О.А Розумяк-Агеева
Потерянный мир

ОТ АВТОРА

Всегда тяжело сделать шаг. Ведь неизвестность пугает, как непроглядная ночь, в которой не видно ни дороги, ни тени. И каждый звук кажется чужим. Даже собственное дыхание звучит как предупреждение.

Но путь – это, несомненно, новый экспириенс взаимоотношения с миром. Когда ты перестаешь быть пассажиром своей жизни и начинаешь чувствовать, как каждое решение, даже самое маленькое, меняет не только тебя, но и пространство вокруг.

Мы все участвуем в гонке с самим собой. Пытаемся доказать себе, что можем чего-то достичь в этой жизни. Что мы не просто случайность, не ошибка в коде, а нечто большее. В этом стремлении важно не потерять себя. Не раствориться в ритме, в системе, в чужих ожиданиях. Потому что именно в этой суете, нужно научиться слышать себя. И ловить струны души, которые звучат тише, чем голоса в ленте. Однажды, в поисках информации, я наткнулась на статью, что писатели могут за месяц написать три романа. И эта информация повергла меня в недоумение. Как будто кто-то сказал, что можно за день выучить иностранный язык. И только шутки моего супруга о том, что я “выдумщик”, дают мне силы. Что я доведу начатое до конца. «Лишь изъяны делают нас необычайными»

ГЛАВА 1. ПРИБЫТИЕ

Экспресс приближался к городу Тоссо, и когда из динамика прозвучало: “Будьте внимательны при выходе из вагонов”, голос робота-проводника прозвучал мягко, почти заботливо. Вагон плавно замедлился, не дрожа, не вибрируя, будто сама магнитная трасса мягко подхватила его, как рука, и уложила на платформу с точностью до миллиметра. Когда двери открылись, Лиси встретил свет не яркий, не режущий, а тёплый, рассеянный, будто солнце, прошедшее сквозь тонкую пелену облаков. Воздух был чистым, с лёгкой прохладой и едва уловимым ароматом озона, как после грозы. Она вдохнула глубоко. Впервые за долгое время она почувствовала, что дышит не смесью из рециркулятора.

Тоссо был городом, в котором всё работало. Не просто работало дышало. Улицы были чистыми, без пыли, без мусора. Микродроны в ночное время проходили по плитам, собирая даже самые мелкие частицы. Здания, построенные из светопоглощающего композита, медленно меняли оттенок в зависимости от времени суток, как будто впитывали свет, чтобы отдать его ночью. Над дорогами висели транспортные арки, по которым бесшумно скользили электромобили, полностью состоящие из фотоэлектрических преобразователей. Не было выхлопов. Не было шума. Только лёгкое гудение, как от пчел.

Несмотря на то, что технологическая сингулярность давно уже не гипотетический момент, а реальность, до сих пор сохранились противники искусственного интеллекта. Лиси видела их, когда шла к кампусу. Они стояли у небольших модулей, приторговывали лазерными устройствами, собранными вручную, в гаражах. Их отличительная черта была в том, что они носят однобортные пальто с протертыми локтями и картузы в знак солидарности со старым миром. Не как протест. А как память. Как будто говоря: “Мы помним, как было”. Они не кричали. Не агитировали. Просто стояли. В их глазах не было злобы. Только тоска. Как у тех, кто знает, что прошлое не вернуть.

Лиси шла по городу и чувствовала, как Тоссо принимает её не как чужую, а как будущего астронавта. Роботы-сенсоры на углах улиц мягко сканировали, но не агрессивно, а как будто проверяли: “Вы в порядке? Вам помочь?”

Она вспоминала, как в детстве, в небольшом городе Шео, где у них не было летающих скейтов. Им не вшивали ридеры для моментального считывания информации. Прогресс в виде магнитной левитации поездов дошёл до них совсем недавно. Хотя они жили в мире, где технологии уже давно вышли вперёд, у них ещё оставались леса и поля, не тронутые цивилизацией. Именно эта память как запах дождя, как шелест листвы, как смех бабушки осталась с ней. Теперь, стоя в этом идеальном городе, она чувствовала, как что-то внутри неё сжимается. Не от страха. От ощущения, что здесь, где всё под контролем, где всё предсказуемо, где даже погода регулируется, может не остаться места для человека, для ошибки, для чувства. Она вспомнила, как бабушка говорила: “Раньше моря были зелёные. А теперь серые”.

На всей планете “Нэо20”, движущейся параллельно пяти раскалённым звёздам, от которых поступает свет и тепло, и которая вращается, как бесконечный поток информации, не осталось ни одного зелёного моря, ни одного леса, который бы не был под контролем, ни одной реки, которая бы текла сама по себе. И в воздухе висит ощущение, что они потеряли что-то важное не технологии, не энергию, а возможность быть живыми. Только один континент уцелел Флорешт. Он находится под защитой с 2147 года. Там, говорят, до сих пор можно услышать, как поют птицы без программы. Как ветер шелестит листвой, не спрашивая разрешения.

После часовой прогулки по городу она дошла до кампуса “Аstro”. И сразу поняла, что это не просто научный центр, а целый мир. Территория была огромной, окруженной полупрозрачным энергетическим барьером, который не мешал свету. Внутри не стекло и металл, а гармония природы и технологий. Перед ней расстилался широкий газон, не искусственный, а настоящий, с мелкой травой, которая слегка колыхалась от ветра. По краям аллеи из серого камня, в которые были встроены светящиеся индикаторы, показывающие путь к нужному зданию. В центре круглый пруд, с чистой водой, в которой отражались пять гигантских зданий, будто они парят над землёй.

Здания были построены по принципу бионики, как будто они выросли из земли, а не были построены. Формы плавные, округлые, без острых углов. Стены из светопоглощающего композита, который днём впитывал солнечный свет, а ночью медленно отдавал его, как будто здания дышат. Они были разной высоты, но стояли по кругу, как будто охраняют что-то в центре. Между ними зелёные зоны, с кустарниками, цветами, даже небольшими деревьями. Лиси узнала, что это не просто декор, а биофильтры, которые очищают воздух и поддерживают микроклимат.

Около десятка специализированных лабораторий располагались в отдельных модулях, соединенных стеклянными переходами. По ним бесшумно передвигались роботы-курьеры, доставляя образцы. И везде тишина, не мертвая, а живая, как в лесу перед рассветом. А в центре здание центрального офиса, чёрный куб, идеально ровный, без окон, без украшений. Но с одной деталью: на его вершине вращался голограммный символ “Аstro” созвездие, которое медленно меняло форму, как будто живое.

Она вошла в столовую. Её встретили милейшие роботы-карапузы. Они из пуза доставали холодные напитки, а на голове несли поднос с персональным блюдом, составленным по анализу крови. Всё это выглядело как забота. Столовая была не просто местом для приёма пищи, а пространством для отдыха, где технологии служили комфорту, а не контролю. Помещение располагалось в одном из центральных зданий, с панорамными окнами, выходящими на пруд и газон.

Днём сюда проникал мягкий, рассеянный свет, прошедший сквозь светопоглощающий купол, который регулировал интенсивность в зависимости от времени суток. Пол был сделан из тёплого композитного дерева, с легкой упругостью, как будто ходишь по живой поверхности. Столы из матового стекла, с едва заметной подсветкой по краям, меняющей оттенок в зависимости от состава блюда: зеленый для вегетарианского, синий для белкового, жёлтый для энергетического. Роботы-карапузы двигались бесшумно, скользя на магнитной подушке. Их лица круглые сенсоры светились мягким жёлтым, как глаза совы. Они не просто подавали еду, а общались:

– Ваш уровень серотонина понижен, рекомендую тёплый шоколад с корицей. – говорил один из них.

– Вы сегодня много думали, предлагаю травяной чай для расслабления. – добавлял другой.

Их голоса были мягкими, без механической резкости. Казалось, что они действительно заботятся, а не просто выполняют алгоритм.

За соседним столиком сидел брюнет с карими глазами и аккуратной бородой. Он много знал о космосе. Вдохновенно рассказывал свои необычайные истории о черных дырах, которые не поглощают, а перерабатывают материю, и о туманностях, где, возможно, зарождаются новые формы жизни. Лиси не могла сдержать улыбку и сосредоточиться на его рассказе, потому что в его голосе была не просто эрудиция, а какая-то внутренняя убежденность, будто он не просто изучал космос, а чувствовал его, как музыкант чувствует ноту. Когда он заметил ее взгляд, улыбнулся. И в этот момент между ними что-то щелкнуло не как в фильмах, не с музыкой, не с вспышкой, а тихо, как будто два дерева, растущие в разных лесах, вдруг почувствовали, что их корни идут в одну точку.

Он спросил, откуда она.

– Из Шео, – ответила она.

– Там ещё есть леса?

– Да.

– Я Деодат из Воки.

– Я Лиси.

Она была невысокой, с тонкими плечами, но не хрупкой в ней чувствовалась тишина. Волосы тёмные, до плеч, с лёгким пробором посередине. Глаза серо-зеленые, с оттенком, меняющимся в зависимости от света, и в них не было ни страха, ни агрессии, только внимательность. Они говорили долго. О космосе. О старом мире. О том, как в Воки выращивают виноград для фармацевтических компаний. О том, что в пилоты берут не просто подготовленных а тех, кто чувствует время. Оказалось, он выпускник высшего лётного учреждения. И в этом совпадении его профессии, его чувствительности она уловила, что он не просто кандидат, а тот, кто должен быть в этой миссии.

На следующее утро она проснулась от оповещения системы «Аstro», что кандидатов ожидают в центральном офисе. Они собрались в огромном пустом зале. За ними наблюдали не только через камеры, но и за стеной из зеркал Гезелла. И вдруг откуда ни возьмись, блеснула сиреневая вспышка, и появился робот-голограмма. Он ознакомил их с правилами участия в экспедиции. Говорил он не сухо, а с интонацией, почти как человек. Объяснял, что полёт будет длиться не один год. Что они будут первыми, кто попытается освоить другую галактику. Что каждый из них должен быть готов не только к физическим, но и к психологическим нагрузкам, потому что они уйдут так далеко, что связь с Нэо20 может быть потеряна. В этот момент Лиси впервые по-настоящему почувствовала, что это не просто отбор. Это начало чего-то, что изменит не только их, но и будущее всего человечества.

После часового ознакомления со всеми нюансами кандидаты получили доступ к закрытому архиву “Аstro”. Там была запись не для прессы, не для широкой публики, а только для избранных. На ней глава корпорации, в строгом чёрном костюме, с голосом, лишенным эмоций:

“Нэо20 умирает. Пять звёзд, что когда-то давали свет и тепло, гаснут одна за другой. Океаны покрыты плёнкой отходов. Почва исчерпана. Воздух чист, но не живой. И если мы не найдем новую галактику, не создадим новую колыбель, человечество прекратит существование. Поэтому “Аstro” объявило набор. Не для исследования. Для выживания. Вы не кандидаты. Вы последняя надежда.”

Запись закончилась. К ним подлетели шарики с круглыми, любопытными глазами с просьбой предоставить личную информацию.

– Я Лиси, из города Шео, мне двадцать, не замужем, детей нет – сказала она.

Шар загорелся зелёным и повёл её за собой. Она оглянулась. Увидела, как Деодат кивнул ей. В этом кивке было что-то большее, чем просто поддержка. Она пошла по коридору. Через несколько минут оказалась в кабинете роботизированной томографии. Кабинет был просторным, с мягким светом, исходящим от потолочных панелей. В центре стояло кресло, обтянутое тканью, напоминающей живую кожу. Стоило ей сесть, как оно мягко подстроилось под форму её тела. Из-за перегородки выкатился робот круглый, белый, с широкой улыбкой на экране-лице.

– Здравствуйте, Лиси! Не волнуйтесь, будет совсем не больно! – сказал он.

Его голос был настолько тёплым, что она почти поверила. Он безболезненно взял все необходимые анализы. Провел полную томографию всего организма. В конце выдал два шоколадных батончика с орехом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.