись ко мне, – как этот сосунок, этот выскочка из грязи, которого я, блядь, ещё помню соплежуем, умудряется так гадить?

– У него появились серьёзные покровители, – ответил я. – Наверху. Кто-то из новых чиновников его крышует.

– И?

– И деньги, – добавил я. – Он перекупает наших поставщиков, предлагает лучшие условия. И платит ментам больше, чем мы.

– Сука, – выругался Усман, возвращаясь за стол. – Знаешь, Лёха, когда я начинал, всё было по-другому. Мы уважали старших. Видели берега. А сейчас… – брезгливо махнул он рукой. – Что творят эти сопляки? Никаких понятий…

Я криво усмехнулся. Усман любил эти проповеди о «старой школе», хотя сам был тем ещё отморозком в молодости. Я прекрасно знал его биографию – три ходки, кровавый след по всей стране. Но теперь, в свои пятьдесят, он изображал из себя чуть ли не благородного дона.

– Короче, – подытожил я, – Череп по ходу задался целью весь город подмять под себя.

– Не дождётся, – процедил Усман сквозь зубы. – Это мой город.

Он открыл ящик стола и достал пачку сигарет, закурил, не предлагая мне. В воздухе повис терпкий запах дорогого табака.

– Я так понимаю, товар мы потеряли? – спросил он, выпуская дым.

– Большую часть, – кивнул я. – Но я успел вывезти две сумки. Они в багажнике.

Усман удовлетворённо кивнул.

– Хоть что-то… Сдай их Гере, пусть оприходует.

Повисла пауза. Я ждал, понимая, что это ещё не всё.

– Алексей. – Усман поднял на меня тяжёлый взгляд. – Череп должен сдохнуть как можно быстрее. Любой ценой. Это очень серьёзно, то, что сейчас происходит. Медлить нельзя. Ты ведь понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я.

– Я хочу, чтобы ты занялся этим лично, – продолжил Усман. – Собери информацию, найди его слабые места. Они есть у каждого. Ну, ты и сам всё знаешь.

Я мысленно выматерился. Только этого мне не хватало. Но отказаться я права не имел. Такие условия были у нашей игры.

– Сделаю, – выдавил я из себя.

– И позаботься о тех, кого взяли менты, – добавил Усман, туша сигарету в стоящей на столе металлической пепельнице.

Я кивнул.

– А теперь иди, – махнул рукой он. – Отдохни, приведи себя в порядок. И завтра с утра займись делом.

Я поднялся и направился к выходу, но у самой двери Усман окликнул меня:

– И Лёша…

– Да?

– Не подведи меня.

– Не подведу, – бросил я через плечо и вышел.

На улице уже светало, солнце показалось на горизонте. Я быстро сдал груз Гере, сел в машину, достал пачку сигарет и закурил, не заводя двигатель. Мусоля в голове ставший уже привычным в последнее время вопрос. На хуй мне всё это надо?

Когда я несколько лет назад только связался с Усманом, то представлял всё иначе. Думал, буду крутым пацаном на дорогой иномарке, собирать дань с комерсов, защищать их за это от всякого беспредела. Лёгкие деньги, уважение, девочки…

Прав был Семён тогда, тысячу раз прав, что я, дебил, не понимал, во что ввязываюсь. Мне всё это казалось ёбаной романтикой. И поначалу, собственно, так и было, но чем дальше в лес…

Когда-то я не понимал Семёна с этими его принципами, зато теперь прекрасно понял. Да, он отсидел, но теперь живёт со своей женой спокойно, воспитывает сына и не боится, что в один прекрасный день кто-нибудь всадит пулю ему в спину. Или похитит его семью…

Правильно тогда сделала Иришка, что его выбрала. А не меня, конченого тупого оленя.

И что самое паскудное – выбора у меня уже особо не было. Никто ещё не вышел из этого бизнеса просто так, по собственному желанию. Либо в тюрьму, либо в могилу – вот и все перспективы.

Я затянулся последний раз и выбросил окурок в окно. Завёл машину и поехал домой, мечтая поскорее завалиться на свою кровать.

Дико хотелось спать. А ещё… снова хотелось думать об Алине.

Так понравилась она мне, зараза.

Если бы у меня была слегка другая жизнь, я бы пригласил милаху на свидание. Куда-нибудь, в кино там, или в ресторан. Ухаживал бы, дарил цветы. Впервые в жизни поймал себя на таком желании, даже когда по Ирке млел, подобных мыслей в башке не возникало.

Но теперь я достаточно поумнел, чтобы понимать: любовь в моей профессии – непозволительная роскошь. Мой удел – шлюхи, одноразовые связи и никаких привязанностей.

Я притормозил на светофоре и машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида, проверяя, нет ли хвоста. Алиночку нужно было забыть. Но, блять, я бы душу дьяволу продал, чтобы хоть один раз с ней потрахаться…

## Глава 6

Алина

Прошло два дня с той смены, когда Алексей притащил своего окровавленного дружка в больницу. Два дня, которые я провела взаперти, как мышь в норе.

После того как Славик оставил мне на память синяк на пол-лица, я отпросилась у главврача на неделю. Сказала, что приболела, но на самом деле просто не хотела, чтобы коллеги пялились на мою разукрашенную скулу и шептались за спиной. Да и перед пациентами как-то неудобно в таком виде… Стеснялась, в общем.

Эти два дня я почти не вставала с дивана. Чувствовала себя разбитой, будто меня грузовик переехал. Ела остатки гречки с солью, пила чай без сахара и старалась не думать о Лёше.

Получалось паршиво.

Его куртка лежала на тумбочке у входа, аккуратно свёрнутая, как немой укор. Иногда я вставала, брала её в руки, подносила к лицу и вдыхала запах – терпкий, мужской, с нотами дорогого одеколона и сигарет. Потом ругала себя последними словами, сворачивала куртку обратно и клялась больше к ней не прикасаться. До следующего раза.

На третий день холодильник опустел окончательно. Даже крошек не осталось. Пришлось собираться за продуктами.

Я встала перед трюмо в прихожей, открыла тюбик тонального крема «Балет», который как-то давно забыла у меня Ленка, – сама я косметикой почти не пользовалась. Нанесла его на синяк, размазала пальцами, стараясь не морщиться от боли.

В зеркале отражалась бледная уставшая женщина с нездоровым блеском в глазах и кривой ухмылкой. Ну хоть синяк теперь не так бросался в глаза.

Тут затрещал телефонный аппарат, напугав меня до чёртиков. Я подпрыгнула на месте, а потом, схватившись за сердце, пошла к тумбочке и сняла трубку, прижав её к уху. Пальцы свободной машинально потянулись к Лёшиной куртке, пришлось сделать над собой усилие, чтобы отдёрнуть руку.

– Алло?

– Алин, привет! – раздался бодрый голос двоюродной сестры на том конце провода. – Как ты там?

– Нормально, – автоматически ответила я.

– У тебя голос какой-то странный, – забеспокоилась Ленка. – Заболела?

– Да нет, просто не выспалась.

– Точно всё хорошо?

– Да, Лен, всё в порядке, – вздохнула я. – Просто… Славик тут на днях объявился.

– Опять приходил? – ахнула сестра. – Господи, когда же он от тебя отстанет!

– Надеюсь, больше не придёт, – туманно ответила я, не желая вдаваться в подробности. – А у вас как дела? Как там Юляшка?

– Да всё нормально, слава богу, я ж как раз по поводу Юльки тебе и звоню! – мгновенно оживилась Лена. – У неё же день рождения в субботу, ты не забыла? Приедешь?

Я замерла, прикрыв глаза на секунду и мысленно стукнув себя по лбу. Как я могла забыть? Юляшке исполняется шесть лет!

– Конечно, приеду, Лен. Как я могу пропустить? – поспешно заверила я.

– Привези ей что-нибудь, ладно? А то у нас тут в посёлке выбор – два кукольных платья да пластмассовый пистолет.

– Договорились, – улыбнулась я. – Скоро увидимся.

Повесив трубку, я накинула плащ, взяла сумку и всё-таки не удержалась – быстро скользнула пальцами по прохладной коже Лёшиной куртки. И тут же сама от себя закатила глаза.

Вот же ненормальная!

Вышла из подъезда и отправилась к своей «шестёрке». Благо хоть колёса никто не снял, обычно я загоняла машину в папин гараж за домом, а тут, с последними событиями, совсем расслабилась.

Завела мотор и поехала на рынок.

Надо было купить еды и найти подарок для Юльки.

На рынке было шумно: бабки орали что-то про картошку, у прилавков с мясом толкался народ – видимо, привезли свежее, где-то вдалеке гундосил магнитофон с шансоном.

Я взяла немного овощей, булку хлеба и бутылку молока. Порывшись в кошельке как следует, наскребла на куклу «Барби» – китайскую, в яркой розовой коробке, закрытую с лицевой стороны прозрачной плёнкой, чтобы куклу было видно. Можно было, конечно, найти что-то подешевле – зарплату опять задерживали второй месяц, и я считала каждую копейку. Но очень уж хотелось обрадовать ребёнка. Юляшка как-то говорила, что у её подружки есть такая кукла, и ей тоже жутко хотелось.

Обратно ехала медленно, погрузившись в мысли.

Дорога была пустой, только ветер гнал по асфальту всякий мусор и обрывки газет.

Но тут из-за поворота вылетел чёрный BMW, обогнал меня и вдруг резко затормозил. Я на рефлексах тоже ударила по тормозам – машина дёрнулась, закапываясь передними колёсами в асфальт, а моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Дверь BMW открылась, и из неё вышел… Алексей.

В модных импортных джинсах и черной рубашке, небрежно закуривая сигарету на ходу.

Я смотрела на него через лобовое стекло, медленно офигевая от происходящего.

Он не спеша подошел к моей машине, наклонился и постучал пальцем по стеклу.

Трясущимися руками я опустила окно.

– Судьба, милаха? – ухмыльнулся он, выпуская дым.

Я сжала руль так, что пальцы побелели.

– Ты что, совсем охренел? Я чуть в тебя не врезалась!

Алексей широко улыбнулся, будто моя реакция на происходящее вызывала у него полный восторг.

Вот же отмороженный ублюдок!

– Да ладно, не пыли, я же аккуратно. Просто увидел тебя и решил поздороваться.

– А нельзя было, что ли, поморгать мне там, или посигналить?

Лёша затянулся сигаретой, опёрся на крышу моей машины рукой и наклонился к окну, выдохнув в сторону дым.

– А ты бы остановилась? – посмотрел он мне в глаза с хитрым прищуром.

Его лицо оказалось так близко к моему, из-за чего я потеряла нить нашего разговора.

Странным образом вся злость улетучилась, будто и не было её. Несмотря на нахальный, безрассудный поступок Алексея, глубоко внутри я ведь была рада его видеть. Ужасно рада. До такой степени, что это даже пугало.

– Как дела у святой Алины? – поинтересовался он, так и не дождавшись от меня ответа.

– Были лучше, пока не появился ты, – нервно сказала я, поправляя волосы.

Он усмехнулся.

– А я вот, наоборот, соскучился.

Моё дурацкое сердце сделало кульбит и застучало как бешеное. Пришлось приложить усилие, чтобы сохранить гневный вид – губы сами собой норовили расползтись в улыбке.

– Твоя куртка у меня осталась, – буркнула я, лишь бы перевести тему.

– Да, я в курсе, – качнул головой Лёша, такой довольный, будто видел меня насквозь.

– Как тебе её вернуть?

– Давай я заеду к тебе в больничку за ней на днях? – предложил Лёша.

– Хорошо. Заедь в понедельник, – кивнула я, отворачиваясь к лобовому стеклу. – А сейчас я спешу, извини.

Нужно было прощаться с ним срочно, пока я не наделала глупостей. Каким-то иррациональным образом мой мозг страстно желал сказать ему что-нибудь приятное.

Но вместо того чтобы отойти от моей машины, Алексей вдруг придвинулся ещё ближе. Прежде чем я успела среагировать, он протянул руку и большим пальцем стёр тоналку с моей скулы.

Я вздрогнула от его прикосновения, резко повернув голову. По коже побежали мурашки.

– Что это? – спросил Лёша совершенно другим тоном. Шутливость из его голоса испарилась, теперь в нём звенела сталь.

– Да так, ерунда, – пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает краска. Сердце заколотилось, как бешеное.

– Кто это сделал? – с нажимом спросил Алексей.

– Это случайность, ничего страшного, – попыталась отмахнуться я.

Он бросил сигарету на асфальт, затоптал её ботинком.

– Ни хуя себе случайность. Милаха, рассказывай, кто тебя обидел?

Я молчала, опустив взгляд и закусив губу. Безумно хотелось выложить ему всё про Славика, но… Я понимала, что Лёша может его покалечить. Или хуже. Брать грех на душу не хотелось, да и… становиться должницей этого обаятельного бандита – тоже. За такую услугу он наверняка захочет получить определённую благодарность.

Внезапно Лёша обошёл машину, открыл пассажирскую дверь и плюхнулся на сиденье рядом со мной. Салон мгновенно наполнился его запахом, и у меня слегка закружилась голова.

– Пока ты мне всё не расскажешь, я от тебя не отстану, – заявил он, устраиваясь поудобнее.

– Это не твое дело, – упрямо ответила я.

– Ладно, можешь не говорить. Я сам узнаю.

Он откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Потом повернул голову, окинул взглядом салон и заметил на заднем сиденье мои покупки: овощи, хлеб, молоко и куклу в мятой коробке.

– У тебя что, ребёнок есть? – ошеломлённо уставился он на меня.

Меня так позабавило его вытянувшееся лицо, что я не удержалась:

– Да. Трое. Вот, скоро день рождения у младшей, – невозмутимо выдала я ему.

Лёша озадаченно почесал затылок.

– И муж? – спросил он после паузы, явно приняв всё за чистую монету.

– И муж, разумеется, – подтвердила я, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

– Это он тебя приложил? – сухо спросил Алексей.

– Да нет… Просто мы с детьми бесились, и один меня случайно затылком ударил, – виртуозно сочиняла я на ходу, на удивление быстро вживаясь в образ многодетной матери. – Такое бывает!

– А почему кольцо не носишь? – подозрительно прищурился Лёша.

– Продала, – пожала я плечами. – Времена тяжелые, а детей кормить надо.

– Блять… – Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, переваривая полученную информацию. Кажется, всерьёз расстроился.

А я до боли прикусила изнутри щёку, чтобы не заржать в голос.

– Ладно. Я тогда пойду, – вздохнул Лёша, открыв глаза и ударив себя ладонями по коленям.

– Ага, иди, – улыбнулась я, больше не в силах сдерживаться.

Но он этого уже не заметил. Вышел из машины, хлопнув дверцей, и направился к своему BMW. Заведя двигатель, с пробуксовкой сорвался с места и вскоре скрылся за поворотом.

Я смотрела ему вслед, прислушиваясь к своим эмоциям. Внутреннее безудержное веселье от собственной шутки сменялось чем-то… не очень хорошим.

И вдруг меня накрыло осознанием – а ведь всё, это конец. Теперь Алексей точно потерял ко мне всякий интерес.

Но я же этого и добивалась, не так ли?

Меньше всего на свете я хотела связываться с бандитом, хватило мне в моей жизни и алкоголика. Ещё больше экстрима я просто не вынесу. Да и как Лене потом в глаза смотреть?

Только несмотря на все доводы рассудка, на душе стало очень тоскливо. И я никак не могла с этим совладать.

## Глава 7

Алина

– Спасибо, что пришли! – Лена стояла в дверях, провожая последних гостей – семью Моревых с дочкой Машей.

Я устало прислонилась к косяку кухни, наблюдая, как сестра вымученно улыбается, держа на руках сонную Юляшку. Девочка, утомленная праздником, уже почти спала, положив голову на Ленино плечо.

Когда дверь за последними гостями закрылась, сестра повернулась ко мне:

– Ну, вот и всё, – вздохнула она. – Пойду уложу малую.

Праздник прошел шумно – дом гремел детскими голосами, смехом, топотом маленьких ножек по деревянному полу. Все эти часы я была на автопилоте – резала салаты, раскладывала по тарелкам торт, помогала детям с шарами и прочими игрушками. А внутри ощущала странную пустоту…

Неужели всё из-за него? Из-за какого-то бандита, которого я видела в жизни два раза?

Пока Лена укладывала Юляшку, я начала убирать со стола. Два часа назад здесь громоздились вазочки с салатиками, блюда с бутербродами, нарезки овощей, колбасы и сыра, теперь же остались только крошки, пустые стаканы да перепачканные тарелки.

Переносила посуду на кухню, очищая от остатков еды и составляя в аккуратные стопки на столе, чтобы потом помыть. Обертки от конфет, огрызки от яблок, зубочистки от бутербродов отправлялись в мусорное ведро.

Через несколько минут вернулась Лена.

– Уснула, как только голову положила на подушку, – сообщила она, качнув головой в сторону спальни. – В обнимку с твоей Барби, весь вечер её из рук не выпускала. Ещё раз спасибо тебе, Алин, порадовала ребёнка.

– Да не за что, – улыбнулась я. – Я помою посуду?

Лена только махнула рукой:

– Ты и так помогла. Потом я сама всё помою. Давай лучше посидим с тобой ещё немножко.

Кухня в доме сестры была тесной и уютной. Старенький буфет, доставшийся ещё от свекрови, сервант с тремя фарфоровыми слониками, между которыми примостилась пыльная фотография мужа Лены, Серёжи. И громадная русская печь, которая занимала почти половину пространства кухни.

Я села на стул у обеденного стола, наблюдая, как сестра достает из шкафчика початую бутылку водки и две рюмки. Лена была старше меня на пять лет, но она сильно сдала после смерти мужа и выглядела сейчас на все сорок. А между тем, ей недавно только тридцать стукнуло.

– Выпьем? – спросила она, поднимая бровь.

– Лен, я за рулем, – покачала я головой.

– У тебя же вроде завтра выходной? Останешься у нас, – отмахнулась сестра.

Я вздохнула. Пить не хотелось страшно, тем более противную водку. Но отказать сестре я не могла. Тем более в день рождения её дочери.

– Ладно, уговорила, – кивнула я. – Только не наливай много.

Лена на секунду прикрыла веки в знак согласия и наполнила рюмки ровно наполовину. Она уже была хорошая – выпивала ещё за столом с гостями. И как обычно, не могла остановиться до тех пор, пока не срубит сон. Но я понимала – день рождения дочери всегда давался ей тяжело. Потому что Серёжи не было с ними вот уже три года.

– Ну, давай, за Юленьку нашу, – подняла она рюмку.

Мы чокнулись, и сестра лихо опрокинула содержимое рюмки в рот. Я последовала её примеру, поморщившись от горького вкуса. Водка обожгла горло, спустилась в желудок горячей струей, и по телу пошло знакомое тепло.

– Закусывай, закусывай! – Лена придвинула ко мне тарелку с остатками нарезанной ломтиками варёной картошки.

После второй рюмки мне ударило в голову и стало хорошо. А Лена так и вообще поплыла. Еле сидела, подперев щёку кулаком.

– Давай-ка я всё-таки быстро перемою посуду, – предложила я, понимая, что сестра уже просто не в состоянии это делать. А на завтра оставлять точно не вариант. Всё засохнет, и потом замучаешься отмывать.

– Ай, делай что хочешь, – недовольно поморщилась она, снова разливая по рюмкам водку.

– Ты поешь пока что-нибудь, я быстро, – улыбнулась я ей.

В углу кухни стояла большая металлическая фляга, я зачерпнула из неё воду ковшом и налила в два таза – для мытья и для ополаскивания.

Лена опрокинула ещё одну рюмку без меня, а потом встала и, пошатываясь, решила помочь мне с посудой. Процесс сразу пошёл быстрее, даже пьяная, сестра всё делала чётко. Я терла губкой тряпкой тарелки, погружая в мыльную воду, а Лена споласкивала их и вытирала полотенцем, ставя на сушку.

– Помнишь, как мы с тобой у бабушки так же вместе посуду мыли? – вдруг спросила сестра. – В детстве, на каникулах?

– Помню, – кивнула я. – А потом бежали к речке купаться.

– И ты боялась пиявок, – пьяно рассмеялась Лена. – Орала на весь берег, если хоть что-то касалось твоей ноги в воде.

– Неправда! – усмехнулась я и шутливо толкнула её плечом. – Я боялась только щук, когда ты пугала меня, что они в воде за ноги хватают!

Мы обе засмеялись, и на душе стало немного легче. Но потом Лена снова загрустила.

Закончив с посудой, мы вернулись за стол. Выпили ещё по одной.

Мне стало совсем хорошо. А Лене, наоборот, плохо. Глаза у неё заблестели, и я поняла, что сестра вот-вот расплачется.

– Знаешь, – произнесла она, глядя на сервант, где стояла фотография Сергея, – иногда я ловлю дочкин взгляд. Она смотрит на этот снимок и хмурится, будто пытается что-то вспомнить. А ведь ей было всего три годика, когда Серёжи не стало.

Я судорожно вздохнула, не представляя, что говорить в такие моменты. Сестра до сих пор не примирилась со смертью мужа, и я понятия не имела, какими словами облегчить её боль.

– И понимаешь, что самое страшное? – продолжила она. – То, что она растёт без отца из-за меня. Дочь никогда не узнает, каким он был – добрым, заботливым, как он смеялся, как пел ей колыбельные своим грубым голосом…

– Брось, Лена, ты ни в чём не виновата, – хмуро посмотрела я на неё.

– Ну ведь это я настояла, чтобы он пошёл на эту работу. Как будто не прожили бы без этого! – Лена всхлипнула и стёрла слезу рукой.

– Ты не виновата, – повторила я, строго глядя ей в глаза. – Ты не могла знать, что так произойдёт.

– Да как же, знала я, что это опасно, не дура ведь! – всплеснула руками она, чуть не опрокинув стоящую на краю стола тарелку с хлебом.

– Лен, в наше время всё опасно. Даже порой просто по улице пройти.

Она тяжело вздохнула и махнула на меня рукой. Мол, я её не понимаю. Но на самом деле я понимала. По крайней мере, мне так казалось…

– И всё-таки это не ты его убила. Не на тебе этот грех, сестрёнка. И ты никогда ему такого не желала. Так что прекращай себя изводить. Хотя бы ради Юльки…

Лена подняла на меня злой пьяный взгляд. Её глаза слезились, капилляры в белках полопались. Моё сердце сжималось от жалости к сестре и собственной беспомощности. Было очень тяжело оттого, что я ничем не могла ей помочь.

– Тварей, которые его убили, я ненавижу, чтоб они сдохли! – прошипела она. – И всё их бандитское отродье! Пусть горят в аду!

Я накрыла руку сестры своей и легонько сжала, чувствуя, как в горле назревает ком.

Серёжа работал дальнобойщиком. Где-то под Тверью на него напали, фуру угнали, а его самого нашли в канаве с перерезанным горлом.