Сергей Хардин, Сергей Измайлов
Корпорация Vallen'ок

Корпорация

Vallen

’

ok

Глава 1

Я недостаточно отчётливо помню, с чего всё началось. Мёртвая тишина в моей голове резко сменилась какофонией различных звуков, и на неё накладывались резкие выкрики людей, смысл которых я сколько не силился не мог понять. Странный язык говоривших поблизости казался мне каким-то странным, несуществующим, но в то же время смутно знакомым. К моему глубокому удивлению, часть слов я все же мог разобрать: “Давление, пульс, пятнадцать миллиграмм”.

Я понял, что нахожусь в больнице, и решил открыть глаза, чтобы удостоверится, что прав. Зря я похоже это сделал, меня сразу ослепил невыносимо яркий свет. Но это был не свет в конце тоннеля, когда проморгался, стало ясно, что я нахожусь в операционной. Вот только что я тут делаю, хоть убей не помню. Надо срочно разобраться, что со мной сейчас происходит и в каком я состоянии. Руки-ноги чувствую, но двигать ими не могу, похоже крепко привязан. Говорить мешает какая-то трубка во рту, фиксированная к металлической рамке перед лицом, а из-за неё и головой по сторонам не поводишь.

Мое пробуждение не прошло незамеченным, и некая девушка в маске и очках ласково зашептала мне что-то не сильно внятное. Единственное что я разобрал: «успокойтесь». Ничто так не бесит, как слово «успокойтесь». Хотя, что странно, волнения как такового и не было, скорее непонимание происходящего. Отсутствие воспоминаний сильно напрягало. Девушка меж тем обратилась к стоящему рядом врачу, но их диалог я понять не смог.

Врач достаточно крупной комплекции приблизился ко мне, и, наклонившись, стал задавать вопросы. Разбирал я в лучшем случае одно слово из пяти и то сам не знаю как, но общий смысл диалога был мне понятен. Его интересовало мое состояние и что со мной произошло, но из-за трубки во рту я не мог ответить, а только моргать глазами. Этого доктору вполне хватило.

От меня отцепили кучу датчиков. Трубку, что так и торчала во рту, отключили от аппарата, я начал дышать сам, хоть поначалу это оказалось трудно. Потом куда-то повезли. Сначала ритмичное мелькание потолочных ламп в коридоре, потом лифт, разгорающийся рассвет за окном в холле. Наконец, наша поездка подошла к концу, меня привезли в палату и переложили на кровать.

Вошли два врача, переговариваясь между собой. Одним оказался тот самый здоровяк, другого же я видел впервые. Низенький, ростом метра полтора, не больше. На вид, судя по количеству морщин, все восемьдесят. Но стоило мне встретится с ним взглядом, и моя уверенность в его возрасте пропала. В глазах читался не только живой ум, но и бурная энергия молодости.

Но меня смутило еще одно – оба врача были сильно восточной наружности, на мигрантов из средней Азии не похожи. Медсестра на операции также удивила экзотическим разрезом глаз. Низкорослый азиат, забравшись на какую-то приступку, стал меня осматривать и что-то бурчать себе под нос. Видя, что трубку из меня доставать они не собираются, я принялся бурчать и ворочать головой.

– Успокойтесь, – весьма добродушно и одновременно приказывая, сказал крупный доктор и в этот раз я его почему-то прекрасно понял. –  Скоро мы избавим Вас от трубки, просто необходимо Вас сначала осмотреть.

Я кивнул ему в ответ. Надеюсь, скоро я открою для себя тайну всего происходящего. Я немного расслабился и позволил себе прикрыть глаза.

– Не спать! – услышал я возле своего уха бодрый голос престарелого азиата.

Прозвучал он настолько громко, что я невольно вздрогнул. Шустрый старик посветил мне сначала в один глаз фонариком, потом во второй. Видимо моя недовольная гримаса заставила его расхохотаться.

– Теперь можно и убрать интубационную трубку, – резко посерьезнев, сказал старый врач, и начал вытягивать её из меня.

Непередаваемые ощущения длились недолго, зато теперь я смогу задать интересующие меня вопросы. Но, попытавшись это сделать, я сильно и болезненно закашлялся. В это время второй доктор что-то ввёл в резиновую манжету капельницы, я почувствовал лёгкое головокружение, пространство наполнилось эхом голосов. Скорее всего это было снотворное или типа того.

– Отдыхайте, молодой человек, – услышал я голос пожилого азиата откуда-то издалека и провалился в царство Морфея.

Мне приснился странный сон, который заставил проснутся в поту, настолько он был реален. Я оказался на трассе за рулем дорогой и быстрой машины. Следующий эпизод – встречаюсь с грузовиком на перекрестке, этот момент я запомню на всю жизнь. Удар, дикая боль, скрежет сминаемого металла, а после – громкое эхо взрыва, и словно со стороны я увидел моё искалеченное тело в нескольких метрах от затухающего пожара. В этот момент не столько боль, сколько дикая тоска пронзила мое сердце, будто что-то важное забыл, не сделал. От этого сердце заныло так сильно, что я вскрикнул и проснулся.

Вокруг себя я не увидел ничего нового. Всё та же палата, всё так же в окно пробивался рассвет, разгоняя ночную мглу. Странно, я кажется примерно в это время сюда и приехал, неужели я проспал целые сутки? После ночного кошмара, я не чувствовал привычной утренней бодрости, был разбитым и вялым, но мучавшие меня вопросы о происходящем, заставили найти в себе силы, и попытаться встать.

С большим трудом, но мне это удалось. Каждое движение отдавалось дикой болью в рёбрах справа, а также головной болью. Немного ныли в разных местах руки и ноги. Подойдя к окну, я увидел скудный пейзаж – цветущая вишня на небольшом газоне с клумбами, глухая стена в двадцати метрах прямо напротив окна, да крыльцо центрального входа в больницу внизу справа. Разглядеть надпись на вывеске было практически невозможно из-за густой тени, придётся подождать, пока совсем рассветёт. Небольшая палата, окрашенные в светло-бежевый цвет стены, кровать, узкий шкаф и небольшой столик со стулом. Зато чисто, аккуратно, не как в обычной районной больнице, скорее ближе к нашим вип палатам. Вполне может оказаться, что это частная клиника, потому и врачи столь непривычной наружности. Тогда остается вопрос – что со мной произошло и что я тут делаю?

Как я ни старался, события, предшествующие моему появлению здесь, были покрыты мраком. Рассвет окончательно победил ночь, и, решив повторно выглянуть в окно, я поразился неописуемой красоте цветущей вишни. Странная она какая-то, по количеству цветков на голых ветках больше похожа на сакуру. Проведя взглядом чуть дальше, я снова заострил свое внимание на вывеске, и не поверил своим глазам – надпись на ней была сделана иероглифами! На русском языке я надписей не увидел. Иероглифы знакомые, в последние годы я взялся изучать японский язык, это были именно они.

Вот и пригодилось умение, где не ждали. Итак, читаем – «Университетская больница Осаки». Ити его мать! Это что, чья-то нелепая шутка?  Бред какой-то! Зато сразу понял, почему азиатские лица у врачей – это как раз-таки коренное население, а я здесь не местный. Но как же меня так угораздило? От множества вопросов без ответа, в горле пересохло. Срочно попить и умыться, может тогда начну лучше соображать.

Где же умыться? А, вон небольшая сливающаяся со стеной дверь возле шкафа, видимо удобства за ней. Влетев в небольшой, но очень удобный санузел, я сразу же бросился к крану, и жадно присосался к нему. От холодной воды свело зубы, и я плеснул ледяной водой себе в лицо, стараясь не намочить повязку на голове. Да, голова определенно стала более ясной. Закончив умываться, я протянул руку за полотенцем и опешил. Моя рука, но не моя рука, странная дилемма. Подняв глаза выше, я наткнулся на зеркало над умывальником. Твою мать, кто в нём? Это молодое худое азиатское лицо, с узкими глазками и забинтованной головой. Оно не моё! Да что здесь происходит в конце концов?

Тут за спиной я услышал, как открылась дверь, и молодой, непривычно высокий женский голос что-то начал вещать.

– Канэко-сан, что Вы себе позволяете? Почему встали? Немедленно в кровать! – похоже она обращалась именно ко мне, причём сделала это точно на японском. И я всё понял!

– Что? – только и смог выдавить я из себя. Тоже на японском.

– Врач запретил, чтобы Вы вставали, Вам необходимо лежать! Отдых в Вашем состоянии просто необходим! – Снова довольно строго произнесла симпатичная японская девушка в белом халате, а ее глаза гневно сверкнули. Потом, немного успокоившись, она добавила: – Пожалуйста, лягте в кровать, иначе доктор Фурукава будет на меня ругаться.

– Извините меня, – слегка запнувшись, я посмотрел на её бейдж.

“Хасимото Юко” прочел я. Так, пора включать мозг, помню из обучения, что обращение очень многое значит в этой стране.

– Хасимото-сан, я не могу позволить, чтобы Вас из-за меня ругали, – сказал я, и поклонился. Только сейчас понял, что я в белоснежной больничной пижаме. – Я сейчас же лягу в кровать, просто пить очень хотелось. И скажите пожалуйста, где мои вещи?

– О вещах Вам пока рано говорить, это уже с разрешения доктора, – глаза девушки немного смягчились, и её серьёзное лицо сразу стало открытым и до невозможности милым. Однако она продолжала коситься на кровать, и я поспешил лечь как мне было велено. Очень вовремя, так как в эту самую минуту в палату зашел уже знакомый мне врач.

– Добрый день, меня зовут Фурукава Садао, – представился тот самый здоровяк, которого я первым увидел после своего “пробуждения”. – Я хирург, который Вас оперировал. Как вы себя чувствуете?

Хороший вопрос, но тут самое главное ответить не просто правильно (голову над диагнозом пусть он и ломает), но крайне важно ответить правильно на японском.

– Спасибо, хорошо, Фурукава-сан.

Взлетевшие в сторону лба брови врача выразили крайнюю степень удивления.

– Хорошо? Это замечательно, конечно, но с Вашими травмами это не сильно согласуется. Давайте по порядку. Как вас зовут?

– Канэко, – сглотнув, произнес я, вспомнив, как назвала меня медсестра. Неплохое начало диалога.

– Так, отлично, – кивнул доктор. – Это Вы помните. Вы действительно Джун Канэко. Ваши документы были в одежде, в которой Вы поступили. Какое сегодня число?

– М-м, я затрудняюсь ответить, – честно ответил я. Календаря в палате, увы, не висело.

– Сегодня четвёртое апреля, – уведомил меня доктор. – А где мы сейчас находимся?

– Больница Осака, район Ниси, – четко ответил я, понимая, что это, пожалуй, всё, что я знаю.

– Отлично. А как Вы сюда попали? – снова поинтересовался врач.

– Доктор, давайте я немного упрощу Вам задачу, – решительно ответил я ему. – Я решительно не помню причину моего здесь нахождения, и вообще ничего о себе кроме имени.

– Ну вот, а Вы еще говорите, что чувствуете себя хорошо, – грустно улыбнулся врач. – С такими травмами как у Вас, поверьте, частичная амнезия – это меньшее зло, что могло произойти.

– А что со мной? – перебил я его. В зеркале я уже заметил перебинтованную голову, да и ранее заметил повязку на груди. Конечно, не считая многочисленных гематом, царапин и ссадин, но на них я никогда не обращал особого внимания, так как в юности увлекался боевым самбо.

– Вы поступили к нам в критическом состоянии, с проломленной головой, сломанными ребрами, ну и рядом менее значимых травм. Вас нашли в переулке прохожие, они же вызвали скорую. Ну а далее мы выполняли свою работу. Меня очень удивляет, что ваше общее состояние так быстро улучшилось. Впервые за свою многолетнюю практику вижу, чтобы человек после состояния клинической смерти и с серьёзной черепно-мозговой травмой, мог спокойно встать с кровати на следующий день.

Все-таки недостаточно быстро я ретировался в койку, и мой маневр заметили. Судя по пунцовым щекам медсестры, она тоже это поняла. Остается только надеяться, что Юко из-за меня не сильно достанется, мне бы этого не хотелось.

– Видимо мне повезло, – единственное, что я нашелся ответить.

– Повезло не то слово, – произнес задумчиво врач. – Пациенты с такими травмами минимум неделю проводят в реанимации, могла быть и кома. А Ваши анализы действительно в норме. Чтобы прояснить картину, проведем еще ряд анализов и сделаем МРТ, чтобы полностью исключить повреждения внутренних органов и мозга.

Обозначив план обследования, доктор вышел из палаты. Медсестра быстро и сноровисто взяла у меня кровь, и через несколько минут меня увезли на каталке на обследование. Всё время моей “поездки”, равно как и время нахождения в тоннеле МРТ я обдумывал происходящее. Странный сон, так похожий на явь, до сих пор кадры аварии стоят перед глазами. Чужое тело, теперь я точно в этом уверен, чужая страна.

Пока негусто в активе, из плюсов только знание языка, да и относительно неплохое понимание культуры, но это не точно. Из минусов – не помню кто я здесь, в этом теле. Я почти уверен, если хорошенько подумать, то это был вовсе не сон, а мои воспоминания. И авария на самом деле была. Тогда как я смог в ней выжить, ведь там никто не смог бы уцелеть? Причем не просто уцелеть, а оказаться в другой стране и в чужом теле.

Доктор что-то говорил про клиническую смерть, и тут сразу вспомнился увиденный давным-давно фантастический фильм, в котором обыгрывалась схожая ситуация – два человека поменялись местами при схожих обстоятельствах. Чем черт не шутит, а вдруг это на самом деле возможно? Допустим, так и есть. Не завидую тогда этому пареньку, в теле которого я оказался.

Тогда многое встает на свои места. Получил в подарок молодое здоровое тело, да мне бы многие позавидовали. Да, я не дома, зато у меня теперь появился второй шанс, весь мой жизненный опыт, который предстояло разворошить и вспомнить, а ещё новая дорога, которую мне предстоит пройти. Новая жизнь? Звучит-то неплохо.

Пока я предавался этим умозаключениям, меня уже выкатывали обратно. Через несколько минут я снова оказался в своей палате, и практически сразу ко мне вошел Фурукава Садао.

– Что скажете, доктор? – немного напрягся я и слегка привстал на кровати, опираясь на локти.

– По правилам, Вам следовало запретить двигаться ближайшие несколько дней, – задумчиво ответил врач – Но судя по результатам Ваших анализов и обследований, Вы и правда отделались практически лёгким испугом. Мое личное мнение – Вам следует пробыть еще некоторое время в больнице под наблюдением. МРТ не выявило никаких повреждений головного мозга кроме признаков сотрясения, а посттравматическая амнезия должна пройти со временем при условии приема препаратов. Сломано три ребра, но без значительного смещения, лёгкие не пострадали. Несколько недель придется ограничить себя в физической активности, а необходимые препараты я Вам уже назначил, список вы найдёте в эпикризе при выписке.

Доктор закончил свою речь, откинулся на стуле и пристально посмотрел на меня.

– Что-то не так, Фурукава-сан? – поинтересовался я у него.

– Ваше состояние вызывает у меня сомнения. Хочу попросить Вас еще раз зайти ко мне через два дня после выписки на осмотр, вы не возражаете? – Спросил он.

– Фурукава-сан, я Вам очень благодарен за мое лечение, и обязательно приду к вам в указанные даты и, если вы позволите, хочу как можно быстрее попасть домой, дома и стены помогают, особенно в вопросе восстановления памяти.

– Правильно, помогают, однако я настойчиво Вас прошу, необходимо соблюдать мои назначения, и ограничить физические нагрузки, – продолжил он. – Хасимото-сан отдаст Вам вашу одежду и передаст Вам выписку и мои назначения. Остались ли у Вас вопросы ко мне?

Я уже хотел было сказать, что не осталось, но вдруг вспомнил, что понятия не имею, где живу.

– Я так понимаю, вы не помните свой адрес? – иронично улыбаясь сказал он. – Можете не переживать, мы это выяснили. В ваших карманах были ключи и документы.

– Еще раз спасибо, Фурукава-сан, вы мой спаситель! – сдержанно сказал ему я и по привычке хотел протянуть руку, но вовремя спохватился.  Не принято в стране восходящего солнца нарушать личное пространство, вот потому и кланяются, так говорил мне преподаватель. Да, чуть было в первые минуты новой жизни не опростоволосился. Эх, Штирлиц, тут тебе не там, влез в чужой кузовок, так будь груздем до конца. Пришлось поклониться, насколько позволяло положение полусидя на кровати.

– А вот, судя по всему, и Ваши вещи несут, – улыбнулся доктор, и в коридоре послышался щебечущий голос уже знакомой мне медсестры.

В палату вошла Хасимото-сан с пакетом в руках.

– Вот ваша одежда, Канэко-сан. Она была очень грязная и мы взяли на себя смелость её постирать. Когда переоденетесь, можете подойти ко мне, я провожу Вас, – уже без прежней строгости сказала она, и вышла.

– Ну что ж, переодевайтесь и можете идти, но не забывайте о моих назначениях, – снова повторил доктор, видимо не сильно надеясь на мою память, и вышел из палаты.

Наскоро одевшись, насколько позволяли сломанные рёбра, я слегка пошатываясь вышел в коридор, и быстро нашел стойку с милой медсестрой. Возле нее стоял пожилой японец, и пристально смотрел на меня.

– Хасимото-сан, искренне хочу Вас поблагодарить за помощь и участие, – произнес я, и поклонился, причем, как я уже потом подумал, даже излишне низко. Поклоны в Японии – это вообще отдельная часть культуры, как и суффиксы к именам. Можно хорошо знать язык как таковой, но не понимая основ культуры обращений, вы так и останетесь для них гайдзином, то есть приезжим, чужим. Хасимото-сан поклонилась в ответ, но судя по зардевшим щекам, я снова заставил ее смущаться.

– Канэко Джун, – произнес я и поклонился, обращаясь к ее спутнику. Тот удивленно посмотрел на меня, и аналогично поприветствовал.

– Накамора Хироси, – произнес он в ответ. – Я, честно говоря, сначала решил, что неверно понял звонившую мне Хасимото-сан, но сейчас вижу, что никакой ошибки нет. Вы, Канэко-сан, и правда смотрите на меня как будто никогда прежде не видели. Я ваш управдом. Узнал о том, что с Вами случилось и решил проведать. А Вас оказывается уже выписывают. Тогда я провожу Вас до дома.

– Я весьма признателен, Накамора-сан, что Вы интересуетесь моими делами, – произнес я и, попрощавшись с медсестрой, мы вышли из больницы.

– Далеко ли нам идти до дома, – поинтересовался я у домоправителя, когда мы в молчании проходили уже вторую улицу. На что тот резко остановился и произнес:

– Джун, что за розыгрыш ты придумал? Опять влип в какие-то неприятности?

Странно, такое обращение не часто используется в Японии, судя по всему, этот человек очень близко знаком со мной прежним.

– Я Вас не понимаю, Накамора-сан, – покачал я головой. – Мы с Вами так близко знакомы?

– Джун, либо ты совсем заигрался, либо действительно ничего не помнишь. Хотя, в твоем лично случае, я больше склоняюсь к обоим обстоятельствам одновременно, – произнес он. – Видел бы тебя твой отец. Только из памяти о нем я здесь. Заходи, мы уже пришли.

В раздумьях я даже не заметил, что мы остановились перед входом в подъезд. Мы вошли в многоэтажный дом и поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Если я правильно понял, отца бывшего хозяина этого тела уже нет в живых, но спрашивать об этом управдома я сейчас не стал. Во всяком случае, попробую разобраться сначала сам.

Покрутив в руках связку ключей, я заметил брелок с адресом и номером квартиры – теперь точно не заблужусь, особенно в первое время. Пока я искал нужный ключ для входной двери, услышал за дверью шорох. "Странно", – подумал я, ещё не подозревая, что главный сюрприз ждал меня внутри.

Глава 2

 Дверь скрипнула, и в нос ударил запах затхлости, смешанный с каким-то знакомым крайне неприятным ароматом. Чёрт побери, да это же запах собачьего дерьма! И тут я услышал цокот коготков по полу. Что? Собака? В Японии? Это почти то же самое, что и пума в Москве. Из дверного проема неспешно вышел морщинистый французский бульдог с выпученными глазами.

Сначала он зарычал, но, узнав хозяина, ткнулся в меня носом, провернулся вокруг себя, радостно виляя тем, что осталось от хвоста и повалился на спину, демонстрируя пузо в горошек.  Собака, охренеть!  У меня есть собака, да еще какая! Представьте себе существо, напоминающее ушастый пельмень на коротких ножках, с лицом, которое словно пережило десять сезонов дорамы на одном дыхании. Это она – француженка-бульдожка, чья жизнь состоит из бесконечных сериалов наподобие: "Попытка залезть на диван без помощи человека", "Спор со своим отражением в зеркале" и "Почему хозяин не понимает, что еда в моей миске уже пять секунд как несвежая?".

В прошлой жизни у меня тоже была собака, но здесь совсем другой коленкор. Это же Япония, тут завести такого друга не только крайне сложно, но и очень дорого, а мое новое “Я” не создает впечатление миллиардера и плейбоя. Еще один странный момент, которому предстоит найти решение.

– Ну здравствуй, мой волосатый друг, а вернее подруга! – прошептал я, и занялся почесыванием пузика. “И геморрой” – подсказал мне внутренний голос, когда я споткнулся о порванный мешок с мусором. Собака в одиночестве – это ад. Следы «праздника» были повсюду: перевёрнутый горшок с кактусом, ободранные обои у двери и лужица в углу, уже частично подсохшая. Обозрев чудовищный пейзаж, я тяжко вздохнул. Любитель животных, блин. Ты хоть в курсе что собак надо еще и воспитывать? Меньше всего на фоне своего самочувствия я хотел сейчас заниматься уборкой.

По размеру квартира больше напоминала капсулу для выживания. Микрокухня: двухкомфорочная плита, мини-холодильник, на полке – кастрюля с ржавым дном и сковородка, похожая на выжженный метеоритный кратер.  Санузел с кафелем цвета «советский салатовый», душ с занавеской в уточках.

На полу в комнате – погрызенный резиновый утенок.  В углу комнаты заметил зону пса: лежанка из старого свитера, рядом миска с надписью «Съешь меня».

На тумбочке у входа валялся пропуск. Я взял его в руки и прочитал надпись: “Корпорация “Vallen”. Курьер. Доступ первого уровня. Зона склада – сектор В”. Что-то я раньше не слышал про такую корпорацию. Валлен, хм. Ну окей, Валлен, будем тебя покорять. Валлен – окей? Буду называть тебя Валенок, так как-то уютнее что ли, по-домашнему.

М-да, карьера у паренька на подъеме, в очередной раз задался вопросом – откуда мой парнишка нашел денег на приобретение и содержание собаки? Обе почки на месте, это я уже проверил.

Но я даже примерно не представляю, когда ел последний раз. Открыв холодильник, увидел, что внутри только бутылка дешёвого кетчупа неестественного цвета и яйцо сомнительной свежести. Не густо. Открыв второй шкафчик, я нашел пачку иноземного «Доширака», лук и засохшее масло.

Зато псинка меня удивила. Села перед тумбочкой и начала издавать звуки: смесь храпа, чиха и песни кита, пока я не открыл и не узрел содержимое: внутри оказалась пачка премиального собачьего корма с лососем.

– Ты тут шикуешь, а я лапшу жрать буду? – ухмыльнулся я и поставил сковородку на плиту.

Пока Момо ела свой корм, я решил разобраться с плитой. Ржавая кастрюля, доставшаяся в наследство, напоминала артефакт из фильма про пост-апокалипсис.

– Ладно, герои не боятся вызовов, – бодро сказал я, разбивая на сковороду единственное яйцо. Через пять минут кухня напоминала лабораторию безумного ученого: яйцо пригорело, хлеб задымился, а из холодильника выпал дешёвый кетчуп, навсегда окрасив едким красителем пол в цвет стыда.

– Знаешь, Момо, – вздохнул я, – в прошлой жизни у меня был повар. А теперь есть ты. И мы оба не умеем готовить.

Собака проигнорировала меня, ну либо хруст за ушами не дал ей меня расслышать.

Сковородка продолжала дымить, сильно запахло горелым, я снял её с плиты и бросил в раковину. Видимо прежний владелец этого тела не отличался ни кулинарным мастерством, ни элементарным порядком в доме, раковина тоже была чудовищно грязной.

Чайник уже вскипел, я залил лапшу кипятком и прикрыл тарелкой. Буду долго смеяться, что это не второй шанс мне выпал, а сверхзадача из телешоу – выжить в чужой стране в чужом теле, убраться в доме у этого субъекта. А ещё надо сходить в магазин, и пса выгулять.

Но в этой стране погулять с собачкой не так просто, пришлось перевернуть мою скудную мебель в поисках шлейки с поводком, намордника и пакетов под (ну вы поняли). А парень действительно хорошо подготовился, всё в итоге нашлось прямо за кормом – видимо эта тумбочка принадлежала моей брылястой подруге. Стоп – а как тебя зовут, родная? На ошейнике виднелась бирка с выбитым именем и адресом. Итак, кто же ты у нас?  Момо. Это, если я не ошибаюсь, в переводе означает персик. Ну, в общем и целом, есть некое сходство.

– Ну что, Персик, ты знаешь примерный маршрут? – обратился я к четвероногой подружке.

Хотя в этой стране порядка всё подписано, всюду таблички, можно дескать гулять с собакой, или нет. Насколько я помню, с ними и в магазин-то не зайдешь, не то, что в нашей бескрайней.

Вот спасибо тебе, Момо, дела свои сделала быстро. Хорошо, что вспомнил взять бутылку с водой, тут принято “маленькие” проблемы своего друга обильно поливать.

Вольера для выгула я нигде не увидел. Ну ничего, освоюсь, нормально погулять сходим. А пока, дружище, пошли домой, мне еще надо решить вопрос с пропитанием для себя любимого. На обратном пути Момо облаяла кота, я спешно взял её на руки и успокоил. Местные жители повернуты на личных свободах, не понравится лай – пойдут жаловаться на меня. Так что милая, будь умничкой – и лишний раз голос не повышай.

Оставив Персика дома, я выбежал в поисках ближайшего банкомата. В кармане висевшей возле двери куртки я обнаружил пластиковую карту, очень надеюсь, что её содержимое меня не огорчит. Введя ПИН-код, заботливо написанный на обороте ручкой (редкостное легкомыслие), я с улыбкой идиота смотрел на свой ничтожный бюджет, и думал: “Джун, ты наверно местный дурачок?” Ну просто как можно назвать человека, который отдал такие деньги за бульдога, а у самого в холодильнике мышь повесилась? Причем такая же мышь и в карманах. Число на меня смотрело хоть и трехзначное, но его размер наводил тоску и уныние. Шиковать не выйдет, но еда нам в любом случае нужна.

Местный магазинчик не поражал ни размерами, ни ассортиментом, но вот ценовой уровень был более-менее в моем диапазоне. Купил яйца, хлеб, дешёвую мясную консерву и новую игрушку для пса – маленького резинового медведя с пищалкой. Пока хватит, пора возвращаться домой и продолжить заниматься адаптацией к новому месту.

Когда я начал открывать дверь, одновременно не давая выскочить Момо на площадку, из соседней квартиры высунулась седая голова в бигуди.

– Молодой человек! – прошипела старушка, сверкая глазами, как совенок-недосып. – Ваша… э-э… собака сейчас лаяла на моего кота!

– Простите, она просто восхищается его грацией, – поклонился я, держа Момо за ошейник. – Как я восхищаюсь вашими бигуди. Ретро-стиль восьмидесятых?

Старушка фыркнула, хлопнула дверью, но через минуту протянула мне тарелку с моти:

– Чтобы ваша невоспитанная собачка заткнулась! И вы тоже.

Немного неожиданно принимать от соседки угощение в сопровождении такого пожелания. Момо тут же устроила замысловатый танец хвостом (вернее тем местом, из которого он должен был в теории расти), а я подумал: «В Японии даже враги дарят сладости. Или это такое объявление войны?». После подобной мысли желание есть угощение резко пропало.

На кровати я заметил ноутбук. Будем надеяться, хотя бы его содержимое прольет свет на тайну моего бытия до той роковой ночи. На столе под свалкой из старых газет нашёлся затёртый фотоальбом, отлично, изучим.

Ряд детских фото: маленький мальчик с псом на фоне исписанного граффити и опутанного проводами бетонного дома, семейные групповые, подписей на обороте нет. Короче, всё это добро тоже сильно не поможет.  Дальше уже паренек постарше, видимо мои годы учебы. Одна из них привлекла меня больше остальных – я и некая рыжеволосая девушка в лаборатории, на обороте надпись “Юко, 2019”. Дальше в принципе неинтересно – рабочие будни, какие-то люди. Я так понимаю, коллеги по моей несложной специальности.

Ладно, посмотрим, что этот ваш интернет расскажет обо мне. Ноутбук загружался невообразимо долго, мне показалось, что прошло минут двадцать. Экран подмигивал, словно раздумывая: «А стоит ли?». Когда я наконец открыл браузер, первым делом полез в историю поиска.

– Почему болит голова после саке, дешевые консервы оптом, как избавиться от запаха собаки? – зачитал я вслух последние поисковые запросы. – Боже, Джун, да ты “гений”.

Момо, услышав «собака», преданно ткнулась мордой в колено.

– Не обижайся, – потрепал я её за ухом. – Он явно не про тебя. Хотя… – я посмотрел на пятно от кетчупа, – возможно про тебя.

Посмотрим тогда соцсети. Да что же я за человек был такой, а? Сплошные смайлы, дежурные фразы, никчемные посты без всякой смысловой нагрузки, зацепится определённо не за что. Значит придётся самому импровизировать, главное не переусердствовать.

Самое главное, чуть не забыл, что это за контора, в которой я работаю, что за “Валенок”? Забил название с пропуска в поисковик. Браузер сразу же выдал мне искомый объект. Да, симпатичненько, одно здание корпорации чего стоит. Свечка небоскреба сильно выделялась на фоне прочих построек в районе. Правда, конкретики мало – занимается всем, что только может приносить деньги. Техника, технологии, разработки в целом ряде направлений от кибернетики до медицины, хотя куда до этих направлений бедному курьеру. Надо срочно исправлять ситуацию, быть на побегушках я не привык. Застрять как белка в этом унылом колесе? Ну уж нет! Как говорится, хочу всё и сразу.

Пока ел свою лапшу, перечитал выписку из больницы, увидел упоминание о постельном режиме, и явке через сорок восемь часов к доктору Фурукаве, значит на ближайшие двое суток я свободен от работы.

– Если не помру до послезавтра, обязательно схожу, – сказал я внимательно смотревшей на меня Момо и плюхнулся на диван. Собака забралась на диван рядом со мной и ткнула меня мордой в бок. – Что, хочешь ещё погулять? Не, на сегодня уже хватит.

Вечер завершился парой эпизодов неизвестного мне сериала под храп собаки. Но вот только сон не шел. Помаявшись с час на кровати, я решил всё-таки выйти прогуляться, преследуя две цели – освежить мозги и сориентироваться на местности.

Вечернее небо постепенно затянулось тучами, и пошел ливень. Но не романтичный дождик из аниме, а самый настоящий потоп, превращающий узкие улочки в подобие венецианских каналов. Промокший до нитки, я нырнул в первую попавшуюся дверь с красным фонарём, оказалось, что это одно из тех крошечных идзакая, где счёт пишут мелом на столешнице, а за стойкой сидит целая семья: дед-повар, его дочь-официантка и внук-бармен лет десяти. Само слово «идзакая», вспомнилось, состоит из трех кандзи: «и» (остаться), «cакэ» (саке, алкоголь), «я» (место, комната).

– Приветствуем! – хором рявкнули на меня, стоило переступить порог. Три пары глаз уставились на единственного посетителя в заведении. Взгляд скользнул по стенам, увешанным табличками со спортивными лозунгами и фотографиями бейсболистов. «Ну, придется заказать себе что-нибудь», – подумал я, усаживаясь на табурет, который скрипел, будто протестуя против моего относительно скромного веса. Содержимое моих карманов сильно ограничивало выбор, но иного варианта провести здесь некоторое время я не увидел.

Когда на столе появилась бутылка пива, дверь с грохотом распахнулась. В облаке пара на пороге возник человек. Средних лет, в помятом костюме цвета хаки, с галстуком, повязанным как шарфик, и с пластиковым мечом в руке. Да-да, из детского магазина игрушек, со стразами на рукояти.

– Кия-а-а-а! – рявкнул новоприбывший, размахивая мечом так, что официантка едва увернулась от удара по подносу с посудой. – Где мои самураи?! – заорал он, тыча мечом в потолок. В зале повисла тишина. Десятилетний бармен флегматично протянул мужчине полотенце.

Тут я совершил роковую ошибку – засмеялся. Не громко, конечно, но достаточно, чтобы мечник развернулся ко мне с грацией борца сумо. Его глаза (один прищуренный, второй неестественно вытаращенный) уставились на меня с театральной обидой.

– Ты! – он подскочил, шлёпая мокрыми ботинками по кафельному полу. – Ты смеёшься над Фудзиварой-сан?!

Я замер, лихорадочно вспоминая японский этикет. Поклониться? Извиниться? Предложить выпить? Но мужчина уже впился пальцами в моё плечо, его дыхание пахло чем-то средним между васаби и антисептиком.

– Ты должен, – он сделал паузу для драматического эффекта, – стать моим секундантом!

Прежде чем я успел понять, что происходит, в моей руке оказалась открытка с адресом какого-то клуба, а Фудзивара-сан, гордо задрав подбородок, вышагивал к выходу, на ходу надевая на голову странный головной убор. Вы видели те смешные шапки-тапочки с пандой, которые продают в автоматах? Вот именно такую, только с ушами кота “Hello Kitty”.

– Человек-дождь, – вздохнула официантка, собирая со стола пустые бутылки, видимо оставленные предыдущими посетителями. – Он хороший человек, но каждую пятницу после работы он накачивается саке и начинает чудить – женщина крутанула пальцем у виска.

Подгоняемый любопытством и собственным человеколюбием, я вышел за своим новым «другом». Вечер перестаёт быть томным. У входа нас уже ждала толпа. Нет, не якудза с татуировками, она состояла из нескольких пожилых мужчин в идентичных костюмах, с такими же дешёвыми мечами. Один даже принёс полуразмокший от дождя щит из картона с расплывающимся нарисованным фамильным гербом.

– Это мой клуб исторической реконструкции! – гордо объявил Фудзивара-сан, с трудом удерживая равновесие. – Мы, кхе-кхе, восстанавливаем дух самураев! – Тут он грохнулся на колени передо мной, протягивая меч. – Будь нашим судьёй!

Нелепость ситуации разрывала связь с реальностью. Это они так радуются жизни по пятницам? А потом ещё говорят, что русские не умеют себя вести на корпоративах? И всё это происходило под проливным дождём. Он, конечно, лил уже намного слабее, но ничего сухого из одежды на мне уже не осталось.

Дальше произошло нечто, заставившее меня усомниться в адекватности этих немолодых людей. Шесть японских офисных работников средних лет, с серьёзными лицами размахивающих игрушечным оружием, устроили настоящий рыцарский турнир под караоке-версию песни Queen «We Will Rock You». Фудзивара-сан, изображая, видимо, Миямото Мусаси, умудрился запутаться в развязавшихся шнурках и упасть лицом в глубокую лужу, ненароком сбить очки с лица “противника”, после чего начал кланяться так усердно, что стукнулся лбом о фонарный столб, испугаться собственного меча, когда тот зазвонил. Оказалось, в рукоять встроен будильник.

 В кульминационный момент, когда по логике их баталии должен был решиться исход «великой битвы за Осаку», все разом достали из портфелей… ланч-боксы с домашней едой и устроили совместный ужин сидя прямо на тротуаре. Хорошо хоть дождь к этому времени затих и не добавлял им жидкости в еду.

– Самураи тоже кушали! – объяснил Фудзивара-сан, суя мне в рот онгиги с лососем. Его собственная порция состояла из жареной рыбы и риса, обильно политого кетчупом из красивой бутылки без этикотки. – Это секретный соус клана Фудзивара! – шепнул он, заговорщицки улыбаясь.

Некоторое время спустя мой новый друг решил проводить меня по вечернему городу. То, что последовало дальше, достойно отдельного манга-сериала. Сначала он пытался научить меня кататься на велосипеде-пауке (эти трёхколёсные грузовые), утверждая, что это «древний самурайский транспорт». Потом он в конбини купил набор для дартс и устроил соревнование по метанию дротиков в плакат с рекламой энергетика. На мосту Нисикибаши вдруг разрыдался, вспомнив, что забыл позвонить жене, а потом, поговорив с ней ровно десять секунд, заявил: «Она сказала, что я идиот. Пойдём есть такояки!»

Когда прорвавшееся наконец сквозь тяжёлые тучи солнце окончательно спряталось за горизонт и зажглись огни на улицах, мы сидели на ступенях торгового центра напротив моего дома, неторопливо потягивая тёплую колу из автомата. Фудзивара-сан, немного протрезвев, вдруг достал из портфеля настоящий кинжал танто в ножнах. Оказалось, что это антиквариат семнадцатого века. Повертел им у меня перед носом и убрал обратно.

– Мой пра-пра-пра, – он запутался в количестве «пра» и махнул рукой. – Дед был самураем. А я, – он потрогал свой помятый галстук, – продаю страховки.

В его голосе впервые появились нотки грусти.

– Но, когда держу меч, пусть даже игрушечный, – мужчина улыбнулся вдруг по-детски, – чувствую, будто могу защитить весь мир. Хотя бы от скуки.

– Понимаю, – кивнул я. – Иногда хочется развеяться и забыть о серых трудовых буднях и житейских проблемах.

– Вот-вот, – энергично закивал мой собеседник. – Каждый день смотришь на эти лица, постоянно должен быть улыбчивым, спокойным, вежливым. Не обращать внимания на нападки неадекватных клиентов, которых хочется убить, но ты должен постараться им угодить и уговорить купить эту чёртову страховку. И, только загрузившись саке и размахивая этим куском пластика, начинаешь чувствовать себя не частью серой биомассы, а свободным человеком. А ведь я не люблю саке, представляешь? Терпеть ненавижу! Хотя, наверное, глядя на меня сейчас такого не скажешь.

Я не стал никак комментировать его речь, просто с пониманием кивал. Снова разболелась голова и жутко хотелось домой, о чём я ему непрозрачно намекнул. На прощание он вручил мне тот самый пластиковый меч со стразами.

– Для храбрости, – сказал мужчина, поклонившись с достоинством настоящего даймё. А ещё оставил на салфетке номер телефона и корявую надпись нетрезвой рукой: «Ты – мой лучший кайсякунин!» Хм, меня посвятили в помощники самурая, звучит гораздо интереснее, чем курьер.

Этот меч я повесил дома на стену, прежде чем опуститься на диван. После такого вечернего похождения мне срочно требуется хотя бы несколько часов покоя. Я снял всю мокрую одежду и закинул в стиральную машину. Порошка осталось чуть больше чайной ложки, завтра надо купить, а на сегодня хватит.

Насквозь промокшую и раскисшую бинтовую повязку на голове не имело смысла оставлять, поэтому я от неё избавился, разглядывая шов в отражении в зеркале. Да, Джун, неплохо тебе досталось. Наложить новую повязку я сам не осилю, да и нечем.

Когда я наконец улёгся на диван, откуда-то вылезла Момо и легла со мной рядом, уткнувшись мне в бок прохладным носом. Я обнял псинку и закрыл глаза. По-моему, она захрапела даже раньше меня. Проваливаясь в дрему, я подумал: “Иногда, чтобы почувствовать себя героем, достаточно просто перестать бояться выглядеть дураком”.

Глава 3

Утро началось с того, что Момо, моя французская бульдожка с лицом разочарованного философа, уселась мне на грудь и принялась пристально разглядывать мою голову, словно на её месте выросло что-то другое. Я попытался пошевелиться – голова закружилась, словно я только что сошел с карусели «Адская восьмерка», а тело отозвалось тупой болью где-то между «зачем я вообще жив» и «надо бы встать». Фурукава, хирург, оперировавший меня после травмы (а я до сих пор не выяснил все её обстоятельства), велел приходить на осмотр завтра, а значит, сегодня у меня будет день домашних подвигов, надеюсь, что мне его хватит

Первым делом решил навести порядок, хотя логически было бы тут все сжечь. Останавливало только то, что новое мне не на что приобрести. Мой “предшественник” не отличался ни чистоплотностью, ни склонностью к порядку. И собаку он воспитал соответственно, два сапога пара. Точнее два валенка, если уж на то пошло.

Пока я, скрипя зубами, пытался собрать разбросанные носки и объединить их в пару, что оказалось самым сложным (один почему-то оказался в микроволновке), Момо, словно демон саботажа, носилась по квартире, подкладывая под ноги игрушки. Ее новая – резиновый медведь с пищалкой, купленный накануне вечером, трижды отправлял меня в рискованный танец на грани падения. В четвертый раз я всё же врезался коленом в стол, зато открыл для себя новый уровень японского фольклора, произнеся несколько непечатных слов, о которых раньше даже не подозревал. Видимо подключилась память бывшего хозяина этого тела.

Под диваном обнаружил следующий набор: частично обгрызенный когда-то давно и уже засохший кусок курицы, напоминающий мумию фараона-неудачника, пропавший пульт от кондиционера (явно Момо забрала как очередную игрушку), фотографию девушки, которая, судя по пыли валялась здесь со времен эпохи Цин.

Мытьё пола превратилось в дуэль. Я – с тряпкой, Момо – с мокрыми лапами, оставляющими следы в форме лапок ровно там, где я только что протёр. Когда я наконец поймал её, чтобы вытереть лапы, она фыркнула мне в лицо с таким презрением, будто я предложил ей стать веганом.

К полудню, когда влажная уборка была завершена, а голова перестала напоминать колокол, мы отправились гулять. Чтобы не смущать прохожих видом раны на голове, нацепил нелепую бейсболку, которую нашёл на верхней полке в шкафу. Момо, как истинная француженка, терпеть не могла спешки. Она шла, важно переваливаясь, будто королева, инспектирующая свои владения. Пока я размышлял, как объяснить соседям, что «собака не толстая, у нее такая конституция», Момо внезапно села перед детской площадкой и замерла.

– Ну давай же, пойдём, – пробормотал я, дергая поводок.

В ответ – лишь многозначительный взгляд. Тогда я достал из кармана печенье. И тут случилось чудо: Момо встала на задние лапы, положила передние мне на колени и медленно поклонилась, как самурай перед битвой. Рядом застыла девочка с мороженым.

– О-го-го! Собака-самурай! – воскликнула она, восторженно глядя на моего пёсика.

– Нет, – гордо ответил я. – Собака-бульдог. Но с хорошими манерами.

Придя домой с прогулки, решил навести теперь порядок в шкафу. Какая же это оказалась ошибка. Шкаф мне выдал: пальто с пятном, похожим на карту Антарктиды, коробку с ещё одним десятком непарных носков (остальные, видимо, потаскала Момо); футболку с надписью «Я люблю суши», которую я бы не надел даже на Хэллоуин. Момо, как всегда, помогала: залезла в шкаф и зарычала на свитер, приняв его за врага. Потом нашла резиновую курицу (откуда?!) и устроила бой с тенью.

– Может, хватит? – спросил я, вытаскивая из её пасти свой единственный галстук.

В ответ получил взгляд: «Ты просто завидуешь моей карьере в боксе». В этот же момент зазвонил телефон. “Танаки-сан” – высветилось на экране.

– Канэко-сан, – голос Танаки-сана в трубке напомнил скрежет тормозов. – Вы где? У нас тут запарка, новые поступления грузов, людей на складе не хватает!

– Я на больничном, – процедил я, глядя, как Момо схватила в зубы бумажку с диагнозом. – Пришлю фото выписки.

– Фото? – он фыркнул. – А вдруг вы её в фотошопе сделали?

– Тогда попрошу Момо заверить подлинность печатью лапы, – не выдержал я.

Тишина. Потом гудки. Похоже, Танака-сан не оценил сарказм. Зато Момо оценила – подарила мне кусок обоев.

Клиника пахла антисептиком и чистотой, свет ламп резал глаза, а тишину нарушал только монотонный стук клавиатуры из регистратуры, да неторопливое шарканье бахил по коридору. Я вертел в руках ключи от квартиры, Момо осталась запертая дома в одиночестве. Интересно, переживёт ли мой аккуратно заправленный диван её месть?

– Проходите! – из-за двери донесся уже знакомый мне голос.

Фурукава сидел за столом, изучая мою историю болезни. Его белый халат был безупречен, а взгляд – пронзительным, но усталым, будто за сегодняшний день он увидел всё, начиная с рваных ран и до дыр в человеческой душе.

– Канэко-сан, – он щёлкнул ручкой, – голова ещё на месте? Или уже сдаёте позиции?

Я почесал голову, стараясь не задеть шов.

– Пока держусь. Если не считать, что вчера перепутал соль с сахаром.

– Здорово, – хирург хмыкнул, снимая стерильные перчатки. – Самочувствие? Головокружение? Тошнота? Желание пересмотреть жизненные решения?

– Последнее – постоянно. А так… будто после десятичасового караоке под «энка» в исполнении пьяных самураев.

– Нормально, – он сделал пометку. – А причины травм помните?

Я замер. В памяти всплывали обрывки: скрип ступенек, темнота. И ещё – запах дешёвого одеколона, смешанный с табачным дымом. Чьи-то резкие голоса: «Держи его! Давай быстрее!». Но лица расплывались, как кляксы от кофе на белой скатерти.

– Кажется лестница была, – замялся я, изображая, что усиленно пытаюсь вспомнить. – Наверно я упал, скатился по ней. Вроде бы так.

– Вроде бы? – Фурукава приподнял бровь. – Пробитая голова, переломы ребер, ссадины на спине в форме ботинка, гематомы на предплечьях. Вы либо катились по лестнице с пятого этажа, либо вас использовали как боксёрскую грушу.

– Знаете, как бывает, поскользнулся, упал, очнулся – гипс, – я махнул рукой, будто отмахиваясь от комаров, но внутри всё сжалось.

– Ага. Типичный сюжет для учебника по травматологии про взаимосвязь травм с Земной гравитацией. – Он откинулся на стуле, сложив руки на груди. – Шов заживает. Но мозг не резиновый. Если продолжите летать с этажа на этаж, в следующий раз соберу вас, как конструктор без инструкции.

– А на что это похоже? – спросил я и ткнул пальцем в свой лоб. – Характер травм, я имею в виду.

Фурукава на секунду задумался, вертя в руках неврологический молоточек

– Представьте, что ваш мозг – это мягкий тофу. А череп – ланч-бокс. Теперь встряхните.

– Поэтично, – хмыкнул я, ярко представив себе результат такого эксперимента.

– Это реализм. – Он внезапно наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то вроде интереса. – Вы правда не помните детали?

– Только… – я замолчал, пытаясь поймать ускользающий образ. – Кто-то кричал: «Держи его!». Или мне показалось?

Хирург замер, будто услышал не то, что ожидал. Его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

– Показалось. Сотрясение любит пошутить, – он произнёс это как-то слишком быстро, швырнув мне листок с рекомендациями. – На работу можно. Но если заметите, что соседи вдруг заговорили стихами, а по коридору движется волна прибоя – бегите сюда.

– Спасибо за оптимизм, – я поклонился, пряча улыбку.

– Не за что. И, Канэко, – Фурукава задержал меня у двери. Его голос внезапно стал мягче, почти отеческим. – Лестницы – не враги. Но иногда полезно смотреть под ноги. Мало ли что там прячется.

Я вышел, так и не поняв, говорил он о жизни или о синяках на моих рёбрах, которые слишком аккуратно повторяли форму каблуков. Поведение доктора показалось мне немного странным. А в голове в этот момент крутилось: «Интересно, Момо ещё не съела мою коллекцию носков?».

На следующий день я впервые оказался на своей новой старой работе. Пропуск на шее болтался, как виселица для карьеры. Сотрудники корпорации в дорогих идеально отглаженных костюмах смотрели на мой дешёвый неуместного цвета пиджак и потёртые джинсы так, будто я принес запах помойки. Особенно старалась девушка из отдела рекламы – её взгляд мог бы заменить холодильник.

«Куда идти?» – мелькнула паническая мысль. Тело, к счастью, помнило маршрут лучше мозга. Ноги сами понесли меня к кабинету начальника курьерской службы Танаки-сан, человека, чья улыбка на первый взгляд напоминала трещину в асфальте.

– А, Канэко! – он поднял голову от бумаг. – Решил, наконец, немного поработать, а не валяться в больницах?

Внутри всё вскипело, можно подумать я специально получил черепно-мозговую травму, чтобы не ходить на работу, но я выдавил улыбку поувереннее.

– Простите, Танаки-сан, я так вдохновился вашим примером трудолюбия, что даже больничный превратил в тренировку. Теперь готов доставлять посылки со скоростью генерации ваших упрёков!

Он замер, переваривая фразу. Судя по нахмуренным бровям, мозг застрял где-то между «это комплимент?» и «он меня послал?». Пока он решал, я поклонился и ретировался, оставив начальника в благородной растерянности.

Конвейерная лента гудела, затягивая коробки, как язык гигантского металлического хамелеона. Моя задача была проста: сканировать, класть на полку, повторять. Коробка №1: «Детские подгузники». Коробка №2: «Электрочайник». Коробка №3: «Секс-кукла в стиле аниме».

– Канэко! – заорал начальник смены, Огивара-сан, человек, чей голос звучал так, будто он накануне почти не жуя глотал наждачную бумагу. – Видишь эту коробку? Она должна стоять вот так!

– А если она не хочет? – в запаре ответил я, еще не до конца поняв суть его требований.

– Коробки не хотят, они просто стоят!

– Тогда почему эта падает каждый раз, когда я отворачиваюсь? – в сердцах бросил ему я, от злости на своего бестолкового предшественника.

Огивара-сан, не найдя ответа, уходит, бормоча что-то о «молодёжи, которая не уважает старших», но в дверях остановился и прокричал:

– Ты опять как сонная муха!

Я машинально кивнул, мысленно переводя его крик на язык корпоративных совещаний: “Ваша эффективность ниже базовых KPI”. Раньше я сам раздавал такие фразы. Теперь же просто сказал:

– Прошу прощения. Виноват.

“Виноват” – это слово сегодня стало моей мантрой. Виноват, что выжил в той аварии. Виноват, что проснулся в теле двадцатипятилетнего японца Канэко Джуна. Виноват, что вместо кабинета с видом на Башню Федерации этот склад, где даже вентиляция толком не работает. Я бы, пожалуй, и дальше предавался подобным упадническим мыслям, но тычок в бок вывел меня из этого состояния.

– Эй, Джун-тян! – коллега Харуто тыкал меня в бок, пока я пытался впихнуть коробку с надписью «Хрупкое! Осторожно!» в клетку с маркировкой “Предел по количеству ярусов в штабеле». – Ты сегодня ещё более овощ, чем обычно. Что случилось? Девушка бросила?

– Нет, – буркнул я, вспоминая, как в прошлой жизни моя «девушка» стоила больше, чем годовой бюджет этого склада. – Просто приснилось, что я топ-менеджер крупной компании.

Он фыркнул, выдувая дым от вейпа (курить здесь запрещено, но Харуто верил, что правила для слабаков):

– Брось, мечтатель. Ты даже курьер-то и то самого низкого, третьего разряда.

Мои пальцы сжали коробку так, что коробка в руках затрещала. Раньше я реструктуризировал компании. Теперь не могу даже разложить коробки по полкам.

В столовой пахло подогретым рисом и рыбой не первой свежести. Я сидел в углу, разглядывая свой ланч: холодные онгиги, купленные по скидке, потому что на упаковке была вмятина. Раньше обед означал стейк «Россини» на подушке из шпината с картофельным гратеном и разговоры о сделках. Теперь – Харуто, жующий рамен, и его философия:

– Слушай, если бы у меня были твои глаза-пельмени, я бы давно записал чумачечий ролик в TikTok! – он хлопнул меня по спине, отчего кусок риса застрял в горле.

– Спасибо, – выдавил я, думая о том, как мой “предок” мог якшаться с таким тупым убожеством.

– Джун, давай я лучше тебя курить научу, – вечный вейпер решил видимо добить меня сегодня, – Вот смотри, тут зажимаешь, вдыхаешь, потом выдыхаешь.

– А потом умираешь?

– Нет, потом расслабляешься.

– Да я и так расслабляюсь, когда вижу, как ты себя медленно убиваешь. Смотри, наша корпоративная страховка не покрывает онкологию.

Маршрут номер три. Офисные центры, где люди в костюмах смотрели на меня, как на муравья, приползшего из дикого леса в их стерильный мир. Сегодня я вёз посылку в «Global Finance Inc.». Лифт поднимался на пятидесятый этаж, а я вспоминал, как когда-то такие лифты возили меня в мой кабинет.

– Эй, курьер! – окликнула меня секретарша с эталонной внешностью, тыкая пальчиком с длинным красивым ногтем в планшет с пришпиленными документами. – Подпишите тут. И быстрее, у нас скоро совещание.

Я подписал и протянул ей обратно ручку, которую она взяла салфеткой, будто я прокажённый. В углу зала мелькнул экран с графиками и диаграммами – так знакомыми мне из прошлой жизни. Теперь же мой единственный график – это маршрут между складом и почтовыми ящиками.

Передавая посылку секретарше, замечаю её презрительный взгляд. Вспомнив, как раньше вёл переговоры, резко меняю тактику:

– Вам ведь нравится, когда курьеры исчезают сразу после доставки? – спросил я у неё, делая паузу. – Как призраки.

– Ч-что? – секретарша теряется.

– Ничего. Просто призраки тоже когда-то были людьми. – Сказал я улыбнулся ей так, будто знаю её пароль от соцсетей.

Девушка, покраснев, пробормотала «спасибо» и схватила коробку. На обратном пути я поймал её взгляд вслед мне, но она покраснела и быстро отвернулась.

Отдав посылку, решаю найти туалет. Указатели ведут меня по бесконечным коридорам. Пятидесятый этаж. Туалет только для сотрудников уровня S. Сорок девятый этаж, туалет на ремонте, используйте туалет на сорок восьмом этаже. Дойдя до сорок восьмого, вижу очередь из десяти человек. Внезапно срабатывает смекалка: снимаю рабочую куртку с логотипом и вешаю на ее на ближайший стул. Сам же, оставшись в рубашке и брюках, делаю лицо кирпичом, расталкиваю очередь и уверенно заявляю:

– Срочное совещание! Пропустите!

Люди расступаются, принимая меня за старшего сотрудника. Выйдя из кабинки, я поймал восхищённый взгляд молодой симпатичной уборщицы:

– Вы гений!

– Нет, – ухмыляюсь я. – Просто курьер. А мы умеем находить выходы из любой ситуации.

Возвращаясь на склад, я наткнулся на Огивару-сан. Он проверял мои показатели на компьютере, который, кажется, ненавидел его так же, как и я.

– Канэко! – он ткнул в монитор. – Ты сегодня обработал двадцать семь посылок. Средний показатель – от тридцати пяти. Ты – позор команды!

И тут я, вспомнив тренинги по управлению гневом, решаю применить их на Огиваре-сан:

– Огивара-сан, – поклонившись под сорок пять градусов, я продолжил. – Ваша критика – как удар молота кузнеца. Без неё я бы остался бесформенным и бесполезным куском сырого железа.

– Э-э… Ну… Старайся лучше! – пробормотал начальник, покраснев, и поправляя галстук.

В самом начале моего подъема по карьерной лестнице, я совершал те же ошибки в общении, что и он сейчас. Но вместо того, чтобы сказать, в чем именно он не прав, я всего лишь поклонился и выдавил из себя:

– Постараюсь улучшить.

– Ты на это не способен! – он плюхнулся в кресло, и я поймал себя на мысли, как легко было бы его унизить, сказав, что его «управление» – это клоунада. Что его склад работает минимум на тридцать процентов медленнее, чем мог бы. Что если переставить конвейер…

Но я промолчал. Потому что Канэко Джун – не топ-менеджер. Он курьер. Человек-невидимка.

– Ты либо гений, либо психопат, – прошептал стоявший в стороне и наблюдавший за этим Харуто.

– Оба варианта, – ухмыльнулся я.

Дома Момо встретила меня, тычась мордой в карман с угощением. Я упал на диван, глядя в потолок.

– Знаешь, что самое смешное? – спросил я у собаки, разворачивая онгиги. – Раньше я думал, что смерть – это конец. А оказалось, конец – это начало, вот только стартовая точка почему-то стала еще дальше от финиша. Но у меня есть одно неоспоримое преимущество – похожий путь я уже проходил, и все ошибки я уже знаю. А значит, как говорил Великий Комбинатор: “Командовать парадом буду я!”

Глава 4

Момо, свернувшись калачиком на моей единственной чистой и выглаженной рубашке, приветствовала рассвет гортанным храпом. Я потянулся к шкафу, и тут же услышал предупреждающее рычание:

«Эй, это моё!» – казалось, говорил её взгляд.

– Знаю, знаю. Ты королева моих тряпок. Но сегодня мне нужно выглядеть, – я замялся, подбирая слово, – не как человек, которым вырвало стиральную машину.

Собака фыркнула, демонстративно перевернувшись на спину, и я поклялся себе, что когда-нибудь научу её гладить одежду. Хотя бы лапой или другим местом. Хотя именно этим местом она наверняка уже умеет.

Итак, объявляю операцию “перерождение”, надеюсь я перестану быть человеком, которого путают с бомжем.

Магазин секонд-хенда ютился между лавкой с гнилыми овощами и пунктом приёма батареек. Вывеска, изображающая пингвина в шляпе, давно потеряла глаз. Внутри пахло пылью, нафталином и чьей-то несбывшейся мечтой стать модельером.

– Молодой человек! – пожилой продавец, похожий на помесь таксы и гриба, вынырнул из-за стойки. – Ищете что-то особенное?

– Да. Чтобы не стыдно было в гробу лежать, – пробормотал я, разглядывая полки. – Ну или хотя бы не было похоже, что я сплю в подсобке.

Рубашки на стойке выглядели, как повешенные предатели. Костюмы времён холодной войны соседствовали с футболками «Я люблю Осаку», которые, судя по пятнам, стали жертвами дешёвых соусов с едкими красителями.

– Может подойдет что-то, э-э, экзистенциальное? – продавец в костюме, сшитом из штор эпохи Сёва, подкрался ко мне с неожиданной стороны.

– Скорее хочу создать образ для карьерного взлёта. У вас есть что-что бюджетно-престижное? – с надеждой и вполне серьёзно поинтересовался я.

– Вот! – продавец ткнул в костюм, висящий рядом с зонтом-тростью. – Последний размер! Итальянская шерсть!

– Шерсть итальянцев? – я потрогал ткань. – Если верить этикетке, их шили в подвале где-то между Токио и адом.

– Это же винтаж! – он заговорщически подмигнул. – В девяностых такие носили якудза!

– Отлично. Мне как раз не хватало ауры криминального рецидивиста.

Примерочная была размером с гроб. Пока я пытался натянуть брюки, не разбив зеркало, за занавеской послышалось шуршание.

– Вы живы? – спросил продавец.

– Пока не уверен, – я взглянул в зеркало. Костюм сел идеально, и, к слову, выглядел весьма недурно. Но вот рубашка. Она была цвета «вырвиглаз», но хотя бы без дыр. Когда я смотрел на себя в отражение, в глазах начинало рябить.

– Есть у Вас еще рубашки? – выглянул я из примерочной. – Нормального цвета, без эффекта выжигания сетчатки?

– Но это самый шик! – промурлыкал продавец.

– Ага, если только позапрошлого века, хотя я что-то не припомню рубах в стандартном понимании у самураев. Всё же мне нужен цвет, который не вызовет приступ эпилепсии при моем появлении.

Немного пошуршав стопками одежды на полках, мой недоделанный модельер-манагер протянул мне весьма неплохую сорочку, причем моего размера.

– А галстук? – спросил я, в ответ на что он протянул мне полосатый кошмар с вышитыми утками. – Это что за психоделический кошмар водоплавающих?

– Это символ! – продавец сложил руки, будто молился. – Утки плывут против течения!

Я повязал галстук. Утки ехидно ухмылялись.

– А вот этот уникальный! – Он протянул мне полосу шёлка с вышитыми пингвинами в чёрных костюмах и солнцезащитных очках. Надпись гласила: «Bad Penguins Club».

– Это пингвины-мафиози? – не удержался я от возгласа.

– Нет! Это метафора! – он заговорщически подмигнул. – Бунт против системы! Тем более, вы поймите, костюм без галстука ничто.

– Прошу меня простить, но мне кажется, что именно такая “изюминка” настолько поразит всех, что дальше на меня и смотреть не будут. – тихо пробормотал я себе под нос, а вслух произнес: – Мне, конечно, нужно привлечь к себе внимание, но явно не таким сомнительным путём.

– Тогда я покажу вам лучшее, – продавец вручил мне галстук, от которого глаза начинали дергаться и исполнять нижний брейк. На тёмно-синей ткани золотом были вышиты канцелярские скрепки. Очень много скрепок.

– Это символ! – снова заявил он. Видимо его любимая фраза. – Скрепки объединяют документы, а вы объедините коллектив!

– Или доведу всех до нервного тика, – пробормотал я, но повязал. Скрепки блестели, как намёк на офисное рабство. Если уж это лучшее, то у меня в любом случае не осталось ни терпения, ни времени.

– Сколько?

– Всего две тысячи иен за всё! – махнув рукой сказал он, словно боялся, что я передумаю.

– Восемьсот, – твёрдо заявил я, стараясь железобетонным взглядом придавить его к стенке. – Или я расскажу всем, что ваш «винтаж» пахнет кошачьим туалетом.

Он заметно скуксился, задумчиво почесал затылок, но всё же сдался. Момо бы гордилась мной.

– Ну как? – я покрутился перед Момо дома, ожидая хоть тени одобрения.

Собака обнюхала брюки, чихнула на галстук и уронила на пол мой старый свитер, явно намекая: «Верни всё как было».

– Спасибо за поддержку, – вздохнул я, закидывая свитер обратно в шкаф, где он категорически не хотел долго задерживаться. – Когда-нибудь я научу тебя говорить «ты выглядишь потрясающе, сэнсэй».

Момо фыркнула, свернувшись на моей подушке. Возможно, это её вариант комплимента. Или тонко продуманной собачьей мести, учитывая запах, который она там оставит.

Склад Корпорации встретил меня рёвом конвейера и запахом дешевого кофе, который здесь называли «эликсиром продуктивности». Мои рецепторы подсказывали, что это самая дешёвая робуста, арабикой даже и не пахнет. Я поправил галстук со скрепками, который тут же снова перекосился, будто говорил мне с издевкой: «Ты уверен, что хочешь это делать?»

У входа толпились коллеги. Харуто, вечный курильщик с вейпом в зубах, указал на меня пальцем:

– Ого, Джун-тян! Ты что, на собеседование в банк собрался? Или умер кто?

– Умер прежний Джун, – парировал я, поправляя воротник пиджака. – Теперь я – ваш новый кошмар в блестящих скрепках.

Толпа захихикала. Девушка из упаковочного цеха, Тэруко, сквозь жвачку процедила:

– Смотри, а штаны-то не рваные! Ты их сам зашил?

– Нет, мне помогали, – я сделал паузу, – моя собака и не такое умеет, может и тебя научить. Она же мой духовный наставник.

Смех громыхнул, как сигнал к началу представления в цирке.

Огивара-сан, начальник смены, вывалился из кабинета, как пробка из бутылки прокисшего шампанского. Его взгляд упал на мой галстук, и лицо исказилось, будто он увидел призрак офисного этикета.

– Канэко?! – он закашлялся, обдав меня запахом вчерашнего рамена с примесью дешёвого саке. – Это что, ваш новый дресс-код?

– Да. Вы же говорили: “Хотите роста – выглядите профессионально”. Вот я и вырос.

До размера “отчаянный карьерист”, – про себя подумал я.

– Профессионального? – он фыркнул. – Ты похож на продавца матрасов в кредит!

– Спасибо. А вы – на успешный пример, почему нельзя пить кофе из автомата.

Коллеги затихли, ожидая взрыва. Но Огивара-сан вдруг хлопнул меня по плечу:

– Ладно, раз уж ты стал такой умный, покажи, как «профессионал» коробки кидает!

Я подошёл к конвейеру. Коробки ползли, как улитки. Раньше я реструктуризировал чужой бизнес, поглощённый моей компанией, а теперь предстояло реструктуризировать беспорядок.

Для начала я решил установить сканер стационарно. Прикрутил прибор скотчем к штативу, на скорую руку сделанному из старой сломанной швабры и пустого деревянного ящика. Руки свободны, скорость выросла вдвое.

– Это что за цирк? – Огивара-сан ткнул пальцем в импровизированный штатив, как в инопланетный артефакт.

– Цирк уехал без клоунов. Вчера я укомплектовал двадцать семь коробок за день. Сегодня – двадцать всего за два часа работы. Хотите больше – принесите кофе.

– Принести тебе кофе?! – он покраснел, как тигровая креветка в кипятке. – Ты вообще охренел?

– К слову, – перебил я, – если поставить конвейер под углом, то…

– Молчи! – он замахал руками, будто отгонял злых духов. – Просто работай!

Но я уже видел, как он украдкой записывает что-то в блокнот. Лови, Огивара. Ты только что узнал, что такое эффективность.

К обеду я обработал пятьдесят коробок. Огивара-сан ходил вокруг моего стола, как голодная акула, но молчал. Коллеги перешептывались. Даже Тэруко перестала жевать жвачку. Главное, чтобы не проглотила, тогда может понадобиться помощь соответствующего специалиста.

Момо бы сказала: «Ты играешь с огнём». И была бы права. Но огонь – это порой и свет в конце тоннеля.

В обеденный перерыв ко мне подошла Тэруко Аои (молодая и весьма привлекательная коллега), разглядывая мои скрепки:

– Эй, а это правда помогает? Типа, галстук-талисман?

– Нет, – я нарочно наклонился к ней, будто раскрывая большой секрет. – Это сверхновое оружие. Скрепки съедают твою лень, пока ты спишь.

Она засмеялась, но тут же отпрыгнула, увидев Харуто. Тот подошёл, выпустив клуб дыма мне в лицо:

– Слышал ты теперь наш Эйнштейн? Начальник тебя на доску почёта повесит. Главное, чтобы эта трухлявая доска выдержала твоё тельце. Он нам за утро все уши прожжужал с твоим ноу-хау, всем тебя в пример ставит.

– Не переживай, – я выдернул из его кармана вейп. – Я и тебя туда впишу. Под ником «дымящаяся ошибка».

Харуто замер. В глазах мелькнуло что-то опасное. Но, увидев повышенное внимание начальства к нашему разговору, он лишь фыркнул:

– Посмотрим, как долго ты продержишься, костюмчик.

Сразу после обеда ко мне подошел Огивара-сан.

– Канэко-сан, – неожиданно вежливым тоном начал он. – У меня к тебе весьма важное поручение. Требуется отнести срочную посылку в отдел маркетинга нашей Компании. Их внутренний курьер заболел, а ты у нас единственный человек в штате, которого сегодня можно отправить в центральное здание, по крайней мере не так стыдно будет. – Он с грустью обвел взглядом наш большой, разношерстный коллектив. Действительно, на их фоне я выглядел самым достойным.

Я схватил переданную мне посылку и устремился в главное здание. Сто двенадцать этажей власти, где с каждым этажом растет твое корпоративное могущество. А на самом верху восседает глава Корпорации. Однако, если я хочу карьерного роста, то он начинается не на складах, а с первого этажа этого небоскреба.

В отделе маркетинга, на третьем этаже, пахло кофе и отчаянием. Был один очевидный плюс, кофе пах арабикой. В зале висел плакат: «Новая реклама – наш новый прорыв!». В большом кабинете собралось десятка полтора сотрудников, которые усиленно о чем-то спорили. “Мозговой штурм”, – подумал я, когда зашел и оглядел открывшуюся мне картину.

На экране крутили ролик: девушка в кимоно ела рамен под лозунгом «Почувствуй традиции!». От подобной колхозной задумки у меня заныли зубы.

– Ваш рамен вызовет изжогу ещё до того, как его приобретут, – не выдержал я, ставя коробку на стол.

Менеджеры обернулись. Тот, что в очках толщиной с иллюминатор, хмыкнул:

– Ты кто вообще такой?

– Курьер с вкусом. У вас что, целевая аудитория – пенсионеры? Потому что даже моя собака уже зевала бы.

– Объясни! – брызнул слюной подошедший ко мне почти вплотную креативный директор. О его должности я догадался по более дорогому костюму, чем у остальных, но больше по висящему на шее пропуску, который входил с костюмом в жуткий диссонанс.

– Кимоно плюс рамен равно клише. Сам продукт рекламируется для внутреннего рынка, а с нашей многотысячной историей самураи и кимоно в принципе ассоциируются с Японией. Подобная картинка для импорта подошла бы, иностранцы у себя на родинах до сих пор, наверное, считают, что мы ходим в кимоно и чуть что – делаем сэппуку. У нашей молодежи это вызовет тошноту, и как следствие отток потенциальной клиентуры. Нужен драйв. Например робот, который ест рамен под техно, пританцовывая. Но и это не единственный вариант, нужен именно упор на нынешнем веке технологии и информации, а не на древние страницы истории страны.

Тишина. Потом один воскликнул:

– А он прав! Я же сразу говорил, что это же тухлая идея!

Дальше начался такой гвалт, что как они слышали и при этом понимали друг друга было неясно. Но, судя по обрывкам фраз, мое предложение зашло большей части отдела. Я внутри усмехнулся (знай наших), и пока они орали друг на друга, я молча поставил на стол посылку и удалился.

Только я успел вернуться на склад, как увидел, что на табло системы оповещения внезапно всплыло задание: доставить пакет документов в головной офис «Сакура Банк». Всё выглядело стандартно, кроме одного – в графе «Ответственный» значилось: «Утверждено автоматически. Подпись не требуется». А дальше была моя фамилия.

– Кто заказал доставку? – спросил я у Огивары-сана.

– Какая разница? – буркнул он, не отрываясь от игры на телефоне. – Можно подумать, что ты там всех знаешь. Система утвердила – значит, вези.

Упитанный конверт был уже запечатан. Проверить содержимое я не мог – правила запрещали вскрывать документы без разрешения, да и в целом на моей должности подобное усердие ни к чему. Однако, прошлый опыт подсказывал, что проверить не помешало бы, прозябать на должности младшего помощника дворника из-за чьей-то возможной ошибки я не собирался, но и рисковать в итоге не решился.

Когда доставил конверт адресату, сбылись мои худшие опасения. Менеджер банка, вскрыв конверт, побледнел:

– Это что за шутки?! Здесь какой-то финансовый отчёт за прошлый год! Вы что, решили нас опозорить? Мы ждем подписанный пакет документов по тендеру! Срочно!

Я перепроверил накладную. Всё совпадало: номер договора, печать, дата. Но в системе «Сакура Банка» договор 458-Z оказался архивной копией, случайно загруженной из базы данных.

– Это ошибка, – попытался объяснить я, догадываясь на основании своего горького опыта о механизме происшедшего. – Документы для печати видимо подгрузились из старой папки.

– Ошибка? – менеджер банка вскипел. – Ваша компания, вот где ошибка!

Вернувшись обратно, я узнал, что данное “недоразумение” создало эффект цунами. Причем, как всегда, всё полилось сверху вниз, и теперь осталось всё-таки найти крайнего, ибо в подобной ситуации требуется же кого-то наказать.

Танаки-сан, наш начальник курьерской службы, был вызван на ковер наверх, вернулся довольно быстро и в крайне взбешенном состоянии. Далее последовала очередь начальника смены.

Огивара-сан, получив выговор и набросился на меня:

– Ты опозорил наш отдел! Почему ты не проверил?

– Я курьер, а не логист, и не айти-спец, – парировал я, открывая историю задания. Моё предположение полностью подтвердилось. – Задание создано ровно в час дня через автоматический импорт данных. Ваш отдел загрузил старые файлы в новую папку.

– Врёшь! – он тыкал в экран. – Мы ничего подобного не делали!

– Вот лог, – я выделил строку. – Файлы скопированы из архива по ошибке. Система их обработала как актуальные.

Харуто, стоявший рядом, ехидно ухмыльнулся:

– Может, это всё-таки ты накосячил и боишься признаться?

– Нет, у меня в принципе нет прав для подобных действий, – сказал я, открыл доступ к общему диску и ткнул пальцем в монитор. – Папка «Архив 2024» была переименована в «Текущие договоры». Кем? – я посмотрел на Огивару-сан. – Скорее всего вашим помощником.

Тот замер. Я уже слышал из разговоров, что его помощник уволился на прошлой неделе, оставив бардак в документах.

Танаки-сан взял в руки телефон, вызвал отдел айти и отошёл в сторону. Меньше, чем через минуту он вернулся.

– Да, это системная ошибка. Автоматический импорт загрузил старые файлы.

– Но почему курьер не проверил? – упёрся Огивара-сан.

– Потому что курьеры не должны проверять документы! – огрызнулся я. – Это ваша работа – контролировать систему. Как Вы там сказали? “Система утвердила – значит, вези.”

Танака-сан вздохнул:

– Огивара, вы, как я и сказал ранее, получаете выговор. А вы, – он посмотрел на меня, – Канэко-сан, хоть и правы, научитесь все же общаться со старшими коллегами повежливее.

Остаток рабочего дня Огивара-сан со мной не разговаривал. Лишь бросал на меня косые недобрые взгляды. Чувствую, что добром это не кончится, будет мстить мне за чужую ошибку, которую он сам же пропустил.

Перед уходом я заметил, как новый стажер плачет у конвейера, не справляясь с коробками.

– Эй, – я подбросил коробку в воздух и поймал её одной рукой. – Видишь? Они тоже боятся упасть.

– Ч-что? – всхлипывает стажер, понимая, что его могут не взять даже на такую работу.

– Коробки. Они думают: «Вот сейчас разобьюсь, и меня выбросят». А ты думаешь: «Вот сейчас ошибусь, и меня уволят». Но если падать, то с грацией. – Сказал я и поставил коробку на стеллаж идеально ровно.

Стажер, вытирая слёзы, пытается повторить. Коробка падает.

– Видишь? – я поднял её и поставил на конвейер. – Теперь у неё есть история. И у тебя тоже.

Дома Момо встретила меня, тыкая носом в пустую миску.

– Знаю, – вздохнул я. – Сейчас будем ужинать.

Сидя на диване поздним вечером, я подвёл короткий итог. Сегодня я понял, что азиатский метод карьерного роста мне категорически не подходит. Ну не готов я всю жизнь ползти от ступеньки к ступеньке, этак я до самой старости буду конверты носить. В этой жизни надо срочно что-то менять и быстрее изменяться. С этой мыслью я и отправился вместе с Момо спать.

Глава 5

Утро, как и всегда, настало неожиданно. Будильник выдернул меня из кровати, и заставил в ускоренном режиме собираться на работу. Раз уж я решил проявить себя во всей красе и вырваться с этого проклятого склада – нужно приходить пораньше, уходить попозже и пахать, пахать, пахать. Хотя бы для начала, а то меня тут каким-то убогим все считают.

Момо видимо почувствовала, как я занят, и даже практически не мешалась под ногами, особенно после того, как я ей насыпал завтрак. Немного подумал и добавил в миску ещё столько же.

– Милая, буду поздно, ужинай без меня, – с улыбкой сказал я собаке.

Она подняла на меня свои круглые навыкате глаза и начала чесать себя. Будем считать, что она согласна, решил я и выскочил из квартиры. Что-то мне подсказывает, что вечером дома будет опять бедлам.

Залетев на склад, я громко приветствовал старшего смены.

– Огивара-сан, доброго Вам утра! – прокричал я, когда пробегал мимо его кабинета.

– Джун? – судя по интонации даже немного испуганно поинтересовался он, и судя по фырканью – подавился своим кофе.

Наскоро переоделся, так как сегодня я собирался особенно ударно поработать, а костюм было жалко, хоть он и из дешёвого ряда, потом незамедлительно принялся за работу. Сзади послышались шаги.

– Канэко-сан, с Вами всё хорошо? – поинтересовался Иори. На моей, пусть и очень короткой памяти он впервые обратился ко мне на Вы.

– Конечно, – с улыбкой произнес я. – Разве что-то не так?

– Джун, – теперь уже более традиционно обратился он ко мне. – На моей памяти ты считанные разы приходил вовремя. Все остальное время у тебя находились тысячи причин опозданий. Мне кажется, у моего внука в комиксах супергерои не так часто помогают городу, как ты, с твоих же слов. А уж судя по болезням твоих родственников, их у тебя больше, чем у самого императора.

– Огивара-сан, – более чем уважительно поклонился я ему и продолжил. – Я полностью согласен с Вами, что я некоторое время, хотя что тут греха таить, почти всё время нашей с Вами работы, бездельничал. Поэтому я абсолютно согласен со всеми претензиями в свой адрес. Но я, честное слово, поставил перед собой цель искоренить всё дурное в своем характере. Я прошу Вас только об одном – дайте мне еще один шанс, – на одном дыхании изрек я и посмотрел ему в глаза.

А посмотреть было на что. Судя по всему, он бы менее удивился, превратись я на его глазах в вервольфа. Видимо мой предшественник изрядно выпил ему крови, чтоб его. Так что будем считать текущую ситуацию с “автозаменой” на меня проявлением кармы.

– Джун, э-э-э, Канэко-сан, – сглотнув комок в горле, продолжил он. – Сказать, что я не ожидал услышать подобное, значит не сказать ровным счётом ничего. Я устроил тебя сугубо по протекции Накамора-сан, он хорошо знал твоих родителей, и очень просил за тебя. С его слов ты умный парень, который несколько запутался по причине навалившихся на тебя сложностей и которому нужно помочь. Беда только в том, что за тот год, что ты у нас работаешь, это, пожалуй, единственный день, когда я не пожалел о своем решении. Если, конечно, в этот раз ты действительно говоришь искренне, – закончил он.

– Спасибо что выслушали, и многократно спасибо что терпели мою глупость так долго. Обещаю Вам, я не подведу Вас, – радостно проговорил я. Однако в голове сделал себе закладку, нужно обязательно пообщаться со своим управляющим дома, он оказывается хорошо знал моих родителей, и возможно может многое мне раскрыть из моего прошлого.

– А что всё же привело тебя сегодня на работу так рано, Джун? – в этот раз уже с теплотой в голосе спросил Огивара.

– Я хотел до начала смены обсудить мои идеи по увеличению скорости обработки посылок, Огивара-сан. – Вы же сами видели, насколько я смог оптимизировать свой рабочий процесс.

– Да, не скрою, предложение весьма заманчивое, тем более что по сути никаких вложений и сложных мероприятий проводить не нужно, но все же надо эту идею изначально обкатать, прежде чем вводить ее на постоянной основе. Дело в том, что все изменения должны быть согласованы Танака-саном, а мы же не хотим подходить к нему с “сырой” идеей, – сказал Огивара и пристально посмотрел мне в глаза. Мои глаза радостно заблестели, я оценил его формулировку “мы” в его фразе.

– Конечно, но что нужно для окончательной проверки? Чем я смогу ускорить принятие данного решения? – спросил я его.

– Для начала давай опробуем твою идею по стационарной установке сканеров, раз уж ты на своем примере показал, что скорость обработки увеличилась за счет свободных рук. – сказал он и продолжил. – До прихода основной смены остался еще час, за это время ты вполне успеешь установить так сканеры для своих коллег до их прихода на работу. Но учти, объяснять свою механику предстоит также тебе, и не думай, что всем твоя идея понравится, – с ухмылкой произнёс он.

– Да тут, пожалуй, вы в самую точку, Огивара-сан, – задумчиво произнес я, а про себя подумал: “Это еще мягко сказано. Некоторые так вообще будут всеми конечностями против».

Я представил выражение лица Харуто, вот он-то точно “обрадуется”. С ним надо особенно быть внимательным, этот гражданин способен мне подгадить. В упор не понимаю, зачем прежний я общался с таким, э-э, нехорошим человеком.

– Глаза боятся, а руки делают, я убежал, Огивара-сан, – произнес я, и помчался поскорее претворять задуманное в жизнь. Тем более, что пара моих коллег были левшами, и я посчитал логичнее поставить сканирующие устройства с той стороны, с которой каждому будет удобнее. Ну не все же здесь как Харуто, должны же быть и более вменяемые сотрудники. Надеюсь во всяком случае.

Потихоньку начали подтягиваться коллеги, я встречал их на входе, приветствовал и шел с каждым на его рабочее место для объяснения своей задумки. На удивление, я не услышал ни от кого негатива, всех моя мысль заинтересовала и противников попробовать новый метод пока не появилось. Ну что же, ждем основного противника всего, что заставляет работать.

За одну минуту до начала рабочего дня я услышал голос моего “бывшего друга”. Харуто нарочито громко поприветствовал начальника смены и неспешно проследовал к своему рабочему месту. Я не стал сразу подходить к нему, решив посмотреть на расстоянии как он себя поведет.

– Что тут такое происходит? – на повышенных тонах проговорил он, оборачиваясь по сторонам в поисках виновника неожиданной трансформации его рабочего места. Я заблаговременно зашел за стеллаж, было крайне интересно как себя поведет эта “мартышка”. И здесь он меня опять не удивил (прежний многолетний опыт дает о себе знать как-никак). Естественно, он пошел прямо к Огивара-сан.

– Уважаемый Огивара-сан, – елейным голосом протянул он, и поклонился так, будто был перед императором. – А что такое с моим сканирующим устройством? Опять этот “костюмчик” что-то намудрил, да? Он пусть работает как ему нравится, а мы здесь все (нарочито подчеркнув интонацией “все”) работаем как нам и предписано по инструкции.

– Харуто-сан, данное изменение сделано по просьбе Вашего коллеги и согласовано со мной. Вчера он действительно показал значительный прирост, поэтому изъявил желание показать удобство своего метода остальным коллегам. – с улыбкой произнес он, глядя как я тихо подхожу со спины к коллеге.

– Ну так пусть сам так и делает, причем здесь мы? – с пеной у рта продолжал бубнить этот любитель вейпов, чем начал раздражать еще больше.

– Мы – команда, – громко произнес я, стоя сзади него. Харуто от неожиданности не только подпрыгнул, но и захлебнулся дымом, сильно закашлявшись. Не знаю, показалось мне или нет, но я заметил две струйки дыма из его ушей. – И мое небольшое рацпредложение позволит ускорить процесс обработки посылок, а следовательно, и их доставку до конечного потребителя. А скорость – это одно из преимуществ нашего сервиса, Харуто-сан. Тем более что все уже согласились попробовать мой вчерашний способ. И претензии возникли только у Вас, Харуто-сан. И, чтобы развеять Ваши сомнения, – тут в моей голове возник образ улыбающегося Чеширского кота, – мы сделаем маленькое соревнование, посмотрим, как отразится метод сканирования на конечном результате, как Вам мое предложение?

– Принимаю, – на удивление быстро согласился он. – а вечером мы посмотрим, так ли действенен твой метод, или это просто попытка выделится из коллектива. – последнюю фразу он произнес на повышенных тонах, явно чтобы её услышала вся смена. Судя по его хитрым глазам, и обращению ко всем присутствующим, этот тип задумал очередную гадость. М-да, я не учел степень гадливости этого субъекта. Спор не будет таким легким, как я предполагал. Но отступать уже поздно, значит будем решать проблемы по мере поступления.

– А я с радостью также посмотрю на его результат, – раздался голос откуда-то сверху. Все задрали голову и увидели, как по верхней лестнице к нам спускается сам Танаки Акайо – начальник курьерской службы.

Вот кого, а этого человека я точно не ожидал здесь увидеть, во всяком случае с утра. По любым вопросам он чаще всего вызывал интересующее его лицо к себе в кабинет. Видимо вопрос был срочным, а зуммер вызова Огивара-сан не мог услышать, так как находился с нами возле ленты конвейера.

– Доброго Вам утра, коллеги, – поздоровался начальник и продолжил. – Меня задели за живое слова нашего курьера Канэко-сан по поводу команды. Это действительно так. Добавлю также, что мы не просто команда, а семья. А потому мы готовы выслушать и прислушаться к каждому её члену. Поэтому от Вас, Огивара-сан, и от Вас, Канэко-сан, я жду вечером после окончания смены отчета по итогам данного “эксперимента”. А теперь коллеги, прошу всех приступить к работе. Огивара-сан, пойдемте в мой кабинет, есть пара вопросов, которые нам надо срочно решить.

Вот ведь, хотел заявить о себе, и вышло очень даже замечательно – сразу оба моих руководителя увидели меня с хорошей стороны. Но и права на ошибку я теперь точно не имею. Эх, значит вариантов тем более нет – только вперед, а в моем случае – вверх. Тем более что ниже падать с моей сегодняшней должности точно некуда, разве что на улицу.

– Коллеги, если будут какие-то вопросы, обращайтесь. Я на своем участке применил еще одно изменение по сортировке упаковок, могу отдельно рассказать каждому, – сказал я остальным сотрудникам, которые так и продолжали пялиться на меня и отправился на рабочее место.

Большая часть коллектива пошли вслед за мной работать, но трое курьеров остались вместе с Харуто в зале. Вот упырь, зуб даю, опять какую-то фигню готовит мой “лучший друг.”. Но сейчас цена ошибки слишком велика, значит будем действовать на упреждение.

В первый рабочий день я заметил, что над каждым рабочим местом курьера висит камера, но мне показалось, что выбраны не самые лучшие углы обзора. Утром, когда я общался с Огивара, я специально обратил внимание на его монитор, где все наши места были как на ладони. И действительно, часть камер была максимально повернута, чтобы брать только самый край места, соответственно вне данного обзора можно было спокойно заниматься своими делами.

Сказать по правде, заинтересоваться этим меня сподвиг мой “друг” Харуто. Как он умудряется весь день смотреть видео на телефоне со своим неизменным вейпом и одновременно не получать нагоняй от шефа? Зная его “хитросделанность”, не удивлюсь, что он уже давно пробил эту фишку и либо место передвинул, либо камеру довернул, с него станется. Чудесным образом, такая же ситуация была и у трех его друзей, которые остались после утренней планерки что-то, а вернее кого-то обсуждать. Быстро они оттуда вряд ли уйдут, с того места хорошо видно лестницу в офис, значит будут стоять до прихода Иори.

– Выкусите, господа, – прошептал я себе под нос, и быстро свернул в тот угол, где были места моих оппонентов.

Забраться на стеллаж и довернуть камеры оказалось секундным делом, я даже успел заглянуть в кабинет Огивара, чтобы проверить свою работу. Теперь всё так, как надо, глаз алмаз. Я удовлетворённо улыбнулся и вернулся к своим делам.

– Джун, – раздался тихий голос позади меня, – Что ты там утром говорил по поводу организации рабочего места? – это оказался мой сосед, от которого я до этого не слышал ни одного слова, Фурута Горо, судя по бейджику. – Я тоже хотел бы увеличить свою производительность, а то мне постоянно говорят, что я медленнее всех.

– Ну пожалуй, ты не медленнее меня, – улыбнулся я. – Судя по словам старшего, я тут вообще самый ленивый сотрудник и позор компании, разве нет?

– Ээ…Канэко-сан, – начал он.

– Зови меня просто Джун, мы же коллеги с тобой, – ответил я ему. – Слушаю тебя, извини что перебил.

– Джун, – осторожно, пробуя новое для себя обращение на язык, – Пожалуй, я соглашусь с тобой, прежде ты действительно был таким, но теперь тебя никто не узнаёт.

– Разве я сильно изменился? – осторожно спросил я.

Не то чтобы я сильно переживал за это, прежнего “я” больше нет, в случае чего смогу свалить всё на травму головы и амнезию. Но встаёт другой вопрос – не слишком ли я палюсь с такой трансформацией? Не слишком ли подозрительно?

– Честно говоря, ты очень изменился. Вообще-то, ты впервые заговорил со мной, хотя уже долго работаем рядом. – с опаской признался он.

– Ты прав, коллега, а я раньше был не прав, – хмыкнул я и пожал плечами. – Но я подумал, что мне уже пора вырасти. Прежние мои поступки были скорее проявлением ребячества и раздолбайства, но пора бы уже повзрослеть и взяться за ум, жизнь не стоит на месте. Пойдем я тебе всё объясню и подскажу.

На его рабочем месте всё было просто идеально, чистота, порядок, видимо мой коллега был тем еще педантом. Причём весьма и весьма башковитым, общаться с ним было очень приятно. Заметно было его смущение, но к концу нашего пусть и небольшого диалога, он начал раскрываться и даже сам спрашивать.

Ближе к обеду я ещё раз прошел по всем своим коллегам, и хочется отметить, что все, кто прислушался ко мне, уже почти выполнили свою дневную норму, следовательно моя схема работала. Чего нельзя сказать про шайку оппонентов.

– Харута, как у тебя дела обстоят, мой друг? – с половником сарказма и мило улыбаясь обратился я к нему. – Есть успехи?

Вопрос был скорее риторическим, потому что тот сидел на своем стуле, уставившись в экран телефона и укутавшись облаком пара. Не совсем понимаю я этих японцев, курение табака у них под запретом с кучей условий и суровыми наказаниями, зато парить можно практически везде.

– О, наш новый босс пожаловал, – с издевкой произнес он. – Видимо ты не зря костюм купил. Нужно ведь соответствовать?

– Мне не совсем понятно, что тебя не устраивает, Харута, – мягко сказал я. – Я просто предложил один из вариантов оптимизации нашей работы, которая и нам способна облегчить жизнь. Но ты, как я вижу, не рад. – сознательно не стал использовать обращение на вы, пусть тоже знает свое место.

– Ну тогда я могу тебя огорчить, – его улыбка была больше похожа на оскал. – Выработка стала еще хуже, боюсь, что дневную норму я не выполню. И кажется еще несколько человек в нашей смене тоже, – тут он вовсю осклабился и кивнул на трех своих коллег, которые аналогично ему попросту бездельничали.

– Так что плакало твое повышение, костюмчик, – засмеялся он, и демонстративно отвернулся от меня.

К его “группе поддержки” я подошел только для того, чтобы подтвердить своё предположение, общаться со мной они не горели желанием, впрочем, как и я с ними, и также продолжили демонстративно медленно работать, а точнее – бездельничать. Саботаж, значит. Ну хорошо, продолжайте. Я ещё раз глянул на камеры над их рабочими местами, они после моего вмешательства позиции не поменяли, значит этих перемен лодыри не заметили. Тихо улыбнувшись сам себе, я вернулся на своё рабочее место.

“Вот уж кто сонные и бесполезные мухи, Огивара-сан”, – подумал я. Хотя незадолго до моего переселения в это тело, Джун был абсолютно таким же. Странно, почему нас всех до сих пор еще не выгнали? Ну допустим за меня попросили, а они – тоже чьи-то протеже? Ладно, со всем разберемся в свое время.

На обед идти не очень-то и хотелось, не было желания вступать в новый конфликт, но, чтобы Харута не смог продолжать свой саботаж, пошел. Перерыв прошел в абсолютной тишине – что меня в принципе тоже устроило.

К окончанию смены к нам подошел Огивара-сан, и попросил немного задержаться. Когда все сотрудники собрались, он достал планшет и сказал:

– А теперь хочется подвести итоги нашего небольшого “эксперимента”. Хочу отметить, что Канэко-сан, автор нововведения выполнил тройную норму за день, при этом надо учесть, что он тратил своё время на помощь коллегам. Также у ряда сотрудников виден прирост производительности до тридцати и более процентов, что говорит о том, что идея стоящая.

– Огивара-сан, – возмутился Харута, – мы с утра слышали пламенную речь нашего новатора, который рассуждал о том, что мы едины, семья и прочее. Так значит и судить о применимости его сомнительных нововведений надо по общему результату. Вы, к слову, от какого числа учитывали результат Джуна? Несколько дней назад его выполненная “норма” была вполовину от обязательной.

– Я учитывал лишь факт сегодня, и план обязательный, – строго перебил его Иори. – кстати, хочу напомнить, что ты тоже никогда не был в передовиках у нас.

– Ладно, ладно, – заюлил Харута, – я просто хотел отметить, что в отличие от Джуна мы делали больше, да и на работу приходили раньше, – язвительно добавил он.

“Вот ведь засранец! Нет лучше способа возвыситься, чем принизить тех, кто рядом.” – подумал я.

– В общем зачете результат, согласен, несколько иной, – нехотя признался Огивара. – если вывести среднее, то в целом обработано было такое же количество, что и ранее

– Вот видите, – победно воскликнул Харута, – а сколько пафоса было утром, да, Джун?

– Я, конечно, сейчас перепроверю еще раз, всё ли верно выгрузилось у меня, – поспешил добавить Огивара.

– Не стоит, Огивара-сан, – прервал его я. – Я думаю уже знаю, с чем связано “несоответствие” желаемого и полученного, – улыбнулся я.

– “Костюмчик”, если у тебя что-то пошло не так, то к чему пытаться найти отговорки? – Харута откровенно издевался надо мной. – Пошли домой, мы и так всё выяснили.

– Не совсем, мой дорогой друг, – я вложил в эту фразу максимально возможную мягкость, но, чтобы в то же время у него в глазах защипало. – Если ориентироваться на сухие цифры в целом по коллективу, то правда за тобой.

– Вот видите, коллеги, – развел руками Харута, – Наш гений менеджмента сам признался в собственной ошибке. Ну да ничего, мы же семья, поймем и простим, ну может ты нас еще и пивом угостишь. Так глядишь и забудутся обиды, – мне показалось, что его рот от довольной улыбки скоро лопнет.

– Я сейчас согласился не с тем, что мой эксперимент неудачен априори, – сказал, как отрезал я, – я лишь согласился в том, что среднее значение не отличается от обычного. Но, в любом эксперименте надо в случае отрицательного результата разобраться в их причинах. Огивара-сан, позволите Ваш планшет? Мне нужно проверить кое-какие данные.

– Раз Вы так настаиваете, Канэко-сан, вот данные по смене за сегодня, – протянул он мне свой рабочий гаджет.

– И так, если смотреть в целом по коллективу, то результат не впечатляет, о чем нам уже сообщил наш шеф. – начал я, обращаясь к коллегам. – но раз я выполнил две нормы, и ряд сотрудников также отработали в плюс, значит должен быть и значительный минус, который свел все наши усилия на нет, я ведь правильно рассуждаю, Огивара-сан? – обратился я к Иори.

– Верно рассуждаете, – снова раздался сверху голос, но уже никто особо не удивился. Танаки-сан видимо тоже решил присоединиться к нашему собранию.

– Продолжайте пожалуйста, молодой человек, – снисходительно обратился он ко мне. – Я присутствовал при начале этой истории, и не смог себе позволить пропустить ее окончание. – И так, и где же прячется тот минус, который только что чуть не погубил на корню такое хорошее начинание?

– Если сделать выборку по сотрудникам, то увидим, что та четверка, – я краем планшета показал направление, где стоила команда саботажников. – умудрилась сделать меньше половины дневной нормы, и поэтому общий итог такой печальный.

– Наверное, твое ноу-хау какое-то хау-но, – четко услышал я шепот Харута.

– Чтобы не заниматься предположениями, думаю будет лучше спросить данных сотрудников, – высказал свое мнение Огивара-сан. – так будет объективнее.

– Уважаемый Огивара-сан, не могу с Вами согласиться в этом вопросе, – прервал я его. – Если быть совсем точным, то их объяснения будут носить скорее субъективное мнение, а для чистоты эксперимента нам требуется выявить проблему как раз объективно.

– И что же Вы предлагаете? – спросил начальник. Я заметил, что Харута со своими прихвостнями заметно напряглись.

– Так у нас же есть камеры видеонаблюдения на всей территории, – начал я, и сразу заметил улыбки на лицах моих оппонентов. Да, не случайно обзор именно их мест такой ограниченный, значит они эту фишку давно просекли.

– Мы же можем проверить записи? – поинтересовался я у Огивара-сан.

– Я могу это сделать с планшета, но данная процедура потребует значительное количество времени, я не вижу смысла держать здесь весь коллектив, – произнес он. Танаки-сан также кивнул, соглашаясь с Иори.

– Я думаю, что потребуется совсем немного времени, – опередив меня, в разговор встрял Харута. – Давайте мы загрузим и посмотрим, пусть все видят.

Харута при этом победоносно улыбался. Краем глаза я заметил, как закивали его шестерки, так как они были уверены, что записи ничего крамольного не покажут.

– Согласен, полностью согласен, – кивнул и я в ответ. – Тем более раз уже почти половина коллектива высказалась за, я думаю это должны увидеть все. Мы же семья, – загадочно улыбнулся я, глядя на Харута, который уже с сомнением пристально смотрел на меня.

– Загружаю, давайте посмотрим, – Оба начальника уставились на запись камер и воцарилась тишина, все смотрели только на них.

– Ну теперь-то всё понятно, – довольно резко произнес Танаки-сан. – Думаю итоги вашего соревнования требуют пересмотра. А пока, Огивара-сан сам доведет конечную информацию, раз все так явно. – Сказал босс и, развернувшись, ушел к себе в кабинет.

– Коллеги, – обратился ко всем присутствующим Огивара-сан, – Канэко-сан проявил себя сегодня с положительной стороны, равно как и предложил рабочий метод улучшения нашей работы, хочу публично его за это поблагодарить. Также хочу отметить, что данный метод мы будем теперь применять всегда. На этом я хочу с вами попрощаться до понедельника.

Группа моих оппонентов самая первая ломанулась к выходу на улицу, но резкий окрик руководителя заставил их остановиться. – А вас, Харута, и ваших товарищей, я попрошу остаться.

“Эх, Штирлиц никогда не был так близок к провалу,” – усмехнулся я про себя, вспомнив мемную фразу из отечественного фильма.

Не хочется думать, что то чувство, что я сейчас испытываю, называется злорадством, но удовлетворение от сегодняшнего дня я точно испытал. Придя домой, я заключил Момо в объятия, и расцеловал ее шершавый носик. Она явно была в недоумении, но в глазах читалась радость, что я наконец дома, и мы идем гулять.

Глава 6

Утро началось с того, что Момо, свернувшись калачиком на моей груди, принялась храпеть так, будто тренировалась для чемпионата мира по имитации бензопилы. Я попытался пошевелиться, но ребра снова напомнили о себе тупой болью, а голова закружилась.

– Персик, – прошипел я, осторожно сталкивая её на пол. – Ты же не хочешь, чтобы твой хозяин умер от удушья в собственной постели?

Собака фыркнула, явно обидевшись, и гордо удалилась грызть очередную игрушку. Я потянулся за поводком, предвкушая спокойную утреннюю прогулку, но судьба, как всегда, приготовила сюрприз.

На лестничной площадке нас уже ждал очередной наш сосед, кажется, господин Танака – пенсионер с лицом, напоминающим сморщенный лимон, и выражением вечного недовольством ко всему живому. Он стоял, вцепившись в трость так, что костяшки пальцев побелели, словно мрамор. Его лицо, покрытое сеткой вздувшихся вен, пылало багровым румянцем, а и без того узкие глаза сузились до тонюсеньких щелочек, излучая лютую ненависть ко всему живому. Увидев Момо, он замер, словно перед ним возникла не бульдожка, а изрыгающий пламя и яд цербер.

– Э-эта… тварь! – выкрикнул он, и слюна брызнула из перекошенного рта. – Опять воняет псиной! Вы же знаете, что в доме нельзя держать собак! Вытравить бы вас отсюда!

Момо прижала уши, забившись за мои ноги, её дрожь передалась мне через поводок. Я ощутил, как горячая волна гнева подкатила к горлу, но сглотнул его, сделав шаг вперёд:

– Доброе утро, Танака-сан, – я поклонился, изображая учтивость. – Момо – не тварь, а совершенно мирное домашнее животное. И, кажется, её регистрация по месту жительства вас не касается.

– Не касается?! – он побагровел. – Она вчера обгадила мой коврик!

– Сомневаюсь. У неё вкус лучше, – я указал на коврик с надписью «Добро пожаловать» в стиле 80-х. Судя по его состоянию, он примерно тогда и был произведён. – Но, если хотите, могу подарить вам специальные пакеты. Для следующего раза.

Пока Момо обнюхивала коврик, я заметил, как дрожит трость в руках Танаки, будто в ней зажат не деревянный штырь, а живая гадюка. Его губы, синие от гипертонии и цистерны саке в молодости, шевелились беззвучно, словно он повторял заклинание уничтожения вселенной. Но, когда он хлопнул дверью, звук был не громовым ударом, а каким-то пустым. Как хлопок книгой, которую сто раз перечитывал в одиночестве.

Момо, довольная своей победой, гордо спустилась по ступенькам, оставив на том самом коврике очередной «подарок».

– Что, коврик пахнет нафталином и злобой, Момо? Пытаешься его освежить? – рассмеялся я, но все-таки убрал ее кучку в пакет, решив, что усугублять данную ситуацию не стоит.

У почтовых ящиков нас ждала вторая встреча – пожилая миссис, видимо тоже какая-то наша соседка. Её пальцы, похожие на скрюченные узловатые веточки, судорожно сжали пачку квитанций. И тут один из квиточков выскользнул из рук, как живой, и приземлился мне под ноги. Я наклонился за ним, чтобы помочь старушке. “Сато Кийоко, квартира семьдесят один” – значилось на листке.

– Пожалуйста, Сато-сан, – произнес я, протягивая ей ею потерю.

– Всё, э-эх, всё выпадает из рук, – её шёпот был похож на шелест высохших листьев. Внезапно она вздрогнула, заметив Момо, и лицо её преобразилось: морщинки вокруг глаз сложились в лучики, а губы дрогнули в улыбке, полной щемящей нежности.

– Ой, какая прелесть! Как зовут эту маленькую прекрасную радость?

– Момо. Она любит комплименты, – ответил я, пока собака кокетливо виляла подобием хвоста, понимая, что о ней сказали что-то очень хорошее.

– Ах, Момо, – женщина протянула руку, и бульдожка тут же перевернулась на спину, требуя почесать ей пузико. – У меня когда-то был пекинес.

Сато ненадолго замолчала, с умилением глядя на бульдожку.

– Золотце, – протянула она дрожащую ладонь, и Момо тут же ткнулась в неё мокрым носом. – Ты совсем как мой Хару.

После последней фразы голос женщины сорвался, став тоненьким, как паутинка. Она резко отвернулась, смахивая ладонью что-то со щеки, но я успел заметить блеск слезы.

– Спасибо за помощь, молодой человек. И берегите эту прелесть, это больше, чем друг.

Она исчезла в лифте, оставив меня гадать о причинах её внезапной грусти и столь нежного отношения к моей собаке.

Наконец-то мы на улице. Прекрасный солнечный день, лёгкий ветерок шелестел начинающими распускаться листьями деревьев и не давал перегреться под прямыми солнечными лучами. Момо, довольная прогулкой, уже бежала к уличному лотку с тайяки – пирожками в виде рыбок. Торговец, пожилой мужчина в заляпанном фартуке, махал половником, отгоняя её.

– Прочь, животное! Не для тебя готовлю!

– Она считает иначе, – я потянул поводок, но Момо устроила «мертвую хватку», уставившись на пирожки с видом голодного самурая. Пришлось купить два – один ей, один себе. Пирожок оказался начинён бобами, что Момо явно одобрила. Главное, чтобы её пузико своим дальнейшим поведением не заставило меня дома жалеть об этой мимолетной слабости.

Придя домой, я решил еще раз просмотреть все вещи, что мне достались в наследство от моего предшественника. В конечном счете, должен же я понимать, кто я по жизни и что из себя представляю. Пока мои знания о моей биографии напоминают карту материков времен Америго Веспуччи – одни белые пятна. Существовать по принципу ёжика в тумане – не мой профиль. В шкаф я залазить уже не стал, разбирая там вещи, я не наткнулся ни на что интересное. Остается прочее пространство, которого в моем микрокосме катастрофически мало. Момо видимо передалось мое рвение, и она также с удовольствием ходила за мной по пятам, больше мешая, нежели помогая.

– Милая, ну ляг пожалуйста, я же тебя сейчас раздавлю, – обратился я к ней. Мой ушастый колобок плюхнулся на попку и уставился на меня. Вид сверху был забавным, она напоминала инопланетного гостя из детского мультфильма. Кажется его звали Стич, и он был такой же как она – маленький демон разрушений. Ну хотя бы теперь Момо перестала мешаться под ногами, и я продолжил разговаривать с ней. Странно, но пока я к ней обращаюсь, она спокойно сидит на попе и внимает, следя за мной своими глазками навыкате.

– Итак, Персик, – продолжал я, чтобы она не пошла снова за мной, – Куда прежний я мог убрать свои личные вещи? Давай рассуждать. В квартире места практически нет, шкаф я уже осматривал, на кухне нормальный человек прятать ничего не будет, да и все шкафчики я осмотрел в первый день своего “приключения”, когда искал, что поесть, так ведь? – я повернулся к Момо, хотя ответить она мне вряд ли бы смогла.

– Что же у нас остается? Столик с ноутом? Так там тоже пусто, пара полок с какими-то мелочами, ну не может же ничего не быть. Момо, ты в конце концов планируешь мне помогать? – в сердцах произнес я.

Булочка поднялась с пола, почесалась и полезла под диван. Промежуток между ним и полом был гораздо уже, чем ее голова, и залезть туда она не могла. Чистотой там тоже и не пахло, потому что Момо начала чихать не переставая. После десятого чиха она подошла ко мне, снова плюхнулась на пятую точку и пристально уставилась на меня. Её глазки навыкате пронзительно буравили меня, как будто хотели что-то мне сказать.

– Твою же мать, – хлопнул я себя по лбу. – И правда, девочка моя, как я не мог сразу догадаться, под диваном я еще не смотрел.

Отодвинув мохнатую булочку в сторону, я на карачках полез под диван. Изначально я повторил судьбу своей бульдожки, расчихавшись так, что меня должны были услышать все мои соседи. С краю не было ничего, кроме толстого слоя пыли и клубов из черной шерсти (чьей интересно?). Но посветив телефоном, вдали я увидел картонную коробку, задвинутую почти к стене.

Решив, что негоже убираться частями, я сначала взял мокрую тряпку и принялся уничтожать бардак на отдельной выделенной мне территории. Судя по толщине пылевого покрова (даже не знаю, было ли раньше такое выражение или я его первооткрыватель?) сюда очень давно никто не заглядывал.

– Бинго, девочка моя, – произнес я, обращаясь к Момо, и целуя ее шершавый носик. – Благодаря тебе мы сейчас возможно многое узнаем.

Достав коробку, я поставил ее на стол, и незамедлительно открыл. Мне крайне важно узнать больше о себе, тогда мне будет проще понимать, как выстраивать свое дальнейшее будущее. В коробке оказались пара фотоальбомов, несколько конвертов с какими-то бумагами, ежедневник, непонятные документы в файле. На самом дне коробки лежал конверт из крафт-бумаги большого формата, с которого я и решил начать. И каково же было мое удивление, когда из него я извлек диплом на мое имя. Университет Цукуба, бакалавр, направление социальные науки и управление.

– Персик, раз уж ты меня знаешь очень давно, – снова обратился я к собаке, которая сидела сейчас рядом с мной на диване, – объясни мне, а какого лешего я после окончания вуза забыл на каком-то складе в должности старшего помощника младшего дворника?

– Вуф, – ответила мне Момо, и плюхнулась рядом со мной.

– Очень информативно, спасибо за разъяснения, – улыбнулся я, и почесал ей пузико.

Надо спросить об этом кого-то, кто меня знал. Единственный, кто приходит мне на ум, это наш домоправитель. Когда я его видел последний раз (в моем случае так вообще первый раз в жизни), он обмолвился о том, что знал мою семью. Определенно, стоит с ним пообщаться, кажется, он давал мне свой номер телефона. Но сначала посмотрим, что еще у нас есть.

В файле лежали разные грамоты и благодарности за весь период моего обучения – я так понял, мой предшественник был на очень хорошем счету во всех учебных заведениях, где находился, да и был достаточно разносторонне развитым человеком. Что с тобой стало, Джун?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.