Сергей Фокин
Грэди

Вступление

Мое имя Грэди. Я придумал его сам, но никогда не произносил вслух. Я не могу этого делать. Когда открываю рот, чтобы попытаться что-нибудь сказать, получается рычание. Поэтому стараюсь молчать.

Иногда мне становится грустно. Однажды в такую минуту я запел. Это случилось после обеда. Сидя возле костра, я ковырял палкой в затухающих углях. Песня была без слов – просто мычание, но она помогла мне снова почувствовать себя маленьким. Стало хорошо и спокойно. Не помню даже, когда еще было так хорошо.

Развлекаюсь я тем, что охочусь на крыс. Те пробираются к единственной мусорной куче под кухонным колодцем. Они мне нравятся. Немножко жестковатые, особенно с головы, но все равно вкуснее протухших помоев. А здесь, в подземелье, ничего больше нет.

Моя жизнь проходит среди серых каменных коридоров. Неровные стены покрывает бесцветный лишайник. Крысы обжили нижние этажи. Я никогда не добирался до их логова. Чем дальше спускаешься, тем тяжелее становится дышать.

Когда я начинаю размышлять о своей жизни, у меня щиплет глаза. Но это не от дыма костра: тот вытягивается в дыру под потолком. Хотелось бы знать, кто я такой. Хотя ответ на этот вопрос давно известен.

Я – чудовище.

Глава 1

Самое первое воспоминание из детства – густой запах гниющего мусора. Бестолково дрыгая ногами, Грэди пытается встать. У него не выходит: ноги совсем не слушаются. И очень хочется есть. Он берет пригоршню помоев, подносит ее ко рту, и та ужасно пахнет. Впрочем, рано или поздно голод заставил бы его не обращать на это внимания, но в дело вмешались крысы.

Их возню он почувствовал немного позже. Вначале они притаились и наблюдали из-за укрытия. Потом, видя, что у него не получается даже подняться, осмелели. Самая храбрая подобралась к ногам и попыталась укусить, но Грэди неожиданно ловко схватил ее двумя пальцами за шею. Крыса зашипела, а вместе с ней запищали и другие, отпрыгивая подальше. Грэди не понимал, что они хотели сказать. Согнув ногу, он поднес добычу к голове и перехватил руками.

Крыса показалась ему сочнее, чем гнилая картошка. Он засунул ее в рот и одним разом откусил голову. Зубы клацнули в полной тишине, и подруги погибшей сразу же бросились врассыпную. С тех самых пор он сделался для них главным врагом.

В первые дни он так и не смог встать на ноги. Ползал на четвереньках, пытаясь найти укромный уголок. Наткнувшись в одном из коридоров на огромную кучу сухих листьев, сделал ее своей постелью. Скорее всего, это постарались те же крысы, создавая себе гнездо, но теперь им пришлось убираться в другое место. Они стали бояться Грэди.

Со временем он разобрался в крысином языке. Это немного развлекло его, но потом наскучило. Те только и делали, что бранились:

– Ты гадкий! Мы ненавидим тебя!

Несколько недель спустя он перебрался в глубину катакомб, отыскав там подходящее местечко на берегу подземной реки. Путь крысам к мусорным кучам открылся, а охотился Грэди только раз в два-три дня.

Холода он не чувствовал. Все его тело было покрыто густой длинной шерстью. Наружу торчали лишь длинные когти на руках и ногах. Ими было удобно соскребать лишайник со стен, чтобы потом сушить его и подкладывать под слой листьев – для мягкости.

Однажды, проходя мимо мусорной кучи, Грэди услышал, как сверху доносятся чьи-то голоса. Он не понял ни слова, но догадался, что крысы так говорить не могут. Там имелся кто-то еще! И кажется, не один. Иногда говорившие смеялись, иногда спорили между собой.

Помойка находилась прямо под широким каменным колодцем, уходящим ввысь и закрывающимся металлической крышкой.

Теперь Грэди стал заглядывать сюда каждый день. Он вслушивался в непривычные звуки, пытаясь понять, что они означают. И со временем научился разбирать отдельные слова. Особенно хорошо дело двигалось, когда наверху забывали закрыть люк.

Грэди не только прекрасно слышал, что происходило там – он мог чувствовать запахи, а как-то раз даже увидел человека. Это была кухарка. Она наклонилась над колодцем и опрокинула ведро с помоями.

– Ох, уж эти охотники! – сказала женщина. – Никогда не успевают к сроку. Вся вода выкипит!

В темноте ей было не разглядеть, кто стоит внизу. Но вместо того, чтобы обидеться, облитый Грэди почувствовал восторг! Люди так поразили его цветом своей кожи, что на время он лишился сна и покоя. Открывавшийся мир показался ему необыкновенным.

И случилось так, что оттуда в подземелье попал огонь!

В один из дней, стоя под колодцем, Грэди услышал несколько слов, которые произнес повар:

– Наша принцесса – просто лапочка, как ты думаешь, Анетта?

– Вот уж не считаю так! Ее фрейлина мне кажется краше! – отозвалась кухарка.

– Марилин? И это верно! Она красавица, каких свет не видывал. Думаю, девочки очень подходят друг к другу.

И в этот момент запахло чем-то едким. Грэди уже привык различать ароматы кухни. Масло на сковородах дымило не так. И точно: через минуту повар закричал:

– Полотенце горит!

Видимо, кухарка не растерялась – и полыхающая тряпка полетела в колодец.

Грэди поначалу испугался: он никогда прежде не видел огня. Но, протянув руку и ощутив тепло, быстро поднял полотенце и унес его в свое логово. Там раздул угольки и вскоре уже сидел возле пляшущих языков костерка.

Но мысли его были наверху…

Глава 2

Подземный мир, пахнущий плесенью, стал казаться Грэди слишком тесным. Наверно, он просто делался взрослее. Ему было уже скучно проводить время, слушая, как потрескивает пламя в очаге.

Проснувшись как-то утром, он решил исследовать один из дальних уголков подземелья. И каково же было его удивление, когда самый длинный коридор вдруг совершил поворот и окончился небольшой пещеркой. Здесь начинались старые тюремные камеры – с наполовину обрушенными потолками, сорванными с петель дверьми и сгнившей мебелью.

Камерами уже много лет никто не пользовался. Пыль, скопившаяся на полу, сказала об этом лучше всякого летописца. Да и вход в тюрьму оказался завален огромными камнями. Может быть, когда-то давно произошло землетрясение, и люди не стали ничего восстанавливать. Да, похоже, и крысы не забредали сюда с тех самых пор.

Грэди уже хотел возвращаться назад, когда почувствовал необычное движение воздуха. Ветерок! Он пошел на запах и вдруг застыл, ослепленный.

На одной из стен сохранилось зарешеченное окно! Оно было небольшим – даже голову не просунуть. Но в него можно было увидеть кусочек двора с парадным крыльцом, мраморные перила и частичку неба. Такого глубокого, что даже дух захватывало!

Когда глаза Грэди привыкли к свету, он не мог насмотреться на явившуюся взгляду красоту. Для него это было настоящим открытием.

Еще больше понравились ему звезды. Они озорно подмигивали Грэди, потешаясь над его восторгом, а потом собирались в стайки, чтобы пошушукаться. Сплетницы! Им было трудно поверить, что он смущается, вслушиваясь в их болтовню. Оказывается, если хорошенько постараться, их язык тоже можно было понять! Молчать и слушать – это он умел делать лучше всего.

Как-то раз он оказался возле окна ближе к вечеру. Солнце уже устало клонилось вниз, во двор въехала карета, запряженная четверкой лошадей. Слуги открыли дверцу – и у Грэди остановилось дыхание!

Он увидел двух девочек – таких необыкновенных, что на их фоне померкли даже солнце и звезды.

Они очень походили друг на друга. На одной было длинное розовое платье до самой земли, украшенное драгоценными камнями. Высокий воротник поддерживал пышную прическу, которую венчала маленькая золотая корона. В правой руке девочка держала веер, а в левой – закрытую книгу.

Спутница носила голубоватое платье с рюшками. Кудряшки ее волос рассыпались по плечам, а очаровательное личико показалось Грэди ослепительно красивым.

Сойдя на землю, она украдкой огляделась, и, не увидев никого, кроме старого слуги, потянулась.

– Госпожа Марилин! – немного ворчливо произнес старик, закрывая за девочками дверцу кареты. – Не годится фрейлине вести себя, как дочери кухарки.

– Извините, господин Доусон. Я думала, что на меня никто не смотрит!

– Воспитанный человек всегда ведет себя, как подобается. Даже, если его никто не видит.

– Доусон, не ругайте ее! Мне тоже иногда хочется зевнуть. Что тут особенного? – Девочка с короной на голове вступилась за спутницу.

– Надеюсь, вы же не позволяете себе этого делать, принцесса! – строго ответил старик.

– Отчего же… иногда позволяю! – И, взявшись за руки, девочки побежали к крыльцу, хохоча на ходу.

Старый воспитатель только покачал головой.

Этот разговор длился всего только минуту, но после него прошел еще час – а Грэди так и не отходил от зарешеченного окна. Он стоял, пораженный. Такого чуда видеть ему еще не доводилось. Да и слышать тоже! Голосок фрейлины продолжал звенеть в его голове, соединяясь с переливом невидимых колокольчиков и создавая необыкновенную мелодию.

С этих пор с Грэди что-то произошло. Он почти перестал спать, а когда закрывал глаза – видел очаровательное создание в платье с рюшками. Девочка смотрела на него, склонив голову набок, время от времени делала реверанс – и прыскала от смеха.

Даже во сне он боялся с нею заговорить. Пробуждаясь, Грэди гудел от досады. Он мысленно обращался к ней так же, как старик – госпожа Марилин, а однажды вдруг вспомнил разговор кухарки и повара. Те тоже назвали девочку «красавицей, каких свет не видывал»! Это сравнение почему-то привело Грэди в восторг.

С этого дня в его жизни многое изменилось.

Глава 3

Стремительно темнело. Небосвод становился глубже, и все явственнее виднелись на нем золотистые искорки. Млечный путь, будто просыпанная мука, пересекал его, не давая потерять направление запоздалым путешественникам.

Один из них в полуночный час ехал по вьющейся между холмами дороге. Он был давно немолод. Его длинная борода тянулась почти до самого пояса. Завитые вверх усики и очки на носу делали путника немного чопорным и смешным, но толстый восточный кафтан и длинная остроносая шляпа, усеянная блестками, выдавала в нем ученого человека.

Если бы любой мальчишка, живущий в королевском замке, увидел сейчас, как удобно устроился старик между двумя горбами верблюда – он, конечно, позавидовал бы ему.

Красивое животное двигалось размеренно и важно, как корабль в море. В такт его шагам путешественник покачивался из стороны в сторону. Не подготовленный к этому мог бы запросто уснуть и свалиться на землю, но для старика поездка на верблюде была делом привычным. Он одолел на нем много тысяч километров, прежде чем добрался до окрестностей замка.

Иногда поднимая голову и щуря подслеповатые глаза, ученый бормотал:

– Новая звезда… Подумать только! Я открыл ее здесь, по дороге к месту службы. Она будет замечательным подарком для моего будущего господина. Надеюсь, это хороший знак.

Он был звездочетом, и звали его Мустафа Рашид.

Поднялась луна, и ее свет отразился в быстрой реке, вынырнувшей из мрачного перелеска.

– По моим расчетам, я уже должен быть на месте. Странно! Звезды не ошибаются. Это значит, я сам что-то недоглядел. Может быть, забыл о каком-нибудь созвездии или неправильно вычислил угол?

Мустафа послюнявил палец, чтобы узнать, с какой стороны дует ветерок.

– Ага! Южный. Он наверняка теплее, чем там, наверху. Поэтому, как линза, мог исказить свет.

Река вильнула в сторону, а потом, круто развернувшись, пересекла дорогу. Впереди показался мост. Возле него рос густой кустарник, и старик поежился. За свой долгий путь он одолел пустыни и моря, но до сих пор не привык к обычному лесу, где за каждым деревом могли прятаться волки или медведи.

– Слава Аллаху, что путь подходит к концу, – сказал он.

– Ты прав, старик! Для тебя он уже закончился.

Мустафа Рашид вздрогнул от неожиданности. Из придорожных кустов вышли две фигуры, одетые во все черное – даже маски на их лицах были темны. Все, что мог рассмотреть путешественник – это только узкие полоски для глаз. В руках у одного была большущая дубина.

– О, благородные жители северной страны, кто вы и что вам от меня нужно? – спросил он, заикаясь от страха.

– Слезай с верблюда. Теперь он наш. Это все, что тебе надо знать. – Разбойник с дубиной схватил старика за сапог и стал дергать вниз. Как ни крепко сидел звездочет между двумя горбами, а все равно сила взяла верх. Он повалился прямо в пыль, охая и держась за помятые бока.

– Подождите, уважаемые! Вы наверняка ошиблись. Я не тот, за кого меня приняли. Здесь никто не знает о моем прибытии.

– Ошибаешься. Мы давно ждем тебя. На своем верблюде ты задержался на целых три дня. Нужно было покупать лошадь, она довезла бы быстрее. – Тот, кто говорил злым скрипучим голосом, очевидно, был главным.

Нападавшие наскоро привязали верблюда к поручням моста, а сами стали надвигаться на путника.

– Моя память к старости становится слабее. Простите, если я сделал вам что-то плохое! Ведь я не знаю даже ваших имен, – попытался оправдаться тот.

– Так легче будет умирать.

– Но почему, о, почтеннейшие незнакомцы?

– Снимай халат, сапоги и колпак, – скомандовал второй разбойник и замахнулся дубиной. – Или мы разорвем тебя на куски.

Поспешно раздевшись, Мустафа Рашид остался в одних штанах, рубашке и с очками на носу. Морщась от впившихся в подошвы камней, он переминался с ноги на ногу. Тем временем разбойники примеряли его одежду. Первому она оказалась как раз впору.

– Отлично. Ты нам больше не нужен, старик. Прощайся с жизнью.

– Что мы будем с ним делать, господин? – спросил его товарищ. Главарь, засовывая вещи в холщевый мешок, усмехнулся:

– Слышишь, как шумит река ниже по течению?

– Да.

– Она водопадом уходит под землю и больше не появляется на поверхности. Теряется в подземелье. Говорят, много столетий назад чародей по имени Муртишвейн поставил здесь замок, чтобы в тишине изучать свои волшебные книги. Окрестным людям это не понравилось, они прогнали его и отстроили замок еще больше. Но река, текущая под ним, с тех пор не пересохла. Она все также размывает пещеры и несет корм тысячам крыс, обитающим внизу. Кто не успеет выбраться на берег до того, как окажется сброшенным вниз водопадом, уже никогда не увидит света. Он станет их добычей.

Мустафа Рашид охнул, услышав эти слова.

– Умеешь ли ты плавать, старик? – жестко спросил главный разбойник.

– Нет, и умоляю – не бросайте меня в воду!

– Течение здесь настолько сильно, что, даже если ты и обманул нас, все равно не сможешь спастись.

Тем временем разбойники вывели звездочета на середину моста.

– Очень жаль, что твои знания не помогут тебе выбраться из пещер. Ты больше не увидишь звезд. – И они столкнули Мустафу Рашида в воду. Водоворот сразу подхватил и понес его вниз – туда, откуда слышался глухой шум падающей в подземелье воды.

– С одним покончено. А теперь и ты отправляйся следом! – С этими словами главарь сбросил с моста и своего товарища. Падая, тот истошно завопил, но оставшийся наверху разбойник даже не поморщился.

– Для крыс это будет хорошим подарком. Они мне скоро понадобятся.

Глава 4

– Марилин, почему ты так долго? – укоризненно произнесла принцесса, сразу бросаясь к своей фрейлине. – Отец давно уже позвал нас в тронный зал.

– Я не могла найти заколку. Пришлось повязаться красной ленточкой.

Принцесса окинула быстрым взглядом собранные в толстую косу волосы подруги и сказала:

– Очень мило. Нужно будет ввести такую моду.

– Сударыни, если бы вы тратили меньше времени на разные глупости, его осталось бы больше для учебы! – ворчливо сказал старый воспитатель, заглянувший как раз в тот момент в комнату. – На церемонии только вас все и ждут!

– Уже бежим, господин Доусон! – отозвалась Марилин примирительно, и они все трое поспешили по длинным коридорам замка к тронному залу, где ожидалось знакомство с новым звездочетом.

– Доусон, ты видел его? – спросила принцесса. Только ей позволялось обращаться к воспитателю по имени.

– Видел, ваша светлость.

– Какой он?

– Затрудняюсь ответить. Сами все скоро узнаете. Скажу только, что взгляд у него очень… – старик не сразу подобрал подходящее случаю слово, – очень суров.

Утром дворец облетела новость: с востока прибыл мудрец и звездочет Мустафа Рашид, которого король еще несколько лет назад пригласил к себе на службу. Самаркандский хан, во дворце которого жил мудрец все эти годы, обещал отослать его только тогда, когда он обучит своему искусству нескольких учеников. Значит, обучение завершилось успешно.

После обеда было запланировано знакомство Мустафы Рашида с семьей короля и его министрами.

Девочки вошли в зал, стены которого покрывала ослепительно красивая роспись, а потолок подпирали мраморные колонны. В дальнем его конце находился трон, в котором сидел сам король в окружении главных министров. Его золотая корона сверкала алмазами, а мантия спускалась до самого пола.

В ожидании дочери взгляд короля иногда становился задумчивым и даже печальным. Но никто из придворных не мог догадаться о причине этого.

По его правую руку на небольшом возвышении находился еще один трон – поменьше, в котором сидела королева. Она была одета по последней моде: белоснежное платье снизу оторочено бежевой каймой, на голове высокая прическа с длинными заколками, а в руках – веер, при раскладывании которого появлялось изображение клетки с птичкой.

– Наконец, все в сборе, – кивнув девочкам на скамью возле своих ног, сказал король. – Можно начинать.

Церемониймейстер громогласно сообщил новость, о которой все уже давно знали, и пригласил в зал самого мудреца и звездочета. Стражники, звякнув щитами, потянули на себя ручки дверей, и – на пороге возникла фигура в синем восточном халате.

Гость был высок ростом. Марилин даже показалось, что халат немного ему коротковат, а остроконечная шляпа надета небрежно. Но ведь на далеком востоке могут быть свои правила и своя мода.

– О, великий и могучий правитель! Да прибудет с вами милость провидения! Смею представиться: я Мустаф Рашид – звездочет, изучающий небесные светила; мудрец, познающий природу вещей; и волшебник, использующий все эти знания на пользу своим государям!

Восточный говор привел в восторг всех собравшихся. Поклон гостя тоже был очень необычен. Никаких реверансов с постукиванием каблуками. Вместо этого он сложил руки на груди и согнулся пополам, так что шляпа едва не коснулась кончиком пола.

– Рад приветствовать долгожданного гостя в своем замке! – Король встал с трона, незаметно приоткрыв поданный ему главным министром медальон. Там было изображено лицо седобородого старца с загнутыми вверх уголками усов – подарок самаркандского хана.

Ошибки быть не могло. У вновь прибывшего гостя усы тоже поднимались кверху, а белая борода была окладистой и тщательно расчесанной.

Глаза звездочета немного отличались от нарисованных: они оказались жестче и холоднее. Но у художников принято приукрашивать портреты, в этом не было ничего необычного.

– Надеюсь, дорога выдалась спокойной, а погода – теплой и не дождливой, – протягивая гостю руку, произнес король. Мудрец снова поклонился и приложился к ней губами.

– Пусть пройдут в таком же благополучие ваши дни, государь. Никто не чинил мне препятствий. Я одолел три моря и две пустыни, увидел государства, о которых читал в древних свитках, и могу сказать: ваша страна удивительно красива.

Они еще обменялись любезностями, потом настала очередь представить гостю королеву и принцессу. Каждому из них тот, испросив разрешения, шептал на ухо несколько слов. Марилин при этом находилась в толпе придворных и слышала, как некоторые восхищались цветастой речью мудреца.

– Я бы хотела, чтобы он учил моего малыша! – сказала одна из герцогинь и другие согласно закивали. Только старик Доусон покачал головой и что-то пробормотал про себя, да дворцовый лекарь озабоченно нахмурил брови. Впрочем, его-то можно было понять: вновь прибывший тоже умел изготавливать лекарственные снадобья и искусно врачевать.

После происходило знакомство звездочета с министрами короля. Теперь свои мысли мудрец высказывал вслух. Например, для военного министра у него нашлись такие слова:

– Страшись опасности, пока ее нет; когда же опасность пришла, не бойся, а борись с нею.

Все чаще придворные рукоплескали ему. Он действительно много знал, к тому же еще и был умен. Потом стал показывать фокусы, и те тоже очаровали зрителей. Чего только стоили переливающиеся всеми цветами радуги пузыри, которые он выдувал из небольшого колечка! Они медленно опускались к полу, а некоторые и вовсе лопались в воздухе. От этого у придворных стало щипать в глазах, но все подумали, что это часть представления.

Девочки ушли из зала самыми первыми. Им стало скучно, и они попросили Доусона проводить их в сад.

– Мне он совершенно не понравился! – заявила принцесса, как только они остались одни.

– У него странные глаза, – согласилась Марилин. – Будто колючие. Когда он посмотрел на меня, захотелось прикрыться зонтиком. А что он прошептал тебе на ухо?

– Какую-то ерунду! – отмахнулась принцесса. – «Не рассчитывай на завтрашний день, пока он не наступил, потому что никто не знает, какие беды этот день принесет».

– Что бы это значило? – удивилась фрейлина.

– Откуда мне знать? Давай лучше покатаемся на пони! – И принцесса, рассмеявшись, первой побежала переодеваться.

Уже поздним вечером, когда нужно было ложиться спать, Марилин пожелала ей спокойной ночи. Старый Доусон остался читать положенную сказку на ночь, а фрейлина отправилась в другое крыло замка, где находилась ее комната.

Она утомилась за день, потому что провела его очень активно: девочки не только катались на лошадях, но и, сбежав от воспитателя, забрались на полчасика в свое тайное убежище под крышей. Этот уголок Марилин обнаружила случайно, когда лазала за улетевшим от нее почтовым голубем. Уже позже они с принцессой все там обустроили, сделав небольшие лежанки для чтения книг и принеся из кладовой старый стол. Имелось здесь и смотровое окошко, через которое можно было бы выбраться на крышу. Но на это девочкам смелости пока не хватало.

Мысли о чердаке и голубях настраивали на хорошее настроение. Фрейлина шла по длинному проходу, соединяющего половинки замка, когда неожиданный шорох за одной из тяжелых парчовых занавесок заставил ее вздрогнуть и остановиться.

Она замерла, а потом и вовсе сделала шаг в сторону – к колонне, куда не проникал свет от факелов.

До нее донеслись голоса, их было два. Они раздавались совсем рядом, и один из них – самый зловещий – показался девочке очень знакомым. Впрочем, и второй она тоже узнала сразу. И это ее испугало не на шутку!

Глава 5

Грэди не понимал, что с ним происходит.

Вокруг по-прежнему были те же серые коридоры, почти лишенные растительности. В его логово никогда не проникал луч света. Темнота была привычна для него с детства, и он давно научился различать ее оттенки.      В некоторых пещерах от стен исходило едва приметное сияние. Иногда ему казалось, что оно даже согревает – как пламя костра. Грэди знал все эти пещеры наперечет. Прежде, когда у него еще не было огня, он любил ночевать в них по очереди.

Но сейчас что-то изменилось. Ему стало казаться, что все подземелье наполнилось необыкновенным светом. Он струился отовсюду – из проходов, откуда раньше тянуло только холодом; от стен и потолков, на которых не высыхали капли воды.

Пытаясь понять, что случилось, Грэди ощутил, что внутри у него клокочут новые, неизведанные чувства. Похожие радость и волнение он пережил, когда впервые разжег в своей пещере огонь.

Сон теперь приходил не сразу. Грэди заново вспоминал чудесное видение в зарешеченном окне, и однажды вдруг догадался, что именно оно было причиной всех перемен. Когда же это выяснилось, ему захотелось петь. И вместо того, чтобы взбивать на ночь постель из сухих листьев, он принялся кататься по ней, рыча от восторга.

Желание еще раз увидеть девочек заставило его разобраться в законе смены дня и ночи. Оказалось, люди жили именно по этому закону. Отправляясь утром в поездки, они обязательно возвращались до наступления темноты. Или на другой день. Ночью двор погружался в тишину.

Небольшой кусочек верхнего мира, который Грэди мог видеть через тюремное окно, понемногу открывал ему свои тайны.

Садовник, каждое утро первым сходящий с крыльца с большими ножницами в руках, напевал одну и ту же песенку про соловья. Торговец, приезжавший вечерами на телеге, полной овощей, часто бранил старую кобылу, называя ее «клячей». Лакей, приводя из конюшни лошадей для короля и королевы, всегда держался горделиво, будто сам был господином. За это кухарка, выбирающая овощи у торговца, говорила о нем насмешливо и сравнивала с индюком.

Принцессу и ее прекрасную фрейлину Грэди видел еще только раз. Они редко выезжали на прогулки. Однажды слуга подвел к крыльцу двух пони, головы которых были украшены плюмажем. Девочки выпорхнули во двор, одетые в костюмы для верховой езды, а потом поскакали по выложенной цветным камнем дорожке в направлении ворот замка. Стражники выпустили их. Вскоре небо потемнело, послышалось отдаленное громыхание, и наездницы быстро вернулись.

Но в те короткие мгновения, когда Грэди наблюдал за ними из своего укрытия, он чувствовал себя счастливым.

Как-то вечером, когда тени от башен дотянулись до крепостной стены, а девочки так и не показались, Грэди с разочарованным вздохом отправился в свое логово. И вдруг ему в голову пришла замечательная мысль! Он плохо знал верхнюю часть подземелья, которая находилась под самым основанием дворца. Но ведь те коридоры вели к Марилин! И пусть там не найдется второго замечательного окна, из которого можно наблюдать за ней, она все равно окажется ближе, чем сейчас. Толщи камня не имели никакого значения. Осознание того, что девочка где-то рядом, окрылит его и сделает счастливым вдвойне.

Откладывать дело на завтра Грэди не привык. Он сразу же отправился на поиски.

Пара коридоров – очень узких и неудобных – огибала огромную гранитную плиту и заканчивалась тупиками. Поворчав, Грэди продолжил поиски. Некоторые ходы после множества запутанных поворотов начинали спускаться вглубь. Тогда он возвращался и начинал сначала.

Наконец, ему удалось протиснуться в щель, которая по мере подъема расширилась и превратилась в тоннель с искусственно обработанными стенами. Местами резцом были вырезаны даже какие-то знаки. Грэди не понимал их значения, но это дало ему некоторую надежду на успех.

Тоннель тоже оказался запутанным. Он несколько раз разветвлялся, а потом все-таки сошелся в один коридор. Но именно тут ждало новое разочарование: проход был завален огромными валунами.

Остановившись в нерешительности, Грэди посмотрел на свои мохнатые руки. Они были сильными и крепкими, и все же едва ли справились бы с такими камнями. Те были размером с три лошадиных головы, а некоторые и того больше. Поднять их в одиночку просто невозможно!

И все-таки мечта не позволила Грэди отступить. Стоило хотя бы попробовать что-нибудь сделать.

Поразмыслив, он попытался столкнуть один из самых больших камней, лежащих поверх остальных. Тот покачнулся – и с шумом рухнул на пол, откатившись чуть в сторону. Упершись ногами в основную кучу, Грэди отпихнул его еще – волоком. Посмотрев на свою работу, удовлетворенно рыкнул: пусть тяжело, но все-таки она сдвинулась.

Валуны меньшего размера он старался отнести подальше – чтобы легче было разобраться с громадами. Коридор позволял: в этом месте он был достаточно широким и длинным. Когда же пришлось одолевать совсем уж неприподъемный камень, догадался воспользоваться длинным кривым сучком, принесенным рекой и приготовленным им для костра. После такого изобретения дело пошло быстрее.

Он работал целую ночь, лишь однажды сделав перерыв, чтобы напиться воды. И к тому времени, когда над миром людей взошло солнце, завал оказался разобран.

Попав на другую его сторону, Грэди решил дойти до конца коридора, а уже потом отправиться спать.

Каково же было его удивление, когда, одолев два или три поворота, он вдруг увидел свет. Обрадовавшись, заковылял быстрее, думая найти еще одно окно. Но впереди ждало новое открытие.

Проход неожиданно расширился, образуя небольшую комнатку – именно комнату, а не пещеру, потому что стены были обделаны деревянными щитами, расписанными разноцветными узорами. Здесь не имелось ни окон, ни дверей, зато потолок тоже украшала мозаика. Художник изобразил сцену из битвы: десяток воинов, обнажив мечи, противостояли ужасному лохматому чудовищу. Оно оскалило зубастую пасть, и с клыков на пол капала кровавая пена. Несколько людей уже лежали в красноватых лужах, и их глаза были закрыты.

Но поначалу Грэди удивила не эта сцена. Его внимание привлек маленький фонарик, висящий под потолком прямо в воздухе. Он светил необычным матово-белым светом, и показался Грэди чудом. Иногда медленно переплывая с одного места на другое, фонарик переворачивался, и тогда всполохи света то притухали, то становились ярче. По форме его можно было сравнить с яблоком. Грэди много раз видел их на мусорной куче – коричневые и гниющие. Фонарик был гораздо красивее, и, купаясь в его лучах, Грэди вдруг почувствовал, что усталость рук и тяжесть в спине исчезают.

Вдоволь налюбовавшись им, Грэди снова стал рассматривать мозаику. И вдруг обратил внимание, что руки чудовища, изображенного на картине, очень походят на его собственные. Он озадаченно сравнил их еще раз, потом перевел взгляд на ноги… Такие же широкие ступни с огромными пятками… и когти!

Неужели этот страшный зверь, бьющийся насмерть с вооруженными людьми – это?..

Открытие настолько поразило Грэди, что, хорошенько запомнив немного вытянутую морду зверя, его повисшие уши и заросшее шерстью лицо, он поспешил в свое логово.

Найти обратную дорогу не составило труда. Он привык ориентироваться в похожих друг на друга коридорах.

Вернувшись, первым делом раздул костер, а потом наложил в него дров и сделал таким большим, какой еще никогда не разводил. Отблески мечущегося пламени плясали на стенах пещеры, а дым, скопившийся под потолком, понемногу вытягивало через отверстие в верхние этажи подземелья.

Сомнения терзали Грэди, но, набравшись решительности, он подошел к маленькой заводи, которую образовывала в этом месте река. Сейчас яркий костер освещал его лицо. И тогда он склонился над водой, вглядываясь в собственное отражение.

На него смотрела чуть вытянутая морда ужасного чудовища, походившего на то, что изобразил неведомый художник. В оскаленной пасти виднелись несколько десятков огромных клыков, которым при желании можно было прокусить любые доспехи. И уши свисали по обеим ее сторонам, довершая полное сходство…

Глава 6

Прятаться за колонной казалось не так страшно, как стоять посреди широкого перехода, освещенного тусклым светом факелов. Марилин даже дышать старалась реже, чтобы не выдать себя.

Двое мужчин скрывались за широкой парчовой занавеской, и вели негромкий разговор.

– Господи, неужели это вы?

Девочка не могла ошибиться: говорил королевский лекарь. Он давно жил в замке, был человеком сдержанным, а при встречах посматривал на фрейлину неодобрительно и даже сердито. Но сейчас в его голосе звучало подобострастие.

– Ты узнал меня, Гарфилд?

– Да, сеньор. Прошло уже столько лет!

– Всего лишь пятнадцать, мой друг, всего лишь пятнадцать.

Второй голос тоже показался Марилин знакомым. Вначале она засомневалась, но когда услышала необычную хрипотцу, поняла, что тот принадлежал новому дворцовому гостю – Мустафе Рашиду. Но куда пропал восточный говор мудреца?

– Мне показалось, что много больше.

– Ты перестал ждать – вот в чем дело.

– Что вы, сеньор!

– А помнишь тот день, когда я позволил тебе почувствовать себя чародеем? Не каким-нибудь недоучкой, который только и умеет, что баловаться погодой…

Много лет назад, когда Гарфилд был еще юношей, он пришел к малоизвестному колдуну, жившему в пещере недалеко от их деревни, и попросился в ученики. Тот согласился его взять и потратил на обучение три года. А потом прогнал, назвав слишком тупым для своей науки. Пришлось Гарфилду изучать травы.

Однажды, когда он уже стал служить придворным лекарем, а королева вот-вот должна была родить первенца, чародей нашел его сам…

Гарфилд вздрогнул от этих воспоминаний.

– Как же его позабыть? Славный был денек! Тогда бедное дитя у меня на глазах стало превращаться в чудище, каких свет не видывал.

– Ты говоришь – бедное дитя? – В голосе мудреца послышалась сталь.

– Я говорю с иронией, сеньор. Принц не успел сделать сотню вздохов, а ваше волшебство уже опутало его своей паутиной, – поспешно отозвался лекарь. – Оно укрыло его, как в кокон, но я все равно видел, что происходит внутри.

– Так было задумано, Гарфилд. Это должно было заставить тебя почувствовать могущество, каким обладаю только я.

Марилин слушала их слова, затаив дыхание. Она плохо понимала, о чем идет речь, но злорадный голос ученого заставил ее задрожать от страха. Полутемный коридор, освещаемый редкими факелами, и звенящая тишина засыпающего замка только подлили масла в огонь.

Мужчины прятались за портьерой. Обычно этим переходом в ночное время пользовались лишь стражники, а об их приближении можно было узнать заранее – по громыхающей поступи. Поэтому лекарь со звездочетом были уверены, что их никто не подслушивает.

– Ты сохранил кулон?

– Тот самый, с шеи младенца?

– Конечно! Другие меня не интересуют.

– Сохранил, сеньор. Король побоялся снять свой подарок! – Лекарь неожиданно нервно хихикнул.

– Покажи.

За занавеской послышалась возня.

– Ты сорвал его до превращения или после? – Голос Мустафы Рашида стал насмешливым.

– После. Но даже для меня это было страшно, сеньор. Я думал, чудище отхватит мне палец. Если бы вы видели, какие у него выросли клыки! Им позавидовали бы африканские крокодилы. Да и когти на руках тоже могли испугать всех дворцовых собак.

Звездочет засмеялся. От его смеха у девочки мороз пошел по коже.

– Вспомни еще шерсть! Вот что делало его настоящим чудовищем. Когти можно обрезать, зубы – выбить, а вот постригать мальчишку каждый день – на это король не пошел бы никогда.

– Он так и сказал, монсеньор, слово в слово!

– Значит, я хорошо изучил этого человека. Гордыня не позволила бы ему сохранить сыну жизнь. Кстати, кто бросил его в колодец?

– Я. Король в это время рыдал, спрятавшись за кухонной печью. Потом мы оба пошли к королеве, и все ей рассказали.

– Правду? – В вопросе послышалось удивление.

– Нет, мы заранее сговорились, будто ребенок родился мертвым. И, чтобы не доставлять королеве лишней печали, не показали его ей.

Что-то похожее на догадку мелькнуло в голове девочки. Во всяком случае, речь теперь шла о таких вещах, в которых она могла разобраться: о короле, королеве и их сыне. Правда, не совсем понятно, что с ним случилось, откуда взялись африканские крокодилы, и зачем лекарю понадобились все дворцовые собаки…

Это походило на страшную сказку. Только зачем взрослым мужчинам рассказывать друг другу сказки, спрятавшись за занавеской? Может быть, они готовятся к показу фокусов и сочиняют для этого новую историю?

– Ты все выполнил правильно, Гарфилд. Когда я приду к власти, будешь вознагражден за это. – Скрипучий голос напрягся и зазвенел. – Ждать осталось недолго. Все эти годы я искал ингредиенты для своего самого великого волшебства. Нет, не только эти годы! – Звездочет едва не перешел на крик. – Ты выглядишь стариком, но еще юн по сравнению со мной. Я живу уже много сотен лет, и история этого замка – моя история. Ты не можешь помнить, как я строил его день за днем, рисуя ночами в своем воображении башни и бойницы, а утром силой колдовства воплощал их в камне.

– Сеньор, так вы!.. – прошептал в ужасе лекарь.

– Да, я Муртишвейн, самый великий чародей в этой стране и всех прилегающих странах. Уже давно я никому не называл своего настоящего имени. Но о нем сложены легенды. Триста тридцать три года и три месяца я ждал, когда можно будет исполнить задуманное. И скоро все, кто живет в этом замке, будут уничтожены или присягнут мне на верность.

– А король, сеньор? – Кажется, голос лекаря даже запинался от страха.

– Он добровольно подпишет указ о передаче мне короны и всех привилегий. А за это получит одну единственную…

– Какую?

– Остаться в живых.

Это совсем не походило на сказку. Марилин вздрогнула и даже рот себе закрыла ладошкой, чтобы не вскрикнуть. Ноги ее сами собой подкосились, и пришлось опереться на каменную колонну, чтобы не упасть. Бежать, скорее бежать отсюда! Еще несколько минут – и она упадет в обморок от услышанного.

– Что вы сделаете с принцессой, сеньор? Она еще совсем ребенок.

– Ты жалеешь ее? – с угрозой в голосе произнес чародей.

– Нисколько! Просто думаю, что она ни в чем не виновата…

– Когда люди огнем и мечом изгоняли меня из собственного дома, они не думали о своих детях. Им хотелось владеть замком, равного которому не было на земле. Потом стали в нем жить, и поколения сменялись поколениями. И те забыли, как их далекие предки лишили меня покоя и сна. Только река под замком не пересохла с той поры! – Слова прозвучали так зловеще, что фрейлина на секунду все-таки потеряла сознание. Уже опускаясь на пол, она пришла в себя, и успела ухватиться за шнур от портьеры.

– Я пришел отомстить каждому, кто окажется на их стороне. Принцессу превращу в жабу, посажу в стеклянный графин, и буду каждый вечер курить трубку, любуясь ее зеленым хвостом. Фрейлина – тоже гадкое создание. Эту девчонку сделаю кухаркой и заставлю таскать воду из дальнего колодца. Как только мне не понравится приготовленное ею блюдо – велю пороть вымоченными прутьями.

И вот тут Марилин не выдержала и вскрикнула от ужаса. Картинка, которую нарисовало ее воображение, была такой яркой, что по спине девочки пошли мурашки – будто действительно заживали рубцы от ударов.

Голос за портьерой сразу замолк, и фрейлина поняла, что выдала себя с головой. Сейчас ее могло спасти только бегство. Она подобрала подол платья

бросилась по коридору к одному из выходов. Но успела сделать всего несколько шагов, когда развевающийся на шее шарфик был схвачен сильными руками. От неожиданности потеряв равновесие, Марилин покатилась по ковровой дорожке.

Кто-то быстро прикрыл ей ладонью рот, другой человек заломил руки и запутал их за спиной золотистым шнуром. Потом на голову надели темный мешок – и потащили по коридору. Она пыталась сопротивляться, но получила ощутимый удар по голове.

Пока шли, никто не проронил ни слова. Девочка тоже не могла кричать из-за кляпа во рту. Она даже мычать боялась, потому что поняла, с кем имеет дело. Это были настоящие заговорщики, и ради своих замыслов они могли совершить злодейство.

Едва не лишившись чувств от страха, Марилин все-таки смогла сообразить, что мужчины спускаются на нижние этажи. Заслышав мерные шаги стражи, они прятались в укрытия, зажимая девочке и нос, так что та едва не задыхалась. Потом осторожно продолжали путь, пока, наконец, не вошли в какое-то помещение, скрипнув входной дверцей.

Через мешковину фрейлина почувствовала вкусный запах пряностей, и сразу же догадалась, что они на кухне.

– Насколько я помню, он где-то здесь? – спросил чародей, перехватывая свою ношу удобней.

– Точно так – в кладовой. Обычно его закрывают крышкой. Иногда еще укрепляют перекладиной и вешают замок.

– Замок нужно снять и выбросить. Лишние помехи нам ни к чему.

Они направились к кладовой, обходя печи и большие котлы. Девочка услышала звук открывающейся задвижки, и тотчас вокруг разнесся отвратительный запах помойки.

– Они это едят, сеньор? – прикрывая нос платком, отчего его голос стал гнусавым, спросил лекарь.

– Конечно! А куда деваться? Зато девчонка будет им на сладкое! – Скрипучий голос снова стал язвительным. – Кухаркой придется сделать принцессу. И первое время ей наверняка будет доставаться от палача. Белоручки долго постигают ремесло.

С этими словами чародей наклонился над колодцем, дно которого утопало во тьме, и со вздохом облегчения сбросил девочку вниз.

Она пыталась взвизгнуть, до конца еще не веря в свой страшный конец, но ее голос оборвался, когда тело со всего размаха упало в кучу мусора и покатилось с него на каменные плиты пола.

Глава 7

Грэди рыдал. Он ревел так, что стены подземелья испуганно дрожали.

Костер понемногу затухал, и пещера погружалась в темноту. Ту самую, из которой теперь Грэди никогда не выбраться. Темноту, которая навсегда станет его убежищем. Потому что ему нет места среди людей.

О чем он вздумал мечтать? О том, что будет катать Марилин на своих плечах вместо пони? Станет отгонят от нее собак, охраняющих ворота? Да она просто упадет в обморок, увидев его когти. А когда он попытается что-нибудь сказать, и зарычит, как сто несмазанных дверных петель – умрет на месте.

Ни одна девочка на свете не захочет дружить с чудовищем, от которого пахнет помойкой и который одним неосторожным движением может распороть ей руку до самых костей.

Засыпая в глубоком унынии, Грэди и во сне видел, как смеющаяся толпа прогоняет его обратно в подземелье. Мальчишки бросают камни и всегда попадают точно по голове. Собаки норовят ухватить за пятки, а когда он кричит от боли, еще больше раззадориваются.

Впервые в жизни Грэди проснулся в холодном поту. До сегодняшнего дня у него имелся только один враг – крысы. И те всегда избегали с ним встреч. Но людей во сне было много, и вместе они казались сильнее его – такого грозного и страшного. Странно, что на мозаике, которую он обнаружил в освещенной необыкновенным фонарем комнате, даже воины падали под ударами лап чудовища, а на лицах живых читался ужас.

«Может быть, там изображен не я?» – снова и снова спрашивал себя Грэди.

Наконец, тяжелый сон сморил его. Река, неся быстрые воды совсем рядом с логовом, тихо напевала свою песню. Но сегодня та плохо помогала.

Пробудившись, он первым делом вспомнил о таинственной комнате, и ему захотелось побывать там еще раз.

Завтрак сам собой отложился на потом. Грэди наскоро ополоснул в воде лицо, и направился по открытым вчера коридорам.

Его настроение немного улучшилось – так всегда бывает после сна. Он старался не думать о плохом, хотя перед глазами волей-неволей возникало лохматое лицо, увиденное им в тихой заводи.

Ах, как он хотел бы сейчас встретить Марилин, которая своим чудесным звенящим голоском скажет ему несколько ободряющих слов!              Вместо нее по дороге попалась стая крыс, в военном порядке бредущих к мусорной свалке. Они угрожающе запищали, встав на хвосты. В другой раз Грэди попросту ухватил бы десяток своей когтистой лапой и понес к костру. Но сейчас ему было не до охоты.

Отмахнувшись, он свернул в один из проходов. Сзади раздался торжествующий писк.

Одолев расчищенный им тоннель, Грэди сделал еще несколько поворотов – и увидел тусклый свет фонаря. При его приближении тот будто оживился – стал сверкать ярче и даже заплясал под потолком.

Мозаика теперь просматривалась еще лучше. Ошибки быть не могло – изображенное чудовище очень походило на него. Грэди вздохнул – и вдруг застыл, словно пораженный громом.

Совсем рядом зазвучали чьи-то голоса. Они слышались отчетливо – помогал привыкший к тишине слух Грэди.

– Доусон, а что вы будете сегодня мне рассказывать? – Это говорила девочка, и Грэди тотчас узнал ее по интонации. Принцесса! Ага, значит, рядом с ней находился воспитатель.

– Вы хотели бы историю о путешествиях? – Тот действительно легонько прокашлялся.

– Лучше сказку!

– О чем же, сударыня, вы желаете услышать?

– О прекрасном принце, очаровательной принцессе и…и…

– Ну-ну, говорите, не стесняйтесь, – подбодрил девочку старик. В его голосе послышалось лукавство.

– О любви. Можно, Доусон?

– Отчего же нельзя. Конечно, можно. Таких историй, ваше высочество, придумано множество. Я хорошо помню одну из них.

– А прекрасный рыцарь в ней тоже будет?

– И рыцарь, и огнедышащий дракон…

– Тогда начинайте скорее!

– Сначала, ваше высочество, положите голову на подушку и укутайтесь одеялом.

– Хорошо-хорошо! Как жаль, что здесь нет Марилин!

– Если будете лежать тихо и не перебивать меня, завтра сможете все пересказать ей сами.

– Вправду, Доусон! Я так и сделаю.

На какое-то время Грэди даже забыл о своем несчастье. Он вслушивался в речь старика, боясь пропустить хоть слово. История любви печального рыцаря и неприступной принцессы захватила его. Вначале он плохо представлял, что такое дракон, но, в конце концов, догадался, что это грозное чудовище. Оно охраняло несметные богатства и испепеляло каждого, кто приближался к пещере. Рыцарь сумел обмануть его, унеся волшебную книгу, и это послужило началу многих бед, обрушившихся на страну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.