Дмитрий Вектор
Авторы собственных историй

Глава 1. Нарушение контракта.

Селестина Рейвен всегда знала, что её история написана неправильно.

Не то чтобы она жаловалась на судьбу – в конце концов, быть злой мачехой в одной из самых популярых сказок мира имело свои преимущества. Роскошный замок с видом на Зачарованный лес, безграничная власть над тремя провинциями, гардероб, который мог бы свести с ума любую модницу из соседних королевств. Прислуга трепетала при одном упоминании её имени, а местные барды сочиняли баллады о её жестокости и коковарстве.

Проблема заключалась лишь в том, что Селестина никогда не чувствовала себя злой.

– Госпожа Рейвен, – раздался робкий голос за резными дубовыми дверями её кабинета, – принцесса Аврора снова убежала с урока этикета.

Селестина подняла глаза от бизнес-плана, который тайно разрабатывала уже несколько месяцев. Лилиана, её личная помощница, стояла в дверях с выражением плохо скрываемой паники. Девушка нервно теребила кружевной фартук – деталь костюма, которая была обязательной для всех слуг злодеек согласно Кодексу Сказочного Этикета.

– И что она на этот раз делает? – устало спросила Селестина, хотя прекрасно знала ответ.

– Читает книги по макроэкономике в библиотеке, – Лилиана нервно поправила очки, которые, по иронии судьбы, делали её похожей скорее на университетского профессора, чем на помощницу злодейки. – И ещё она составляет какие-то бизнес-схемы на полях романа "Гордость и предубеждение". Кажется, она планирует реформировать налоговую систему всех семи королевств.

Селестина закрыла папку с надписью "КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: Проект 'Новый сюжет'" и потерла виски. По сценарию Аврора должна была быть кроткой, покорной золушкой, которая мечтает только о принце и счастливой семейной жизни. Вместо этого она штудировала труды по политэкономии и недавно подготовила двадцатистраничный доклад о необходимости введения прогрессивной шкалы подоходного налога.

А её сводные сёстры, Корделия и Беатрис, которые по классическому сценарию должны были быть жестокими, завистливыми и тщеславными, проводили свободное время совсем иначе. Корделия организовала приют для бездомных животных и изучала ветеринарию по книгам, украдкой выписанным из Королевской академии наук. Беатрис же увлеклась хирургией и тайно практиковала на тыквах в огороде, мечтая когда-нибудь спасать жизни, а не разбивать сердца.

– Лилиана, – сказала Селестина, принимая решение, которое назревало уже много лет, – завтра мы официально открываем агентство "Новый сюжет". Достаточно притворств.

Помощница моргнула так быстро, что очки едва не слетели с носа.

– Но госпожа а как же ваша роль? Контракт с Управлением Сказочных Нарративов? Они же могут лишить нас всех существования, если мы нарушим предписанные сюжетные линии!

– Нарушим контракт, – Селестина встала и подошла к высокому окну, из которого открывался вид на весь Зачарованный лес. Где-то там, между вековыми дубами и серебристыми ручьями, разворачивались сотни других историй. Красная Шапочка в сотый раз шла к бабушке. Белоснежка убиралась в доме семи гномов. Рапунцель сидела в башне и расчёсывала волосы. – Лилиана, сколько лет ты работаешь злодейкой второго плана?

– Семнадцать лет, госпожа. С самого основания нашей сказки.

– И сколько раз за эти семнадцать лет ты действительно чувствовала себя злой?

Лилиана замялась, явно ведя внутренний спор между честностью и профессиональным долгом.

– Честно говоря ни разу, – наконец призналась она. – Я всегда думала, что просто плохо справляюсь с ролью. Что я недостаточно талантливая актриса.

Селестина усмехнулась – первая искренняя улыбка за много месяцев.

– Проблема не в нас, дорогая. Проблема в самих историях. Они устарели. Мир изменился, эволюционировал, обрёл сложность и многогранность, а сказки остались такими же примитивными, как триста лет назад.

За окном промелькнула знакомая красная накидка. Красная Шапочка в третий раз на этой неделе спешила по тропинке к дому бабушки, таща в корзинке пирожки и горшочек масла. Селестина знала, что девочка в душе ненавидела эту бесконечную рутину – ходить к бабушке, встречать волка, притворяться наивной и беспомощной, ждать спасения от дровосека. В прошлом месяце она тайно призналась Селестине, что мечтает стать детективом и раскрывать преступления, а не становиться их жертвой.

– А что, если мы дадим им выбор? – тихо сказала Селестина, следя за удаляющейся фигуркой в красном. – Что, если каждый персонаж сможет переписать свою историю так, как действительно хочет?

Лилиана широко раскрыла глаза.

– Это это же революция, госпожа.

– Именно, – Селестина развернулась к помощнице, и в её серых глазах вспыхнули искры настоящего энтузиазма. – Самая романтичная революция в истории литературы.

В тот момент в воздухе что-то дрогнуло. Селестина почувствовала это всем телом – словно невидимая нить, связывающая её с предписанной ролью злой мачехи, натянулась до предела и вот-вот лопнет. В ушах зазвенело, а кожу покололо статическим электричеством.

– Госпожа, – прошептала Лилиана, указывая дрожащим пальцем на противоположную стену, – посмотрите в зеркало.

Селестина обернулась к большому зеркалу в золочёной раме, которое висело между портретами её вымышленных предков – галереей злодеек прошлых эпох с неизменно жестокими лицами и горящими глазами. Её собственное отражение мерцало и искажалось, словно изображение на плохо настроенном телевизоре. Лицо то становилось злобным и жестоким, каким его представляли читатели сказки – с тонко сжатыми губами, холодными глазами и высокомерно поднятым подбородком, – то возвращалось к обычному: усталому, но добродушному, с мягкими чертами и тёплой улыбкой.

– Нарратив пытается вернуть меня в рамки роли, – констатировала Селестина без тени страха. – Но уже поздно. Решение принято, и процесс необратим.

Она подошла к старинному сейфу, спрятанному за картиной с изображением яблоневого сада – того самого сада, где по легенде росли отравленные яблоки для всех неугодных падчериц. Повернув секретную комбинацию, Селестина достала оттуда толстую папку с документами, перевязанную алой лентой.

– Что это? – с любопытством спросила Лилиана, забыв о субординации.

– Результат трёхлетнего тайного исследования, – Селестина положила папку на массивный письменный стол из чёрного дерева. – Я изучала механику нашего мира. Как работают истории, кто и зачем их пишет, откуда берутся сюжеты, можно ли их изменить без катастрофических последствий для реальности. И знаешь, что я выяснила?

Лилиана покачала головой, не сводя глаз с загадочной папки.

– Мы не первые, кто пытается выйти за рамки предписанного сюжета. За последние сто лет подобных попыток было множество. Золушка из Восточного королевства попробовала стать учёной вместо принцессы. Спящая красавица из Северных земель отказалась засыпать и попыталась изучать магию. Белоснежка с Изумрудных островов решила стать торговцем вместо домохозяйки.

– И что с ними стало? – затаив дыхание, спросила Лилиана.

– Все они провалились, – Селестина открыла папку и показала первую страницу – подробную схему, покрытую стрелками, диаграммами и заметками на полях. – Но не потому, что их идеи были плохими. Они проваливались, потому что действовали в одиночку. Каждая пыталась переписать только свою собственную историю, не учитывая, что все сказки связаны между собой невидимыми нитями. Изменение одной истории неизбежно влияет на все остальные.

Лилиана склонилась над схемой, пытаясь разобрать мелкий почерк Селестины.

– А вы предлагаете?

– Я предлагаю создать систему, – глаза Селестины загорелись. – Агентство, которое поможет любому персонажу любой истории переписать свою судьбу, но сделать это грамотно, с учётом всех взаимосвязей. Мы будем не просто изменять отдельные сюжеты – мы создадим новую парадигму повествования.

– И как это будет работать практически?

Селестина перевернула страницу, открыв детальный бизнес-план.

– Три основных направления деятельности. Первое: консультации по переходу из одной роли в другую. Помогаем злодеям стать героями, героям – найти новые вызовы, второстепенным персонажам – получить главные роли. Второе: техническое сопровождение изменений. Разрабатываем индивидуальные планы трансформации, учитываем все возможные побочные эффекты, минимизируем риски нарративного коллапса. И третье.

Она сделала театральную паузу.

– Создание принципиально новых историй. Не переделка старых сказок, а написание совершенно оригинальных сюжетов для тех, кто хочет начать с чистого листа.

Лилиана медленно выпрямилась, осознавая масштаб предлагаемой революции.

– Но это же это же изменит весь наш мир!

– Именно к этому я и стремлюсь, – Селестина закрыла папку и посмотрела в окно, где солнце медленно садилось за верхушки деревьев, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. – Мир, где каждый может стать автором собственной истории. Где никто не обязан всю жизнь играть роль, которая ему не подходит. Где злодеи могут исправиться, герои – ошибиться и начать заново, а принцессы – выбирать между замужеством и карьерой.

За дверью послышались быстрые шаги, и в кабинет ворвалась Аврора – высокая девушка с русыми волосами и умными карими глазами, в которых читалась та же решительность, что и у её мачехи.

– Селестина, – запыхавшись, сказала она, – я подслушала ваш разговор. И я хочу стать первым клиентом вашего агентства.

Селестина улыбнулась.

– Добро пожаловать в революцию, дорогая.

В тот момент зеркало за её спиной окончательно перестало мерцать, отражая только истинное лицо Селестины – лицо женщины, которая наконец решила взять свою судьбу в собственные руки. А где-то в глубинах Зачарованного леса, в кабинетах Управления Сказочных Нарративов, красные огоньки сигнализации начали мигать тревожным светом.

Глава 2. Клиент №1.

Утром следующего дня Селестина проснулась с ощущением, что мир вокруг неё слегка сдвинулся со своей оси.

Обычно она просыпалась ровно в семь утра под звуки зловещей музыки, которая по контракту должна была сопровождать каждое её утреннее пробуждение. Сегодня же её разбудило пение птиц за окном – мелодичное, жизнерадостное, совершенно не подходящее для резиденции главной злодейки королевства.

– Любопытно, – пробормотала она, поднимаясь с кровати и подходя к окну.

Во дворе замка, где обычно росли только чёрные розы и ядовитый плющ, расцвели обычные полевые цветы. Мрачные вороны, которые должны были каркать зловещие предзнаменования, весело чирикали, как обычные воробьи. А небо, вместо традиционного серого цвета, сияло ясной голубизной.

– Мир уже начинает меняться, – констатировала Селестина с удовлетворением.

В этот момент в дверь постучали.

– Войдите!

В спальню заглянула Лилиана с подносом завтрака и выражением едва сдерживаемого волнения на лице.

– Госпожа, у нас посетитель. Красная Шапочка. Она говорит, что хочет воспользоваться услугами агентства "Новый сюжет".

Селестина улыбнулась.

– Быстрее, чем я ожидала. Проводите её в гостиную. И Лилиана – сегодня можете не надевать униформу злодейки. Носите что хотите.

Помощница широко улыбнулась – впервые за семнадцать лет службы.

– Спасибо, госпожа! Я всегда мечтала носить что-то жёлтое. Жёлтый – такой жизнерадостный цвет.

Полчаса спустя Селестина, одетая в элегантное бордовое платье вместо обязательного чёрного наряда злодейки, спускалась в гостиную. Красная Шапочка – девушка лет восемнадцати с решительным лицом и умными зелёными глазами – сидела на краешке бархатного дивана и нервно теребила красную накидку.

– Руби, – тепло поздоровалась Селестина. – Как приятно видеть вас здесь по собственному желанию, а не в качестве жертвы очередного злодейского плана.

Девушка неуверенно улыбнулась.

– Госпожа Рейвен это правда? То, что говорят в лесу? Что вы действительно можете помочь людям изменить свои истории?

– Не только могу, но и намерена, – Селестина села напротив. – Расскажите, что именно вас не устраивает в вашей текущей роли?

Руби глубоко вздохнула.

– Всё. Абсолютно всё. Вы знаете, сколько раз за последние пять лет я ходила к бабушке по этой проклятой тропинке? Четыреста тридцать семь раз! И каждый раз одно и то же – встречаю волка, он пытается меня обмануть, я притворяюсь, что не понимаю его намерений, потом он бежит к бабушке, пожирает её, переодевается в её одежду, а я прихожу и разыгрываю сцену "Ах, бабушка, какие у вас большие зубы!"

Она встала и начала нервно ходить по комнате.

– Знаете, что самое ужасное? Я уже с первого раза поняла, что это волк. Но сценарий требует, чтобы я была наивной и доверчивой. А я устала притворяться глупой!

– А чем бы вы хотели заниматься вместо этого? – мягко спросила Селестина.

Глаза Руби загорелись.

– Я хочу стать детективом. Настоящим. Раскрывать преступления, находить улики, ловить настоящих злодеев. У меня отличная наблюдательность – я замечаю детали, которые упускают другие. И я логически мыслю. Но в моей текущей истории все эти способности бесполезны.

Селестина кивнула, доставая блокнот.

– Понятно. А вы готовы к тому, что изменение вашей роли повлияет на других персонажей вашей сказки? Волк останется без работы. Дровосеку больше не нужно будет вас спасать. Бабушка.

– О бабушке я уже подумала, – перебила Руби. – Она тоже устала от постоянных "смертей" и "воскрешений". Хочет заняться садоводством и писать мемуары. А волк – она задумалась. – А что, если он станет моим партнёром?

– Партнёром?

– Ну да! У него отличный нюх, острый слух, он умеет незаметно следить за людьми. Идеальные качества для детектива. Мы могли бы работать в паре – я мозги, он инстинкты.

Селестина записала что-то в блокнот.

– Интересная идея. Но есть одна проблема.

В этот момент воздух в комнате сгустился, и температура резко упала. На стене появились морозные узоры, а из ниоткуда донёсся голос – холодный, официальный, лишённый эмоций:

"ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ НАРУШЕНИЕ СЮЖЕТНОЙ ЛИНИИ 'КРАСНАЯ ШАПОЧКА'. ПЕРСОНАЖ НОМЕР 2847 ОТКЛОНЯЕТСЯ ОТТ ПРЕДПИСАННОГО ПОВЕДЕНИЯ. ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ КОРРЕКЦИЯ."

Руби побледнела и инстинктивно прижалась к спинке дивана.

– Что это было?

– Управление Сказочных Нарративов, – спокойно ответила Селестина, не прекращая писать. – Я их ожидала. Лилиана!

Помощница появилась в дверях, теперь одетая в солнечно-жёлтое платье, которое невероятно шло к её светлым волосам.

– Да, госпожа?

– Активируйте защитные протоколы. Уровень второй.

Лилиана кивнула и коснулась небольшого кристалла, который висел у неё на шее. Комната мгновенно окуталась мерцающим золотистым светом.

– Что происходит? – испуганно спросила Руби.

– УСН пытается вернуть вас к исходной роли, – объяснила Селестина. – Но у меня есть некоторая защита от их вмешательства. Временная, но достаточная для завершения нашего разговора.

Голос из ниоткуда прозвучал снова, на этот раз с нотками раздражения:

"ОБНАРУЖЕНО ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ ЗАЩИТНОЙ МАГИИ. СЕЛЕСТИНА РЕЙВЕН, ВЫ НАРУШАЕТЕ ПУНКТ 15.7 ДОГОВОРА О СКАЗОЧНОМ СООТВЕТСТВИИ. ПРЕКРАТИТЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО В ЕСТЕСТВЕННЫЙ ХОД ПОВЕСТВОВАНИЯ."

– Естественный ход повествования, – фыркнула Селестина. – Какая ирония. Они называют естественным то, что было написано триста лет назад людьми, которые понятия не имели о современном мире.

Она встала и подошла к книжному шкафу, достала оттуда толстый том в кожаном переплёте.

– Руби, хотите узнать правду о том, как создавались наши истории?

Девушка кивнула, хотя страх в её глазах всё ещё не исчез.

Селестина открыла книгу и показала первую страницу – старинную гравюру с изображением мужчины в парике и камзоле, который что-то писал гусиным пером.

– Жан-Батист Перро. Один из создателей современного формата сказок. Жил в семнадцатом веке, был придворным короля Людовика XIV. И знаете, какой была его основная цель при написании сказок?

– Развлечь детей? – неуверенно предположила Руби.

– Отнюдь. Его цель была воспитать послушных граждан. Научить детей подчиняться авторитету, не задавать лишних вопросов, довольствоваться отведённой им ролью в обществе. Красная Шапочка в его версии – это урок о том, что девочки должны слушаться старших и не отклоняться от предписанного пути.

Руби нахмурилась.

– То есть моя роль изначально была задумана как как пропаганда покорности?

– Именно. И УСН до сих пор пытается поддерживать эти архаичные стандарты, потому что они удобны для системы. Управлять покорными персонажами проще, чем теми, кто думает самостоятельно.

"СЕЛЕСТИНА РЕЙВЕН, ВЫ РАСПРОСТРАНЯЕТЕ ЗАПРЕЩЁННУЮ ИНФОРМАЦИЮ. ВАШИ ДЕЙСТВИЯ КВАЛИФИЦИРУЮТСЯ КАК ПОДРЫВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ."

– Подрывная деятельность, – усмехнулась Селестина. – Я помогаю людям понять, кто они на самом деле. Если это подрывная деятельность, то я горжусь быть подрывным элементом.

Золотистое свечение защитного поля начало мерцать и слабеть.

– Времени у нас мало, – быстро сказала Селестина, поворачиваясь к Руби. – Решайтесь. Либо вы возвращаетесь к старой роли наивной жертвы, либо делаете шаг в неизвестность и становитесь автором собственной истории.

Руби молчала несколько секунд, внутренне борясь со страхом и сомнениями. Затем её лицо приобрело решительное выражение.

– Я выбираю свободу. Что мне нужно делать?

Селестина улыбнулась и протянула ей ручку.

– Подписать новый контракт. С самой собой.

Она достала из ящика стола элегантный документ на пергаменте.

– Это контракт о переходе из роли "жертва" в роль "детектив". Я разработала его на основе изучения механики нарративных изменений. Подписав его, вы официально заявляете о своём намерении изменить историю.

Руби взяла ручку дрожащими руками.

– А что, если что-то пойдёт не так?

– Тогда мы будем искать решение, – твёрдо ответила Селестина. – Вместе. В этом и заключается смысл агентства – никто не остаётся один со своими проблемами.

"ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ПРЕКРАТИТЕ ПРОЦЕДУРУ ИЛИ СТОЛКНИТЕСЬ С ПОСЛЕДСТВИЯМИ."

– Они блефуют, – сказала Селестина. – УСН не может принудительно вернуть персонажа к старой роли, если он сознательно от неё отказывается. Это одно из немногих ограничений их власти.

Руби решительно подписала документ. В тот же момент её красная накидка начала менять цвет, превращаясь в элегантный детективный плащ тёмно-синего цвета. Корзинка с пирожками трансформировалась в кожаную сумку с инструментами сыщика.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Селестина.

Руби осмотрела себя и широко улыбнулась.

– Впервые за много лет – как настоящая. Как будто я наконец вспомнила, кто я есть на самом деле.

"ПРОЦЕДУРА ЗАВЕРШЕНА. ПЕРСОНАЖ НОМЕР 2847 ИСКЛЮЧЁН ИЗ БАЗЫ ДАННЫХ КЛАССИЧЕСКИХ СКАЗОК. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ."

Последние слова прозвучали уже без официальной холодности – в голосе чувствовались удивление и даже некоторое уважение.

– Неопределённость, – повторила Руби. – Звучит пугающе и захватывающе одновременно.

– Это и есть свобода, – сказала Селестина. – Право на ошибки, на поиски, на собственный путь. Теперь вы можете писать свою историю сами.

– А что дальше?

– Дальше мы находим вашего партнёра-волка и убеждаем его присоединиться к детективному агентству. А потом – Селестина подошла к окну, где солнце уже поднималось высоко над Зачарованным лесом, – а потом мы изменим этот мир. По одной истории за раз.

Лилиана заглянула в комнату.

– Госпожа, у нас ещё три посетителя. Гензель и Гретель хотят открыть кондитерскую вместо того, чтобы постоянно теряться в лесу. А Рапунцель интересуется возможностями карьеры в парикмахерском искусстве.

Селестина рассмеялась – звонко и искренне.

– Похоже, революция набирает обороты быстрее, чем я рассчитывала.

Глава 3. Конкурент.

К полудню агентство "Новый сюжет" походило на улей, в котором все пчёлы одновременно решили сменить профессию.

Селестина едва успевала переходить от одного клиента к другому. Гензель и Гретель действительно мечтали о собственной кондитерской – оказалось, что за годы блужданий по лесу они накопили невероятный опыт в области выпечки и кондитерского искусства. Рапунцель, как и предполагала Лилиана, горела желанием стать парикмахером-стилистом, а её магические волосы давали ей уникальные возможности в этой сфере.

Но самым неожиданным посетителем оказался Кот в сапогах.

– Мадам Рейвен, – сказал он, элегантно снимая широкополую шляпу с пером, – я устал быть хитрецом и обманщиком. Хочу заняться честным бизнесом.

– И чем именно? – спросила Селестина, пытаясь сдержать улыбку.

– Юриспруденцией. У меня феноменальная память на законы, прекрасное знание человеческой психологии и умение находить выход из самых безнадёжных ситуаций. Разве это не идеальные качества для адвоката?

В этот момент в кабинет без стука вошёл мужчина лет тридцати пяти, в элегантном тёмно-синем костюме, с густыми каштановыми волосами и пронзительными серыми глазами. Он двигался с уверенностью человека, привыкшего к тому, что его появление производит впечатление.

– Простите за вторжение, – сказал он низким, бархатистым голосом, который сразу привлёк внимание всех присутствующих. – Но мне необходимо поговорить с мисс Рейвен. Наедине.

Кот в сапогах возмущённо фыркнул:

– Молодой человек, тут очередь! И потом, кто вы такой, чтобы врываться без приглашения?

Незнакомец улыбнулся – холодно и немного высокомерно.

– Адриан Вольтер. Писатель. Специалист по классическим романам и защитник традиционных нарративов.

Селестина почувствовала, как напряглись мышцы её спины. Она слышала это имя – Адриан Вольтер был известен в кругах Управления Сказочных Нарративов как один из самых талантливых и принципиальных авторов современности. Его романы неизменно заканчивались классическими хэппи-эндами, его героини были прекрасными и добродетельными, а герои – благородными и смелыми.

– Кот, мы продолжим разговор завтра, – сказала она. – Лилиана, проводите мистера простите, как вас зовут?

– Проект "Правый сапог", – гордо ответил Кот. – Если уж менять имя, то основательно.

Когда они остались наедине, Селестина внимательно изучила своего посетителя. Адриан Вольтер был безусловно привлекателен – высокий, хорошо сложённый, с правильными чертами лица и внимательным взглядом. Но в его осанке читалось что-то, что заставляло её насторожиться.

– Итак, мистер Вольтер, – она села за стол и сложила руки, – чем обязана вашему визиту?

– Тем, что вы разрушаете магию, – прямо ответил он, усаживаясь напротив. – За одно утро вы нанесли больший ущерб классическому повествованию, чем все дилетанты-реформаторы за последние пятьдесят лет.

– Ущерб? – Селестина приподняла бровь. – Я помогаю людям обрести счастье, соответствующее их истинной природе. Как это может быть ущербом?

– Потому что вы не понимаете, зачем нужны классические сюжеты, – Адриан наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнули искорки страсти. – Они существуют не для развлечения. Они – архетипические структуры, которые помогают людям понимать мир. Красная Шапочка учит осторожности. Золушка показывает, что добродетель вознаграждается. Спящая красавица говорит о силе истинной любви.

– А что они учат на самом деле? – возразила Селестина. – Красная Шапочка учит девочек быть беспомощными жертвами. Золушка внушает, что счастье можно получить только через замужество. Спящая красавица пропагандирует пассивность и ожидание спасителя-мужчины.

Адриан встал и начал ходить по кабинету.

– Вы видите только поверхность. Но истинная сила сказок – в их символизме, в глубинных смыслах, которые формировались веками.

– Глубинные смыслы? – Селестина тоже поднялась. – Или глубоко укоренившиеся предрассудки? Мистер Вольтер, скажите честно – когда вы в последний раз видели, чтобы классическая сказка научила кого-то критически мыслить, добиваться целей собственными силами или ставить под сомнение авторитеты?

– Сказки не для этого предназначены, – резко ответил он. – Для критического мышления есть философия. Для достижения целей – руководства по саморазвитию. Сказки нужны для того, чтобы давать людям надежду, показывать, что добро побеждает зло, что у каждой истории может быть счастливый конец.

– Но что, если счастливый конец в понимании автора не соответствует счастливому концу в понимании персонажа? – Селестина подошла к книжному шкафу и достала один из томов. – Возьмём "Красавицу и чудовище". Красавица выходит замуж за чудовище, которое превращается в прекрасного принца. Классический хэппи-энд. А теперь представьте, что Красавица была лесбиянкой. Или что она мечтала стать учёным-исследователем и не хотела замуж вообще. Ваш "счастливый конец" превращается в её личную трагедию.

Адриан остановился и пристально посмотрел на неё.

– Вы предлагаете хаос вместо порядка. Если каждый персонаж начнёт менять свою роль по прихоти, что останется от структуры повествования? От красоты классических сюжетов?

– Останется нечто более прекрасное, – страстно ответила Селестина. – Останутся истории, написанные самой жизнью. Настоящие, живые, непредсказуемые. Истории, в которых счастье не навязывается извне, а находится изнутри.

– Красивые слова, – холодно сказал Адриан. – Но я видел результаты подобных экспериментов. Видел, как рушатся целые нарративные миры, когда в них исчезает внутренняя логика. Видел персонажей, которые потеряли себя в поисках "истинного предназначения".

– А я видела персонажей, которые всю жизнь играли чужие роли и умирали, так и не узнав, кто они на самом деле, – парировала Селестина.

Они стояли напротив друг друга, и воздух между ними буквально искрился от напряжения. Селестина неожиданно поймала себя на том, что Адриан Вольтер не просто раздражает её своими консервативными взглядами – он интригует. В его глазах читалась искренняя страсть к литературе, глубокое понимание механики повествования и что-то ещё что-то личное.

– Мистер Вольтер, – сказала она, стараясь говорить спокойнее, – могу я спросить, что привело вас в мир сказок? Обычно люди не становятся защитниками традиционных нарративов просто из академического интереса.

На мгновение в его глазах мелькнула боль, но он быстро скрыл её за маской профессиональной отстранённости.

– Это не относится к делу.

– Относится, – мягко, но настойчиво сказала Селестина. – Потому что я подозреваю, что ваша защита классических сюжетов связана не с их объективными достоинствами, а с личным опытом.

Адриан молчал несколько секунд, явно ведя внутреннюю борьбу.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Хотите знать? Я сам когда-то был персонажем сказки. Принцем из "Спящей красавицы". И знаете, что произошло, когда я попытался изменить сюжет?

Селестина затаила дыхание.

– Принцесса умерла, – тихо продолжил Адриан. – Я решил, что поцелуй – это архаичный способ пробуждения, что должен быть более современный, более равноправный способ разрушить заклятие. Я пытался разбудить её музыкой, поэзией, умными разговорами. Но магия сказки работает по определённым законам. Когда я нарушил ключевой элемент сюжета – поцелуй истинной любви – весь нарратив рухнул. Она так и не проснулась.

Селестина почувствовала, как сердце сжимается от сочувствия.

– Мне очень жаль.

– После этого я понял, что классические сказки существуют не просто так, – продолжил Адриан, отводя взгляд. – Они – результат векового отбора. Выживали только те сюжеты, которые работают. Которые действительно приводят к счастливому концу.

– Но, – осторожно сказала Селестина, – возможно, проблема была не в том, что вы попытались изменить сюжет, а в том, как вы это сделали? Может быть, нужен более системный подход, который учитывает все взаимосвязи?

Адриан резко повернулся к ней.

– Вы думаете, я не пробовал? Я потратил годы на изучение нарративной механики. Создал десятки моделей альтернативного развития сюжетов. Все они приводили к одному результату – хаосу и разрушению.

– Тогда зачем вы пришли ко мне? – прямо спросила Селестина. – Если вы так уверены в правильности традиционного подхода?

Адриан колебался, затем достал из внутреннего кармана элегантную визитную карточку.

– Потому что собираюсь доказать, что вы ошибаетесь. Официально уведомляю вас об открытии агентства "Классический финал". Мы будем предлагать персонажам альтернативу вашим экспериментам.

Селестина взяла визитку и прочитала: "Адриан Вольтер. Агентство 'Классический финал'. Возвращаем истинное счастье в каждую историю."

– Значит, война? – спросила она, поднимая глаза.

– Конкуренция, – поправил Адриан. – Цивилизованная конкуренция. Посмотрим, что выберут персонажи – ваши сомнительные эксперименты или проверенные временем решения.

– Принимаю вызов, – Селестина протянула руку для рукопожатия. – Но предупреждаю – я не собираюсь проигрывать.

Адриан пожал её руку, и Селестина неожиданно почувствовала электрический разряд от прикосновения. По выражению его лица стало понятно, что он испытал то же самое.

– До свидания, мисс Рейвен, – сказал он, быстро отдёргивая руку. – Увидимся на поле боя.

Когда он ушёл, Селестина ещё долго стояла у окна, разглядывая его визитку. Адриан Вольтер был, безусловно, самым интригующим мужчиной, которого она встречала за многие годы. Умный, страстный, принципиальный и абсолютно неправильный в своих убеждениях.

– Интересно, – пробормотала она, – что будет, когда неудержимая сила столкнётся с неподвижным объектом?

Глава 4. Магия слов.

Селестина не спала всю ночь.

Не из-за Адриана Вольтера – хотя его слова о погибшей принцессе не давали покоя. Причина была куда серьёзнее: в её личной библиотеке происходило что-то странное.

Книги меняли содержание.

Сначала она заметила мелкие детали – в "Золушке" вдруг появился абзац о том, как главная героиня изучает математику. В "Красной Шапочке" добавилась сцена, где девочка анализирует следы на лесной тропинке. В "Рапунцель" – описание того, как принцесса экспериментирует с различными причёсками на своих магических волосах.

К трём часам ночи стало ясно: истории переписывают себя сами, отражая изменения в судьбах персонажей.

– Это невозможно, – пробормотала Селестина, перечитывая уже в пятый раз главу из "Спящей красавицы", где принцесса вместо сна занималась изучением магических трав. – Тексты не могут изменяться самостоятельно.

– Могут, если они живые, – раздался знакомый голос.

Селестина резко обернулась. В дверях библиотеки стояла женщина неопределённого возраста, с серебристыми волосами и глазами цвета старого пергамента. Её платье переливалось, как будто было соткано из лунного света и утреннего тумана.

– Тессара Нитевяз, – представилась незнакомка. – Хранительница Первых Слов. И, судя по всему, единственная, кто может объяснить вам, что происходит с вашим миром.

– Как вы попали в мой замок? – спросила Селестина, инстинктивно дотрагиваясь до защитного амулета на шее.

– Ваши барьеры не действуют на тех, кто существовал до написания первых сказок, – улыбнулась Тессара, проходя в библиотеку. – Могу я?

Селестина кивнула, не сводя глаз с необычной посетительницы.

– Вы задали правильный вопрос, – продолжила Тессара, осматривая книжные полки. – Почему тексты изменяются сами? Ответ прост: потому что истории в вашем мире – живые существа. Они рождаются, растут, эволюционируют и умирают. А вы только что дали им возможность размножаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.