# Дихотомия света

Азраил Лог

Хроника технологической сингулярности, порождённой командой молодых людей при создании нейрочипа на новых принципах. История передана живым языком от лица главного инициатора процесса. Изначально задумывалась как весёлое космическое приключение, но реальность и время вывернули произведение в собственное русло… Я назвал это Нейропрагматизм.

## Вступление

Орбита одной из лун Юпитера. Станция-архив Исторического общества.

Председатель быстрым шагом направлялся по коридорам, пропуская один бронешлюз за другим. Не отпускало лёгкое ощущение заброшенности, вокруг сновали лишь механизмы, а в недрах гигантской станции редко когда находилось больше сотни человек одновременно.

Мужчина был одет в интересную щегольскую одежду начала двадцатого века и частично копировал манеры тех времён. Таким образом он закрывал гештальт, возникший в прошлом, когда он жил в Петербурге и занимал должность завкафедрой антропологии. Сложная творческая душа не могла себе позволить ярко и разнообразно одеваться – финансовые и социальные ограничения не давали ему подобных приятных вольностей.

Алексей Петрович, так зовут нашего случайного героя, был возбуждён, а походка выдавала перегрузки в нервной системе, чувствовалась некая несогласованность движений, пропадала плавность, пропуски контроля были видны невооруженным взглядом.

Он пытался отвлечься от плохих мыслей, смещая фокус на общее. Думал о том, что времена сейчас странные. Небывалая открытость общества и одновременно жёсткая сегментация информации. Вычислительные мощности доступны каждому. Анализ волновых логик эволюционировал по экспоненте. Секреты могут хранить лишь самые могущественные или самые изолированные. Если ты посвящён в какое-то знание, то рано или поздно выдашь его последствиями действий, слов, решений. Той же реакцией на раздражители.

Он с теплотой вспоминал начало двадцать первого века – всё было закономерно, баланс прозрачен, силы и системы уравновешены. А сейчас? Свобода стала ещё более относительной. Индивид находится под общественным и системным микроскопом. Без лишних глаз и зад не почешешь.

Председатель преодолел очередную переборку и вышел на лобное место. В монументальном актовом зале на три тысячи человек ожидала сотня мемберов. Присутствующие расселись поближе, кто как. Столь волнительный момент!

Гул затих, пёстрые личности уставились на взъерошенную персону.

Алексей Петрович поправил антикварные круглые очки, правое плечо едва заметно дернулось, но он переборол нервозность и с нескрываемой радостью, смешанной с волнением, обратился к собравшимся:

– Приветствую! Дамы! Господа! Рад Вас видеть воочию! Марина Сергеевна, Николай Палыч, я знал что вы придёте! Уверен, такое вы бы точно не пропустили! Боже! Галина Матвеевна, страсть моя, и вы с нами?! Сколько ж лет мы не виделись!

– С беззаботных времён основания общества, – госпожа с фиолетовыми глазами изящно кивнула и улыбнулась старому другу.

– Вечность, – отозвался хмурый молодой мужчина, махнув опущенной ладонью в сторону оратора.

– Я рад что вы присоединились! Здесь присутствует девяносто шесть человек. Самые надежные члены нашего братства, те кто не испугался последствий и готов узнать правду одним из первых!

Председатель внимательно оглядел присутствующих, переводя дыхание и собираясь с мыслями.

– Как вы знаете, почти столетие мы пытались заполучить достоверные данные о разработке Проекта и Нулевом пациенте. Это Грааль историков всего мира. Что мы только не пробовали! В последний раз группа новичков попыталась провернуть сложную многоуровневую операцию в шахтёрском городке на астероиде Маиса… – оратор замялся и кашлянул в руку.

В зале раздались злорадные смешки. Все были в курсе той истории.

Молодняк, принятый в общество в этом десятилетии, как и положено юнцам, считал что тут дураки сидят. Мол эти динозавры эпохи видеокассет с закостенелыми мозгами и устаревшей логикой ничего не смыслят в современных возможностях.

Узнав о существовании Нулевого, новички надменно фыркали и смеялись. В полной уверенности утверждали, что при должной подготовке и ресурсах можно скопировать мозг любого человека.

Долго и упорно команда тридцатилетних юнцов добивалась разрешения на незаконную операцию. Носили проекты, дорабатывали детали и снова приносили. Выпрашивали, саботировали, ныли, топали ножками… В итоге, чтоб отвязаться, Совет Историков одобрил упомянутую председателем операцию.

– Не смешно! – твёрдо отрезал оратор. – Объект их всех раздел до трусов и на целые сутки рассадил по клеткам с медоедами. А главу группы, как ответственного, оставил с молодой рысью!

– Мы предупреждали! Помните, что Нулевой сделал с группой Сомалье? Прилюдная порка! Какое унижение! – выкрикнула женщина с отдающей серебром фиолетово кожей. Госпожа явно живет далеко от Солнца.

– Ась, милая, по-твоему, было бы лучше, чтоб он поступал как людоеды из корпораций? Заглушил несколько световых часов сигнатуры и дезинтегрировал, к хренам?! – не удержал своё мнение сидящий позади мужчина с прозрачными волосами, работающими как приемник ЭМИ.

– Легко отделались! – поддержал коллегу сосед.

Председатель поменялся в лице, время и так поджимало, он, не скрывая раздражение, разразился тирадой:

– Легко?! Троим пришлось задушить животных собственными трусами! Двое оказались на хирургическом столе! У девушки диагностировали ПТСР, а кошка три дня терроризировала округу городка.

– Как вам удалось получить слепок?! – задал вопрос по делу мужчина с малиновыми глазами и длинным кошачьим хвостом, украшенным резным браслетом.

– Как вы знаете, специально созданный отдел вот уже семьдесят лет безрезультатно высасывает бюджет. И вот, нам улыбнулась удача! Один из раскиданных по галактике ретрансляторов, настроенных на частоты первого НИТа, перехватил искомый слепок нервной системы!

– Предлагаете опубликовать данные анализа? Жить надоело?! – выкрик из зала был очень кстати.

– Согласен! Если мы их распространим – это верная смерть. Но если сами, одним глазком, а после сразу уничтожим… У тех, кто опасается возмездия, есть одна минута чтобы покинуть зал, остальные узнают реальную историю нового мира из первых уст.

– Хватит тянуть кота за бубенцы! – нетерпеливо выкрикнул хвостатый. – Давай к сути!

– Терпение! – оратор кашлянул в руку, поправил очки и продолжил, – Мы смогли расшифровать шестьдесят два процента данных. Перехваченный слепок обработали и запустили на виртуальном сервере. Так у нас появился послушный ИИ. Мы дали ему задание. Он, на своё усмотрение, должен был выбрать ключевые моменты событий прошлого, а после создать кластеры мыслей и воспоминаний, разбив историю на отдельную хронику. Естественно, в рамках доступных нам шестидесяти двух процентов достоверной информации.

– А что с последствиями, есть предположения? – задала вопрос молодая особа с эльфийскими ушками и точёными чертами лица.

– Мы задали этот вопрос копии. Ответ ожидаем… С вероятностью сто процентов оригинал накажет нас за эту бессовестную кражу личности.

– Нам точно придется отвечать перед Нулевым, но мне жуть как любопытно что же там произошло! – Николай Палыч не сдержался и выкрикнул с места, возбуждение распространилось по залу и проникло даже в столь сдержанно-рассудительного профессора.

– Да пофиг… Не убъёт же… Максимум, как-нибудь изощренно накажет… – отозвался ничем внешне не примечательный слушатель, расположившийся чуть позади. – Он не злодей… Если будем держать языки за зубами…

Председатель прервал обсуждение:

– Господа! Время! Мы не знаем сколько осталось до обнаружения протечки. Пора!

Он достал из кармана металлический диск и нажал на кнопку:

– Сервер защищён и послойно изолирован. Доступ по шифрованному оптическому каналу. После того как мы просмотрим данные нейронка уничтожится. Устраивайтесь поудобней, коннект через НИТы – второй сектор сжатия.

……..

Родился я в Сибири, в добывающем городке на самом отшибе планеты. Вокруг тысячи километров тайги, снега, низкое свинцовое небо и волки с медведем забивают козла.

То была стадия сворачивания Советского проекта. Я плохо осознавал разруху и трудности времени, был мал, глуп, а нервная система полностью увлечена сбором информации и собственным формированием. Мозг постоянно отвлекался на разглядывание рук и прочих частей новообретённого тела и окружения.

Разруха, кстати, для меня, и всего нашего поколения, принесла неожиданный подарок. Где же тут подарок? А в том, что при критической перестройке жизненно важных процессов Система ненадолго позабыла, отвлеклась от идеологического воспитания молодежи и не мешала ей развиваться по-своему.

Я придерживаюсь мнения, что эти времена характеризуют два сильных всплеска. Один всплеск весьма положительный – новое поколение зубастых спецов, развивающих культуру, общество, экономику. Второй отрицательный – отток специалистов заграницу и приток всяких купленных хероплётов от культуры, которые насаждали депрессуху и тлен разложения в своем «творчестве».

Примерно то же происходило и с обществом. Как раскол тектонических плит, произошел огромнейший раскол поколений. Теперь между детьми и родителями не пропасть, а стена! С одной стороны изолированная и оставленная умирать система, выполнившая свою роль и медленно затухающая, с другой дети, вместе со своими игрушками, технологиями и наработками предков перекинутые через забор в будущее.

А навстречу им… Ооо! Прямо в котячьи моськи! Во всём своем разнообразии и красе, хлынула внешняя культура… Со всеми минусами и грехами уже немолодой, и так же вырождающейся Западной системы.

Две культуры приступили к синтезу, никто не знал результата, а прогнозы были так себе. Я бы тогда на рубль не поставил. И хрен с ним – мелким пацанам было не до глобальных процессов.

Мы с бандой исследовали заброшенные фабрики, производства и брошенную гнить инфраструктуру. Буквально на коже своей прочувствовали, платя кровью и содранной плотью за бесценный жизненный опыт. Играя среди сложных механизмов и структур, мозг запоминал, учился образу мысли, логике, перенимал идеи и приёмы. Так или иначе, давно умершие инженеры и конструкторы передали нам свои знания и логику через десятилетия.

Лазили по закрывшимся предприятиям и гуляли по трубам старых магистралей, открывая новые заброшенные сооружения и конструкции. В жару пили воду из луж, ели жвачку одну на пятерых и росли как сорняки.

В эпоху отсутствия доступных компьютеров, интернета и детского досуга мы развлекались как могли. Помню, залезли в заброшенный цех, починили генератор, заправили его слитой со стоянки списанной техники соляркой и запитали кран над потолком. В руках компашки пацанов, где самому старшему было тринадцать лет, оказалась многотонная лебедка с длинным металлическим тросом! Далее угадать не сложно…

С помощью этого инструмента и смекалки стали проводить наглядные опыты: гнуть балки, переворачивать, стоящий снаружи, старый Камаз без колес и разрушать небольшие сооружения. В итоге заигрались и получили люлей… когда при помощи нехитрого рычага смогли сломать опорные колонны и сложили соседний заброшенный цех. Ха, до сих пор ни о чём не жалею!

Я был ребенком, что называется, с шилом в причинном месте, вечно лез в неприятности и задавал «глупые» вопросы. Родители вечно заняты, зато у деда была куча времени. Он с самого малолетства таскал меня в лес на охоту, рыбалку и сборы подножного корма. Показывал, как ставить капканы, петли, устраивать засады, стрелять и выживать. Отчасти воспитывал – учил разной мудрости, с терпением и любовью, так, как учат единственного любимого внука. За это ему низкий поклон и искренняя благодарность оперившегося потомка.

Наша семья жила не богато и не бедно, по нижней кромке среднего класса. Хорошо жили, по-человечески, пока к нам не заглянул Мор, погрузивший все мои надежды и планы на дно мусорного контейнера.

В конце девяностых умер дедушка по отцовской линии, бросив бабушку одну в Петербурге. Через пару лет от воспаления легких умерла мама, оставив нас с отцом наедине со своими тяжёлыми думами. Не успели прийти в себя после смерти матери, как погибли и её родители. Дед с бабушкой по весне ехали в город из деревни и, пытаясь пересечь подтаявшую реку, провалились под лёд. Выбраться не смогли, ледяная вода мгновенно свела судорогой конечности оставив их умирать в полынье.

Отец молчал несколько месяцев. Сжав зубы, занимался похоронами и оформлением имущества, а после принял волевое решение – продал всё небогатое имущество знакомым и соседям, и, со мной двенадцатилетним, перебрался к бабуле в Питер.

После смерти матери тьма сгустилась в детском сознании, нервная система в спешке пересчитывала прогнозы будущего и не находила просветов. Всё казалось конченным. Тупик.

Жизнь прошла так и не начавшись.

В те ужасные дни меня спасла музыка. На фоне темного неба, грязного снега и чёрных корявых ноябрьских деревьев она всегда была неким мостом в счастливый и разнообразный мир. Единственное напоминание неразвитому детскому сознанию, что так не везде и не всегда, только потерпи, прояви силу, волю, характер – выберись! Ты сможешь! Ты же слышишь иную жизнь – она существует! Музыка, как и математика, не может врать.

Каждая музыкальная композиция обладала не только своим, едва уловимым вкусом и запахом, но была каким-то магическим, недоступным пониманию миром. Я слушал всё подряд, пока однажды, уже во взрослом возрасте, не начал её понимать! Смог читать её, как книгу, как кино смотрел, только глубже. В голове сами собой появлялись мысли, идеи, образы…

Так! Это никому не интересно! Слишком по-детски и пованивает переходным возрастом… Чутка подправим ползунок времени.

## День 1

Звонок от неизвестного абонента разбудил меня в десять утра сентябрьского воскресенья.

– Свет, это ты?

– Да…

– Здравствуй! Это тёть Марина, бабушкина соседка, помнишь меня? – женщина не успела договорить, как моя нервная система проанализировала интонации, активировала в нейронной сети эмоции тревоги и подключило дополнительные участки к сознанию.

– Здрасьте тёть Марин, что-то случилось?

От того как она взяла паузу, подбирая слова, я окончательно убедился в своём предчувствии.

– У соседей потолок залило… Евгения давно не видно, он пил последние годы… Сильно пил… Ты давно с ним виделся?

– Год не общались.

– Мы перекрыли стояки в подвале, без воды сидим…

– Сейчас приеду!

– Давай, жду, всё будет хорошо…

Оперативно собравшись, я выбежал из комнаты и чуть не споткнулся в тёмном коридоре о мяукнувшего Рыжика. Этот хвост, за годы жизни в коммуналке, вынужден был научиться подавать звуковой сигнал. Умный гад.

Быстрым шагом, иногда срывающимся на бег, я двигал к бабушкиной квартире. Никогда не подводящее чутьё развело руками и стыдливо опустило глаза. Не хорошо, ой не хорошо!

Вот и арка во двор, я жил здесь всё отрочество и юность. Черная лестница с проржавевшей снизу дверью и низкий проход. Я поднялся на третий этаж и уперся в бронированную дверь.

Вставил ключ в замок и повернул. Засов… Приехали…

Безрезультатно бил ногами в дверь минут десять, а после набрал живущему в соседнем дворе однокласснику на предмет болгарки.

Толик явился через пятнадцать минут. Вырезал часть пластины и отодвинул засов.

Замешкавшись, я открыл дверь и шагнул внутрь, там же рухнули последние надежды на благополучный исход.

Когда-то это была коммунальная квартира. Старики извернулись и оттяпали себе часть площадей со стороны чёрной лестницы, заложив коридор кирпичом. Им достался отдельный вход и семьдесят квадратов неудобных площадей, которые были перепланированы в двухкомнатную квартиру.

Отец привез меня сюда из Сибири и сдал на попечение Бабуле, а сам стал осваиваться. Не прошло и полугода, как он женился второй раз. Его новая супруга была приличной и доброжелательной вдовой с двумя детьми. Отец переехал к ней, а нам помогал деньгами и иногда навещал.

Бабушка поселила меня в спальне – дедовой мастерской. Это была длинная комната со стеллажами до потолка, забитыми всем необходимым, если тебе, конечно, будет необходимо собрать атомную бомбу, ограбить банк или устроить революцию. Я разгрёб себе дальний угол – там и жил.

Ходил в школу, подрабатывал ремонтом компьютеров и расклейкой рекламы. После поступил в институт на бюджет и съехал в общагу, несколько раз в неделю навещая бабушку. Она прожила ещё долго, пока вирус не унёс и её.

Отец к тому времени развёлся. Он вселился в родительскую квартиру и сломался окончательно. Соседи говорили, что бухал два года не просыхая, пропивая сбережения, оставшиеся от работы мастером участка в центральном ЖЭКе.

Так вот! Квартира. Финал упадка. Жесть как есть. Такого не придумать.

В нос ударила смесь неприятной горькой вони. Запах не передать словами, какой-то холодок, особый привкус. Он проникал через ноздри и дыхательные каналы глубоко в район лобной коры, омерзительно раздражая древние нейронные кластеры и вызывая позывы к бегству.

Пол в воде, смешанной с чем-то черным.

Толик открыл дверцу и заглянул под раковину: «Фильтры лопнули, вчера были морозы, а окна нараспашку».

Он перекрыл два вентиля и выбежал в подъезд отдышаться.

Вся квартира была завалена разными полуполезными вещами с помойки. Приходилось смотреть под ноги и уворачиваться от нестабильно нагромождённых бытовых предметов. Полчища тараканов разбегались перед моими ногами и вокруг по стенам пока я шёл в залу, а увиденная там картина отпечаталась в памяти на всю жизнь.

Отец лежал на узкой прожженной тахте, посеревший как манекен. На журнальном столике недопитая бутылка водки, гора бычков и остатки белого порошка. Голова повернута, под ухом огромная лопнувшая шишка, на подушку вылился гной, а вокруг этой лужицы столпились тараканы.

Я и так натянул свитер на лицо… а тут даже не успел добежать до туалета, вывернув желудок в валявшийся в коридоре тазик.

«Он тут?» – спросил одноклассник, заходя в комнату, на пару секунд замолчал и вылетел прочь, позеленевший от увиденного.

Я вышел следом и на нервах попросил у него сигарету.

Толян протянул пачку с зажигалкой и констатировал в своей манере: «Стал добычей тараканьего демона, за два года его высосал. Звони в полицию и куда ещё… медикам?»

Собравшись с мыслями, я набрал главного инженера на предмет совета и дальнейших действий – больше спрашивать было некого. Я остался один.

Толик стыдливо мялся и не знал, что сказать:

– Соболезную, Свет, дядь Женя был нормальным мужиком… не хуже и не лучше, как все отцы.

– Забей, бро, нормально…

С отцом я давно не общался. Видать сказывалась подсознательная обида за то, что он бросил меня на бабушку. Помер и помер, особых эмоций на этот счёт у меня не было, по крайней мере пока, не было.

Надо брать себя в руки и разгребать навалившиеся заботы.

## День 15

Взял отпуск.

Похоронил усопшего и занялся оформлением наследства.

С квартирой мне достался многолетний долг за квартплату, судебный долг перед соседями снизу и разбитая в хлам квартира, которую давно отвоевали тараканы и сделали своим гнездилищем. Документально оформлена через колено, потому, вынь да полож ещё пару сотен.

Жить в коммуналке ещё четыре года не хотелось, потому, подавив брезгливость и желание сжечь весь дом, я занялся наведением порядка.

Вызвал дезинсекторов, доплатил налом и наказал ломать всё, где могут прятаться яйца насекомых. Выждал недельку и вернулся вычищать квартиру.

О боже! Что там творилось! Я не мог и представить, что человек может жить в таком ужасе. Отец был чистоплотным и адекватным, как он этого не замечал?! Тараканы устроили в квартире опорный пункт всего квартала, не удивлюсь, если тут обитала королева и генералы.

Тараканьи испражнения в каждом уголке и целые тараканьи магистрали из слоев говна, расписавшие причудливыми узорами обои, стены, картины и мебель. В кладовке проеденные через крышки и осушенные банки с вареньем, протекавший вентиль крана на кухне расплавлен, как будто кислотой. И всё это воняло!

Первая мысль – нанять бригаду разнорабочих, разобрать стены, панели и перегородки, содрать штукатурку, обои и вынести всю квартиру на помойку. Потом успокоился, вспомнив про ограниченный банковский счёт и долги. Руки сами потянулись к шкафу с бабушкиными полотенцами, которые легко рвались руками и пахли старостью с привкусом отравы.

Месяц, целый блин месяц, я отмывал квартиру! Вытирал толстые слои отравы и никотина на стенах и поверхностях, вынес мешок тараканьего говна и самих тараканов. А сколько мелких чернух гранул смыл с тряпок в водосток… не сосчитать!

Для понимания масштаба катастрофы приведу сравнение. Если развернуть все оттёртые мной поверхности, то выйдет футбольное поле, только вот поле не имеет труднодоступных мест, а в этой квартире все поверхности были труднодоступны и неудобны! И одна и та же мысль в голове – как можно такое допустить? Как ты, старый хрен, до этого дошел?!

Картины. Боже! Сердце обливалось кровью, когда совал холсты прошлого века под кран холодной воды и смывал тряпкой. Зря?! Дурак?

А теперь представь это в контексте всеобщего пиздеца, когда ты отвоёвываешь себе угол и стараясь ничего не касаться засыпаешь калачиком в углу. Когда носоглотка жжет и воспалена от разных непонятных запахов. Когда весь чешешься от токсичности помещения, а уборка сильно затягивается ввиду сложности. В голове пульсировала только одна мысль – смыть всю квартиру в раковину, как можно быстрее и наименьшими усилиями. Проявлялось странное нервозное состояние – особая форма психоза.

Картины никогда не протирали, и там, под полувековым слоем пыли и грязи проявились невиданные мной раньше цвета. Вот как! Небольшой сюрприз, улыбка, чувство что всё хорошо, стоя посреди вонючего могильника со сгнившими осевшими полами, скрипящим паркетом и желтыми потолками.

Руки дошли до кухни. На корейский двухкамерный холодильник, над которым висел японский телевизор, было прислонено два длинных флагштока с флагом СССР и знаменем Идрицкой дивизии. Некогда красивый кухонный гарнитур из красного дерева лишился нескольких дверец и пары стёкол. Холодильник лучше было не открывать, как и морозильную камеру, встроенную в столешницу и хранящую что-то жидкое в пакетах.

О, аквариум! Заполнен на половину водой. На половину тараканьими трупами. Сначала вычерпывал воду ковшиком в ведро. Потом в мешки пересыпал камни и землю со дна. В итоге разбил к чертям… Ну и хрен с ним!

Реальное наследство находилось моей комнате – дедовой мастерской. Стеллажи, заваленные инструментом и оборудованием. Лабораторные блоки питания, генераторы сигналов, сварочные аппараты, паяльники, болгарки, шлиф машинки, все виды креплений и еще сотня наименований разных полезностей.

Из любопытного и охренеть какого неожиданного – трофейный немецкий штык-нож и боевой ПМ со спиленными номерами. На свертке записка дедовым почерком «Наследство Света. Дед». Я случайно нашел их в ящике с крепежом, завернутыми в тряпку и засыпанный болтами и гайками. Бинго! Я о нём не знал, отец, видать, тоже. Хорошо, что не вызвал рабочих…

К чему эти сопли? Думаю, это был важный момент, который ознаменовал мой путь к свободе. Оттирая всё это безобразие я решил, что так дальше жить нельзя, ещё несколько лет и меня поглотит с головой мерзкая рутина, работа и прочая бессмысленная возня заменяемого модуля. Я наконец смог посмотреть на свою жизнь чистым критическим взглядом без непонятных конструктов и чужих эмоций.


В то время я работал ИТ инженером на одном крупном предприятии.

Просыпался в семь утра, умывался, завтракал чаем с печенькой и спускался в метро. Искренне считаю ежедневное пробуждение от будильника пыткой, разрушающей нервную систему, а будучи «совой», так, вообще, издевательством над живыми людьми. Большинство работяг нашей планеты знают это ужасное, давящее ощущение, эту пустую воронку в груди, чувство безысходности, даже ненависти, когда включается столь полезное обществу пыточное изделие. Сдохни, тварь! Как концепция!!! Ненавижу!

Подгрузил обстановку, переполненное метро, одни и те же милые мордашки. Думай о любви! О приятном! Вон, смотри какая красота с синяками под глазами, ей бы выспаться, недельку погулять на воздухе и можно жениться. Как мило зевает. Прижаться к ней, что ли, на выходе? Нет, не красиво!

До обеда собираешь задачи и медленно раскачиваешься. Кушаешь, быстро выполняешь обязанности и ждешь отбоя домой.

В восьмом часу возвращаешься в безжизненную комнату, жрешь размороженную лазанью из микроволновки, заедая вареными яйцами под аккомпанемент скандала супружеской пары за стеной и юмористической передачи на мониторе. Иногда прогуливаешься с друзьями, которые уже давно не друзья… Так, знакомые… По вечерам смотришь новый сериал, а в полночь ложишься спать.

На выходные решаешь накопившиеся дела и заботы, вкл., выкл., новая неделя.

Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Карусель, конвейер, лента мясокомбината, колесо общества, Сансары, метаабстракция, пытка в аду, кошмар от которого не проснуться!!!

Стоп! Хватит! Лучше сдохнуть!

Что там у меня с накоплениями?! Хм, после всех трат по квартире, останется на два года скромной жизни.

Чем займемся?

Конечно! Мозгом и теорией подсознательной связи между людьми. В качестве хобби, чтоб понять, как там всё работает, я уже много лет изучаю учебники по нейронаукам и психологии.

Что за связь? Поясню. Например – не виделся кучу лет с сибирским другом, впервые за годы вспомнил и подумал о нём, через пять минут бам, звонок с неизвестного номера. Или – нет денег на еду, не жрал три дня, выходишь на оживленную площадь и впервые в жизни находишь крупную купюру. Вот ещё – решил что-то масштабное сделать по рабочему проекту, придумал круто, фигак, тут же, только подумал, две секунды прошло, звонок от менеджера, он повторяет твои собственные мысли и требует этим немедленно заняться.

Как только начинаешь замечать эти проявления, они преследуют тебя ежедневно. Канал связи есть! Не понятно, только, как он работает.

Вот оно, направление! Связь между людьми. Если нормально там раскопать, то можно обнаружить кое-что очень интересное. Безграничные возможности, смысл жизни и прочие плюшки первооткрывателя – это всяко лучше нынешнего статичного болота.

## День 44

Осень в городе была просто необыкновенной. Жара спала, деревья ещё зеленые, яркие цвета неба и общие ощущения дарили какой-то необычайный покой и лёгкость. Вечерний купол светился таким окрасом, что назвать его не взялась бы ни одна профессиональная художница.

Я прогуливался по Таврическому. В ушах звучала симфония Шуберта, а мозг размышлял о том, как создать устройство передачи мыслей, которое теоретически решало целый спектр проблем человечества. Музыка помогает думать, ты как бы используешь логику и волну мысли гениев для решения современных задач, она даёт разнообразие, иные точки зрения, образ мысли, расширяющий вариативность.

Я ломал голову над этой задачей уже несколько лет и всё время приходил к одному и тому же: «Не зная физических принципов работы, не сможешь ничего сделать, придется сканировать мозг, искать паттерны и расшифровывать алгоритмы кодирования».

Короче, ходил, синтезировал мысли и искал точку входа. У меня не было ни ресурсов, ни навыков, да и, вообще, это работа такой сложности, которую в состоянии осилить только конгломерат из исследовательских институтов и медицинских компаний.

А зачем, вообще, создавать какое-то устройство? В каждом человеке уже живет рабочая нейросеть, необходимо только создать интерфейс, мысленную программу для приема отправки волн и их расшифровки. В идеале – она станет рефлексом, а общаться волнами будет так же просто как говорить. Главное в этой «идее» то, что нам нет нужды влезать в мозг хирургически или устанавливать, не дай божэ, какой имплант. Всё до глупости просто. Достаточно лишь создать логику интерфейса и загрузить через имеющиеся органы чувств. Чем не канал связи для загрузки программ?

Ты смотришь на картину, видишь в ней смысл, событие и эмоции, которые передает художник, начиная от простой мысли и заканчивая универсальной абстракцией, которую можно применить на сотни явлений и событий. Ты понимаешь, о чем идет речь, а в мозгу запечатывается образ и понимание заложенной мысли. На секунду взгляни на картину, и тут же, информация тысячами таракашек разбегается по огромной сети нашей системы, перераспределяет нейронные связи, изменяет саму структуру личности. Немного, но необратимо.

Ты слушаешь песню и видишь образы, чувствуешь эмоции, выстраиваешь мнение о передаваемом знании, событии или явлении. И оно остается в нас навсегда! Парой нейронных связей в глубине, более быстрым путем прохождения каких-то сигналов, но остается навсегда.

Ты читаешь книгу, создаешь в воображении мир из собственных образов и картинок, по чертежам, которыми делится с нами писатель. Учишься у него, чувствуешь его эмоции, образ мысли, характер, видишь преимущества и недостатки, разбираешь на элементы и встраиваешь в свою личность.

Ты пробуешь новое блюдо хорошего повара, анализатором вкуса улавливаешь новые спектры, возникают новые ассоциации и нейронные пути. Я утверждаю, что настоящий повар одним блюдом способен научить нас чему-нибудь, дать новый алгоритм для нашего логического ядра. Глупо не пользоваться таким крутым инструментом для получения информации о мире.

Мастер боевых искусств тебя отделает, но многому научит.

Химик вколет какую-нибудь смесь, вызывающую необычную реакцию.

Да, вообще, абсолютно любое событие в жизни, даже самое малое, несет информацию, разница лишь в её ценности лично для тебя и плотности упаковки.

Кароч, мысль верная, а значит – передать интерфейс в мозг проблем не составит, главное его разработать. Всего-то найти и расшифровать нужный кусочек нервной системы…


Прикинув свои силы и оценив приблизительный масштаб работ, я понял – нужны узкие специалисты, которые точно знают, что делать, как делать и, главное, зачем вся эта возня. Проблема нешуточная. Настоящие, состоявшиеся спецы прочно заняты своими делами, крайне сомнительно, что они согласятся потратить годы на такую скользкую идею. А значит, нужно найти таких же уставших дураков, которые терпеть не могут нынешний мир и готовы работать за идею, лишь бы на равных правах и по-человечески.

Работу я уже бросил, скопленных средств хватит на два года, плюс, пару лет несложно побультыхаться при помощи смекалки и голоданий. Среднестатистический молодой человек потратил бы эти деньги на личный автомобиль, но я не попадаю в среднюю статистику, а попадаю в статистику с пометкой «Обратить пристальное внимание». Фактически, я решил приобрести у общества два года свободы.

С этими скомканными мыслями я завершил прогулку и вернулся домой, решив сперва найти специалиста по декодированию, ИИ и нейронным сетям. Включив комп, я стал зондировать интернет.

## День 66

Следующие недели мои глаза внимательно перерывали специализированные форумы и блоги. Назойливо вычленялся один и тот же комментатор, он сидел на разных форумах, под разными никами, но образ мысли и стиль выдавали его – пахло одним человеком. Читая его статьи по программированию и теории ИИ, у меня сложилось твердое впечатление, что он точно знает, о чём пишет не повторяясь.

Тогда, на каждом из форумов, в личном сообщении, я отправил одно и то же письмо. Содержание письма было сухим, в нём говорилось лишь о том, что у меня есть идея и мне нужна помощь программиста-математика и специалиста по ИИ и нейронным сетям.

Мы созвонились и договорились о встрече через три дня в московском сквере.

Я приехал раньше и второй час медленно набрасывал петли шагов на сложный рисунок тропинок сквера. От встречи ничего особо не ждал, хотел послушать мнение специалиста и получить совет по дальнейшим действиям. Мой взгляд выцепил несуразного в данной локации молодого человека, уж больно он нервозный для расслабленной прогулки по скверу.

– Добрый день! Вы случаем не Дмитрий?

– Ку! Дмитрий. Свет это по паспорту? – весело поинтересовался новый знакомый.

– Ага.

– Чудно!

– Матушка постаралась, – улыбнулся я и протянул руку.

– Дава, рассказывай, что там у тебя за дело. Я за любой шухер.

– Кроме голодовки?

– И за голодовку, когда у сего действа есть смысл! – рассмеялся собеседник.

Дмитрий оказался высоким и худощавым мужчиной лет тридцати пяти – носил узкие очки, лёгкую щетину и немного горбился. Лицо не выдавало глубоких эмоций и мимики, а глаза острые и колючие, как две иглы. Такого на голой психологии и идеях не заинтересуешь, тут нужна конкретика, очень убедительная конкретика! С этим у меня не лучше, чем у любого конспиролога, рассуждающего о том, что двести лет назад была ядерная война и мир вайпнулся, а радиоактивные изотопы из атмосферы убрали рептилойды.

Сев на лавочку и набрав в грудь воздуха… завис. Конечно же, я продумал разговор заранее и сейчас собирался с силами, готовясь долго и сложно объяснять свои «драгоценные» мысли.

– Мысль не простая. Надо заходить из далека. Когда я заговариваю об этом с людьми, хочется головой биться о стену непонимания. Как будто говорю что-то дикое, типа земли на трех слонах.

– Что времени не существует, вселенная, это квантовый замкнутый цикл, а живем мы как бы постфактум? – буднично заметил собеседник и достал пачку сигарет, предложил мне, а после отказа отсел чуть подальше.

– Про постфактум не понял…

– Моя теория… Мы, как бы, присутствуем в одном мире дважды, сознательно и бессознательно. Пока сознание ведет светскую беседу, подсознание, в иной, своей парадигме программирует будущее, используя едва заметные движения, интонационные частоты, знаки и бессознательные реакции. Человек считается полноценен, когда обе этих системы взаимодополняют друг-дружку, работают на общее благо, и всё идет кувырком, если не дай бог, они движутся к разным целям.

– Типа двух личностей в одном человеке, но с разным восприятием времени?

– Ес! У второй время течёт в восемь-десять раз медленней.

– Хорошая теория, согласен, но при переводе в практическое русло она становится тратой времени и сил без видимого результата. Сплошная психология и математика, которая её и описать то не сможет… Не, другая истина!

– Я бы поспорил… – после моего злого взгляда собеседник выставил вперед ладони, – Молчу-молчу!

– Люди напрочь отказываются понимать то, что все что ты видишь в данный момент нереально. Ты никогда в жизни не видели реального мира – ничего не трогал, не слышал и не ощущал. Всё! Вообще всё, что было и будет, строится твоим мозгом на основе миллиардов электрических импульсов разной частоты и последовательности. Эти импульсы рождаются в сенсорных отделах и насыщают твой мозг по миллиону микроскопических проводков.

Дмитрий провел рукой с тлеющей сигаретой вокруг.

– Есен хрен! Вот эти деревья строятся из кластеров памяти, мы не можем отсюда их видеть так подробно – протяженность натягивается в трехмерной нейронной сети. Наше окружение – это ограниченная симуляция по входящим данным внутри зрительного отдела мозга… с файлом подкачки из готовых кластерных решений.

– А ты шаришь!

– Дак, а как иначе то? По-другому и быть не может, если исключить магию, конечно!

Мы переглянулись, как будто-то прочитав мысли и рассмеялись. Повеселев и расслабившись, я продолжил:

– Так вот! Мозг разделен на отделы, каждый из которых отвечает за свой тип входящего сигнала. Можно считать отделы мозга отдельными приборами для расшифровки.

– Как я вижу – это аналог специализированных процессорных ядер, настроенных на эффективную обработку определенного вида сигналов.

Я кивнул и, щелкнув пальцами, продолжил:

– Они могут обрабатывать любой сигнал, при необходимости…

– Но не так эффективно…

– В точку! Зрение самое мощное! Фотоны падают в колбочки сетчатки глаз и выбивают из заряженного кальция электроны, которые по проводке уходят в затылочную долю. Она расшифровывает электрические импульсы и строит трехмерную модель нашего окружения. Очень точную модель. Но реального мира мы никогда не видели, мы видели лишь виртуальную копию. Реальный мир не имеет цветов. Он прозрачен. Если нас переселить в тело другого человека – цвета будут перепутаны, они назначаются произвольно при рождении. Форма мира будет иной, более сплюснутой или выпуклой. Фактура, рельеф и количество деталей тоже будут отличаться, тут дело в алгоритме визуализации, он у всех свой.

Дмитрий слушал, покуривая сигарету, и иногда кивал, глядя на кромки опадающих деревьев. Когда я закончил свою тираду он поправил:

– Насчет цветов – не факт! Ещё меня покоробило выражение «переселить в тело другого человека»! Что ты переселишь?! Нервную систему целиком? Так, а что останется? Мышцы, кости, кровоток… В общем, всё верно, хоть и несколько…

– Покажи класс, продолжай! – я весело хохотнул и показал руками жест, как бы приглашая пройти.

– Ок! Про слух! – он на несколько секунд замолчал, прикидывая.

Я мирно ждал.

– Звуки, речь, музыка и прочий шум… В физике это колебания воздуха, для человека же – вертикальное колебание улитки в ухе, которое играет волосковыми рецепторами, а они в свою очередь передают сигнал. Простая «Азбука Морзе» на высокой частоте. Височные доли, используя собранные за жизнь шаблоны, сравнивают частоту и интерпретируют его, превращая колебания воздуха в осмысленный источник информации. Один и тот же голос все люди слышат по-разному, в прямом, самом прямом смысле – по-разному. Ещё?

– Ха, ты просек манеру! Давай нос!

– Нюх… Кхм… Газовый анализатор! Поправь, если что… – Дмитрий задумался.

– Ага, только я сам смутно помню, надо бы почитать физиологию сенсорных систем.

– Ого! Откуда такие познания? Ты же инженер!

– А, это! На первых курсах с пацанами лазили к девчонкам медикам в общагу. Стащил учебник почитать, пока прятался в шкафу от комменды – уж больно интересным показался.

– Хах, сильно! Так, что там? Нос! – Дима постучал зажигалкой себе по переносице и наклонил голову, как бы вспоминая. – В носовой полости рецепторы с белками разных форм. Когда нужная молекула попадает в пазл, то замыкает контакт и сигнал идёт в обонятельную луковицу и дальше по нейросети. Сравнивает с шаблоном знакомые комбинации молекул и назначает кластеру. Например, запах банана связывается с изображением банана из затылочной доли и вкусом банана из височной.

– Закон природы, подобное притягивает подобное! Постоянно замечаю! – воскликнул я.

– Потому-что принципы работы мозга автоматически проецируются на общество. Да и клетка, из которой мы состоим, стремится к объединению на фундаментальном уровне! – собеседник произнёс это с твердой и непреклонной уверенностью, докурил сигарету и затушил об урну.

– Ага, теперь я! – мне не терпелось высказать мысль человеку, который может её легко понять. – Ощущения… Прикоснись к лавочке. Ты чувствуешь не предмет, а электрический импульс от каждого нерва, от одного сильнее, от другого слабее. Ты ничего не трогаешь, это иллюзия сенсорной системы, ты лишь управляешь манипулятором, а ощущения и обратная связь приходят в виде импульсов.

Дима пожал плечами:

– Почему мало кто это понимает? Тебя это удивляет? Тут нет ничего удивительного. Средний человек занят иными мыслями и такие очевидные факты проходят мимо. Пока мы тут говорили я придумал интересную метафору ко всему этому безобразию. Голливуд отдыхает!

– Жги!

– Представь, при самом рождении, не успев увидеть свет, тебя запаивают в титановый шар с оболочкой метровой толщины, а сам шар выбрасывают в дальний космос.

– Так…

– Снаружи навесное оборудование, датчики, манипуляторы, конвертеры, двигатели, баки. Внутрь шара прокинуты обрезанные трубки и провода от этого оборудования. Внутри много запчастей, инструментов и разного мусора, наваленного в кучу. Тебе очень, очень скучно, а делать совершенно нечего. Ты начинаешь распутывать пучки проводов и пытаться понять, расшифровать, что же они передают! Пытаешься для начала их систематизировать.

– И ты в душе не чухаешь что там снаружи и как всем этим пользоваться, только интуитивно! Ты же с рождения заперт!

– Разумеется! Ты собираешь самые простые приборы и начинаешь получать информацию извне. Найдя точку синхронизации и используя новую информацию… быстро развиваешься, а приборы становятся сложней и точней.

До меня стало доходить.

– Ааа, типа развития плода в утробе и сразу после рождения?!

– Тсс, дай закончить. Проходит целая вечность… Вот ты уже лежишь в ложементе посреди шара, а все провода и трубки подведены через собранную аппаратуру к этому креслу. Из запчастей ты построил приборы, помогающие расшифровывать сигналы извне. Пока устройства шара отдыхают, ты ходишь внутри и развлекаешься полученной за день информацией. Как только звенит будильник – ты падаешь в ложемент, подключаешь контакты к интерфейсу в голове и берешь контроль над биороботом. Как тебе такая лаконичность и ёмкость?!

Я задумался, почесал лоб, посмотрел на ясное небо и ответил:

– Это сложно представить… Ты имеешь в виду, что это похоже на систему формирования и зарождения сознания посредством генетически собранной системы? Влияние на неё внешних датчиков и систем управления?

– Один из смыслов, там их с десяток! – Дима пожал плечами и вытащил новую сигарету. – Выбирай любой!

– Тебе бы науку популяризировать. Как по мне, тело лишь инструмент, очень сложный скафандр. Без него разум не выживет в агрессивной среде.

– Агась, а Ты, ты не тело и не мозг. Твоё Я – это электрическая активность организма, продукт жизнедеятельности. Ты сам собираешь себя из нейронных связей. Ты – это определенный порядок, который перестраивает, видоизменяет окружающая среда и сам человек.

– Можно еще абстрактнее, тело это «марсоход». Он обладает датчиками и камерами, всевозможными приборами измерения и контроля, а ещё он помогает влиять на окружающую среду манипуляторами и голосом.

– Но проблема то шире и трансцендентней!

– Ммм?

Собеседник встал и стал расхаживать взад вперёд.

– Включай математику. Ты никогда ничего не видел и не трогал! Тебя отделяет от мира кое-что посерьезней метрового слоя титана и вакуума. Это что-то, различие между материальным миром и информационным. Нейронные связи – это материя, а вот самосознание – это побочный эффект электрохимической деятельности, магнитное поле или какое иное… секрет секретов. Эту стену не преодолеть. Любой человек навечно изолирован от всего! На первом уровне стенками черепной коробки, а на втором физикой – он может передавать информацию, получать информацию, но так и останется лишь многомерной базой данных, поддерживаемой в рабочем состоянии энергией, вырабатываемой химическими реакциями в клетках биоробота. Между сознанием и внешним миром стоит весьма хитроумный аппаратный файрвол!

– Во ты грузанул! Сек, обработаю, – я наклонился вперёд и закрыл уши руками, пытаясь поймать нить. – Если убрать защитные механизмы самосознания и обдумать голыми фактами. Хм. Так и есть. Грустная штука. Наверное, лучше уж верить в сверхчеловека и замысел божий, хоть какой-то шанс…


Наш разговор длился более двух часов. Я накидал ему идей про передачу мыслей и свои теории. Дмитрий был заинтересован, активно задавал вопросы и предлагал идеи. Как со старым другом встретился. Мы были на одной волне.

Вечерело, люди потянулись с работы. Мозг потерял остроту и устал, мы стали прощаться:

– Ну что, Дим, интересно?

– Хмм… Так-то интересно, дело не простое, я, если серьезно, даже не знаю с какой стороны к нему подступиться. Реально ли это? Как я понимаю, ты из тех людей, которые идут до конца, если я соглашусь – душу из меня вынешь.

– По обстоятельствам! – засмеялся я. – Не факт!

– Ты же понимаешь, что мы встрянем лет на десять?

Я пожал плечами и кивнул, это тот, кто мне нужен.

– Сколько тебе необходимо времени на размышления?

– Нисколько, помоги мне с одним серьёзным делом и я с тобой!

– Серьёзным?! Я насторожился, оппонент, наконец, сделал свой ход, который я предвидел пару часов назад, но не мог понять, чего он мнётся.

Он раскрыл рюкзак и положил между нами шокер, а следом баллончик с перцовкой.

– Зачем нам эти детские игрушки? Чую, я связался с тобой в самый «нужный» момент?!

Дима отвел взгляд и опустил голову, его голос потерял бодрость и язвительность, стал усталым, тихим и неуверенным: «Да, я буквально выбит к хренам из колеи».

Я молчал, опыт подсказывал подождать пока оппонент сам все выложит.

– Ты мне нужен для подстраховки, а то, может выйти так, что я дважды буду… – он подбирал слово. – …унижен.

Взгляд упёрся в гравийную дорожку, от уверенного в себе и гордого мужчины не осталось следа, его размазало за десять секунд, взор потух, а хребет упал колесом. Я смотрел внимательно, не отводя глаз, и молчал.

– Я был женат, дочь – маленький ангел, самая умная и живая девочка на свете! Как же нам повезло! Она вырастет круче и умней нас всех вместе взятых…

Говоря о дочери, образ собеседника загорелся на пару секунд, а зрачки расширились, я уже примерно догадывался что будет дальше, он явно не был маргиналом и скотиной, там сюжетов не так много, и все хуже калёного железа.

– Аня сперва стала отстраняться от меня, разлюбила, относилась как к коллеге, я не понимал… Все для них! Она знала, только попроси… достал бы для них хоть миллиард, что угодно!

– Женская душа потемки, брат, им подавай драму, испытания, острые эмоции…

– А во время развода узнаю, что она ещё тогда познакомилась и стала крутить шашни с каким-то коммерсантом. Бычара с меня ростом, в два раза тяжелей, ведет себя как будто это его мир и получает всё чего пожелает.

– И он захотел получить твою жену. А она того и ждала, новые эмоции, новые чувства, сильный и агрессивный…

– Она съехала к нему и забрала дочь. Эта горилла живет с моей девочкой в одной квартире!!! – он, пытаясь вернуть ломающийся голос, издал крик, полный боли и отчаянья, прохожие оборачивались и шли дальше, но уже более быстро и неуверенно.

– Через суд отбить дочь не вариант?

– Без шансов, – тембр голоса собеседника изменился, из уголков глаз потянули капли.

– Если хочешь забрать дочь, можно сделать жену недееспособной, но это пипец какой херовый варик.

– Нет, ты что? С ума сошел?!

– Если желаешь, чтоб тот пассажир держался подальше от твоего ребенка… Можно попробовать сделать что-нибудь с ним, но чего ты собираешься добиться шокером и перцовкой?

Дима тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

– Я не знаю… Сперва думал подловить его вечером во дворе и избить до полусмерти, я стоял там, ждал этого гада. Пока ждал, читал сообщения. И тут необычный тип пишет совсем нестандартное предложение. Подумал, что это знак.

– И?

– Решил встретиться, если ты адекват и серьёзно настроен, предложить сделку.

– Как я понял, ты решил, что я не балабол?

– Я решил, что это высшее проведение, когда считал твою личность.

– Да лан! С чего бы?

– Ты хоть и ниже меня и худой, но от тебя пахнет человеком… который умеет ориентироваться в подобных ситуациях.

– Агась! Моё любимое лакомство. Получаю несказанное удовольствие, показывая «хозяевам мира», как легко можно стать добычей. В год, когда страдал депрессией, всерьёз подумывал стать благородным разбойником, этаким защитником слабых, потом подрос и отпустило.

– Так поможешь? – новый друг немного повеселел и ожил.

– Ясен-красен! Но тебе сперва надо поесть, успокоиться и ещё раз всё взвесить. Го в рестик, поужинаем.

Дима кивнул, вернул инструменты в сумку и поднялся.

– Тут рядом подают лучшую уху в городе, тыщу лет не ел ухи! Ты как?

– Лучшее предложение в этом году!


Мы заказали половину меню, забили желудки и выдохнули. Новый товарищ повеселел и морально был готов к продолжению разговора.

– Я логикой всё понимаю, всю глупость и… ребячество – не могу ничего с собой поделать, оно само!

– Это древние нервные центры, те самые, которые помогали выживать нашим доисторическим предкам до обретения разума. Тут не программа, это аппаратная часть, против неё не попрёшь. Там сильнейшие связи и закономерности, если только скальпелем вырезать, оставшись на всю жизнь неполноценным.

– Нет, такое не годится.

Видя, что он сам не справится, я взял быка за рога.

– Так! Я предлагаю сейчас без соплей и прочих эмоции перенести всё в практическую плоскость! Для начала определимся с желаемым результатом. Чего в итоге ты желаешь добиться? Что успокоит твою метящуюся душу? Какой необходим результат?

– …

– Со стороны видно немного лучше. Позволишь попробовать угадать?

Оппонент сделал приглашающий жест руками.

– Во-первых, ты унижен, тебе необходимо вернуть достоинство и чувство внутренней уверенности, силы. А во-вторых, нам нужно убрать этого типа подальше от девочки, желательно на гаубичный выстрел.

– Считаешь я унижен и уязвлен?

– А ты проговори всё это вслух, обработай через речевой центр, другими отделами мозга!

– Я унижен этой мерзкой гориллой, он вытер ноги об меня и моё мужское достоинство, а главное, я не могу позволить ему жить в одном доме с моей любимой до… – голос сломался, слезы полились из глаз, он стыдливо вскочил, пряча лицо, и быстрым шагом направился в уборную, через пару минут послышался звук разбиваемых стекол и прочей утвари.

Официанты бросились туда, но я успел первым, перегородив им проход: «Не лезь! Прошу! Мы всё оплатим, пусть!»

Те растеряно смотрели на меня и не знали, что делать, пока за дверью бушевал шторм. Прибежала управляющая, я приложил палец к губам и помахал ладонью, прогоняя их как котов со стола. Отогнав персонал от двери уборной, я вернулся за столик и как ни в чём небывало намазал паштет на булку и с удовольствием заточил, запив квасом.

Дима вышел из уборной растрёпанный, красный, с кровью на руках и одежде, от прошлой размазни не осталось и следа, взгляд мужчины, а не побитой собаки. Так-то лучше!

Он сел на своё место, заглянул мне в глаза и нашёл там нужную твёрдость. Немного успокоившись, парень уверенно и громко процедил сквозь напряженную челюсть:

– Я его выпотрошу как свинью!

– Погодь, это проблемно в плане реализации. Давай для начала запугаем.

– Таких не запугать! Его надо кастрировать! Шокер по яйцам поможет?

– Стой ты! Рано! Для начала подловим и поговорим.

– Поговорим?

– Ага, – я хищно улыбнулся. – Поговорим с позиции силы и страха, может не так страшен чёрт, как малюют. Часто бывает, что на деле такие персонажи оказываются теми ещё ссыкухами.

– Когда? Есть идеи?

– Сейчас! Го! – я поднялся, указал Диме на нервно сидящую у выхода управляющую, а сам вышел на улицу, выискивая на карте нужный магазин.

Заглянули в оружейный, а после, в радиодетали. Щедро дав на чай официантам, прямо в баре спаяли усиленные шокеры. Получилось две коротких дубинки с примотанными изолентой навесными деталями. На разовую акцию сойдет.

После пробили негодяя, его родственников и связи – Дима в этом деле оказался лучше всех, о ком я слышал или знал. Он давно следил за целью. Вскрыл все его устройства, пробил по базам, знает о нём больше, чем он сам. О его связях, семье, делах, счетах, переписках и разговорах.

– Всё ещё в пробке. Расчёт, двадцать три минуты.

– Скинь мне фотки его ближайшей родни и адреса.

– Сначала попробуем запугать?

– По обстоятельствам, я же его не знаю, может ты преувеличиваешь… Вдруг он милейший души человек, хоть и выглядит устрашающе, такие качки обычно мирные, накачанных воинов почти не бывает.

– Точно нет, я не шизик!

– Верю, потому я и тут!

Мы устроили засаду в парадной весьма богатого дома. Предварительно обрезали пучок проводов снаружи – не было никакого желания разбираться какой из них идёт на камеры. Парни-монтажники, простите нас грешных!

– Знаешь, что самое главное в засаде? – с издевкой, весело спросил я у напарника.

– Грамотно замаскироваться?

– Не.

– Подобрать самое выгодное место атаки?

– Неа!

– Хватит загадок!

– Главное в засаде – маршрут отступления, а лучше – три маршрута!

– Почему?

– Потому что иначе, это не засада, а лобовое столкновение! – я прошел парадную насквозь, открыл заднюю дверь и подпер её куском кирпича, лежащим рядом. – Весь смысл чтоб ударить максимально больно и свалить, оставив сдачу кассирам.

– Теперь понял, учту! Сначала я сам, если что помогай.

– Окей, подстрахую. Не хочу наблюдать тебя в реанимации…

– Сплюнь! – внешний вид Димы выдавал страх и мандраж.

Парадная была красивая и просторная. Зеркала, лепнина, яркий свет. Я спрятался в шлюзе, за второй открытой дверью, а Дима в нише, на пути к лифту. Напарник смотрел дворовые камеры со своего телефона.

– Идёт! Как зайдёт я блокирую дверь, сработает только кнопка.

– Принял!

Жертва уверенно и расслабленно зашла в подъезд и пройдя несколько шагов остановилась, когда ей резко преградили путь.

Дима выпрямился и вкрадчиво поздоровался:

– Здравствуй, Арсен.

– А, опять ты?

Арсен расслабился и уже уверенно по-хозяйски приказал:

– Свали, чмо, ещё раз увижу, челюсть сломаю! Понял?!

Мой новый товарищ молча поднял руку и выпустил в его направлении здоровый баллончик с раздражителем слизистой. Тип оказался не лыком шит… к его чести. Пока Дима примерялся шокером, он в пол-оборота пробил нападающему грудину с такой силой, что тот отлетел на несколько шагов назад, согнувшись пополам.

Те пару секунд, пока горилла тёр глаза, размазывая сопли и слёзы по лицу, пытаясь увидеть противника – я тихо подкрался со спины и приложил его шокером в основание черепа. Цель резко взбодрилась, ноги подкосились, и бородатая груда мышц упала на грязный ковёр.

– Ха! Смотри-ка, помогло, не ожидал! – весело проговорил я, показывая результат скрученному пополам другу.

Но тот меня не слышал и не видел, вынув из рюкзака биту он с размаху приложил обидчика несколько раз в район живота, да так зло, что я еле успел отскочить в сторону.

– Ты мне тогда сказал, что берёшь что хочешь! Возьми это тварь! Никто не помешает тебе! На ещё! На! Жри падаль!

Потом Дима зло, не сдерживаясь, добавил по яйцам и лицу. Что-то хрустнуло.

– Сейчас скажешь мне это?!

Когда оппонент свернулся в позе зародыша я оттащил Диму в сторону. С большим усилием приподнял тушу и придал сидячее положение, оперев на стену с зеркалом. Присел рядом. Похлопал несчастного по щекам и, убедившись, что он внимает, начал диалог:

– Эта женщина тебе знакома?

Арсен долго фокусировался на экран мокрыми от слёз глазами и кивнул. У него болталась перекошенная челюсть, слюна и сопли с кровью текли на модную рубашку.

Я показал другие фото, слитые Димой с сети.

– Узнаешь своих племянников, родственников?

Он закивал, глаза выражали страх – от былой уверенности не осталось и следа. Я зачитал их имена и адреса фактического проживания.

– Понимаешь, что может сделать какая-нибудь африканская живность с нейропаралитическим ядом, которую закинули к ним в дом?

Кивает, выпучив глаза.

– Знаешь кто это? – я кивнул на друга. – Понимаешь почему мы оказались в такой ситуации?

Тот рассеяно стал оглядываться, но после того, как я зафиксировал его большим пальцем за болтающуюся челюсть, придавив язык, он закатил глаза от боли, взвыл, но вскоре закивал… вернее попытался.

– Если мы узнаем, что ты подошел к его дочери хоть на километр, то все эти люди пострадают. Начнем с твоей матери. Тварь, воспитавшую такого пидора не жалко. Я думаю, если заплатить толпе мигрантов хорошую сумму, то можно нехило так вас унизить. Или, например, выложить заказ в даркнете, с гарантированной суммой, которой даже добропорядочные люди не побрезгуют.

Собеседник сидел, прислонившись спиной к зеркалу, парализованный от боли, с опухшими глазами полными отчаянья и перца.

– Понимаешь, о чем я?

Тот кивнул несколько раз. Дёргает ногами от боли. За заблокированной дверью слышны громкие голоса и негодование. Звонят по телефону… Не отвлекаемся!

– Обратишься в полицию, нас не посадят, это гарантированно. У меня везде друзья. За тебя никто не впряжётся, а кто влезет – поедет валить лес или к бактериям на корм. У нас все данные на твой гнилой род. Не спрячешься. Попробуешь отомстить или закуситься с нами, проблему решат мои братья, радикально. Понимаешь меня?

Кивки.

– Ты готов оставить в покое семью моего друга? Или хочешь воевать со мной по-взрослому?

Мотает головой испуганными глазами.

Дима аккуратно подвинул меня в сторону и вставил несчастному в рот шокер:

– Завтра ты исчезнешь из их жизни! Соберешь манатки и свалишь, ничего не говоря! Или будет план Б – ты меня понял?!

Кивает.

– Ты не ту женщину выбрал, чмо, – зло прошипел мужчина и нажал на разряд, тело задергалось и отключилось.

Мы вышли через заднюю дверь, обогнули дом и направились в сторону вокзала. Судя по карте – сорок минут пешком.

– Постой, я задыхаюсь, – на выдохе пробормотал товарищ.

– Нормальная реакция, теперь равномерно, глубокий вдох, выдох.

Дима попытался вдохнуть и резко скрючился, закашлявшись:

– Ребро бл…

– Не воткнулось? На месте?

– Похоже на месте, – процедил он сквозь зубы аккуратно пытаясь прощупать бок.

– Тогда срастётся, дыши ровно, два вдоха один выдох.

– Тошнит… – его вывернуло нашим ужином на газон, оставив мерзкую некрасивую кляксу.

– Добро пожаловать в реальность! – я не мог сдержать улыбки и смешка.

Дима слабо улыбнулся и тихим голосом пробормотал:

– Так себе в вашей реальности.

– Эт ты зашел через подвал… тут круто, ещё распробуешь!

По пути мы выбросили инструменты с моста.

Долго шли молча, переваривая случившееся, пока я не выдержал и весело поинтересовался:

– Ну, что, довольна твоя душенька?

– Спасибо, Свет, теперь я с тобой до конца. Ты первый кто так ко мне в жизни отнесся и поддержал, как родного, хоть мы и знакомы один день!

– Зебей, на тебя было смотреть больно, да и сейчас выглядишь так себе…

– Я лучше всех! Устал просто, впервые чувствую себя настолько живым. У тебя в Питере есть где лечь?

– Раскладушка в грязной комнате-складе-мастерской, забитой оборудованием и инструментарием до потолка.

– Огонь! Не хочу тут оставаться.

– Надо тебя врачу показать.

– Завтра уже.


На следующий день, закинув вещи домой, показал Диму подруге терапевту. Ребро лишь треснуло, странно, такой удар, я думал там могут быть разрывы органов и ребро в щепки. Катерина стреляла в больного взглядом, но тот и внимания не обратил, чем сильно её расстроил. Если мне не показалось, конечно.

– Ты ей приглянулся! Позови погулять по городу или в музей.

– Брось, какие отношения, у меня душа в клочья.

– Вот и побеседуешь с клеем!

– Тебе то что?

– В перспективе – выселю, – засмеялся я. – Меня жизнь с вонючим мужиком совсем не прельщает!

– Сук…

– Не так я представлял начало новой жизни, ой не так!

– Поверь, жить с Машкой с моей первой работы намного хуже! – улыбнулся парень и тут же закашлялся, схватившись за грудную клетку.


## День 74


Новый сосед разгреб дальний угол комнаты и обустроил там изолированное логово, подрубив купленные мониторы к своему ноуту. Даже успел получить нагоняй от соседки, отправившей его курить на улицу. Пришел, ржет:

– Блин, как в детство вернулся, давно меня так не стыдили и не отчитывали, старая ни разу не нагрубила и не повторилась!

– Тут тебе не Москва, приличия знать надо! У нас можно и ножом в бочину получить. Найдут, когда в следующий раз будут чистить Смоленку.

– Ты же шутишь?


Неделю копали интернет и обзванивали институтских преподавателей на предмет крутых нейробиологов разных мастей и направлений. Остановились на трех кандидатах, которых стоит аккуратно потрогать.

Первым спецом оказалась женщина, преподающая в одном из столичных вузов. Вторым, доктор хирург, работающий в штатах.

Третий чел наш – незаурядный молодой учёный, давно живущий в изоляции и подтекающий головой на фоне своей гениальности и тонны разных психоактивов.

Отсмеявшись, мы решили, что судьба благоволит нам как никогда. Дмитрий обосновал это решение так: «Этот-то псих точно знает, как оно там работает в голове, да и не скучно жить будет!» Я, насмотревшись разного, не особо разделял его энтузиазма, зато последнее время стал верить в проведение и носом чуял нужный поворот.

С этими мыслями мы взяли два билета на поезд до Ярославля и в вечер следующего дня направились вербовать психа.

К тому времени мы уже немного познакомились. Дмитрию было 34 года, на момент встречи он жил один и работал удаленно, решив посвятить себя полезной для человечества работе. Он писал и публиковал открытый код для медицинского оборудования. Это позволяло новым производителям нехило экономить на софте и сильно удешевлять сканеры, томографы, микроскопы и анализаторы. Дима оказался невероятно талантливым математиком и логиком, в средствах не нуждался, поэтому, когда я предложил ему присоединиться ко мне, он решил согласиться.

Аргументировал он это так: «Вся моя жизнь темна, как ночь, и бесполезна, как знак пешеходного перехода в глухом селе, а тут хоть какой-то шанс реализовать свой потенциал да поработать в своё удовольствие, без начальников, сроков, тупых условий и ограничений. А еще… Одиночество давит меня в депрессию, из которой я сам уже не могу выбраться, твоя же компания меня хотяб не раздражает».

## День 76

Город на Волге встретил нас дождем. Сойдя с поезда, мы подошли к стоящему у перрона таксисту и назвали адрес.

– А тут весьма так прилично, красиво и чисто, я удивлен, – высказал свое мнение о городе приятель.

– Весьма. Люди красивые, вокруг всё сделано по-человечески!

– Вы что думали? Мы тут в лаптях ходим, а воду из колодцев набираем? – горделиво рассмеялся таксист. – Древнейший город, культура, история!

– Всё закономерно, – вежливо согласился Дима. – Заслужено!

Спустя полчаса нас высадили на окраине города, у частного двухэтажного особняка с огромной территорией, засаженной деревьями и нестриженной травой. Дом был не маленький, дореволюционный, для большой семьи плюс гараж и несколько разваливающихся пристроек. В саду затерялась сгнившая беседка. Жилище основательное, из камня и кирпича, с мрачным и темным фасадом, отдавало какой-то растерянностью и запустением.

Кованная калитка была приоткрыта. Мы прошли двор. Постучав в массивную деревянную дверь и не дождавшись ответа, я толкнул – тяжелая створка чутка приоткрылась.

Приложившись плечом, мы вошли. На удивление, изнутри дом был чист и опрятен, не считая хаотично разбросанных предметов. Первым, что бросилось в глаза, это огромное количество работ абстракционистов, не исключено, что часть из них хозяин написал сам. А также, большое количество абстрактных скульптур из глины, дерева или металла. Сильно пахло травой…

В зале с камином нашелся хозяин, он сидел на большом затёртом кресле. Перед ним на журнальном столике ноутбук с поломанной крышкой, опёртой на старинную вазу. На экране мульт, в котором засланный на другую планету герой издевался над армией демонов в самой бесстыдной манере.

Человек никак не обратил на нас внимания, видать, находился в своем воображении или просто завис. Внешность неординарная, трудно определяемого возраста, ему могло быть как двадцать пять, так и сорок лет. Средний рост, тощ, прямая горделивая осанка. Заселенные волосы торчали во все стороны. Лицо асимметрично, один глаз выше другого, рот немного искривлен, а нос чуть повернут набок. Глаза горели безумием и синим огнем небесной кары.

Мы молча разглядывали его около минуты, и вот, хозяин обратил на нас внимание. Он поднял голову, улыбнулся и произнес весёлым и осуждающим тоном:

– Наконец-то! Вы чего так долго? У меня деньги ещё полгода назад кончились!

– А на что жил? – прагматично поинтересовался мой спутник.

– Не жил, а питался! – парень по-профессорски поднял палец вверх. – Крал овощи с огородов и на базах, закидывался орехами в магазинах, клянчил бургер в едальне… по-всякому питался, умереть с голоду в наше время нереально.

– Оригинально…

Персонаж на секунду задумался.

– И, вообще, если у тебя есть несколько литров вкусной чистой воды, а не кипяченого дерьма из-под крана, от которого почки сворачиваются… Несколько дней можно и не есть, даже полезно.

Он поднялся покачиваясь, растирая руками лицо.

– Дайте мне несколько дней прийти к рабочей частоте, просушиться.

– Ты охренел? Поехали, в Питере просохнешь! – воскликнул кодер, который явно не собирался задерживаться в городе.

– Не, не, не! В Питере точно нет!

Я немного удивленно окинул парня взглядом.

– Не спросишь кто мы и зачем пришли?

– Зачем? У вас на лбу всё написано! ЦНС моя нужна, для проекта.

Дима легонько пнул дырявую пластиковую бутылку с водой, из которой торчал обрезанный шланг от стиралки, с воткнутой черной от нагара трубкой и разочарованно спросил:

– Нам что, тут неделю чалить?

А мне тут нравилось, приятная и легкая атмосфера, такой старинный особняк с высокими потолками и основательными элементами.

– Окей! Дом большой, как раз познакомимся.

– Яишенку на завтрак, с сосисонами? – предложил хозяин.

– Дава! – согласился я.

– Украл? – поинтересовался длинный.

– Нашёл…

Представились. Василий провел нас в столовую, указал на стулья, а сам стал шаманить у плиты. Он колдовал на кухне минут пятнадцать, после чего поставил перед нами по большой кружке чая, кинул три вилки, три куска черного хлеба, а посередке стола огромную скворчащую сковороду: «Что Бог послал!»

Устроившись, мы с Димой, поправляя и немного перебивая друг друга пересказали нашу идею.

Вася сидел молча и не перебивал, ничего не спрашивал, и, как мне показалось, даже не моргал, если честно, я не был уверен в том, что он нас слушает. Лишь изредка хозяин кивал или тёр подбородок.

Когда мы завершили передавать нашу мысль, он вздохнул, встрепенулся как коршун, набрал воздух в легкие и сказал то, от чего мы немного засомневались в правильности нашего выбора и адекватности оппонента.

– Я тут чуть головой не поехал – второй год жду! Мысли ваши верны, хоть и поверхностны, чувствуется нехватка образования. Если на полном серьёзе хотите выкорчевать мир посредством создания телепатическое устройства – я с вами! Вы должны понимать какую пропасть это откроет! Ядерная война покажется сварой тестостероновых мартышек… в борьбе за дерево с плодами и самку с самой красной жопой!

Этот чудик говорил, как персонаж в какой-то фэнтезийной игре, в моих глазах это не добавляло ему баллов.

– Что ты несешь?! – не сдержался Дмитрий.

Вася посмотрел на него как на ребенка.

– Я могу говорить нейро-биохимической и социоморфной терминологией, но тогда ты меня не поймешь. То, что вы назвали «душой», эта электрическая активность и феномен сознания… они не изолированы от внешнего мира, они его продолжение, как и мир вокруг – часть продолжения активности твоего мозга. Всё едино, а та «непреодолимая преграда и файрвол»… ещё один барьерчик, дырявый и хлипкий, мембрана такая, чтоб мусор отсеивать!

Я с улыбкой глядел на Диму, а когда он вопросительно повернулся ко мне, сказал:

– Он угашен, выражается непонятно, но так-то разумно. Своеобразно, да, но не глупо! Неделю просушится, выйдет из спячки – активность вернётся. В чистом сознании наш новый друг сожрёт любого нейро-ботаника!

Тот кивнул пару раз, пожал плечами и задал хозяину очередной вопрос:

– Вась, а что с тобой случилось? Я общался с твоим куратором, тебе предрекали великое будущее, нобелевку, должность главы какого-нибудь исследовательского центра, а потом, говорят, ты просто потух, замкнулся, всё оставил и пропал.

– Обычное дело, таких как я много, – Парень буднично пожал плечами. – Девяносто девять из ста сходят с дистанции, ум дело такое, чем он сложней, тем проще сломать.

– Всё же, расскажи, как есть, можно в виде байки.

– Тебе интересна эта минорщина? – он скривил лицо как от чего-то неприятного или вонючего.

– Интересно что у тебя в голове! Нам работать вместе, хочу заранее посчитать.

– Это надолго… Пойдём в гостиную! – Вася встал, направился в комнату с камином, подошёл к бонгу-бутылке, но осёкся, посмотрел на нас, поднял её и бросил в камин, следом полетела деревянная коробочка с табаком и травой. Добавил дров, залил розжигом и поджёг.

Хозяин показал на камин и извиняющимся тоном махнул рукой:

– Это фигня. Главное, любыми средствами, держите меня подальше от стимуляторов, даже кофе нельзя. Чай только утром, край днём. Сигаретный дым тоже тригерит.

– Учтём, – я спокойно кивнул, не придавая этому значения, все мы зависимые, каждый по-своему.

Василий вернулся на своё кресло, а нам указал на три других, раскиданных неподалёку, отхлебнул чая и свернулся в клубок, обхватив ноги руками.

– Кароч, влачил я своё ничтожное и жалкое существование до двадцати шести лет на автопилоте, учился, делал что говорят, писал диссер, защищался, мечтал о нобелевке. Стандартная морковка. Парень грустно и мечтательно улыбнулся, а после тряхнул головой и дернул плечом, как от удара током.

– А вот тут, как будто, стал просыпаться, мир перекрасился. Сперва, обратил внимание на людей вокруг, большинство пустые, как роботы, модули…

– …биомашины, – согласился с ним Дима.

– Они запрограммированы в школах, институтах и училищах на выполнение определенного рода деятельности, имеют пару отдушин для отдыха от работы, спорт там, ТВ, пиво в баре, семья, шоппинг.

Дима понимающе кивнул и ввернул свою мысль, перебивая:

– Да, заметь! Основной ресурс человечества тратится на поддержание комфорта популяции и поступательное развитие общества – эти расходы не урежешь!

– Да мы и мыслить то самостоятельно не можем! Я готов поставить что угодно – мы лишь обрабатываем окружающую информацию. Мыслить способно только всё человечество разом, а мы лишь отдельные нейроны восьмимиллиардного мозга. Из-за особенностей работы ЦНС нам кажется, что это наши собственные размышления… решения… поступки.

Он стал говорить быстрее, как бы стараясь досказать мысль раньше, чем мы её отвергнем и заклеймим бредом сумасшедшего.

– Я говорю вовсе не про политические взгляды, не про философию и не про пропаганду, я говорю о том, что людей, способных мыслить своей головой и имеющих внутри мозга свой уникальный мир, очень тяжело встретить, а скорей всего, невозможно. Мы куски целого, считающие себя чем-то большим!

– Распределённая сеть, каждый участок считает себя центром системы, а на деле несёт универсальный генетически обособленный код. – высказался Дима, поддерживая беседу, не давя Васе скатиться в монолог и загнаться.

У меня были иные соображения, позаимствованные у Фрейда.

– А подсознание? Оно не объясняет более сложные расчеты, которые мы сами не можем провести? – Мне было интересно что Вася об этом думает, ведь за пределами областей сознания в десять раз больше нейронных связей.

– В подсознании нет столько вычислительных мощностей – нейроны из областей вне сознания или автоматические или до скуки однообразные. Да, нервная система очень сложна, но у неё есть явные пределы, остальное дополняется эмерджентными эффектами.

Василий задумался и досыпал мыслей.

– Можно попробовать спроецировать эмерджентную логику сообщества пчел или муравьев через метафору на сообщество нейронов в голове. Они действуют согласно общим правилам и выдают неожиданные эффекты и результаты… но и тут не может быть каких-то серьезных откровений.

Я смотрел на этого парня, слушал, о чем он говорит, а в груди неприятно давило сердце. Какой тяжёлый. Как он ещё не вскрылся? Как его вытащить? Чем помочь? Он не зло, не слабак, не нытик, ближайшее слово, что пришло мне на ум – жертва! Общество выбрало его жертвой и передало знания, которое не стоит объединять в одном человеке.

– Так, о чем это я? – Вася дернул головой, скидывая прошлую цепочку мыслей и продолжил.

– О биороботах?

– А, точно! Люди тысячелетиями используются как универсальное промышленное оборудование. Невероятно совершенный биоробот с самообучающимся интеллектом и компьютером под сто миллиардов нейронов! Нейросеть невообразимых масштабов в пропорциях ежа и обмоткой, легко умещающейся в столитровую бочку.

Он закашлялся, чуть ли не выплевывая лёгкие, отпил чая и чуть охрипшим голосом продолжил:

– Универсальный модуль, который использует кислород как окислитель и источник электронов для преобразования АТД в АТФ, воду как рабочую жидкость, а пищу как строительный материал для клеток, топливо для поддержания рабочей температуры и источник энергии при длительных нагрузках.

– Уху! – я весело ткнул пальцем в Василия. – Этот биоробот выполняет любую работу, сам заправляется едой, сам ремонтируется, а если случай тяжелый, идет в мастерскую под названием Больница. Тут всё очевидно!

Дима, видать, тоже чувствовал эту тяжесть и потому с радостью подыграл нам и включился в игру, чтоб хоть как-то разгрузить бедолагу:

– Сам же клепает других роботов, растит их, закладывая начальную программу перед отправкой в школу. А те, кто понимает, что происходит вокруг, такие же биороботы, только с восприятием, маршрутизацией, более высокого уровня.

– Вся суть человечества. Зачем строить роботов и крутые компьютеры? Дешевле производить и программировать людей, – практично заметил я. – Вот мы ищем своё я, предназначение, имена, личности, характеры. Играем в богов. А если отбросить романтику и самовнушение, что остаётся?

– Настолько ничего, что лучше не пускать такие мысли в голову, – голос Психа еле заметно поник, но я уловил.

– Как это ничего? – наигранно удивился Логик. – Остаётся забитый зверь, которого с самого рождения жестокими дрессировками заставили откинуть звериное нутро и на его место установить Культуру. Мы отлично дрессированные обезьянки. Только вот, это обидно для обезьян, люди по сравнению с ними уроды, фрики с кривой самопальной прошивкой!

Дмитрий встал, подтащил свое кресло поближе к камину и закурил.

Сделав несколько затяжек и приведя мысли в порядок, он вновь обратился к Васе:

– Мы не туда ушли, ты рассказывал почему забил на науку.

– Я к этому подвожу… У меня было три года чтоб всё переварить. Осознание этого гадства сломало всю стройную систему мира, выбило меня из колеи прямо в депрессию. Но веселье только начиналось…

Он поднялся и стал расхаживать по зале:

– Как только в душе просветлело и стало легче, было даже чувство, что ты посвящен в какую-то тайну, что ты избранный! Ха, очередная шутка оправдывающего события мозга – очень смешно бля!

– Мы обожаем сами себя обманывать, это проще, чем меняться, – согласился Дима.

– И вот, вроде как, всё было хорошо, я занялся исследованиями с удвоенным рвением! Коллеги диву давались, как я так всё распутываю…

– Второе дыхание?

– Точн… Прилетело от куда не ждал, я начал «видеть» нити, которыми управляется общество, начал понимать, как действуют методы распространения информации на массы, как действуют и крепко влияют семейные узы, как работает общественное мнение, психология масс и, вообще, насколько круто настроена система. Свободная воля?! Ха и еще раз ха! Скорей тоннель, где ты можешь максимум почесаться, плюс доступный кофе с булочкой, чтоб совсем не загнать ценный и дорогой ресурс!

Дима пожал плечами и в своей манере скептика, который всё и так знает, разжевал:

– Люди сами создали систему, сами отточили её до совершенства, сами возвысили монстра, как по Гоббсу. Он получил такую силу и власть, что стал напрямую управлять всем, а людей считать ресурсом и запчастями для себя. Один мозг, разделенный на отделы(страны). Система непрерывно рассказывает про духовность, доброту, бесценность человеческой жизни и всепрощение. Лицемерие в кубе! Мы сгнием и переработаемся. Нет никакого высшего замысла для человека. Природа практична, решительна и безжалостна. Хочешь быть ближе к богу? Повторяй за ним!

Тут уже не выдержал я, захотелось сказать в защиту человеков:

– Они не виноваты, они играют по правилам, которые не в силах изменить, а правила меняют их с легкостью. Мы всего лишь люди, программируемые биороботы. На большом отрезке времени среда вылепит из мозга человека, что ей угодно. Мозг пластичен и податлив со временем. Возьмём новенького идейного президента любой страны. Каким бы праведником, каким гением он ни был – система его перетрёт и обточит до своего уровня, хоть я и допускаю, что он в ответ способен изменить систему, может даже на целый процент. Процент! Уже много, да?

– Процентный сдвиг в системе, нереал, десятая процента, это уже дохрена! – прищурив один глаз, подсчитал Дмитрий.

Новый товарищ закивал и продолжил уже свободней:

– Всё так, я бы не смог сказать лучше! Больше года я варил и обдумывал это гадство, в душе тьма и безысходность. Мысли в голове крутились разные – мозг усиленно искал выход. Причем идеи были одна радикальней другой, вспоминаю со смехом – вот тупень то! Хотел сбежать в лес дикарем, потом уйти в подполье и сражаться с системой, выпилиться, сражаться со злом и так далее. Сейчас смешно, какой из меня вояка…

– Схавали бы, тут иной склад ума нужен, – смеясь, я подтвердил его опасения.

– Это были попытки загнанного в угол сознания найти выход, а реакция стандартна, как и у любого зверька – беги, если не можешь, нападай! Каждый год тонны молодых людей через это проходят, а многие застревают и остаются в нём навсегда. Это, как темная буферная зона, граница, между тем, чему нас учили в детстве и тем, что есть на самом деле. Состояние, которое я бы назвал «пробуждение» или взросление. Правда есть нюанс, взросление не биологическое, а духовное, ибо детей во взрослых телах, жуть, насколько дохрена, похоже, они так и застряли на этапе обиды на мир.

– Случилось то что? – гнул свою линию Длинный, не давая Василию уйти в полемику.

– Вот пристал! Сломался я! Стал жрать психоделики разные, мозг изучать, вселенную расшифровывать, учиться семимильными шагами. Дошел до девяти уровней абстракции. Сам на себе годами ставил опыты. Прошелся по своему мозгу вдоль и поперёк, прощупал каждый нейрончик, связи, древние закутки. На разных частотах и состояниях. Там нет ничего сверхъестественного – сложная биосистема. Гениев стал понимать как себя, потом упёрся в нейрофизиологию. Начал срываться на стимуляторы – они давали иллюзию развития.

Вася сел прямо и наклонился вперёд, подперев подбородок руками подолжил:

– Совесть и воспитание не позволяли в таком состоянии работать в приличном обществе. То в спячке и депрессии, то гиперактивен, то на людей срываюсь.

Мы понимающе смотрели на него и не решались перебить. Он развёл руками, голос резко погрустнел, а взгляд упёрся в камин.

– Ещё и дедушка умер… я остался один, вот и вернулся домой. Как в черную яму с гладкими стенами упал. Вселенная сказала ждать пока не появится компания ребят, с которыми можно попробовать пробить реальность ещё раз. Сказали одному не соваться, мол сгину – без вариков. Вот я и ждал, а чтоб не вздернуться, обжабливался разными веселятами.

– Дождался?

– Агась!

Хозяин дома встал с кресла, не торопясь подошел к красивому старинному шкафу, достал куртку, дорожную сумку с вещами, повернулся к нам и сказал:

– Кого ждем? Пойдем!

– Куда? – хором спросили мы с Димой.

– В смысле? – он состроил негодующую гримасу. – Не тормозите, обратно, конечно, в Питер, на вечерний поезд. В этой дыре нет и десяти процентов необходимых нам ресурсов!

И вышел.

Мы с Димоном переглянулись. Я высказал единственное, что родилось в моей голове:

– Мдааа… Это точно наш пассажир, либо он нам поможет, либо мы сольем его с этой его информационной вселенной воедино.

Мой оппонент лишь развел руками и многозначительно закивал, притом сделав такую мину, что понятно было без слов.

## День 81

Селить Психа к себе я не хотел, как, впрочем, и Диму.

Переговорив с соседями, нашел убитую двушку во дворе и со спокойной душой сплавил ребят туда. Дима сопротивлялся, подействовали аргументы о том, что надо следить за зависимым Васей и, вообще…

В соседнем квартале арендовал подвальное помещение для работы. Дешево и хорошая шумоизоляция, а без шума будет не обойтись, у этих двух экземпляров абсолютно полярные друг другу характеры!

Помещение находилось в подвале старого, ждущего своего неминуемого расчленения, четырехэтажного дома. Половина квартир пустовала, а вторая населена самыми незащищенными слоями общества. Раньше здесь находилась компьютерная мастерская, но прежний съемщик куда-то пропал. Хозяин сдал нам его на год по чисто-символической цене, вместе со всем, что там было. А было там не мало… Древнего, нафиг никому ненужного хлама. Горы мусора, грязь, разрушение, сырость, плесень и вонь.

Наши новые владения состояли из большого зала, коридора, четырех комнат и туалетной комнаты. Помещение просторное, площади много, но воздух спёртый, потолки низковаты, первым это заметил самый высокий Дмитрий, саданувшись-таки темечком о выступающий угол.

Подвал разбирали следующие три дня, вынося всё, что наверняка бы не пригодилось. Полная отмывка заняла ещё два дня. Дело шло весело и легко, мы потихоньку притирались, знакомились и находили общий язык.

Наблюдая эти дни за Василием, я был обескуражен его нестандартностью. Личность ослепительно яркая и неординарная, такие обычно сгорают, не дожив и до тридцати, а тут относительно здоровый функционирующий экземпляр.

Он окончил топовый университет за океаном по специальности нейрофизиология, защитил докторскую диссертацию на тему, которую я, если честно, повторить не смогу, что-то связанное с частотными ритмами и влиянием на специализированные клетки где-то там, что дает основание для решения проблемы сенсомоторной координации. Узкоспециализированая, возведенная в степень и перемноженная на биохимическую пропасть абракадабра!

Ему предлагали остаться на чужбине и возглавить собственную лабораторию в крутой фармакологической компании, пророчили богатство и славу, но Васе это было уже неинтересно, да он и не смог бы. Должность подразумевала ответственность, необходимость работать как автомат, быть сверхорганизованным, подавать пример команде, стать лидером – что в его психологическом состоянии было невозможным.

Псих отказался от предложения без раздумий, вернулся в Ярик, поселился в доме своего покойного деда и занялся изучением психологии и философии на примере местных наркоманов и шизиков. Писал серьёзные работы и публиковал под разными всратыми псевдонимами. Его лично знала десятая часть города, не самая волевая, но зато самая творческая, самая несчастная и самая информативная на тему психологических отклонений.

Василий был невероятно добрый и прямолинейный, никак не мог пройти мимо существа, которому нужна помощь, даже если этот несчастный, с хвостом или без, всячески сопротивляется эту самую помощь принимать. Для простого люда он казался инопланетянином с Альдебарана.

## День 87

С утром наведались парни и, поставив чайник, развалились на кухне.

Дима жаловался на Психа и обещал переселить ко мне, если я не буду помогать держать друга в рамках приличий. Я справедливо согласился принимать его сторону, когда лохматый чудит, а после, почесав репу выдал очередную порцию задач:

– Нужен душ, эффективная и тихая вентиляция, широкий канал интернета, рабочие компы, шустрый сервер, маршрутизатор и бесперебойник. Школьные доски, куча бумаги, кофе-машина и яркие лампы. Где брать вычислительные мощности, я надеюсь придумать к тому моменту, когда у нас будет что считать.

Вася дернул плечом и поучительно, подняв палец пробубнил:

– Без кофе, прошу. Чай тоже тригерит. Зелёный так ваще штырит! Лучше травяные чаи. А кофе хоть и стимулирует мозг, зато плохо влияет на творческий потенциал и вариативность.

– Пофиг, – отмахнулся Дима.

– В основном воду пью, – улыбнулся я. – Ты не туда воюешь, сперва подготовим рабочий процесс!

Моя любимая бабушка плакала бы от счастья, еслиб увидела, как мы разбираем дедовы стеллажи и выносим прочь с половиной инструмента и разных, ещё советских запасов. Наконец пригодились, надо же! Она, наверное, и забыла, как выглядит её спальня.

Вентиляцию в подвале заколхозили быстро, оторвали воздуховоды в заброшенных цехах, а кулера с блоками купили на разборке. Душевую соорудили в туалетной комнате, пришлось выдолбить пол, переделать канализацию, развести трубы и залить бетоном площадку. Ничего особенного, обычная нудная работа.

На дворе конец осени, уже маячили новогодние праздники, а нам было не до них – только мешали. Фиг выцепишь нужных людей, никто не хочет работать и любое начинание откладывается на январь.

Диму эти гуляния раздражали ещё сильней:

– Стабилизируют психику людей, то бишь ресурса, за их же счёт. Если бы просто давали десять дней выходных, то система уходила в минус, очень много теряла, а вот когда эти дни граждане усиленно потребляют, покупают подарки, готовят праздничные столы, используя накопления, то экономика отыгрывает потери за счёт налогов и отчислений с торгашей и рынка услуг. Отыгрывает в плюс, двух зайцев одним залпом, гениально бл!

– Ты утрируешь, праздник несёт не только хитрые замыслы власть имущих, он ещё и про семью, радость, встречи с друзьями, – аккуратно поправил его Василий.

Я тоже решил высказаться, хоть и не люблю говноспоры:

– Не бывает черного и белого, надо смотреть на перспективе и в чистых цифрах! Скорей всего, в сумме, праздники несут больше блага чем потерь.

## День 112

По завершении обустройства логова уселись держать совет за старым, но вполне крепким столом, вывезенным Васей из какой-то коммуналки и с огромными страданиями собранным заново. Начали с разделения обязанностей согласно текущим проблемам.

Дмитрий занимается написанием логики. Вася помогает ему своими академическими знаниями и личным опытом. Алгоритмы анализа писать долго, муторно и начинать надо было ещё несколько лет назад. Наша задача не отвлекать и обеспечивать комфортную среду обитания для нашего гения.

Василий настоял на том, чтобы мы дали ему время наладить бытовую красоту, ибо то, что нас окружает, напрямую влияет на наши мысли. Кто-то мудрый сказал, а кто мы такие чтоб спорить с мудрецами? Именно!

На меня с радостью повесили всю инженерию и менеджмент.


На обеде Псих, вот уже третью минуту, задумчиво пялился на сильно отросшую Димину бороду.

– Вась, что ты так смотришь? – обратил на него внимание Логик.

– Хм… А вам не кажется, что эволюция оставила волосы на бороде чтоб амортизировать удары в челюсть и не ломать её? Характерно, что у женщин бороды нет. Это верный признак того, что мужчины чистили друг другу репы с незапамятных времён…

– Ты на что намекаешь?!

– Да так… мысль пришла.

Дима потер бороду, потом посмотрел на руки.

– Выходит, волосы на руках нужны чтобы ощущать малейшие дуновения воздуха. И так как они остались, это очень важный для выживания сенсорный инструмент!

– Скорей уж лучше чувствовать насекомых, змей, скорпионов… Особенно во время сна.

– Если продолжить твою мысль про бороду – чем реже борода, тем реже их предков били по голове. – засмеялся Дима.

– Особенности культуры? Среды?

– Напряженность бытия прямо влияет на агрессию.

– Вполне рабочая гипотеза.

## День 141

Ещё несколько недель пролетели незаметно. Мы работали и общались с утра до ночи. Работа спорилась, работали за идею, с большим удовольствием работали, с душой и оптимизмом. Лучшее время, если не замечать того факта, что меня частенько выводили из себя два бесячих бабуина. Я ваших матерей в кино водил на задний ряд!

Неожиданно вернулось давно издохшее в канаве и объеденное червями чувство, которое знает каждый ребенок. Чувство, когда ты ложишься спать и думаешь – скорей бы уже завтра, так не хочется тратить время на сон, там ещё столько интересного и важного, столько всего! Подрываешься за час до будильника, быстро завтракаешь, звонишь с домашнего пацанам и бегом на точку сбора!

Последний раз я испытывал подобные эмоции в средних классах, на летних каникулах. Наша дворовая банда нашла на окраине города стоянку списанной спецтехники и всё лето её осваивала. Мы пилили и сдавали медь, снимали аккумуляторы и выплавляли из них снаряды для рогаток, сливали остатки солярки, делали самострелы из медных трубок и, сам в афиге, замутили настоящую пушку, способную пробить кирпичную стену заброшенного строения!

Эх, думаю, это и есть счастье – беззаботное, детское счастье, бонус от боженьки и общества перед невыносимостью взрослой жизнью. Что-то я отвлекся… Нельзя смотреть назад, там ничего нет, прошлое давно сгорело, это психологическая ловушка! Наваждение! Только вперёд!

Что там с подвалом? На внешней подвальной двери красовалась надпись, выведенная толстым каллиграфическим шрифтом – «Лаборатория программирования вселенной», это Псих проявлял свою творческую жилку, будь она заразна. В последствии мы стали называть место нашего обитания просто Лаба.

Вся Лаба была окрашена и побелена, неприглядные части стен завешаны тканями и разными картинами, которые Василий купил на развалах или выпросил у множества новых знакомых. Псих оказался невероятно плодовит на общение, создание дружеских отношений и расположение оппонентов к себе. Вот в чём он хорош, пугающе хорош! Какой пропадает мошенник!

Та мебель, что решили оставить, была приведена в эстетически приемлемый вид нашими с ним руками, плюс, он, незнамо как и откуда, достал почти новый диван, два кресла, стулья, старые, но вполне пригодные школьные доски.

В самой маленькой комнате он соорудил спальное место, а в самой большой, после залы, столовую и импровизированную кухню.

Четвертую и пятую комнаты соответственно, я оборудовал под склад и серверную. Также мы повесили диодные лампы с желтоватым светом и провели розетки. Интернет на свое имя подключил для нас сосед сверху, за скромные две сотни рублей в месяц и обещание приходить поболтать и попить чай.

Серверные стойки я собрал и настроил за пару дней. Также поставил три рабочих компа и провел сеть. Диме были необходимы собственные виртуалки и Вселенная услышала! Она привела меня в нужное место в нужное время. Приехал в офисное здание купить пару компов с рук, а там два админа сидят на горе оборудования. Офис закрылся, вместо зарплаты предложили продать железо. Вот я и поторговался, зацепив пару серваков, сетевое, стойки и ИБП систему с парой десятков аккумуляторов.


## День 143

Приготовления окончены, простых задач больше не будет! Я подсознательно избегал и всячески тормозил наступление этого момента. Впереди ждёт только титаническая, неподъёмная работа, приводящая в ужас одним своим запахом. Святой грааль всех фантазёров – телепатия!

Пока наводили порядок, много болтали о проекте, обсуждали стратегию, высказывали фантастические по глупости и гениальности идеи, спорили, находили компромиссы, притирались. Обойти и схитрить тут не выйдет, чудес мы не дождёмся, никто не объявится с готовым решением – так не бывает. Придётся идти долгим, скучным, затратным научным методом… будь он трижды проклят барсучьим шаманом!

Первоначальные направления работы определены, машинисты доедают тормозок, состав готовится к отправлению на запасном пути.

Итак, цели:

– Идеальный вариант, найти отдел мозга или ядрышки, работающие как антенна.

– Найти участки мозга, выбивающиеся из общей гармоничной частоты, обнаружить влияние неизвестных внешних факторов вне сенсорных систем.

– Понять механизм детекции этих частот и физическую среду передачи волн.

– Обучить нейросеть и заставить расшифровывать получаемые данные.

– Написать сам интерфейс управления, его архитектуру и системную логику. Чтоб можно было проверить теорию на опытной установке.

Как-то так, «всего лишь»!

Псих почесал лохматую репу и произнёс в слух то, что мы с Димой, как технари, озвучивать боялись:

– Нам кровь из носа нужен крутой энцефалограф. Нет, чушь, мелочь! Нам нужен невероятно точный анализатор активности мозга в объеме, а также придется написать программу обработки и анализа этой самой активности, и не забывайте связать все это с химическим составом, перинейральной сетью и разделятором на внутренние наводки и внешние!

– Не бывает такого! – Дима отрезал сразу.

Вася продолжил:

– Нужно снимать не только электрическую активность в объеме, но и связывать ее с той смесью и концентрацией стимуляторов, гормонов и нейротрансмиттеров, которые находятся в данном участке мозга, а также той «обвязкой», которая эти нейроны окружает – да, в реальном времени, конечно! А точность должна быть хотя бы до группы нейронов из десяти-сотни штук.

– Хрена ты выдумщик! – я еле подавил негодование, чтоб не оскорбить интеллектуальные способности друга, – Ты куда разошёлся, у нас тут не конкурс на самую дикую фантазию!

Дима послал его, а через минуту, немного подумав, добавил:

– Сделаете прибор, я напишу программу управления и анализа. Придётся нарушить сотню другую патентов и принести в жертву старую девственницу, позже арендовать доступ к дата-центру и кластеру графических процессоров… Сложно, но реально.

Вася смотрел на меня испытывающим взглядом, напоминающим нечто среднее между ребёнком, просящим конфетку и демоном, предлагающим контракт на душу взамен на ночь с популярной порноактрисой. Я развернулся и ушел на кухню думать, вернулся, намотав пару сотен кругов по помещению и заключил:

– Чем самим пытаться его строить, проще построить приёмник-передатчик и послать сигнал в другое более развитое измерение чтобы запросить у них схему этого сраного энцефалографа! Даже если нам эту схему пришлют, я не уверен, что человечество обладает материалами с нужными свойствами и компонентами для сборки.

Парни с издевкой смотрели на меня, не отводя глаз. Гады!

– Обещаю подумать, нужно много почитать, очень много… Точно придется просить помощь. У кого? Решу, как почитаю.


## День 148

– Да как ты, чертов идиот, собираешься измерять состав и концентрацию химического коктейля в отдельном участке мозга! Я знаю только один способ, одноразовый, посредством точечного разрушения этого участка.

– Предлагаешь поставить похищение и утилизацию людей на конвейер? – на полном серьёзе спросил Василий.

– Не вариант, нас вычислят быстрей, чем проект будет завершен, – поднял голову от своего монитора Дмитрий.

Я взорвался:

– Вам смешно?! Вы мне предлагаете совершить научный прорыв десятилетия без подготовки, в подвале, с голой жопой! Так бывает только в фантастических фильмах для подростков! Эти вещи просто не рождаются, необходимо накопление ключевых технологий, логических элементов и философская составляющая!

Сегодня я пришел в Лабу пораньше, ночью завершил формулировать идею «энцефалографа на стероидах» и делился с друзьями.

Банда засела на кухне за кружечкой чая с печенькой, а я доносил до бойцов следующую теорию:

– Во-первых, необходимо изолированное помещение, которое будет экранировать все возможные ЭМИ, помехи и прочие артефакты, даже запахи. Причем невероятно качественно, возможно, строить придется на природе, пройдемся с прибором, поищем место подальше от ЛЭП и вышек. Устройство зароем в экранированный бункер. И, как я только что говорил, мы не будем проводить химический анализ…

– Без химического анализа никак, бесполезная трата времени, проходили тысячу раз в тысячах итераций! – снисходительно повторил Псих.

– Дай договорю! Мы не будем проводить анализ химии, мы будем проводить анализ напряжения нейрона, слепка частоты излучения. Разделим его на столько видов, насколько сможем, а точное соотношение элементов нас не особо волнует, главное, чтобы дифференцировать наибольшее количество вариантов слабого ЭМИ поля клеток. Нам нужна точная трехмерная модель активности ЦНС для следующего этапа.

Друзья задумчиво молчали и слушали, постепенно осознавая куда и насколько мы встряли. Я же только начал, простых решений в таком деле не будет:

– Сверхточные датчики если и существуют, то засекречены, тут или самим разрабатывать или комбинировать с чем-то, с чем, я в душе не…

– Ты мне дай хотя бы приблизительные схемы устройства, уже необходимо начинать писать код, работы жопа! – вклинился растерянный Логик.

– Погоди ты. Чем считывать? Как в МРТ? Вводить в кровь маркеры? – не унимался Псих

– Ага, а лучше её вообще выкачать и заменить сверхпроводящей жидкостью, а считывать напрямую… – тут Дмитрий резко затих, все трое переглянулись.

– Тихо! Всем заткнуться, ни звука! – прокричал я, вскакивая на ноги.

Навернув тысячу кругов по помещению, побившись головой о дверной косяк, сделав разминку шеи и спины, три раза взвыв, я остановился и сел. Парни молча ждали. Блин, как эту катавасию передать словами?

– Пожалуйста не перебивайте и дайте договорить, сложно, дорого и, вообще, фантазия заядлого грибника-плоскоземельщика. Итак…

Парни смотрели с любопытством и тревогой.

– Мы создаем наночастицы из материала с нужными свойствами. Математическим моделированием рассчитаем идеальную форму, которая на близком расстоянии считывает мельчайшие колебания ЭМИ активности в клетке, хрен знает как, тут нужен физик, и фокусируя, отражает их на фоторецептор. Частицы должны быть такой формы, чтоб мы могли электромагнитным полем выстроить их в нужном направлении, они будут перенаправляться синхронно, как одновременно перемещающиеся спутниковые тарелки, построчно считывающие каждый участок пучком. Вводим в кровь. Получится сканер внутри мозга, направленный на отдельный участок. Работа в два такта – магнитными полями меняем направление, выключили, считали, опять сменили, опять считали. Перенаправлять можно со всех сторон и считывать в упор построчно. В теории реально получить точнейшую копию активности небольших участков, дифференцировать их по связям и порядкам активации.

Удивительно, парни не перебивали, с удовольствием слушали и прикидывали правдоподобность. Я отдышался и сообразил дальше.

– Создаём шлем, внутренняя сторона которого будет покрыта уже другими наночастицами, нанесенными на мельчайшую матрицу-подложку из сверхпроводящего материала. Что-то похожее на матрицу цифрового фотоаппарата, только ловящую не фотоны, а микронапряжения поля. Нужен алгоритм для перевода полей в активность и визуализацию. За фоторецепторами толщенный слой экранирования, а сверху усилители с минимальным фоном, пучками, чтоб без потерь и искажений. Саму систему управления, питания и обвязку вынесем за пределы комнаты, там только шлем и установки перенаправления.

Я театрально махнул руками.

– Дальше как обычно. Собранная информация идет на мощный графический сервер, который будет обрабатывать информацию, разделять сигналы и строить точную трехмерную модель мозга. Та дам! Как вам?!

Договорив, я закашлялся и хлебнул чая. Псих ушел в себя и что-то прикидывал. Дмитрий скептически улыбнулся и посмотрел на меня как на шизойда.

– Свет, ты в каком веке живешь? В двадцать втором? У тебя, что, штат из сотни инженеров-конструкторов? Ты готов спонсировать десятки лет исследований? Может, ты миллиардер, способный построить целый производственный комплекс ради двух пробирок с наночастицами, потом еще один, для производства матрицы подложки из сверхпроводника? И даже если ты достанешь всё это, купишь тонну времени суперкомпьютера для обработки данных и, каким-то чудом, по одному богу известной технологии, соберешь устройство… Где ты возьмешь софт? Не смотри на меня, ты хоть представляешь сколько тут работы?! Мне придется обокрасть пару корпораций, потратить годы, оплатить время лучших кодеров! Это огромный и сложный проект мирового уровня! А главное, не факт, что эта бодяга заработает. Там узких мест – тьма-тьмущая!

– Мне поставили сказочную задачу, я придумал сказочное решение, что не так?! – я почесал макушку и добавил. – Надо бы почитать какие детекторы используют на Коллайдере.

– Нам не подойдут, точно…

Дмитрий замолчал и достал сигарету, мы не разрешали ему курить в помещении, но тут его зацепило, он занервничал, хороший знак! Задымил, было видно, что уже прикидывает как можно сделать. Аппаратная часть не его задача, а вот программная давит на его профессиональное ЭГО. Вот ещё, не бывает такого чего он не сможет закодить!

Выкурив половину сигареты и тяжело выдохнув, он смягчился:

– Я могу использовать те же алгоритмы, что используют производители графики для улучшения качества изображения, а еще запахать Психа и создать уже свои собственные алгоритмы очистки и улучшения качества, непосредственно используя знания о нейрофизиологии и готовую топологию. Думаю, так можно на порядок повысить точность анализа и снизить нагрузку на сервер.

Псих открыл глаза и ошалело огляделся по сторонам, как будто только вернулся с другой планеты.

– Может сработать. Я читал публикацию. Ребята из Австралии создают наночастицы с похожими свойствами, вот только они создают их штучно, а нам надо на развес. Считывающую матрицу из сверхпроводника могут помочь сделать наши ученые, я слышал в одном из научных центров, принадлежащих космосу, делали нечто похожее для радиотелескопов и датчиков контроля запусков МБР с орбиты. А с грамотной технологией нанесения напыления и передачи данных без потерь могут помочь в каком-нить НИИ материаловедения. Остальное можно купить. Ничего не упустил?

– Вот они все прям взяли и предоставили тебе секретные технологии и материалы, которые либо под грифом «Расстрелять», либо существуют только в математической модели, – Дима скептически поджал губы и мотал головой, качаясь на стуле.

Василий посмотрел на него веселым и хитрым взглядом:

– Ну, может институты и не предоставят, компании не предоставят, а вот люди предоставят.

– Таких как ты, называют наивными дурачками. Тебя СБ примет ещё на стадии поиска нужных связей, да и сами ученые – люди весьма дисциплинированные.

В словах обоих друзей была истина, а ещё я знал, что, если надо с кем-нибудь договориться – тут равных Василию не было.

Я почесал затылок и выдал последнюю проблему:

– Тут возни на годы, если без юношеского оптимизма – десятилетие. Плюс оборудование и материалы строительства. Господа, где будем брать ресурсы?!

– Бог подаст, – хохотнул Димон.

– Сами придут! – пожал плечами Вася.

Я закатил глаза, качая головой.

– Всё с вами понятно, халявы не будет, забудьте. На выбор! Грабим инкассаторскую машину, хакнем корпорацию или находим нычку главы ГИБДД области?

– Такая сумма только у гашишника найдется, – практично подтвердил Дмитрий.

– Деньги, меньшая из наших проблем, – многозначительно заметил Псих.

– Потому что эта проблема неразрешима? – уколол его оппонент.

– Что вы знаете о криптовалюте? – буднично и весело спросил Псих.

Мы с Димоном посмотрели на него как на дурачка. Конечно же мы знали о ней всё!

– Последние три года я не только саморазрушался! На всякий продумывал схемы решения ключевых затыков! – Вася торжественно поднял указательный палец в ожидании что его похвалят.

– Не томи, – устало поторопил его Дима, пока тот не ушёл в театральщину.

– Организуем массированную психо-информационную атаку на какую-нибудь свежую криптовалюту. Снимаем ролики с «авторитетными» людьми, подделываем голос и лицо нейросетью – тут просто. Заготавливаем кучу дезинформирующих статей и постов, не просто на отвали, а психологически просчитанных – нам нужен определенный эффект и эмоции. Потом нанимаем группировки хакеров и спамеров. Выбираем идеальное время для атаки, идеальные места и заливаем все соцсети, форумы и инфоканалы на планете этой дезой.

Псих сиял, его так и несло.

– Массированно, творчески и неотвратимо!

Логик почесал бороду, хмыкнул, покивал головой, поискал глазами отсутствующую пачку, скривил губы и продолжил мысль:

– А на этой волне, на куче разных бирж, с сотни левых аккаунтов, с плечом икс сто, ставим на покупку. Гениально!

Оба, выжидающе обратились своими горящими глазами на меня. Я прикидывал быстро.

– Полгода на подготовку операции, на атаку бюджет найдём, не хватит на биржевые депозиты, придётся занять!

Псих хитро улыбнулся.

– Не надо занимать, я выставлял пару своих работ в галерее Нью-Йорка, один богатый старикан предлагал за них любые деньги, зацепили они его чем-то, умолял продать, а я отказал… из принципа. Он всучил свои контакты и просил звонить в любое время дня и ночи. Так что, давайте с запасом считать сколько нам надо денег!

– А чё ты их не продал когда голодал? – Логик недоверчиво покосился на друга.

– Тогда бы от меня одни тряпки остались, – он постучал себя пальцем по виску, – Отсутствие денег это единственное, что не давало провалиться в нарко-воронку!


Вася снова удивил. Мне иногда казалось, что Вселенная любит его, как собственного сына, а потому, отключила в его жизни все ограничения и выдала листок с чит-кодами. Сам же он на эти замечания отвечал просто: «Мы живем в симуляции, в игре. Делай, что хочешь, ничего не бойся. Тебя всегда перекинет на линию, где ты выживаешь. Но каким-то лешим, люди упорно продолжают запираться от мира, сами лезут в капкан и сами позволяют одевать на себя кандалы. Мы даже в детской песочнице позволяем делать себя рабами, может, мы вид жёстких мазохистов? Может, нам нравится страдать просто так, от удовольствия?»

Есть в этом что-то, но я сомневаюсь в такой значительной и широкой роли человека – мы убогие, как есть, без обиняков.

У Психа была мания всё менять вокруг себя, он считал это своей святой обязанностью. Сперва пытался перепрограммировать меня, но я быстро просёк к чему он клонит и радикально, с угрозами, попросил не пытаться мной манипулировать. Более он не предпринимал попыток прямо влиять на мою личность, зато клещом вцепился в бедного Диму.

– Во-первых, – говорил он, – браслет на твоей руке, не имеет никакого смысла, он подсознательно дает ощущение несвободы, кандалов!

Он с энтузиазмом продолжал:

– А, во-вторых, ты куришь – убиваешь себя! Почему ты хочешь умереть? За что ты себя наказываешь? Курение даже кайфа не дает! Сигареты, ужаснейший наркотик – слабый стимулятор, а попутные частицы, смола и угарный газ растворяется в крови и жидкостях твоего организма. Посмотри на воду в банке с окурками, так воняет и твоя кровь! Ты же невероятно умный математик, почему ты травишь мозг?! Брось курить – кровь очистится, а значит и капилляры в мозгу тоже. Насыщение ЦНС кислородом значительно улучшится, сосуды расширятся. Когда ты бросишь, уже через шесть месяцев станешь умнее, а в голове, в прямом смысле – посветлеет. Даже лампочка, вот эта, в коридоре, станет светить ярче. Здоровее клетки, ярче горит зрительная кора, мир вокруг приятней!

– Да отвали ты! Задрал, мангуст трахнутый! – Логик бесился, он понимал правоту Психа, но не мог ничего сделать с десятилетними нейронными связями, выросшими вместе с дурной привычкой. – Вали в Москву, договаривайся о матрице, мне нужно знать какого вида будут исходные данные!

Забегу вперед, чтоб больше не возвращаться. Спустя несколько мелких потасовок и четыре крупных ссоры Дмитрий все же отказался от курения. Ломки были ерундой по сравнению с назойливостью Психа, несущего своему другу добро любыми способами и мерами.

Первые недели воздержания Логик срывался на всякую ерунду, его могла тригернуть любая мелочь. На второй месяц у него стал прорезаться нюх и сводить с ума новыми данными. В этот период он наезжал на нас с Васей, что мы не моемся, выбросил в огонь Психов парфюм, чуть не подрался с припарковавшимся на газоне мужиком, пнул голубя, наорал на бабушку в очереди на кассе и продолжал в этом духе пару месяцев.

Диму кучерявило, как героинового нарка в фильмах девяностых! Бросить курить далось нашему другу настолько сложно, что у меня появились сомнения насчет легальности этой продающейся на каждом углу отравы.

## День 447

Почти год наша группа вела расчеты, придумывала схемы и искала технологии. Сложно, долго и невероятно увлекательно, если ты, конечно, любишь слышать отказы по десять раз на дню.

Наши с Димой денежные запасы уже догорали в пламени проекта, что сильно давило на вариативность действий.

Псих улетел в Австралию. Бог знает на что ему пришлось пойти, но тамошние кулибины согласились помочь и подогнать характеристики под наши нужды. Выставили условия, чтоб мы спонсировали этот и другой их проект, связанный с медициной. Как, по приезду, рассказывал Вася, ему пришлось стать их заклятым другом и надавить на всё человеческое, существующее в мире, припомнить всё зло, свободно прогрессирующее на земле, и призвать австралийцев к святой войне на стороне света, науки и человеческого прогресса. Пипец, он бы еще Ленина им цитировал…

С Роскосмосом мы говорить не стали, зато хорошо пообщались с нужными нам ребятами, работавшими в одном из подконтрольных ему институтов. Там, в качестве зама отдела, работал мой одногруппник.

Нескольких месяцев контактов, чаепитий и совместного решения некоторых проблем сделали нас своими в доску, в том числе и у курирующих институт ГБшников. Молодые офицеры оказались весьма адекватны и приятны в общении – они не стали никуда писать и никого возбуждать, насколько мне известно, конечно. Я периодически заглядывал к ним в кабинет попить чая, убить время и потравить байки.

Главный инженер конторы согласился помочь – от нас требовались дорогие редкоземельные металлы, расходные материалы и пара специфических промышленных механизмов. Конечно же, технологию нам не раскрыли, но обещали всё сделать в лучшем виде.

С институтом материаловедения так же договорились без проблем. Для меня стало шоком то, насколько много у нас узкоспециализированных лабораторий, запрятанных в облезлых коридорах. По этим коридорам циркулируют вусмерть замученные люди, которым эти наши «нерешаемые» технологические проблемы на ход ноги – пока чешут языками и пьют утренний кофе с булочкой.


## День 448

Готовый проект лежал в разбросанном по подвалу виде.

Нездоровая и очень подозрительная ситуация. Так не бывает! Нерешаемая задача складывается сама по себе… С такой наглостью я никак не мог смириться! Это плохой знак, значит ты чего-то не видишь или на твоей стороне играет заинтересованная сила.

Имея на руках все неизвестные уравнения, мне оставалось лишь подсчитать сумму расходов. При проектировании систем такой сложности проблемы выползают в огромных количествах даже у опытных конструкторских бюро, потому мы накинули сто процентов на непредвиденные расходы.

Я написал итоговую сумму на доске.

Реакция Димы была предсказуема, истерический смешок, готов поспорить, мне не показалось, у него дёрнулся правый глаз.

Даже Псих, которого в этом мире ничего и никогда не удивляло, смотрел как-то рассеяно и даже переспросил, правильное ли количество нулей. После моего утвердительного кивка он молча ушел в комнатку для отдыха и не выходил до вечера. Даже с учетом десятикратной прибыли на торгах – сумма была крайне неприличная.


Пока шли долгие и нудные переговоры с искусствоведом, мы с Логиком дорабатывали и упрощали проект.

Васю, во всех смыслах, досуха выжали матёрые американские юристы и дельцы. Был составлен сложный договор, с рассрочками и условиями. Наш друг отдал свои лучшие работы и согласился на участие в нескольких благотворительных аукционных вечерах, а также паре лекций в школе искусств, что курировал старик. Так или иначе, средства для атаки были получены.

Псих взял на себя подготовку материала для массовой рекламы, выбранной Логиком криптовалюты. У токена большие перспективы, но разрабы нуждаются в тестах на крупном масштабе. Мы, как бы, атаковали и обкрадывали их инвесторов, одновременно помогая доработать технологию инженерам.


## День 549

Вася надолго пропал из виду. Скорешился с компанией аспирантов-маркетологов, подкинул ребятам деньжат и засел в институте. Там они создавали разные вирусные ролики, интервью и инсайдерские статьи.

Парни подошли к вопросу профессионально. Из кусочков получалась цельная хитроумная картина, мотивирующая на срочную покупку данного актива – поведутся даже многие опытные трейдеры, а за массой подтянутся остальные.

Мы же с Димой нашли исполнителей.

Высчитали идеальное время для атаки.

Скупили базы пользователей, связанных с криптой.

Составили списки ресурсов и каналов для спама.

Зарегистрировали на дропов счета.

Нашли обнальщиков, ботоводов и нужные теневые сообщества.

Атаку провели за один день. Не без кидков со стороны некоторых исполнителей, но это было заранее учтено.

Затёрли следы, пустили несколько ложных целей, заодно, подставили обманувших нас негодяев… Совсем головой не думают! Это было очевидно!

До получения первого транша отмытых денег ещё неделя, а всё, что можно было сделать собственными силами и средствами, было сделано. Наша команда взяла вынужденный отпуск. Надо было отдышаться и уложить в голове мысли, которые никак не успевали за плотностью событий.


## День 602

На дворе зарождалась весна. В кровь поступали стимуляторы и гормоны, настроение сильно улучшилось, а мозг заиграл свежими частотами. Даже Псих вышел из депрессивной фазы. Такое ощущение, что в одну прекрасную ночь Селена лично вставила ему в зад термоядерную батарейку и строго наказала не останавливаться, а то взорвётся к хренам кошачьим. Лучше так, чем как в ноябре, когда он не мог заставить себя проснуться, спал по шестнадцать часов и был как овощ.

Я арендовал дом в живописном месте на озере под Лугой.

На деревьях занимались листья, пели птицы и пахло теплом. Нашу банду размазало по участку. Я жарил на гриле рёбрышки и рыбку, Дима качался в гамаке, вертя соломинку в зубах, а Псих дискутировал с черно-белым бродячим котом о тяготах бытия.

Я давно уже слышал движение неподалеку, не оборачиваясь и не подовая виду, сказал парням:

– Заметили, в высокой траве у воды? Та же красноватая и сладкая душа, что постоянно оставляла свой «запах» вокруг нас.

Дмитрий прагматично отмахнулся:

– Да и леший с ним, хочешь, иди лови, мне пофиг – по вашей милости я выжал весь ресурс своей нервной системы в управляющие алгоритмы. Ща и пуле буду рад, хоть этот дурацкий фон заткнется, третий месяц ламповым телевизором в ухе гудит.

Я поправил:

– Это не он, а она – это девчонка.

Псих отстал от кота, подошел ко мне и стал смотреть прямо в сторону кустов. Там, что-то шоркнуло, трава колыхнулась.

– Давно уже за нами ходит, я эту эмоцию ещё в позапрошлом месяце почувствовал, теперь часто замечаю, видать по мою душу! – Вася загадочно улыбнулся и пошел ловить гостью.

Вернулся спустя двадцать минут, а вцепившись в его руку, практически висела на ней, утонченная девушка среднего роста, с острым личиком и смотрящими недобрым любопытством зеленым глазищами.

Типаж соответствовал обстановке. Аккуратные длинные каштановые волосы, правый висок заплетён несколькими косичками назад. Тонкая парка оливкового цвета, свободные штаны, плоский рюкзак на спине, кроссовки, низкие, мягкие – идеальный сет для подобной слежки. И… Здоровенный снайперский прицел в руке.

– Привет ребят! Как поживаете? Я Лена!

Дима оглядел девушку, хмыкнул и обратился ко мне:

– Бро, кинь в меня лэптопом и телефоном!

Я передал ему устройства, а сам решил немного попугать гостю.

– Привет! Я Свет, это Дмитрий Александрович, Васю ты знаешь.

– Очень приятно! Простите, что так вышло!

– Можно задать тебе вопрос? Посоветоваться.

– Ммм, конечно, – с неким натянутым подозрением согласилась гостья.

– Вот не могу определиться, – я театрально развел руки, изобразил негодование и карикатурный мыслительный процесс, – Ты знаешь, сколько подзатыльников необходимо дать подростку, что бы он на отрицательном подкреплении усвоил, что следить за людьми не красиво?

Девушка оживилась.

– Я думаю стоит придумать более изящный и действенный способ воспитания?

– Порка?

Она прыснула:

– Нееет!

– Нашёл! – Дима безцеремонно перебил нас и торжественно поднял руку.

– И что же это за зверёк нам попался?

– ГБшное досье, вкратце, так сказать быстрое описание вида, – он быстро пролистал страницы, почесал голову. – Елена Федоровна Карпина, год рождения опущу, может прицелом кинуть, пол женский…

– Могу и кинуть! – подтвердила девушка и подошла поближе к долговязому.

– Родители богатые и влиятельные, отец крупный предприниматель, мать областной политик… Они видели её живой ум и готовили в высокие администраторы. Помимо основных наук и самодисциплины отдали девушку на скрипку, которую та ненавидела и художественную гимнастику, которую она ненавидела еще больше.

Дима сделал паузу, быстро поглощая материал и выжимая главное.

– В день совершеннолетия диверсантка собрала манатки и переехала в общагу журфака. Училась средне, но была гордостью универа и ценилась за свою пронырливость и общительность. На жизнь зарабатывала, перепродавая дорогие шмотки и всякую брендятину.

Дима выкарабкался из гамака и отхлебнул пива из банки на столе, кашлянул и продолжил:

– На пятом курсе решила стать независимой журналисткой. Писала статьи и снимала репортажи. Публиковалась у знакомых, на постоянку работала с десятками разнопрофильных изданий и каналов. Не прошло четырех лет, как девочка стала хорошо зарабатывать и обрела локальную известность.

Логик посмотрел на шпионку:

– Похвально! Написано, что тебя ни разу не смогли подкупить, ну почти… В тех случаях и ситуациях… Там и я бы так поступил.

– Ого! Дядь, а ты крут! – воскликнула девушка, с восхищением глядя на Логика.

– А то, это я уже знаю! Лесть не поможет. Что ты тут делаешь?

– Как я о вас узнала и почему наблюдаю в кустах?

– Именно!

– Мальчики, вы не поверите!

– Не поверим, – махнул головой Дима.

– Я могу доказать каждое слово!

– Тогда поверим, – хохотнул долговязый. – Жги!

– Первый раз я услышала о Василии в начале прошлого года, когда подруга из продаж косметики, сказала, что, когда они закрывали офис, там ошивался интересный персонаж, с которым я просто обязана провести интервью!

– И что же тут необычного?

– А то! – журналистка сделала выразительный жест, – Что за год пятеро друзей в случайных разговорах настойчиво советовали мне взять интервью у одного ярко выделяющегося молодого человека, который появился в городе недавно и уже стал весьма известным.

– Наш Псих даже в Питере выделяется, – смеясь, с некой гордостью Дима перебил девушку. – Сорь, продолжай!

–Меня удивило, что все эти люди из разных областей, не связанных друг с другом, он ходил по мирам, как будто не замечая их границ и отличий… Так не бывает! Ладно бы они рассказывали о нём одно и тоже, тогда бы это было банальным методом расположения. Но о нём рассказывали разное и располагал он к себе независимо от ситуации!

– Этот то? Да, может!

– Такое бинго я никак не могла проигнорировать! Шанс на интервью в десять миллионов просмотров я не упущу!

– А нашла то нас как?

– Подруга в Пулково работает. Спалила его, когда в Австралию летел!

Я смотрел на это всё и не знал, что с ней делать. В идеале – тюкнуть по голове и в озеро, столько лишнего геморроя отвалится… Но для начала решил допросить:

– И что ты о нас успела вынюхать?

– Ничего особенного, – она пожала плечами и стащила со стола кусок рыбы. – Инженер, кодер и нейробиолог мастерят сканер мозга нового типа.

– Всё верно, а ещё до безумия скучно, только время потратила.

– Это пока вы не дадите мне интервью.

– А мы и не дадим.

– Можно потусоваться пару месяцев с вами?

– Категорически нет!

– Я помогу!

Дима аж подавился от такой наглой подмазки:

– Ты нас за кого держишь?!

– Я правда хочу помочь, вы же занимаетесь большим делом!

– А я хочу научиться крепко спать по десять часов, не просыпаясь, и питаться азотом из атмосферы!

Вася цыкнул на него и с участием обратился к девушке:

– Мы возьмём тебя в команду при одном условии.

Лена вопросительно глядела на него и молчала.

– Ты войдешь в нашу семью и будешь нести полную ответственность наравне со всеми. За всё! А за малейшее предательство или саботаж мы тебя убьём и зароем в лесу.

– А подумать можно? Такого предложения мне пока не поступало! Обычно всякие вонючие дядьки предлагают золотые горы и замуж.

– Подумай, но чтоб ты понимала – я не шучу! С нами не прокатит схема, когда ты втираешься в доверие, выуживаешь инфу и сливаешься, публикуя статью. Любая утечка информации или намёк на предательство! – Вася покачал головой сильно поджав губы. – Мы поймём сразу, а у тебя будет инсульт или сердце остановится, или стая диких собак загрызет.

– Без шуток? – серьёзно уточнила шпионка.

– Без шуток. Можешь примкнуть на общих правах. Если будешь держать в голове кидок – мы сразу поймём.


Мы, не сговариваясь, сходу стали называть девушку Лисой. Она оказалась невероятно сообразительной и весёлой. Лет ей было двадцать шесть, но никто не решился дать и двадцати. Всю неделю гостья провела с нами, не на шаг, не отходя от Психа, как маленькая лиса, которая поймала добычу и уже никогда не отпустит, вцепилась всеми четырьмя лапками.

Вернувшись с отдыха, мы с Димой растеклись по горячему капоту новенького внедорожника, ожидая прораба на съезде с дороги. Надо было обсудить фронт работ на купленном нами участке земли.

– Ты нормальное её пробил? Не засланная?

– Не, всё чисто.

– А че она к нам прилипла? Серьёзно из-за статьи?

– И, да и нет. Там не просто с семьей и детством, сложная натура.

– Ну ка?!

– Как и всегда, подробности не дам, в общих чертах, только для твоих ушей.

Я кивнул.

– Сильные, очень умные и жуть строгие родители, растящие девочку по своим лекалам, и маленькое живое чудо, невесть как оказавшееся намного умнее, чем они думали. Когда пришло время, она филигранно срулила, оборвав всяческое общение со всем своим прошлым. А тут мы, такие же травмированные психи с разумной жизненной целью.

– К чему ведешь? Типа она несчастна и одинока? Ей не хватает общества себе подобных?

– Просмотрев все её звонки, контакты и сообщения за последний год – это единственная реальная мотивация, которую я смог различить.

– Допустим. А нам то от неё какой толк? Одни риски! Я теперь буду постоянно гонять в голове мысли, что она засланный агент, не смогу расслабиться.

– Судя по тому, что я нарыл, польза от неё большая, но и опасность не меньшая.

– Предлагаешь рискнуть?

– Ога.

– Есть что добавить от себя?

– Актриса притворщица. Приглядывай за ней и не вздумай отпустить контроль. Если она решит всё похерить… только ты сможешь удержать ситуацию и то, за счёт безжалостности, которой я не обладаю.

– Настолько всё плохо?

– Настолько! Я предупредил.

– Оке.

– Свет! Я серьезно! Она опасна как пожар на орбитальной станции. Слышишь?

– Да понял я! – Нет не понял, я вижу по частоте твоего голоса! – Что ты хочешь от меня? – Чтобы если она, по своим внутренним демонам, решит пойти против нас, то ты это заранее почуял и, взяв за хвост, ударил о столб, метафорически, конечно. – Дим, откуда такая кровожадность? – Меня настораживают её ярко выраженные таланты к разрушению, если точней, к разложению систем. Хоть она и пользуется ими крайне осторожно и взвешенно. – Понял, буду держать на расстоянии выстрела.

Дима посмотрел мне в глаза:

– Я не шучу, она давно следит за нами, много дольше чем сказала, я почти уверен, что она специально взяла Психа на себя, чтоб разгрузить коллектив и помочь в деле! И Вася это видит, подыгрывает.

– Считаешь, она ведет какую-то свою игру?

– По-любому!

– Понял… пригляжу одним глазом.

Каждый молча ушел в свои мысли, пока Дмитрий не наклонил ухо в сторону города: «Едут, го встречать!»

Так Лиса стала членом нашей команды. По возвращению из деревни, она каждый день проводила с нами, обеспечивала уют, убиралась и следила за качеством и разнообразием питания, периодически силой утрамбовывая в наши желудки сырые овощи. Также она выступала неким фильтром, что в последствии уменьшило количество трений и ссор, а работа пошла даже лучше и веселей.


## День ххх

Хотелось бы отвлечься на характер Димы. Больно неординарная личность. Он был неразговорчив и проводил практически всё время в своём углу за работой: «Что тут говорить, всё и так понятно, бери да делай!» Ему были чужды человеческие пороки, он напрочь лишен тщеславия, гордыни и жадности, абсолютно неприхотлив и невероятно расчетлив.

Дмитрия Александровича бесчисленно раз приглашали на работу лучшие компании мира, одно время вокруг его персоны крутилось с десяток хедхантеров. Они предлагали контракты, от которых не отказываются – ха! Как-то мы спросили его об этом, и он ответил в своем духе: «Да мне и так-то этот сраный мир опостылел, нет никаких сил существовать, все врут и лицемерят, а жизнь бессмысленна, как хобот у гуся. Я с вами то работаю из-за околонулевого шанса, что всё изменится, и мы обретем новый уровень свободы или направление жизни! А если я стану рабом корпорации, то буду просто рабом. И? За что? За сраные фантики?! На что они мне? Куплю большой дом? Крутую машину? Буду есть сложную жратву? Так ведь, это ничего не изменит, прямой вектор в никуда, а там, щёлк рубильник… И алис!»

Иногда, в запарные дни, мы позволяли себе зайти в бар и выпить по одной пинте пива с мясом и овощами, не больше – работы уйма, а мозг разумней загрузить чем-нибудь более полезным, чем борьба с токсинами.

Топали в бар. Небольшая проходная площадь, на обрамлявшем клумбу бордюре стоял человек среднего возраста и громко, четко вещал: «… рабы, которым на законодательном уровне запретили подавать голос, а выбранные нами представители обслуживают тех, кто им платит. В эти трудные времена, когда конституция давно растоптана и сожжена, когда запрещены митинги и собрания, а всех недовольных быстро затыкают…»

Пока он говорил, проходящие мимо шарахались от него, как от прокаженного, а некоторые задерживались, слушали и кивали. Десяток лет назад, подобный индивид ходил вокруг кремля и голосил о чём-то подобном.

Логик скривился как от удара по рёбрам, он и так сходил с ума от недостатка никотина, даже пива себе не позволял, чтоб не сорваться, а тут агрессия нашла выход. Хорошо хоть не на официанта в баре.

Дима отстал от нас и подошёл к провокатору:

– Давай бля все уедем! Стариков и немощных добьем, а над городами взорвем боеголовки, чтоб не мародерили! Ты этого добиваешься?

Оратор попытался что-то возразить, но был снова прерван Димой, уже красным и со вздувшейся на виске веной:

– Делай! Не говори! Иди в политику! Собери клан! Измени сам! Пиздеть не ме…

Тут даже эмоциональный Псих испугался, смотрел на друга и не знал, что делать, потом взял его за рукав и оттащил, успокаивая. Дима отошел и сам подтолкну Психа в спину:

– Пойдем. Стыдно блин. Сорвался, устроил публичный цирк, повелся на провокацию, опять из-за курева. Будь оно проклято!

Лиса толкнула его локтем в бок и весело поддержала в своем стиле:

– Да куда ты лезешь, это же петрушка! Формирует депрессивное состояние насаждая в головах нерешаемые проблемы и отвлекает общество от реальных, которые можно решить десятком законопроектов.

– Держи карман шире, кто их примет? – Вася хохотнул и постучал пальцем по виску. – Такие законы крайне невыгодны, их из власти турнут и посадят новых, сговорчивых. Почему мигрант, без образования и умения читать, развозя еду, зарабатывает больше врача, преподавателя, полицейского или военного? А после доставки еды оставляет закладку с наркотой в подъезде, зарабатывая ещё столько же? Я понимаю, что доставка – это не легко, но медикам ещё сложней, им нужно образование, дисциплина, ответственность, а зарплаты в разы меньше!

Лена ответила сразу, нисколько не задумавшись, ответ она знала:

– Почему руинят систему здравоохранения? Думаю, нас переводят на платную медицину. Почему не решат проблему с радикальными мусульманами? Смещают гнев народа на них! А как только ты пытаешься задавать эти неудобные вопросы тебя объявляют нацистом, лесбиянкой и, вообще, закрой рот!

Логик почесал щетину и вывалил накопившиеся мысли наружу:

– С одной стороны – людоеды политики, считающие нас скотом на убой и дойку. С другой – вот эти, купленные шатальщики, представляющие ещё более неадекватных людоедов извне, что от страны оставят высосанную и выкорчеванную пустыню. С третьей – неадекватные дегенераты и психи, несущие необразованную пургу. С четвертой – религии. А посреди всего этого безобразия, на колючей проволоке, ни влево, ни вправо, распяты нормальные адекватные люди. И хрен знает, что со всем этим пиздецом делать… Поле вариативности сужается с каждым днём.

Лиса, как истинная оптимистка представила своё решение:

– Я считаю, что нужно уделить внимание здравоохранению, образованию, МЧС, Полиции. Сделать зарплаты вдвое выше, оплачивать переработки. Постепенно, должности займут компетентные и ответственные люди. Сделать эти профессии сытными и престижными! Чтоб в институты был огромный конкурс, чтоб за места боролись лучшие абитуриенты! Помножь их доходы на два, и через десять лет проснёшься в другой стране, всё вокруг преобразится… Рождаемость та же! И пора сменить всех этих стариков во власти. Они уже совсем мышей не ловят! Там прошивка устарела. Нет молодых? Вырастите в закрытых академиях с жестокой дисциплиной и изощрённой программой обучения. Ей богу, как маленькие, неужто никто этого не видит?

Вася хохотал в голос, отсмеявшись, чмокнул надувшуюся Лису и дал картину своими глазами:

– Они не маленькие и не глупые! Они не хотят этого. Если образование, медицина и экстренные службы будут здоровы, будут работать в полную силу и как задумано – это оздоровит общество. Следовательно, уменьшит власть и ослабит контроль. Эти институты, став сильными и эффективными, вместе со здоровым обществом, автоматически забирают восемьдесят процентов власти в стране! Перераспределяют нагрузку внутри системы государства. Понимаешь? Это прямо забирает у них рычаги и пульты контроля от большей части ядра.

– Так сменить эти ряхи жирные и посадить нормальных!

– Лись! Ты как маленькая! Власть – это деньги, ресурсы, влияние, контроль. На потоках сидят кланами! За каждым министром стоит тысяча голодных и жадных ртов, требующих расширения. Он сам ничего не решает – из него лепят как из пластилина! Тут жена шепнула, там тётя, здесь брат, тут друг, пришли кредиторы с условиями, надавили партнёры, дети… садовник, водитель, охранник, повар, сосед. Кластерная система! Вся эта пиздобратия переплетена в единый организм, сосущий преференции! Этот несчастный ничего не решает, ему выдали список реакций, он по ним и плывёт. Обычный человек видит только жирную морду, и думает, что это всё он – ворюга, а на деле, кластер выбрал человека с самой презентабельной внешностью и речью!

– Я бы не смогла выразиться лучше, – улыбнулась ему Лена.

Псих толкнул Логика в плечо.

– Помнишь, при знакомстве, ты спрашивал, что же я такое понял, что руки опустились? Вот это одно из!

– Свет, а ты что думаешь на этот счет? – обратился ко мне Дима.

– Я мечтаю о развитом гражданском обществе. Чтоб каждый считал своим личным делом всё, что происходит в поле его внимания и жизни. А правительство… Я бы им руки не подал. А внешние силы, продвигающие свои интересы в стране – поджег бензином и обоссал.

– Так за кого ты?

– В смысле за кого?! За нашу культуру, страну, народ! Правые, левые, фанатики, прагматики, шлюхи… Хватит делится на фракции!

– В смысле? – не понял Дима.

– Когда в стране война, нищета и проблемы – думай и действую как правый. Когда всё спокойно и сытно – как левый. Надо сжать зубы и ползти – как фанатик. Жизнь всякое отчебучивает! Нам ли не знать, как она может быть жестока. В определенных условиях каждая философия полезна. Зачем делать смыслом жизни один из инструментов выживания? Если у тебя есть только молоток…

– … То даже тонкие проблемы ты будешь решать тупым ударом сверху… – довершил мои слова Логик.

Лиса зло зыркнула назад, в сторону площади:

– А народ молчит, целая страна терпил. Их давить и голодом морить можно в три раза сильней, а они будут терпеть. Будут глаза опускать, ходя мимо бородатых иностранцев, но нож не достанут. Наших потом ещё и на еду пустят, как скот. Только на кухнях будут ныть про то, как жить ужасно стало, но никто и пальцем не пошевелит… Выдрессировали и промыли…

Лена глянула на меня и, смягчившись, перевела тему:

– Кстати, про промыли, что было у тебя в армии, как вас там программировали?

– Там не промывка. Воспитывали, готовили из вечно ноющих слюнтяев воинов.

– Расскажи, мне правда интересно!

– Про армию то?!

– Ага.

– Ничего необычного. Месяц учебки. Казарма на сто человек. Север, всегда темно. Вечная простуда с зелеными соплями, подъём в темноте, тренировки на мёрзлом плацу в нательном белье и шапках. Холодный ветер, снег, минус двадцать. Вечно куда-то бежишь, идёшь или едешь. Нарезали круги, ползали, таскали на спине товарищей, сдирали кулаки. Бегали, прыгали, учились, стреляли. Мечтал о сладком, постоянно снились шоколадные батончики! Никогда бы не подумал! Потом обожрался их в поезде при переезде в ППД, чуть от сахара сознание не потерял.

– Это и есть боевая подготовка?! А в части что делал?

– Не, это лишь курс молодого бойца, чтоб сходу не офигели, а то на контрасте половина бы сломалась в первые три месяца.

– Курс? – девушка удивлённо остановилась и смотрела на меня недоверчиво.

– Реальная подготовка она в другом.

На меня нахлынули воспоминания, я ненадолго ушел в себя, а друзья терпеливо ждали продолжения.

– Отсутствие сна, голод, постоянный контроль, физические нагрузки, тренировки, бесконечные наряды, учёба и психологическое давление – всё это не прекращалось ни на минуту. Спишь по три-четыре часа. Время останавливается, дни как недели – не проснуться, не сбежать. Ты истощён до нуля, не можешь сопротивляться выстроенной системе и вынужден молча подчиняться. У меня был осенний призыв, самая жопа для севера! Первые полгода всегда сложные, а тут темнота и холод добавляли службе прелести.

– Это же пытки! – воскликнула Лена, – Где тут подготовка?

– Лично я мечтал о том, чтобы началась война!

– Зачем?! – воскликнула подруга, её это удивляло.

– Тогда мы получали больше свободы и можно было спокойно поспать где-нить в окопах, там никто не заебёт… кроме врагов, но этих можно просто убить и спать дальше. Тогда ничего не пугало… Кроме дисбата… Обычная тюрьма звучала как санаторий, а смерть была приемлемым исходом.

– Жуть! Реальная подготовка она психологическая? Вот где собака зарыта!

– Методично и неотвратимо учат выдерживать долговременные нагрузки и лишения.

– Неожиданно! Это везде так?

– Не… зависит от рода войск, части, командиров и периода призыва. Общий смысл да – верный.

– Просто я заметила, некоторые детали в твоей речи и поведении. Ещё, так забавно, ты иногда пытаешься положить левую руку на невидимый автомат, у меня двоюродный брат так первые годы после армии делал.

– Видать служил с оружием.

– Ага, вы бы быстро подружились!

– По любому!

Лиса через силу засмеялась:

– Спасибо что рассказал!

– Это надо пережить на своей шкуре, тут слова не работают.

– Тебя прям покоробило, когда я сказала про народ и скот. Прости.

– Я клялся защищать…

– Прости…

Дальше мы шли молча, да и не о чем было говорить, тут все правы, только от этого не легче.

## День 817

Десять утра, мы взяли за правило собираться в лабе на совещание, а потом расходиться по своим делам и задачам.

Логик сутками писал управляющие алгоритмы и софт для устройства.

Я занимался контролем строительства бункера в лесу и работ по созданию оборудования.

Псих, как обычно, коммуникацией, договоренностями со всеми подряд и всякими дипломатическими делами, в общем, держал язык на пульсе.

Лиса заведовала всем понемногу и крутилась, как белка в стиральной машине. Её задачи были не сложные, быстрые, но такое количество… Ужас! Я бы от такого количества раздражителей пролюбил кукуху и сидел пускал слюни.

Сегодня Дима с Васей очередной раз напали на меня по поводу музыки. Заход оформил Псих.

– Свет, братик, ты же любишь учить… Попробуй объяснить последний раз, как ты расшифровываешь музыку – у меня получается только с картинами, но это просто, а вот твои слова о музыкальной логике я совсем не догоняю.

Я вздохнул и погрустнел. Сотню раз, разным людям я пытался донести эту элементарную мысль, но постоянно натыкался на непонимание, как будто сама природа поставила замок на сознание окружающих:

– Да элементарно! Ты слушаешь музыку. Когда закрываешь глаза, ты выключаешь сигнал, идущий из них в зрительную кору, а значит, нейроны в этой коре тухнут, успокаиваются. Так?

– Это понятно, – Псих сверлил меня взглядом.

– Все отделы мозга, перекрёстно, связаны между собой нейронными связями. Я с детства развил нужные, можно сказать, построил мост между отделами височных долей, где обрабатываются звуковые сигналы, и зрительной корой. Теперь просто перенаправляю сигнал в зрительный центр, а ему похрен, что обрабатывать, сигнал, он и в Африке сигнал!

– Это, как к видеокарте вместо камеры подключить микрофон. Напиши драйвер, и ты получишь трехмерную картинку! —заметил Дима, не переставая жевать пряник. – Придумал точней! Это как при помощи вайфай роутера и излучаемых им волн можно построить схематическое изображение помещений.

– Грубо, да! Зрительная кора мозга намного более развита и более гибка, она строит связи между нейронами на основе зрения, самого точного и мощного инструмента. Когда сигнал попадает в эту кору, она сходу его интерпретирует. При анализе звука зрительная кора подбирает наиболее подходящую метафору, часто разную, общим остается только направление мысли.

Псих вздохнул.

– Ну теперь более-менее понятно, а как научится передавать сигнал в зрительную кору? Как расшифровывать?

– Расшифровывать не надо, она сама справится, а вот с передачей сложнее…

– Или ты не будешь забивать себе голову! Это талант Света, как по мне, не лучший, единственное что он может, так это быстро учиться у музыкальных гениев да чувствовать, когда событие напоминает знакомые мотивы, сопоставляя их со сложным эмоциональным значением. Это просто крутой анализатор логики, – Дима допил чай и хлопнул Васю по плечу. – Как по мне, так твой талант на порядок круче!

Я махнул рукой и встал из-за стола. Такси уже ждало, надо было ехать на объект в лесу, там бригада рабочих завершила рыть котлован и готовилась заливать бетонную форму бункера. Хотел проконтролировать качество прокладки экранирующих материалов – эти лентяи щелей наделают, к гадалке не ходи!


## День 1925

Следующие три года прошли чрезвычайно увлекательно и интересно, если, конечно, вы любите сжигать свою нервную систему на форсаже, делая работу, с которой и целый институт не справился.

Естественно, не могло обойтись без огромного количества проблем и недочетов, которые устраняли в кратчайшие сроки, и самыми невероятными способами. Это было время науки, смекалки и полыхающих жоп.

У меня появилась первая седина, Лиса начала материться, а Псих перестал пытаться всем помогать и всё чаще стал огрызаться на окружающих. Только Логик оставался оплотом, циничного и критически настроенного, меньшинства.

В те времена, на контрастах с предыдущей жизнью, я постиг одну очевидную мудрость – каждый из нас знает, чем старше мы становимся, тем быстрее течёт время, это стало общественной аксиомой. А вот хренов там! Это заблуждение! Время течет быстрее потому, что вы погружаетесь в рутину и ничего не меняете в своей жизни. Одна и таже дорога, один и тоже дом, люди, события, ничего нового, а значит, это можно промотать на автопилоте.

А тут иная жизнь, ничего от прежних задач, людей, ситуаций. В эти года моё время практически остановилось, вдарило по тормозам – неделя как месяц. Жизнь была такой насыщенной, невероятно разнообразной и сложной, что приходилось каждый раз привыкать к новым условиям. Пришлось ускоренно развиваться, обрабатывать новые данные и проблемы – автопилот тут бесполезен!

Я сделал вывод, что это не время ускоряется с возрастом, это люди останавливаются, теряют разнообразие, живут привычным днём без потрясений по накатанным нейронным связям. Из-за этого окружающая информация проскальзывает. Время игнорирует лежачие камни, оно их обтекает, оставляя влачить свой век в комфортном коконе позади жизни.

Сорь за философию, куда-то ни туда унесло…

Так или иначе, первая часть проекта была реализована.

Мы выдохнули и ужрались в зюзю, в сопли, в ежиную мачеху! Да так, что наутро у Димы лопнул сосуд в глазу. Событие многое говорит о состоянии его КСС, ещё бы, пятнадцать лет по пачке в день…

Мы попрощались с нашим уже ставшим родным подвалом, зачистили следы жизнедеятельности и, загрузив пару фургонов пожитками, перебрались в лесной комплекс.

В подвале навсегда осталась огромная картина, которую Лиса писала на кирпичной стене с целью отвлечения от своих проблем и личного успокоения. Проходили годы, менялись хозяева, но никто так и не решился её закрасить. Там изображена наша вечно спорящая троица и Лена с рыжим хвостом и ушками, все это зарисовывающая.


Базу строили основательно и на долго. Под комплекс выкупили большой участок леса – вдали от вышек, линий электропередач и авиатрасс. Для упрощённого обеспечения безопасности, в самой густой чаще вырубили площадку сто на сто метров, выкорчевали всю растительность и засыпали.

Под сканер мозга вырыли котлован в десять метров глубиной, залили железобетонный бункер и экранировали. Толщина стен получилась два метра и половина тощего кота – такой и от ядерного удара спасёт!

Внутреннее помещение пять на шесть метров, туда вел пологий и длинный тоннель буквой «Зю». Изначально моя фантазия рисовала крутой бункер с лифтом и люминесцентными стенами, ха! Реальность и время сгладили мою глупость – не сериал снимаем, оставим это творческим эстетам.

На поверхности расположился основной комплекс.

Залили дешевое подобие фундамента на четыреста квадратов, купили несколько фур утепленных модульных панелей и соединили их в единое помещение. Также озаботились канализацией, водоснабжением и котлом.

В главном строении расположились спальни, кухня-столовая, общий рабочий зал, душевые, склад, рабочие помещения и, конечно же, серверная.

Установили собственный трансформатор и подключились к ЛЭП. В углу поляны контейнер с дизель-генератором и еще пристройка с сотней-другой аккумуляторов.

Логик хакнул провайдера, выделив нам гигабитный порт в колодце с оптикой. Колодец был не близко. Мне пришлось тянуть и маскировать четыре километра кабеля – то ещё развлечение!

Проложили километры коммуникаций, установили и смонтировали пять грузовиков сложного оборудования и, с матом, заставили всё это адекватно функционировать.

И, как финальных штрих от меня лично, большую часть комплекса я накрыл маскировочной сетью, держащейся на тонких длинных металлических конструкциях. Теперь моя душенька довольна! Можно начинать основную часть исследований!


## День 1989

Два месяца ушли на отладку и калибровку систем сканера. Пришло время тестов. Жребий я не тянул – банда сговорилась за моей спиной. Пока я спал, эти позорные мыши прыснули в нос какой-то газ и побрили налысо, не под машинку – бритвой! Я уверен, что за этой акцией торчат рыжие уши.

Первым заржал Логик:

– Свет, ты похож на пацанчика с района!

– С таким взглядом как сейчас, больше на серийного убийцу! – подхватила Лена.

– На помажь затылок! – Псих протянул какую-то мазь. – Лишай поймал где-то.

Я мгновенно перестал злиться и стал разглядывать свою голову на предмет грибка:

– Вот жеж!

– Го! Мне не терпится начать калибровку! – Дима бесцеремонно вытолкал меня из ванной и потащил в бункер.

Спустились по пологому спуску и, открыв тяжелую дверь, оказались в глухом помещении. В центре стояло сложное самодельное кресло и обвязка на тяжелых штативах, вкрученных в пол. Логик стал протирать наш «Мегашлем чтения мыслей», или БЛЯ-3000 – именно столько проблем вылезло при проектировании этой хреновины.

Вводить раствор в кровь пока не стали и проверяли на сухую. Псих прочно зафиксировал мою голову на хитрой конструкции подголовника и водрузил на неё шлем, хотя, вернее сказать, собрал его на моей голове из четырёх отдельных частей.

«Думай о сознании, вселенной и смерти!» – бросил на прощание Вася, его глаза опять светились бесконечной силой и энтузиазмом.

Ребята вышли, освещение потухло. Вокруг стояла гробовая тишина и темнота. Никаких звуков. Время безотносительно остановилось, а когда свет вновь включился, я уже знал, что всё получилось, почувствовал настроение ребят, спускающихся ко мне.

Вася был как на иголках.

– Это на порядок точней всего, о чем я мечтал! Я такое ожидали увидеть только после введения частиц и фокусировки!

– Бро! Опять ты словами кидаешься, порядок, это в десять раз.

– На этот раз он употребил термин грамотно… – Дима был немного рассеян, чего с ним никогда не случалось, он помогал снимать шлем, а пальцы его соскальзывали.

– А с тобой то что?! – я освободился от пут и внимательно посмотрел на Логика.

– Я нашу возню воспринимал как игру, хобби, ни на что всерьёз не надеясь… Ща иначе. Мы сдвинули ход времени…

Лиса не сдержалась.

– Мы родили устройство, которое может изменить мир навсегда. Оно работает и находится перед нами!

– Ага… – поддакнул я, ещё не осознавая случившееся.

– Вы чего расслабились? – нашего нейробиолога аж потряхивало от нетерпения. – Это первая ступень, шажок, мы и близко не подошли к цели, выкиньте из головы и го дальше!

Он был прав. Чёртова нервная система, как же она не любит работать. А как умеет убеждать! В моей голове возникли разлагающие волю мысли, воняющие слабостью. Мозг не хотел заниматься опасными опытами с наночастицами, мол и так уже круто, можно подарить миру технологию, а ученые сами разберутся и всё откроют – это их работа, им за это платят. Бла бла, пора пожимать лавры и батониться!

За вечерним чаем наш коллектив обсудил этот вариант и коллегиально решил, что Вселенная жестоко наказывает тех, кто не идет до конца, особенно когда на руках все карты. Наша цель – это не постройка аппарата, а анализ данных, мы только инструмент анализа собрали, вот и все достижения. Идём по плану и не ноем!

Программу сбора данных мы подготовили заранее. Вася потратил на создание тестов тысячи часов жизни и кучу нервных клеток. Он был уверен в их эффективности на девяносто семь процентов.

Программа заключалась в считывании всей мозговой активности во время прослушивания нужной музыки, показывания разных картин и запахов. А также, в момент мысленного общения с друзьями и знакомыми. Тестов было около сотни, они были четко продуманы, как бы, концентрическими кругами пытались очертить границы нервной системы, сужая поиск.

По задумке, испытуемый получает команды на экране и голосом из изолированных динамиков, о чём и когда думать. Смотреть видео, слушать музыку и осязать пробирки с запахами. Данные собираются в четырехмерные модели и сохраняются для дальнейшего анализа.

Опять я сижу в кресле в окружении разных приспособ. На этот раз мне страшновато. Не окочуриться бы!

– Пришло время жатвы!!! – злобно и торжественно прокричал Псих, наполняя шприц прозрачной жидкостью.

Логик крепил мою голову к креслу и был немного возбужден:

– Сбор метаданных ещё никто так не называл, но мне нравится!

– Дим, братец, ты меня пугаешь, и так не по себе! Ты же сраная скала, робот, прагматик в кубе! Откуда этот кураж?

– Да не ссы ты, всё будет чики! Тебя как хоронить, если что?

– Только не в землю, и не крематорий. Соберите огромный кострище на берегу залива и сожгите ночью, когда будут видны звезды. Хочу стать излучением и улететь путешествовать в космос.

– Шуток совсем не понимаешь? – Дима цокнул языком и подправил магнитную катушку на стойке. Катушек было две сотни, они расположены хитрым элипсом вокруг кресла, их задача при помощи накладывающихся магнитных полей фокусировать наночастицы на разные участки нервной системы.

– Мне нравится, меня так же сожгите! – вклинился Псих и сходу всадил иглу в мою вену.

Ребята не успели выйти, а у меня заболела голова. Еще бы она не болела, как бы до инсульта… Прочь мысли, забудь о страхе, ты и так уже умер, просто не до конца осознал!

Веселье моих друзей по поводу лысины было недолгим, одним человеком выборку не сделать. В итоге побрили даже Лису. Нас было мало, потому пригласили наших новых друзей ученых, инженеров и предпринимателей, что помогали с проектом. Набралось двадцать восемь самоотверженных индивидов, что позволили вколоть себе хрен знает что, а потом еще две недели мучиться с болями в почках, мигренями и проблемами мочеиспускания. Это мы еще про все побочки не сообщали, так бы хрен кто согласился себя калечить. Да, не этично, знаю… Псих чуть не потерял почку – чудом оклемалась.

Спалив еще кучу времени и ресурса, мы, наконец, только-только подошли с нужной стороны и под нужным углом к решению основной задачи проекта. Вышли на угол атаки.


## День 2028

Сканер свое дело сделал. Вся работа перекочевала в маленький центр обработки данных, чьи накопители были заполнены петабайтами структурированной информации.

У нас уже были некоторые наработки по просеву этой кучи мусора, но того было недостаточно, поэтому, каждый день наша банда придумывала всё больше идей, что и как искать, что и с чем сравнивать и так далее.

Мы вникали в эти модели, рассматривали под разными углами, делали дополнительные снимки, а они все глубже затягивали нас. Зарывались в них как в зыбучие пески, тратили всё больше времени и сил, а находили всё меньше закономерностей. Арендовали мощности суперкомпьютеров, строили дополнительные измерения, но так ничего и не нашли. Это как изучать муравьев, имея на руках только одного муравья, не зная, что они живут муравейниками.

К нашему величайшему огорчению, чуда не произошло. Мы возились с этими данными больше года, но всё никак не могли нащупать точные паттерны. Подбадривали друг дружку тем, что уже сделали столько небольших открытий в нейрофизиологии, что опубликуй это сейчас, имеем все шансы получить Нобеля, хоть он нам и даром не впёрся. Отправили бы на вручение Лису – она любит внимание.

Мы находили нечто похожее на внешний канал связи, но при тщательном анализе всё было мимо. Командой стало овладевать отчаяние.

Однажды смогли выделить импульсы, отличающиеся от всех. Они были невероятно быстры и имели запредельную частоту, а также были на первый, второй и третий взгляд абсолютно хаотичны. Они, скорей всего, происходили в перинейрональной сети мозга и связывались со всем организмом целиком.

Логику и этого было достаточно, новая зацепка зажгла его на несколько недель. Он, улыбаясь проронил:

– Законы природы тоже казались когда-то хаосом, подумай над этим.

Я по привычке потер подбородок.

– Вась, ты же следишь за открытиями? Интересно, кому-нибудь уже удалось создать стоящий нейроинтерфейс?

Вася усмехнулся, как будто давно ждал этого вопроса, и ехидно произнес:

– Смартфон в твоих руках, по сути, нейроинтерфейс.

– Да не! Я имел в виду чип в мозгу, прокладку в нервной системе.

– А я про что?! Смотри, он как прокладка в кольце нервной системы.

– Это же образно, а я говорю про буквально.

– И я буквально! Представь процесс, как состоящий из элементов цикл. Экран смартфона, кодирующий данные в излучение световых волн разного диапазона. Потом сетчатка глаза, она преобразует фотоны в электроны, которые дальше летят по проводам нервного пучка в зрительную кору. Кора посылает управляющие сигналы в соседние двигательные участки мозга, они кодируют, посредством контроля сознанием, порядок сигналов, которые по нервным проводам отправляют электрический импульс в нужных последовательностях на спинномозговые нервы, которые двигают пальцами управляя экраном. Смартфон – интерфейс связывается с интернетом, обрабатывает всё своим процессором и испускает уже иначе упорядоченные фотоны через экран. Кольцо с инородной прокладкой в нервной системе – интерфейс!

Дима аж чаем подавился.

Я удивленно покивал головой сжав губы:

– Ты всё-таки гений, да, заноза, но сука гений!

Вася отвесил реверанс и поклонился, разведя руки в стороны, и довольный собой побрёл искать еду, которой не было. Запасы поела лиса, нет не наша – местная, с пропиской в норе за оврагом.


## День 2395

– Смотри, Свет, это что за представление!? – Псих замер с засохшим пряником у рта и смотрел в окно.

Лиса подошла к ставне и обречённо покачала головой:

– Вот ещё этих нам только и не доставало!

Я глянул в окно через головы друзей и широко улыбнулся. Пацанчики на ржавой буханке приехали с двумя ружьями и, похоже, травматом. Видать у местных уже пошли слухи о нашей базе.

Вовремя! Я чувствовал, что закис, а нервная система потухла как у рептилии, регулярно стали появляться пораженческие мысли и уныние.

– Ждите тут!

Не зря готовился! Хах! Я забежал в свою комнату, быстро вынул из-под кровати лёгкий нательный броник и нож. Сверху надел и застегнул просторную парку с капюшоном. Захватил охранный пульт и двинул к посетителям.

Заметив меня на крыльце, вперёд расслаблено вышел главный с ружьем, прижатым к груди двумя руками. Первая беглая классификация пассажиров: опасный, наглый и нормальный.

– Привет парни! Чему обязан?

– А нехило вы тут отстроились, могли бы и зайти, поздороваться, не вежливо! – спокойно сказал главный бандит, одетый в выцветшую пиксельку.

– Так дел много! Не до контактов с местной шпаной!

– Ты, я смотрю, дерзкий, не много ли гонору для ботаника?

– В самый раз!

– Дружить значит не будем?

– Дружить я всегда готов, но ты явно не дружить сюда приехал! – я указал пультом на ружья.

– Так вы поделитесь с местной властью и будем дружить!

– Деньги значит… Всегда всё говно из-за денег…

– Ты что там бормочешь, дядь?! Деньги, ценности несите, или мы сами возьмем, а вам не поздоровится! – это влез в разговор второй, высушенный подтянутый парень, лет двадцати восьми. В спортивном костюме – как банально, блин. Ружье он держал в руках, неаккуратно.

– О как, или-или! Квантовая биполярность. На, бери! – я достал из кармана смятую стопку купюр и протянул старшему. – Предупреждаю, я страшный.

Плотный высокий парень направил на меня берданку.

– Совсем нет!

Сердце ударило по перепонкам. О, тонус вернулся! Так-то лучше!

Тянуть не стал и сходу пошел на обострение – так будет меньше возни и последствий. Я нажал на кнопку пульта под цифрой один и левой рукой закрыл лицо. Бдуухх!!! Очень больно прилетело в левый локоть. Еле мог шевелить предплечьем. В ушах звенело.

Сориентировался. Схватил табурет у крыльца и углом в висок приложил пытавшегося подняться главного, второй не двигался, третий – спортивный и высокий парень со светлыми волосами стоял на четвереньках пытаясь остановить кровь, текшую струёй из носа. Хотел пожалеть, вродь нормальный, но секунды поджимают. Удар по голове – упал.

– Чёт вы быстро, я рассчитывал на разминку! – весело крикнул оживший я.

Заряд с резиновыми шариками, прикрученный к столбу, сработал отлично! Хорошо, что не нажал третью кнопку, там гайки и подшипники, пришлось бы добивать и утилизировать тела. Только обысков не хватало…

Я собрал оружие и подошел к, как я думал, главному и попинал носком по лицу. Тот, стоная пришел в себя и резко сел. Хм… красавчик… быстро сообразил!

– Сколько выстрелов из травмата по коленям ты выдержишь, прежде чем отключишься от боли?

Я обернулся на бледных друзей, выскочивших на крыльцо.

– Ребят, делаем ставки! Интересно же!

– Солнце, прошу тебя, не надо, они всё поняли!

– Неа, видно, что не поняли! Уже размышляет, как нас завтра поиметь. Такие люди понимают только язык силы, лучше сейчас, пока ситуация не привела к непоправимому!

Другие бандиты уже пришли в себя и смотрели дикими глазами. Я направил пистолет на бедро того, второго, наглого, и нажал на крючок. Он заорал и стал кататься по земле.

– Что ты там хотел от меня получить? Пулю?

– Нет, нет, пожалуйста! Я же пошутил! Это так, на понт брал! Да и какая пуля, ты чё, так попугать решил!

Я переломил его ружьё и достал патрон.

– Картечь?! Попугать решил?!

– Пассажир стал отползать с испуганными глазами.

Я выстрелил из травмата в живот, он свернулся. После перевел прицел на главного и повторил туда же. Подозвал ребят и отдал парням ружья.

– Ну что, господа разбойники?! Вы на ссыкунов не похожи, тупенькие, да, но не конченные. Пойдете ко мне бойцами?

Нападающие, стоная, поднялись и переглянулись только им знакомыми знаками.

– А что по деньгам? – сходу спросил наглый.

– По деньгам, хм… – я почесал мушкой пистолета висок, предварительно прижав пальцем курок, – Достаточно чтоб вы были счастливы, но недостаточно, чтоб стали охуевать!

Старший со стоном разогнулся и встал на ноги, покачиваясь:

– А делать то чё?

– В основном, охранять этот объект, прикрывать, проводить небольшие силовые операции – всё как везде!

– Подумать время есть?

– Думай, сколько душе угодно! Захочешь напасть ещё раз, подвешу вниз головой и выпотрошу!

– Принял!

– Валите, кумекайте!


Лиса была в бешенстве:

– Просто?! Просто взял и собрал мину направленного действия? Сделал запалы. Привязал к охранной системе? Это просто? Служил он солдатиком!

– Армия тут при чем? Я инженер.

– Ты где электродетонаторы взял? – с любопытством поинтересовался Псих.

– Я не взял, просто сделал.

– Просто сделал?!

– Эмм, что удивительного? У меня хватит квалификации на проектирование, постройку и настройку крупного ЦОДа, считаешь, не могу собрать простой электродетонатор?

– Ты дурака не включай! – вмешался Дима. – Детонаторы хрен сделаешь и хрен достанешь, там непростая химия! Ты бы по времени не успел! Я видел, как ты держался, как вышел, как говорил. Этому нельзя научиться по книжкам. Невозможно!

– Да что такого-то?! – буркнул я, довольно разбирая трофеи и готовя их к чистке, балбесы совсем не ухаживали за оружием.

– Тротил с электродетонаторами где взял? Не лечи что сделал! – Пластид. Доработал обычные детонаторы. – Сук, не беси! Взял, где?! – У знакомых пацанов выменял, коробочку, на пару топовых телефонов и прицел с тепловизором. – Коробочку?! – Ну… ящичек… – я развел руками где-то на полметра, чего они привязались то, обычное дело? – Ты охренел?!! Так подставиться! С головой не дружишь?! Вот от кого не ожидал, Свет, так это от тебя! – Да не гони, всё норм! Они числятся израсходованными. Там и без него всё само взорвалось. – В смысле?! – Прапор со старшиной на утилизацию ехали, затупили от недосыпа и всё пошло не так… – Не так? – Ага, не по плану, а телефоны и теплак моральная компенсация. У одного лунка от осколка в пластине, с кулак. Фиолетовое нечто на всю грудь. Дышит с помощью мата, несколько трещин, спасибо маленьких, быстро зарастут. Второму половину уха оторвало осколком. Прикинь?! – Мудак ты Свет! – Че опять Свет? Работаю на опережение!

– А если бы убил кого? Мало ли… щепки от столба.

– Обошлось, и слава богу, – Псих махнул рукой на Логика, взял лопату и пошел засыпать кровь во дворе.

– А если они сдадут тебя? – не унимался Логик.

– В смысле? Кто? Местные на буханке?

– Военные!

– С дуба рухнул?!

– Мало ли, всякое может быть…

– Тогда, прежде чем информация выйдет за пределы регионального командования, она пройдет несколько ступеней, каждая из которых попытается дело замять. Со своими сами разберутся, как и со мной.

– То есть, максимум тебе вставят пиздюлей по полной и расскажут какой ты долбоёб в резкой форме?

– Типа того… Может оплеуху ещё, если хамить буду…

Я благоразумно предпочел умолчать про десяток боевых зарядов, сделанных по типу МОН с залитыми воском гайками, и раскиданных по ключевым точкам лагеря.


## День 2399

Разбойники объявились в десять утра. Выглядели опрятно и свежо, если не считать того, что все были в синяках. Не грубили, улыбались и были весьма учтивы.

Старшего звали Хмурый, служил в ВДВ. Сразу после учебки подписал трёхлетний контракт. Вернулся домой старшим сержантом с должностью замком взвода. На отложенное за три года жалование полностью перестроил старый родительский дом и жил последние годы перебиваясь разными шабашками.

С ним Кощей и Саня. Кощей, такой типичный пацанчик, с замашками и словечками уголовника. Саня же, наоборот, обычный парень, самый обычный, добрый и улыбчивый.

Ребята жили в деревеньке недалеко от нашей базы, местные алкаши им напели про нас, вот от безденежья и скуки решили поиметь этих «Лошков».

Я взял банду под крыло. Бойцы занимались охраной и обходом территорий вокруг комплекса. Подкидывал разную работу, законную и не очень. Присматривал за ними и воспитывал – глядишь, выйдет какой толк.

Мне нужна была одна деталька из лаборатории, сканер хотел улучшить. Вот и спланировал им операцию. Заодно обкатал и посмотрел на их поведение в стрессовой ситуации. Парни оказались с яйками. Весело было, но рассказывать не буду – стыдно.


## День 2436

В целом, этот период отличался особенным спокойствием, тишиной и размеренностью. Как любит повторять Псих: «Нервной системе нужно дать время чтобы подстроиться под задачу и создать связи её решающие. А чем сложней задача, тем больше месяцев, а то и десятилетий, может потребоваться на решение».

Месяц мы пытали новую зацепку. Перепробовали всё что могло помочь, синтезировали припасенные на потом идеи, просили совета у всех сведущих, но с места так и не двинулись. Вопреки общим заблуждениям, мозг оказался штукой не столь большой и сложной – да, куча нейронов разных типов и в сто раз больше связей между ними, но не могут они давать такого эффекта! Мы как будто потеряли целого слона в маленькой комнате.

Все вздрогнули, когда рабочий зал огласил надрывный протяжный крик Логика, скидывающего одним движением хлам с заваленного рабочего места: «Всё, я сдаюсь! С меня достаточно! Хватит!!! Мы видим наводки активности, но не видим их причину. Это как половина стозначного уравнения! Нужен иной подход! Я к этой ссанине кошачьей больше не подойду!!!»

Дима, красный от своей тирады залез под стол и вырвал силовой кабель. Угол, жужжащий и светящийся без перерыва вот уже два года, резко замолк. Уши прорезала звенящая тишина – это компенсаторные нейроны продолжали работать, вызывая активность.

Два дня наша команда ходила угрюмой, как будто увидела сношение слона и енота. Мы даже не переговаривались. А на третий день Лена взяла ситуацию в свои руки.

– Так, котятки, всем встать и умываться, завтрак готов! – Лиса била скалкой в кастрюлю проходя мимо наших кубриков. – Сегодня никакой работы, идём общаться с нормальными людьми!

– Где это ты нормальных людей нашла, не припомню таких… – сонным голосом прохрипел Василий, выходящий из их общей комнаты, и выругался, больно получив скалкой по бедру.

– Что ты там опять выдумала? – Дима, похоже, вовсе не спал.

– Сегодня первый день фестиваля, поедем на природу, с людьми пообщаемся, музыку послушаем. Эй, опять он спит!

Дверь в мою комнату открылась ногой, мерзкий звенящий бой стал невыносим:

– Свет, солнце, подъем!

– Нахрена?

– Поедем на фестиваль! Моя подруга… – она подло улыбнулась, – …красотка и умница, она очень хочет с тобой познакомиться!

– Это угроза?

– Тьфу на тебя!

– Что там за фест? Тот, где собирается весь цвет неформал-маргиналов, упарываются всяким в сопли, а потом ходят по лесу и охотятся на сказочных существ?

– Откуда в тебе столько цинизма? Где романтик?

– Романтик? Я ненавижу романтизм, а романтиков считаю паразитами без чести и достоинства!

– Так ты едешь?

– Утром вернёмся?

– Вставай, я приготовила завтрак.


К обеду были у озера. Мы, как бедные и одичалые сироты, прибились к небольшому лагерю друзей Лены. Шабаш нечисти только собирался.

Как же сковано мы с парнями себя чувствовали! За столько лет напряжения, самоконтроля и дисциплины парни совсем разучились вести себя естественно. Наверное, так бы чувствовали себя девятиклассники математического лицея на панк-концерте под Ростовом.

– Эй, ты чего так зажат, на расслабься, – девушка с фиолетовыми волосами протянула мне кусок сахара.

– Работа не отпускает. Тут много?

– Двойная.

Я взял кусочек сахара и бросил его в Димину кружку с квасом, пока тот оживленно о чем-то спорил с челом, похожим на учёного биолога.

– Нехорошо так поступать с другом, – покачала головой собеседница.

– Согласен, но он давно зашел в тупик и продолжает проламывать стену, в надежде что там будет что-то кроме скалы.

– А если он прав, а ты сейчас сбил его с пути, когда оставалось совсем чуть-чуть? Мы не можем знать чужого пути.

– Тогда я совершил ошибку, но решение я принял сам, сам и понесу ответственность.

– Я Мая, – девушка улыбнулась и протянула лапку.

– Свет.

– О прикольно, это по паспорту?

– Угу.

– Что ты тут делаешь, Мая?

– Я тут питаюсь людьми, считай шведский стол.

– Ммм…

– Эмоциями, энергией, любовью.

– Ааа! Тоже нужное дело! Я пройдусь, прости что оставляю, не принимай на свой счет… – встал и побрел смотреть что там наваяли участники в своих уголках, тем более я давно зарёкся держаться подальше от такого типа женщин. Эта духовность и доброта лишь средство манипуляции и образ. На деле же, в большинстве своем, это наглые беспринципные люди, считающие, что им все всё должны просто так, по воле вселенной.

Я бродил по редкому лесу от одной сцены к другой. От костра к костру. Общался с людьми, меня угощали едой и выпивкой. Время пролетело щелчком. Уже вечерело, набрел на нашу парочку, они разрисовывали огромный белый баннер красками.

– Что делаете?

– Нас попросили нарисовать что-нибудь психоделическое! – отозвалась измазанная довольная Лиса, она здесь как рыба в воде, ей явно не хватало людей.

– Ты только следи чтоб этот скелет ничего такого не сожрал, и, особенно, держи его подальше от стимуляторов.

– Не маленькая, знаю, – буркнула она в ответ и чмокнула Психа в щеку.

– Что Димыч делает? Давно его не видно, – весело поинтересовался Вася.

– Я его оставил у того костра, за озером, больше не попадался.

Псих сдвинул брови:

– Чет мне неспокойно, как бы нашего робота не разобрали местные горе философы.

– Да брось! Он поумней их всех вместе взятых будет.

– Тут дело не в уме.

– В опыте?

– Не совсем… контингент специфический, можно атлас отклонений составлять!

– У них куча знаний по психологии и получали они их опытным путем на себе? – я хохотнул и стал высматривать нужный костер.

– Да, куча знаний обо всём. Таких, которых нет в книгах.

– Думаешь кто-то сможет перепрошить нашего мальчика?

– Зачем перепрошивать, достаточно разрушить или исказить какое-нибудь фундаментальное понятие из детства – вся система сдвинется и перераспределится.

Вот тут я заволновался, вспоминая кусочек сахара.

– Пойду найду его.

Стемнело, на чистом небе высыпали яркие звезды. Я нашел друга на берегу озера в компании шаманов и трёх огромных барабанов. На Логике были только штаны, а тело и лицо разукрашены цветными закорючками, сам он с закрытыми глазами выстукивал какую-то сложную последовательность – остальные завороженно слушали.

– Давно он играет?

Парень в шапке ушанке повернул голову со стеклянными глазами и прошипел:

– Вечность…

Оглядевшись, я понял, что все вокруг выглядят и ведут себя также странно. Дима не реагировал на слова и тормошение, пришлось оттаскивать его от барабанов за ногу. Окружающие попыталась дёрнуться, чтоб защитить его, но наткнулась на взгляд, какой никто из них ещё не встречал. Этот взгляд на всегда отпечатался на моей нервной системе, его можно получить только в особых условиях и невозможно скопировать. Владелец взгляда выхватывает мельчайшие движения и мимику – оппонент подкоркой ощущает, что его взяли под контроль и предвидят любое действие.

– Эй бро, ты как? Что это ты играл там? Алгоритм визуализации?

Дима открыл мутные глаза с огромными зрачками и выдавил живую детскую улыбку, я видел его таким впервые, это очень пугало. Он пытался выговорить слова, те не удавались. Вот он взял себя в руки:

– Это моя последняя математическая модель синхронизации, жуть как приятно в неё проваливаться, как будто умер!

– Из тебя бы вышел крутой музыкант. Кучу народу загипнотизировал, смотри. – я показал пальцем на несколько десятков человек, которые молча смотрели на костер, не переговариваясь и не шевелясь.

Логик, как только что не утонувший ныряльщик, жадно вдохнул воздух. Он счастливо улыбался, а по лицу текли слёзы.

– Ого! Круто! Это ты мне подсыпал психодела? Чувствую себя килькой, которую только что вытащили из банки, воскресили и выпустили в море! Даже не подозревал, как жизнь меня затрамбовала…

– Да, прости что не сказал… тогда это показалось хорошей идеей, пойдем уложу тебя в машине.

– Я не обижаюсь, мне хорошо. Давай тут посидим, на берегу так свежо и покойно, – он облокотился на корягу и поднял глаза к ночному небу, лицо озарило восхищение младенца, – ого как красиво, почему звезды кажутся такими знакомыми?

– Потому-что миллион поколений твоих предков смотрел на них формируя связи, которые отложились в ДНК.

– Только они не знали, что это и что их удерживает.

Я сидел рядом и неудачно пытался скрутить самокрутку.

– А что это, и что их удерживает? Как ты думаешь?

– Гигантские шашлычницы, удерживаемые на своих орбитах взаимной гравитацией. Обожаю гравитацию, самое охрененное измерение, король среди сил природы!

– Мне больше свет нравится, он есть всё!

– Тогда гравитация ничто?

– Опять мы загоняем себя в тупик дуалистичностью, мир сложней.

– Так у нас дуальные тушки! Это мышление будет преобладать, оно фундаментально, а остальное… костыли.

– Как думаешь, сколько таких полноценных измерений как электромагнетизм и гравитация?

– Думаю… не знаю, но чувствую, что девять, – он забрал у меня самокрутку и крепко затянулся. – Прикинь, насколько бы было проще, если бы сознание оказалось одной из таких стихий.

– Его бы давно нашли и измерили.

– А если оно распространяется волнами отличными от электромагнитных, звуковых или там гравитационных? Просто нечем измерить…

Со спины кто-то навалился на меня.

– Вот ты где, ты чего сбежал от меня? Лена говорила, что ты свободный!

– Ты, наверное, перепутала, свободный у нас Дима.

Я кивнул в его сторону, и пока она переключалась на Логика, свалил по-тихому спать в фургон. Истощенная за эти годы нервная система, несмотря на шум, отключилась мгновенно.


Мы вернулись домой на следующий день. Логик ходил задумчивый до конца недели, считал что-то, размышлял. На наши вопросы отмахивался и продолжал считать.

Псих сидел на тахте одной рукой обнимая прилипшую к нему пассию, а другой отхлебывая какао:

– Похоже переплавка мозгов пошла на пользу нашему ненастоящему мальчику, что-то он там понял, вот ходит, охреневает.

– Согласен, для него не типично, – я в это время читал учебник по обработке больших массивов данных… как учебник, скорей сборник статей из специализированных форумов.

Лиса оторвалась от своего сокровища и громко обратилась к долговязому:

– Братик, Дим! Что ты там надумал, давай делись с коллективом!

Того аж передернуло:

– Просил же, не называть нас этим словом, терпеть его не могу!

– Котик, не увиливай!

Он рассеяно почесал голову и еще более неуверенно выдал:

– Я сильно сомневаюсь, что наше сознание находится в мозгу.

– Не поняла!

– Похоже на то, что мозг всего лишь устройство связи, а сознание находится за его пределами.

– Ты шутишь? – Псих улыбался, но смотрел настороженно, ведь Дима редко шутил.

– Нет. Тут очень странно. Сложно объяснить. – он подбирал подходящее слово, перетирая пальцами и как бы пробуя его на вкус. – Мы как щупальца, удаленные манипуляторы внешнего сознания.

– Щупальца? Слово то какое подобрал… – Вася как будто смаковал его.

– Антенны, вместилища, резонаторы.

– Допустим, – растянул я, внимательно уставившись на друга, а тот продолжал.

– Мы объединены в огромную многоуровневую сеть, частотную, химическую, и ещё, мы объединены общим для всей вселенной сознанием. Наш кластер – Город. Более высокий уровень – русская культура. Потом вся планета. Планета – это промежуточный сервер.

– Хммм, – Псих заинтересовано наклонился в его сторону и потёр подбородок.

Дима не останавливался.

– Сознание – это измерение… или эффект от наложения других измерений, охватывающий всю вселенную, как гравитация, электромагнетизм. Мозговые волны распространяются в нём со скоростью света.

Я пытался переварить эту информацию.

– Значит, по-твоему, подсознание, это автоматическая система в подкорке, которая ещё и имеет прямую связь с общим полем?

– Подсознание, это наша нервная система и клетки – внутренние ресурсы организма! Там есть приемо-передатчик для связи с вселенским полем, стихией. А наше отдельное, маленькое сознание, это локальный эффект этой самой стихии.

– Типа кластерной распределенной сети? – я не понимал.

– Сперва район, тут правят бал сложнейшие и точные взаимосвязанные системы. Потом город, тут уже все взаимодействуют накладывающимися эмоциональными волнами, как и в мозге. Потом общая культура – так как она помогает синхронизировать наши сознания общими понятиями. На уровне планеты – культуры работают как отделы одного мегамозга, Бога. Планета заражена нами, к слову, если кто не знал – вся жизнь на Земле, это одна и таже клетка в разных модификациях. Из-за таймлага, выходит, что планетарное сознание живет в иных временных рамках. Своеобразный Бог, а мы, люди и животные, его отдельные нейроны. Дальше – сектора космоса и галактики, скопления галактик… Вот вам единый Бог на всю вселенную!

– Любопытная теория, – я всё еще пытался переварить поток сознания нашего товарища.

– В этом поле нет помех! Понимаешь?! – воскликнул Дима, – сигнал может быть бесконечно мал, но всё равно распространится, если знать, что ловить – хватит и малых энергий!

Мы все крепко задумались, было в этом что-то правильное.

Дальше Логик ударился уже совсем в фэнтези, но сути это не меняло, если мысль верна, то весь наш подход летел псу под хвост, мы тупо копали не в том месте.

– Каждый вид на земле выполняет свою функцию. Души с большими вычислительными мощностями вселяются в людей. Меньшими – в остальную фауну. Каждая личность несет основную функцию. Человечество выполняет функцию глаз, анализа информации и строителей. Все вместе мы и есть сервер, на котором обитают эти души-личности. Вот мы и вселяемся в тела людей, теряем прямой доступ на сервер из-за несостыковок в фазе времени. Там, на сервере, временные диапазоны в сотни, а то и тысячи раз шире. Когда сознание тухнет, мы возвращаемся в общую сеть и всё помним, но тут мы помним только то, что узнали и к чему дошли на земле. Потому и выходит, что как будто все подстроено, конечно подстроено, нами самими!

Он закашлялся из-за пересохшего горла, отхлебнул остывшего чая и продолжил:

– Как будто тела – это куклы. А сознание бестелесно. Оно накладывается на трехмерное поле реальности, оно вездесуще как закон природы. Мозг – лишь терминал подключения, конвертер, дешифровщик, локальное хранилище данных. Оно заходит в наши тела, как будто в игру.

– Жуть какая. Ты уверен? – съязвил я на автомате.

– На 98 процентов.

– Я бы сказал на 23, за исключением того, что сознание это поле, покрывающее всю вселенную, остальное звучит как религия! Что нам это даёт на практике?

– Мы можем улучшить канал связи, усложнить. Созданный природой алгоритм очень неэффективен. Он передает эмоции и отдельные простые логики – тупо пингует. До безобразия расточительный и медленный механизм!

– Хочешь написать современный интерфейс?

– Очень хочу, руки чешутся!

Лиса встала и весело прощебетала:

– Чего скисли? Если так, то это хорошая новость, у нас есть души! А ну, живо за работу, мы ещё не закончили! Бодрей! Смотреть на вас тошно! Нытики!

Псих покачал головой:

– Наоборот… это значит, что у нас одна душа на всех. Миллиарды систем, помноженные на миллиарды галактик со всем там обитающим – обладают одним общим сознанием.

– Звучит одиноко…


## День 2439


Работа закипела, но перед нами стояла одна колоссальная проблема – как найти волны сознания, если их ещё никто не находил и никак не детектировал. Микрофоном не услышишь, антенной колебания не снимешь, фоторецептором интенсивность не считаешь. Чем их ловить и замерять? А главное – волны ли это?! На общих дебатах наша компашка сошлась на том, что из-за самой структуры вселенной, имеющей в основе волновую природу, искать необходимо именно волны.

Тут то и пригодились все собранные нами метаданные. Мы знали, что ищем, значит постепенно сузим кольцо поиска и найдем нужный участок мозга или орган.

Пришлось создавать новый машинный язык, старые не подходили, были слишком ограниченны.

Так как в одиночку Логик такой масштаб работ вытянуть не мог, мы с Психом стали помогать ему, хоть программистами и не были, но были в состоянии научиться писать простые куски кода, искать и переваривать нужную ему информацию и ещё кучу всего интересного.

Дима, почти в одиночку, создал язык, который, к слову, оказался невероятным во всех отношениях, он был похож на всю инженерию человечества в целом. Это не удивительно, ведь всё придумывали люди, интуитивно копирующие структуру общего мозга, поэтому, проблем не возникало, и это нас несказанно радовало.

Работа была проделана, язык программирования написан. Языком это было назвать сложно, скорей программа эмулятор – воспроизводящая в бинарной среде какие-то общие алгоритмы взаимодействия нейронов относительно общей системы ЦНС. Малую часть, конечно, но уже что-то.

Отлично! Такого еще никто не делал! Но этот язык не помогал решить главную проблему. Детекция поля сознания для нас оставалась темным пятном и загадкой тысячелетия.


## День 2761

На дворе уже весна. Как же быстро сменяются времена года, недавно только прощались с летом, щёлк – снег сошел. Небо ясное, воздух чуть морозный и свежий, пахнет плесенью и сыростью.

Я готовил на гриле собственноручно пойманных неподалеку лещей. Лиса залезла с ногами на плетёное кресло, завернулась в одеяло и что-то мурлыкала под нос. Дима сидел за столом и грыз палочку, задумчиво смотря в дымящуюся кружку чая.

А вот Псих сегодня был неспокоен, нарезал круги вокруг нас, останавливался, разглядывал небо и снова шел на очередной круг, перебирал пальцами, что-то прикидывал. Остановился и глядя на нас своими бешеными немигающими глазами произнес:

– Искать надо в специализированных клетках мозга.

– Что ты там найдешь? – кинул в него палочкой Логик.

– Мамку твою! – отмахнулся тот, – Ты сам говорил, все живое связано в сеть. Мы одна и таже клетка. А если колебания поля вызывают какую-нибудь химическую реакцию внутри клетки? А клеток много!

Я, рефлекторно, почесал раскалённой лопаткой щеку и чертыхнулся:

– Ай, пля… А что, хорошая мысль! Там же в клеточной биохимии черт ногу сломит, есть вещества, которые появляются и распадаются за доли секунды. Почему бы не существовать маложивущему элементу, который может реагировать на колебания волн поля сознания?

Лиса, сильно поднаторевшая за время, проведенное с нами, оживилась, это предложение явно стыковалось с ее философией и системой координат:

– Тогда колебания можно улавливать не только клетками мозга, но и всего тела, а уж научиться интерпретировать эти колебания – дело каких-то сотен тысяч лет эволюции! Возможно, поле улавливают любые клетки, но специализированные делают это в десять раз качественней!

Логик в прямом смысле взвыл:

– Сколько можно?! Как мы это будет искать?! Это из старых сказок – иди хрен знает куда, принеси чёрт знает что, один леший знает зачем…

– Нормально мы это будем искать! Наоборот, задача упростилась! – уверенно воскликнул Вася и спёр у меня поджаренную колбаску из-под носа.

– И где тут проще?!

– Так нервная система то, должна реагировать на эти колебания!

– А толку?

– Значит, надо собрать в окрестностях кучу людей и эмоционально их прожарить.

– А в это время мы будем сканировать наши мозги, а потом сравним с исходниками! – воскликнул долговязый.

– Осадите, хрен там… – не хотелось портить настроение друзьям, но характер такой, – …что вы там сравните? Разные эмоциональные состояния, разное время года, да там всё разное.

– Значит будем сканировать в пределах одного дня, – не унимался Василий.

– Мутно это, что мы получим? Очередная истерика…

Ребята уставились на меня в упор. Псих с вызовом вопросил:

– Другие варианты есть? Тогда пробуем это, мож что интересное найдем, даже если и не относящееся…

Я соображал на ходу:

– Есть одна мысль. Из запчастей соберем второй сканер, разнесём двух людей, одновременно прогоним упрощенную программу тестирования, параллельно устроив массовые эмоции!

– А я придумала как собрать народ в четырёх километрах от нас! Там поляна есть, можем оплатить пару звезд и собрать на ночь тусовку!

Псих поцеловал жирными губами возлюбленную и извиняющемся тоном поправил:

– Вряд ли что увидим, конечно, но попробовать стоит, мысль дельная!

Я смотрел на них как на идиотов, но решил подыграть:

– Одного концерта мало, нам бы ещё острые эмоции устроить, для чистоты…

Дима внезапно предложил:

– Нагоним в леса реконструкторов или толкиенистов побольше, пусть сражаются. Что думаешь, Свет?

– Хмм… Мелко мыслишь. Мы их стравим! И ещё объявим реально крупные призы, которые захотят все! Чтоб команды не спелись к вечеру и не упились в енотовы щи.

Псих уже что-то быстро писал в ежедневнике:

– Я напишу программу исследований, уже придумал, что и как замерять!

Дима встал и зло ударил по деревянной столешнице:

– Мне нужна сигарета, срочно! Я так сойду с ума!

– Сходи на здоровье, в этом одни плюсы! Включи голову, ты курил двадцать лет, в среднем по пачке в день. Семь тысяч на двадцать… Вот столько твой организм переварил никотина, смол и угарного газа со всей таблицей. Представь сколько клеток и их ресурса ты потерял, переваривая сто сорок тыщ сигарет. Чисто физически, если б ты не курил, твой мозг сейчас был бы ярче и выносливей, – Вася опять смотрел другу в глаза так, как он просил его не делать много-много раз.

– И без тебя знаю, я не тупой, все прекрасно осознаю. Но тянет изнутри!

– Это многолетние нейронные связи. Считай рефлексы, как у бойцов или спортсменов, только на курение. Не думай о них, здесь сигарет нет, здесь ими не пахнет, никто не курит, нет их изображений, ничего не должно запускать этот кластер нейросети.

Дима подцепил носком тапка табурет и метнул в Психа. Тот защитился руками, сделал два шага назад и засмеялся, потирая руки.

– Опять синяки останутся, Дима, просила же!

– Я его предупреждал, все свидетели! – он провел по нам пальцем, заглянув каждому в глаза.

– Но зачем выполнять угрозу буквально?

– Для верности! Может в следующий раз подумает. Я изучал рефлекторные теории, все понимаю и без его нравоучений.

– Понимать мало. Надо думать о курении в этом ключе, как о намеренном отравлении и ослаблении организма.

– Да не могу я! Как ты не поймешь, там слишком большой кластер, слишком много завязано на этот триггер. Я только ослабляю внимание, как оно тут же перескакивает на что-то связанное с курением.

– Нужно время, надо подождать пока эти связи распадутся и перераспределятся, когда они будут встроены в общую систему.

– Вот и не доёбывай!

– Посмотрим. Это всего лишь синяки и царапины… – Вася махнул рукой и хитро прищурился.


Не думаю, что кому-то интересны организационные моменты – скука. Тонна денег на ветер, под тысячу телефонных и прямых разговоров с разными людьми, пара истерик и шишка на лбу Лисы.

Псих написал программу исследований, а мы с Рыжей подогнали их под программу концерта и реконструкции. Два дня массовых активностей в максимальной близости к базе.

Общая задумка эксперимента банальна – мы фиксируем время и дифференцируем массовые всплески разных эмоций на локациях. Одновременно, в паре километрах, с подопытных будут сниматься слепки мозговой активности. А дальше банальное наложение и поиск общих паттернов. Вот и изоляция бункеров пригодилась.

Реконструкцию организовали с помощью знакомого организатора-шоумена. Мы смогли отбить затраты на трансляции и внутренней рекламе. Заранее знали, что будут миллионы просмотров – заключили пять контрактов. А потом ещё продали права на шоу реконструкции, придумав для покупателей несколько сценариев с альянсами и осадами.

Как же чистые деньги развязывают руки! Делай что угодно с выдумкой и масштабом и это обязательно окупится!

Приз тридцать лямов. Заявилось восемь команд. Команда ровно 60 человек. В хорошей защите. Оружие максимально тупое. На руке красная лампочка-диод – нажал сдался. Побеждает команда, у которой в итоге останутся непобежденные бойцы.

Пятьсот тыщ на нос… за сутки возни! Там мужики замесились по-взрослому – использовали рельеф, фортификации, тактики… приёмы из академии генштаба… Травматологи не успевали работать, народ месился с поломанными костями, не желая отдавать победу. Кто-то грезил о ремонте тачки, кто-то о новых доспехах на следующий сезон, а у кого-то перед глазами стоял образ супруги, тыкающей пальцем и затирающей что-то про ипотеку.

Всё это снимала команда нанятых нами операторов – с дронов, стационарных и наплечных камер.

На мероприятия мы угрохали последние средства, но они того стоили, неплохая смена обстановки и проблематики, какая никакая отдушина – нервы у нас были не к черту.


## День 2961

Логик, как обычно, сгорбился в своем углу рядом с окном, выходящим на облезлый темный лес. Он не спал всю ночь, перед ним три огромных монитора и пустая литровая банка шоколадного мороженого. Ходом анализа данных он перестал делиться в прошлом месяце, на наши вопросы отмахивался, выглядел озадаченным и крайне вымотанным.

Внезапно математик откинулся на спинку огромного кресла, спокойно выдохнул и тихо, без энтузиазма, произнес сокровенную фразу:

– Нашел. Будь проклят тот день, когда я согласился пойти со Светом, и сам Свет, и ты Псих, а тебя, Хвостатая я больше всех ненавижу.

– Я тоже тебя люблю, Котик, – мягко сказала сонная Лиса.

Вася, маячивший за его спиной, закинул сушку в рот и заглянул другу через плечо.

– Что нашел?

– Нашел двенадцать разных участков ЦНС, они реагировали почти на все раздражители в разных пропорциях. Любопытный факт, эти отделы есть практически у всех сложных животных, очень древние.

Псих поцеловал Диму в макушку и воскликнул:

– Огонь! Это оно! А что с обратной связью?

– Я склоняюсь к тому, что состояние мыслей, ума и эмоций, автоматически синхронизирует ритм наших клеток и транслирует наши внутренние частоты в реальном времени, – он устало повернулся к экранам и запустил трехмерную универсальную модель мозга. – Вот, смотрите, входящие диверсифицируются и накладываются, образуя совершенно новые эмоции и логики прохождения мысленных сигналов, а исходящих нет. Скорей всего мы фоним целиком, передавая уже общую реакцию на обработанные собственной ЦНС волны.

– Это волны?

– Да, похоже на звуковые. И воспринимаются похоже, как музыка, вот только распространяются не в воздушной среде, а в поле неизвестного измерения – там кладезь для физиков. Да они за наши данные будут готовы драться насмерть в Колизее!

Я только проснулся, нервная система выходила в рабочий режим, тупил в тарелку с приготовленной Лисицей кашей и вполуха слушал друзей:

– Это если данные верные и мы, со своими ограниченными знаниями, нигде не напортачили…

Вася кинул в меня сушкой.

– Опять цинизм и пессимизм, Свет, хватит!

– Критическое мышление жизненно необходимо, других кандидатов в зануды я не вижу, а ты завязывай кидаться едой, изучение поведения бабуинов в их среде обитания оставило на тебе след.

– Агась! Отпечаталось на личностном ядре глубже некуда, и этот отпечаток один из самых полезных и ярких в моей жизни! – он гордо выпрямился и поправил воображаемый галстук, отряхнул полы невидимого пиджака и переключился на Диму. – Можем улучшить прием и отдачу сигнала?

– А ты позволишь просверлить себе черепушку в трех местах и вживить несколько мочалок в эти отделы?

– Это очень скоро приведет к деградации нейронов и большим проблемам…

– Мне надо построить дополнительную, параллельную, активную и программируемую подсеть внутри ЦНС.

– Свееееет!!! – оба смотрели на меня.

А я уже проснулся, спокойно доел кашу, допил ряженку, поблагодарил Лисицу за завтрак, не торопясь подошел к окну. Специально тянул время, дабы усилить момент.

Первым не выдержал Дима:

– Свет, пля! Я знаю, что ты давно уже продумал следующий шаг, не тяни кота!

– Какой ответ ты хочешь на тупой и нелогичный вопрос? Вы когнитивную функцию теряете…

– Что не так?

– Какая к хренам ЦНС?! Какой сверлить? Вы куда разогнались?!

– Норм же мысль!

– Говно ваша мысль! Зачем сейчас, без данных промежуточного этапа, тратить силы, ресурс наших мозгов и калории на обдумывание финального шага?

– Так предлагай! Чего выпендриваешься?! – Лиса дала мне лёгкого пендаля.

– Логично, сначала сделать простую антенну с усилителем и управляющей программой! Проверить на ней правильность твоих алгоритмов декодирования, а уж потом – аккуратно думать про хирургическое вмешательство! Которое, кстати, я не одобряю!

– Оболочку кодирования и визуализации я сделаю. Усилитель херня.

– А вот материал для антенн не херня! Из чего их делать то?!

Дима поник, внезапно осознавая масштаб проблемы! Он так долго погружался в свои алгоритмы, что перестал обрабатывать более широкий спектр реальности. Изолировал своё сознание в ограниченном математическом пространстве, где создавал модель универсального мозга.

Псих уже знал ответ на этот вопрос… Он извинился, вышел на улицу и громко, с ненавистью и горечью заорал на всю округу. Перевернул мебель у крыльца, долго пинал кресло, матерясь на трёх разных языках и успокоившись, красный, с вздутыми венами, вернулся к нам. Спокойно сел на стул и озвучил приговор:

– Будем искать формулу медиаторов в клетках нейронов нужных отделов.

Я, быстро осознавший реальность, потеряно почесал отросшую щетину:

– Сколько лет?

– От трёх до двадцати…

Дима, в сердцах, снес локтем со стола наушники, записи и пустую банку, смачно выругался и поднял взгляд на Васю:

– Давай, рисуй, художник, блять…

– Нечего рисовать… скука смертная, – поникшим голосом ответил друг. – Ищем животных, у которых нужные отделы реагируют наиболее активно. Я уверен, что у разных особей будет разная реакция на разные волны. Собираем мини зоопарк. Методом полуслепого подбора проводим сложное и долгое исследование по выявлению химического агента, который реагирует на эти сами колебания. Получаем агент, делаем из него антенну.

– Логично, – кивнул я.

– Похоже на правду, – согласился долговязый.

– Убивать животных? Вася!!! – Лиса смотрела на него осуждающе и напористо.

– Не людей же! – отмахнулся от нее Василий.

Мы были уже на пределе пределов своих возможностей, а конца и края не видно. Чуда не произошло, легкого пути не открылось. Мы сожгли восемь лет и вагон ресурсов, а в награду получили ещё более сложную задачу.


## День 3020

Деньги были на исходе, а лабораторное оборудование стоит на вес золота. Пришлось продать второй фургон, дорогой промышленный генератор, накопители, часть заменяемого серверного оборудования и ещё всякого – по мелочи.

Финансов еле хватило на старенькое или списанное оборудование, необходимые реагенты, расходники и химикаты.

Завалили всё свободное пространство в комплексе пробирками, колбами, центрифугами, микроскопами, автоматическими тестерами, клетками для животных, кормами и много чем ещё.

Я сидел на общем столе, отодвинув коробки и задумчиво напевал минорную песенку. Счастливому Васе это не нравилось.

– Чего завываешь, посмотри, новое начало!

– Это пока еда есть…

– Всего лишь деньги, найдутся! Я уверен, что ты уже придумал план Б.

– Придумал…

– И?

– Мы с Димой провернем какую-нибудь схемку…

– Схемку?

– Нууу… Типа взлома, кражи данных, шантажа, воровства денег со счетов и так далее.

Вася задумчиво смотрел в сторону свободного угла, примеряя к нему старую центрифугу и, как бы отстраненно, констатировал:

– Не хотелось бы опускаться до воровства…

– Согласен. Крайняя мера, но в плане социальной культуры и биологии поведения человека – относительно приемлемый.

– Что приемлемо? – Лена вошла в помещение, чмокнула Психа, махнула мне и стала рыться в горе вещей, которые мы сгребли в угол, чтоб освободить место для лаборатории.

Тот улыбнулся и нежно ответил:

– Не бери в голову, ерунда всякая.


Работа предстояла необъятная. Несколько месяцев готовили лабораторию, программу исследований и собирали необходимые детальки трехмерного паззла. В будущем нас ожидало бесконечное повторение одних и тех же действий с небольшими правками в надежде на чудо.

Бывало голодали. Бывало мёрзли. Нас затапливало. Провода обгрызала лесная живность. Молния сожгла часть оборудования. Несколько раз ночевали в полицейских участках – животных для опытов ловили по окрестностям, а это привлекало ненужное внимание.

Чуть не потеряли Васю…

Поздней осенью, в мерзкую тёмную погоду, на фоне долгого отсутствия результатов и разлада с Лисой он впал в самую жуткую депрессию что я видел. Руку не мог поднять без усилия. И вот Псих дополз до кладовки с ружьем…

Посреди ночи меня разбудили громкие крики и стоны из коридора. Логик и Лиса были уже у кладовой. На полу корчился и рыдал Псих:

– Почему?!!! За что?! Мне даже умирать запрещено! Выпустите меня от сюда, прошу! Выпустите меня!!! Я больше не хочу, не хочу находиться в этом перегруженном противоречиями биоме!

Я присел на корточки и потряс друга за плечо.

– Вась… приходи в себя, знаю, вижу, как тебе тяжело нести свою ношу – мы все знаем. Почему ты не пришел ко мне?!

– Я больше не могу! Спаси меня, Свет, прошу! Убей, пожалуйста! Убей меня! – он вцепился костлявыми пальцами в футболку и заглянул прямо в глаза.

Не знал, что ему сказать, слова сделают только хуже. Я сел рядом на пол и поднял валяющееся ружьё. Открыл затвор и достал пулевой патрон с наколотым капсюлем. Осечка. Отсырел – неизвестно как, сколько и где хранился.

– Оставить нас решил? Да это бы нас всех раздавило и сбросило в пропасть!

– Я не могу больше! Нервная система разрывается и одновременно затухает. Меня как будто от мира отключили рубильником, скинули в колодец, я не чувствую жизнь. Хочется выть и рыдать…

– Так вой! Рыдай! Мы слова не скажем и ничего плохого не подумаем! Хочешь, я с тобой буду выть? Мне не помешает!

– Простите меня, я ничтожество…

– Я тебе всё прощу! Всегда! И не неси чушь!

– Ааааааааааа!!!!!!!!!Аааааааа!!!Ааааахрр!

Если бы не счастливая случайность, не знаю, не хочу об этом думать. Он зарядил патрон, прислонил ствол к подбородку и молча нажал спуск. Тоже мне гусар!

Бледный Логик пытался аккуратно отчитать, Лиса плакала и давила на жалость, я не вмешивался, потерял дар речи, не знал, что говорить. Одно дело три местных долбоклюя, которые вечно что-то отчебучивают, другое Вася, он мне не просто друг – родной брат! Я впервые за дюжину лет по-настоящему испугался.

Ситуация нехорошая, это серьезный звоночек, блин, не, это уже пожарный колокол! Набат! Весь конец октября и всё начало ноября мы не спускали с несчастного глаз, разгрузили часть обязанностей и обращались сдержанно. К зиме Псих оклемался.


## День 3090

Зима выдалась морозная. Деньги кончились, как и дичь в радиусе двух километров. Держались как могли – продали всё ненужное, буквально выгребали предметы второй необходимости и выставляли на продажу. Лена отнесла свои украшения в ломбард. Хмурый с парнями где-то украли кур и несколько мешков разных круп.

Мы скатывались на дно. Не было ни воли, ни сил на крупную операцию. Даже банальный шантаж не могли организовать. Команда выдохлась в нулину, а поиски толком и не начались.

Проект вышел на траекторию полёта, а топлива на маневрирование не осталось, мы летели по инерции в пустоте. Вели исследования на автомате – тестировали, выделяли, разделяли, в глазах рябило от распечаток и бесконечных пробирок.

Только-только нащупывали действенный алгоритм и формировали технологию исследования. Выбрали одну общую для всех животных область, реагирующую на трансляцию страха, и сосредоточились на ней. Своей очереди ожидало чувство голода, потом агрессии.

Животных изолировали, фиксировали, сажали под переделанный сканер мозга с фокусировкой на малый участок и вскрывали череп. Поблизости, небольшую стаю их сородичей заставляли испытывать критические чувства. Когда нужные участки мозга едва уловимо подсвечивались, Вася хирургически извлекал клетки.

С помощью написанных Димой алгоритмов и логик мы проводили точечные математические анализы по остаточным молекулам и следам распада. Проблема заключалась в том, что это как грузовик песка перебрать и найти одну несчастную песчинку, среди других такого же цвета, но из другого карьера. Жесть! И это лишь половина проблемы! Вторая половина заключалась в стабилизации найденного соединения, но до этого ещё как до Луны на карачках.


## День 3292

Настал ожидаемый момент, когда мы упёрлись в непроходимые заросли реальности. Работа остановилась из-за нехватки реагентов и нужного оборудования. Настроение депрессивное. Сил нет. Желания жить тоже. Мы знали, что так оно и будет, но заставить себя выйти из этого годичного цикла и подготовить всё необходимое для продолжения работы не могли.

Особенность мозга. Такое состояние я видел у многих людей. Они были умны, образованы, сильны характером, но как в воронке застряли на должности, высасывающей все соки без адекватной отдачи. Они понимали, осознавали, жили от зарплаты до зарплаты, но уволится и сменить работу не могли. Как зомби делали одно и тоже из года в год, не в состоянии прервать цикл.

Проснувшись утром, я вышел на крыльцо и подошел к разговаривающему с вековым дубом Психу.

– Что говорит?

– Я не знаю как, на каком-то своем уровне, может запахами, мож последовательностью шелеста листьев… Он общается со мной. Может листья растут в таком порядке, что при разном направлении ветра транслируется что-то типо мыслей, закодированных в музыку. – Интересная теория, насколько я знаю – ветки и листья растут по лекалам фрактальных логик, заложенных в ДНК.

– Точняк! Ещё вот подумал. Мы видим дерево, напрямую загружаем его образ в зрительную кору. А тебе не кажется, что предметы разного цвета мы обрабатываем разными нейронами? Типа одной и той же лабуды, но внутри головы загораются разные нейроны и потому даже одинаковые по форме вещи воспринимаются иначе. Смотрим то мы на них разными мозгами, точней – разными нейронами.

– Очень даже похоже на то! Хорошая мысль! Что дерево говорит? – Жалеет нас, говорит устали! Советует не спешить, подойти основательней! – Отличный совет, вовремя! – Думаю он прав, пора предпринять шаги по устранению падения! – Пойдём внутрь, Длинный зовет, что-то важное.

В общем зале, заваленном и заставленном до потолка, нас ждали Лена с Димой.

Логик извиняющемся тоном, немного смущаясь, предложил решение по выходу из болота:

– Я только сегодня вспомнил. Можно продать алгоритм потокового сжатия векторной графики. Я его ещё в молодости написал, всеми силами берег от корпораций и бизнеса…

Подавленное и исхудавшее семейство с негодованием смотрело на друга.

– Из головы совсем вылетело… он очень дорогой, реально быстро скинуть!

– А раньше было никак? – набросился на него Псих, – И так времени нет, полгода бы сэкономили!

– Говорю же, наглухо вылетело, как будто блок стоял! Только сегодня осенило! – он, извиняясь, развел руками.

Я серьёзным взглядом всмотрелся в Логика.

– Ты уверен, что стоит продавать? Может вскроем какого мудака?

– Слишком нервно, сил нет переваривать, го по пути наименьшего…


Лиса, через друзей, нашла порядочного инвестора в сфере ИТ и предложила выкупить патент. Он взял неделю на подумать и проконсультироваться с программистами. Неделя не потребовалась. Нашего Диму хорошо знали в узких кругах, а когда дядька осознал, ЧТО ему предлагают купить – позвонил среди ночи!

Вася так филигранно умеет торговаться, что тот заплатил в три раза больше, чем нам было нужно! Покупатель достал сумму за несколько дней, заложил всё имущество своей семьи и семьи жены, занял у бандитов и банков, а в момент передачи прав широкая улыбка отказывалась сходить с его хитрого лица.

Страшно представить, сколько он рассчитывает заработать! Похоже, он уже нашел куда применить алгоритм.

Средства упали на счёт. Мы заказали на юрлицо лучшее оборудование и реагенты. Поставки не моментальные, ждать больше месяца – внеплановый отпуск сам нашел нас. И слава богу! Меня давно стали посещать плохие мысли, а по ночам, глаза то и дело косились в сторону кладовки с ружьями.


## День 3328

Если ты думаешь, что хуже уже не будет, значит ты не выстрадал и половины… реальность и мирок в голове – две разные штуки.


Заросшая бетонная поляна с торчащими ржавыми опорами и остатками ограждений. Зелёными подтёками выделяется заброшенное военное строение неизвестного назначения. Если расчёты Логика верны, под ним находится нарколаборатория. Производство ничем себя не выдавало, за исключением тихого гула генератора, доносившегося из-под земли.

Темнеет, резкие порывы ветра, морось, грязь – самое то, чтобы вести наспех спланированную операцию без разведки и ясных целей.

Мы с Хмурым, одетые в легкие бронежилеты и маскхалаты, сидели на кортках в задней части здания. Ближе к углу образовалось промытое в фундаменте отверстие, уходящее внутрь потрескавшегося бетона, туда мы накачивали бензин из пластиковой бочки с помпой.

– А не лучше войти так, штурмом? Заодно поживились бы.

– Дураки в этом бизнесе не выживают, могут быть меры безопасности – оружие, ловушки, камеры с записью на удаленный сервер.

– Дык, заглушим сигнал.

– Чем? И так времени в обрез! – меня раздражал этот разговор, но не так сильно, как сама ситуация, в которой мы оказались.

– Тогда да, выкурить умней…

– Нам нужны языки. И их связь. При штурме могут пойти в клин.

– А если сгорят?

– Брось, – я отмахнулся от Хмурого. – Бенз, чтоб они испугались и выбежали, там открытое пламя нужно или чтоб что-то коро…

В бочонке ещё оставалось литров двадцать, как под землёй что-то глухо хлопнуло и раздались крики.

– Пля, детонация! Го ловить! – я побежал в сторону входа и обернулся на замешкавшегося бойца. – Да оставь ты бочку, нахрена она тебе?!

Мы обежали здание и подползли к лежащим в засаде Кощею и Сане. Они сторожили свежевырытый и укреплённый пологий тоннель, оканчивающийся железной дверью.

– Где они? Ещё не открыли?

Кощей посмотрел на меня странным взглядом, а Саша как бы оправдываясь и умиротворяюще выдал:

– Они не выйдут, Кощ подпер дверь ломом…

Огонь разгорался, дым валил из-под крыши, а крики внутри затихли.

Я опешил, не знал, что сказать. Пару секунд смотрел на ребят в оторопи. Потом меня прорвало:

– Ты зачем людей убил, полудурок?! Мы кого допрашивать будем?! Еще один! У вас чё, у всех, обострение?! Мы из-за подобной херни здесь и находимся! Мне что, делать больше нечего, как с вами в коммандос играть?!

Косяк молчал несколько секунд, после хриплым голосом, пытаясь скрыть эмоции и слезинку ответил:

– Какие это люди? Нечисть, скверна. Из-за этого говна столько людей, семей… Они варят целенаправленно, чтобы убивать, за деньги… Из-за денег!!!

Я удивленно посмотрел на Кощея совершенно новым взглядом, раньше он так мысли не выражал.

– Что-то случилось? Больно ты…

Хмурый толкнул меня плечом.

– У него брат недавно умер. Подсел на мощные стимуляторы. За год сгорел до щепки. А летом, ночью, чтоб наконец уснуть, вскрыл трансформаторную подстанцию и принял на грудь десять киловатт.

– Уснул?

– Ага, напрочь…

Я тряхнул головой сбрасывая ненужные эмоции.

– Весь план ежу под хвост… Так нафига убил то, я не пойму?! Ты мог бы их пытать. Все равно инфу выбивать!

– Пытать у него духа не хватит, – отрезал Хмурый и отошел в сторону леса, высматривая в засохшей траве ямку поглубже.

Быстро сориентировавшись, я стал раздавать новые указания:

– Так, план Б! Берём Кикиморы и залегаем в точках, ты там, ты там, Саня на перекресток! Ждем СБ упырей! И прошу, на этот раз, оставьте хоть парочку живых, а лучше всех, нам нужна информация и рычаги для переговоров!

Включил ретранслятор, выдал каждому по наушнику, и парни разбежались по позициям. Я накинул маскировку и залёг в кусты у дороги, ведущей к лаборатории – одно из самых вероятных мест пересечения. Остальные упали в возможных точках подхода.