Гордон Эрн'Эстуэй
Тараканий мор

Тараканий Мор

1

Я никогда не смогу выкинуть этот период жизни из своей головы. Всё вокруг напоминает мне о событиях, в которых я по своей-же глупости принимал участие, сам того не желая. Меня заставили, я не вру! Никто бы не мог подумать, что существа, которые всю жизнь проживают бок о бок с человеком, могут оказаться ИМИ! Тараканы – твари, что сами по себе отвратительны, хранят свою историю, восседают на верхушках цепей жизненных и манипулируют нами! Я не шучу! Я не вру! Господи, поверьте мне! Но кому я собираюсь всё это рассказывать? Поймите меня, я хочу высказаться, но ни одни человеческие уши не должны это слышать, ни одни глаза людские ни в коем случае не должны наблюдать строчки, что я пишу сейчас в своём дневнике. Эти бумажки отныне прокляты силами, которые я не в состоянии описать. Это просто невозможно. Если Вы читаете это, не продолжайте! Не смейте даже опускать свои очи на строчки ниже, ибо в таком случае и Вас коснётся мор, что гуляет в моём сознании, что пожирает само естество человеческой сущности и выгрызает во мне огромные дыры, норы, по которым распространяется зло, сокрытое от глаз мирских. Мор, что заставляет гнить само мироздание.

Я Вас предупредил! Если Вы желаете продолжать читать, продолжите впитывать информацию, что я не могу не выложить на бумагу, то, прошу, закончите прямо сейчас и сожгите к чёртовой матери это дневник! Я освободился, не заковывайте себя в цепи. Прошу Вас. Умоляю!

Я предупредил. Дальше, мои руки чисты. Мой дневник – исповедь мертвеца, что вполне вероятно, ибо я не уверен, что останусь в живых. Я либо умру от болезни, либо они заберут меня. Уж лучше умереть в пытках моего недуга, чем в лапах тьмы.

Я сделал всё, что мог, теперь начинаю.

Тараканы. Многие согласятся со мной, что нет страшнее тварей на планете нашей, на Земле. Их холодные грязные тела, от взгляда на которые сразу хочется помыться, а от прикосновения сжечь всю одежду, а кожу тереть мочалкой до кровавых ссадин, лишь бы избавиться от ощущения ползучих гадов на коже. А фантомное остаточное явление не будет покидать сознание ещё какое-то время, заставляя вздрагивать и покрываться мурашками. Глаза. Их большие чёрные глаза, что пронизывают на сквозь, добавляя шевеление маленьких ножек и усиков. Всё это превращается в коктейль отражения сущности страха, который будет преследовать особо впечатлительных долгие и долгие часы бренного бытия мира. Я не поверю, что существует человек, что любит их. Невозможно полюбить тварей, что настолько ужасны.

Я к чему всё это веду. Я их просто ненавижу. Я всю жизнь, с самого своего рождения, ещё когда я мог лишь кричать и махать руками и ногами, жил рядом с ними. Эти монстры стали и моими игрушками, от которых воротило, и соседями, от которых хочется избавиться, но всё бесполезно, никакие химикаты, убийства или, как в моей детской голове созревала фантазия, убеждения. Ничего не работало, они были, есть и будут.

Прошу, листы моего дневника, стерпите мой рассказ и похороните вместе с моей жизнью. Я Генри, просто Генри. Ненавижу свою фамилию и даже писать её не собираюсь. Она не моя, она принадлежит тем, кого я презираю. Я желаю закончить этот порочный круг, завершить многовековое проклятие, что рухнуло на Землю, что выпало на долю роду людскому. Дабы мне выговориться полностью и очистить свою душу, я начну, пожалуй, с самого начала, в противном случае не будет мне покоя.

Как я писал ранее, я всю свою жизнь проводил рядом с тараканами. Мои родители… Не хорошо, конечно, говорить о родных плохо, какими бы они ни были, но разве можно молчать и прощать такое? Я же был младенцем, неужели нельзя было очистить всё, вытравить эту заразу, либо вообще не заводить детей. Я не просил о рождении, за что я оказался именно в этой семье? Они не были родителями, нет им иного названия, как – твари!

Так вот, первые года жизни, находясь то в кроватке, то на полу, или просто лазя по домашней мебели, всюду я натыкался на тараканов. Их трупы, яйца, взрослые и малые особи, они были повсюду. Я в те года не особо брезговал, но всё-таки это отвратительно. Пока я спал, по мне бегали эти твари, оставляя свои фекалии на ручках, ножках и теле младенца, а просыпаясь от ледяных, быстрых прикосновений, мне ничего не оставалось, как кричать и звать маму. А что я мог? Я был ещё совсем ребёнком и, кроме крика и мотания конечностей, сделать я более ничего не мог. Моя мать, раздражённая и недовольная тем, что её незапланированный сын плачет, кормила и обзывала меня, виня во всех грехах человеческих. Замечая на мне продукты, переваренные нашими чёрными соседями, она лишь фукала и отмахивалась, а я, за дефицитом игрушек, ибо грызть мне было нечего, а соски в доме отсутствовали, сам того не понимая, загонял эту скверну в свой организм, ибо про мытьё рук мне также никто не говорил и не учил.

Годы шли, я рос больным и никому не нужным мальчиком. Как оказалось, из-за предков, я был проклят на всю жизнь, ожидая смерти сегодня. Она могла прийти внезапно, вот даже прямо сейчас, или не явиться вовсе. Мне поставили диагноз – белокровие. Рак крови.

Мать и отец, а точнее твари, только и делали, что проклинали моё здоровье, хотя сами были виноваты в его слабости, ненавидели моё лицо, ибо оно было покрыто веснушками, хотя мой лик, это заслуга слияния их генов, а что касалось квартиры… С каждым годом становилось всё хуже, эх, жаль, я даже не видел своих бабушек и дедушек, ибо не стало их. Всех забрала болезнь, о которой никому не было ничего известно. Жаль, что она не забрала на тот свет и моих предков, лучше бы я в детском доме рос, там по-любому чище.

Квартира представляла собой сочетание помойного ведра, навозной кучи, пункта приёма стекла и пластика. Всё это служило отличным местом для распространения насекомых, а в особенности чёртовых тараканов, что соорудили гнёзда в кроватях предков и моей. Но если этим пропащим душам всё было по барабану, то я мириться с этим больше не желал. Ночевал я на крышах в тёплые летние ночи, а знойной зимой прятался на техническом этаже, укрываясь всем, что мог найти. Компанию мне составляли крысы и те же тараканы, но в намного меньшем количестве, видимо, весь их рой обитал в квартире моих псевдо-родителей. Как жаль, что даже у соседей не получалось их выгнать. Странные люди. Да и, как оказалось в дальнейшем, весь наш подъезд представлял собой сброд отбросов рода людского.

Собрав все свои силы, я многие годы, игнорируя боли в своём теле, не обращая внимания на частое сердцебиение и тяжёлое дыхание, подрабатывал, дабы скопить денег и покинуть дом “родной”, и у меня получилось, ибо, да простит меня Всевышний, я воровал деньги и у своих предков. Они этого даже не замечали, прибывая в частой эйфории. Откуда у них деньги? Да оттуда же, откуда и у меня, они их воровали. Говорю же, твари, которые после рождения ребёнка ни капельки не изменились, а лишь усугубляли свою жизнь, вместе с этим и хороня будущее своего отпрыска.

В школе, забыл упомянуть, много раз хотели забрать меня от них, но эти подонки как-то умудрялись выкручиваться, а одноклассники и все остальные даже не пытались мне помочь. Ну да, ну да, зачем проявлять сочувствие к больному мальчику с синяками, веснушками, бледной кожей, что походила больше на покров трупа, торчащими ушами и проплешинами на голове. Да я и сам себе был отвратителен, хоть и старался соблюдать гигиену, насколько это было возможно в моих условиях. Вода не всегда была, из-за неуплаты коммунальных услуг. А о благах человеческих, в виде телефона, хорошей одежды, вкусной еды и уж тем-более компьютера и речи быть не могло. Завидовал я своим одноклассникам, что греха таить.

Всё это и привело меня к ранней самостоятельной жизни. Скопив нужную мне сумму, которой хватало и на будущие месяцы, я, шестнадцатилетний Генри, собрал свои вещи. В них входили: две футболки, пара носков, в которых была вентиляция, одна пара брюк и ботинок, комплект дырявых зимних вещей, а также кепка. Она была мне очень дорога, ибо её мне подарила добрая девочка во дворе много-много лет назад. Сейчас она на меня даже не посмотрит, а если и попаду в поле её зрения, то сразу же отворачивается с неприязнью во взгляде. Собравшись, я ушёл, и, что раньше, что сейчас, моего отсутствия никто не заметил, родители по-любому лишь обрадовались, что в доме больше никто места не занимает.

Мне сначала хотели отказать в съёме комнаты, но услышав мою историю, лишь упомянув имена и фамилии моих родителей, жители квартиры с удовольствием позволили мне поселиться у них, скинув оплату на пятьсот рублей, спасибо им, никогда не встречал настолько добродушных и понимающих людей. Даже учителя в школе были не настолько добры ко мне, кроме одного, моего трудовика Егора Петровича. С ним я редко, но обсуждал свою жизнь, выговаривался, а он, по доброте своей душевной, помогал чем мог, хоть старой одеждой, новую позволить себе не мог, всё-таки зарплаты учителей малы, и ничтожно не справедливы. Подкармливал, обучал ремеслу, благодаря которому я и смог скопить денег, подрабатывая на стройках.

Я снял комнату с соседями в небольшом доме возле леса. На вид, да и по документам, ему было больше пятидесяти лет, но, благодаря людям, что в нём обитают, простоит строение вдвое больше своего возраста. Мне и правда очень повезло, хоть я в этом и сомневался.

Заехав в свою новую точку обитания, я разложил немногочисленные вещи, пересчитал деньги, убедившись, что их мне хватит надолго, и решил, наконец, вздохнуть спокойно. Первое, что я себе позволил, это отоспаться в очень удобной кровати, по сравнению с полом и крышей, она была райской. Поутру я принялся обдумывать, а как-же мне дальше жить? Белокровие никуда не делось, и непонятно, какой срок мне отведён в этом мире. Так или иначе, мне стоит идти дальше, нельзя-же просто сидеть и ждать смерти? Нет! Я жив и должен получить от жизни хоть какое-нибудь удовольствие, ибо жизнь моя начинается с чистого листа.

Школу закончил, несмотря на трудности, с отличием, что и позволило мне поступить в институт. Какой, спросите вы? А это не имеет значения, главное, что я поступил, и бесплатно, всё благодаря высоким баллам ЕГЭ, моей сообразительности и способности выходить из любой ситуации. Жизнь научила.

Это был, можно сказать, первый этап моей жизни. Этап, который, я надеюсь, сможет стереться из моей памяти, но то, что будет дальше, никогда мне не забыть. И то, где и в чём я рос, сейчас мне кажется такой мелочью. Такой простой тропой, по которой, я, словно спринтер, пробежал и не заметил, оставив позади. А впереди тоннель, в котором нету света, в конце меня не встретит яркое солнце, не поприветствует поезд, что завершит страдания, лишь тьма, лишь тлен. Боль и агония. Лишь тараканий мор.

2

И правда, всё было как нельзя прекрасно. Пять лет учёбы пролетели незаметно, и я закончил институт, поступив на ступень выше. Меня ожидают ещё три года обучения, но это мелочи. Подработка продолжает приносить прибыль, так ещё и повысили меня, так что с деньгами проблем не было, как и с учёбой. Мой мозг и правда был силён, что не скажешь о здоровье, что потихоньку покидало меня, и о теле, что иссушалось и слабело, но я не сдавался. С девушками, конечно, у меня ничего не выходило. Вид мой отвратителен, речь была странна, но меня это не особо волнует. Всё-таки, если я смогу найти любовь, рак крови не даст ей обрести со мной счастье, и подарю я ей лишь боль.

Досуг мне составляли соседи, с которыми я общался, и по их глазам и речи понимал, что я им не отвратителен, они наоборот мне во всём помогали и даже, можно сказать, да нет, я точно уверен! Мои соседи, люди, что сдали мне комнату, заменили мне родителей.

Также книги. Я очень много денег тратил на книги, читал и перечитывал их, отправляясь в незабываемые миры, наблюдая и проживая жизни главных героев фантастических историй. Так и протекала моя жизнь, и я уже начинал думать, всё и правда прекрасно, но вот, судьба решила ударом профессионального боксёра пробить мне апперкот.

Моя фантазия всегда была безумна, но в последние месяцы она разыгралась не на шутку. Находясь дома в одиночестве, с книгой в руке, я начинал видеть образы. И не простые пятна, а полноценные ужасные и страшные лики безобразных тварей. Одну я запомнил отчётливо. Оно напоминало скелета, на костях которого оставалось приличное колличество гнилой плоти, по которой ползали опарыши. Некоторые, превратившись в мух, выбирались прямо из его мяса, начиная противно жужжать. Рот эта тварь открыла, дабы издать рёв, который сопровождался обильным выбросом тараканов. Тогда я закричал в подушку и зажмурился, спрятавшись под одеялом. Образ пропал, и я лежал на кровати в абсолютно пустой комнате. Благо, меня не услышали мои соседи, иначе-бы подумали, что я чокнутый. Мне захотелось в туалет, но я так боялся, что уже думал испражниться в бутылку, но нет. Мне всё-таки уже двадцать три года. Я не ребёнок, и бояться всяких выдумок было очень глупо и стыдно, в первую очередь перед самим собой.

Собравшись с силами, я встал с кровати и уверенно, не закрывая глаза, даже не моргая, пошёл в туалет, но у самой цели я всё-таки сдрейфил и быстро забежал в уборную, закрыв за собой дверь. Моё сердце бешено колотилось, отдышка такая, словно марафон пробежал, но я достиг цели и принялся исполнять свои дела. И тут, под самый конец опустошения мочевого пузыря, моя фантазия вновь дала о себе знать. Я увидел, как тараканы ровным строем и очень медленно начали выползать из всех углов, а прямо за ними следовали руки, что стали тянуться к моему лицу. Закрыв рот, дабы не закричать, даже не застёгивая штаны, я выбежал из туалета, не закрыв дверь и не выключив свет, тут-же залетел в свою комнату и прыгнул под одеяло, начав молиться. Меня всего трясло, зубы стучали так, что я думал всех разбужу. Закрыв глаза, я начал молить, чтобы меня обошла стороной тьма, и я поскорее уснул.

Адреналин начал отступать, силы покинули всё тело. Я смог отдышаться и тут-же уснул. Это был первый звоночек к чему-то страшному.

С того случая минуло три дня. Я за это время ни разу не вышел из комнаты, даже в университет не ходил, я просто заперся и боялся. Боялся даже дуновения ветра. Питался я печеньем да водой, что благо закупил заранее. Но так продолжаться не может. Я должен буду покинуть комнату, тем более, что в учебном заведении можно взять лишь три дня отгула, да и авторитетом я пользовался у преподавателей. Я начинал сходить с ума.

На четвёртый день после этого случая я, наконец, вышел из комнаты. Пошёл на кухню. Было утро, нужно позавтракать и отправляться на учёбу. Каждый шаг, каждый вздох мой и соседей заставлял меня трястись и дёргаться.

Придя на кухню, взял сковородку, достал свои продукты и приготовил себе завтрак, используя лук, колбасу и яйца. Тут-же помыв свою посуду, я сел за стол и принялся кушать, но еда не лезла, живот выворачивало. Соседняя дверь открылась, из-за чего я чуть не закричал, но сдержался. Ко мне за столом присоединился мой сосед, человек, который позволил мне жить в одной из комнат. Он достал из микроволновки залежавшийся бутерброд, сел напротив и закурил сигарету. Не люблю курящих, но возникать я права не имел, всё-таки он тут хозяин.

Первые пару минут мы ели молча, я даже боялся смотреть ему в глаза, но мужчина прервал молчание, видя мой страх и нервозность.

– Слухай, Генри, а чё такой нервный? Я тебя давненько не видел. Что-то случилось?

– Нет, всё хорошо. – Я продолжал избегать его взгляда, пялясь в свою тарелку и поедая яичницу.

– А я не уверен. – Сосед немного повысил голос. – Я вижу, что ты видел.

У меня тут-же на лбу выступил пот. Зрачки сузились, пульс усилился. Этот голос. Просто ужас. Медленно поднимая глаза, я закричал. Теперь я просто не смог сдержаться. Рот моего соседа разорвался на щеках, раскрываясь неестественно широко. Его глаза закатились, выпячивая наружу чёрные очи, взгляд которых, может навеки лишить жизни человека.

– Ты узрел! Ты узрел! Ты за нами! Ты с нами!

Его голос изменился до неузнаваемости, идущий из самой преисподней, нанося сильную боль моему слуху. В глазах моих зарябило, эта тварь двинулась на меня и повалила на пол, сбросив с табуретки. Оно село на меня и зарычало мне прямо в лицо. Я ощутил запах гниения, запах разложения трупов. Меня стошнило, но из-за того, что лежал на спине, я начал захлёбываться. Тварь продолжала наседать, продолжала дышать на меня невыносимой вонью, и тут её прорвало. На меня посыпались сотни маленьких тараканов, которые тут-же начали бегать по моему лицу, кусая и словно что-то напевая.

Я вышел из транса. Адреналин безумно подскочил, и я столкнул тварь со своего тела, она особо и не сопротивлялась. Сплёвывая рвоту и отбиваясь от тараканов, я убежал из кухни и забежал в свою комнату. Найдя первую попавшуюся тряпку, я вытер рот, забрал сумку и кошелёк и выбежал из квартиры, помчавшись прочь от моих глюков. Ведь это не могло быть правдой. Всё это были лишь мои галлюцинации, всё моя проклятая фантазия. К чёрту! Пошло всё к чёрту! Мне нужно отвлечься. Учёба, она и стала моим спасением.

День прошёл. Учёба и правда меня отвлекла. Подойдя к своему дому у леса, я очень боялся заходить, а вдруг та тварь всё ещё там? А если меня опять приглючит и я, не дай Бог, кого ни будь пораню? Что-же мне теперь делать? Я был абсолютно потерян. Вот-же она, началась счастливая самостоятельная жизнь, и опять. Опять у меня чёртовы проблемы. Ну почему, Господи? Почему я просто не могу прожить свою жизнь тихо и спокойно.

Стоять у дома я долго не мог, хорошо, что прямо около входа была лавочка, и я присел на неё. Мне хотелось просто расслабиться да и отключиться прямо тут. Уснуть и проснуться, вновь отправившись в институт, и так всегда. Без галлюцинаций, без проблем, без грёбанных тараканов!

Я закрыл глаза, отдыхая, и тут почувствовал чьё-то присутствие. Я не хотел открывать глаза, мне было всё равно, кто рядом со мной, но моему соседу по лавочке, было не всё равно.

– Генри, верно?

Я услышал женский, слегка хриплый голос. По ощущениям, ей было около тридцати лет. Самое страшное, что от неё веяло холодом, это ещё больше меня мотивировало не открывать глаза. Если она пришла убить меня, пусть так и будет, а если это моя очередная фантазия, то сгинь! Прошу, сгинь!

– Можешь не отвечать, я знаю, что это ты. Можешь даже не открывать глаза, так даже интереснее.

– Что Вам надо? – Пропищал я, стараясь не шевелиться, я, по-моему, даже не дышал.

– Мне ничего, просто интересно было посмотреть на тебя, мальчик. Правда, жизнь удивительная вещь, особенно, когда наблюдаешь больше, чем другие люди, я не ошибаюсь?

Я молчал. Я боялся произнести даже звук.

– Ты забавный. Весь напряжённый. Я смущаю тебя? – Она усмехнулась. – Хорошо, я согласна с твоим решением. Можешь не открывать глаз, не смотри на меня, а лишь слушай. – Она приблизилась, я ощутил на своей щеке и ухе тёплый выдох, за которым последовали слова, из-за которых моё сердце чуть не разорвалось. – Иди по тропе. Узрел ты нас. Узрей и путь, и будет твоя жизнь чуть лучше. Не противься, не юли, мы ближе, чем думаешь ты.

Я вскочил с лавочки и отбежал, открыв глаза. Взяв сумку в правую руку и будучи готовый бить очередную тварь, я никого не узрел. Моего собеседника не было. Я у дома абсолютно один. Тогда я и потерялся. Полнейший тупик, и кто-бы подсказал мне выход. В доме люди, перед которыми мне стыдно появляться, так-как я утром кричал, а оставаться на тёмной улице тем-более не хотелось. Что-же мне остаётся? Вернуться к родителям? Нет! Это ещё хуже, туда я точно не вернусь. Выбора не оставалось, я направился в свою комнату.

Открыв дверь квартиры, меня никто не встретил, уже хорошо, я проскользнул в свою комнату, закрыв дверь на ключ. Сев на кровать, я принялся обдумывать всё, что произошло за последнее время. Это-же всё моя фантазия, верно? Нет, я конечно никогда не отрицал мистики, но и верить в неё всей душой я отказывался, но как-же я тогда могу объяснить запахи? Ощущения? Неужели я настолько впечатлительный? Господи, прости мою душу грешную, прошу тебя, дай мне ответ. Я уснул, помолившись, и надеялся на то, что Всевышний даст ответ на тот бред, что я наблюдаю в последнее время. Я уснул с мыслью, что всё неправда, что я вообще нахожусь во сне, и сейчас уснув в царствии Морфея, я очнусь в реальности, где всё хорошо. Где нету галлюцинаций, из-за которых я вижу отребья адского мира, нету зла, кроме больных людей, и нету чёртовых поющих тараканов.

3

Ночью меня разбудил тихий шум на кухне. Первым делом я тут-же себя ущипнул, чтобы убедиться. Да, я в реальности. Я начал прислушиваться к звукам с кухни. Обычное явление, если подумать, но сегодня, шум отличался, ибо если всегда он походил на еле уловимое шарканье лапок, стон стен, что остывали после знойного дня, или капли воды, бесконечным потоком уплывающим через сломанный смеситель, то сейчас это был марш. Еле слышное шествие тысячи маленьких насекомьих ножек, что чётким ритмом отбивался по старым доскам, стремившихся к определённой цели.

 Я не хотел даже знать, что происходит, и накрылся одеялом, закрыв голову подушкой, ибо это шарканье по самому моему созданию было невозможно терпеть.

Проходили минуты, но ни одеяло, ни подушка не помогали мне отделаться от шума, что становился всё громче и всё противнее, ибо, по всей видимости, существа, шествуя строем, давили в толпе своих же приближённых. Хруст хитина и хлюпанье органов заставляли мой желудок выворачиваться. Первый рвотный позыв, но я сдержался. Остатки непереваренной пищи не покинули моего органа, но горький вкус во рту остался.

 Невозможно. Я не могу терпеть этот звук. Топот становился всё чётче и динамичнее, каждый хруст отдавался в моём сердце громким стуком. Сознание начинало рисовать отвратительные образы и неописуемых тварей, что могут находиться на кухне, но всё это бред! Всё лишь игра воображения, но именно воображение является страшнейшим человеческим фактором, из-за которого многие люди сходят с ума и толкают себя на страшные вещи, вплоть до убийства человека извращёнными способами. Я убедился, что вчерашнее было не сном. Всё сошлось. Я в реальности, и я схожу с ума.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.