Сергей Шкребка
Золотой Зосор

«Самый сложный засор – не в канализации, а в душе.

Пробивается не вантузом, а совестью».

Господа хорошие! Василий Кузьмич к вам взывает. На сей раз история не о простом прорыве канализации, а о таком деле, от которого мороз по коже идёт, будто на холодный унитаз голой пятой точкой присесть. Речь пойдёт о деле, что заставило меня, старого перца, поверить в то, во что нормальный сантехник верить не обязан.

Вызвали меня в одну квартиру. Дом старый, дореволюционный, пахнет сыростью, лавандой и вековой тоской, которую не могут перебить даже самые дорогие, но насквозь протухшие духи. Хозяин – гражданин, по паспорту, значится, лет сорока. А выглядел… Будто его через мясорубку прокрутили, да не один раз. Лицо осунувшееся, глаза впалые, глубокие, как провалы в полу. Руки трясутся мелкой дрожью. Ну, я виду не подал – мало ли, кого жизнь перекосила. Квартира была настоящей кунсткамерой Плюшкина: завалена хламом, старинными шкафами, горками пожелтевших книг, из-под которых выглядывали то фарфоровая кукла с пустыми глазами, то голова какого-то чучела. Пыль, паутина. И лишь одна дверь – в гостиную – была наглухо закрыта.

Вызвал-то он меня, видите ли, из-за унитаза. Тот, по его словам, «ведёт себя неадекватно». Вода после слива уходит, как положено, а потом… возвращается. Не сразу, а через минуту-другую. Возвращается мутная, с лёгким радужным, маслянистым отливом. И на поверхность всплывает какая-то взвесь, мелкие частицы.

– Стружка, – прошептал хозяин, который представился как Степан Игнатьевич. – Металлическая.

Я, естественно, покрутил у виска. Полез смотреть. Трубы в доме – аховые, гнилые, канализация на ладан дышит. Решил, что это какая-то ржавчина или отложения из чугунного стояка столетней давности. Но, заглянув в снятый бачок, обомлел. Вода внутри была чистой, но на дне, на белом фаянсе, лежало несколько крошечных, тончайших, как паутинка, блестящих завитушек. Они были тяжёлыми, не по весу таким воздушным созданиям. Я подцепил одну на палец. Она была холодной и на ощупь… маслянистой. И не ржавой. Я провёл ею по краю бачка – осталась тонкая золотая царапина.

– Василий Кузьмич, – голос Степана Игнатьевича прозвучал прямо у моего уха, заставив вздрогнуть. Он стоял бледный, как смерть. – Это он. Точно он. Пока его не было, всё работало. А теперь… Теперь он моё золотишко по трубам гоняет!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.