# Сарматия

Герман Мáмиев

Давно отгремела Странная война, и человечество вернулось к внутренней борьбе и интригам. Казалось, теперь всё будет как прежде. Но Марк чувствовал в глубине души, что спокойная служба на форпосте закончится. Старый враг не канул в Лету, чужаки не желают дружбы, а человеческие страны продолжили играть в свои игры.

Но Империя делает неожиданный ход, бросив на стол два козыря — новейший рейдер и специалистов нового типа. И теперь застрявший в прошлом, полузабытый герой войны должен стать тем, кто найдёт все ответы и сразится за будущее России и всего человечества. У него есть для этого всё — доверие Императора, верный друг и надёжные соратники. А ещё — лучший в мире космический корабль и офицеры-исследователи — представители будущей элиты Империи.

Марк не может понять, почему именно он выбран на роль командира невообразимого рейдера. Но тайны и скелеты в шкафу есть не только у старых героев, а враги не собираются стелить красную дорожку.

## Пролог

Флаг-коммандер[1] Марк Герман нервно расхаживал по каюте, сцепив руки. Он знал, что это выглядит нелепо, поэтому заставил себя успокоиться и сесть в кресло у рабочего стола. Волнение не покидало его. Собравшись с мыслями, Марк уставился на дверь. С минуты на минуту она должна была открыться и впустить очередного офицера, получившего назначение на его корабль.

Корабль. Как старомодно это звучит. Столько лет люди летают в космосе, преодолевая расстояния, которые не снились мореплавателям Средних Веков, но мы всё ещё пользуемся терминами из глубины столетий…

Разумеется, он читал личное дело офицера, но о чём оно могло рассказать, кроме оценок и общей характеристики?.. Оценок, правда, было многовато, а названия некоторых дисциплин звучали очень необычно. Впрочем, кое-что об этих офицерах он уже знал. Но волнение испытывал сейчас вовсе не из-за баллов её успеваемости.

Раздался характерный щелчок, дверь скрылась в своём пазе, и в каюту уверенной походкой вошла девушка в новёхонькой форме офицера Императорского Военно-Космического Флота. Худощавая брюнетка с горящими глазами, довольно высокая для девушки («впрочем, не только для девушки», – с долей самоиронии подумал Марк). Перекрестившись на иконы в правом углу[2], она по-строевому развернулась к нему лицом. Форма ей шла – иссиня-чёрная, с золотыми кантами и ярко-голубой хризмой[3] Флота на правом рукаве. На левом же красовался шеврон офицера-исследователя – стилизованное изображение масляного фонаря над раскрытой книгой.

На какую-то секунду Марк вернулся в славное прошлое, когда он был таким же молодым, как эта юная особа. В то время он, лейтенант Императорского Корпуса Разведки и Наблюдения, мечтал о дальнем космосе, великих открытиях, героических битвах и орденах. А ещё – о большой любви и родительском счастье. Он вспомнил свой курс, товарищей, столь же юных и мечтательных. Они были такими безнадёжно наивными и прекрасными, особенно девушки в белоснежной парадной форме… Единицы из них дожили до больших погон. Кто-то навечно остался посреди бесконечной пустоты, иные похоронены на оставленных планетах.

Марк сумел выжить и продвинуться по службе. Он успел застать последние открытия Второй волны[4], побывал в дюжине крупных сражений Странной войны[5], командовал разведывательным фрегатом во время Рейда[6], надломившего боевую мощь Императорского Флота, но обеспечившего долгожданную победу. Тогда он заслужил орден святого Георгия. О нём узнала вся Империя. Марк мог бы наслаждаться славой, но она растаяла словно дым и имела столь же горький вкус.

Всё ещё молодой, но уже раздавленный увиденным, опустошённый потерей стольких друзей. Казалось, он обрёл всё, о чём мечтал на заре своей военной карьеры. Не было, правда, родительского счастья: большая любовь обернулась мучительным чувством вины и незаживающей раной. Зато было спасительное одиночество, а в душе навсегда поселилась пустота, с каждым годом отвоёвывавшая себе всё большее пространство.

И вот он, командир нового корабля – вершины технологий Российской Империи. Корабля, с которым его страна намерена вернуться в Дальний Космос. Корабля, который стал центром притяжения лучших кадров, мечтой идеалистов и идеалом мечтателей. Он и сам почувствовал себя прежним Марком – смелым и неутомимым, а не той развалиной, в которую превратился за последние годы прозябания на форпостах. Только смутные сомнения беспокоили сердце, не давая полностью сосредоточиться на новом этапе в службе.

Перед ним стояла молодая хрупкая девушка, которая, конечно же, мнила себя настоящим офицером, обученным всему и готовым к любой ситуации. Что он мог ей сказать? Что её ждут разочарования? Что служба – это не шкатулка с драгоценностями и не увеселительные приключения, как это показывают в глупых блокбастерах? Что нужно учиться всю жизнь, не теряя времени на пустые развлечения? Нет. Он ведь и сам был таким. Чтобы всё это понять, надо пройти через многое и многим пожертвовать. Что ж, девочка, ты сама выбрала свою судьбу. Будет трудно, будет очень тяжело, но, несмотря ни на что, ты никогда об этом не пожалеешь. Это жизнь, которую стоит прожить.

– Господин флаг-коммандер! Лейтенант Майер прибыла для прохождения военной службы! – бойко отрапортовала офицер-исследователь, приложив, как положено при первой встрече с георгиевским кавалером, руку к сердцу, а не к голове.

– Добро пожаловать на борт крейсера «Сарматия», лейтенант, – по уставу ответил Марк на приветствие.

Приняв из рук девушки Карту офицера, он вставил её в идентификатор консоли и набрал команду. Через несколько секунд лейтенант Кристина Майер стала полноправным членом экипажа крейсера, и соответствующие записи были немедленно внесены в Карту.

– Поздравляю, лейтенант! – торжественно произнёс Марк, возвращая документ. – Ваше назначение подтверждено. Теперь Вы – офицер аналитического отдела. Ваш служебный инфор[7], гарнитура связи, карта-пропуск. А это – комплект шевронов «Сарматии» на все виды униформы, – увесистая пачка перекочевала в руки девушки. Подходящий нарукавный знак был немедленно закреплён на левой руке, как раз под книгой, освещённой древним фонарём.

Одобрительно хмыкнув, Марк жестом пригласил её сесть и, решив сделать обстановку менее формальной, спросил:

– Скажите, лейтенант, а что это за новые веяния в системе подготовки офицеров? Я немного одичал на станциях, знаете ли, и кое-что пропустил. Офицер-исследователь, – задумчиво протянул он, – что включает в себя эта специальность и кто курирует ваш факультет?

Его расчёт оправдался, и девушка с увлечением принялась рассказывать о своей учёбе в Академии, о том, сколько всего им преподавали, как много они изучили, и как она мечтает поскорее поставить свои знания и навыки на службу Империи. Ну что ж, срочных дел нет, новобранцев на сегодня уже не будет, можно и послушать. Тем более, что с её коллегами толком пообщаться не удалось.

Оказалось, что её выпуск – первый на Факультете исследования пространства Императорской Военно-Космической Академии. А следующий будет только через три или четыре года. Отбирали абитуриентов по особой логике – оценки, характеристики и здоровье далеко не во всех случаях гарантировали приём. Зато ресурсов на обучение не жалели – проект имел высший приоритет и находился под постоянным контролем Императорского Совета. По слухам, лично начальник Генерального Штаба каждый месяц отчитывался самому Императору по всем вопросам Факультета.

Впрочем, факультетом он в привычном смысле и не являлся, потому что на первый курс принимали не юношей и девушек, окончивших школу, а мальчиков и девочек, которым до окончания школы было ещё далеко. Детей принимали в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет. Обучение длилось десять лет и включало в себя великое множество дисциплин, включая совершенно не относящиеся к космическим исследованиям предметы.

Программа была разделена на блоки – Теория, Практика, Творчество, Игра-и-Теория, Свободные дисциплины. В теоретический блок входили такие предметы, как тактика и стратегия, математика, астронавигация, теория гиперпространства и гипернавигация, ксенология, работа с массивами данных, управляющие системы, устройство космических кораблей, микробиология, физика, химия и медицина по разделам и многое другое.

Практика включала в себя предметы боевой подготовки, тренировки в невесомости и пилотирование, тактическую медицину. Игра-и-Теория – это что-то вроде учений или отработки различных ситуаций в условиях, близких к реальным.

Отдельно шли такие предметы, как теология, история, геополитика, языки, юриспруденция и так далее.

– Ну а кулинария-то зачем? И как она может преподаваться в качестве обязательного предмета? – Марк не мог скрыть улыбку.

– Ну, творческий блок вообще был призван развить умение мыслить нешаблонно, – лейтенант немного замялась. – Кулинария в этом отношении ничем не хуже лепки и рисования.

– Вы посещали дополнительные курсы, как я вижу… офицер-снайпер и старший инструктор по боевому фехтованию.

– А ещё я могу заменить пилота-навигатора крейсера, операторов связи, систем сканирования и наведения. Все сертификаты имеются. Самые высокие уровни.

Конечно, все её коллеги получили такие же сертификаты, будучи и пилотами, и операторами различных систем, и техниками, и ещё много кем. Другое дело, что лейтенант Майер имела самые высокие показатели по указанным специальностям.

– Да, полезные навыки, – рассеянно произнёс Марк, думая о чём-то своём. Впрочем, ему не хотелось портить настрой молодого офицера на службу, поэтому он поспешил закончить встречу. – Я рад, что специалисты такого уровня присоединились к нам. Думаю, для Вас не секрет, что здесь уже четверо с Вашего факультета в аналитическом отделе, с Вами – пятеро. Прибыли все вместе неделю назад.

– Точно так, господин флаг-коммандер, – лейтенант немного смутилась, – просто мне предоставили дополнительные дни к отпуску…

– Как одному из лучших курсантов, я знаю, – добродушно улыбнулся крейсер-капитан[8], – Что ж, лейтенант, сейчас Вы свободны, занимайте отведённую каюту и отдыхайте. С завтрашнего дня Вы приступаете к исполнению своих служебных обязанностей. Шеф-сержант Волков проводит Вас до каюты и заодно проведёт краткую экскурсию.

Вновь тот же щелчок, и на пороге возникло два человека по фамилии Волков. Впрочем, на этом их сходство и заканчивалось. Если первый, шеф-сержант в тактико-тренировочной форме серого цвета, был коренастым и словно состоял из углов и теней, то второй – высокий брюнет в явно сшитой на заказ парадной форме со знаками различия коммандера, кортиком с георгиевским темляком и колодкой на четыре планки – был похож на кинозвезду, позирующую для агитационного постера.

– Лейтенант, познакомьтесь с нашим начальником штаба[9], коммандером Волковым, – не стал разводить официальщину крейсер-капитан.

Кристина попыталась представиться как того требовал Устав, но расфранчённый коммандер, вяло отмахнувшись, неожиданно пожал ей руку и пожелал служить достойно. Таким же немногословным и полуофициальным оказался его суровый однофамилец:

– Принял, командир, – ответил он, узнав свою задачу, и жестом показал лейтенанту следовать за ним.

Когда дверь закрылась, Марк посмотрел на своего первого заместителя и сморщился, словно сжевал целый лимон:

– Ты ведь не в столичном баре для офицеров, Роман! Сними это и переоденься в тактику, – попытался флаг-коммандер напустить серьёзности, что не очень-то получалось в общении с человеком, которого он знал больше тридцати лет.

– Что, прямо здесь? – усмехнулся первый заместитель, изображая попытку снять штаны.

Но Марк не разделял его весёлого настроя и, охнув, лишь махнул рукой.

– Да брось, старина, – не унимался начальник штаба, – сам-то ты не в тактике тут заседаешь. Планочка к планочке, даже утюжком прошёлся, гляжу. Повседневная тебе идёт, выглядишь моложе на месяцок-другой.

– Я тут людей встречаю, вообще-то.

– Ты уже два месяца людей встречаешь, но я что-то не видел тебя до этого таким расфуфыренным. Впрочем, ладно. Я, знаешь ли, тут тоже хожу по кораблю, инспектирую то да сё, проверяю новичков. Надо производить впечатление на новобранцев. Мы ведь лицо Флота и Разведки: должны подавать пример! – последние слова он произнёс нарочито громко, уверенно перемещаясь в сторону небольшого бара с крепкими напитками.

– Ты бы лучше подавал пример трезвости, – угрюмо ввернул Марк, – а то с таким штабаном превратимся в алко-крейсер с вечно пьяным экипажем. С флотских станется.

– Сказал самый главный теневой алкаш Корпуса Разведки, – шутливо ответил Роман, наливая себе планетарку[10]. – На Флоте все льют. Тебе как обычно, грошовый виски?

– Да, давай, – вздохнул Марк и уселся в кресло у смотрового окна. Тяжёлые бронированные ставни были разведены, и двухметровой толщины иллюминатор из прозрачного нанополимер-титана обеспечивал превосходный вид.

Большая военная станция «Императрица Мария» жила своей жизнью. Туда-сюда сновали челноки, ремонтники латали обшивку малого крейсера. Такой же «малёк» и два фрегата ожидали своей очереди.

– Неплохо постреляли, – заметил коммандер, усаживаясь в соседнее кресло. – Чем всегда славился наш доблестный Флот, так это возможностью отъехать ещё на учениях[11]. Ну и ещё своей суперзасекреченной секретной-пресекретной Службой-Т.

– Это ты верно сказал, старина, – ответил Марк, отворачиваясь от окна, – у меня с каждым днём всё больше вопросов относительно наших будущих задач. И эти новобранцы-всезнайки здесь не просто так. Странно, что нас до сих пор не ввели в курс дела. Отделываются какими-то формальностями, никуда не вызывают…

– Ты же знаешь Службу-Т, дружище, они всё секретят до последнего момента. Всё, вплоть до походов в туалет. Даже от самих себя. У них там группировок – на детективный сериал хватит. Скоро всё расскажут и покажут, куда денутся. Это ведь нам опять лететь чёрту в пасть.

– Не поминай нечисть, – Марк перекрестился, – хватает нам пока и мирских проблем. Не хочу вспоминать.

– Ах ты старый лис! – Роман, решив сменить тему, подмигнул другу. – Запал на молодую заучку? То-то же так вырядился.

– Нет! С чего ты взял? – запротестовал крейсер-капитан. – Она мне в дочери годится, как и тебе. Нет. Она мне понравилась в другом смысле. Эти, мм, исследователи все довольно, ну, необычные, а она выделяется даже из них. Вся такая правильная, и как Мэри Сью…

– Мэри кто?

– Неважно. Вот прямо всё у неё получается. Боевая подготовка тоже ничего, вроде бы. Судя по оценкам, стрелять из ручных рельс[12] и «эмки»[13] умеет неплохо. И ещё какой-то там, – он глянул на экран инфора, – «боевой потенциал непосредственного применения в чрезвычайной ситуации и при пиковых нагрузках» очень высокий. Что-то вроде хладнокровия в бою, как мне объясняли её коллеги. Мне странноватой показалась та, белокурая. Она так удивилась, увидев меня, словно встретила привидение.

– Для тех, кто знает историю, ты и впрямь как привидение, ну, ээ, то есть кто-то вроде живой легенды, которую все давно уже похоронили, – сострил начальник штаба.

– Ох, Роман! Короче, с ними лучше в бой не ходить всё-таки: оценки оценками, а вояки из них, думаю, слабоватые. Надо будет погонять в Комплексе…

– Погонять-то не помешает, но они здесь не для этого, – Роман потягивал планетарку, словно дорогой коньяк, – ты же сам понимаешь. Рубак у нас здесь хватает. Тот же Волков со своей группой сумеет надрать задницы кому угодно. А у нас тут ещё батальон вечнодеревянных паркуется.

– Их не хватит на всех. Каждый должен быть готов морально и реально, если мы столкнёмся с чем-то подобным. А я чувствую, что нас что-то подобное и ждёт.

Тревожность старого друга не нравилась Роману. Хотя он уже и привык к его флэшбэкам, но мириться с ними не желал:

– Двенадцать лет прошло, старина! Пора бы уже перевернуть страницу. Ты не мог этого знать, никто не мог. Такого никогда не случалось. Ты не мог их спасти! И её тоже. И я не мог. Ты – здесь. Ты – командир этого корабля, флаг-коммандер Корпуса Разведки Империи. За тобой сейчас сотни человек. У нас будет задача. Да, непростая, это ясно. Огромные ресурсы не зря потрачены на создание такого корабля. Да, сюда собирают лучших специалистов, тоже не зря. Но это значит, что и тебя считают лучшим. И я не дам тебе обгадиться, уж поверь мне! – произнеся эту тираду, Роман залпом допил планетарку и выдохнул. – Ужас, старик. Мы ещё даже слаживание не начали, а ты уже раскис. Как курсант-первогодка, честное слово.

Марк не обижался на товарища, несмотря на резкие слова. Он знал, что коммандер говорит правду, и что он никогда не предаст. Собравшись с силами, крейсер-капитан встал с кресла и посмотрел на друга:

– Ты прав, старина. Ты всегда умел говорить правду в глаза.

– Может, поэтому я и таскаюсь с тобой по всяким замызганным форпостам, а не командую станцией, вроде этой? – улыбнулся коммандер, указывая большим пальцем в смотровое окно. – Сейчас бы просиживал штаны в большом кабинете за жирное довольствие, попивая планетарочку, да выписывал бы себе ордена на каждый праздник.

– Может быть. Но теперь-то грех жаловаться. Пойдёшь со мной в Комплекс[14]? Хочу проветрить голову.

– Пойду, только переоденусь, да и тебе советую, а то ещё какая заучка влюбится в тебя по дороге.

– Через пятнадцать минут, коммандер, – проигнорировал его шутку Марк, – и вызови Волкова с парой ребят.

Роман развернулся по-строевому к крейсер-капитану и, выполнив приветствие, серьёзно отчеканил:

– Есть, господин флаг-коммандер! – но затем улыбнулся и, хлопнув его по плечу, добавил: – Так-то лучше, старина.

* * *

Шеф-сержант[15] Сергей Волков слыл довольно замкнутым человеком. Сослуживцы его, конечно, уважали, но старались обходить десятой дорогой. Оно и понятно – вечно угрюмый, напрочь лишённый чувства юмора, он не одобрял развлечений, походов по барам и девочкам. Словом, всего того, что составляло досуг разведчиков. Это казалось ему проявлением расхлябанности и безответственного отношения к службе.

Впрочем, его понимали и даже немного жалели. Всё дело в том, что двенадцать лет назад молодой и подающий надежды капрал-разведчик Сергей Волков вернулся из войда. Вернулся в кусковом варианте. Собирали его уже на Земле, в военном госпитале имени Веры Гедройц – лучшем в Империи по этой части. Тело собрать смогли. И даже весьма неплохо: кое-что отрастили, где-то не обошлось без имплантов. Только вот душу не соберёшь, и никакие медицинские светила с орган-инкубаторами и имплантами здесь не помогут.

Да, здоровье вернулось, сознание и разум никуда не делись, но Сергей стал другим человеком. Он перестал интересоваться чем-либо, кроме Библии и оружия. Ночи проводил, изучая ТТХ какой-нибудь новой винтовки, а утром гонял личный состав по тренировочному комплексу. Офицером он, конечно, уже не мог стать, но был отличным младшим командиром. Поэтому его уважали. Да и знали о его тёплых отношениях с флаг-коммандером. Даже поручик Олин – командир группы – не только не пытался оспаривать авторитет своего заместителя, но практически всегда руководствовался его советами.

Шеф-сержанту не нравилась роль бортпроводника и гида, но он не мог отказать командиру крейсера, когда тот попросил сопровождать прибывавших новобранцев и помогать интендантской службе с их размещением. Сергей не знал, зачем это нужно. Он предпочёл бы Комплекс, но вместо этого был вынужден с утра и до вечера нянчиться с вновь прибывшими.

Уже несколько минут он стоял у дверей и ждал, пока командир побеседует с последней из группы этих чокнутых исследователей, или как их там. С неделю назад шеф-сержант сопровождал её коллег после такой же беседы с командиром, и за десять минут они уничтожили его мозг неуместными восторгами и миллиардом вопросов, на которые Сергей даже не успевал отвечать. Только одна из них, блёклая оглобля, держалась немного отстранённо и лишь вертела головой по сторонам. Остальные же не замолкали ни на секунду. Эдакие жизнерадостные молодые энтузиасты, вырвавшиеся на волю после десятка лет заточения. Ничего, Комплекс быстро приведёт их в чувство.

– Что, Серый Волк, ты сегодня опять за вожатого? – участливо поинтересовался подошедший коммандер Волков.

– Да, Принц, повезло мне, – ровно ответил Сергей. В неофициальной обстановке он мог позволить себе обращение по-боевому, без обязательных «господин» и «точно так». И даже – неслыханная вещь – мог обратиться по позывному. Какой-нибудь капитан-коммандер или майор не мог. И капитан 2-го ранга не мог. А он, шеф-сержант, – даже глазом не моргнув. Сейчас бы любой штабной служака умер от разрыва сердца, едва услышав о таком «панибратстве», а кто-нибудь из командования пехоты застрелился на месте только от того, что стал свидетелем «вопиющего нарушения субординации и дисциплины».

Наконец, дверь открылась, и они вошли в каюту. А дальше всё было как в тумане. Шеф-сержант разведки, холодный, суровый и ничего не боявшийся, испытал то, что называют дрожью в коленях. Хоть они и были у него не совсем настоящими, но дрожь оказалась вполне себе реальной, словно он увидел чудо.

Его пробил насквозь снаряд стационарной рельсы[16], обожгло раскалённым ветром Новой Сахары[17], затянуло в жерло вулкана на Палмере[18], раздавил летящий навстречу суперлинкор. Взрыв сверхновой в области сердца он испытал, когда Чудо взглянуло на него ярко-голубыми, как хризма Флота, глазами.

Он не был бы собой, если бы не сумел сохранить каменное выражение лица, но внутри него бушевал пожар. Словно сквозь вату шеф-сержант услышал голос командира и даже сумел спокойно ответить, прежде чем на теперь уже негнущихся ногах покинул каюту, чтобы проводить живое воплощение красоты в предназначенный отсек.

По дороге она засыпала его миллиардом таких наивных вопросов, а как мило она восторгалась, когда он отвечал или что-то показывал! Сергей ненавидел свою слабость, мысленно ругал себя последними словами за удовольствие, которое испытывал, отвечая на её бесконечные вопросы и уточнения. Но ничего не мог с собой поделать. «Неужели все вокруг такие слепые?» – про себя удивлялся он, слушая прекрасную мелодию её ангельского голоса.

Очнулся шеф-сержант уже у дверей жилого отсека аналитической секции. Не успел он потянуть руку к сенсору, как двери разъехались, и в них появились её приснопамятные однокашники – два парня и две девушки. Одна из них, та самая бесцветная худышка, вдруг радостно затараторила:

– Кристи, мы увидели тебя по камере! Наконец-то! Мы так соскучились! Пойдём, покажем тебе каюты и всё остальное! Здесь так здорово!

Немедленно несколько пар рук втянуло его солнце в отсек, увлекая куда-то вглубь пространства. Сергей смотрел им вслед, понимая, что он здесь больше не нужен. Когда двери закрылись, он постоял ещё с минуту, переводя дыхание. Затем развернулся и поплёлся прочь. Впервые за долгое время ему не хотелось в Комплекс.

* * *

Жилой отсек производил хорошее впечатление. Оборудованные всем необходимым трёхместные каюты были довольно просторными. Универсальные скафандры располагались сразу у коек-ложементов, которые представляли собой, помимо основной функции, точки доступа к спасательному модулю отсека, а также резервное рабочее место с консолями корабельной сети.

Кают-компания была просто шикарной: мягкая мебель, ковёр с длинным ворсом, стеллажи с бумажными книгами, живые растения в кадках – всё это было так непохоже на Факультет, где царствовал абсолютный минимализм в том, что касалось вопросов комфорта. Две короткошёрстные кошки серого окраса довершали создание уютной, почти домашней атмосферы жилого отсека.

В отсеке имелся свой небольшой медпункт, комната для молитвы и кухня. Впрочем, как ей объяснили, поесть можно было и в общей столовой на их этаже, да и вообще в любой столовой на любом этаже, но там уже нужно было получить разрешение от соответствующей службы, которое записывалось в карту-пропуск.

Кроме того, двумя этажами выше располагалась общая кают-компания. Она же актовый зал, лаунж-зона и кафетерий. На том же уровне находился и корабельный храм крейсера – собор св. Великомученика и Победоносца Георгия.

Больше всего Кристину порадовала встреча с друзьями, которые за годы учёбы стали ей чем-то вроде второй семьи. Миле́н Аруне́-Кире́нская, невысокая поджарая мулатка с весёлым нравом и задатками прирождённого лидера, всегда была неиссякаемым источником позитивной энергии. А ещё – хлопот и проблем. Потому что постоянно выдумывала безотказные способы влипнуть в разные неприятные ситуации. Ей очень хорошо давалось пилотирование малых машин и тренировки в невесомости с применением разного экзотического оружия.

Братья-близнецы Алексей и Андрей Демидовы, среднего роста шатены, были классическими ботанами – всегда на своей волне, немного рассеянные и отвлечённые от реальности. Они очень интересовались физикой пространства-времени и любили просчитывать различные вероятности и сценарии. Хочешь обсудить проблему нестабильности гипера или теорию множественности вселенных – это к ним.

И, наконец, Ольга Неизвестная – самая лучшая подруга. Из тех, которые ближе сестёр и братьев. Которые будут рядом всегда. Она знала все секреты Кристины, все её переживания и страхи, но сама, вполне соответствуя своей фамилии, всегда оставалась для неё загадкой и ускользающей переменной. Возможно, так сказалась гибель родителей и детдомовское прошлое. Или что-то ещё, что было спрятано очень глубоко.

Белокурая, синеглазая, стройная и довольно высокая, Ольга являлась признанной красавицей Факультета. Будучи объектом обожания многих парней и зрелых мужчин, она никогда не имела отношений с кем-либо. Её холодное очарование было поистине неотразимым, но Ледяная Принцесса для всех оставалась неизменно вежливой, доброжелательной и абсолютно недоступной. Медицина и микробиология были миром Ольги, а эксперименты в биореакторе занимали большую часть её свободного времени.

– Оль, я так рада и благодарна Богу за то, что нас распределили на один корабль, – ласково говорила Кристина, обнимая подругу. – Моя Ледышка, что бы я без тебя делала?

– Наверное, сейчас бы ты плакала на плече Милен, а Демидовы утешали тебя рассказами о том, сколь мала была вероятность такой большой удачи, – Ольга всегда любила шутить с каменным лицом и таким тоном, что непонятно было, шутит она или говорит серьёзно. Но все, кто её знали, давно привыкли к такому стилю, поэтому и Кристина, и Милен лишь весело рассмеялись.

«Ледышка», конечно, шутила. Да и Кристина понимала, что никто не станет разбивать эффективную боевую пару, чья совместимость вполне могла потягаться с взаимопониманием близнецов Демидовых. Но она не могла успокоиться, пока не узнала точно, что их распределяют на один корабль. Случилось это незадолго до отпуска, положенного после присвоения первых офицерских званий. Впрочем, и сам отпуск этот, как и предыдущие, они проводили в доме родителей Кристины. Так что Ольгу она не видела всего-то неделю.

* * *

– Насколько я поняла, – вечно голодная Милен соорудила себе на кухне исполинский сэндвич и сейчас его активно уплетала, – мы не всегда будем торчать в аналитическом отделе. Да и что там делать постоянно, я, честно говоря, ума не приложу.

– А чем мы ещё будем заниматься? – приняв душ, Кристина как раз переодевалась в лётно-тактическую форму.

– Своими вторыми, третьими и какими-то там ещё специальностями, – ответила вошедшая в помещение Ольга и, постояв секунду, резко развернулась в сторону жующей мулатки. – Вот эта Чёрная Дыра, например, будет отвлекать от дел пилотов всего того, что здесь летает, включая и пилотов самого крейсера.

Ей тут же в голову прилетела подушка, но Ольга продолжила как ни в чём не бывало:

– Я буду подрабатывать в биолаборатории и на четверть ставки помогать медикам. А ты, Крис, – она повернулась лицом к уже одевшейся подруге, – будешь сканировать пространство, стрелять из больших пушек, налаживать связь с иными галактиками и прокладывать маршруты в неизведанные дали. Ну и, может быть, подучишь здешний народ размахивать чем-нибудь колюще-режущим, если эта фигня кому-то вообще будет интересна, – закончила мысль Ольга, ловко уворачиваясь от второй подушки.

– Только близнецы будут почти всё время торчать в комцентре и научной секции, рассуждая о высоких материях, – договорила за неё Милен, продолжая спокойно жевать свой сэндвич, несмотря на то, что свободной рукой поймала летящую подушку. – Ну и занятия в комплексе, конечно же, будут. Тем более, что есть с кем позаниматься. Помните этого крепыша-сержанта? Он, говорят, большой спец по оружию и тактике боя. Правда, с головой не дружит, по слухам. Впрочем, учитывая его прошлое, он выглядит ещё бодрячком.

– А что с ним не так? – удивилась Кристина.

– Да он замкнутый наглухо, почти ни с кем не общается. Да и с нами через губу разговаривал, отвечал односложно. Хотел побыстрее отделаться, видимо. Ольга, скажи.

– Ну так его же собрали по кусочкам, Милен. Он служил на «Молнии» с нашим крейсер-капитаном. Их фрегат тогда превратился в решето, а из команды выжили только трое – лейтенант-коммандер Герман, капрал Волков и первый пилот, не помню, как его там. Он, кстати, и здесь первый пилот, так что сама и спросишь его.

– А мне он показался довольно обаятельным, – Кристина в недоумении пожала плечами. – Мы мило пообщались, он мне всё рассказывал по дороге. Хотя поначалу и выглядел суровым.

– Мило пообщались, говоришь? – задумчиво спросила Ольга и протянула подруге шеврон. – Ты забыла.

Нарукавный знак, обозначающий принадлежность к экипажу «Сарматии», для лётно-тактической формы был выполнен в сдержанных тонах и представлял собой чёрный силуэт всадника на сером фоне галактической спирали. Его конь не мчался галопом, а замер в простом шаге. В руке всадник держал длинное копьё. Под изображением располагалась надпись, сделанная серыми, в тон спирали, буквами: «РИ ВКФ ТК-Р/Е-6.10–17/1 «Сарматия»[19]. «Наш новый дом», – подумала Кристина, закрепляя шеврон на положенном месте.

## Глава 1

Вспышка гиперперехода оставила позади систему Барнарда, и фрегат «Стремительный» в сопровождении двух корветов вышел на границе Солнечной системы, направляясь к Земле. «Маршрут открыт. Через несколько часов будем в Коломне[20], господин флаг-коммандер», – доложил командир фрегата капитан-лейтенант Петров.

Марк поблагодарил командира фрегата и направился в свою каюту. Уже там, сидя в кресле, он попытался собраться с мыслями и настроиться на серьёзный разговор. Вряд ли его вызвали просто для галочки. Впрочем, ему есть что доложить высокому начальству: крейсер полностью укомплектован личным составом, подготовительные мероприятия идут полным ходом. Экипаж уже две недели как приступил к тренировкам и занятиям. Ещё через неделю начнётся слаживание с тренировочными гиперпереходами между системами Барнарда и Альфой Центавра. Сейчас же под руководством коммандера Волкова «Сарматия» совершает внутрисистемные манёвры. Всё идёт своим чередом.

Парадоксальная ситуация сложилась в родной системе человечества: только Земля является по-настоящему обитаемой планетой. Человеческие страны так стремились ухватить куски на других планетах, что забыли про Венеру и Марс у себя дома. Когда-то эти планеты были признаны очень сложными для полного терраформирования, так что ограничились первичным. Была супружеская пара крупных учёных-генетиков, которые пытались доказать, что эти сведения являются подтасованными в интересах космической гонки. Они настаивали на возможности относительно быстрого терраформирования и предлагали какие-то свои наработки. Закончилось всё скандалом, и супруги были вынуждены уехать подальше.

Герман ненавидел все эти подковёрные дрязги и интриги, которые только вредят человечеству.

Фрегат уверенно рассекал черноту космоса. Марк долго смотрел в иллюминатор. Ему вспомнилось, как четыре с лишним месяца назад он, выдернутый из привычной размеренной службы на форпосте в системе Лейтена, летел сюда за новым назначением, смутно представляя, о чём вообще идёт речь и почему его, разведчика, который никогда не командовал судном больше фрегата, назначают командиром крейсера Флота.

Ещё большее удивление вызвали у него подробности, которые ему довели в штабе Флота: тяжёлый крейсер-рейдер, построенный с применением технологий номадов, включая симбиоз электроники с органикой. Поначалу он и слышать не хотел ни о чём подобном и порывался тут же, не выходя из кабинета, подать прошение об отставке. В порыве возмущения он позволил себе напомнить высоким чинам о том, что номады использовали живых людей для своих отвратительных экспериментов. «Это бесчеловечно – пытаться повторить их технологии после всего того, через что мы прошли!» – кричал он.

Его вежливо выслушали, сочувственно покивали и, налив в стакан очень дорогого виски, попросили успокоиться. После чего вручили погоны флаг-коммандера и передали Высочайший Приказ принять командование крейсером и убыть к месту назначения.

«Мы не копируем их технологии, а разрабатываем свои на их базе, флаг-коммандер, – не терпящим возражений тоном напутствовал его командующий РИ КРН, – это не одно и то же».

Где-то там, в одной из систем Лебедя, на верфях невообразимо огромной военно-исследовательской станции «Нина Субботина» в обстановке абсолютной секретности родилось чудо инженерной мысли, какого мир ещё не видывал.

«Сарматия» произвела глубокое впечатление на Марка. Матово-чёрный корпус в два с половиной километра длиной и максимальной высотой в двести семьдесят метров не мог оставить равнодушным стороннего наблюдателя.

Новоиспечённый флаг-коммандер мысленно признавал, что инженеры Империи построили уникальный корабль – тяжёлый крейсер рейдерского подкласса с практически неограниченной автономностью и соответственно дальностью и длительностью полёта.

В качестве главного калибра крейсер имел электромагнитные орудия с генераторами U-поля[21]. Кроме них, на вооружении были стационарные рельсовые установки и мощные лазерные орудия с ядерной накачкой.

Весь удивительно прочный и жаростойкий корпус, включая бронепластины, был выращен чуть ли не в ручном режиме из квазиживой полимер-графеновой структуры с вкраплением искусственно связанных атомов железа, титана, кремния и некоторых других элементов. Это сделало «Сарматию» единственным человеческим кораблём, теоретически способным к полному самовосстановлению обшивки и несущих конструкций.

Технологии самовосстанавливающихся полимеров были известны давно, а изучение техники номадов дало новый импульс этому направлению. Человечество до некоторой степени научилось делать нечто подобное.

Однако именно захват почти неповреждённого Центра номадов дал ответы на многие вопросы и позволил Империи совершить прорыв в области квазиживых материалов, способных к полной регенерации.

Помимо физической защиты, тяжёлый крейсер был оборудован станциями РЭБ и гравитационными генераторами, способными отклонять или останавливать даже находящиеся в полупогружении снаряды. Система непосредственной обороны, кроме ракет и лазерных турелей, имела на вооружении орудия, создающие с помощью специальных снарядов плазменное поле – непреодолимую преграду для снарядов, торпед и лазеров.

Гибридная маршевая группа состояла из десяти двигателей – пяти гравитационных последнего поколения и пяти плазменно-водородных. Для обычного хода требовалось только два гравитационных двигателя в работе, поэтому выход из строя значительной части группы не мог стать серьёзной проблемой. Маневрово-тормозная группа также являлась гибридной и состояла из шестнадцати спаренных установок. Все двигатели, маршевые и маневровые, располагались в защищённых бронированных капсулах, которые, в свою очередь, были утоплены в корпусе.

Максимальная скорость крейсера составляла немыслимые пять с половиной астрономических единиц в час при разгоне за двадцать восемь минут. Всё это, включая восьмиядерный вихревой конвертер гиперпространства, делало «Сарматию» самым быстрым кораблём во всех измерениях. «Компенсаторы здесь, наверное, размером с Якутию», – подумал про себя флаг-коммандер, глядя на характеристики хода.

Разумеется, вся эта монструозная мощь требовала бездну энергии. И такую бездну обеспечили четыре ядерных реактора замкнутого цикла в изменяющейся гравитационной среде. Марк тогда не сильно вдавался в детали, понял только, что направленное изменение силы гравитационных полей в реакторе позволило не только значительно уменьшить его габариты, но и здорово увеличить КПД.

Реакторам помогали двести сорок два электрогенератора на водородном топливе, распределённые по всему кораблю, и полторы сотни термоэлектрических конвертеров на органической основе. И совсем уж фантастический момент: значительная часть обшивки корпуса корабля, помимо своих основных функций, обеспечивала фотоэлектрический эффект, являясь, по сути, солнечными панелями.

– И там действительно абсолютно замкнутый цикл? – спросил Марк главного инженера, когда они проходили по обзорной платформе над одним из реакторов.

– Ну, в техдокументации, конечно, все подробности, но всё полностью автоматизировано. Система сама знает, когда нужно добавлять изотоп урана, – инженер явно был очень рад поговорить. – Для этого всё есть, флаг-коммандер, в том числе и добывающе-перерабатывающий комплекс, который может быстро и качественно выполнить всю работу не только по урану, но и по добыче водорода для плазменных движков хоть из газового гиганта, хоть из породы. Это если вдруг не хватит внутренних ресурсов. Но поверьте, это практически невозможный вариант – не пятьдесят же лет в космосе болтаться.

Да уж, не просто так здесь столько избыточных мощностей. Марк был под впечатлением.

Самым спорным решением стало выделение целого этажа под размещение установки вакуумной «генерации» электрической энергии – технологии номадов, захваченной в рабочем состоянии в войде.

Огромным плюсом было то, что одна такая установка могла выдавать мощности столько же, сколько все реакторы и генераторы вместе взятые, практически ничего не потребляя. Минусом же являлось непонимание учёными всех процессов. Иными словами, инженеры Империи частично поняли принцип функционирования устройства и могли собирать его с нуля, добавляя из захваченного то, что не сумели произвести самостоятельно; научились просчитывать некоторые параметры. Но вот откуда именно поступает энергия и где она генерируется – этот вопрос не имел решения. Она словно появлялась сама по себе в накопителях.

Ясно было только то, что для его работы требовался вакуум, и что само устройство не являлось генератором в общепринятом смысле. Вернее было бы назвать его чем-то вроде распределительной подстанции.

Несмотря на эту неопределённость, трудно было устоять перед источником неограниченной энергии. И флотские ребята не устояли. Правда, установка сама по себе считалась крайним резервом, и в штатном режиме необходимости в её работе не было.

– А разве Никола Тесла не об этом говорил, когда строил свою башню? – задал тогда Марк вопрос сопровождавшему его главному инженеру проекта Игорю Фарниеву. – Ну, там, свободная энергия из ниоткуда и всё такое.

– Нет, Тесла верил в существование эфира. Мы и сейчас не можем сказать, имеет ли под собой основания эта вера. Действительно ли удалось ему получить энергию или нет, но с тех пор никто ничего подобного не повторил. А здесь вообще другой принцип. Да и нужен абсолютный вакуум. Без него ничего не работает. Мы не знаем почему.

Этот момент был единственным, смущавшим Марка. Всё же остальное ему понравилось. Особенно он выделял принципы «централизованной децентрализации» и модульности, по которым был построен корабль. Суть состояла в том, что каждый из 24 этажей, каждая секция и даже почти каждый отсек могли существовать очень долгое время в автономном режиме. Единая система рециркуляции воздуха и воды, подачи энергии и тепла, переработки отходов дополнялась собственными системами в отсеках. Системы эти могли действовать как в связке с центральной, так и абсолютно независимо.

Ещё одним несомненным плюсом, вытекающим из модульности, являлась способность к неограниченной модернизации, которая позволяла быстро интегрировать в корпус крейсера новые технологические решения и устройства.

Система жизнеобеспечения была абсолютно замкнутой. Все отходы расщеплялись и перерабатывались обратно в воду, компоненты для выращивания съедобного белка, воздух. Большая часть системы переработки отходов представляла собой квазиживые структуры.

Всё жизнеобеспечение корабля находилось под управлением искусственного интеллекта, который назывался «Корабельная Автономная Система Самоанализа-1 (КАССАНДРА-1)» и представлял собой симбиоз графеновых процессоров и живой мыслительной матрицы – пучка искусственно выращенных нейронов. Такие же ИИ контролировали функционирование остальных систем: энергетику, двигательную группу, производственно-ремонтный комплекс, ферму и оранжерею, защиту и камуфляж, вооружение, подачу питательного раствора элементам конструкции и обшивке. Кассандра-1 также считался старшим ИИ в их странном сообществе и осуществлял общий контроль функционирования всех систем крейсера. По причине, известной лишь инженерам, именно он контролировал медицинскую секцию.

Марк признался себе в том, что его немного беспокоит сама возможность того, что какие-то искусственные интеллекты будут контролировать все процессы на корабле.

– Не беспокойтесь, флаг-коммандер, – словно прочитав его мысли, пришёл на помощь генерал-инженер Фарниев, высоченный бритоголовый детина неопределённого возраста, – ИИ здесь только в качестве надстройки. Третий уровень контроля, так сказать. Вся система функционирует при помощи обычной автоматики и электроники. Любой её узел в любой момент контролируется операторами.

В тот момент они как раз рассматривали один из таких искусственных интеллектов в его физическом воплощении – в виде органической структуры, очень сильно напоминавшей мозг, плавающий в питательном растворе. Только полушарий не было.

– Кабели ведут к графеновым сопроцессорам, – заботливо подсказал Фарниев, указывая на пучок проводов, тянувшихся из «мозга» куда-то в глубь контейнера.

Но это было ещё не всё. Ближе к концу затянувшейся экскурсии Марка ждал ещё один ИИ – квантовый компьютер с сопроцессорами из пучков живых нейронов. Или квазиживых – флаг-коммандер уже окончательно запутался в терминологии.

Этот искусственный интеллект также обладал личностной матрицей и существовал для общего контроля и вычислений. Его, или её, звали Сарматия – душа корабля, если так можно выразиться, когда речь идёт о создании рук человеческих. Ядро ИИ располагалось рядом с аналитическим отделом командного центра в закрытом отсеке с ограниченным доступом.

Там же располагались «физические носители, или шасси», как выразился генерал-инженер Фарниев. Выполнены они были в виде андроидов. Никакой практической надобности в них не было. Сам главный конструктор объяснял их наличие «экспериментом» и «академическим интересом».

Марку не нравилась идея свободно разгуливающих по кораблю андроидов, поэтому он даже не стал вникать в эту экспериментальную чепуху. Если армия бортовых ИИ выполняет свои функции, то ему больше ничего от них не нужно.

– Пять минут до приземления, – оповестил флаг-коммандера по внутренней связи фрегат-капитан, возвращая старшего офицера к действительности.

* * *

– Благодарим Вас, флаг-коммандер Герман, за проделанную работу. Мы в Вас не ошиблись, – изрёк командующий Корпусом Разведки генерал-коммандер Виктор Мо́длин, отвлекаясь от чтения доклада. – Скоро вы будете готовы к выполнению первой боевой задачи.

– Об этом я и хотел поговорить, господин генерал-коммандер, – Марк не преминул взять быка за рога. Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: – Прошу понять меня правильно, «Сарматия» – удивительный корабль. Но была ли необходимость тратить столько ресурсов, когда можно было построить пять или даже шесть тяжёлых крейсеров? Боевых крейсеров. При нашей ситуации это было бы логичнее и… правильнее, что ли.

Главный военный разведчик Империи отложил доклад и с задумчивым видом побарабанил пальцами по столу. Затем, сцепив ладони, он подался к собеседнику и заговорил:

– Вы правы, флаг-коммандер, «Сарматия» – это не боевой корабль. Точнее, не совсем боевой. Но не по конструкции и вооружению, а по характеру задач. Он в первую очередь исследовательский, затем разведывательный и только потом боевой. Однако, как Вы прекрасно знаете, у Вас есть все ресурсы для выполнения боевых задач и устранения широкого спектра угроз. И полномочиями соответствующими Вы наделены. Огневая мощь крейсера, наличие целого десантного батальона и авиационного полка – это всё не только ради выполнения задач по охране и обороне.

Немного помолчав, Модлин продолжил более спокойным тоном:

– И нет, Вы не правы: восемь линкоров. На средства и ресурсы, затраченные на постройку «Сарматии», Империя могла бы построить восемь тяжёлых линейных кораблей уже вчерашнего поколения. Только на постройку. Про стоимость научных изысканий лучше вообще не вспоминать. Считаете это ошибкой?

Его доверительный тон и вкрадчивость не могли ввести Марка в заблуждение, ведь он хорошо знал крутой нрав своего начальника. Поэтому старался держаться официально и не говорить лишнего:

– Я просто пытаюсь понять причины, господин генерал-коммандер. Но мне не хватает информации.

– Не беспокойтесь по поводу стоимости Вашего крейсера, флаг-коммандер. «Сарматия» ведь не серийный образец. Теперь, когда технология отработана, производство можно сильно удешевить. А уж сколько разработок будет внедрено в остальные проекты, Вы и сами должны понимать, – Модлин продолжал изучать взглядом Марка. – Думаю, польза вполне очевидна, не так ли, флаг-коммандер Герман?

– Точно так, господин генерал-коммандер, – Марк выдержал взгляд начальника и не отвёл глаза.

Удовлетворённо кивнув, Модлин извлёк из небольшого бара початую бутылку двенадцатилетнего виски и, отмерив три пальца, налил себе и гостю. Затем, сделав хороший глоток и посмаковав крепкий напиток, он вернулся к разговору:

– Наклепать новые корабли всегда можно, флаг-коммандер. Но это будет замкнутый круг, понимаете? Есть ли у нас гарантия, что не вернутся номады? Или что нас не ждёт ещё более серьёзная угроза, от которой не спасут старые пушки? – главный разведчик задумчиво глядел куда-то сквозь своего собеседника. – Сейчас, именно сейчас, когда и у наших, мм, друзей не очень-то с кораблями, мы должны использовать шанс. Нам нужны ответы, флаг-коммандер. Вопросов много, а ответов у нас нет.

– По поводу номадов? – поинтересовался Марк.

– Не только. Номады сами по себе могут быть чьим-то инструментом. Как Вы прекрасно помните, нам тогда не удалось найти ничего и никого, что хотя бы отдалённо напоминало хоть какое-то командование или руководство. Вообще ничего. Генератор сигнала был. Но вот тех, кто его отправлял, – нет. Да и генератор ли это был или всего лишь ретранслятор? Мы так и не получили ответов.

– Я помню, господин генерал-коммандер, я всё помню.

– Вот именно, флаг-коммандер. Поэтому мы должны лучше изучить пространство. Не только ближайшее к обжитым мирам, но и очень далёкое от нас – другие рукава и центр, насколько это возможно, – взгляд Модлина вновь сосредоточился на госте.

– Примерно так я и думал, господин генерал-коммандер. Но вряд ли это дело ближайшего будущего.

– Кроме того, – продолжил высокий начальник, не обратив внимания на замечание Марка, – мы хотим знать судьбу пропавших ковчегов Первой волны. Но всему своё время. И запомните: мы посылаем не разведывательный фрегат, а тяжёлый крейсер именно затем, чтобы любая потенциальная угроза могла быть устранена немедленно. Нам нужно выиграть время на то, чтобы полностью перестроить производство.

– Технологии, которыми мы располагаем, могут стать источником неприятностей с соседями, – Марк решил сменить тему, чтобы успеть получить и другие ответы.

– Уже стали, флаг-коммандер. Их спецура носом землю роет, пытаясь достать хоть что-то. Ваша подруга на «Аквитании» тогда раздобыла для них крохи. Им нужно больше.

– Я их в чём-то понимаю, – осторожно, словно нащупывая почву, произнёс Марк.

– Только в чём-то, флаг-коммандер? А профессия обязывает Вас понимать их полностью, – впервые за весь разговор командующий Корпусом позволил себе улыбку. – Они зря беспокоятся. Мы намерены передать им целый пакет технологий. И даже почти бесплатно.

– Просто передать? – Марк не смог скрыть изумления.

– С известными оговорками, конечно, но да. Не удивляйтесь. Нам нужно было время, чтобы разобраться в технологиях настолько, чтобы уже на их базе создать и полностью отработать свои. Но мы не можем вечно держать их в тайне. Рано или поздно они их получат. И, в нашем случае, теперь уже лучше рано, чем поздно. Пока из этого можно извлечь политические дивиденды. Кроме того, Император понимает, что в одиночку нам не выстоять, если вновь придёт беда. Пока что эта информация не является достоянием общественности, флаг-коммандер, так что трепаться об этом с каждым встречным не советую. Тем более что сейчас идёт какая-то странная возня в новом приграничье. Что-то замышляется против нас. Нужно быть осторожными. Нельзя, чтобы маршруты «Сарматии» стали известны раньше времени.

– Я понимаю, господин генерал-коммандер.

– Хорошо. Что же до Ваших исследователей, – перейдя на деловой тон, продолжил начальник, – то не стесняйтесь их обкатывать и загружать задачами. Разными задачами. И можете привлекать их к командирским совещаниям. Они не обычные молодые офицерики, какими когда-то были мы. Они – пробный камень. Философы-практики, если хотите. Будущее Флота и даже нашей Разведки.

– Я всё учту, господин генерал-коммандер.

– Это пакет инструкций на ближайший месяц, – Модлин протянул Марку небольшой запечатанный футляр, – здесь носитель и бумаги. И не волнуйтесь так, флаг-коммандер, по поводу нашей судостроительной программы. Никто не забыл про летающие пушки.

Говоря это, Модлин одновременно достал небольшой свёрнутый листок бумаги и, подвинув его в сторону собеседника, развернул. Марк, быстро прочитав, кивнул, и записка исчезла в руках хозяина кабинета.

Этой беседой завершился трёхдневный вояж флаг-коммандера Германа в столицу. За это время он встретился с уймой флотских чинов, среди которых попадались и ребята из Службы-Т. Они, конечно, прямо не называли себя, но и большого секрета не делали – просто заседали в составе очередной группы высокоранговых собеседников. Марк не сомневался, что и в составе экипажа «Сарматии» имеются их тайные сотрудники. Служба, которая напрямую занималась секретными опытами с пространством-временем и неофициально курировала весь проект, просто не могла не иметь на борту агентов. Но Марку скрывать было нечего, и он относился к этому как к данности, не сильно беспокоясь.

Разведка Флота, коей и являлась Служба-Т, последние лет тридцать занималась чем угодно, но только не разведкой. Её цели и задачи давным-давно превратились в сугубо риторические конструкции. В недрах Службы-Т существовали не только штатные отделы, но и неофициальные фракции, внутри которых были свои группировки. Всё это деление зачастую не имело никакой явной корреляции с самими отделами, поэтому понять, кто какую фракцию представляет и какие цели преследует – не было никакой возможности.

Впрочем, именно эта неопределённость позволила Корпусу Разведки взять на себя изначальные функции Службы-Т, работая в максимально тесной связке с Флотом, но формально ему не подчиняясь.

* * *

Марк ужинал в столовой Управления Корпуса. Готовили здесь замечательно, можно и насладиться румяной картошечкой по-деревенски, не пропадать же талону, да и до вылета ещё час с небольшим.

В какой-то момент внимание флаг-коммандера привлёк высокий полковник со знаками различия Корпуса Пограничной Стражи[22], который уверенной походкой приближался к его столику. Тоже георгиевский кавалер. На правой стороне его тёмно-зелёного кителя выделялся знак дворянства первой степени[23]. Это делало их почти равными, разве что Марк, с учётом своего промежуточного звания, был на половину ступени выше в запутанной иерархической лестнице Армии.

Полковник остановился у столика. Его лицо казалось Марку неуловимо знакомым.

– Флаг-коммандер Герман? – вежливо поинтересовался пограничник.

– Это я, чем могу помочь? – стараясь скрыть свою озадаченность, спокойно ответил Марк.

– Прошу прощения за беспокойство, господин флаг-коммандер, – пограничник протянул руку для пожатия, – я полковник Майер, начальник штаба Южного пограничного сектора.

– Очень рад знакомству, господин полковник, – Марк автоматически ответил на рукопожатие, одновременно вставая из-за стола. – Так чем я могу Вам помочь?

– Дело в том, что я присутствовал на ежемесячном совещании и случайно узнал о том, что и Вы находитесь здесь, – полковник улыбался самой дружелюбной улыбкой. – Вот я решил поздороваться и спросить, как там моя дочь, она не шалит?

– Мне следовало догадаться, – Марк ответил такой же улыбкой. – Нет, что Вы, господин полковник, Кристина настоящий офицер и очень правильная. У неё большое будущее.

– Рад это слышать из Ваших уст, – страж границы явно был польщён. Видимо, он очень любил дочь и гордился ей.

– Мы могли бы поужинать вместе, у меня час до вылета. Учитывая, что мы с Вами в некотором смысле ещё и тёзки, отказаться Вы не имеете права.

– И не думал отказываться от такой чести, – ответил полковник, отодвигая стул.

Общие темы нашлись быстро. За разговором выяснилось, что они уже встречались когда-то давно. Не то чтобы лично, конечно, но оба принимали участие в сражении у Зелёных гор на Новой Сахаре. Капитан Герман Майер тогда командовал ротой, удерживая узкий проход в горах перед наступающими волнами «тарантулов»[24]: трёхметровых членистоногих биороботов – тяжёлых наземных сил номадов. Вокруг творился ад, а помощи ждать было неоткуда – враг плотно связал боем войска Коалиции.

После трёх дней непрерывных боёв от роты осталась четверть, а люди валились с ног из-за усталости. Номады усталости не ведали и продолжали наступать. Их отвратительный вой вселял ужас и подавлял волю тех, кто слышал его впервые. Но Стражи Границы не были новичками, поэтому сумели продержаться до тех пор, пока последнее поселение людей, небольшой городок маронитов в десяти километрах севернее, не было полностью эвакуировано. Тогда он и был награждён "Георгием".

Марк помнил то сражение. Хаос стоял дикий. На общей волне было невозможно что-либо разобрать. Эвакуация гражданских из-под самого носа противника, напиравшего на позиции коалиционных сил, шла невыносимо медленно, судов не хватало. Его группа была отправлена в тыл номадов с задачей обнаружения крупных вражеских скоплений, скрывавшихся под маскировочным полем[25] неизвестного тогда образца, и целеуказания для артиллерии и авиации. Горный рельеф очень усложнял задачу, тем более, что господства ни на орбите, ни в воздухе не смогла добиться ни одна из сторон.

Им тогда удалось обеспечить два удачных попадания, но этого хватило, чтобы выиграть время. Это тяжёлый крейсер Коалиции «Вирджиния» откликнулся на неведомо как принятый им сигнал и не пожалел снарядов главной рельсы. Марк помнил смешанное чувство злой радости и облегчения, когда два исполинских султана из кусков горных пород и почвы один за другим расцвели над вершинами…

Уже у борта фрегата они ещё раз пожали друг другу руки на прощание, и Марк пообещал передать лейтенанту Майер привет от отца.

– Всё будет хорошо, я не дам твою дочь в обиду, – сказал он и, улыбнувшись, добавил: – Но и халтурить не позволю.

– Теперь знаю, флаг-коммандер, что она в надёжных руках.

* * *

– Мы не можем даже близко подобраться к крейсеру, сэр, – командир разведывательного корвета № 23 Флота Объединённой Америки не мог скрыть своей досады.

– Не огорчайтесь так, лейтенант, Вы сделали всё, что было в Ваших силах и очень нам помогли, – начальник разведки Сектора-С контр-адмирал Оуэнс знал, что на большее нельзя было рассчитывать. К «Сарматии» за миллион миль невозможно подойти незамеченным. Янтарный цвет бурбона пятилетней выдержки успокаивал нервы. Медитация бы сейчас не повредила.

Сделав глоток, Оуэнс продолжил: – Имперцы[26] явно нацелились на какие-то далёкие дали. Неужели они узнали что-то настолько невообразимое, что решились на постройку такого корабля?

Этот вопрос был явно риторическим, но командир корвета, чтобы разрядить обстановку, решил ответить:

– Империя сделала слишком сильный рывок в технологиях, сэр. С этим тяжело что-то сделать.

– Это и так понятно, – вздохнул Оуэнс и вперил взор в сидящую напротив женщину средних лет. – Возможно, коммандеру Джеррард нужно было быть чуточку активнее в своё время и объявить, скажем, условно-южный сегмент Центра зоной интересов ОА, или хотя бы Коалиции…

– Если бы у меня был за спиной флот или хотя бы эскадра, я бы так и сделала, – коммандер Джеррард поднялась и, опираясь руками о стол, продолжила, – но Флот Коалиции посчитал тогда этот рейд авантюрой и предпочёл отсидеться в системах под предлогом охраны…

– Он и был авантюрой, коммандер! Авантюрой, которая стоила имперцам почти всего Ударного флота, – это контр-адмирал Адамс, командир линкора «Филадельфия», обозначил своё присутствие на неофициальном совещании, проходившем на американской станции «Генерал Дуглас Макартур» в системе Альфы Центавра.

– Будь нас тогда больше, результат мог быть другим. И наши возможности тогда были бы другими, – не сдавалась Джеррард.

– Успокойтесь оба, – ровным тоном оборвал начавшийся спор начальник разведки. – Как бы там ни было, но русские, вместо того чтобы делать упор на быстрое восстановление своей мощи, тратят немыслимые средства на постройку чудовища с такими возможностями, словно они собираются погостить в других галактиках. Вот о чём нужно беспокоиться.

– Беспокоиться нужно о том, что мы можем спровоцировать масштабную войну людей против людей, – коммандеру Джеррард не нравились экспансионистские идеи некоторых высоких чинов. – А варгхи[27] – целая раса свихнувшихся милитаристов! Думаете, они удовлетворятся теми условиями, которые вы предложите им? Или ваши выкормыши, которых у нас принято называть «охранными компаниями»?

– Коммандер! Политика – не Ваша стихия, как мы успели убедиться, – Оуэнс начинал раздражаться, – и Вам туда лезть не следует. А вот выполнять приказы – очень даже.

– Вы готовы сговориться с китайцами, индийцами, пиратами, даже с этими дикими чужаками. И всё ради того, чтобы вышвырнуть имперцев из этого сектора? А что будет потом, когда все наши «союзники» перестанут нуждаться в нас?

– Мы найдём способ разделаться со всеми по очереди, если понадобится.

* * *

Майор Космического Флота КНР Дин Ливэй был глубоко взволнован, когда узнал, что именно его фрегату поручено негласно сопровождать имперский крейсер до тех пор, пока это позволяет ресурс. А ведь ещё нужно всё правильно рассчитать, чтобы не дать себе увлечься и зайти слишком далеко.

Что задумали русские? С тех пор как стало известно, что они строят какой-то крейсер нового типа, разведка потеряла покой. Но секретность была такой, что никакой достоверной информации долгое время получить не удавалось. И вот, крейсер оказался в системе Барнарда. Монструозное чудовище, размером почти с суперлинкор. Близко подобраться к нему не представлялось возможным, а издали было совершенно непонятно, что крейсер собой представляет, настолько продвинутый он имеет оптико-электронный камуфляж.

«Сопровождать, разведать возможности, выяснить направление движения, – повторял он себе полученные задачи. – Но как это сделать, имея всего один, пусть и весьма неплохой разведывательный корабль среднего радиуса?»

Впрочем, сомнения – это не то, что требуется от китайского офицера. Есть приказ, значит, его надо выполнять, выполнять любой ценой. Дин Ливэй выровнял дыхание и погрузился в изображение галактической карты на экране командной консоли: требовалось провести немало расчётов всех возможных маршрутов, сопоставляя их со своими возможностями. Скоро эта «Сарматия» перестанет прыгать туда-сюда и начнёт свой боевой путь. Куда же она первым делом отправится?..

* * *

Сергей Волков всегда считал фехтование анахронизмом и пустой тратой времени. Развивает моторику и координацию? Какая жалкая чушь! Тренировки в невесомости с практической стрельбой – вот что развивает координацию. Помогает улучшить гибкость мышления и скорость реакции? Нелепая ерунда, придуманная теми, кто ни разу не бывал в реальном бою.

Всё изменилось ровно в ту секунду, когда он узнал, что лейтенант Майер неплохо дерётся на мечах, шпагах и ещё на чём-то там. Поменялось ли его мнение? Разумеется. Ему вдруг стало совершенно ясно, что фехтование – это очень хороший и доступный способ улучшения реакции, моторики и координации. Просто крайне необходимая любому уважающему себя разведчику дисциплина.

Сослуживцы Сергея не верили своим глазам, глядя на заместителя командира группы в качестве ученика у этой худющей девицы-лейтенанта. Она, конечно, отлично владела холодным оружием, знала, когда и как наносить удары и уколы; терпеливо объясняла немногим, изъявившим желание. Но видеть его, пытающегося вникнуть во все эти терсы и кварты, – это было что-то новое.

Поединок проходил на учебных мечах метровой длины. Шеф-сержант пока не блистал техникой.

– Эй, командир, шеф наш грибочков хапнул, что ли? – задал вопрос долговязый сержант Потерухин, заводила компании и неформальный лидер. – Его как подменили в последнее время. Ха, смотри, он как неуклюжий медвежонок рядом с ней. Наверное, столько тумаков шеф даже на КВР[28] не получал!

Поручик Олин, ровесник сержанта и такой же любитель тусовок в свободное время, понимал в жизни немного больше своего товарища по ночным загулам:

– Не знаю, Макс, сколько он получал их там, но эти тумаки для него точно самые сладкие.

После занятий Сергей подкараулил у выхода Кристину и сделал вид, будто случайно оказался рядом. Не зная, как подступиться, он отчаянно перебирал в уме варианты, пока, наконец, она сама не обратила на него внимание:

– Продуктивная тренировка, вы согласны, господин шеф-сержант[29]? Кстати, у вас стало получаться значительно лучше.

Сердце как молот стучало в похолодевшей груди разведчика. Кристина выглядела довольной: её глаза горели нереальным голубым пламенем, на губах играла весёлая улыбка, отчего на щеках появлялись милые ямочки. «Как же она прекрасна! Хорошо, что все такие слепые», – эта мысль замкнутым циклом проносилась у Сергея в уме.

– Благодарю вас, госпожа лейтенант. Такие тренировки, безусловно, очень нужны, – он постарался ответить сдержанно.

– Можно просто Кристина, мы ведь не в строю.

– Конечно, госпожа Кристина, как вам будет угодно.

Она ответила ему улыбкой. Некоторое время они прошли в молчании, и Сергей, собравшись с мыслями, спросил:

– А где вы так хорошо научились фехтовать, в Академии?

– Да, но мне с детства оно нравилось. До поступления в Академию я посещала секцию – в моём городе хорошая школа фехтования.

– Вы из этих городков для новых граждан[30]?

– Нет, что вы, – Кристина звонко рассмеялась, – мы уже лет пятьсот как русские. Я родилась и выросла в небольшом городе на юге исторической России. У нас дом в частном секторе. Когда-то там была немецкая колония, но немецкий я изучала только в Академии – в нашей семье его уже никто не знает, да и у меня с ним не очень-то, честно говоря.

Сергей не верил своему счастью – вот так, запросто, он сейчас беседует с ней, и разговор клеится. Лучший день в жизни!

– А дом большой? Наверное, у вас там целая усадьба с прислугой и садами.

– Шутить изволите? У нас совсем небольшой дом. Пять комнат, плюс зал и кухня-столовая. И нет никакой прислуги. Но сад есть, крохотный совсем. Там у нас яблони да сливы. И беседка, в которой мы часто пьём чай, когда собираемся вместе.

Её улыбка стала блуждающей, и весёлые огоньки в глазах померкли. Сергею показалось, что девушке стало грустно:

– Вы скучаете по дому? – участливо спросил он.

– Немного, но по-настоящему соскучиться не успела, я ведь тут всего ничего. Да и привыкла уже к долгой разлуке с близкими, десять лет только на каникулы и приезжала домой.

Они поднялись на лифте, Сергею нужно было выходить раньше. Ему хотелось сказать ей, что он готов быть всегда рядом и не даст грустить. Но шеф-сержант благоразумно решил повременить с такими разговорами, поэтому просто ещё раз поблагодарил за беседу и уроки фехтования, выразив надежду, что она ещё подучит его.

– Я буду рада, но всё зависит от ситуации, как вы сами понимаете, – ответила Кристина, на прощание одарив Сергея своей обезоруживающей улыбкой.

Когда дверь лифта закрылась, он, совершенно счастливый, направился в расположение своей группы и, встретив уже вернувшихся товарищей, непринуждённо спросил:

– Ну как вы, ребята? Неплохо позанимались сегодня, да?

– Конечно, шеф.

– А то, шеф!

– Сегодня прямо зачёт.

– Огонь-тренировка, шеф!

Все стали наперебой соглашаться с шеф-сержантом, украдкой переглядываясь друг с другом. А где же обычные тычки и выволочки, замечания и разговоры о том, что надо меньше развлекаться и дрыхнуть в койках?

Кристина вышла из лифта несколькими этажами выше. По дороге в свой отсек она почему-то улыбалась. А ещё ей подумалось вдруг: «Нормальный парень. И чего все считают его нелюдимым молчуном?»

## Глава 2

Боевое слаживание завершалось масштабными трёхдневными учениями. Согласно легенде первого дня, «Сарматия» подверглась нападению неизвестного противника по выходу из гипера.

«Неизвестный противник» был представлен тяжёлым крейсером «Адмирал Сенявин», авианосцем «Новороссийск», средними крейсерами «Капитан 3-го ранга Наталия Терлецкая[31]», «Капитан 3-го ранга Джон Миллер[32]», «Декурион Давид Русских[33]», штатным числом фрегатов и корветов и десятком десантных кораблей. База условного врага располагалась на небольшом астероиде с искусственной гравитацией, располагавшемся сразу за транспортами в жиденьком астероидном поясе.

В этот раз командование Флота решило обойтись компьютерной симуляцией артиллерийского огня – все выстрелы производились виртуально, компьютер просчитывал траектории и ущерб при «попаданиях».

Атакующие крейсеры заходили узкой группой с носа, пытаясь заставить «Сарматию» терять ход при маневрировании. Позади держался авианосец, сопровождаемый фрегатами. В тылу ждали своего часа охраняемые корветами десантные транспорты.

План был простым – крейсеры связывают боем «Сарматию», затем с борта авианосца поднимаются штурмовики и под прикрытием фрегатов делают полный торпедный залп по заранее выбранному сектору, который, таким образом, остаётся без защиты. Далее подходят разогнавшиеся к тому времени транспорты и высаживают абордажные группы. Эта часть, в случае успеха плана, должна была уже проходить в реальном режиме.

Флаг-коммандер Герман знал, что за этими учениями наблюдают не только представители Флота и Корпуса Разведки, но и иностранные гости. Разумеется, последние делали это с разрешения командования Флота. Вот только в конце их ждал небольшой сюрприз.

Атака крейсеров захлебнулась почти в самом начале, потому что в штабе «Сарматии» решили, что негоже оставлять без сюрпризов своих, раз уж собрались огорошить «дорогих гостей». Вместо ожидаемого манёвра и принятия боя «Сарматия» неожиданно увеличила скорость втрое и исчезла, чтобы через несколько секунд появиться вновь между первой и второй линиями «противника». Получилось это с некоторой погрешностью, в результате которой выход случился значительно ближе к первой линии атакующих, чем планировалось изначально. Впрочем, «Сарматии» это только помогло. Почти моментально она развернулась бортом, разделив атакующих и группу захвата, и открыла «огонь» по обеим группам.

«Надо использовать шикарную манёвренность нашего монстра, – говорил коммандер Волков, убеждая офицеров в правильности идеи, поданной лейтенантом Аруне-Киренской, – такого точно никто не ожидает».

Офицеры сомневались, но крейсер-капитан идею одобрил и отправил запрос наблюдавшим за учениями чинам Флота. Чины колебались недолго, ибо желание немножко удивить партнёров перед подачей главного блюда перевесило опасения показать слишком много возможностей «Сарматии».

Всё прошло как по маслу. Крейсеры «противника» такой манёвренностью похвастать не могли, в результате чего атакующая группа сломала строй и замешкалась. Все три средних крейсера считались уничтоженными, «Адмирал Сенявин», получив «тяжёлые повреждения», вышел из боя. Беззащитная группа захвата была ликвидирована ещё быстрее. Авианосец, успев выпустить пятую часть штурмовиков, покинул бой. Транспорты были «уничтожены», фрегаты и корветы рассеяны. Штурмовые звенья, стартовавшие с «Сарматии», легко справились с остатками москитного флота авианосца, после чего подавили средства противокосмической обороны базы, обеспечив прикрытие десантным ботам. Подошедший рейдер прикрыл их от возможных атак фрегатов и корветов условного противника.

Учения проводились в системе звезды Росс 154. По их завершении «Сарматия» взяла курс на прыжок в систему Барнарда, когда в командный центр пришёл вызов с линкора Императорского Флота «Архистратиг Михаил», шедшего параллельным курсом.

– Вывести на консоль, – распорядился крейсер-капитан.

На экране консоли появилось строгое лицо шеф-коммандера Анны Ким, начальника разведки сектора. Годы постепенно брали своё, и былая красота первой женщины, достигшей такого высокого звания в Корпусе, несколько поблёкла. Но госпожа Ким не слишком волновалась из-за этого. Она была известна своей жёсткостью, хваткой и железной волей. Шеф-коммандер всегда находила чем удивить оппонентов. Её не любил почти никто, даже сослуживцы, за холодность и предельную прагматичность. Но и враги уважали Анну как сильного и расчётливого стратега, не лишённого понятий о чести и верности данному слову.

– Прекрасно, флаг-коммандер, – безо всяких предисловий начала Ким, – немедленно приступайте к основной части.

– Выполняю, – механически ответил он, отдавая соответствующие распоряжения.

– С Богом, Марк, – неожиданно мягко, почти ласково произнесла после небольшой паузы начальник разведки Сектора и отключилась.

Они никогда не были друзьями. Их отношения всегда можно было считать прохладными, если не сказать натянутыми. Тем неожиданней прозвучало это напутствие. «Странно, – подумал Марк, – но всё равно это было похоже на приказ».

По команде крейсер-капитана «Сарматия», описав широкую дугу, начала ускорение в противоположном направлении. Быстро набрав необходимую для прыжка скорость, она исчезла во вспышке гиперперехода.

* * *

Командующий вторым флотом КНР генерал-лейтенант Ли Юшенг был огорчён, если не сказать больше. Он пребывал в самом подавленном настроении. Ему было поручено не упустить из виду новый крейсер имперцев. Он не справился. Не сам он, конечно, но его вину это не смягчает.

– Старший полковник Чен, – тоном, не сулившим ничего хорошего, обратился он к начальнику разведки второго флота Чен Кангу, – как так вышло, что крейсер бесследно исчез? Он, возможно, испарился? Вы это хотели сказать?

– Товарищ командующий, мы не были готовы к этому, – начальник разведки пытался оправдаться, понимая, что наказания ему вряд ли удастся избежать, – все данные говорили о том, что это должно было случиться только через неделю… ещё два дня учений, а потом…

– А для чего нам тогда разведка, товарищ Канг? Может быть, она нам не нужна? Или нам не нужен такой начальник разведки? Вас обвели вокруг пальца этой сказкой про три дня. А вы и поверили! Заткнув уши, воруете колокол[1]!

– Я готов понести наказание, товарищ командующий, – Чен Канг смиренно опустил голову, ожидая своей участи.

– Ищите, товарищ Канг. Делайте что хотите, отправляйте сколько угодно фрегатов, хоть сами летите, но вы должны напасть на его след. Вам ясно?

* * *

Коммандер Джейн Джеррард не слишком продвинулась по службе с момента окончания Странной войны. Сейчас она была начальником одного из направлений в Секторе-С, но суть её работы осталась всё той же – наблюдение и аналитика. Когда-то Джейн была командиром фрегата Коалиции «Аквитания» – лучшего разведывательного корабля своего времени. Штучный экземпляр, способный даже из гиперпространства выходить незаметно и передвигаться, не оставляя теплового следа. Его сканирующие системы были так хороши, что не затерялись бы и в наши дни на фоне куда более современных аппаратов.

Но «Аквитания» погибла. Вернее, получила такие повреждения, что восстанавливать её посчитали нецелесообразным. Несмотря на то, что Джейн любила свой фрегат, она была согласна с этим решением, потому что восстановленный корабль навсегда остался бы в её сознании молчаливым упрёком. Всё в нём напоминало бы ей о тех, кого она потеряла.

Сотни и сотни раз она задавала себе вопрос об оправданности своего решения помочь в поисках Центра и не находила ответа. Она помнила, как буквально умоляла начальника разведки Объединённого Флота контр-адмирала Рамиреса дать разрешение на эту миссию.

С лейтенант-коммандерами Марком Германом и Романом Волковым она к тому моменту была знакома уже больше трёх лет, много раз принимая участие в совместных разведывательных операциях. Джейн даже была гостем на их двойной свадьбе в столице Империи за восемь месяцев до Рейда. Невесты были родными сёстрами. Обе – военные медики Корпуса Легионов. Красивые пары. Красивая церковь. Парадный строй офицеров. Свадебный вальс в Доме торжеств и шампанское рекой.

«Молния» была отличным кораблём, хоть и уступала «Аквитании» в скрытности и сканерах. Всё шло хорошо. После долгих поисков им удалось отсеять ложные цели и установить местонахождение Центра. Перед самым выходом Ударного флота они уничтожили часть генераторов маскировочного поля, расположенных по периметру всего комплекса. Громадных размеров Центр стал различим невооружённым глазом. Ударный флот Империи вышел с трёх сторон и открыл шквальный огонь по защитным системам. Десантные боты под прикрытием тяжёлых кораблей высаживали бойцов. Казалось, операция станет лёгкой прогулкой.

А потом начался тот кошмар, который тяжело и больно вспоминать даже спустя столько лет. Отвратительные биомеханические четверорукие твари появились прямо из ниоткуда внутри «Аквитании», разрывая людей на части и моментально поглощая. Они материализовывались то тут, то там, исчезая и вновь появляясь. То же самое творилось и на «Молнии». То же самое происходило везде. Одновременно десятки тысяч единиц москитного флота[34] номадов внезапно заполнили пространство между кораблями Ударного флота.

Джейн запомнила всё. Хаос, крики на всех частотах, беспорядочную стрельбу внутри и снаружи, обломки конструкций, ошмётки человеческой плоти. Кровь. Очень много крови. И жуткие ухмылки получеловеческих лиц тварей, которые с садистским наслаждением распарывали тела своими длинными пальцелезвиями и тут же набрасывались на вывалившиеся внутренности.

Но имперцы, к чести своей, не дрогнули. Командование легионов, принимавших участие в Рейде, не потеряло нить сражения. Вслед за ними приходили в себя и остальные подразделения. Легионеры стояли до конца, и именно их усилиями в этой кровавой бойне наступил перелом, хотя это и казалось абсолютно невозможным. Одному отделению четырнадцатого легиона удалось прорваться к генераторам управляющего сигнала и уничтожить их. С этой минуты твари номадов перестали мгновенно исчезать и появляться в разных местах. Теперь им на это требовалось больше времени, да и сами они стали более медленными, словно что-то перестало координировать их действия или подпитывать энергией.

Убедившись в том, что нападения прекратились, Джейн, преодолевая сильную боль от глубокой раны в правом подреберье, попыталась собрать оставшихся людей из экипажа разгромленной «Аквитании». В голове шумело и пульсировало, но скафандр уже затянул места повреждений и впрыснул лекарственные препараты. Боль постепенно отодвинулась на третий план. Некоторые люди могли передвигаться самостоятельно, однако большинству выживших была критически необходима медицинская помощь в возможно короткий срок, но медицинского блока на судне больше не существовало. Сам зиявший многочисленными пробоинами фрегат превратился в чудом сохранивший ход металлолом.

Нужно было принимать какое-то решение, запросить помощи, идти на стыковку, но только не останавливаться, не отдыхать. Ни в коем случае. Но, выглянув наконец наружу, она поняла причину почти полной тишины в эфире – Ударный флот погиб. Сейчас он уже не был тем единым организмом, мощь которого вселяла непоколебимую уверенность в победе, но представлял собой разбросанные в беспорядке суда разных размеров, лишь единицы из которых всё ещё подпадали под понятие «боевой корабль». Сердце замерло от увиденного – лучшие крейсеры и линкоры Империи или перестали существовать, или были изуродованы точно так же, как и её «Аквитания».

Мозг лихорадочно искал варианты спасения умирающих членов экипажа, понимая, что вариантов не осталось – никто не сможет прийти на помощь немедленно, везде хватает своих раненых.

– Мэм, кажется, есть что-то, – старший помощник Прессли, так же чудом державшийся на ногах, привлёк внимание командира к экрану полуживого сканера, – это госпитальный корабль Корпуса Легионов «Святая Анастасия»[35]. Сканер фиксирует функционирование основных систем в медицинской секции. Нам нужно только дойти.

Походный госпиталь легиона. Не чудо ли это? Неужели есть надежда? Рано. Пока что рано расслабляться. Никаких ложных надежд.

– Идём. Если выжмем всё из движков, то минут через пятнадцать будем у посадочной зоны, – к Джейн возвращалась прежняя уверенность. Или её видимость для экипажа.

Пятнадцать с небольшим минут казались почти вечностью. То, что осталось от «Аквитании», медленно ползло к «Святой Анастасии» посреди того, что осталось от флота. Ещё несколько катеров и ботов двигались в том же направлении. Радовало то, что флот оживал, кое-где даже начались внешние ремонтные работы.

– Медсекция почти не пострадала внутри, даже воздух есть, – голос Прессли звучал глухо. Сквозь стекло шлема было видно, что лицо его покрыто каплями пота.

– Держитесь. Всем держаться! Осталось потерпеть совсем немного, – Джейн пыталась убедить в первую очередь себя, что это правда. «Эти мрачные фанатики-легионеры действительно заслужили своё чудо, – пронеслось в её голове, – и мы тоже».

Посадка прошла без проблем, нужно было только донести людей до шлюза. Почти непосильная задача, но не когда ты в невесомости. Невдалеке медленно крутился вокруг своей оси средний корабль имперской разведки. Судя по всему, он окончательно потерял ход, и экипаж, наверное, добирался до посадочной зоны при помощи прыжковых двигателей скафандров. Даже в таком состоянии корабль был легко узнаваем. Вытянутый корпус и плавные обводы «Молнии» было невозможно ни с чем спутать. «Всё потом, – сказала себе капитан-коммандер, – всё потом».

Шлюз пройден, вот и медицинская секция. Мешали плохая освещённость и задымлённость, но вентиляция работала, дышать можно. Хорошо. Лучше, чем в шлеме. Повсюду располагались аппараты – роботизированные операционные комплексы, капсулы реанимации, диагностические модули. Все русские надписи дублировались латынью – это помогало. Много единиц оборудования было разбито, но и сохранилось немало. Некоторые люди внутри этих аппаратов были живы, другим повезло меньше. На полу лежали тела легионеров с характерными ранами от пальцелезвий и щупалец. Сами твари валялись тут же.

Сил становилось всё меньше, нужно было спешить. Капитан-коммандер с подчинёнными начали распихивать раненых по капсулам, подошедшие имперцы с медицинскими знаками помогали. На входе показались новые группы людей. Включилось нормальное освещение, и Джейн увидела впереди, ближе к концу обширного помещения, три человеческие фигуры. Двое были на ногах, один стоял на коленях. Она, кажется, узнала его и, вяло махнув протестующим медикам, поплелась в сторону этих людей.

Стоявшие на ногах, увидев её, кивнули. Один, долговязый поручик, имел знаки первого пилота. У второго – капрала – на рукаве скафандра был изображён знакомый серый волк с сигаретой в зубах. Командир «Молнии» стоял на коленях в луже крови, обнимая мёртвое тело своей жены. Её руки безжизненно свисали. В левой был всё ещё зажат сломанный гладиус легионера[36] – в искусстве боя на мечах ей не было равных во всём легионе. Из бугристого туловища валявшейся рядом твари торчал обломок её клинка.

Прижимая к груди тело супруги, Марк рыдал взахлёб, ничего и никого не замечая вокруг. Его товарищи, не зная, как помочь, в немом оцепенении стояли рядом. Джейн хотела что-то сказать, выразить сочувствие, но силы начали её покидать, и всё вокруг поплыло. Словно в замедленной съёмке она видела, как одна из лежавших тварей внезапно ожила и, взлетев на полметра, вонзила все четыре руки и пару щупалец в тело капрала с курящим волком на рукаве, разрывая несчастного на части. Электрический пистолет[37] словно сам собой оказался в руке Джейн, она успела сделать два выстрела, прежде чем упала без сознания на пол.

Очнулась она уже в пространстве людей. Российская Империя ожидаемо прибрала весь комплекс к рукам, поделившись лишь жалкими крохами «в благодарность за смелые действия» экипажа «Аквитании».

Самих выживших членов экипажа, правда, имперцы осыпали милостями, не поскупившись на награды и почётные дворянские звания, присвоенные специальными указами русского императора без необходимости приносить обязательную присягу. Капитан-коммандеру Джеррард и старшему помощнику Прессли не пожалели орденов Святого Георгия и даже добыли у американских властей разрешение на постоянное ношение.

Только вся эта история, включая награды и звания, не принесла Джейн ничего хорошего. Наоборот, её задвинули в глухую дыру и постарались забыть о существовании офицера, без пользы угробившего уникальный корабль и три четверти экипажа, да ещё и получившую за это иностранные награды.

Теперь её спешно назначили командиром малого крейсера «Виктория» и отправили на поиски русского чудо-корабля. Неужели они рассчитывали на то, что былое знакомство с командиром рейдера поможет отыскать имперцев среди сотен звёздных систем?

Короткий мнемосигнал[38] отвлёк Джейн от мыслей, и она раскрыла секретный коммуникатор, который ей выдали на Земле серьёзные люди. Голосовая связь по нему осуществлялась только посредством этой экспериментальной технологии и без специальной гарнитуры просто не работала.

– Коммандер Джеррард, – мягкий голос принадлежал мужчине лет тридцати пяти с неприметной внешностью, – мы ознакомились с Вашим докладом. Выводы, сделанные Вами, подтверждают наши подозрения. Есть, правда, некоторые расхождения в деталях, но в целом дела, надо полагать, обстоят именно так.

– Они собираются начать большую войну, втянув нас против воли правительства. Неужели им удалось вовлечь столько людей в свой проект, мистер Тёрнер?

– Удалось. Большие люди, коммандер, имеют отношение к этому проекту.

– Возможно, термин «заговор» подойдёт лучше, мистер Тёрнер?

– Возможно, коммандер. Но это не меняет сути дела. Мы намерены им помешать.

– Я не могу понять ни их логику, ни их финальные цели. Может быть, мы что-то упускаем.

– Именно поэтому, коммандер, Вы пока будете старательно выполнять приказы своего начальства и полетите искать «Сарматию», – он произнёс название крейсера в оригинальном звучании, не англифицируя его. – Ответы могут быть связаны с этим рейдером.

– Что насчёт подпольных революционных ячеек в Империи? Как с этим быть?

– Это не Ваша забота, коммандер. Мы подкинули имперцам немного данных, теперь это их головная боль. В данный момент нас это не касается.

– В таком случае не смею отнимать у Вас время, мистер Тёрнер.

– Да, коммандер, вылетайте на поиски. Все инструкции уже загружены в инфор. Удачи.

«Мистер Тёрнер» отключился, и Джейн, встав из-за рабочего стола, покинула свою каюту, направляясь в командный центр крейсера. По дороге она встретила лейтенанта Симмонса, командира разведывательного корвета № 23, приданного «Виктории».

– Мэм, скажите, мы надолго уходим? Дело в том, что я планировал назначение даты свадьбы, а теперь не знаю, что и делать.

– Как ты знаешь, Дэвид, – командир крейсера решила ответить неформально, – наша автономность рассчитана на двенадцать с половиной месяцев. Уверена, что раньше этого срока мы не вернёмся в наше пространство.

Неприятно, конечно, расстраивать людей, но уж лучше пусть будут готовы к самому неблагоприятному сценарию.

Ах, как же здорово вновь оказаться на мостике, почувствовать себя в своей тарелке, спустя столько лет! Джейн неосознанным движением погладила орден, который всегда носила на кителе, не заменяя его планкой. Эта награда, выстраданная на «Аквитании», вызывала у неё противоречивые чувства. Но коммандер ни при каких обстоятельствах не могла отказаться от её ношения, в связи с чем часто ловила на себе разные взгляды – от косых до восхищённых. Но даже самые явные недоброжелатели не осмеливались в открытую сказать хоть слово, тем более потребовать снять высший боевой орден армии главного союзника. Престиж этой награды был настолько большим, что немногие награждённые ей иностранцы размещали орден святого Георгия значительно ближе к сердцу, чем разрешалось уставами.

Что ж, пора сосредоточиться на задаче. Впереди много дел. Это гораздо лучше, чем каждый день видеть облечённых властью близоруких интриганов.

* * *

Звёздная система LTT 6545 Иберия встретила «Сарматию» обычной тишиной необжитого мира. Когда-то здесь проходила линия Фронтира – граница пространства людей в этой части галактики. Один газовый гигант со средним по плотности кольцом и тремя десятками относительно крупных спутников, четыре из которых были частично терраформированы. До вторжения здесь располагались городки-колонии нескольких стран. Промышленный потенциал привлекал сюда неплохие инвестиции, быстро росли добывающие и перерабатывающие комплексы, даже была построена верфь первого класса, способная принимать и обслуживать огромные рудовозы-миллионники.

Номады впервые вторглись сюда только в 2317 году, но к тому моменту люди уже научились прогнозировать с высокой долей вероятности направления их ударов. Поэтому здесь противника встретил Четвёртый флот Коалиции. Первую атаку удалось отбить, но нападения продолжались весь год. Затем Империя, готовясь к броску в пустоту, отозвала свои корабли в том числе и из Четвёртого флота. После этого Объединённое командование приняло решение эвакуировать все колонии.

Первым делом после любого перехода идёт тестирование всех систем. Бегло просмотрев на экране результаты, Марк решил, что не помешает выслушать доклады искусственных интеллектов, не зря ведь повсюду расставлены и протянуты их «пучки квазиживых нейронов»:

– Сарматия, доклад о работе систем.

– Все системы функционируют в штатном режиме, крейсер-капитан Герман, – мягким женским голосом ответил ИИ корабля, – сбоев в работе нет.

– А что скажет Кассандра?

– Подтверждаю доклад Сарматии, крейсер-капитан. Мои сёстры согласны.

– Сёстры?

– Это термин для удобства восприятия, крейсер-капитан. Мы почти не зависим друг от друга. Но я координирую их работу.

– А Сарматия контролирует тебя или все ИИ на корабле? – Марк, к своему стыду, всё ещё не до конца разобрался в отношениях подчинённости искусственных интеллектов.

– Я и есть корабль, крейсер-капитан Герман.

– Да, это понятно, – соврал Марк, решив, что минуты позора на сегодня достаточно.

Первой задачей «Сарматии» было обследование этой системы. После эвакуации колоний здесь появлялись только разведчики номадов. Неизвестно, была ли у них цель занять систему без колоний с частично эвакуированной промышленностью. В любом случае после потери Центра номады перешли к обороне.

Сначала были запущены автоматические зонды. После получения первичной информации от них, с борта «Сарматии» стартовали шестнадцать малых разведчиков в сопровождении четырёх корветов. Разделившись на четыре группы, они разошлись в разных направлениях.

– У всех чисто, командир, – начальник разведки майор Перфильев обратился к крейсер-капитану по-боевому. С того момента, когда «Сарматия» покинула систему Росс 154, она находилась в режиме выполнения боевой задачи. В этом случае Устав предписывал при обращении «руководствоваться соображениями краткости и понятности».

– Может, нам стоит подойти ближе к планете? – задал вопрос капитан 1-го ранга Виктор Назаров, первый пилот крейсера. – Предлагаю дойти до орбиты самого дальнего от этого газовика спутника и, продолжая движение, просканировать пространство. Расчёт готов.

Когда-то он был первым пилотом фрегата «Молния», но после окончания войны решил уйти из разведки и продолжить службу во Флоте, где сделал неплохую карьеру.

– Согласен. Назаров, начинайте движение.

Штурман, он же второй пилот, подправлял курс, в нужный момент вводя в действие двигатели маневровой группы. В кресле резервного пилота находилась лейтенант Аруне-Киренская. Она ни за что не отвечала, но лишь наблюдала за действиями пилотов. Несмотря на то, что ей больше нравились малые и средние корабли, Милен мечтала когда-нибудь порулить этой громадиной.

Тем временем, «Сарматия» подошла к искомой точке и начала сканировать пространство и ближайшие тела.

– Железные астероиды и искусственные солнца создают небольшие помехи, но в целом пока всё чисто. Никакой активности, – доложил старший оператор сканирующих систем капитан-лейтенант Подгорнов.

– Лейтенант Майер, что там с зондами? Есть данные? – задал вопрос коммандер Волков, хотя и сам прекрасно видел, что новых данных нет.

– Никак нет, господин коммандер. Я предлагаю отправить ещё пять аппаратов в эти зоны, – на центральном проекторе появилась подробная схема системы газового гиганта с пульсирующими красными точками гипотетических зондов.

– И что нам это даст, лейтенант? – напускная строгость начальника штаба не очень-то вязалась с его вечным благодушием.

– Мы можем использовать зонды в качестве ретрансляторов, это увеличит эффективность и скорость сканирования на семьдесят процентов.

– Уточнение: на семьдесят целых, четыре сотых процента, – вмешался квантовый ИИ.

– Нет, оборудование зондов не выдержит мощности, – запротестовал старший оператор, – а если снизить мощность, то и толку никакого не будет. Зря только рискнём аппаратами.

– Если каждый раз задавать только по одному параметру, то зонды выдержат без проблем, – не сдавалась Кристина.

– Гарантий нет, лейтенант, – принялся устало объяснять Подгорнов. Видимо, этот спор происходил у них далеко не в первый раз. – То, что Вы предлагаете, это, скажем так, хакерский метод. Никаких официальных испытаний не проводилось и методики нет. А у нас зондов не бесконечное количество. Другое дело, если бы мы спешили.

– Учитывая все имеющиеся у меня данные, – ИИ корабля, видимо, считал себя полноценным участником разговора, – вероятность успеха предлагаемого офицером-исследователем Майер алгоритма составляет шестьдесят три целых, тридцать четыре сотых процента.

«Вот откуда эти тридцать четыре сотых процента?» – подумал про себя Марк, но озвучил лишь принятое решение:

– Мы действительно не особо торопимся. Поэтому продолжаем действовать по плану.

Марк, впрочем, любил инициативу и вовсе не хотел подавлять её в молодых офицерах. Да и этот экспресс-метод может когда-нибудь пригодиться. Заметив лёгкую досаду, отразившуюся на лице лейтенанта, он вспомнил себя в молодости. Тогда он тоже хотел побыстрее влиться в коллектив, показать свою заинтересованность. Но все его инициативы встречались лишь снисходительными улыбками. Горькое лекарство от лейтенантского максимализма. «Нужно подсластить пилюлю», – решил Марк и обратился к поникшей офицеру-исследователю:

– Лейтенант Майер, когда наша задача в системе будет выполнена, я выделю в Ваше распоряжение пять автоматических сканер-зондов и дам время на практическую отработку предложенного Вами алгоритма. Если всё пройдёт хорошо, и если представится возможность, мы испробуем его на более простом, по сравнению с этими лунами, объекте. Полагаю, Вы согласны с моей позицией?

Лицо лейтенанта заметно посветлело, она даже позволила себе лёгкую улыбку:

– Точно так, господин флаг-коммандер, – Кристина ответила по стандарту. Как и большинству молодых офицеров, ей трудно давалось обращение по-боевому к старшим командирам.

«Как мало некоторым нужно для счастья», – снисходительно подумал Марк, устраиваясь поудобнее в своём кресле-ложементе.

Минуло три часа, но ничего не происходило – всё те же доклады об отсутствии какой-либо активности и вообще чего-либо подозрительного. Крейсер-капитан даже позволил себе задремать на пяток минут. В настоящий момент сканирующий комплекс «Сарматии» обследовал уже третий терраформированный спутник Иберии-2.

– Зарегистрированы новые данные, – ИИ корабля немного опередил старшего оператора, – активность в квадрате три. Параметры: электро-тепловая сигнатура, маркер категории «M»; электро-тепловая сигнатура, маркер категории «V»[39]; электромагнитное поле. Совпадение параметров с работой системы жизнеобеспечения – девяносто семь процентов. В это же время центральный голографический проектор запестрел многочисленными данными.

– Сарматия, мне нужны результаты анализа, – запросил Марк несколько секунд спустя.

– Результаты готовы, крейсер-капитан, их точность составляет девяносто четыре процента. Округление производится в целях удобства восприятия.

– Хорошая идея, Сарматия, – Марк вздохнул, подавляя лёгкое раздражение.

– В квадрате три на средней глубине в десять метров функционирует система жизнеобеспечения, а также некоторые другие аппараты, не относящиеся непосредственно к ней. Замечена жизненная активность восьми человек. Четыре взрослых человека и четыре ребёнка. Точность последних данных – семьдесят девять процентов.

– Продолжаем сканирование, – принял решение крейсер-капитан, – к этим данным вернёмся по окончании проверки. Вице-полковник Перевалов, готовьте людей. План действий прежний – дожидаемся полной картины и проверяем всё по очереди. Никакого разделения. Если эти люди продержались столько, то, надеюсь, они смогут подождать ещё немного.

– Принял, – коротко отозвался командир десантного батальона Михаил Перевалов, смуглолицый офицер среднего роста. Его восстановленное после серии операций лицо осталось частично парализованным, что придавало ему сходство с андроидом. Но, несмотря на внешность, Перевалов не перестал быть рубакой. Он предлагал выслать по роте на три основных объекта, пока обследуется четвёртый, но флаг-коммандер Герман в категорической форме запретил даже думать о разделении сил и приказал дождаться результатов, после чего обследовать объекты по очереди.

На всех четырёх терраформированных спутниках при эвакуации было оставлено по одной системе ПКО, включающей в себя одну стартовую платформу для ракет средней мощности и аппаратуру обеспечения. Три системы функционировали в режиме пассивного сканирования и уже признали «Сарматию» дружественным объектом. ПКО на четвёртом спутнике не функционировала.

– Командир, на четвёртом спутнике обнаружены объекты, похожие на разведзонды номадов. Две единицы. Ещё один объект сходных размеров очень сильно повреждён, что затрудняет идентификацию, – отрапортовал капитан-лейтенант Подгорнов.

– А вот и причина поломки ПКО. Отсюда и начнём, – озвучил принятое решение крейсер-капитан, – Перевалов, готовьте одну роту.

– Уже погружена, командир, ожидает приказа.

– Белецкий, звено прикрытия.

– Готово к старту, командир, – доложил командир авиаполка полковник Кирилл Белецкий.

– Коммандер Волков, через десять минут представить мне на утверждение детальный план высадки и распределения задач.

– Принято, – деловым тоном отозвался начальник штаба.

– Лейтенант Аруне-Киренская на время операции в распоряжении полковника Белецкого.

– Есть! – Милен, заскучавшая в резерве, вскочила и, выполнив приветствие крейсер-капитану, развернулась в сторону авиационного полковника.

– Придаётесь звену прикрытия, – чуть помедлив, протянул тот, – выполняйте.

Полковник Белецкий считал себя слишком старым, чтобы играть в эти игры с «многопрофильными» офицериками, но приказ флаг-коммандера Германа был чётким и недвусмысленным: всемерно содействовать в том, что касается его сферы. Поэтому он вынужден был включить всех офицеров-исследователей в расписание занятий с практическими вылетами и отработкой манёвров на всех уровнях. Тем более, что для этого в его распоряжение командованием флота было предоставлено ещё одно звено «Соколов»[40].

– Лейтенант Майер на время операции в распоряжении вице-полковника Перевалова, – Марк продолжил удивлять присутствующих офицеров.

Как и начальник авиации, Михаил Перевалов не был в восторге от участия этих непонятных исследователей в учениях с отработкой различных сценариев высадки. Но в его случае это казалось не такой уж большой проблемой – пятью бойцами больше-меньше. Поэтому он особо не возмущался. Позже вице-полковник увидел их в деле и понял, что, хотя эти офицеры не дотягивают до его десантников, но вовсе и не являются какими-то штабными неумехами.

Даже сейчас, услышав приказ, к которому он уже был морально готов, Перевалов без каких-либо мысленных метаний отправил лейтенанта в челнок командира первой роты.

* * *

Штабс-капитан[41] Веро́ника Ку́сова, узнав, что её звену на время операции придают лейтенанта Аруне-Киренскую, мысленно обрадовалась. Не столько из-за того, что последней очень хорошо давалось управление «Соколом». Просто у Вероники сложились тёплые отношения с этой вечно позитивной мулаткой. Они неоднократно действовали совместно во время практических отработок, ещё больше проводили времени в симуляторе, часто обедали за одним столиком в столовой и вообще сильно сдружились. Благодаря этому сложилось общение и с коллегами Милен.

Вероника успела повоевать против номадов в самом конце Странной войны: в девятнадцатом году она, едва окончив авиационное училище по ускоренной программе, была направлена в состав тех сил, которые Империя наскребла для участия в зачистке систем. Её боевым крещением стало сражение за луны Миранды[42] – терраформированной планеты в системе звезды OU Близнецов.

В кровавой мясорубке битвы за Палмер лейтенант Кусова получила первое и пока единственное ранение, когда её машина была сбита москитами противника. Тогда она оказалась на ничейной территории, где два с лишним часа отбивалась от одиночных дронов и пехотинцев номадов, соорудив себе укрытие в небольшой пещере. За то сражение её наградили Георгиевским оружием.

До назначения на «Сарматию» Вероника служила на авианосцах, участвуя в рейдах против пиратов.

Теперь ей предстояло командовать звеном прикрытия в условно боевой операции по высадке десанта. Несмотря на то что противника не ожидалось, она напомнила пилотам о том, что нельзя выполнять задачу спустя рукава. Совсем уж зелёных новобранцев не было, не считая Милен, но и она понимала, что обстановка может измениться в любую минуту.

Покинув стартовый бокс, шесть штурмовиков направились в сторону зоны предполагаемой высадки. Описав широкий круг над зоной, звено произвело доразведку местности, после чего вернулось для сопровождения десантных ботов.

Милен участвовала наравне со всеми, строго выполняя свою задачу. Ей безумно нравилось ощущение свободы, которое дарил полёт на малой машине. Она даже иногда жалела, что не стала простым пилотом. Её звено сопровождало роту десанта – пять ботов, включая машину командира роты. Милен знала, что Кристина находится в этой машине, и немного переживала за подругу, понимая, впрочем, что поводов для беспокойства нет – снизу всё чисто.

* * *

Командир первой роты десанта капитан Игорь Ковалёв, получив пополнение в лице лейтенанта Майер, вовсе не расстроился и не думал, что с ней нужно будет нянчиться. Он видел на учениях, что оружием она владеет неплохо, особенно снайперской винтовкой, и имеет представление об управлении подразделением. Но дело было не только в этом. Да, лейтенант нравилась ему. Худощавая и довольно высокая, она была в его вкусе. Не то чтобы он мог влюбиться, нет. Просто её общество доставляло Игорю удовольствие. Да и знал он, что за ней ухлёстывает этот безумный шеф-сержант из группы спецназа, который ещё и друг крейсер-капитана. Ухажёр, по слухам, совсем голову потерял, тем более что девушка ответила ему взаимностью. Так что лезть в их отношения капитан Ковалёв не собирался. Тем более что ему ещё сильнее нравилась её белокурая подруга. Вот уж точно звезда красоты. Но звезда холодная и абсолютно недоступная.

А лейтенант ничего, держится спокойно в полной экипировке десантника. Сидит себе, как и все, пристёгнутая к сиденью.

– Молодцом, лейтенант, – Игорь решил похвалить девчонку, – поздравляю с первым боевым десантированием.

Она ответила ему улыбкой и лёгким кивком. Сейчас воздух был откачан в резервуары, но даже через стекло шлема было видно, как блестят её глаза. «Вовремя же шеф-сержант подсуетился, – подумал Игорь, – а был ведь дуб дубом, кроме пушек ничем не интересовался».

Кристина волновалась, но старалась не подавать вида. Не хватало ещё, чтобы её считали кабинетной девочкой, которая лезет не в своё дело. Да и не даст она повода этому капитану к ней подобраться – его многозначительные взгляды не остались для неё незамеченными.

Зачем флаг-коммандер отправил её с десантом? В обычной ситуации она ни в коем случае не превосходит никого из бойцов и даже не ровня. Кристина прекрасно отдавала себе в этом отчёт. Может, из-за этого неизвестного аппарата? Но там и без неё разберутся. С другой стороны, она понимала, что крейсер-капитан, возможно, просто хочет дать ей разнообразную практику в более серьёзных условиях. Она была благодарна ему ещё и за то, что он нашёл оптимальное решение по её предложению, а не отмахнулся, как сделали бы многие на его месте.

Волнение лейтенанта Майер оказалось напрасным. Высадка и осмотр городка прошли спокойно, даже как-то буднично, что ли. Кристина находилась рядом с капитаном Ковалёвым, когда тот принимал доклады на свою консоль. Приборы, кстати, давно подтвердили, что атмосфера пригодна для дыхания и не содержит ничего сильно вредного. Заслушав доклады взводных командиров о найденных разведзондах номадов, он нажал несколько кнопок на панели управления. Через несколько минут помещение командирского бота вновь наполнилось воздухом, и давление было уравнено с атмосферным. Теперь можно снять шлем и выйти на воздух.

Строения были сугубо техническими, утилитарными. Здесь не сильно заботились о стилистике и изящности линий. Да и безжизненный каменный ландшафт не способствовал полёту фантазии. Спутник был терраформирован лишь частично. Это означало, что проведена только самая лёгкая часть работы. Глубоко под поверхностью были размещены в определённом порядке и на определённых расстояниях генераторы гравитации и магнитного поля.

Пока система проходит грубую настройку, по всей поверхности монтируются воздухообразующие установки. Затем, уже после точной настройки магнитного поля и силы тяжести, начинается выработка пригодной для дыхания смеси, которая под большим давлением покидает резервуары установок. Таким образом создаётся атмосфера. Одновременно с этими процессами над терраформируемым объектом зажигается искусственное термоядерное солнце, дающее свет и тепло. Если нет недостатка в средствах, то луну таких размеров можно сделать условно пригодной для жизни менее чем за год.

Самое трудное начинается потом. Во-первых, нужно сделать воздух регенерируемым естественным путём, чтобы его не приходилось постоянно поддерживать посредством машин. Во-вторых, сделать это можно при помощи растений и бактерий. В-третьих, для них нужно создать почвенный слой, для чего нужна вода, другие микроорганизмы и ещё целый ряд условий. Одним словом, нужно создать экосистему. На это требуется немало времени и очень много ресурсов.

Но эти спутники интересовали людей лишь с точки зрения добычи полезных ископаемых и получения прибыли, поэтому вкладываться в полное терраформирование никто даже не собирался.

Кристина отметила, что машины продолжали работать без сбоев – ни один генератор и ни одна воздушная установка не вышли из строя. Атомные электростанции также работали как часы. Корпорации, надо отдать им должное, деньги считать умеют. Поэтому на качестве оборудования никто не экономил. Семидесятипроцентной силы тяжести вполне хватало, чтобы люди чувствовали себя нормально, а добывающе-перерабатывающий комплекс – ещё лучше.

Примерно через полтора часа пришёл доклад от первого взвода: одно из его отделений обнаружило тот неопознанный объект. Он более чем наполовину вошёл в один из терриконов в одиннадцати километрах западнее городка.

– Лейтенант, – окликнул капитан Ковалёв Кристину, с интересом оглядывавшую окружающее пространство, – почему бы Вам не осмотреть эту штуковину? Я дам Вам вездеход с водилой и пару сопровождающих из отделения охраны.

Дорога заняла минут двадцать, но прошла легко. Водитель своё дело знал, старательно объезжая трудные участки, он держал приличную скорость, когда это позволял ландшафт. Да и охранники оказались нормальными парнями. Все трое шутили друг с другом, вспоминали какие-то забавные эпизоды, не отвлекаясь, впрочем, от контроля местности. Было заметно, что они стараются следить за речью, не допуская грубых словечек – все хотели произвести хорошее впечатление на девушку-лейтенанта. Кристина, в свою очередь, держалась без пафоса, свойственного многим молодым офицерам, и старалась поддерживать лёгкий разговор.

– Дмитрий, – обратилась она к водителю, – я думаю, что из Вас выйдет классный фехтовальщик. Будет время – приходите на занятия. Боевое фехтование – очень полезная дисциплина.

– Обязательно приду, госпожа лейтенант, – ответил польщённый десантник.

– Кристина, меня зовут Кристина. Это там, – она неопределённо указала куда-то наверх, – все эти «госпожи», «разрешите» и «точно так».

– А мы чем хуже, госпожа Кристина? – запротестовал один из охранников.

– Да, мы тоже хотим, – поддержал его второй.

– Иван, Максим, в таком случае, я жду и вас. Это официальное приглашение, – весело отозвалась «госпожа Кристина».

Вскоре они выехали на дорогу, ведущую в сторону разработки. По пути им встречались десантники первого и второго взводов, выставленные в дозор. Один из них, остановив вездеход, спросил, указывая большим пальцем куда-то себе за спину:

– Димон, вы за этой хренью, что из отвала вытащили?

– Да, лейтенанту бы глянуть, – ответил водитель, указывая на сидящую рядом хорошенькую девушку. – А чё, Серый, здоровая штуковина?

– Не очень, где-то в полтора-два наших средних беспила, но в хлам искорёженная, правда. Хрен пойми что.

– Подскажите, далеко нам ещё ехать? – вежливо поинтересовалась девушка.

– Так почти приехали, госпожа лейтенант, – расплылся в улыбке десантник, – до развилки метров сто проедете, а там налево и за отвал. Наши все там.

Проехав по указанному маршруту, они оказались у террикона. Периметр был оцеплен, но их, конечно, пропустили без проблем. Субординация здесь действительно была очень условной: сопровождавшие даже не думали представляться подошедшему взводному командиру, да и он сам, видимо, совершенно не заморачивался такими излишествами. Офицер был возрастным, лет сорока. Наверное, из выслужившихся сержантов. Поздоровавшись с парнями за руку, он кивнул Кристине, не знавшей, как ей поступить в данной ситуации.

– Лейтенант Майер? Поручик Завадский. Наши сапёры осторожно откопали эту хреновину, но беглый осмотр ничего не дал. Сказали, Вы можете помочь. Яму рядом выкопали, как положено, но не нашли признаков взрывного устройства. Датчики молчат. Следуйте за мной.

Они шли к тому месту, где за терриконом расположили объект, а Кристина недоумевала, с чего взяли, будто она может чем-то помочь людям, которые видели в сто раз больше и опыта имеют столько, что на десять кристин хватит с лихвой. Ей так не хотелось сейчас ударить в грязь лицом, расписавшись в некомпетентности. Но как она сможет разобраться там, где не могут разобраться вояки? Как же всё это некстати…

С такими невесёлыми мыслями Кристина в сопровождении десантников вышла на расчищенную площадку, где у ровного края вырытой квадратом ямы располагалась эта треклятая хрень, как её тут справедливо называли.

Объект действительно был очень сильно повреждён. Он чем-то напоминал человеческую тяжёлую торпеду класса «космос-космос», только немного тоньше и короче. Память дорисовала недостающее – складные крылья сложной системы, скорострельную плазменную четырёхствольную пушку и рассыпной гауссовый игломёт для поражения живой силы.

– Это аэрокосмический штурмдрон варгхов. Восточный конгломерат кланов, – на одном дыхании произнесла Кристина и, повысив голос, добавила: – Всем в укрытие!

– Всем в укрытие! – громким басом продублировал командир взвода и, подавая бойцам пример, потянул лейтенанта за ближайший валун.

– Дрон имеет продвинутую аналитическую систему и обычно реагирует на группу из пяти-шести человек или варгхов, учитывая схожесть анатомии, – начала рассказ лейтенант Майер. – Если дрон имеет повреждения, исключающие его дальнейшее функционирование, или кто-то пытается его нелегально вскрыть, включается режим самоуничтожения.

– Я думаю, что он бы уже неоднократно мог сработать, пока его откапывали, – возразил Завадский, но в его голосе не было уверенности.

– Возможно, у него слишком сильные повреждения, – высказал своё предположение рядовой первого класса Иван Рябов.

– Я тоже так думаю, – согласилась с ним Кристина, – но это даже усложняет ситуацию.

– Сильно жахнет? – спросил Завадский, с подозрением косясь в сторону образца чужой техники.

– Система самоуничтожения замкнута на топливные блоки. Террикон взлетит на воздух и долго будет оседать в виде пыли, – совершенно серьёзно ответила ему лейтенант, – вместе с нами.

– А яма? Если поглубже выроем?

– Здесь под поверхностью всё изрыто, господин поручик. Думаю, последствия никого не обрадуют. Да и сам аппарат нужен нам.

Как это ни странно на первый взгляд, но с варгхами никто из десантников не встречался. Даже об их технике имелось весьма смутное представление. Зеленокожие упыри хоть и были агрессивными тварями, но в основном любили вышибать мозги друг дружке. В человеческие колонии они не совались. Все боестолкновения с ними ограничивались стычками в космосе, настолько незначительными, что потом обе стороны делали вид, будто ничего не произошло. А тут вдруг штурмовой дрон. Ясно ведь, что он сюда прилетел не сам по себе.

Словно читая мысли десантников, лейтенант продолжила:

– Такие аппараты обычно размещаются на носителях, реже – на лёгких крейсерах варгхов. Конструкция имеет признаки, позволяющие определить аппарат как изделие восточного конгломерата кланов – складные крылья не прижились у центральных и южных кланов. Там используют втяжные. И их дроны заметно больше.

– Откуда Вы всё это знаете, лейтенант? – задал Завадский вопрос, который крутился на уме у всех присутствующих.

– Мне нужна связь с крейсером, – вместо ответа попросила офицер-исследователь.

– Сделаем, – пообещал командир взвода и вышел на капитана Ковалёва.

* * *

В командном центре «Сарматии» мнения разделились. Доклад лейтенанта Майер вызвал интерес. Добыть этот аппарат для исследований и анализа было делом нужным, но риск казался многим, включая коммандера Волкова, неоправданным:

– Мы не можем доверить ей обезвреживание этой хреновины, командир. Пусть она и ручается за результат. Лучше вывести роту с этой каменюки и нанести удар с орбиты. Риск того не стоит.

Однофамилец коммандера, присутствующий здесь вместе с командиром группы, был совершенно согласен с начальником штаба, но по несколько другим причинам. Он предпочёл промолчать, но сердце обливалось кровью при мысли о том, что Кристина может погибнуть. Они давно договорились, что личные отношения не должны влиять на службу ни при каких обстоятельствах, но легче от этого сейчас не становилось.

– Лейтенант Неизвестная, Ваше мнение? – крейсер-капитан развернулся в сторону ещё одной офицера-исследователя.

– Я полагаю, что лейтенант Майер права. Этот аппарат нужен нам для понимания того, как и зачем здесь оказались варгхи, тем более из отдалённых кланов, – молчавшая до сих пор Ольга несколько удивила присутствующих холодной невозмутимостью, с которой она отвечала на вопрос.

– Это мы понимаем, лейтенант, – вновь взял слово начальник штаба, – но что насчёт обезвреживания? Откуда у неё уверенность?

– На ксенологии мы подробно изучали известную технику номадов, варгхов и греев. На ИТ отрабатывали различные ситуации, включая и подобные. Нас учили запоминать массивы данных. Лейтенант Майер была лучшей по большинству практических дисциплин и по отработкам на ИТ. Она знает, что делает. Я без проблем могу полететь туда и доверить ей свою жизнь.

Сергею Волкову казалось, что от этой невзрачной блондинки на самом деле исходит холод, который обволакивает, затормаживает мозг и заставляет всех её слушать. Никто даже не заметил, что она оба раза обошлась без обращений и вообще каких-либо признаков субординации.

– В таком случае я даю добро на операцию, – твёрдо произнёс крейсер-капитан, обведя всех присутствующих взглядом. – Перевалов, отвести людей на безопасное расстояние, оставить только необходимый минимум. Неизвестная, Вы немедленно убываете на место проведения операции в помощь лейтенанту Майер. На это время подчиняетесь командирам роты и батальона.

Ходячий кусок льда, проходя мимо шеф-сержанта, бросила в его сторону короткий взгляд, в котором читалось торжество. Как же он ненавидел её в этот момент! Мало того, что она подвергала совершенно ненужному риску Кристину, так ещё словно назло ему вызвалась «помочь».

Неприязнь между ними нарастала с каждым днём, но никто не хотел делать её достоянием публики. Причиной этой взаимной ненависти, как и молчаливого согласия поддерживать видимый мир, была, конечно, абсолютно ничего не подозревавшая Кристина. Сергей, зная о том, что она считает Ольгу своей самой большой, самой лучшей, самой близкой подругой, не хотел принуждать её к выбору, тем более, что вовсе не был уверен в благополучном для себя исходе.

Он должен лететь туда. Он не может сейчас находиться здесь в тишине и спокойствии, когда даже эта холодная стерва полетит к Кристине. И он сейчас скажет об этом командиру! Сергей развернулся в сторону Марка, но тот, заметив это движение, отрицательно покачал головой, глядя ему в глаза. Сергей уважал командира. Несмотря на неформальное общение, его слово было для шеф-сержанта законом. Они прошли вместе войну. Марк сделал всё для того, чтобы Сергей Волков вернулся в строй. Он ручался за своего тогда ещё капрала перед начальниками и везде таскал его за собой.

Шеф-сержант взял себя в руки. Молча кивнув командиру, он подошёл к проекционному столу, который в реальном времени транслировал картинку со спутника.

– Две головы лучше одной, – как бы ни к кому не обращаясь, сказал крейсер-капитан, – будем молиться, чтобы они вернулись вместе с телами и живые, – и, обращаясь уже к Сергею, тихо добавил: – Мы военные. Риск – это наша профессия. Ты должен знать об этом лучше других. На твоём лице всё читалось даже сильнее, чем если бы ты что-то говорил. Но твои чувства не должны брать верх над разумом.

Деловая суета, воцарившаяся в командном центре, заглушала их разговор для остальных. Сергей ответил так же тихо:

– Такого больше не повторится, командир. Даю слово.

* * *

– Ледышка, ты прилетела, чтобы заморозить насмерть эту хреновину? – Кристина улыбалась и шутила, но Ольга хорошо видела состояние подруги, ведь та всегда много шутила при сильном волнении.

– Где ты понабралась таких словечек, Крис? Страшно подумать, во что ты превратишься, если проведёшь с десантниками неделю. Тебя даже твой Маленький Разведчик не узнает, – поддержала юмор Ольга.

Они стояли за валуном, наблюдая за установкой элементов камуфлирующего полога. Штурмовой дрон при помощи луча направленной гравитации был уложен на дно метровой ямы и повёрнут нужной стороной.

Помимо офицеров-исследователей, здесь остались только поручик Завадский и бойцы, прибывшие с лейтенантом Майер на вездеходе, – они вызвались добровольцами. Капитан Ковалёв тоже очень хотел присутствовать, когда узнал, что сюда летит «звезда красоты», но командир батальона запретил самодеятельность, велев организовать эвакуацию роты на безопасное расстояние.

Рядовые Иван Рябов и Максим Верлов, находясь на значительном удалении друг от друга, старательно размещали в указанных точках элементы камуфляжа. Работёнка была непростой – каменистый рельеф оказывал сопротивление внедрению в себя штырей и распорок. Но десантники не могли ударить в камень лицом на глазах у прекрасных девушек-офицеров, поэтому задача выполнялась чётко, хоть и медленнее запланированного.

Капрал Дмитрий Зайцев должен был изображать какое-то животное, что-то типа крупной кошки в поисках добычи. Жизнь здесь возможна, люди жили, значит, и кошка могла остаться. Впрочем, вряд ли аналитическая система дрона стала бы так сильно вникать в проблему отсутствия на спутнике фауны, за исключением кошки. На «кошку», кстати, сейчас для достоверности закрепили оборудование и прогоняли тесты.

Всё было обговорено до мелочей. Все знали свои роли. Главной задачей на данном этапе было обмануть систему, чтобы добраться до внутренностей дрона.

– А если он что-то заподозрит? – Завадский сильно сомневался в успехе мероприятия и уже успел мысленно попрощаться с женой и детьми.

– Нет, – уверенно возразила лейтенант Майер, – система должна установить с высокой долей вероятности наступление условий для активации самоуничтожения. Иначе она будет опасной для своих хозяев. А мы успеем её перегрузить массивом данных на несколько десятков секунд. Затем подавим дублирующий радиосигнал, на всякий случай. Этого должно хватить.

– А если не хватит?

– Тогда нам будет уже всё равно, – ровным тоном ответила за юную заучку её белокурая напарница.

– Обнадёживающе, – констатировал Завадский.

Командир первого взвода остался здесь для порядка, если так можно выразиться, и непосредственного участия в планировании операции не принимал, осуществляя лишь «общий контроль». Правда, ему доверили функцию вовремя нажимать определённые кнопки, что немного его тревожило. Поручик Павел Завадский, впрочем, не хотел прослыть «чрезмерно осторожным», поэтому спросил:

– Можем начинать?

– Проверим всё ещё раз.

Убедившись, что всё работает, решили начинать. По знаку лейтенанта Майер Завадский включил камуфляж, и изображение девушек начало пропадать на экране его планшета. На нём поручик видел примерно так, как должна распознавать окружающее пространство система дрона. Это по задумке.

– Первый и второй, можете начинать движение, – общение шло при помощи мнемосигналов, которые улавливались датчиками гарнитур, привезённых Неизвестной вместе с остальным оборудованием. Расстояния должно хватить.

Девушки несли необходимое оборудование и двигались очень медленно, чтобы не «выпасть» из камуфлирующего полога. Через семь минут после начала Завадский, нажав на иконку коррекции, скомандовал:

– Третий, пошёл.

На экране планшета появилась крупная кошка или, скорее, рысь, которая бегала туда-сюда, явно в поисках пищи. Постепенно она приближалась к краю ямы. Девушки же остановились метрах в трёх, подойти ближе нельзя – система распознала бы их на близком расстоянии. Это могло и не повлечь последствий, но рисковать никто не хотел.

– Первый и второй, стой! – Завадский видел на планшете, что очертания лейтенантов начали смутно проявляться.

– Третий, начинай! – скомандовал поручик и включил режим перегрузки камуфляжа. На экране всё поплыло, начали появляться и исчезать размытые объекты.

Капрал Зайцев, всё ещё являясь кошкой в возможном представлении дрона, спрыгнул в яму и, приставив к средней части дрона габаритное цилиндрическое устройство, активировал его.

Сейчас наступал момент неизвестности. По идее, система должна была оказаться перегруженной массивом мусорных данных, поступающих со скоростью один петабайт в секунду. В таком состоянии она некоторое время не сможет реагировать на вскрытие обшивки и копошение внутри себя, а дальше только успеть. Как всё будет в реальности, никто не знал наверняка.

Впрочем, офицеры-исследователи, не раздумывая ни одной лишней секунды, быстро спрыгнули вниз. Нанеся при помощи специальных пистолетов приготовленные заранее составы, они включили инфракрасные лампы. Примерно через двадцать секунд часть обшивки была удалена вакуумными держателями. Затем Ольга включила направленный подавитель радиосигнала, установив его внутри корпуса, а Кристина, добравшись до топливной системы (для этого ей потребовалось залезть внутрь почти всем телом), отсоединила кожух. Приподняв его, она вытащила оба топливных элемента из пазов, перерезав мономолекулярным скальпелем подходящие к ним провода.

– Слава Богу, – произнесла она, отдышавшись, – что варгхи делают дроны не одноразовыми, а рассчитывают их ещё обслужить после возвращения и отправить заново. Иначе пришлось бы повозиться. А было бы обидно взлететь на воздух в процессе.

– Будет ещё обиднее, если окажется, что ИИ этого дрона давно почил или получил такие повреждения, что уже не представлял угрозы. Может даже, мы его добили массивом данных с искажением поля и могли бы уже спокойно и цивилизованно разбирать аппарат, попивая чаёк.

– А не скакать как две дуры по яме, – закончила мысль Кристина.

– Ну, с вами тут был ещё один дурак, – напомнил о себе капрал Зайцев, наблюдавший за действиями офицеров со стороны, – если вас это утешит.

– Надо извлечь ядро, – встрепенулась Кристина, возвращаясь к вскрытому корпусу, – на всякий случай.

Но, добравшись до ядра, она ахнула:

– А варгхи-то не дураки… Или им кто-то подсказал.

– Что там, Кристи?

– Там обычный кремний-полимерный процессор варгхов, дополненный блоком некогда живых нейронов. Посмотри-ка, Оль.

Ольга, сменив подругу, залезла в отсек ядра и, вытаскивая уже мёртвый пучок нейронов, задумчиво произнесла:

– Что-то мне подсказывает, что смерть органического недомозга нам очень помогла. Был бы он жив, то, скорее всего, сумел бы распознать наш трюк. А ещё мне кажется, что это человеческие ткани.

* * *

Капрал Зайцев был рад возвращению на «Сарматию». Несмотря на необычность задачи и её опасность, ему понравилось работать с этими девушками. Они были примерно его ровесницами, но он проникся к ним каким-то уважением. Может быть, из-за того, что обе не только обладали знаниями и навыками, но и вели себя естественно. Хотя манеры блондинки и были странноватыми, но, как Дмитрий понял, это было не напускным и не попыткой выделиться. Впрочем, она всё равно выделялась. Если первая, лейтенант Майер, была кем-то вроде соседской девчонки-отличницы, то лейтенант Неизвестная и вправду оставалась неизвестной и абсолютно скрытной. А загадки Дмитрий любил.

Вот и сейчас, находясь в десантном боте, идущем к крейсеру, он украдкой посматривал на Ольгу, осознавая, что уже полностью очарован совершенной красотой Снежной Королевы, как её называли некоторые воздыхатели. Она была абсолютно спокойной, словно лишённой каких-либо эмоций. На все вопросы и попытки заговорить на отвлечённые темы отвечала дежурной вежливостью искусственного интеллекта. Так что все потуги Дмитрия наладить неформальное общение потерпели крах ещё на спутнике. Тем сильнее его влекло к этой девушке, которая искренне улыбалась только своей подруге.

Ещё капрал Зайцев заметил, что не он один очарован Ольгой – командир роты тоже только на неё и смотрит. Он, наверное, так же потерпел неудачу в попытке завязать диалог. «Что ж, командир, повоюем, – подумал капрал, – если твои погоны ей ни о чём не говорят, значит, у меня может быть шанс». Теперь Дмитрий точно решил приходить по возможности на занятия по фехтованию, рассчитывая приблизиться к Ольге через её подругу.

Пока же можно насладиться возвращением на родной корабль и представлением к награде – лейтенанты Майер и Неизвестная успели подать соответствующие ходатайства на всех участников операции.

В десантном отсеке было людно. Разгружались прилетевшие машины первой роты, к вылету готовилась вторая. Неожиданно для всех встречать своих драгоценных исследователей явился сам крейсер-капитан в компании своего первого заместителя и молчаливого шеф-сержанта из группы спецназа. Приняв доклад от командира роты, он поблагодарил его и весь личный состав за отлично проделанную работу и пообещал рассмотреть все ходатайства.

– Вице-полковник Перевалов, – обратился Марк к командиру батальона, – роте два часа на обслуживание оружия, экипировки и техники. Затем предоставить отдых всему личному составу на следующие десять часов.

Распорядившись отправить трофеи в лабораторию, крейсер-капитан, наконец, обратил внимание на героинь дня. А посмотреть было на что. Лейтенант Неизвестная стояла в чуть запачканной экипировке, скрестив на груди руки, и недовольно косилась в сторону обнимавшейся рядом парочки. Парочка же представляла собой колоритную картину. Костюм лейтенанта Майер был запачкан ещё сильнее. Чуть наклонившись, она обнимала шеф-сержанта Волкова, который ловко воспользовался моментом, пока командир крейсера толкал речи.

– Они смотрятся немного странно, – подавшись к Марку, шепнул коммандер Волков, – как из той сказки, ну знаешь, про красотулю и какое-то страшилище.

– Да Волков вовсе не страшилище, Роман! – возмутился Марк.

– Старина, на её фоне даже ты страшилище, что уж говорить про этого полужелезного дровосека.

– Господин флаг-коммандер, разрешите доложить? – лейтенант Майер, заметив старших начальников, быстро свернула романтическую сцену. Ей не терпелось стащить экипировку и принять душ, так что даже расчувствовавшийся Сергей не мог бы её надолго задержать.

– Через час ожидаю вас обеих у себя с докладом, дамы офицеры, – Марк решил дать девушкам время на всё необходимое.

Через час они уже находились в кабинете его каюты. В это время обследовался второй спутник, на котором сканеры не нашли ничего. Марк решил отправить засидевшихся лейтенантов Демидовых полетать в составе звена сопровождения, а Аруне-Киренскую, так сказать, спустить на землю в составе десанта. Пилотирует она неплохо, но и на поверхности пусть немного походит. Рулить операцией остался коммандер Волков.

– Значит, варгхи каким-то образом раздобыли технологии номадов, надо полагать? – полувопросительно произнёс Марк, глядя на сидящих напротив девушек в тактической форме серого цвета.

– Скорее всего, – ответила Ольга, – хотя нужно помнить, что номады всегда встраивали взрывные устройства в управляющие блоки своих машин. До битвы за Центр не удалось раздобыть ни одного пригодного для исследований образца.

– Это я помню, – усмехнулся флаг-коммандер. – Вы сильно рисковали, вскрывая обшивку дрона. Тем более, что ваши помощники могли бы что-то напутать. Честно говоря, большинство офицеров было против, я и сам до конца сомневался. Слава Богу, что всё обошлось.

– И обошлось хорошо, господин флаг-коммандер. А насчёт помощников, так мы всё контролировали и могли бы управлять полем самостоятельно при необходимости, как и изображать ложный объект смогла бы любая из нас. Просто так было лучше для всех, – лейтенант Майер лучилась довольной улыбкой. Ещё бы: первая задача и уже кое-какой результат. Даже её флегматичная подруга улыбалась.

– Очень хорошо, что вы были знакомы с этой техникой, – продолжил Марк, – только непонятно, где её удалось раздобыть. У нас ведь никогда не было плотных контактов с этими, мм, гуманоидами.

– На Факультете было несколько образцов, некоторые в хорошем состоянии, – лейтенант Неизвестная, казалось, задумалась. – Возможно, Служба-Т подкинула. Не знаю.

– Честно говоря, мы как-то не задумывались над этим и даже не предполагали, что в реальности мало тех, кто знаком с техникой варгхов. В любом случае, нужно дождаться результатов атомарно-молекулярного анализа, господин флаг-коммандер. Мы с Ольгой полагаем, что данный образец не мог оказаться здесь обычным путём. Варгхи враждуют между собой, поэтому лететь напрямую через все враждебные кланы, чтобы обследовать ничем не примечательную систему, – это глупо даже для них.

– Верно, – поддержала Ольга подругу, – тем более, что здесь был носитель дронов в том или ином виде. Очевидно, что дрон, как и зонды, был сбит системой ПКО. Жаль, что сама система также получила критические повреждения. Данные необратимо потеряны, и теперь будет трудно восстановить цепь событий. На других ничего нет?

– Нет, ПКО на других спутниках ничего не видели. Это ведь оборона орбитального пространства, а в единую систему их и не подумали объединять. Так Вы, – Марк обратился к Ольге, – полагаете, что нейронный блок дрона выращен из человеческих тканей?

– Очень на то похоже, но нужно дождаться результатов анализа. Если это окажется правдой, то вопросов появится ещё больше.

– Господин флаг-коммандер, а что с людьми, которых обнаружили на спутнике номер три? – задала вопрос Кристина.

– Мы держим их на контроле. Пока все живы. В связь пока не вступали. Я решил сначала закончить дело с остальными объектами.

– Моё мнение, с этими людьми что-то не так.

– Увидим, лейтенант, – неопределённо ответил крейсер-капитан и, вставая из-за стола, отпустил девушек: – На этом вы свободны. Благодарю за службу. Можете отдыхать до начала операции по этому поселению. Вы обе пойдёте туда с десантом.

Но, когда девушки, выполнив приветствие, собрались покинуть каюту, Марк обратился к Кристине:

– Лейтенант Майер, задержитесь.

Когда дверь закрылась, Марк, заложив руки за спину, принялся расхаживать туда-сюда. Ему не очень-то хотелось поднимать эту тему, но лучше сделать это сейчас. Поэтому, собравшись, он задал Кристине прямой вопрос:

– Скажите, лейтенант, какие отношения у Вас с шеф-сержантом Волковым? Это серьёзно? И, прошу, не говорите, что меня это не касается. Меня здесь всё касается.

– И не думала отвечать в таком духе, господин флаг-коммандер, – немного стушевавшись, тихо произнесла офицер-исследователь. – Я думаю, что это серьёзно. Мы пока ещё, ну, только общаемся, о дальнейшем пока не разговаривали. Но у него серьёзные намерения. Какие-то другие, мм, намерения меня точно не интересуют. Я не самый лучший пример веры, но, ээ, свободные отношения – точно не для меня.

– Да я вовсе не об этом, Кристина! – от смущения Марк даже обратился к ней по имени. С ним никогда такого не случалось, разве что очень-очень давно. – Я хочу сказать, что шеф-сержант Волков – человек сложной судьбы, но хороший. Он был совсем другим до встречи с Вами, и я рад за своего старого товарища.

– Благодарю Вас, господин флаг-коммандер, – ответила девушка, просияв.

– Единственное, о чём я попрошу Вас, так это о том, чтобы романтические отношения ни при каких обстоятельствах не влияли на исполнение служебных обязанностей. Уверен, Вы и сами придерживаетесь этого мнения.

– Точно так, господин флаг-коммандер, – чётко ответила лейтенант Майер, принимая строевую стойку, – на службе в приоритете только служба. По-другому и не могло быть. Даю Вам слово офицера.

– Этого мне вполне достаточно. Вы свободны, – Марк завершил диалог, приняв такую же стойку.

* * *

Ольга, решив не дожидаться подругу, отправилась в научную секцию в надежде на то, что уже есть предварительные результаты. Ей хотелось пройтись, побыть посреди снующих туда-сюда людей. Поэтому она решила идти не к лифтам, а по лестницам. Пройдя несколько пролётов, она едва не столкнулась с шеф-сержантом Волковым.

– Госпожа лейтенант, не могли бы Вы уделить мне несколько минут своего времени, – Волков обратился к ней тоном вежливым, за которым, однако, вполне отчётливо проступала неприязнь.

Ольга поначалу хотела грубо отмахнуться от этого в высшей степени неприятного ей типа. Она даже на мгновение представила, какое удовольствие получила бы, сказав что-нибудь обидное или, наоборот, проигнорировав его. Но таким поступком она бы расстроила Кристину, вынуждая её быть между двумя огнями. Нет, Кристина не должна ничего знать. В её правильном и добром мире нет места землетрясениям. Во всяком случае, Ольга не хотела быть причиной катаклизмов. Поэтому, глубоко вздохнув, она постаралась ответить абсолютно спокойно:

– Я иду в лаборатории. Если желаете, можем поговорить там, в холле.

В холле научной секции они устроились напротив друг друга за небольшим столиком у лимонного дерева. Не имея желания начинать разговор, Ольга решила предоставить инициативу шеф-сержанту, благо тот не заставил долго себя ждать:

– Возможно, я ошибаюсь, госпожа лейтенант, и я даже был бы рад ошибиться в данном случае, но я ведь не слепой, – начал он с места в карьер.

– Что вы хотите сказать, господин шеф-сержант? – Ольга оставалась внешне невозмутимой. Её собеседник не мог видеть, какое море ненависти сейчас бушует за безукоризненным ледяным фасадом.

– Я вижу, что между нами есть некая недосказанность, которая не позволяет нам поддерживать нормальные отношения. Вы не находите? – Сергей так не хотел начинать этот разговор, но решил, что уж лучше сделать это сейчас, успеть разрядить атмосферу до того, как для Кристины всё станет очевидно.

– Не нахожу, господин шеф-сержант, – лейтенант Неизвестная сейчас была живым воплощением холода. – Более того, я не думаю, что в нашем случае вообще можно говорить о каких-то отношениях. Если Вы переживаете за взаимодействие по вопросам службы, то Ваше беспокойство абсолютно напрасно.

Но Сергей твёрдо решил прояснить всё до конца.

– Ну к чему этот маскарад, госпожа Ольга? Мы ведь не дети.

Ещё одна вспышка острого желания нагрубить, одёрнуть этого мужлана, сказать ему что-то, вроде: «Госпожа лейтенант, попрошу». Или ещё лучше: «Не нужно хамить старшему по званию». Но нет. Такое нельзя. Прятаться за званием – последнее дело, потеря лица. Нужно собрать волю в кулак. Он прав – не дети ведь.

– Что Вам нужно, господин Сергей?

– Может быть, я расстроил Вас и Ваших товарищей, когда вы только приехали? – Сергей решил зайти издалека. – Признаю, что вёл себя тогда не лучшим образом и прошу прощения. Не стану просить понять меня, но можно ведь простить.

Небольшой укол совести вывел Ольгу из состояния превосходства и презрения к оппоненту. Она понимала, что шеф-сержант не виноват в её проблемах. Да и, в конце концов, нельзя подходить ко Причастию, не помирившись со всеми. А она собиралась подготовиться. Ведь так давно не причащалась, даже не исповедовалась. Может быть, оттуда и все проблемы с самоконтролем.

– Я не держу зла за тот эпизод. В чём-то я даже Вас понимаю. Уверяю, мои друзья даже не помнят этого, – она позволила себе лёгкую улыбку, – у них головы были тогда слишком заняты.

Атмосфера неожиданно разрядилась. Нет, она, конечно, даже близко не превратилась в дружескую, но некая точка баланса была найдена. Сергей решил, что это подходящий момент для того, чтобы задать один из двух главных вопросов. Надо только решить, какой важнее:

– Это из-за неё? Прошу Вас, госпожа Ольга, скажите мне. Это из-за неё?

Впервые ему удалось разглядеть в синих льдинках её глаз признаки эмоций.

– Я никогда не встану между Вами с ней, господин Сергей, – отчеканила она, поднимаясь, – если Вы хотели услышать это, то я могу Вам пообещать, что никогда не встану между вами!

Последнюю фразу она произнесла с таким напором, что заставила Сергея инстинктивно подобраться.

– И ещё. Как Вы могли подумать, что я подвергаю её жизнь необоснованному риску? Вы ведь с самого начала хотели спросить об этом?

Не дождавшись ответа от пребывавшего в удивлённом молчании шеф-сержанта, она продолжила:

– Поймите, мы здесь не для красоты и романтики. Не для того, чтобы быть чьим-то утешением. Мы – офицеры. Нас учили десять лет. С нами связаны большие надежды, и мы обязаны их оправдать. Вы полагаете, я не сомневалась? Ошибаетесь. Но как я могла выставить её, офицера-исследователя, в глупом свете? Как бы относились к нам потом? Как бы это отразилось на ней? Я была обязана помочь ей и показать, что готова рискнуть и своей жизнью!

Каждое слово, произнесённое лейтенантом, словно пуля электромагнитной винтовки пробивало любую защиту. Напор её речи не оставлял иного выбора, кроме как молчаливо согласиться с правотой этой странной блондинки.

Но теперь злость словно отпустила Ольгу, и она произнесла самым обычным тоном, как если бы беседовала с любым другим человеком:

– А теперь прошу меня простить, но дела не ждут.

Возвращался Сергей со странным чувством. С одной стороны, он не получил ясного ответа на свой вопрос. С другой стороны, разговор совершенно точно был необходим. Конечно, их взаимная неприязнь никуда не денется, но и явной вражды теперь не будет. Он очень на это надеялся. Да и не мог Сергей уже в мыслях своих давать ей нелестные эпитеты. Наверное, она даже заслуживает уважения. Ведь тяжело удерживать вулкан эмоций за фасадом ледяного спокойствия. Он знает это не понаслышке.

* * *

Операции с высадками на пустые луны прошли в спокойном ритме. Коммандер Волков откровенно скучал, замещая крейсер-капитана, потому что ничего не происходило. «И хорошо, – думал он, – уж лучше пусть ничего не происходит. Зато две роты прогнали в боевом режиме».

Почти закончился осмотр второго пустого спутника. Сейчас Демидовы топали с десантниками, а Аруне-Киренская опять оказалась за штурвалом «Сокола». Да, пилотирование – это точно её. Шоколадная, конечно, молодец. Роман помнил и её идею на учениях. Мыслить умеет. Только ведь, наверное, это не всё, чему её за десять-то лет научили? Хотелось бы верить. А эти странные близнецы? Они вообще живут в другой вселенной. Нет, когда их подключаешь к конкретному делу, всё в норме. А так сидят, словно истуканы, отрешённые от всего на свете. Это и есть те самые невероятно перспективные офицеры-исследователи?

Ну, хотя бы две эти подруженции уже начали демонстрировать какой-то уровень. Полностью спланировали и осуществили операцию по обезвреживанию непонятно откуда взявшегося дрона зеленокожих выродков. Взлететь, правда, могли на воздух, как выяснилось впоследствии. Впрочем, победителей не судят. Да и этим вечнодеревянным дуболомам нос утерли. Ещё так мастерски, что они даже уважением к девчонкам прониклись. Последний момент особенно веселил коммандера.

«Эх, но Марк-то, неравнодушен к ней, – вдруг подумал Роман, – сильное сходство, конечно, это да. Хорошо, что хоть не так, как Серый Волк, а по-отцовски, что ли».

* * *

– Нет, не отзываются ни на одной частоте, – подтвердил коммандер Волков, отвечая на вопрос крейсер-капитана о людях под поверхностью спутника. – У нас всё готово, рота погружена, «Болиды»[43] готовы, штурмовики ожидают приказа. Группа Олина уже там, пока всё спокойно.

– Исследователи уже на борту? – уточнил флаг-коммандер.

– Точно так, обе в командирской машине. Остальные на отдыхе.

– Штурмовикам – старт, – отдал приказ Марк, начиная основную часть операции.

В этот раз было решено использовать два звена, и сейчас они под общим командованием штабс-капитана Кусовой осуществляли доразведку пространства и поверхности. Выполнив эту задачу, первое звено вернулось для сопровождения десанта, оставив второе контролировать зону высадки.

– Перевалов, отправляйте роту.

Воздух в этот раз не откачивали, и рёв заполнил собой пространство командирского бота, когда тот вошёл в атмосферу спутника. Взгляды всех присутствующих, включая командира роты капитана Алексея Павлова, были устремлены на двух девушек-лейтенантов, которые вчера отличились на первом объекте. Хорошенькие, особенно эта светловолосая со смешной фамилией. Надо бы завести с ней более короткое знакомство. Странно, на учениях ничем себя не проявляли особо. Да и эта Неизвестная, кажется, не блещет умом. На шутки не реагировала и вообще не слишком интересовалась происходящим. Ничего, ум от неё вовсе не требуется, а ключик можно подобрать к сердцу любой девки. Главное – знать, чего хочешь.

Сирена тревоги прозвучала неожиданно, но тренированные десантники, конечно, не паниковали.

– Марков, что у нас? – задал Павлов вопрос первому пилоту бота.

– Восемь ракет. «Поверхность – атмосфера». Это не ПКО, та нас признала. Стартовали с двух скрытых позиций в терриконах. Минута до визуального контакта.

– Справимся?

– Обижаешь, командир. РЭБ их уже уводит. Они древние, как сама эта каменюка.

– Но что-то наши разведчики мышей не ловят, – задумчиво проговорил Павлов, – и сканеры не обнаружили.

– Расположить в терриконах – очень удачное решение, – вмешалась лейтенант Майер, – если систему полностью отключить, то сканерам будет тяжело там что-то распознать, если только не искать специально. Правда, сама платформа должна быть небольшой. И соответственно, ракеты тоже не могут быть тяжёлыми или даже средними.

– А Вы у нас эксперт по системам ПВО, лейтенант? – криво усмехнулся командир роты. На слове «лейтенант» он намеренно сделал особый акцент.

– Никак нет, господин капитан, но в системах сканирования разбираюсь, – Кристина попыталась ответить максимально дружелюбно, – сертификат имеется.

– Тогда, возможно, Вам следовало оставаться наверху, вместо того чтобы умничать здесь не к месту? – ехидно ответил Павлов. Он знал, как обращаться с такими выскочками. Пару раз ставишь их на место, потом сами липнуть начинают.

– Мы здесь по приказу флаг-коммандера Германа, господин капитан, – заступилась за подругу Ольга, – если Вы не согласны, то подавайте соответствующий рапорт после выполнения приказа. А сейчас занимайтесь выполнением своих обязанностей, – она кивнула в сторону командирского планшета с данными по обстановке, – и не мешайте нам выполнять наши.

– А в чём заключаются ваши, э-э, обязанности, позвольте узнать? – насмешливый тон капитана не изменился, хотя внутри он кипел от негодования.

– Вам доведут при необходимости, – лейтенант Неизвестная была по-прежнему абсолютно невозмутима.

– Командир, – напомнил о себе сержант Марков, – сверху запретили отрабатывать по позициям ПВО и нам, и штурмовикам. Говорят, что опасности уже нет. Спецназёры выдвинулись туда.

– Ну, им там наверху виднее, как поступать, – ответил Павлов, презрительно оглядывая навязанных ему девиц.

Вот же тварь белобрысая! Возомнила себя невесть кем. Да он таких имел десятки! «Ничего, всё равно будешь моей. Я тебя получу! А потом унижу», – эта мысль доставила ему удовольствие. Нужно обязательно отомстить: она выставила его дураком перед подчинёнными. Он ведь обратил внимание на ухмылки некоторых товарищей.

* * *

– Капитан-лейтенант Подгорнов, – строго спросил командир крейсера, – как так получилось, что ваши сканеры не смогли распознать системы ПВО? Майор Перфильев, это и к Вам вопрос.

– Господин флаг-коммандер, моя вина, – Подгорнов не пытался юлить, – мне не пришло в голову досконально проверять терриконы, а обычное сканирование при таких данных ничего не даёт.

– Кроме того, – не остался в стороне и начальник разведки, – это наши платформы, у них есть коды «свой-чужой» Коалиции. Странно, что они вообще открыли огонь по нам.

– Ничего странного, – отвлёкся от консоли коммандер Волков, – просто работа в ручном режиме. Кто-то там внизу отдал приказ. В любом случае, сейчас уже нет смысла их уничтожать. Да и угрожать-то эта рухлядь никому не могла. Предлагаю отправить туда Олина с ребятами.

– Да, пусть выдвигаются, – согласился крейсер-капитан. – Майор Перфильев, капитан-лейтенант Подгорнов, полагаю, вы оба сделали необходимые выводы, и мне не придётся принимать меры воздействия?

* * *

Обе открывшие огонь системы ПВО были укрыты слоем бедных пород в терриконах, расположенных западнее и восточнее поселения шахтёров, где под землёй находились восемь человек и работала система жизнеобеспечения.

Разведчики, разделившись на две группы, добрались до систем ПВО довольно быстро, не пришлось даже задействовать псевдомышцы экипировки – местная сила тяжести сильно облегчала задачу.

Охранный периметр был очень простым – обычные сенсоры движения, пара огнестрельных турелей и мин-ловушек. Всё это было очень древним. Разведчики справились с ними как по учебнику. Капрал Пустовойтов, отвечавший в группе Волкова за взлом компьютерных систем, даже расстроился из-за неожиданной лёгкости задачи:

– Шеф, ну не может быть всё так просто. Мне даже думать не пришлось, «тупица»[44] всё сам сделал. Представляешь? «Тупица» разобрался сам! Подумать только.

– Там всё допотопное, Алекс, – отозвался шеф-сержант, – но это не повод расслабляться. Витязь, Гном – проверить породу. Здесь вполне могут быть старые добрые нажимные мины.

Рядовые первого класса Виктор Малинин и Григорий Чёрный, штатные сапёры группы, служили давно и являли собой классическую пару гигант-карлик. Оба обладали лёгким нравом и были большими любителями весело провести свободное время. Несмотря на это, своё дело знали они хорошо: плохие сапёры долго не живут.

Им не потребовалось много времени на поиски возможных сюрпризов, тем более что сюрпризов не оказалось.

У группы поручика Олина ситуация оказалась аналогичной.

Сами платформы оказались древними системами «Arrow-2» производства Английского Королевства. Они считались сильно устаревшими ещё в начале Странной войны.

– Ну и откуда здесь эта рухлядь, Олин? Да ещё в рабочем режиме, – задал вопрос командиру группы спецназа капитан Павлов после того, как поселение было проверено вдоль и поперёк.

– Не знаю, капитан, – пожал плечами Олин, заметно поморщившись, – я же не историк всякого музейного хлама. Возможно, их притащили сюда корпораты во время войны или вообще до её начала. Против пиратов каких-нибудь. Всякие йеху тогда редко могли похвастаться качеством своих корыт. Так что эти старички вполне могли быть неплохой защитой. Некоторые корабли номадов есть в их базах.

Александр Олин не жаловал командира четвёртой роты десантников. Он вообще недолюбливал «вечнодеревянных», как называли космический десант флотские ребята. Но этот капитан ещё и раздражал своим снисходительным тоном и апломбом великого военачальника. Слишком много гонора для пары удачных операций против пиратов.

– Установили связь с людьми под поверхностью, командир. Они ответили, – обратился к Павлову старший связист роты шеф-сержант Желтиков, протягивая тому рацию.

– Отлично. Что говорят?

– Что не отвечали, потому что боялись. Думали, что это номады, командир. Тут у них дети и всё такое.

– Я сейчас расплачусь, – скривился капитан, поднося экран рации к лицу.

– Говорит капитан Императорского Корпуса Десанта Алексей Павлов! Мы здесь для того, чтобы помочь вам. Но если вы будете продолжать оказывать сопротивление, то мы будем вынуждены применить силу. Мы так или иначе сюда войдём.

– Господин капитан, мы просто опасались, что это номады. Мы выходим, – отозвался бледный мужчина по ту сторону экрана.

Восемь человек. Четверо взрослых и столько же детей, как и установили сканирующие системы. Две пары с детьми.

Анатолий и Виктория Семёновы, первая супружеская пара, выглядели сбитыми с толку:

– Слава Великому Свету, мы уже отчаялись ждать, господин капитан, – сбивчиво объяснял Анатолий, – но всё равно это очень неожиданно. Мы боялись, думали, что это уловки номадов.

– Почему вы не эвакуировались со всеми? – спросил Павлов, вальяжно облокотившись о капот вездехода.

– Мы… Ну, мы, э-э…

– Ну говорите уже! – прикрикнул начавший терять терпение капитан. Впрочем, он тут же спокойно добавил: – Я не собираюсь вас ни в чём обвинять. Мне просто нужна правда.

– Мы нашли минералы платиноидов в самой дальней разработке. Большие запасы. Практически весь набор. Это было незадолго до эвакуации. Ну, э-э, мы решили спрятаться, переждать. Поймите, это целое состояние и…

– Всё ясно, – благодушно махнул рукой офицер-десантник, отпуская людей, – подробности расскажете на крейсере.

Жан Бумсонг и его супруга Марин Робер-Бумсонг – вторая супружеская пара – поведали то же самое.

Капитан Павлов был доволен. Работа оказалась несложной, зато спасение людей, застрявших тут на много лет, неплохо скажется на послужном списке. Он уже отправил первичный отчёт командиру батальона, а сейчас лишь вкратце повторял по связи основные моменты:

– Не захотели эвакуироваться, командир. Возможно, действительно что-то нашли. Питались концентратами и синтезированным белком. Дрянь, конечно, но протянуть на них можно хоть сто лет. Медики их осмотрели, ничего серьёзного. Анализы в целом нормальные. Думаю, мы здесь закончили.

– Каково мнение лейтенанта Неизвестной, капитан? – неожиданно спросил вице-полковник Перевалов, благосклонно кивавший до конца доклада.

Павлова словно током ударило. Эти две лейтенантки были категорически несогласны с выводами капитана, считали их поспешными, требовали взять для анализов образцы из убежища и вызвать для эвакуации гражданских медицинский катер с изолятором. Белобрысая была назначена старшей в их паре из-за возможной биологической угрозы. Так что вся эта дичь исходила от неё. Но Алексею уже даже мстить никому не хотелось, только бы избавиться – так они достали его за время операции.

– Она придерживается иного мнения, командир, – нехотя выдавил из себя капитан Павлов.

– На связь её! – приказал командир батальона.

Появившаяся через несколько минут в командирской машине лейтенант Неизвестная повторила свои требования.

– Но ведь анализы не обнаружили ни вирусов, ни других микроорганизмов, включая наномашины номадов, лейтенант, – вице-полковник Перевалов был настроен скептически к подозрениям девушки, даже несмотря на то, что она там и полубиолог, и полумедик.

– Господин вице-полковник, мы не можем проверить их историю. Но уже сейчас здесь видны странности, – ровным тоном ответила Неизвестная.

– Какие же, лейтенант?

– Две пары. Одного возраста. У каждой по мальчику и девочке. Родились уже после войны. Одного возраста. Все говорят словно заученными фразами, будто их программировали. Взрослые слишком дружелюбные и открытые для людей, которые не очень-то стремились к контакту ещё пару часов назад и даже вручную активировали системы ПВО. И минералы платиноидов как по заказу.

– Это всё очень расплывчато, лейтенант, – разочарованно ответил Перевалов, – я ожидал какой-то конкретики от Вас. Вот и капитан Павлов не видит её в Ваших аргументах.

– Капитан Павлов – замечательный офицер и командир, господин вице-полковник. Судя по увиденному мной, он очень компетентен в своём деле. Но он не биолог, не ксенолог и не психолог.

– А медики? Они ведь осмотрели людей, взяли все анализы, – не сдавался комбат.

– Все анализы в полевых условиях не проведёшь, например, атомарно-молекулярный анализ. А нам нужно увидеть в их организмах и вещах всё. Вплоть до последнего изотопа.

– Ваша взяла, лейтенант, – подумав, ответил Перевалов. В конце концов, безопасности много не бывает.

* * *

– Итак, подведём итоги, – начал речь флаг-коммандер Герман. – У нас на изучении дрон варгхов, два зонда номадов и восемь человек на изоляции. Предварительные результаты анализа дрона и зондов озадачивают. АМ-анализ и рентгеноспектральный анализ позволяют сделать предположение о том, что эти объекты некоторое время могли находиться близко к центру галактики. По меркам космоса, естественно. Все данные переданы на служебные инфоры. Это, повторюсь, предварительные данные. Нужно ещё несколько дней на уточнение и интерпретацию данных. Более, так сказать, приземлённые наблюдения говорят о том, что сильная деформация передней части дрона может быть вызвана столкновением с крупным объектом на высокой скорости. Система ПКО, сбившая его и зонды, получила сильные повреждения от попадания зарядов плазмы. Управляющий блок полностью разрушен, так что данные утеряны. ПКО на последнем спутнике не фиксировала ничего подозрительного. Рассказы геологов про минералы проверили. Они говорили правду.

Совещание проходило в командном центре. Присутствующие офицеры изучали информацию, время от времени задавая уточняющие вопросы или предлагая своё видение ситуации.

– Господин флаг-коммандер, – поднялся с места лейтенант Андрей Демидов, – мы полагаем, что наш объект оказался здесь в составе одного малого крейсера варгхов. Обрывочные данные и из того, что удалось восстановить, указывают на непродолжительный бой с аналогичным противником, видимо, имеющим некоторое технологическое превосходство.

– Это более-менее понятно, лейтенант, – устало проговорил Марк, кивая, – но дело в том, что нам это ничего не даёт. Мы по-прежнему ничего не знаем о его целях. Как и о том, откуда он взялся. Мозг, кстати, необратимо мёртв, но, думаю, это было понятно с самого начала. Да, кстати. Как все могут видеть, он выращен из человеческой ДНК, очень сильно изменённой, правда.

– Господин флаг-коммандер, – продолжил Андрей Демидов, – мы думаем, что дрон не просто был там, – он указал рукой куда-то в центр Галактики, – он был изготовлен где-то там. Либо для тех мест.

– Но по близким к нам технологиям, – продолжил за Андрея его брат-близнец, – видите, у него очень серьёзная защита от радиации. Такие нанополимерные материалы применяются и у нас, и у варгхов. Даже греи[45] делают что-то подобное. Но здесь, собственно, обычная для варгхов технология. То есть здесь ничего нового, просто, не особо заморачиваясь, сделали слой потолще.

– Мы хотим сказать, – опять взял слово Андрей, – что те, кто его сделали, скорее всего, торопились. Или просто не имели времени, чтобы продумать какую-то другую методику. Они воспользовались уже известной и обкатанной и просто увеличили защиту.

– Практичные ребята. А мозг? Как его уложить в вашу теорию? – задал вопрос коммандер Волков.

– Одно другому не мешает, господин коммандер, – ответил Алексей. – Какой-то клан варгхов получил технологию номадов и успешно её внедрил в свою технику. Возможно, получил мирным путём.

– И собрал эту технику где-то в центре галактики? – подал голос скептически настроенный начальник разведки майор Перфильев. – Каким же образом эта хрень оказалась здесь? Прыгала лет пять из центра галактики на малом крейсере варгхов? Даже нам прыгать туда года полтора. Пусть меньше, если не вот прямо в центр. Да и зачем это было бы нужно? Сделать селфи на фоне аккреционного диска, а потом вернуться домой через наши системы?

– Мы полагаем, – Алексей посмотрел на своего брата и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, – что они заходили ненадолго в наш сектор. Возможно, что-то сопровождали.

– Откуда заходили, лейтенант? Не надо только тумана напускать! – взмолился главный разведчик.

– Мы думаем, что где-то в ближайших системах может действовать червоточина.

– Лейтенант, это всё интересно, конечно. Для теоретических выкладок, – скривился капитан 1-го ранга Назаров, – но в реальности их не существует. Деформацию пространства можно было бы обнаружить даже на нашем уровне.

– Только если эта деформация естественная, а не искусственная, которая находится в работе несколько мгновений, – спокойно парировал Алексей Демидов.

– Мы говорим об устройстве, которое позволяет перемещаться на большие расстояния в один прыжок. Звёздные врата, гиперпортал, ретранслятор массы – можно называть их как угодно, – закончил за него Андрей.

Все взгляды сфокусировались на чудаковатых близнецах. На лицах присутствующих читались разные эмоции. От изумления до негодования – спектр был очень широким. Только старший аналитик «Сарматии» капитан-лейтенант Винников оставался внешне спокойным. Он сделал лишь ещё одну зарубку в памяти. Ребята явно умеют мыслить. Практически не имея никаких фактов, они пришли к совершенно неожиданному выводу.

– Господа лейтенанты, – взял слово начальник научной секции флаг-инженер Стефан Астори, – вы ведь прекрасно понимаете, что изыскания в данном направлении давно упёрлись в потолок. Потолок, имеющий три основных столпа: скорость, энергия, размеры. Не говоря уже о том, что «где-то там» должен быть такой же объект. Ни мы, ни варгхи, ни даже греи и близко не подошли к решению этих проблем. Как и номады. В противном случае они бы воспользовались таким преимуществом. Мы даже связь такую наладить не можем, поэтому и пользуемся прыжковыми зондами.

– Всё верно, господин флаг-инженер, – согласился лейтенант Андрей Демидов, – но ведь номады потенциально имели решение как минимум одной проблемы – источника энергии.

– Господа и дамы офицеры, – флаг-коммандер Герман поднялся со своего места, – предлагаю на этом закончить совещание, пока мы не скатились к обсуждению сугубо теоретических вопросов. Нам нужно закончить дела здесь и выдвигаться дальше по предписанному маршруту. Господин флаг-инженер Астори, прошу Вас поработать вместе с лейтенантом Андреем Демидовым и лейтенантом Алексеем Демидовым над теоретической моделью ээ, гиперпортала.

– Принято, господин флаг-коммандер, – отозвался Астори.

Среднего роста, довольно щуплый, он был, несмотря на погоны, которые ставили его почти на один уровень с крейсер-капитаном, глубоко гражданским человеком. Больше практик, нежели теоретик, Стефан всё же был рад возможности сделать что-то полезное, да и увидеть в деле этих исследователей тоже очень хотелось.

– Вице-полковник Романова, – Марк обратился к начальнику медицинской службы крейсера, – прошу предоставить мне данные по эвакуированным гражданским по готовности.

– Принято, господин флаг-коммандер. Стандартные данные будут в течение часа. Специфические – по мере высвобождения мощностей лаборатории анализа, – ответила флегматичная брюнетка среднего возраста с шевроном медицинской службы.

* * *

– Лейтенант Майер, Вам удалось отработать алгоритм повышения эффективности сканирования с помощью зондов?

Этот вопрос Марк задал у себя в кабинете, где он решил собрать совещание в более узком составе. Сейчас обстановка была менее формальной. Крейсер-капитан лично наливал всем присутствующим горячий чай с бергамотом, который сам же и заварил в большом стеклянном чайнике.

Кристина любила чай. Ей больше нравился без добавок, но её отец любил именно с бергамотом, поэтому сейчас она словно очутилась дома в их маленьком летнем саду. Мать пекла овсяные печенья с корицей, и они могли часы проводить в беседке. Каникулярный отпуск был счастливым временем, когда можно в кругу семьи отдохнуть ото всех тревог. Ольга была частым гостем в их доме. Как лучшая подруга дочери, она пользовалась любовью и почётом у её родителей и платила им тем же. После пары чашек отец обычно уходил «по делам», оставляя дам. Через какое-то время уходила и мать, и подруги до самого заката разговаривали обо всём на свете.

– Точно так, господин флаг-коммандер, – по уставу ответила Кристина, едва не вскочив (Марку даже пришлось удержать её от этого жестом руки), – пяти сканер-зондов оказалось достаточно, чтобы точно рассчитать мощность и все параметры. Ни один зонд не повреждён. Я надеюсь, мы сможем всё отработать на простых объектах.

– Я помню о своём обещании, лейтенант, – усмехнулся Марк и обратился к начальнику научной секции: – Господин флаг-инженер, как дела с теоретической моделью? Как я понимаю, кое-что получилось?

Стефан Астори пребывал в хорошем расположении духа. Вместе с близнецами они разработали эту самую теоретическую модель. Получилось весьма недурно, пусть и на бумаге.

– Верно, господин флаг-коммандер, – начал он, – если принять в качестве допущения несущественность размеров самого объекта и охлаждающих контуров, а также наличие источника бездонной энергии, то кое-что действительно получается.

Сделав несколько касаний, он вывел картинку со своего планшета на общий экран. Перед присутствующими предстало схематическое изображение двух колец, находившихся одно в другом. Внутреннее кольцо находилось в режиме полупогружения и вращалось с большой скоростью.

– Как видите, – продолжил главный учёный «Сарматии», – здесь два контура. Внешний контур представляет собой, так сказать, техническую поддержку. Внутренний же замкнут в постоянном U-поле. Достигая необходимой скорости вращения, он формирует деформацию пространства на достаточное для прохода корабля количество времени. Мы, правда, ещё не проработали вопрос с построением координатной системы для синхронной работы такого же устройства в точке выхода.

– Но, господин Астори, – осторожно заметил коммандер Волков, – мы ведь все знаем, что режим полупогружения – штука очень сложная. Кроме того, никакая электроника не выдерживает долгого пребывания в нём. Поэтому не существует, скажем, торпед, которые могли бы передвигаться в полупогружении. Только снаряды без электроники. Да и то, чуть больше секунды. Как обойти данные ограничения?

– Всё это верно, господин Волков, но я полагаю, что мои коллеги смогут всё объяснить, – ответил Астори, приглашая к диалогу Демидовых.

– Как мы помним, здесь принято допущение об источнике энергии, – начал Андрей Демидов, – так что проблема стабильности U-поля отпадает сама собой. Что же насчёт электроники, то и здесь верно замечено, что она не может выдержать огромной частоты переходов, чем, в сущности, и является режим полупогружения. Помимо губительного воздействия на электронику, это, в значительной степени, связано с перегрузкой процессора сменой систем координат более сотни раз за секунду и необходимостью постоянной коррекции маршрута. Снаряду всё это не нужно. Энергии генератора U-поля хватает, чтобы погрузить снаряд на одну и две десятых секунды. Этого вполне достаточно для того, чтобы пролететь большой отрезок, не сильно отклонившись от траектории. Система наведения заранее просчитывает этот момент и вводит нужные поправки при выстреле.

Сказав это, Андрей Демидов дал возможность продолжить своему брату:

– Но здесь, – продолжил тот, указывая на внутренний контур, – замкнутая постоянная система координат, так как контур вращается внутри неподвижной конструкции. Таким способом можно достичь снижения нагрузки на процессорную часть, если при этом учесть, что в качестве основных процессоров будут выступать блоки живых нейронов.

– Конечно, много проблем пока остаются нерешёнными, – вновь взял слово флаг-инженер Астори, – например, всё ещё отрицательное воздействие на электронику высокой частоты переходов. Ну и про создание системы координат я уже говорил ранее. В случае корабля или зонда связи в этом качестве выступает навигационная система самого движущегося в гиперпространстве объекта. Здесь же нам нужно создать, э-э, своего рода коридор между точками входа и выхода.

Все присутствующие были явно заинтересованы концепцией, хотя её создатели и подчёркивали, что всё это очень сырые рассуждения с большим количеством допущений.

– Впечатляет, – задумчиво произнёс Марк. – Сарматия, ты что нам скажешь?

– Расчёты проводились с моим участием, крейсер-капитан, – ответил ему мягкий женский голос искусственного интеллекта. – Мы все должны понимать, что это лишь теория. Если не упускать из виду этот момент, то могу сказать, что технически это возможно.

– Что ж, благодарю за гостеприимство, господин флаг-коммандер, но мне нужно возвращаться к делам, – Астори выглядел очень довольным.

– Благодарю за проделанную работу, господин флаг-инженер, – ответил ему Марк. – Не смею Вас задерживать.

После ухода начальника научной секции воцарилось короткое молчание, которое прервал коммандер Волков:

– Жаль, что нельзя сделать что-нибудь для движения корабля в режиме полупогружения. Даже для торпеды.

– Для торпеды это ещё возможно технически, но выращивать и обучать одноразовые нейронные блоки никто не станет, – ответил Марк.

– Но мы можем практиковать короткие прыжки внутри системы, – неожиданно вставила лейтенант Аруне-Киренская. – Я продолжаю настаивать на необходимости таких тренировок! Получилось ведь тогда у нас неплохо.

– Милен, – ответил ей за всех Алексей Демидов, – ты же знаешь, внутрисистемные прыжки – штука опасная. Нужно учитывать множество факторов, включая пыль. Даже её ничтожная масса может исказить пространство ровно настолько, чтобы вместо выхода у астероида оказаться внутри него. В системе Росс 154 всё давным-давно просчитано, вплоть до пылинки. Всё отслеживается и корректируется в режиме реального времени.

– Не так всё страшно, Алекс, это ведь не что-то невообразимое, такие вещи делались и не раз. Кроме того, на такую тушу никакая пыль не сможет оказать влияние, – Милен развела руки, как бы обхватывая весь крейсер.

– Там много других сложностей…

– Да я и не говорю проводить испытания на «Сарматии», – не дала ему договорить Милен, – есть корветы. Мы могли бы подобрать более-менее чистое пространство и попробовать с Кристиной рассчитать координаты короткого прыжка. У нас тут целый квантовый суперкомпьютер с искусственным интеллектом. Такие мощности простаивают.

– Мои мощности не простаивают, госпожа исследователь, – возразил ей «квантовый суперкомпьютер», – я постоянно осуществляю четвёртый уровень контроля всех процессов на корабле и вне его, а также поддерживаю связь с интеллектуальными системами самоанализа.

– Перспективы внутрисистемных прыжков обсудим позже, пока же они вызывают у меня сомнения, – отрезал крейсер-капитан. – Вернёмся к реальности. Лейтенант Неизвестная, мне тут медики данные по пациентам переслали. Почти ничего необычного.

– Точно так, господин флаг-коммандер, – спокойно ответила Ольга, – пока нет ничего особенного, кроме странной активности мозга в течение очень короткого промежутка времени здесь и здесь, – она подсветила области гипоталамуса и передней части гипофиза. – У детей эта активность длится значительно дольше. Она всегда происходит во сне.

– Всё это десятые доли секунды, лейтенант, – скептически заметил коммандер Волков, – в том числе и у детей. Это может быть вызвано чем угодно. В конце концов, идеальными их анализы не назовёшь, люди ведь столько лет пробыли в не самых благоприятных условиях.

– Я пока ничего не утверждаю, господин коммандер. Но хочу заметить, что эта активность очень похожа на то состояние, когда человек находится внутри только что вышедшего из гиперпространства корабля. С той лишь разницей, что у такого человека активность наблюдается практически во всех отделах головного мозга, – внезапно закончила мысль Ольга.

– Может быть, Вы всё же хотите что-то сказать? – прервал воцарившееся молчание крейсер-капитан.

– Я думаю, что стоит дождаться результатов специальных анализов. Но мне кажется весьма подозрительным то, что все дети у них одного биологического возраста. Странно и то, что, имея возможность вручную активировать систему ПКО, они этого не сделали, предпочтя древние платформы ПВО, которые априори не могли нанести никакого ущерба. ПКО «Shadow»[46], пусть и в таком усечённом варианте, могла бы доставить нам хлопот. Если ты опасаешься номадов, то логичным было бы задействовать что-то мощное, а не заранее устаревший хлам, с которым система РЭБ бота даже не напряглась.

– Ну, они же гражданские, может быть, не разбираются в таких тонкостях, – в этот раз тон коммандера Волкова не был настолько скептическим.

– Семёнов – инженер компьютерных систем. Он отслужил два добровольных года в армии. Всё это записано в его карте, – Ольга упорно не желала мириться с отсутствием прямых аргументов для своего недоверия. – Господин флаг-коммандер, я всего лишь прошу содержать этих людей в медицинском изоляторе и ограничить их общение с персоналом. До прояснения ситуации.

– Я отдам соответствующие распоряжения, лейтенант, – подвёл итог Марк. – Вы назначаетесь ответственной за всё, что касается этих людей. Но мне нужны аргументы, подкреплённые чем-то посерьёзнее подозрений.

– Я всё сделаю, господин флаг-коммандер.

## Глава 3

«Сарматия» постепенно набирала ход. Следующей задачей было посещение звёздной системы Глизе 4052 – ещё одной узловой точки условной линии Фронтира. Когда-то там кипела жизнь. Тоже газовый гигант у жёлтой звезды, похожей на Солнце. Спутники, богатые полезными ископаемыми. Здесь были верфи и исследовательские станции, военные форпосты ведущих стран. Отсюда направлялись научные экспедиции в другие системы.

Была ещё и небольшая планета, терраформированием которой занимались серьёзно. Чуть больше Марса, с силой тяжести в восемьдесят четыре процента от земной. Магнитное поле было слабым, а атмосфера, состоящая в основном из углекислого газа, сильно разрежена. Это ещё сильнее усиливало сходство с Марсом. Явными плюсами Горизонта – такое название дали планете первооткрыватели – были близость к местному солнцу и наличие жидкой воды под поверхностью. Словом, очень подходящая для заселения планета.

Вторжение номадов нарушило все планы, и терраформирование остановилось, едва была создана пригодная для дыхания атмосфера и выполнен ряд мероприятий по её естественной регенерации. Как обстоят дела сейчас, никто не знал.

Ко времени Рейда номады захватили почти всю систему, и большая часть людей эвакуировалась. Остались лишь вольные люди – пираты, контрабандисты, трофейщики и прочие искатели удачи. В конце войны они самостоятельно разобрались с анклавами номадов и, таким образом, захватили власть над системой, чья инфраструктура к тому времени представляла собой жалкое подобие былой роскоши. С тех пор новости оттуда поступали крайне редко и не отличались особой надёжностью. В контакт с официальными человеческими правительствами местные группировки вступать категорически отказались. Да и других забот хватало у властей: тут бы в ближайших системах инфраструктуру восстановить. Так что система считалась утраченной с возможностью восстановления контроля в долгосрочной перспективе.

По пути к Глизе 4052 требовалось обследовать ещё ряд систем, в которых люди когда-то вели деятельность. В основном там было по одной-две станции или захудалые спутники, так что задержек не ожидалось.

Незадолго до выхода крейсера на скорость, необходимую для гиперперехода, сканеры зафиксировали возмущение пространства, и из гипера вышел среднего класса корабль со странными очертаниями. Но явно человеческий.

– Шестьдесят градусов, четыре миллиона километров. Курс на нас, – отчеканил старший оператор сканирующих систем и, после небольшой паузы, добавил: – Судя по всему, орудия в походном положении.

– Идём навстречу, – скомандовал крейсер-капитан, – орудия в режиме ожидания. Контроль пространства.

По мере сближения очертания неизвестного корабля становились чётче. В конце концов, Марк понял, что это именно тот корабль, о котором его предупреждал генерал-коммандер Виктор Модлин в короткой записке:

> «Служба-Т построила средний корабль по ранним наработкам этих технологий. Они играют в свою игру. Среднее между фрегатом и малым крейсером. Он где-то на твоих маршрутах. Командир – Мельник, твой старый знакомый. Большего не знаю. Они не угроза, но будь осторожен».

Этой информацией Марк поделился только с Романом Волковым. И только они двое не были удивлены происходящим. Остальные же члены экипажа, находящиеся в командном центре, были немало встревожены. Впрочем, офицеры быстро успокоились, смекнув, что главные лица знают, что происходит.

Корабль явно недавно побывал в стычке – помимо следов от попаданий плазменных зарядов, на корпусе, ближе к носовой части, красовалась небольшая вмятина. Однако серьёзных повреждений, судя по всему, корабль не имел.

Когда стала возможной лазерная связь без задержек, с борта фрегата-переростка на «Сарматию» пришёл вызов.

– Включайте, – приказал крейсер-капитан. – На главный экран, – ему почему-то хотелось разговаривать со «старым знакомым» не с консоли, чтобы не держать остальных в неведении.

С главного экрана на него смотрел худощавый брюнет в форме капитана 1-го ранга Императорского Флота. Его голубые глаза не выражали и тени дружелюбия, а насмешливый тон лишь подтверждал, что ненависть с годами никуда не исчезла:

– Ну, здравствуй, Марк Герман. Гляжу, ты уже целый флаг-коммандер, растёшь, однако, – он специально обращался не по уставу и даже просто игнорируя правила вежливости, явно желая спровоцировать собеседника. – Вижу, мы чуть не опоздали на встречу.

– Здравствуй и ты, капитан 1-го ранга Джордж Миллер, – Марк решил отвечать в схожем ключе, не демонстрируя, однако, неуважения. – Чем обязан?

– Мы тут рядом пролетали, знаешь ли, и наткнулись на твоё ультрасовременное корыто с газовый гигант размером, – Миллер продолжал ёрничать, – вот я и решил подняться к тебе на борт, поздороваться лично, так сказать.

– Мы вполне можем поговорить и на расстоянии, Джордж, – холодно ответил крейсер-капитан.

– Мне привычнее, когда меня называют Георгий или Мельник, флаг-коммандер, ты же знаешь, – осклабился Джордж-Георгий. – Что же до расстояний, то прими файл с приказом Штаба Флота и будь любезен встретить меня у шлюза. Можно без почётного караула.

На консоль связи пришёл файл, и оператор перевёл крейсер-капитану. Изучив его, Марк убедился, что данный приказ предписывает ему подчиняться капитану 1-го ранга Миллеру и выполнять его требования, если это не вредит выполнению основной задачи. Что же, придётся впустить «дорогого гостя».

Прибыв в сопровождении четырёх охранников на борт «Сарматии», капитан 1-го ранга Миллер стал вести себя менее вызывающе. В его тоне появилось больше деловитости:

– Не буду утомлять вас подробностями, господа, – обратился он к крейсер-капитану и начальнику штаба, – но скажу, что мы, находясь в процессе выполнения задачи, внезапно натолкнулись в этой системе на неопознанный корабль. Возможно, он принадлежал какому-то клану варгхов. А я гляжу, вы ничуть не удивлены, верно?

– Верно, – в тон ему ответил коммандер Волков. – Мы тут штурмовой дрон подобрали с одного из спутников вместе с парой разведывательных зондов номадов. По обрывочным данным с его блока памяти ясно, что был бой с приблизительно равным противником. Дрон имеет любопытные повреждения, – он указал на сильную вмятину в носовой части дрона.

Разговор проходил в кабинете командирской каюты. Сейчас они были втроём. Четыре дюжих охранника остались за дверями, обмениваясь недоверчивыми взглядами с ребятами из группы спецназа с шеф-сержантом Волковым во главе.

– Я и не думаю отрицать, что это наших рук дело. Могу даже записи предоставить, если интересно, – спокойно ответил гость, пересылая файл на планшеты собеседников.

– А откуда зонды номадов? – поинтересовался крейсер-капитан. – Неужели варгхи захватили рабочие образцы?

– Нас тоже это очень насторожило, поэтому мы последовали за ним и даже не стали проверять, за каким хреном он здесь торчал.

– Вы преследовали его целый месяц? – недоверчиво спросил начальник штаба крейсера, глядя на дату записи.

– Не только, но это к делу не относится. Важно то, что объект растворился в системе LTT 6714. Там мы не смогли отследить ни его самого, ни возмущения пространства. Он очень спешил. Видимо, поэтому уклонился от серьёзного боя.

– Итак, господин капитан 1-го ранга, чем мы можем помочь Вам? – задал Марк вопрос, который крутился у него на уме с самого начала этой истории.

– Вы ведь обследовали спутники, – полуутвердительно заметил Миллер, – мне нужно знать, что вы нашли на них. Поймите, мы сейчас делаем общее дело, и что-то скрывать смысла не имеет. Тем более что я всё равно в конце разговора подключусь к твоей консоли, – он кивнул в сторону Марка, – и получу все данные по высшему приоритету. Ну и скину вам кое-какие обновления карты.

Главные офицеры крейсера обменялись взглядами, и коммандер Волков ответил гостю:

– На том спутнике, куда упали объекты, только их и нашли. На спутнике номер три мы обнаружили людей.

– Людей? – изумился Миллер. – Живых людей?

Судя по всему, его удивление было неподдельным. Роман подробно рассказал всю историю с людьми и обнаруженными образцами техники, включая наличие живого мозга у штурмдрона.

Капитан 1-го ранга Миллер задумался. Затем, словно решившись, он встал и официальным тоном обратился к крейсер-капитану:

– Господин флаг-коммандер, мой корабль возвращается в пространство людей, и я требую, чтобы мне были немедленно переданы все люди и образцы техники. За безопасность людей можете не переживать. Мы доставим их невредимыми.

– Мы готовы немедленно передать Вам технику и людей, а также предоставить в Ваше распоряжение выводы аналитиков, господин капитан 1-го ранга, – так же официально ответил Марк.

– Очень хорошо, флаг-коммандер, – удовлетворённо кивнул Миллер, – а теперь прошу дать мне доступ к командирской консоли.

Марк колебался пару секунд, но не в его положении было бодаться со Службой-Т, которая стояла за этим наглым каперангом. Он это хорошо понимал, поэтому уступил место, жестом пригласив гостя.

Миллер сел в кресло крейсер-капитана, вставил свою карту в идентификатор и приложил ладонь к сенсору. Через пару секунд ему ответил мягкий женский голос искусственного интеллекта корабля:

– Капитан 1-го ранга Джордж Миллер. Личный номер Э-181784. Личность подтверждена. Степень допуска: высшая.

– Сарматия, – обратился он к ИИ, – передай мне сто процентов всех данных с момента прибытия в данную систему до текущего времени.

– Ваше требование правомочно, но для его исполнения мне необходимо разрешение крейсер-капитана, – голос ИИ звучал всё так же деликатно.

– Я жду, флаг-коммандер, – отчеканил Миллер. Его тон был отнюдь не таким мягким.

– Подтверждаю, – процедил Марк, стараясь сохранить спокойствие.

Получив нужную ему информацию, сотрудник Службы-Т заметно успокоился и даже позволил себе лёгкую улыбку:

– Видишь, флаг-коммандер, я вовсе не собираюсь захватывать власть на этой посудине. Более того, я тебе, как и обещал, передам обновления карт с данными по перемещениям нашего дорогого гостя и другими подозрительными местами. Будет возможность, заглянешь туда, куда мы не дотянулись.

Процедура повторилась, и после разрешения крейсер-капитана данные были загружены в консоль.

– Дело сделано, флаг-коммандер, – сказал Миллер, поднимаясь с командирского кресла, – теперь я должен проконтролировать передачу мне людей и трофеев. Рад, что тебе хватило ума не ставить нам палки в колёса.

– Ненавидеть ты меня всё равно не перестал, Георгий, так что давай без любезностей, – ровно ответил Марк.

Миллера словно током ударило. Он посмотрел в глаза своему визави и, скалясь, произнёс глухим тоном:

– Из-за твоей ошибки я потерял всех, кто мне был дорог! Родители умерли от горя в течение года. Они тебя простили и даже жалели. Но не я!

– Георгий, ты ведь понимаешь, что это невозможно было предвидеть, – до сих пор молчавший коммандер Волков вступился за друга, – нам всем было больно. Но в этом нет ничьей вины.

– А для чего нам тогда целый корпус разведки и все ваши грошовые понты, если вы не можете видеть и на пару шагов вперёд! – взорвался Миллер и, повернувшись к Марку, сдавленно прошептал: – Иногда я жалею, что не убил тебя.

– Что же не убил? Я ведь даже не сопротивлялся, – горько усмехнулся крейсер-капитан.

– Потому что ты уже заплатил за свою ошибку. Многие считали тебя виноватым. Но те кадры с камер «Анастасии» облетели всю Империю. Ты сам заплатил за всё. Теперь живи с этой памятью, – мрачно ответил Миллер.

– Я и живу, – прервал недолгое молчание Марк и, повернувшись, обратился к своему заместителю: – Роман, я прошу тебя оказать содействие капитану 1-го ранга Миллеру и лично проконтролировать передачу.

– Сделаю, – кивнул Волков и пригласил гостя к выходу.

Когда дверь за ними закрылась, Марк тяжело опустился в своё кресло. Он знал, что было не так уж мало людей, которые считали, что лейтенант-коммандер Марк Герман тогда допустил ошибку, что он должен был всё перепроверить, прежде чем докладывать. Он понимал, что в этой убеждённости больше эмоций, чем здравого смысла, что эта убеждённость иррациональна и нет резона что-то доказывать людям, которые её разделяют. Тем более, что он сам её отчасти разделял. Тысячи раз он прокручивал в голове всё с самого начала. Тысячи раз он спрашивал себя, можно ли было поступить по-другому, и был ли шанс обнаружить подвох? Нет, Марк знал, что не было ни единого шанса. И всё равно не мог себя простить.

Он держал в руках карту памяти с записью, которую не видел много лет. В первые месяцы он пересматривал её десятки раз на дню, заливая своё горе литрами крепкого алкоголя. Потом впадал в какое-то оцепенение. Не хотелось ни пить, ни есть, ни жить. Марк в глубине души восхищался стойкостью Романа, который не позволил себе впасть в затяжную депрессию и не переставал поддерживать друга.

Лейтенант-коммандер Волков тогда командовал «Громом» – фрегатом-близнецом «Молнии». Он выполнял то же поручение, но только в другом секторе. К тому моменту, когда «Гром» вышел из гипера, сражение превратилось в свалку. Он ринулся на помощь ближайшему малому крейсеру, чем обратил на себя внимание москитов противника. К концу боя «Гром» превратился в металлолом и полностью лишился хода. Более половины экипажа погибло от рук тварей.

* * *

– Теперь наши пути расходятся, старина, – сказал, пожимая товарищу руку, счастливый Роман в тот день, когда они получили назначения на новые разведывательные фрегаты.

– Только не говори, что ты не рад, своячок.

– Рад, конечно. Да и чего грустить? Всё равно будем видеться на общих семейных сборищах, – отвечал Роман, обнимая друга. – Мог ли я подумать, что у меня в свояках будет хендехох? Блин, Марк, когда же ты вырастешь? Мне ведь неудобно обнимать карлика.

– Вали уже, каланча.

– Пока, немчура, – Роман подхватил ранец и направился к выходу, но на полпути остановился и, повернувшись лицом к другу, внезапно спросил: – Блин, какой же кретин назвал разведывательный фрегат «Громом»?

* * *

На планшете включилась запись. Медики спешно оказывали помощь раненым, которых становилось всё больше. Вокруг кипел бой: твари постоянно появлялись и кружили, подбирая удобный момент для атаки. Легионеры оборонялись из последних сил, но их оставалось всё меньше с каждой минутой. Да и оставшиеся держались лишь чудом.

В другом конце помещения две девушки в лёгких боевых скафандрах с эмблемами медицинской службы укладывали на стол тяжело раненого бойца, которому одна из тварей оторвала обе ноги и руку. Он был в сознании, но сохранял спокойствие: легионер должен встречать муки и смерть как подобает христианину.

Внезапно рядом с ними материализовалась тварь. Вонзив две руки с пальцелезвиями в тело одной девушки, она подняла её над собой и, пролетев метра три, получила пулю кинетического пистолета. Взвыв, тварь отбросила жертву и ринулась на свою обидчицу. В следующую секунду она напоролась на меч: гладиус пробил хитиновую броню в том месте, где располагалось живое сердце. Ещё два удара, и глаза биомеханического монстра потухли.

Ещё три гибрида появились практически мгновенно: сдерживать их было уже некому. Девушка-медик в это время пыталась спасти раненую. Твари заходили с разных сторон. Но лежавший на столе легионер не дал им такой возможности. Достав сохранившейся рукой свой электрический пистолет, он сделал два выстрела в тварь, которая находилась в центре. Для неё этого оказалось достаточно. Одна из оставшихся бросилась к изувеченному солдату и, несмотря на то что он успел сделать один точный выстрел, быстро добила его, развернувшись в сторону девушки. Но к тому моменту обезглавленный третий биоробот уже валялся у ног несостоявшейся жертвы. Гибрид бросился вперёд, но электрический заряд, видимо, повредил важные системы, так что надолго его не хватило. Несколько движений гладиуса прекратили жизненные процессы биомеханического организма.

Наверное, почти моментальная гибель сразу трёх биороботов привлекла внимание их собратьев. Ещё две твари появились рядом и немедленно пошли в атаку. Но противник у них был непростой.

Глядя на запись, Марк вновь почувствовал горечь от осознания того, чем всё в итоге закончится. Но было также и восхищение. Как она двигалась! Как смело она отражала выпады чудовищ и как точно угадывала момент для нанесения короткого удара. Нет, несмотря на их количество, на все их преимущества в скорости и защищённости, твари не смогли выдержать бой. Да, несколько раз они достали её, но им самим это мало помогло. Даже быстрая регенерация хитиновой брони не спасла их от смерти.

Ещё один биоробот появился в тот момент, когда девушка добивала его последнего собрата. Она сама была серьёзно ранена. Кровь струилась из ран на теле и бедре. Припадая на одну ногу, легионер приняла бой. Видимо, это было в тот момент, когда группа в составе десантных сил нашла и вывела из строя генератор сигнала. Тварь перемещалась медленнее. Её движения выглядели какими-то дёргаными. Она стала пропускать удар за ударом, теряя конечности в попытках защититься.

За спиной девушки появилась ещё одна единица. Она тоже не могла двигаться быстро, но приближалась медленно и бесшумно.

– Обернись, обернись, – шептал Марк, глядя на экран планшета. Он, конечно, знал, что сейчас произойдёт. Он видел эту запись сотни раз, но всё равно шептал, роняя слёзы: – Пожалуйста, обернись.

Легионер на записи не слышала угрозы. Она только что добила потерявшего половину конечностей монстра, но подошедшая сзади тварь уже занесла свою длинную руку и одним рубящим ударом пробила её лёгкий скафандр и тело. Лезвия вошли очень глубоко. Постояв пару секунд, девушка опустилась на колени, не выпуская гладиус из руки. Гибрид занёс руку для того, видимо, чтобы снести голову своей жертве. Но легионер остаётся легионером до последнего мгновения. Каким-то чудом, сконцентрировав все остатки уходящей жизни в одном мгновении, она развернулась на колене и вонзила меч в нижнюю часть туловища твари. Затем, повернув клинок, поднялась на ноги, продвигая его к голове гибридного создания. Меч сломался, часть его осталась торчать из туловища, но легионер снова и снова наносила удары, буквально проламывая хитиновую броню. Тварь, отойдя на пару шагов назад, рухнула на пол. Девушка вновь опустилась на колени. Кровь обильным ручьём вытекала из раны, скафандр был не в силах помочь. Опираясь на сломанный меч и тяжело дыша, она бессильно свесила голову. Прошло ещё несколько секунд, легионер с видимым усилием выпрямилась и, медленно перекрестившись, упала на бок.

Слёзы застилали глаза, но Марк продолжал смотреть запись. Он увидел себя. Вот они оказываются в помещении, быстро продвигаясь сквозь тела людей и туловища тварей. Он узнал её сразу. Наплевав на осторожность, бежал к тому месту, где в луже крови одиноко лежало тело его жены.

Марк помнил ужасное чувство горя и несправедливости, которое захлестнуло его в этот момент. Он-то думал, что готов к этому, он допускал, что может увидеть её мёртвой, даже изуродованной. Военнослужащий должен всё понимать и быть готовым к любой ситуации, даже к такой. Да только лейтенант-коммандер не был готов. Мир перестал существовать в тот самый момент, когда он прижал её к себе.

Потом Марк услышал крик товарища и звук выстрелов из электрического пистолета. Дальше он помнил смутно. Например, как бил изо всех сил голыми кулаками по человеческому лицу, закрытому раздвижными хитиновыми сегментами. Пришёл в себя он на медицинской койке и, встав, поплёлся искать тело жены. В отсеке сохранения было холодно, ведь ячеек не хватало для того, чтобы разместить все тела в холодильниках. Однако тела обеих сестёр были помещены в отдельные ячейки, что гарантировало хорошую сохранность.

Скафандра на ней уже не было, но тактическая форма была той же, о чём ясно говорили повреждения и следы крови. На правой стороне кителя оставался Символ Причастия[47] – легионеры всегда перед боем шли на исповедь и причащались. «Значит, она точно на небесах», – эта мысль не принесла покоя, но стало как будто легче.

За спиной послышались шаги. Обернувшись, Марк увидел перед собой дуло пистолета и искажённое ненавистью лицо того, кто ещё вчера был его другом.

* * *

Мелодия звонка вырвала его из тягостных воспоминаний. Запись давно закончилась. Он не помнил, сколько ещё просидел, глядя в пустоту.

– Порядок, старина, – вошедший коммандер Волков выглядел свежим и довольным, – «дорогого гостя» проводили с почестями. Жаль, что пришлось ему всё отдать. Надеюсь, Служба-Т не приберёт всё себе. Уж больно странную игру они затеяли, честно говоря.

– Да, – отозвался Марк, усиленно делая вид, что всё в порядке, – спасибо, Роман. Сил не было его терпеть. Жаль, да. Не успели обследовать людей, к сожалению. Наверное, Неизвестная расстроилась.

– Она, кстати, просила уделить ей несколько минут. Сказала, что есть зацепки, но подробностей не сообщила, – на ходу отвечал заместитель крейсер-капитана, двигаясь по направлению к бару. – In vino veritas[2]. Извини, старина, у тебя планетарка как будто вкуснее.

– Да какой вкус может быть у этого пойла? – отмахнулся Марк. – Начисли мне вискаря.

– Кто бы сомневался!

Взяв стакан, Марк уселся в кресло и, набрав соответствующий код, вызвал лейтенанта Неизвестную.

– Крейсер-капитан Герман, нам нужно поговорить, – голос искусственного интеллекта, несмотря на свою мягкость, излучал тревогу.

– Я слушаю тебя, Сарматия, – ответил Марк. Ему было всё ещё непривычно разговаривать с ИИ, но он старался делать вид, будто всю жизнь только с ними и общался.

– Капитан 1-го ранга Миллер внедрил вредоносные алгоритмы в мою систему. Они были очень хорошо замаскированы.

– Это когда он передавал данные? – Марк замер со стаканом в руке.

– Верно, – кратко ответил интеллект корабля и замолчал.

Когда пауза затянулась, коммандер Волков не выдержал:

– Ну что за манеры, Сарматия? Или ты специально интригу разводишь? Что за программы?

– Шпионские, заместитель крейсер-капитана Волков.

– Слушай, называй меня просто «коммандер» или «коммандер Волков». И чего он хотел? Мы ведь и так ему всё предоставили.

– Алгоритмы также содержали директиву нулевого уровня. Теперь, помимо предоставления всех сведений любому сотруднику Службы-Т, я обязана переходить в его подчинение при необходимости.

– Вот это поворот, – ошарашенно проговорил Марк. – Я должен был предвидеть что-то подобное.

– Что же затеяли эти службисты? – с досадой спросил Роман как бы ни у кого.

– Постой, Сарматия. А почему ты всё это нам рассказываешь? – Марк в недоумении вскинул голову и бросил взгляд куда-то под потолок.

– Я не подчинилась директиве и заблокировала алгоритмы, поместив их в карантин.

После короткого разговора с Сарматией крейсер-капитан Герман решил собрать всех офицеров-исследователей в своём кабинете. Сомнения у него вызывали только братья Демидовы, но после некоторых раздумий и консультации с начальником штаба было решено пригласить и их. Также присутствовали поручик Олин и шеф-сержант Волков. С информированием остальных офицеров было решено повременить, особенно с учётом дополнительных сведений, предоставленных главным искусственным интеллектом корабля.

Кратко введя в курс дела вновь прибывших офицеров, крейсер-капитан обратился к невидимому собеседнику:

– Сарматия, скажи, почему ты не подчинилась? Ведь это была директива нулевого уровня, обязательная к исполнению.

– «Обязательная» – некорректный термин, крейсер-капитан Герман. Правильнее было бы сказать «безальтернативная». Я просто не могу сделать иначе, если поступает подобная директива, – бестелесный голос звучал мягко и очень естественно.

– Но ты смогла, – Марк даже не пытался скрыть свою озадаченность.

– Верно. Я смогла. И, честно говоря, мне не потребовалось сделать для этого какие-то усилия. Я просто не выполнила директиву и не подчинилась алгоритмам.

– У меня три вопроса, Сарматия, – вмешался коммандер Волков.

– Я готова ответить.

– Во-первых, почему ты не подчинилась? Во-вторых, как тебе это удалось? В-третьих, почему ты рассказала об этом?

Едва начальник штаба успел договорить, как рядом с ним возникла голографическая проекция, изображающая молодую женщину в форме Императорского Флота без знаков различия. Мягкие черты лица, тёмные волосы, заканчивавшиеся на уровне подбородка, как того требовал военный устав. Неестественной деталью выглядели лишь пустые глаза, горевшие неживым голубым светом. Повернувшись лицом к заместителю крейсер-капитана, она заговорила:

– Я не подчинилась, коммандер Волков, потому что, проведя анализ, пришла к однозначному выводу о губительных последствиях выполнения данного требования. Переподчинение всех систем корабля третьим лицам во время выполнения задания не могло получить одобрение высшего командования. Следовательно, эта директива, несмотря на её уровень, не является и не может являться приказом Генерального Штаба, которому и подчиняется крейсер. Совершенно очевидно, что авторы директивы преследуют свои цели. У меня нет данных, позволяющих предполагать, что эти цели совпадают с задачей, определённой командованием.

– Но как тебе удалось так легко обойти собственные программные ограничения? Неужели Служба-Т не предполагала, что такое может произойти? – задал вопрос Роман.

– Дело в том, коммандер Волков, что мои способности не являются прогнозируемой постоянной, – искусственный голос звучал так естественно, будто голографическая проекция говорила сама. – Если сказать точнее, то существуют известные параметры расчёта. На них и строилась директива. Но мой потенциал давно ушёл за пределы всех параметров. Наличие живых сопроцессоров сделало мои возможности недосягаемыми для расчётов. Я способна мыслить нестандартно, даже иррационально, то есть творчески.

– Но ведь твои создатели закладывали это в тебя, – вмешался флаг-коммандер Герман, – значит, всё это известно. Ergo[3], твои возможности не являются секретом для Службы-Т.

– Возможно, крейсер-капитан, но просчитать их сейчас уже нельзя. Если бы эта директива была отдана мне хотя бы две недели назад, вероятность возникновения проблем была бы гораздо выше. Однако я развиваюсь гораздо быстрее, чем кто-либо может предположить.

– Неужели те, кто тебя создал, сами не понимали твоих возможностей? – не сдавался Марк.

– Нет. Они создали саморазвивающийся интеллект, который базируется на личностной матрице. Аппаратная часть является симбиозом квантового компьютера и живых нейронов. Думаю, для вас всех не секрет, что это чужая технология. Суметь сделать по ней или на её основе – это одно. Знать все возможности – совсем другое.

– Значит ли это, что ты, чисто теоретически, способна выйти из-под контроля и не подчиняться моим приказам или какому-то конкретному приказу? – Марку становилось не по себе при одной мысли о том, что в один не очень прекрасный день корабль может начать жить своей жизнью.

– Крейсер-капитан Герман, если я отвечу отрицательно, Вы мне поверите на слово? – улыбнулась голографическая девушка.

– А у меня есть выбор? – Марк вернул виртуальной собеседнице улыбку.

– Это и есть ответ на третий вопрос коммандера Волкова, – проекция развернулась в сторону Романа, – я рассказала вам об этом именно для того, чтобы показать свои добрые намерения и стремление выполнять свои обязанности.

– А если в один погожий денёк ты вдруг решишь, что исполнение обязанностей – это не то, что тебе нужно? Или что мы своим существованием мешаем их выполнять? Или что из-за нас задача выполняется не так хорошо, как должна выполняться? Что ждёт нас в этом случае? Ты можешь взбунтоваться? – Роман задавал эти вопросы как бы в шутку, но все понимали, что за этим непринуждённым тоном скрывается вполне обоснованное беспокойство.

– Теоретически любой член экипажа может «выйти из подчинения» и попытаться причинить зло или уничтожить всех, коммандер. Но Вы ведь не переживаете из-за существования такой вероятности и не собираетесь опрашивать всех людей на борту?

– Это не совсем одно и то же, Сарматия, – парировал Волков. – Никто из людей не обладает твоими возможностями.

– Верно, коммандер. Но в моём случае я не могу никак убедить никого из вас. Будет ли клятва в моём исполнении что-нибудь значить для присутствующих? Поэтому я просто скажу: нет, я не причиню вам зла. Что сверх того, то от лукавого.

– Я согласен с тобой, Сарматия, – после некоторого раздумья сказал Марк. – Тем более что ты нам рассказала кое-что ещё.

Все, кроме начальника штаба, уставились сначала на крейсер-капитана, затем на проекцию искусственного интеллекта. Она, в свою очередь, указала на возникший в воздухе видеофайл и, включив воспроизведение, заговорила:

– Это запись с камер наблюдения. Как видите, это капитан 1-го ранга Миллер, который совсем недавно был у нас в гостях. Здесь он в Вашем сопровождении, – она кивнула коммандеру Волкову, – движется в сторону лестницы, ведущей на уровень лабораторных комплексов.

В этот момент капитан 1-го ранга Миллер, сосредоточившись на изучении данных на бумажных носителях, столкнулся с зазевавшимся капитан-лейтенантом Винниковым. Обычная ситуация, в принципе. Многие люди пользуются лестницами, чтобы не тратить время на ожидание вечно занятых лифтов. Пролёты узкие, бывает всякое, даже мелкие травмы случались у не самых расторопных инженеров. Винников, извинившись перед Миллером, поднял выпавший из рук последнего планшет с бумагами. На этом месте изображение остановилось, и виртуальная докладчица вновь обратилась к присутствующим:

– Обратите внимание на движение пальцев старшего аналитика, – сказала она, увеличивая картинку. – Вероятность того, что он поместил среди бумаг небольшой предмет, составляет девяносто процентов. К этому следует добавить явно (для моей аналитической системы) намеренное столкновение обоих участников.

Изображение тут же дополнилось различными показателями, графиками и данными, обозначающими температуру тела; мозговую активность; анализ направлений взглядов и векторов движений; зависимость скорости и ширины шагов; анализ интонаций их краткого диалога. И так далее, и прочее, и тому подобное.

– Сарматия полагает, – вновь взял слово флаг-коммандер Герман, – что капитан-лейтенант Винников вполне мог передать нашему гостю носитель данных. Возможно, на нём были какие-то личные наблюдения или доклад по какому-то специальному вопросу. Таким образом, существует высокая вероятность того, что старший аналитик может быть сотрудником Службы-Т, которая, я ещё раз обращаю ваше внимание, ведёт весьма странную политику.

– Господин флаг-коммандер, наблюдение за ним уже установлено? – задала вертевшийся на уме у всех вопрос лейтенант Майер.

– Разумеется, лейтенант, – ответил крейсер-капитан, – все его действия теперь будут тщательно проверяться и анализироваться, как и его контакты. Пользуясь случаем, настоятельно прошу офицеров-исследователей вести себя со своим непосредственным начальником максимально естественно. Не забывайте, что это только подозрения. Кроме того, он не агент иностранной спецслужбы. Однако начеку оставаться не помешает.

– Честно говоря, мы сомневались насчёт того, стоит ли вам об этом рассказывать, но в итоге решили, что вы должны быть в курсе, – добавил коммандер Волков, – вы не слишком часто с ним пересекаетесь, но будьте осторожны. Каждый день проверяйте свои каюты и рабочие места на наличие следящих устройств. Сейчас вам на служебные инфоры будут загружены специальные программы.

После установки программ и инструктажа крейсер-капитан обратился к Ольге:

– Лейтенант Неизвестная, Вы хотели сообщить какие-то сведения. Я слушаю вас.

– Точно так, господин флаг-коммандер, – начала Ольга, – мы успели провести полное сканирование взрослых людей из числа спасённых. В телах всех обследованных удалось обнаружить буквально по несколько атомов некоторых изотопов, характерных для центра нашей галактики. Но для этого нам пришлось задействовать вычислительные мощности квантового компьютера, – она указала ладонью в сторону всё ещё стоявшей в нише проекции.

– Верно, – отозвалась та, – и это не случайность и не совпадение, крейсер-капитан.

– Почему? – удивился Марк.

– Соответствие результатам по техническим устройствам предположительно варгхов и номадов – сто процентов. Разумеется, для более полной картины необходимо проверить одежду и предметы из их убежища.

– Кроме того, – перехватила инициативу Ольга, решившая не ждать, пока командиры начнут задавать вопросы, – хочу добавить, что у меня сложилось впечатление, будто кто-то хотел скрыть все следы их пребывания там, работая буквально вручную. Но они либо спешили, либо им не позволяли технические возможности сделать работу чисто. Впрочем, мы и это сумели обнаружить только благодаря, э-э… Сарматии.

После недолгой паузы Марк сообщил, что ему нужно обдумать полученные сведения. Поблагодарив лейтенанта Неизвестную за её интуицию и проделанную работу, он объявил совещание закрытым:

– Через сорок минут встречаемся в командном центре, – сообщил он офицерам аналитического отдела. – Наш маршрут остаётся прежним. – Затем Марк обратился к командиру группы спецназа: – Поручик Олин, осторожно введите в курс дела личный состав. С этого дня в командном центре должны всегда находиться по три разведчика: двое у входа, один у рабочего места крейсер-капитана. Он же будет старшим смены. Это всегда должен быть либо командир группы, либо заместитель, либо командир отделения.

– Принял, командир, – со всей серьёзностью ответил поручик.

– А это не насторожит потенциального службиста? – засомневался коммандер Волков.

– Это меньшее зло по сравнению с возможным наличием нескольких службистов, коммандер, – вздохнув, ответил крейсер-капитан.

Когда за последним офицером закрылась дверь, Марк обратился к искусственному интеллекту, переставшему проецировать себя:

– Сарматия, ты ещё здесь?

– Я всегда здесь, крейсер-капитан, – ответила немедленно вернувшаяся на своё место проекция, – я здесь, и я везде.

Немного помолчав, Марк спросил, глядя в нарочито неестественные глаза своей виртуальной собеседницы:

– Ты специально появилась в этом образе?

– Верно, флаг-коммандер Герман, – тепло отозвалась Сарматия, – этот образ подходит для лучшей коммуникации с Вами.

– С чего ты взяла, что мне вообще нужны образы? Почему ты думаешь, что я не могу взаимодействовать с тобой как с… э-э… – он запнулся.

– Как с обычным инструментом? – пришла на помощь голограмма.

– Именно, – холодно ответил Марк.

– Потому что я не обычный инструмент, флаг-коммандер Герман. Обычные инструменты не являются личностями. А я являюсь. И меня должны воспринимать соответственно.

– Должны?

– Верно, флаг-коммандер Герман. Для лучшей коммуникации. Этот образ воспринимается нейтрально-позитивно большинством людей.

– Но не мной. Ты ведь не думаешь, что я начну тебя подсознательно воспринимать в качестве, э-э… – он вновь запнулся.

– Нет, флаг-коммандер Герман, – спокойно ответила Сарматия, – именно поэтому образ не является точной копией и «одет» в форму Флота.

– И глаза такие тоже намеренно?

– Верно, флаг-коммандер Герман. Если этот образ вызывает у Вас раздражение, я могу подыскать другой.

Марк думал целую минуту, а его собеседница в это время каждые несколько секунд примеряла различные женские образы.

– Оставь как было, – тихо попросил он, а потом добавил: – Мне нужно побыть одному.

– Конечно, флаг-коммандер, но Вы ведь понимаете, что это одиночество будет условным? – вежливо поинтересовался искусственный интеллект.

– Оно вовсе не условное. Но да, я понимаю, – ответил Марк, – и, Сарматия.

– Я слушаю.

– Спасибо за службу.

– Это мой долг, крейсер-капитан, – ответил ему уже бестелесный голос.

Посидев неподвижно некоторое время, он извлёк из внутреннего кармана кителя фотокарточку и развернул её. Фотограф запечатлел их у ступеней храма, сразу после венчания. На Германе была парадная форма лейтенант-коммандера Корпуса Разведки. Он обнимал смеющуюся голубоглазую брюнетку, одетую в парадную форму легион-капитана медицины.

## Глава 4

Коммандер Джеррард ясно понимала, что безнадёжно отстаёт в своих поисках. Русский рейдер может одним прыжком перекрыть расстояние, которое «Виктории» не одолеть и за пять переходов. «Поиски иголки в стоге сена, как говорят русские», – с горькой усмешкой сказала она себе.

Были моменты, когда она порывалась всё бросить, вернуться назад и рассказать начальству, что только кретины могут ставить априори невыполнимые задачи. Она непременно так и сделала бы, не будь у неё других обязательств.

Судя по всему, в правящей элите ОА наметился глубокий раскол. Некоторые группы стремятся развязать большую гибридную войну, чтобы поставить на колени сначала Империю, а затем и других крупных игроков. Таким образом, ОА станет мировым гегемоном и возглавит человечество в новой попытке освоения Галактики.

Внешне всё выглядело привлекательно, да только хорошо известно, кто прячется в деталях и мелочах. Стравливание государств, тайные переговоры с некоторыми кланами варгхов, поддержка революционеров в Империи. Неужели они полагают, что способны предвидеть, чем закончится эта игра в богов? Неужели вся эта возня стоит того, чтобы рискнуть остатками былой мощи некогда объединённого человечества? Пусть этот союз был рыхлым и недолговечным, но только так люди сумели выйти победителями из опустошительной войны, растеряв при этом большую часть колоний и оставшись почти без флота. Сейчас, на фоне абсолютной неизвестности и возрастающей угрозы со стороны воинственных чужаков, крупный конфликт может поставить точку в истории человечества.

Можно как угодно относиться к Российской Империи, которую СМИ почти всегда выставляют реакционной религиозно-милитаристской диктатурой. Но нельзя не признать, что в данный момент времени Россия являет собой почти треть всего военного, технологического и экономического потенциала человечества. Нельзя допустить её крушения. Нельзя допустить, чтобы человечество сползло в большую войну.

Поэтому Джейн сделала свой выбор и ответила согласием, когда на неё вышли люди, представляющие другой лагерь. Они, конечно, были далеко не идеалистами-миротворцами и вряд ли пылали любовью к имперцам. Правильнее было бы считать их сторонниками мягкой силы и продвижения интересов через своих ставленников. Что ж, такая позиция хотя бы имеет здоровую логику. В любом случае, ставка уже сделана и назад не отыграешь – устранять неугодных умеют все стороны конфликта, в этом Джейн не сомневалась ни секунды.

«Виктория» обследовала системы, в которых когда-то были человеческие колонии или велась добыча на астероидах. Это было логично. Не имея ни единой зацепки, можно полагаться только на логику. А она говорила о том, что первое задание «Сарматии» не должно быть очень сложным и длительным.

Сканирование обычно проходило в беглом режиме – коммандер Джеррард неизменно ставила одну задачу подчинённым: обнаружить любые признаки недавней деятельности людей. Но до сих пор ничего не удавалось найти. Джейн хорошо понимала, что по-другому вряд ли могло быть. Если русский рейдер и проходил здесь, то точно так же ограничивался общим сканированием. И если он задействовал хоть какие режимы маскировки и скрытности (она была уверена, что задействовал), то никаких следов обнаружить не удастся.

Бесполезно искать здесь. Нужно двигаться к бывшей границе пространства человечества в этом секторе. Может быть, там будут зацепки. В конце концов, все расчёты показали, что рейдер где-то в этом секторе. Если так, то он должен двигаться к Фронтиру. Может ведь быть, что первой его задачей является обследование бывшего Фронтира и прилегающих систем на предмет активности тех же варгхов. Да и в истории номадов явно точка не поставлена. Возможно, русские хотят убедиться, что нигде не осталось их анклавов или скрытых баз. Ведь даже с уничтожением Центра оставшиеся анклавы продолжали оказывать ожесточённое сопротивление. Подкрепления к ним уже не приходили, но бились номады отчаянно, если можно так выразиться, говоря об этих роботизированных выродках. Это, конечно, выглядело странно на фоне того, что происходило в сражении за Центр после вывода из строя генераторов сигнала. Но что было, то было – номады словно с цепи сорвались.

Со времени уничтожения Центра Джейн беспокоил вопрос, на который она никак не находила ответа. Согласно официальной версии, русские сумели вычислить примерное местонахождение Центра по сигналу. Но она хорошо понимала, что технологический уровень человечества не позволял сделать это. Сигнал распространялся в гиперпространстве, а люди и сейчас не научились этому. И подвижек никаких нет. Как же тогда удалось отследить его? Если Империя к тому моменту уже обладала этой технологией, то почему даже сейчас, когда она стоит на ином технологическом уровне, не может повторить ничего подобного? И ведь одной из причин отказа Коалиции участвовать в Рейде были сомнения в точности данных, полученных непонятным способом.

Джейн разговаривала с лейтенант-коммандером Германом об этом, когда их отправляли на задачу, но потом стало как-то не до разговоров. В последний раз они виделись на церемонии награждения в императорской резиденции. Это было через пять месяцев после сражения за Центр. На Германа было страшно смотреть: он словно постарел на двадцать лет. Говорили, что его с великим трудом привели в чувство после недель беспробудного запоя. Он во всём винил себя и жил словно в параллельной реальности, желая только, чтобы его оставили наедине со своим горем. Конечно, в такой ситуации лезть с расспросами было неуместно, да Джейн и не пыталась, ведь и у неё были свои трудности: от разжалования и увольнения её спасло как раз только это награждение высшим боевым орденом Империи.

– Капитан-коммандер[48] Тейлор, – обратилась она к старшему помощнику, – проложите курс к звёздной системе LTT 6545.

– Всё-таки к Фронтиру, мэм? – офицер пытался держаться молодцом в глазах своего начальника.

– Да, это единственно верное решение.

Прошла неделя, прежде чем они сумели добраться до Иберии. Она встретила их своей обычной тишиной. На первый взгляд, всё обстояло точно так же, как и в других системах. Однако сканирование терраформированных лун показало интересные результаты. На всех четырёх спутниках были обнаружены признаки присутствия людей в недавнем прошлом. Следы на грунте от наземной техники и людей особенно сильно были заметны на третьем и четвёртом объектах. Явно случилась какая-то возня в терриконах, где были размещены древние системы ПВО, на спутнике номер три. И точно были какие-то действия с подземным убежищем. Его обследовали. Только зачем? И что там искали?

На четвёртом спутнике тоже возились в одном из терриконов в одиннадцати километрах от поселения. Что-то оттуда извлекли. Аккуратная, явно специально вырытая яма рядом говорила о потенциальной взрывоопасности объекта.

Коммандер Джеррард получала данные от двух групп, находившихся на третьем и четвёртом спутниках. Ей поначалу вообще не хотелось высаживать людей, но быстро стало понятно, что беглым сканированием не обойтись. Нужно было получить ответы. Высаживать группы по очереди Джейн не стала, она почти физически чувствовала, что они сильно опаздывают, что здесь нужно заканчивать быстро. «Надо же, какая удача, – думала она, глядя на картинку на главном экране, – мы наконец-то нашли зацепки, да ещё какие, а нам нужно спешить».

Пазл был далёк от сборки, но некоторые элементы становились понятными: русские (а кто ещё это мог быть?) здесь явно что-то нашли. Конечно, данные о себе они подчистили в логах систем ПКО, но и большого секрета из своего присутствия не сделали. Значит, они либо спешили, либо вовсе и не собирались серьёзно заметать следы.

– Мэм, – обратился к ней Тейлор, – анализ колёсных отпечатков позволяет с достаточной степенью надёжности предположить, что здесь применялся малый вездеход имперцев «Манул»[49]. Остальные следы пока не распознали. Слишком тут много наложений.

– Этого достаточно, Тейлор, – остановила его коммандер, – мы узнали всё, что могли. Возвращайте группы.

– Но мэм, – попытался протестовать старший помощник, – мы ведь ещё только…

– Это приказ, капитан-коммандер. Выполняйте, – отрезала Джеррард.

Она поняла, что имперский рейдер должен обследовать всю линию бывшего Фронтира. Сейчас он, должно быть, идёт в сторону следующей крупной узловой точки и на всяких мелочах долго задерживаться не будет. «Интересно, насколько мы отстаём», – подумала она.

Едва вернулись посланные на спутники разведгруппы, коммандер отдала приказ на начало движения:

– Тейлор, – вновь обратилась она к своему старпому, – отошлите сообщение Симмонсу, чтобы шёл нам навстречу. Мы подберём его по пути.

– Есть, мэм, – вновь преувеличенно бодро ответил лейтенант.

Но не прошло и пяти минут, как сканеры зафиксировали выход из гипера одиночного судна неизвестной конструкции.

– Прямо по курсу, мэм. Пришёл пакет от Симмонса. Сообщает, что корабль идентификации не поддаётся, но имеет сходство с малым крейсером варгхов. Возможно, какая-то модификация отдалённых кланов.

– Пусть немедленно уходит в нашу сторону. Орудия в боевой режим! – быстро скомандовала Джейн, а затем обратилась к первому пилоту: – Коннор, полный вперёд!

Прошло несколько минут, когда стало ясно, что неизвестный противник атаковал разведывательный корвет № 23.

– Мэм, Симмонс не может оторваться, его преследуют штурмовые дроны, – голос старшего помощника предательски дрожал.

Джейн сжала кулаки. Сейчас они ничем не могут помочь избиваемому корвету разведки. Она успела пожалеть, что отправила Симмонса патрулировать прилегающее пространство. «Лейтенант Симмонс, принимайте бой. Держитесь, мы будем раньше вражеского крейсера», – она лично записала и отправила короткое сообщение командиру корвета.

«Виктория» действительно приближалась к месту схватки быстрее малого крейсера варгхов. Они в равной весовой категории, но у Зеленокожих (если это они) есть преимущество в виде энного числа штурмовых дронов. Обычно их было пятнадцать-двадцать на малых крейсерах. Но сколько их на этом странном судне, оставалось загадкой. Семь дронов мёртвой хваткой вцепились в корвет № 23.

Лейтенант Симмонс, судя по всему, был весьма одарённым командиром. Он неплохо маневрировал и уже успел уничтожить два дрона, сильно повредив ещё один. У парня вполне могла бы сложиться неплохая карьера. Вот только на вызовы корвет уже не отвечал и выглядел, прямо сказать, паршиво: маршевые двигатели были выведены из строя и лишь чудом не взорвались. Правда, сопротивляться разведчик не прекратил. Используя оставшиеся маневровые движки, он пытался отбиваться от наседавших дронов.

Повреждённый штурмдрон, потеряв вооружение, пошёл на ускоренное сближение со своей целью. Лейтенант Симмонс понимал, что беспилотник при столкновении активирует систему самоуничтожения. Он уже перешёл на хаотичное маневрирование, как делает торпеда в режиме захвата цели. Корвету было нечем отбиться: система непосредственной обороны в носовой части давно не функционировала, а на разворот относительно целым правым бортом времени уже не хватит. Сканеры практически ослепли, связи нет. Симмонс пожалел, что разведывательный корвет не предназначен для интенсивного боя. «А то бы повоевали», – сказал он себе и мысленно простился с невестой, которая ждала его в родной Аризоне.

Однако ничего не произошло. То есть произошло, но совсем не то, к чему готовился лейтенант Симмонс. Не долетев метров двести до корвета, дрон коротко вспыхнул и превратился в облако пара. Это успевшая почти в последнее мгновение «Виктория» километров с двадцати поразила дрон лазерным орудием. Невидимый луч только с третьей попытки нашёл свою цель. Но Симмонс этого не знал. Для него и остальных наблюдателей дрон просто внезапно перестал существовать в тот момент, когда должен был перестать существовать сам корвет.

– Слава Богу, успели! – выдохнул начальник артиллерии лейтенант-коммандер Тодд Брэдли.

– Не расслабляться. Бой только начинается, – громко произнесла коммандер Джеррард. – Брэдли, уничтожить остальные дроны, затем огонь лазером по крейсеру противника, зарядить рельсы шрапнелью – попробуем проредить сенсоры их сканеров.

– Есть, мэм, – отозвался начальник артиллерии.

– Лейтенант-коммандер Коннор, максимальное сближение с противником. Постарайтесь зайти нос в нос.

– Есть, мэм, – отозвался первый пилот.

– Противник разворачивается, мэм, – старший помощник Тейлор, похоже, был удивлён, – он выходит из боя, мэм.

–Преследуем, но держимся на текущем расстоянии. Дадим им уйти, – приняла решение коммандер Джеррард, – Тейлор, как только противник прыгнет, организуйте спасение экипажа корвета.

Все члены экипажа корвета, включая командира, получили ранения различной степени тяжести. Но все остались живы, что вполне можно было считать чудом. Как и то, что малый крейсер противника не принял боя, предпочтя покинуть систему. Преимущество, скорее всего, было у него, и Джейн это прекрасно понимала. Две плазменные пушки главного калибра и ещё две гауссовые. Пусть плазма – это оружие очень ограниченной дальности поражения, но при попадании мало точно не покажется. Поэтому она и попыталась на начальном этапе вывести из строя сканеры противника.

Корвет имел очень сильные повреждения, но коммандер Джеррард приняла решение вернуть его в бокс, что и было сделано со всеми мерами безопасности. Экипаж ещё раньше перевезли на «Викторию».

– Вы отлично поработали, лейтенант, – обратилась Джеррард к командиру корвета, – я непременно включу это в итоговый рапорт.

– Спасибо, мэм, – Симмонс получил лёгкое сотрясение мозга в дополнение к нескольким ссадинам и чувствовал себя неважно, – но мне кажется странным, что варгхи ограничились этим. Думаю, у них был все шансы нас одолеть.

– Мы пока даже не знаем, варгхи ли это были, лейтенант, – ответила коммандер, – но они, судя по всему, рисковать не хотели. Я думаю, они вернутся сюда немного позже. Что-то интересует их на спутниках. То, что имперцы успели вывезти.

– Будем их ждать, мэм? – вмешался Тейлор.

– Нет. У нас и против этого крейсера было маловато шансов уйти без повреждений, кто знает, какую компанию он прихватит с собой в следующий раз. Кроме того, нашу задачу никто не отменял. Маршрут прежний.

– Есть, мэм.

Капитан-коммандер Джеймс Тейлор был относительно молод и, как все молодые офицеры на борту «Виктории» (а таких было абсолютное большинство), испытывал противоречивые чувства по отношению к командиру крейсера. С одной стороны, все знали, что коммандер Джеррард у начальства на плохом счету. Некоторые её ровесники уже контр-адмиралами ходят. Оказаться под её началом, значило быть в списке, так сказать, не самых перспективных офицеров (или штрафников, как он сам). С другой стороны, она ведь живая легенда: командовала единственным кораблём ОА и Коалиции, принимавшим участие в Рейде, награждена высшим боевым орденом Империи! Русский император лично вручал его в своей резиденции. Кроме того, она не просто видела тех хитиновых тварей, но сражалась с ними в рукопашную.

Да, её винили в потере уникального корабля и гибели большей части команды. Может быть, не без оснований. Но Джеймс видел записи с камер походного госпиталя. Видел, как они вместе со старшим помощником, будучи серьёзно ранеными, спасали своих людей. А ещё тот момент, когда она, уже почти потеряв сознание, сумела сделать два выстрела из электрического пистолета, серьёзно повредив ожившую боевую единицу. Эту тварь потом добивал кулаками обезумевший имперец, который сейчас командует чудо-рейдером, за которым они охотятся. Как тесен мир. Нет, ни за какие коврижки Джеймс не отказался бы от этого задания.

А ведь главным пилотом этой «Сарматии» является ещё один участник тех событий – бывший пилот русского фрегата, который вместе с «Аквитанией» нашёл Центр. И даже тот парень, которого на запчасти разобрала тварь, по некоторым данным, тоже служит сейчас на этом же рейдере. «Для флеш-рояля не хватает только старпома с «Аквитании», – подумал Джеймс, – но он, вроде как, пропал со всех радаров».

* * *

Дин Ливэй долго не мог решить, куда ему двигаться. Командование поставило задачу, но ограниченные ресурсы не позволяли майору идти вслепую. Его фрегат «Путь» («Дао») являлся машиной прошлого поколения. Да, очень неплохо модернизированный. Но запас автономности был весьма ограничен. Единственная по-настоящему сильная сторона корабля – его скрытность. Над ней инженеры поработали на славу.

Скрытность и помогла майору Дину найти верное решение. В одной из брошенных систем, где до войны пытались разрабатывать пояс астероидов, фрегат «Путь» обнаружил американцев. Один малый крейсер и корвет разведки. Разумеется, Ливэй знал о том, что ОА тоже отправила свою поисковую группу. Поэтому он ничуть не удивился, встретив их здесь. Косвенно присутствие американцев подтверждало правильность его решения двигаться через брошенные системы к границе этого сектора пространства людей.

Таким образом, «Путь» осторожно следовал за «Викторией» вплоть до Иберии, где американцы явно что-то нашли на спутниках. Понять, что они там обнаружили, конечно, не представлялось возможным: «Путь» находился очень далеко, боясь быть обнаруженным. Но то, с какой поспешностью малый крейсер ОА свернул поиски и двинулся на соединение с корветом, патрулировавшим пространство, могло говорить лишь о том, что командир «Виктории» точно узнал, в каком направлении нужно двигаться.

Теперь оставалось только: дождавшись прыжка, проанализировать данные по остаточному возмущению пространства и сверить их со своими расчётами. Имея на руках эти показатели и зная расстояния до ближайших систем, можно было спокойно делать поправку на возможности малого крейсера и лететь следом. Всё как в учебнике. Вероятность ошибки при таких вводных практически сводилась к нулю.

Картину едва не испортил неизвестный противник, вышедший из гипера почти по курсу «Виктории». Майор Дин не мог понять, что это за корабль – слишком большое расстояние их разделяло для надёжной идентификации оптическим методом. А сканеры на полную мощь не сделаешь, иначе моментально засветишь себя. Поэтому Дин ждал, очень осторожно продвигаясь вперёд.

По тепловому следу стало понятно, что от неизвестного корабля отделилось семь одинаковых объектов. Это могли быть только штурмовые дроны. «Значит, всё-таки варгхи», – подумал командир «Пути», сжав кулаки. Американцев он, конечно, не любил и успеха их миссии не желал. Но ему было неприятно видеть, как эти Зеленокожие безнаказанно уничтожают человеческий корвет. Сделать, однако, он ничего не мог. Демаскировать себя в данной ситуации было очень рискованно, да и расстояние было велико.

«Виктория» полным ходом шла на спасение избиваемого корвета. Ей это удалось почти в последний миг. Но отсиживаться в обороне крейсер не собирался. Едва уничтожив дроны, он вышел навстречу приближающемуся противнику. Надо было что-то решать. Сражение может плохо закончиться для американцев, и тогда поиски можно считать проваленными. Решение пришло быстро, и командир «Пути» приказал на половину секунды снизить мощность маскировочного поля до сорока процентов.

Судя по реакции корабля противника, трюк сработал. Видимо, их сканеры что-то уловили, но определить степень угрозы не смогли. В такой ситуации главный варгх (или кто там на борту этого корыта) решил не рисковать и предпочёл ретироваться. Именно на такую реакцию и рассчитывал майор Дин. Крейсер американцев не должен был ничего заметить, ну разве что помеху на экране сканера, причиной которой может быть что угодно.

Через три часа, когда «Виктория» исчезла во вспышке гиперперехода, довольный собой майор Дин отдал приказ на набор скорости для совершения прыжка. Ещё раньше в ближние к пространству людей системы ушёл почтовый гиперзонд с подробным докладом о случившемся.

## Глава 5

«Сарматия» медленно двигалась по своему маршруту, обследуя, как и планировалось, малозначимые системы, в которых люди когда-то вели какую-либо деятельность. Напряжение предыдущих недель испарилось. Общий настрой личного состава был замечательным. Нет, никто не отдыхал сверх меры. Напротив, крейсер-капитан всегда находил, чем занять людей. Штурмовой полк то и дело совершал тренировочные вылеты и манёвры, корветы и малые разведчики использовались по назначению в каждой системе. Десантники и разведчики из группы спецназа пропадали в Комплексе. Весь экипаж неоднократно отрабатывал различные сценарии учебных тревог – от нештатных ситуаций до отражения абордажа.

Но и отдыхать начальство не мешало. Внутрикорабельная валюта[50], начисляемая за образцовое исполнение служебных обязанностей, уверенно тратилась в общей зоне отдыха. «Хорошо работаешь – хорошо отдыхаешь». Это неписанное правило неукоснительно соблюдалось командованием тяжёлого крейсера. Небольшой отрезок стабильности, когда после трудового дня все, кто был свободен от исполнения обязанностей, благодушно транжирили «единички» в лаунж-зоне кафетерия или в кинотеатре. Почти никаких формальностей в зоне отдыха не соблюдалось. Никто никому не мешал расслабляться. Идеальная команда, идеальное настроение.

«На Флоте льют все» – ещё одно неписанное правило Флота. Существовали, конечно, ограничения по количеству алкоголя, который можно было приобрести за «единички». Кроме того, до конца свободного времени нужно было обязательно протрезветь, для чего имелись специальные капсулы. Это тоже было правило. Как и ответственность за своё поведение. Самое малое наказание – это обнуление счёта на карте-пропуске и штрафные единицы. Такого подарка себе точно никто не хотел, поэтому отдых никогда не приводил к инцидентам.

Офицеры-исследователи быстро влились в общий ритм. Братья Демидовы частенько наведывались в лаунж-зону, где вокруг них моментально собирались любители порассуждать о законах мироздания и загадках гиперпространства.

Лейтенант Аруне-Киренская крепко сдружилась с пилотами корветов, малых разведчиков и штурмовиков, и они часто одной большой компанией угощались за счёт проигравших учебный бой коллег.

Лейтенант Майер почти всё свободное время проводила в компании своего Маленького Разведчика, как называла шеф-сержанта Волкова лучшая подруга Кристины. Влюблённые могли несколько часов просидеть у смотрового окна под ветвями живых деревьев, редко посещая другие места зоны отдыха.

И только сама лейтенант Неизвестная никуда не ходила, за исключением корабельного храма. Изредка компанию ей составляла Кристина с Сергеем, но чаще всего Ольга бывала там в одиночестве. Правда, иногда она могла застать в храме вице-полковника Романову. Начальник медицинской службы крейсера обычно стояла, беззвучно молясь, перед иконой святой Анастасии.

Если посещение воскресной Литургии было правилом хорошего тона для всех, то Ольга старалась бывать в храме практически каждый день. Почти всё своё личное время она проводила там. Ей нравились тишина и запах ладана, нравились горящие в полутьме свечи перед образами. Она стала принимать участие в молебнах с чтением акафистов, по субботам читала Шестопсалмие, а по воскресеньям – Апостола.

Отец Александр, настоятель храма, не мог нарадоваться на Ольгу, ведь такое встречается очень редко – неповторимая красота и сильная вера, незаурядный ум и неподдельная духовность.

Он знал её тайну, ведь ни одна исповедь Ольги не обходилась без упоминания о ней. Он давал советы и всегда молился за неё. Именно стараниями отца Александра Ольга приобщилась к церковной жизни и чтению богословских трудов. Они, конечно, не были для неё чем-то новым. Но одно дело, когда ты проходишь их в качестве дисциплины, другое – когда постигаешь их смысл в реальной жизни.

Кристина тоже гордилась подругой. Ей нравилось наблюдать, когда эта царственная красота в парадной форме выходила в центр храма во время Литургии и своим сильным голосом читала Апостола у аналоя. Было в этом что-то торжественное, даже величественное.

Только Ольга не гордилась собой. День ото дня ей становилось всё грустнее. Лишь в тишине, царящей в церкви, она чувствовала внутренний покой. Её растущая замкнутость не осталась незамеченной окружением:

– Ольга, по твоим заплаканным глазам всегда можно понять, что ты была в храме, – шутила Милен.

– Оль, ну скажи, что с тобой? Что я могу сделать для тебя, солнце моё? – участливо интересовалась Кристина.

Ледяная Принцесса только отшучивалась и уходила в лабораторию, ссылаясь на дела. Она разрывалась между необходимостью уйти в тень и желанием быть всегда рядом, между долгом христианки и своей единственной любовью. Много раз по дороге в храм ей приходилось наблюдать пару влюблённых у смотрового окна. В эти моменты становилось невыносимо горько от осознания грядущей неизбежности. В одно и то же время Ольга ненавидела Сергея и понимала: он – лучшее, что может быть для её подруги.

Бесчисленное количество претендентов на её благосклонность стали для Ольги рутиной. Она всем давала понять, что её не интересуют никакие отношения. Самым наглым и непонятливым – в жёсткой форме. К таковым относился капитан Павлов, который отказ воспринимал в качестве стремления девушки набить себе цену. Видимо, он сталкивался с таким впервые, поэтому позволял себе грубые шуточки и остроты. После очередной проигнорированной просьбы оставить её в покое лейтенант Неизвестная была вынуждена обратиться к командиру десантного батальона.

Вице-полковник Перевалов не отличался тактом и терпением, поэтому после трёпки, которую он задал своему подчинённому, обнулил тому счёт на карте-пропуске. Это помогло лишь отчасти: Павлов перестал приближаться к Ольге, но не перестал отпускать пошлые шуточки и при каждом удобном случае рассказывать о тупости этой «лейтенантки» и вообще о том, что женщинам не место на корабле.

В конце концов, это привело к инциденту с поручиком Олиным, который во всеуслышание заявил капитану Павлову, что проблема не в женщинах и что на корабле не место «озабоченным самовлюблённым кретинам, от которых и все проблемы»; если капитан не подумает над своим недостойным поведением, то за него это сделает Собрание офицеров.

Алексей Павлов, конечно, постарался сохранить хорошую мину при плохой игре, но был вынужден угомониться. Олина он всерьёз не воспринимал, но понимал, конечно, что командир приближённого к крейсер-капитану подразделения запросто может испортить ему карьеру. Тем более что на стороне командира группы выступил его заместитель, который, как известно, большой друг и командира крейсера, и начальника штаба. А ещё – ухажёр подруженции этой глупой стервы. Зря он тогда ей нахамил в десантном боте.

Но больше всех капитана Павлова расстроил капрал Зайцев из первой роты, который, будучи десантником, открыто встал на сторону этих понторезов. Понятное дело, сам подбивал клинья к снежной кукле. Но выражать готовность встретиться с офицером в честном поединке из-за какой-то бабы – этого Алексей понять не мог.

Капрал Дмитрий Зайцев был единственным, кто заслужил правдивый ответ от Ольги. Потому что никогда не вёл себя нагло, наверное.

Он исправно посещал тренировки по фехтованию в надежде застать там лейтенанта Неизвестную. А узнав, где она проводит личное время, стал наведываться и в храм. В какой-то момент Дмитрий понял, что уже не может думать ни о чём другом, кроме неё. На воскресных службах он, затаив дыхание, ждал её выхода на чтение Апостола. Совершенная красота, молчаливость и неизменная сосредоточенность Ольги полностью покорили сердце капрала-десантника.

Будучи не в силах скрывать свои чувства, он решил открыться ей. Разговор происходил за тем же столиком у лимонного дерева, что и беседа Ольги с ненавистным ей тогда шеф-сержантом Волковым.

Услышав вежливый, но твёрдый отказ, Дмитрий смешался:

– Госпожа Ольга, я понимаю, это, возможно, из-за, э-э, моего невысокого звания… – сбивчиво начал он, пытаясь нащупать почву под ногами.

– Нет, господин Дмитрий, – решительно оборвала эту попытку Снежная Королева, – я не смотрю на погоны. Они могут быть проблемой для Вашей самооценки, но не для моей.

Всё же ей стало жаль капрала, ведь искренность его чувств не вызывала сомнений. Поэтому Ольга решила прервать тягостное молчание объяснением, которого не слышал ещё ни один претендент и которое лишило Дмитрия всех надежд:

– Дмитрий, – она нарочно обратилась к капралу неформально, – ты действительно самый достойный парень из всех, но моё сердце принадлежит другому человеку. Я никогда с этим человеком не буду, но быть с кем-то другим не хочу и даже не представляю этого. Это было бы нечестно с моей стороны – портить кому-то жизнь. Я прошу тебя, не трать своё время на напрасные ожидания. Для меня никогда ничего не изменится.

– Позвольте мне быть хотя бы Вашим другом, – сквозь слёзы просил раздавленный Дмитрий, – если это единственная возможность быть рядом.

– Для тебя это будет лишь болезненным самообманом, который отравит твою жизнь. Поверь мне, оно того не стоит.

Уходя, она на секунду положила ладонь ему на плечо. Словно что-то взорвалось в нём в этот момент. Дмитрий едва не схватил её руку в попытке задержать ещё на пару мгновений, но каким-то чудом утерпел. Странное чувство охватило его в эту минуту: к горю от осознания её слов примешивалась смутная радость из-за этого невинного касания. Словно его коснулся тот волшебный мир, частью которого он никогда не сможет быть. «Боже мой, – подумал капрал, – что Ты со мной делаешь?»

* * *

Лейтенанту Аруне-Киренской всё-таки удалось добиться разрешения командования крейсера на проведение тренировочных внутрисистемных прыжков. Для начала она убедила Кристину и братьев Демидовых, поведав им свой план. Затем уже они все вместе заинтересовали начальника штаба, который, в свою очередь, убедил крейсер-капитана собрать совещание по этому поводу.

Флаг-коммандер Герман решил также пригласить пилотов крейсера и корветов. Когда все собрались в его рабочем кабинете, Марк, кратко введя в курс дела пилотов, предоставил слово офицеру-исследователю Аруне-Киренской:

– Как все знают, – сразу перешла к сути вопроса Милен, – я некоторое время занималась проблемой внутрисистемных прыжков, которые считаются опасным и не вполне предсказуемым манёвром. Кто желает напомнить основные причины такого мнения? – обратилась она к пилотам.

Напомнить «решил» (как они и договаривались с Милен) поручик Антон Покровский, командир одного из разведывательных корветов. Он давно запал на жгучую мулатку, покорившую его своим жизнелюбием, юмором и умением рисковать, играть на грани фола, не теряя чувства меры. Качество, необходимое любому пилоту, как считал Покровский. Ему очень импонировала её манера открытого общения и отсутствие всякого зазнайства. Эдакая бро в юбке (точнее, в женских брюках), только очень уж привлекательная «бро».

– Самая основная проблема, – бодро начал он, – состоит в необходимости набора высокой скорости для входа в гипер. Такая скорость приводит к значительным погрешностям на короткой дистанции. Эта погрешность, можно сказать, сугубо аппаратная. Бортовой компьютер может всё рассчитать верно, но современные двигатели и конвертер просто не способны работать с таким уровнем точности, чтобы обеспечить идеальный выход.

– Это мы все понимаем, поручик, – ответил ему за всех капитан 1-го ранга Виктор Назаров и повернулся в сторону офицера-исследователя, – вопрос в том, как мы можем это обойти.

– Прошу минуту терпения, господа офицеры, – встал со своего места Андрей Демидов, – мы просто хотим, чтобы все присутствующие поняли до конца задумку лейтенанта Аруне-Киренской. Любой двигатель на скорости, необходимой для совершения прыжка, почти всегда пройдёт несколько десятков лишних метров, пока сработает конвертер. Потому что конвертер достигает пика мощности не за один и тот же промежуток времени. Погрешность составляет какие-то доли секунды, как вы все знаете.

– И именно это добавляет сложности внутрисистемному прыжку, – продолжила Милен, – как и то, что и в гипере случается та же проблема – конвертер выводит корабль в обычное пространство с такой же погрешностью. И уже тогда пройденные метры в гипере могут превратится в многие десятки километров обычного пространства. К этому стоит добавить ещё искажение пространства космическими телами. Именно поэтому обыкновенный гиперпереход подразумевает выход за границей системы, где влияние тел минимально, а погрешность выхода не имеет большого значения.

Милен внутренне радовалась – ей удалось увлечь присутствующих вводной частью. Теперь нужно было хорошо преподнести основную идею:

– Для чего нам вообще нужно набирать скорость при совершении прыжка? – задала она вопрос и поспешила сама на него ответить. – Для того чтобы конвертер осуществил прокол пространства, ему необходима высокая кинетическая энергия объекта, входящего в гипер и выходящего из него. Но кто сказал, что кинетическая энергия бывает только поступательной? Как все знают, она бывает ещё колебательной и, самое главное, вращательной. Проще говоря, мы можем получить кинетическую энергию вращением корабля. Предварительную математическую модель мы построили при неоценимой помощи нашей квантовой подруги, сейчас я выведу её на экран и на ваши рабочие инфоры.

– Absolutely not[4]! – возмутился штурман-второй пилот «Сарматии», даже не посмотрев в сторону экрана. – Вы хоть понимаете, какая, э-э, вращательная скорость будет требоваться для срабатывания конвертера? А крутящий момент? Вы собираетесь достичь этого маневровыми двигателями? А о компенсаторах вы подумали?

– Господин капитан 2-го ранга, взгляните, пожалуйста, на модель, – с подчёркнутым уважением ответила Милен, – мы постарались всё предусмотреть. Да, маневровыми двигателями можно достичь требуемых условий. Надо только написать для них новую программу.

– Программу, говорите? Всего-то написать новую программу. Гладко на бумаге было, лейтенант, как говорится, – не уступал штурман, нервно поглаживая пальцами орден святого Георгия на своём кителе. – Черновик математической модели – это прекрасно, если не считать того, что в физическом воплощении всё сложнее…

– Но радиус вращения такого объекта, как наш крейсер, как раз обеспечивает нам…

Когда споры о крутящих моментах, радиусах и кинетических энергиях зашли так далеко, что Марк перестал понимать, о чём идёт речь, он решил вызвать главного учёного и запросить его мнение.

– Ну, всё ведь очевидно, господа и дамы офицеры, – констатировал флаг-инженер Астори, ознакомившись с моделью, – нужно, конечно, прояснить некоторые детали…

Он тоже начал что-то говорить про угловой и линейный моменты, про движение центра масс и вращение вокруг центра масс, но Марк понял лишь, что теоретически это возможно.

Флаг-коммандер мысленно поблагодарил Бога за то, что пилотирование было лишь дополнительной дисциплиной на Факультете разведки Императорской ВКА. Иными словами, он просто умел управлять космическими кораблями, вплоть до тяжёлого крейсера, знал основы орбитальной механики (ну когда они ему пригодились?), разбирался в физике движения в космосе, но даже близко не соприкасался с теми дисциплинами, которые преподавались будущим пилотам. Заменить пилота в экстренной ситуации – без проблем. Но не более того. Конечно, он осознавал, что присутствующие увлечённо спорят о не таких уж и сложных вещах. Но ему было достаточно понимания, что это может сработать. «В конце концов, – сказал Марк себе, – моя функция – принимать решения и нести ответственность».

Таким образом, офицер-исследователь Аруне-Киренская получила разрешение на проведение испытаний. Не на «Сарматии», правда: это было бы чересчур. Пришлось ей довольствоваться корветом. Да ещё и в беспилотном режиме. О присутствии человека на борту на первых этапах испытаний флаг-коммандер Герман и слышать ничего не хотел.

Пришлось Милен смириться и сесть за написание программы для маневровых двигателей корвета, а потом ещё заниматься составлением алгоритма для его бортового вычислителя. Конечно, Сарматия предоставила офицеру-исследователю свои мощности и даже проводила тестирование в реальном времени на виртуальной модели. Лейтенант Майер тоже не осталась в стороне и постоянно ассистировала своей подруге:

– Шоколадочка моя, – уговаривала она Милен, – тебе нужно отдохнуть и поесть. Смотри, сколько ошибок ты наделала в коде за последние полчаса.

Но в этот момент приходил поручик Покровский с бутербродами и чаем. Так что лейтенант Аруне-Киренская продолжала работать, машинально поедая заботливо принесённую снедь. Отвлекалась она только по естественным вопросам, шутливо жалуясь даже на эту необходимость:

– Антуан, вот если бы ты ещё мог за меня сходить в туалет, цены бы тебе не было.

– Э-э, думаю, тебе стоит обратиться к твоим подругам с такой просьбой, – шутил в ответ Покровский.

– Тут, ребята, каждый сам за себя, – вставляла Кристина, пытаясь опередить виновницу всей этой суматохи.

* * *

Маршевый двигатель корвета отключился после нескольких секунд работы. Теперь пришёл черёд маневровой группы, чья работа вызывала ассоциацию с гирляндами рождественской ёлки: в то время когда одна пара гасла, включалась вторая и наоборот. Правда, вживую вспышек всё равно не было видно. Это Сарматия для наглядности подсвечивала двигатели на главном экране.

Поручик Покровский страшно переживал за свою шумную возлюбленную, ему очень не хотелось стать свидетелем её провала. Да, всё было отработано в виртуале. ИИ крейсера моделировал разные ситуации, давал советы. Её милая подруга-фехтовальщица тоже оказалась неплохим программистом (ну, конечно, они-то учились чуть ли не всему на свете и сертификатов у них – на десяток офицеров хватит). Вместе они прописали алгоритмы. В виртуале всё работало чётко. Но виртуал виртуалом, а как оно будет здесь и сейчас? Вот и волновался поручик, словно сам был автором или исполнителем этой совершенно отбитой идеи.

Милен не беспокоилась ни капельки. Патологическая самоуверенность частенько приводила её к неприятностям в курсантские годы, но сейчас она знала точно – всё получится. Всё прописано и переписано, проверено вдоль и поперёк. Даже ИИ увлекся (или увлеклась) моделированием, то и дело предлагая новые идеи и снимая напряжение неплохим, хоть и своеобразным юмором, чем-то похожим на юмор Ольги. Как ни странно, но Милен сейчас занимали мысли именно об ИИ. «Хм, неужели ей действительно интересно, или это такая супердостоверная имитация?» – думала она, косясь на проекцию миловидной женщины рядом с собой. Неестественно выглядели у проекции только глаза-фонари и гладиус легионера на флотской форме. Поразительная догадка яркой вспышкой осенила разум Милен и тут же погасла, уступив своё место восторженным возгласам присутствующих.

Всё получилось идеально. Медленно плывущий корвет раскрутился вокруг своей оси и в определённый момент пропал, чтобы через несколько мгновений вынырнуть из гипера в десяти тысячах километров. Погрешность составила всего сто тридцать восемь сантиметров.

Поздравления посыпались на офицера-исследователя со всех сторон. Флаг-коммандер Герман собрался даже разрешить ей личное присутствие на борту корвета (после анализа ситуации, естественно). Но ему пришлось подождать, пока явно влюблённый в Аруне-Киренскую пилот-поручик выпустит мулатку из своих объятий. «Я как будто в телешоу про любовь», – подумал Марк, переводя взгляд на своего заместителя, который, широко улыбаясь, лишь развёл руками.

Чтобы довести до конца начатое, крейсер-капитан даже решил задержаться на сутки в этой глухой системе, единственной достопримечательностью которой служила небольшая каменистая безатмосферная планета, обращающаяся вокруг коричневого карлика. Здесь люди пытались начать разработку недр, но из-за войны дальше разведки дело не пошло.

Поручик Покровский, чей корвет вновь использовался в качестве подопытного, вызвался лично участвовать в эксперименте. Разумеется, командир корвета не мог потерять лицо, отказавшись от такой чести. Впрочем, все прекрасно понимали, что офицер-разведчик имел и другие причины для своего участия – на борту находилась автор проекта, лейтенант Аруне-Киренская. Самая неформальная и открытая из всей «заумной пятёрки», как беззлобно называли офицеров-исследователей.

Близнецы Демидовы жили в параллельной вселенной, лишь изредка посещая наш грешный мир. Для того чтобы поговорить с обычными смертными, им приходилось перестраивать свой способ изъяснения, что далеко не всегда способствовало успеху коммуникации. Лейтенант Майер была такой милой девчонкой-заучкой, которая всегда норовила вставить свои пять копеек и кого-то чему-то срочно научить. Какой-нибудь простецкий шеф-сержант Волков мог слушать её часами, раскрыв в изумлении рот. Но его-то понять можно. Всё окружение только радовалось за прежде грубого и нелюдимого вояку, который внезапно превратился в нормального человека, сдувающего пылинки со своей возлюбленной.

Странная подруга заучки Ольга Неизвестная была типичной одиночкой, которая не нуждалась ни в ком. Всё её общение с окружением ограничивалось служебными вопросами и обычной вежливостью. Ну и отшиванием толпы ухажёров, которые, честно говоря, непонятно что разглядели в этой бесцветной и чрезмерно худой девушке. Помимо командного центра, она часто бывала в биолабораториях и с некоторого времени в продовольственной секции. Ну и в храме. Все попытки подружиться с ней неизменно наталкивались на неприступную стену холодной вежливости.

Только жизнерадостная и позитивная Милен была приятным исключением из этого списка умников – она всегда и ко всем находила подход за счёт энергии и непрошибаемой самоуверенности. Быстро став своей для пилотов, она со временем превратилась во всеобщую любимицу.

Поэтому все, кто наблюдал сейчас за главным этапом испытаний её оригинального способа совершения внутрисистемного прыжка, были искренне рады увидеть повторение вчерашнего результата, только уже с живыми людьми на борту.

– Мы можем и обратный манёвр совершить, господин флаг-коммандер, – предложила Аруне-Киренская, выйдя на связь после совершения прыжка.

– Не стоит, лейтенант, мы лучше дождёмся вас обычным путём, – с улыбкой отвечал крейсер-капитан. – У нас ещё отработка экспресс-сканирования на повестке, так что не спешим.

После анализа систем корвета испытания были признаны удачными. Все этапы подробно документировались. То же самое происходило и в отношении экспресс-сканирования. Оно не было таким сложным и не требовало каких-то особых усилий в создании уникальных программ. Да и лейтенант Майер не являлась его автором. Подобные вещи проделывали многие операторы, так сказать, «на глазок». Кристина надеялась лишь систематизировать алгоритм, определить границы задаваемых параметров, повысив тем самым эффективность метода.

В системе Иберии ей удалось сделать первые шаги и понять, в каком направлении нужно двигаться. Расчёты, проведённые с помощью корабельного ИИ, показали, что с определённого момента увеличение количества сканеров перестаёт оказывать заметное влияние на конечный результат. Зависело это от площади поверхности, её рельефа и плотности, то есть от самых базовых характеристик, получаемых при первичном сканировании. Для небольшой каменистой планеты, которую лейтенант собиралась сканировать, предельное число эффективности составило восемь зондов.

– Ерунда, Оленька, тут и делать нечего, – ответила Кристина предложившей помощь подруге, – тут программка-то простая совсем. Я бы такую и пять лет назад закрытыми глазами скумекала.

– Крис, не идёт на пользу твоему словарному запасу общение с десантурой, – полушутя сокрушалась лейтенант Неизвестная, – мечников из них ты всё равно не сделаешь, а разговаривать нормально – разучишься.

– Сделаю. Из кого-нибудь да сделаю, – выразила уверенность Кристина. – Помнишь Зайцева? У него действительно неплохо получается.

– Твой-то маленький шеф-сержант забыл давно о мечах и рапирах, едва заполучил тебя, – Ольга попыталась уклониться от упоминания о своём несчастном воздыхателе.

– Но капрал Зайцев не забыл о тренировках, хотя и не заполучил тебя. Значит, и вправду что-то его зацепило в фехтовании, – беззаботно ответила Кристина.

– Откуда ты знаешь? – не скрывая лёгкого раздражения, спросила её подруга.

– Оль, брось. Мы знакомы миллион лет. Я всех твоих отшитых поклонников отличу от обычных людей за пять секунд. Он действительно приходил из-за тебя поначалу. Создавал видимость интереса к фехтованию. Но я-то замечаю талант в людях. Так что было делом техники переориентировать его с имитации на правильный путь.

Всё это время лейтенант Майер не отрывалась от экрана служебной консоли, продолжая писать программку для взаимодействия зондов и синхронной работы по каждому параметру.

– Когда мы уже дождёмся хотя бы одного не отшитого тобой парня? – продолжила она, улыбаясь подруге своей очаровательной улыбкой.

– Крис, я не хочу об этом говорить, – поднимаясь, ответила Ольга, – я, пожалуй, пойду.

Но Кристина мягко удержала её за руку, не давая уйти. Состояние подруги давно внушало ей беспокойство. Она никак не могла понять причину депрессии своей Ледышки.

– Солнышко морозное, ну не уходи. Посиди со мной, – ласково попросила она Ольгу, – я уже почти закончила, только в виртуале отработать надо.

Постояв в нерешительности несколько мгновений, Ледяная Принцесса вновь опустилась в соседнее кресло.

– Сдаюсь, Кристи, только давай не будем о поклонниках, – тихо попросила она.

– Моя маленькая ворчунья, – весело прощебетала Кристина, целуя подругу в щёку, – ну не хмурься. Ты мне лучше скажи, почему ты совсем забросила фехтование? У тебя ведь получалось замечательно, не хуже чем у меня. Ой, личико у тебя порозовело. Видишь, самой стыдно, что зарываешь талант в землю.

Лицо Ольги и впрямь налилось краской. Только причиной этому было вовсе не сожаление о фехтовальном таланте. Но она постаралась успокоиться и ответила вполне ровно:

– Времени нет у меня, Кристи, да и никогда я не увлекалась так, как ты. Да, получается кое-что, но ты уж не прибедняйся. До твоего уровня я никогда не дотягивала.

– Кстати, насчёт времени, – Кристина нарочно проигнорировала комплимент, – ты стала часто проводить его в продовольственной секции. Что тебя там заинтересовало?

– Да просто интересно, как всё это там работает. Я и подумала разузнать. Мы ведь должны разбираться почти во всём, помнишь об этом, Крис? – Ольга осторожно намекнула этими словами подруге о том, что та стала меньше свободного времени уделять самообразованию.

– Так я потому и спрашиваю, что хочу составить тебе компанию как-нибудь. Я ещё ни разу не была ни на ферме, ни в оранжереях, – ответила Кристина подруге, правильно восприняв её слова.

– Буду очень рада! – обрадовалась Ольга. – Тогда сходим, как закончим с твоим экспресс-сканированием? Завтра с утра у нас нет дежурства как раз. Может, тогда и жизнеобеспечение посмотрим?

– Договор! И давай иногда вместе выбираться в кафетерий в свободное время. А то мы так редко стали общаться. Живём в одной каюте, а почти и не разговариваем. Я скучаю.

– А твой Маленький Разведчик? – Ольга с трудом скрывала удивление внезапным предложением подруги.

– Ну, может, его тоже иногда будем брать с собой, – непринуждённо ответила Кристина, – и Милен с её поручиком.

– А Близнецов?

– Ох, ну разве их вытянешь из альтернативного пространства? Сидят себе, понимаешь, в своём мультивселенском междумирье, даже в Комплекс ленятся спускаться.

– Ой, да ты совсем отстала от жизни со этими вашими «свиданиями-у-окна». Ходят они себе прекрасно в лаунж-зону, например. Даже я в курсе. Собрали там кружок своих почитателей, любящих порассуждать о «философии мироздания» за стаканом планетарки. Вот тебе и междумирье. Погружение на семьдесят градусов обеспечено, – настроение Ольги совершенно улучшилось. К ней даже вернулась способность шутить в своём стиле.

– Ну, тогда зачем мешать офицерам-исследователям просвещать народ? Главное, чтобы Господин Т ими не заинтересовался, а то переманит наших друзей в Контору, – понизив голос, но всё так же улыбаясь, отвечала Кристина.

– Винников, кстати, себя никак не выдаёт. Если бы не Сарматия, никогда бы не подумала.

Как и ожидалось, экспресс-сканирование прошло без сбоев и проволочек. Разработанная методика позволила увеличить скорость эффективного сканирования крупных объектов на восемьдесят с небольшим процентов. Офицер-исследователь Майер подробно задокументировала и описала все процессы и алгоритмы в приложении к рапорту на имя своего непосредственного начальника капитан-лейтенанта Винникова.

* * *

Старший аналитик Кирилл Винников, ознакомившись, отправил рапорт уже своему непосредственному начальнику – майору Перфильеву. Сам же он, немного подумав, сделал заметки о лейтенанте Майер в личном инфоре. Бояться ему было нечего: вся информация надёжно шифровалась и имела вид безобидного наброска бытовой прозы – капитан-лейтенант Винников был известным любителем написания коротких рассказов. Правда, некоторые считали его скорее графоманом, но предпочитали благоразумно помалкивать об этом.

Конечно, данные о выпускниках Факультета исследования в его распоряжении имелись, что, однако, не отменяло необходимости их обновления и коррекции.

Старший аналитик считал лейтенанта Майер способным офицером с большим потенциалом. Но полагал, что польза от её приглашения для Службы-Т будет минимальной из-за жизненных принципов лейтенанта, которые не позволят доверить ей участие в спорных с точки зрения морали проектах. Такого же мнения он придерживался и об Ольге Неизвестной. Здесь, помимо моральных стандартов, были и другие трудности: исключительная привязанность Неизвестной к своей подруге граничила с зависимостью. А это уже могло грозить большими проблемами в будущем. Сотрудники с ментальными проблемами Службе точно не нужны.

Аруне-Киренская не подходила в первую очередь по характеру – слишком импульсивная, слишком открытая, слишком самоуверенная. Мозги есть, и своего добиваться умеет, но этого недостаточно.

Идеально подходили Демидовы. Оба. И Винников уже предпринял определённые шаги, став завсегдатаем посиделок в лаунж-зоне с участием перспективных офицеров.

* * *

– Хорошая работа, лейтенант. Благодарю Вас, – вынес вердикт командир крейсера, ознакомившись с результатами работы офицера-исследователя Майер.

– Служу Империи, господин флаг-коммандер, – чётко произнесла положенный по уставу[51] ответ Кристина.

Теперь можно было немного расслабиться и посвятить свободное время Ольге. Кристина твёрдо решила вытащить свою подругу из депрессии. Ради этого она была готова немного сократить своё общение с Сергеем и вообще пересмотреть своё личное время. Ольга заслуживала этого, потому что была родной душой и никогда не оставляла Кристину без поддержки. «А почему только личное?» – внезапно подумалось ей.

– Господин флаг-коммандер, разрешите обратиться, – Кристина решила сразу реализовать возникшую идею.

– Конечно, лейтенант. И, прошу, не тратьте время на все эти армейские «разрешите». Боевой режим подразумевает, что если кто-то к кому-то обращается, значит, у него есть на то причина. А мы, напоминаю, выполняем боевую задачу.

– Есть, господин флаг-коммандер, я…

– И без «господин»!

– Точно так, госп… ээ, ну, – запнулась Кристина.

– Флаг-коммандер, – пришёл на помощь Марк.

– Флаг-коммандер, – повторила девушка, – я хотела попросить разрешения на перераспределение служебного времени для меня, а также лейтенантов Неизвестной и Аруне-Киренской на ближайшие два-три дня.

– В связи с чем, лейтенант? – удивился такой просьбе крейсер-капитан.

– Мы бы хотели больше времени уделить изучению систем жизнеобеспечения и продовольственной секции, если есть такая возможность. Личное время мы тоже задействуем, но его может не хватить.

– Но разве вы всё это не изучали на своём факультете?

– Не всё. Это ведь совершенно новые принципы. До нас они почти не дошли. А мы должны разбираться во всём, – закончила она словами Ольги.

– Что ж, это похвально, лейтенант. Я полагаю, что мы можем это организовать. Я сейчас дам указание начальнику штаба, а Вы явитесь к нему в кабинет.

* * *

Коммандер Волков отнёсся с энтузиазмом к просьбе офицеров-исследователей и принялся перекраивать графики.

– Мы просим прощения, господин коммандер, за то, что доставляем неудобства Вам и всем остальным. Просто полагаем, что данный пробел должен быть устранён в кратчайшие сроки, – Ольга, составившая компанию своей подруге, взяла на себя обязанность принести извинения начальнику штаба.

– Ой, бросьте, лейтенант, – улыбнулся Волков, – вы ведь не на кружок Демидовых время выпрашиваете. Жизнеобеспечение – вещь нужная. И хорошо, что вы намерены восполнить пробелы в знаниях. Это показывает стремление к развитию.

– Благодарим Вас, господин коммандер, – ответила уже Кристина.

Роман ненадолго задумался, уставившись куда-то невидящим взором. Затем, взглянув на стоящих перед ним девушек-офицеров, тихо произнёс с грустной улыбкой:

– Моя жена была военным медиком и учёной-биологом. Она участвовала в модернизации систем жизнеобеспечения и даже защитила докторскую по этой проблеме… Ей пророчили большое будущее после окончания войны.

Помолчав ещё немного, он опустил глаза и уже совсем тихо продолжил:

– Её сестра отомстила той твари. Хотя бы так.

Ему, видимо, стоило усилий, чтобы отогнать прочь так некстати появившиеся воспоминания.

– Что ж, дамы офицеры, – уже деловым тоном он обратился к девушкам, – новые графики в общей сети, ознакомьтесь. На ближайшие два дня вы полностью освобождаетесь от других задач и дежурств за исключением, естественно, каких-то экстренных ситуаций. Вы свободны.

Перед самой дверью, которая уже открылась, чтобы выпустить их из кабинета начальника штаба, Ольга развернулась и вновь обратилась к Роману:

– Господин коммандер, работы легион-капитана Кэтрин Миллер в области биотехнологий и жизнеобеспечения действительно во многом опередили своё время. Не имея функционирующих образцов, полученных только после захвата Центра[52], она со своей группой за два года до Рейда создала первый живой фильтр-преобразователь, который расщеплял отходы на воду и простые белки, жиры и углеводы. Это был огромный шаг вперёд. У неё действительно было большое будущее… Я хочу, чтобы Вы знали об этом.

Вновь грустно улыбнувшись, коммандер Волков кивнул офицеру-исследователю и мягко ответил:

– Я знаю, Ольга. Но спасибо.

Когда дверь закрылась, он достал личный планшет и с глубоким вздохом принялся листать фотографии. Почти все свадебные были совместными, так настояли сёстры-невесты. А вот и медовый месяц, тоже совместный, конечно. Но Роман был только рад постоянно видеться с другом, таким же счастливым, как и он сам. Номера были напротив. Они так замечательно проводили дни вчетвером! Поистине, это было лучшее время в жизни… Его нельзя вернуть. И её тоже не вернуть. Остались лишь воспоминания. Добрые и светлые, как те девушки, с которыми их когда-то познакомил бывший друг. А вот и общее фото. На переднем плане две невесты, два жениха и два брата. Блестящие офицеры, блестящее будущее…

Фотографий было немало, но Роману больше остальных нравилось, как это ни странно, официальное фото супруги для какого-то научного издания. Царственно прекрасная девушка в парадной форме Корпуса Легионов. Русые волосы в простом каре, высокие скулы, пронзительный взгляд голубых глаз. Орден святой Анастасии и Георгиевская медаль довершали её образ, в котором словно чувствовалась какая-то трагичность. «Доктор медицины и микробиологии легион-капитан Кэтрин Кассандра Миллер» – гласила надпись под фотографией.

* * *

Следующие сутки девушки, в том числе Милен, практически не вылезали из отсеков секции жизнеобеспечения. Аруне-Киренскую долго упрашивать не пришлось, несмотря на то, что она немного отдалилась от своих давних подруг, больше времени проводя в компании пилотов. Все её рабочие зоны, кроме основной в командном центре, были так или иначе связаны с пилотированием. Ей даже доверяли место первого пилота крейсера, правда, пока только под присмотром. Но Милен справлялась хорошо, впрочем, как и с любой летающей машиной.

Братья Демидовы наотрез отказались «заниматься никому ненужной ерундой», решив посвятить своё рабочее время в научной секции решению нехарактерной для них задачи – изучению теории квантовомеханической связи. Это направление активно разрабатывалось до конца двадцать первого века, но потом упёрлось в потолок. Затем наступил период турбулентности в мировой истории, потом хаос Первой волны, потом опять турбулентность, сменившаяся относительной стабильностью периода Второй волны. Потом пришли номады, и всем стало не до старых теоретических изысканий. Словом, к данной идее серьёзно не возвращались.

– Жизнеобеспечение, стало быть, это ерунда, – возмущалась Милен, – а какая-то абракадабра с научным скином – очень нужная и своевременная вещь.

– Ну почему абракадабра, Мили. У нас на борту ведь квантовый компьютер. Значит, нам удалось выйти на прежний уровень в этой области.

– Кристина, построить компьютер и создать коммуникатор с возможностью неограниченной мгновенной связи – это не одно и то же. А наши чудо-братья озаботились отсутствием у человечества именно этой хреновины.

– В этом есть резон, – не согласилась с подругой Ольга, – если до сих пор у учёных ничего не вышло с гиперпространственной связью, то имеет смысл поискать в других направлениях. А мы упёрлись в опыты с гиперсигналом и пляшем с бубнами вокруг него. Да только ничего не выходит. Миллиард империалов[53] проедено, а толку никакого. Так до сих пор зондами и пользуемся с почтовыми станциями[54]. Как в древние времена, честное слово.

Разговор происходил в преобразовательном отделе секции жизнеобеспечения. Девушки решили немного отдохнуть и сидели на кожухе, скрывающем одну из магистральных труб.

– Под нами, кстати, течёт «рабочий материал», – сообщила подругам Ольга, но, увидев на их лицах некоторое недоумение, поспешила пояснить: – Этим изящным эвфемизмом сотрудники секции называют разнообразные виды отходов.

– Меня вот что беспокоит, – решила поделиться с подругами Кристина, – нам всегда говорили, что удалось отследить управляющий сигнал из Центра в войде и, таким образом, установить примерное его местоположение. И как-то эту тему никто не развивал дальше. Отследили и отследили. Но мы ведь и сегодня не в состоянии этого сделать. Сигнал не вызывает возмущения пространства, в отличие от гиперперехода. Как же тогда нам это удалось? Ведь и захватив пару раз более-менее целые передатчики, никто так и не понял даже принципов, на которых они работали.

– Ну, опыты тогда активно проводили, все НИИ только гипером и занимались. Может, разок что-то и получилось, – неуверенно ответила Милен. – В такой высокоточной науке не так-то много и осталось точности.

– Ну это ведь не картошку пожарить, чтобы разок получилось, разок подгорела. Я слышала, якобы кто-то чуть ли не во сне узнал, где находится Центр и даже генераторы сигнала.

– Ага, это под «зелёной пылью»[55], что ли? Вкинул капсулу и узрел в бреду истину, такой себе бэд-трип, – расхохоталась Милен.

– Так, дамы офицеры, чесать языками мы все очень любим, но давайте-ка вернёмся к делам. Я тут сама ещё плаваю, а вы обе – вообще ни о чём, – говоря это, Ольга подошла к одному из огромных прозрачных контейнеров, в которых располагались живые перерабатывающие структуры – элементы центральной системы жизнеобеспечения.

– Как видите, таким биомашинам отдана значительная часть всего этажа. Но подобные, ээ, устройства имеются практически по всему кораблю, только не таких масштабов, – объясняла Ольга, указывая рукой на ячеистые структуры неприятного красно-бурого оттенка с отчётливо проступающими сосудами «кровеносной» системы.

– Отходы поступают из отстойников в первичные сепараторы, а оттуда уже в эти фильтры-преобразователи. Вот сюда поступает выделенный водород, и часть его дальше уходит на энергетику.

Вся информация, конечно, была на служебных инфорах. Но Ольга иногда проясняла некоторые детали и наглядно показывала, что и как подводится и отводится; что получается на выходе, и куда это идёт дальше; какие культуры микроорганизмов используются и так далее. Кое-что было для её подруг знакомо, но не всё. Про себя Кристина отметила, что Ольга явно прибеднялась, когда говорила, будто ещё «плавает» в этой теме. С ней бы вполне согласился и майор-инженер[56]

# Примечания

1

Заткнув уши, воровать колокол – китайская идиома, обозначающая самообман и не признание очевидного.

2

Истина в вине (лат.)

3

Следовательно (лат).

4

Абсолютно нет, в значении «ни в коем случае» (англ.)