Мария Марцева
Криминальные истории. Синие розы

Введение

ВНИМАНИЕ: ОСОБО СЛОЖНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Перед вами пять криминальных дел, требующих применения самых современных методов экспертизы и нестандартного подхода к анализу вещественных доказательств. Каждое преступление представляет собой головоломку, где ключ к разгадке скрыт в деталях, которые обычное следствие может упустить.

ДЕЛО №1: "СИНИЕ РОЗЫ"

Место преступления: цветочный магазин. Жертва обнаружена с букетом синих роз – цветов, не существующих в природе. Требуется ботаническая экспертиза красящих веществ и анализ способов искусственного окрашивания растительного материала. Вопрос: что скрывается за невозможным букетом?

ДЕЛО №2: "ГОРЯЧИЙ КОФЕ"

Токсикологический анализ показал отравление в офисной среде. Пустая упаковка сахара рядом с жертвой требует химической экспертизы содержимого. Температурный фактор напитка может указывать на время действия яда и способ его введения.

ДЕЛО №3: "СТЕКЛЯННЫЙ ДОМ"

Теплица как замкнутое пространство. Траектория разлета осколков стекла указывает на внутренний взрыв или удар. Требуется баллистическая экспертиза и анализ силы воздействия. Растительные объекты могут содержать следы ДНК преступника.

ДЕЛО №4: "ЧЕРНЫЕ НИТКИ"

Швейное производство предоставляет уникальные улики. Анализ текстильных волокон, красителей ниток и техники шитья может выявить профессиональные навыки убийцы. Микроскопический анализ тканей покажет последовательность действий преступника.

ДЕЛО №5: "ТИХИЕ ВОДЫ"

Акватория как место преступления требует гидрологической экспертизы. Криптографический анализ цифровой записки на рыболовном крючке может содержать ключ к мотиву. Состояние тела указывает на время нахождения в воде.

Каждое дело требует комплексного подхода: от дактилоскопии до ДНК-анализа, от химических экспертиз до компьютерного моделирования места преступления. Помните: в криминалистике мелочей не бывает. Каждая деталь, каждый след, каждое вещественное доказательство может стать решающим в раскрытии преступления.

Статус дел: К немедленному расследованию

Приоритет: Высший

Синие розы

Глава 1: Необычный букет

Утренний дождь мягко стучал по витрине цветочного магазина "Флора", когда флористка Анна Петрова вставляла ключ в замок входной двери. Было половина девятого утра понедельника, и она, как всегда, пришла на работу первой, чтобы проверить свежесть цветов и подготовить магазин к открытию. Запах роз и хризантем привычно встретил ее в просторном помещении, но что-то было не так.

– Алло? – негромко позвала Анна, заметив, что свет в торговом зале уже горел. – Елена Викторовна, вы уже здесь?

Тишина. Анна прошла между стеллажами с цветами к рабочему столу флористов в глубине магазина. Там, в кресле перед зеркалом, сидела Елена Викторовна Морозова – постоянная клиентка магазина, элегантная женщина средних лет, которая каждую неделю заказывала букеты для украшения своего салона красоты.

– Елена Викторовна? – Анна подошла ближе и остановилась как вкопанная.

Женщина сидела неподвижно, запрокинув голову назад. Ее глаза были закрыты, лицо странно покраснело, а губы имели синеватый оттенок. В руках она сжимала букет из дюжины роз удивительного ярко-синего цвета – такого насыщенного и необычного, что Анна никогда не видела ничего подобного.

Дрожащими руками флористка нащупала пульс на шее клиентки. Пульса не было. Тело было холодным.

Анна схватилась за телефон и с трудом набрала 112.

– Скорая помощь? Полиция? К нам в цветочный магазин… кажется, умерла клиентка. Адрес: улица Садовая, 47, магазин "Флора".

Через двадцать минут к магазину подъехали машины скорой помощи, полиции и черный минивэн с надписью "ЦКР" – Центр криминалистических расследований.

Первой из минивэна вышла женщина лет тридцати пяти в строгом темном костюме – старший лейтенант Елена Соколова, руководитель экспертной группы ЦКР. За ней последовали: капитан Дмитрий Волков – специалист по химической экспертизе, лейтенант Игорь Белов – техник-криминалист, и подполковник Марина Орлова – судмедэксперт.

– Доброе утро, – обратилась Соколова к дрожащей Анне Петровой. – Мы из ЦКР. Расскажите, что произошло.

– Я пришла открывать магазин в половине девятого, как всегда, – сбивчиво говорила флористка. – Дверь была заперта, но свет горел. Я вошла и увидела Елену Викторовну… вот так, как она сидит. Она наша постоянная клиентка, очень хорошая женщина.

– Вы трогали что-нибудь? Перемещали предметы? – уточнил Белов, доставая из кейса фотоаппарат.

– Только проверила пульс. И телефон взяла. Больше ничего не трогала.

Орлова подошла к телу и начала внешний осмотр, не касаясь букета в руках покойной.

– Предварительно – смерть наступила 6-8 часов назад, – сообщила она коллегам. – Лицо гиперемировано, губы цианотичны. Предполагаю отравление. Точное время установлю после вскрытия.

– Игорь, фиксируй все подряд, – распорядилась Соколова. – Дмитрий, посмотри на эти розы. Ты когда-нибудь видел цветы такого цвета?

Волков наклонился к букету, не прикасаясь к нему, и внимательно изучил лепестки.

– В природе роз такого синего цвета не существует, – констатировал он. – Это либо генная инженерия, либо искусственное окрашивание. Судя по интенсивности цвета и его неравномерности – второе.

– То есть кто-то, специально покрасил белые розы в синий цвет?

– Скорее всего. Нужно взять образцы лепестков на химический анализ.

Белов методично фотографировал место происшествия: общий план торгового зала, рабочее место флористов, тело жертвы с разных ракурсов, особое внимание уделяя букету в ее руках.

– Елена Викторовна, – обратилась Соколова к флористке, – расскажите подробнее об этой клиентке. Как ее звали, что вы о ней знаете?

– Елена Викторовна Морозова, ей примерно сорок пять лет. Владеет салоном красоты "Афродита" в центре города. Очень успешный бизнес. Каждую неделю заказывает у нас букеты для интерьера салона – обычно белые розы или хризантемы. Очень требовательная к качеству, но всегда платит без проблем.

– А когда она последний раз была у вас?

– В пятницу днем заказывала букет из белых роз на понедельник. Сказала, что заедет забрать в воскресенье вечером после закрытия. У неас есть ключи постоянным клиентам для таких случаев.

– То есть она могла прийти вчера вечером за букетом?

– Да, но… – Анна запнулась, – она заказывала белые розы, а не синие. Я даже не знаю, откуда взялись эти синие.

Орлова аккуратно приподняла руку покойной с помощью пинцета.

– Странно. Букет крепко сжат в руках, но признаков агонии нет. Скорее всего, жертва сама взяла цветы и понюхала их перед смертью.

– У Елены Викторовны была аллергия? – спросил Волков.

– Не знаю точно, но она всегда очень долго выбирала цветы, нюхала их, проверяла свежесть. Говорила, что у нее очень чувствительный нос и она сразу чувствует некачественный товар.

– Дмитрий, – обратилась Соколова к химику, – возможно ли отравление через запах цветов?

– Теоретически да. Если краситель содержал летучие токсичные вещества. Например, соединения цианида или другие яды, которые могут испаряться при комнатной температуре.

Белов закончил фотосъемку и начал осматривать помещение в поисках следов проникновения.

– Елена Викторовна, проверьте, пожалуйста, не пропало ли чего-нибудь из магазина. Касса, дорогие цветы, инструменты.

Анна быстро осмотрела торговый зал и рабочую зону.

– Все на месте. Касса не тронута, инструменты лежат, где положено. Даже дорогие орхидеи стоят на своих местах.

– Значит, ограбление исключается, – констатировала Соколова. – Похоже, целью было именно убийство конкретного человека.

Орлова продолжала внешний осмотр тела.

– Других повреждений не вижу. Одежда в порядке, украшения при ней. На руках следы от цветочных стеблей – микроскопические царапины, обычное дело при работе с розами.

– А что с замком входной двери? – поинтересовался Волков.

Белов внимательно осмотрел замок под увеличительным стеклом.

– Следов взлома нет. Либо жертва сама открыла дверь убийце, либо у него был ключ.

– Анна Петровна, – обратилась Соколова к флористке, – вы сказали, что даете ключи постоянным клиентам. Кому именно?

– Только самым проверенным. Елене Викторовне, директору ресторана "Европа" Сергею Игоревичу, хозяйке свадебного салона Ирине Александровне. Всего четыре человека, включая меня и владелицу магазина.

– Нам понадобятся их контакты.

Волков аккуратно срезал несколько лепестков с букета специальным скальпелем и поместил их в пробирки.

– Отправлю на экспресс-анализ в лабораторию. Через два часа будем знать состав красителя и наличие токсичных веществ.

– Игорь, есть ли камеры наблюдения в магазине или на улице? – спросила Соколова.

– В самом магазине камер нет, но напротив есть банк. Там должна быть наружная камера, направленная на улицу.

– Отлично. Запроси записи за вчерашний день.

Подполковник Орлова закончила внешний осмотр и дала разрешение на транспортировку тела в морг.

– Елена Викторовна, что можете сказать о характере жертвы? Были ли у нее враги, конфликты? – продолжила допрос Соколова.

– Елена Викторовна была… как бы это сказать… очень успешной и немного высокомерной. Всегда подчеркивала, что ее салон лучший в городе, что у нее самые богатые клиентки. Некоторых это раздражало.

– Кого именно?

– Ну, других владельцев салонов красоты. Она часто переманивала к себе мастеров, предлагая большую зарплату. А недавно выиграла тендер на обслуживание какого-то большого корпоратива, хотя другие салоны тоже претендовали.

– Вспомните, были ли открытые конфликты?

Анна задумалась.

– Месяц назад она поссорилась с Викторией Сергеевной Лебедевой – она тоже владеет салоном красоты неподалеку. Виктория пришла сюда и устроила скандал, обвиняла Елену Викторовну в том, что та переманила у нее лучшего парикмахера.

– Что именно говорила эта Лебедева?

– Кричала, что накажет Елену Викторовну за подлость, что та еще пожалеет о своих поступках. Угрожала разорить ее бизнес.

Белов вернулся с улицы.

– В банке согласились предоставить записи камер. Менеджер говорит, что камера захватывает входную дверь цветочного магазина.

– Хорошо. Дмитрий, сколько времени займет анализ красителя?

– Предварительные результаты через час-полтора. Полный химический состав – к вечеру.

– Тогда пока займемся свидетелями. Анна Петровна, дайте контакты всех, кто имел доступ в магазин. И адрес этой Лебедевой тоже.

– Хорошо. А что с магазином? Когда я смогу открыться?

– После того как техники закончат работу. Примерно через два-три часа.

Орлова руководила упаковкой тела для транспортировки в морг.

– Елена, я начну вскрытие сразу по прибытии. Судя по внешним признакам, смерть наступила от острого отравления. Предполагаю поражение дыхательной или сердечно-сосудистой системы.

– Что можешь сказать о времени смерти?

– Между десятью вечера воскресенья и часом ночи понедельника. Более точно скажу после измерения температуры печени.

Волков упаковал последние образцы для анализа.

– Если мои подозрения подтвердятся, то мы имеем дело с очень изощренным способом убийства. Отравить человека через запах цветов – это требует серьезных знаний химии.

– Значит, убийца либо химик, либо имеет доступ к специальной литературе или консультациям, – заключила Соколова.

Белов проверил все окна и двери в магазине.

– Следов проникновения нигде нет. Жертва определенно впустила убийцу сама или он имел ключ.

– Анна Петровна, еще один вопрос. Букет из синих роз мог изготовить любой флорист или нужны специальные навыки?

– Покрасить белые розы может любой, кто знает технологию. Но чтобы получить такой яркий и равномерный цвет, нужен качественный краситель и опыт работы с ним.

– А где можно купить такой краситель?

– В специализированных магазинах для флористов. Или заказать через интернет. Но обычно флористы используют пищевые красители – они безопасны.

– А если хотели получить именно такой яркий цвет?

– Тогда нужны промышленные красители. Они дают более насыщенный цвет, но могут быть токсичными.

Соколова записала все в блокнот.

– Игорь, когда получишь записи с камер, просмотри весь вчерашний вечер. Ищи, кто приходил к магазину после закрытия.

– Уже работаю над этим.

Дмитрий Волков получил звонок из лаборатории.

– Елена, предварительные результаты готовы. Краситель содержит высокую концентрацию синильной кислоты. Смертельная доза для взрослого человека при вдыхании.

– То есть убийство подтверждается?

– Безусловно. Причем убийца точно знал, что жертва будет нюхать цветы. Иначе план мог не сработать.

– Значит, он хорошо изучил привычки Елены Морозовой.

– Или это кто-то из близкого окружения.

Подполковник Орлова уехала в морг с телом жертвы, обещав предоставить результаты вскрытия к вечеру. Остальные члены команды ЦКР продолжили сбор информации на месте преступления.

– Анна Петровна, – обратилась Соколова к флористке, – вспомните, не было ли странных заказов за последнее время? Кто-то просил синие розы или интересовался красителями?– Нет, таких заказов не было. Синие розы вообще редко заказывают – это больше для особых случаев или фотосессий.

– А кто из ваших коллег-флористов мог бы изготовить такой букет?

Анна задумалась.

– Любой опытный флорист справился бы технически. Но нужно знать, где достать такой краситель и как правильно его использовать.

Белов закончил осмотр помещения и присоединился к разговору.

– Елена, я нашел интересную деталь. В мусорном ведре лежит упаковка от красителя. Промышленного производства, очень токсичного.

– Отличная находка! Отправляй на экспертизу – ищи отпечатки, следы ДНК.

– Уже упаковал.

Соколова подвела итоги осмотра места происшествия.– Итак, что мы имеем. Елена Морозова убита с помощью букета роз, окрашенных ядовитым красителем. Убийца либо имел ключ от магазина, либо был впущен жертвой. Смерть наступила вчера поздно вечером. У жертвы были конфликты в бизнесе, особенно с конкуренткой Викторией Лебедевой.

– План действий? – спросил Волков.

– Дмитрий, заканчивай анализ красителя – нужно знать точный состав и где его можно купить. Игорь, просматривай записи камер и ищи отпечатки на упаковке. Я поеду беседовать с Лебедевой и другими людьми из окружения жертвы.

– А если убийца – профессиональный флорист? – предположил Белов.

– Тогда круг подозреваемых сужается до коллег по цеху. Анна Петровна, составьте список всех флористов города, особенно тех, кто мог знать Елену Морозову лично.

– Хорошо. Но знаете, наша профессия небольшая. Все друг друга знают, часто общаются на выставках и семинарах.

– Тем лучше. Значит, убийцу будет легче найти.

Команда ЦКР покинула цветочный магазин, оставив его под охраной полиции до окончания экспертизы. Впереди их ждала кропотливая работа по установлению личности убийцы, который превратил символ красоты и любви в орудие смерти.

Синие розы, которых не существует в природе, стали ключом к раскрытию преступления, совершенного человеком, который прекрасно знал и жертву, и ее слабости.

Глава 2: Искусственная красота

Лаборатория ЦКР работала в режиме повышенной готовности. Капитан Дмитрий Волков склонился над газовым хроматографом, изучая результаты анализа синих лепестков розы, найденных в руках убитой Елены Морозовой. На экране компьютера медленно формировались пики спектрограммы, каждый из которых рассказывал свою историю о химическом составе красителя.

– Елена, срочно иди сюда, – позвал он старшего лейтенанта Соколову. – То, что я обнаружил, меняет всю картину дела.

Соколова подошла к рабочему столу химика, где были разложены увеличенные фотографии лепестков и пробирки с образцами.

– Что показал анализ?

– Краситель имеет сложный многокомпонентный состав. Основа – синтетический анилиновый краситель промышленного производства, но не пищевой, как я первоначально предполагал.

– А что это означает?

– Это означает, что для окрашивания роз использовалась краска, предназначенная для текстильной или химической промышленности. Гораздо более токсичная и стойкая, чем обычные флористические красители.

Волков указал на спектрограмму:

– Но самое важное – в составе красителя обнаружены соединения цианида калия в концентрации 2,3 грамма на литр. Это смертельная доза для взрослого человека при длительном вдыхании.

– То есть убийство подтверждается?

– Безусловно. Причем яд был добавлен в краситель намеренно. Посмотрите на эти кристаллические включения под микроскопом.

Соколова наклонилась к окуляру мощного микроскопа. На увеличении в тысячу раз были видны мельчайшие игольчатые кристаллы, равномерно распределенные по всей структуре засохшей краски.

– Цианид был растворен в красителе в процессе его приготовления, – пояснил Волков. – Это не случайная примесь. Кто-то специально изготовил ядовитую краску для окрашивания роз.

В лабораторию вошел лейтенант Белов с папкой документов и диском с записями камер наблюдения.

– Дмитрий, Елена, у меня есть важная информация. Просмотрел записи с камер банка напротив цветочного магазина.

– Что удалось выяснить?

– Вчера в 22:15 к магазину подъехала темная машина, из которой вышла женщина. Она открыла дверь ключом и вошла внутрь. Через пятнадцать минут вышла с букетом в руках, села в машину и уехала.

– Удалось разглядеть номер машины или лицо женщины?

– Номер частично виден – начинается на М447, но последние цифры не различить. Женщина была в темной одежде, лицо скрыто капюшоном.

Соколова изучила стоп-кадры с камеры:

– Телосложение, походка… Это определенно не Елена Морозова. Кто-то другой приходил в магазин и оставил там ядовитый букет.

– Значит, преступник заранее планировал убийство, – заключил Волков. – Изготовил ядовитую краску, покрасил розы, доставил их в магазин в тот момент, когда знал, что жертва придет за заказом.

В лабораторию принесли результаты дактилоскопической экспертизы. Белов изучил протокол:

– На упаковке от красителя, найденной в мусорном ведре, обнаружены отпечатки пальцев двух человек. Один набор принадлежит продавцу магазина химреактивов, второй – пока не идентифицирован.

– Пробейте по базам данных, – распорядилась Соколова.

– Уже делаю. Но есть еще одна важная деталь. Упаковка от красителя производства завода "Химпром" в Нижнем Новгороде. Это специализированное предприятие, выпускающее красители для текстильной промышленности.

Волков углубился в изучение химической формулы:– Краситель марки "Синтетик-247" – профессиональный состав для окрашивания синтетических тканей. В свободную продажу не поступает, реализуется только предприятиям по специальным заказам.

– А где его можно купить частному лицу?

– В специализированных магазинах химреактивов или через интернет. Но для покупки нужен документ, подтверждающий профессиональную деятельность.

Соколова позвонила в отдел по розыску:

– Нужно проверить все магазины Москвы, торгующие промышленными красителями. Ищем, кто в последнее время покупал "Синтетик-247".

Подполковник Орлова закончила вскрытие тела Елены Морозовой и принесла окончательные результаты:

– Смерть наступила от острого отравления цианидами. В крови и легких обнаружена высокая концентрация синильной кислоты. Время смерти – между 22:30 и 23:00 вчерашнего дня.

– Это совпадает с показаниями камер наблюдения, – отметил Белов.

– Марина, сколько времени потребовалось для развития смертельной интоксикации? – спросила Соколова.

– При такой концентрации яда в красителе – от десяти до пятнадцати минут. Жертва успела взять букет, понюхать его несколько раз и потерять сознание.

– А могла ли она попытаться позвать на помощь?

– Цианиды действуют очень быстро. Сначала появляется головокружение, затем тошнота, потом потеря сознания. Позвать помощь она не успела.

Волков показал коллегам результаты дополнительного анализа:

– Обнаружил еще одну важную деталь. Кроме цианида, в красителе содержатся микроскопические частицы серебра и платины.

– Это что означает?

– Такие добавки используются в высококачественных красителях для придания особого блеска и стойкости цвета. Краситель очень дорогой, профессионального уровня.

– Значит, убийца не экономил на "инструменте" преступления, – констатировала Соколова.

В это время пришли результаты проверки по базам данных. Белов зачитал информацию:

– Краситель "Синтетик-247" за последний месяц покупали в Москве четыре организации и два частных лица. Из частных лиц – художница Анна Краснова и… флористка Виктория Лебедева.

– Виктория Лебедева? Это же та самая конкурентка Морозовой, о которой рассказывала Анна из цветочного магазина!

– Именно она. Купила полкилограмма красителя три недели назад в магазине "Химреактив" на Тверской улице.

Соколова немедленно дала распоряжение:

– Игорь, немедленно найди адрес Лебедевой. Дмитрий, продолжай анализ красителя – нужны все подробности о его составе. Марина, готовь дополнительные экспертизы биоматериала.

– Елена, есть еще информация, – добавил Белов. – Лебедева покупала краситель по поддельным документам. Представилась художницей-оформителем, показала липовую справку с несуществующего предприятия.

– Это уже прямое доказательство преднамеренности действий.

Волков обнаружил в образцах красителя еще одну важную улику:

– В составе краски есть стабилизатор на основе глицерина. Он замедляет испарение ядовитых веществ и позволяет яду оставаться активным дольше.

– То есть убийца учел, что розы могут простоять в магазине несколько часов до прихода жертвы?

– Именно так. Без стабилизатора цианид выветрился бы через час-полтора. А со стабилизатором остается активным до суток.

– Профессиональный подход к убийству, – мрачно заметила Орлова.

Белов связался с продавцом магазина "Химреактив":

– Продавец помнит Лебедеву. Женщина лет сорока, среднего роста, блондинка. Очень интересовалась свойствами красителя, задавала много вопросов о стойкости цвета и способах применения.

– А что говорила о целях покупки?

– Утверждала, что занимается росписью театральных декораций. Нужен яркий синий цвет, который не выгорает под софитами.

– Ложь с самого начала, – резюмировала Соколова.

Дмитрий Волков завершил полный химический анализ:

– Итоговый состав красителя: анилиновый краситель промышленного производства, цианид калия, стабилизатор на основе глицерина, микроскопические частицы серебра и платины, пластификатор для лучшей адгезии к поверхности лепестков.

– Сложная формула. Такую смесь мог приготовить только человек с химическими знаниями?

– Не обязательно. В интернете полно рецептов изготовления ядовитых составов. Но нужно было точно рассчитать концентрацию, чтобы получить нужный эффект.

Соколова изучала фотографии с места преступления:

– Важная деталь – жертва держала букет очень крепко. Это означает, что она действительно долго его нюхала, как и рассчитывал убийца.

– У Елены Морозовой была привычка тщательно проверять качество цветов, – подтвердил Белов. – Флористка из магазина говорила об этом.

– Убийца хорошо изучил повадки жертвы.

В лабораторию принесли дополнительные результаты экспертизы. Орлова изучила протокол:

– В волосах и под ногтями жертвы найдены микроскопические частицы того же красителя. Она не только нюхала букет, но и трогала лепестки руками.

– Это усилило отравление?

– Через кожу цианид проникает медленнее, но тоже опасен. В совокупности с ингаляционным отравлением это ускорило наступление смерти.

Волков сделал важное открытие:

– В красителе обнаружены следы хлорофилла и растительных волокон. Убийца готовил ядовитую смесь в помещении, где хранились живые цветы.

– Значит, преступление готовилось в цветочной мастерской или магазине?

– Скорее всего. Причем в помещении с хорошей вентиляцией – иначе сам убийца отравился бы парами цианида.

Белов получил новую информацию по телефону:

– Виктория Лебедева владеет цветочным салоном "Нарцисс" на улице Петровка. Работает там с двумя помощницами. Салон оборудован профессиональными холодильниками и вытяжной системой.

– Идеальное место для изготовления ядовитого букета, – констатировала Соколова.

– И еще важная информация. Три месяца назад Лебедева подавала иск в арбитражный суд против Морозовой. Обвиняла ее в недобросовестной конкуренции и переманивании клиентов.

– Мотив налицо. Деловой конфликт, переросший в личную ненависть.

Орлова дополнила картину:

– По результатам вскрытия, жертва была здорова, никаких хронических заболеваний. Смерть наступила исключительно от отравления ядовитыми парами.

– Значит, убийца не рассчитывал на какие-то сопутствующие факторы. Только на действие яда.

Волков показал коллегам увеличенную фотографию среза стебля розы:

– Обратите внимание на эту деталь. Стебель срезан профессиональным флористическим ножом под углом 45 градусов. Срез сделан очень аккуратно, с соблюдением всех правил.

– То есть букет готовил опытный флорист?

– Безусловно. Любитель не смог бы так ровно и красиво оформить композицию.

Белов принес результаты анализа упаковочного материала:

– Розы были завернуты в специальную флористическую бумагу производства итальянской фирмы "Фиоре Белло". В Москве такую бумагу продают только в трех магазинах.

– Проверяй покупки за последнюю неделю.

– Уже работаю над этим.

Соколова подвела промежуточные итоги:

– Картина преступления становится яснее. Виктория Лебедева, имея мотив для устранения конкурентки, приобрела промышленный краситель и изготовила ядовитую смесь. Покрасила белые розы, оформила букет и доставила его в цветочный магазин, зная, что Морозова придет туда за заказом.

– Остается доказать ее причастность, – добавил Волков.

– Улик достаточно. Покупка красителя по поддельным документам, мотив, профессиональные навыки флориста. Нужно провести обыск в ее салоне.

В это время пришли результаты проверки флористической бумаги. Белов зачитал информацию:

– Упаковочную бумагу "Фиоре Белло" покупали на прошлой неделе пять человек. Среди них – Виктория Лебедева. Купила десять листов в среду.

– Еще одна улика против нее.

Орлова дополнила экспертное заключение:

– Концентрация яда в организме жертвы указывает на то, что она вдыхала ядовитые пары в течение 12-15 минут. Это означает, что она действительно долго рассматривала и нюхала букет.

– Убийца точно рассчитал психологию жертвы, – заметила Соколова.

Волков сделал последний важный анализ:

– В красителе обнаружены следы парфюмерной отдушки с запахом розы. Убийца добавил ароматизатор, чтобы замаскировать химический запах цианида.

– Продуманность деталей поражает.

– И еще одна деталь. Микроскопические частицы пыльцы в красителе принадлежат не розам, а хризантемам. В мастерской убийцы недавно работали с хризантемами.

Белов связался с салоном "Нарцисс":

– В салоне Лебедевой на прошлой неделе действительно готовили большую партию композиций из хризантем для корпоративного заказа.

– Круг замыкается, – констатировала Соколова. – У нас достаточно доказательств для задержания подозреваемой.

– Но нужно действовать осторожно, – предупредил Волков. – Если она изготавливала ядовитые красители в своем салоне, там могут остаться опасные вещества.

– Привлекаем спецподразделение химической защиты. Обыск будет проводиться с соблюдением всех мер безопасности.

Команда ЦКР подготовилась к задержанию Виктории Лебедевой. Экспертиза неопровержимо доказала, что синие розы были окрашены промышленным красителем с добавлением смертельной дозы цианида. Букет был изготовлен профессиональным флористом и специально доставлен в магазин для убийства Елены Морозовой.

Искусственная красота синих роз оказалась смертельной ловушкой, тщательно спланированной человеком, который превратил свои профессиональные навыки в орудие мести.

Глава 3: Ядовитые лепестки

Медицинский центр "Здоровье Плюс" располагался в престижном районе города, и именно туда команда ЦКР отправилась за медицинской картой убитой Елены Морозовой. Старший лейтенант Соколова изучала документы в кабинете главного врача, доктора Семена Петровича Кузнецова, который лично наблюдал покойную в течение последних пяти лет.

– Елена Викторовна была нашей постоянной пациенткой, – рассказывал врач, перелистывая толстую медицинскую карту. – Очень внимательно относилась к своему здоровью, регулярно проходила обследования.

– Доктор, нас интересуют аллергические реакции, – уточнила Соколова. – Были ли у жертвы какие-то особенности в этом плане?

– О да, у Елены Викторовны была довольно выраженная аллергия на цветочную пыльцу. Поллиноз средней степени тяжести. Она регулярно принимала антигистаминные препараты, особенно в весенне-летний период.

Кузнецов открыл раздел с результатами аллергопроб:

– Посмотрите, вот результаты тестов от прошлого года. Резко положительная реакция на пыльцу березы, тополя, амброзии. И что особенно важно – очень сильная реакция на эфирные масла роз.

– Насколько сильная? – заинтересовался капитан Волков.

– Четвертая степень по шкале интенсивности. Это означает, что при длительном контакте с розами у нее могли развиться серьезные респираторные нарушения.

Соколова внимательно изучила медицинские заключения:

– А знала ли сама Елена Викторовна о своей аллергии на розы?

– Конечно, знала. Я лично рекомендовал ей избегать длительного контакта с этими цветами. Объяснял, что при ее чувствительности даже непродолжительное вдыхание эфирных масел роз может вызвать приступ удушья.

– И как она реагировала на эти рекомендации?

– Довольно болезненно. Елена Викторовна владела салоном красоты, и цветочные композиции были частью интерьера. Она постоянно спрашивала, можно ли как-то снизить чувствительность к розам.

Волков уточнил медицинские детали:

– Доктор, если человек с такой аллергией будет долго нюхать розы, что может произойти?

– При обычных обстоятельствах – сильный приступ астмы, отек слизистых оболочек, затрудненное дыхание. Но если в воздухе присутствуют дополнительные токсичные вещества…

– То есть аллергическая реакция может усилить действие яда?

– Безусловно. Организм, ослабленный аллергической реакцией, гораздо хуже справляется с любыми токсинами.

В кабинет вошел лейтенант Белов с результатами проверки телефонных разговоров подозреваемых:

– Елена Викторовна, у меня важная информация. Виктория Лебедева звонила в медицинский центр "Здоровье Плюс" две недели назад.

– С какой целью? – насторожилась Соколова.

– Представилась коллегой Морозовой по цеховому объединению. Интересовалась, нет ли у Елены Викторовны медицинских противопоказаний для работы с цветами.

Доктор Кузнецов побледнел:

– Боже мой… Я помню этот звонок. Женщина спрашивала о совместимости аллергии Морозовой с профессиональной деятельностью. Говорила, что планируется семинар для флористов.

– И что вы ответили?

– Объяснил, что у Елены Викторовны серьезные проблемы с переносимостью эфирных масел роз. Подчеркнул, что длительный контакт может быть опасен для здоровья.

Соколова и Волков переглянулись. Картина становилась все более ясной.

– Игорь, есть ли записи этого разговора? – спросила руководитель группы.

– К сожалению, нет. Но есть запись в журнале звонков с номером телефона. Номер зарегистрирован на Викторию Лебедеву.

В это время в медицинский центр позвонила подполковник Орлова:

– Елена, у меня результаты повторного анализа биоматериала жертвы. В крови обнаружены высокие концентрации гистамина и других медиаторов аллергической реакции.

– Что это означает?

– Перед смертью Морозова переживала сильнейший приступ аллергии. Организм был максимально ослаблен, когда в него попал цианид.

– То есть убийца сознательно использовал аллергию как способ усиления действия яда?

– Именно так. Умирала она не только от отравления, но и от анафилактического шока.

Команда ЦКР покинула медицинский центр с важными доказательствами. Стало ясно, что убийца не просто знал о существовании аллергии у жертвы, но и целенаправленно использовал эту информацию для планирования преступления.

Следующей остановкой стал цветочный салон "Нарцисс", где работала главная подозреваемая Виктория Лебедева. Салон располагался в полуподвальном помещении старинного особняка и производил довольно мрачное впечатление. В отличие от светлого магазина "Флора", здесь царила атмосфера упадка и не успешности.

Виктория Сергеевна Лебедева встретила сотрудников ЦКР с плохо скрываемым волнением. Женщина лет сорока пяти, худощавая, с нервными движениями рук, она явно находилась в состоянии стресса.

– Здравствуйте, – обратилась к ней Соколова. – Мы из ЦКР, расследуем смерть Елены Морозовой. Хотели бы задать вам несколько вопросов.

– Я уже слышала о случившемся, – ответила Лебедева дрожащим голосом. – Ужасная трагедия. Но я не понимаю, зачем вам нужны мои показания.

– Виктория Сергеевна, нам известно, что у вас были конфликты с покойной. Расскажите о ваших отношениях.

Лебедева села в кресло и нервно теребила края фартука:

– Елена Викторовна была… очень успешной предпринимательницей. Иногда ее методы ведения бизнеса казались мне не совсем честными.

– Какие именно методы?

– Она переманивала к себе лучших сотрудников, предлагая большие зарплаты. Договаривалась с поставщиками о более выгодных условиях, оставляя конкурентов без качественного товара.

Волков включился в допрос:

– А что вы знали о здоровье Елены Морозовой? О ее аллергии?

Лебедева заметно напряглась:

– Откуда мне знать о ее здоровье? Мы не были близкими подругами.

– Но вы звонили в медицинский центр и интересовались ее медицинскими противопоказаниями, – заметил Белов.

– Я… это было для семинара. Планировалось мероприятие для флористов города, нужно было учесть особенности здоровья всех участников.

– Какого семинара? – уточнила Соколова. – У нас нет информации о подобных мероприятиях.

– Семинар отменили из-за недостатка участников, – быстро ответила Лебедева.– Виктория Сергеевна, где вы были в воскресенье вечером между десятью и одиннадцатью часами?

– Дома, смотрела телевизор. Потом рано легла спать.

– Кто может это подтвердить?

– Я живу одна. Но соседи могли видеть свет в окнах.

Соколова показала ей стоп-кадры с камеры наблюдения:

– Узнаете эту женщину? Она заходила в цветочный магазин "Флора" в воскресенье в 22:15.

Лебедева долго изучала фотографии:

– Лицо не видно, телосложение может быть похоже на многих женщин. Это не доказательство.

– А что вы скажете о машине? Темная "Лада", номер М447…

– У меня "Форд" серого цвета. Можете проверить в базе ГИБДД.

Волков задал провокационный вопрос:

– Виктория Сергеевна, а вы умеете изготавливать ядовитые красители для цветов?

– Что за странный вопрос? Я использую только сертифицированные пищевые красители.

– А промышленные красители "Синтетик-247" вы покупали?

Лебедева помолчала, явно обдумывая ответ:

– Возможно, покупала. Но не помню точно, для каких целей.

– В магазине "Химреактив" есть запись о вашей покупке три недели назад. Полкилограмма красителя по поддельным документам.

– Документы были настоящие! Я представилась художницей-оформителем!

– Но таким художником вы не работаете.

– Иногда подрабатываю оформлением витрин. Это не преступление.

Белов продолжил давление:

– Виктория Сергеевна, в вашем салоне есть оборудование для точного сверления отверстий?

– Обычные инструменты флориста. Ничего особенного.

– А химические реактивы? Кислоты, растворители?

– Для чистки инструментов используются обычные средства.

Соколова решила сменить тактику:

– Расскажите подробнее о ваших отношениях с Еленой Морозовой. Когда начались конфликты?

Лебедева вздохнула и немного расслабилась:

– Года три назад мой салон процветал. У меня были хорошие клиенты, стабильный доход. А потом появилась Елена со своим "золотым" салоном.

– И что изменилось?

– Она начала агрессивную рекламную кампанию. Переманила моего лучшего флориста, предложив ему в полтора раза больше денег. Заключила эксклюзивный договор с основным поставщиком роз.

– Это был честный бизнес?

– Формально да. Но она знала о моих финансовых трудностях и пользовалась этим. Предлагала выкупить мой салон за бесценок.

– И вы отказались?

– Конечно! Этот салон – дело всей моей жизни. Я не могла позволить ей уничтожить мою мечту.

Волков уточнил временные рамки:

– Когда произошла последняя ссора между вами?

– Месяц назад. Елена пришла сюда и в грубой форме предложила закрыть салон. Говорила, что в городе нет места для двух конкурирующих цветочных бизнесов.

– Что именно она говорила?

– Называла мой салон "жалкой лавочкой" и утверждала, что я "позорю профессию флориста". Обещала сделать все, чтобы я обанкротилась.

– А что ответили вы?

Лебедева покраснела:

– Сказала, что не позволю ей разрушить мой бизнес. Что найду способ защитить себя.

– "Найду способ защитить себя" – это звучит как угроза.

– Я имела в виду судебный иск! Хотела подать на нее в суд за недобросовестную конкуренцию!

– Но иск вы так и не подали?

– Не хватало денег на хорошего адвоката.

В салон вошла сотрудница Лебедевой – молодая девушка с испуганным выражением лица:

– Виктория Сергеевна, извините, что прерываю. Но к нам пришли люди с обыском.

Действительно, в салон входила группа техников ЦКР в защитных костюмах. Они должны были найти следы изготовления ядовитого красителя и другие доказательства причастности Лебедевой к убийству.

– Виктория Сергеевна, – официально объявила Соколова, – у нас есть ордер на обыск вашего салона. Вы имеете право присутствовать при обыске и требовать присутствия адвоката.

– Адвоката? – испугалась Лебедева. – Но я ничего не сделала! Это какое-то недоразумение!

– Тогда обыск быстро все прояснит, – спокойно ответила руководитель группы.

Техники ЦКР методично осматривали помещение салона. В подсобном помещении они обнаружили химическую лабораторию: колбы, реторты, нагреватели, точные весы. На полках стояли пузырьки с различными реактивами.

– Виктория Сергеевна, – обратился к ней Волков, – объясните назначение этого оборудования.

– Я… экспериментирую с новыми способами консервации цветов. Ищу формулы долговечных красителей.

– А это что такое? – Белов показал ей пузырек с остатками белого порошка.

– Не знаю. Возможно, какая-то соль для консервирования.

Технический эксперт провел экспресс-анализ:

– Цианид калия. Высокая концентрация.

Лебедева побледнела:

– Это не мое! Кто-то подбросил!

– А этот краситель? – показали ей упаковку "Синтетик-247".

– Покупала для экспериментов. Не знала, что он ядовитый.

– На упаковке крупными буквами написано "ТОКСИЧНО". Как вы могли не заметить?

– Я… плохо вижу без очков.

В углу подсобного помещения техники нашли незаконченную композицию из белых роз, частично окрашенных в синий цвет.

– Объясните назначение этого букета, – потребовала Соколова.

– Тренировочная работа. Изучаю технологию окрашивания.

– Точно такой же техникой был окрашен букет, найденный в руках убитой Елены Морозовой.

– Совпадение…

– Виктория Сергеевна, – жестко сказала Соколова, – у нас есть достаточно доказательств вашей причастности к убийству. Советую рассказать всю правду.

Лебедева долго молчала, затем тихо произнесла:

– Хорошо. Я признаю, что планировала… напугать Елену. Но не убивать!

– Поясните.

– Я знала о ее аллергии на розы. Думала изготовить букет с сильным запахом, чтобы у нее случился приступ астмы. Хотела, чтобы она поняла – со мной шутки плохи.

– Но вы добавили в краситель смертельную дозу цианида.

– Это была ошибка! Я неправильно рассчитала пропорции! Не думала, что концентрация будет настолько высокой!

– Виктория Сергеевна, вы понимаете, что ваши показания – это признание в совершении убийства?

– Но я не хотела ее убивать! Просто напугать, заставить отступить!

Соколова дала знак техникам завершать обыск. Доказательств было более чем достаточно для предъявления обвинения в умышленном убийстве.

– Виктория Сергеевна Лебедева, – официально объявила она, – вы задерживаются по подозрению в убийстве Елены Викторовны Морозовой. Имеете право хранить молчание и требовать присутствия адвоката.

Лебедева безвольно опустилась в кресло. Ее план мести обернулся полным крахом. Зависть к более успешной конкурентке довела ее до преступления, которое разрушило не только чужую жизнь, но и ее собственную.

Команда ЦКР завершила работу на месте происшествия. Экспертиза неопровержимо доказала, что убийца знал об аллергии жертвы и сознательно использовал эту информацию для усиления действия яда. Ядовитые лепестки синих роз стали орудием тщательно спланированной, хотя и неудачно исполненной мести.

Глава 4: Корни зла

Специализированная химическая лаборатория ЦКР работала всю ночь. Капитан Дмитрий Волков склонился над газовым хроматографом последнего поколения, изучая спектрограмму красителя, найденного в салоне Виктории Лебедевой. На мониторе компьютера медленно формировались сложные молекулярные структуры, каждая из которых рассказывала свою историю о происхождении смертоносной краски.

– Елена, результаты готовы, – позвал он старшего лейтенанта Соколову в семь утра. – То, что мы обнаружили, полностью меняет направление расследования.

Соколова вошла в лабораторию с чашкой кофе, готовясь выслушать очередную порцию технических подробностей.

– Что показал углубленный анализ?

– Этот краситель – не просто промышленная краска "Синтетик-247", как мы думали изначально. Это уникальная модификация, созданная в лабораторных условиях с добавлением целого комплекса редких химических соединений.

Волков указал на спектрограмму:

– Основа действительно анилиновый краситель, но к нему добавлены: наночастицы серебра для усиления яркости цвета, стабилизатор на основе редкоземельных металлов, пластификатор с молекулярной массой 2847 дальтон и самое главное – катализатор цианидного соединения.

– Поясните простым языком.

– Кто-то создал идеальную формулу для убийства. Краситель не просто содержит яд – он усиливает его действие в несколько раз и обеспечивает медленное равномерное испарение токсичных веществ в течение суток.

Соколова изучила молекулярные формулы на экране:

– А где можно изготовить такую смесь?

– Только в высокотехнологичной химической лаборатории с доступом к редким реактивам и точному аналитическому оборудованию. Домашними методами такое не приготовишь.

В лабораторию вошел лейтенант Белов с результатами проверки поставщиков химреактивов:

– Дмитрий, Елена, у меня важная информация. Компоненты для изготовления этого красителя покупались в четырех разных местах, причем в малых количествах, чтобы не привлекать внимания.

– Расскажи подробнее.

– Наночастицы серебра заказывались через интернет-магазин "НаноТехнологии", стабилизатор покупался в НИИ металлургии, пластификатор – в компании "ХимСинтез", а цианид – в медицинском университете.

– Кто совершал покупки?

– Разные люди, но все по поддельным документам. Описания внешности очень похожи – женщина лет сорока, среднего роста, блондинка.

Соколова нахмурилась:– Лебедева планировала убийство очень тщательно. Но где она могла изготовить краситель? В ее салоне нет соответствующего оборудования.

Волков продолжил анализ:

– Обратите внимание на эту деталь. В красителе обнаружены микроскопические примеси титана, циркония и других металлов, которые используются в производстве высокоточного лабораторного оборудования.

– Что это означает?

– Краситель готовился в лаборатории, где есть спектрометры, центрифуги и другие приборы с титановыми и циркониевыми деталями. Такое оборудование стоит миллионы рублей.

Белов проверил базы данных научных учреждений:

– В Москве всего двенадцать лабораторий с таким уровнем оснащения. Половина из них – государственные НИИ с серьезной охраной. Остальные – частные исследовательские центры.

– Проверяй все подряд. Ищи связи с Лебедевой или возможность доступа посторонних лиц.

В это время подполковник Орлова принесла дополнительные результаты вскрытия:

– Дмитрий, в тканях жертвы обнаружены следы редкого изотопа цинка. Его используют только в экспериментальных медицинских препаратах.

– А где можно достать такой изотоп?

– В фармацевтических исследовательских центрах. Очень ограниченное количество организаций имеет лицензию на работу с подобными веществами.

Волков свел воедино все данные:

– Получается, убийца имел доступ сразу к нескольким типам редких материалов. Либо он работает в крупном исследовательском центре, либо у него есть связи в научных кругах.

Соколова дала распоряжение:

– Игорь, составь список всех сотрудников научных учреждений, которые имели доступ к нужным реактивам за последний месяц. Особое внимание – женщинам подходящего возраста.

– Уже работаю над этим.

Через час Белов вернулся с первыми результатами:

– Нашел интересную закономерность. Все необходимые компоненты есть в одном месте – в Научно-исследовательском институте биомедицинской химии имени Павлова.

– И что там происходило в последнее время?

– Месяц назад там была сокращена лаборатория органической химии. Уволили пять сотрудников, среди них – Анну Павловну Крылову, химика-аналитика.

Соколова заинтересовалась:

– Возраст, внешность?

– Сорок три года, среднего роста, блондинка. Работала в институте восемь лет, специализировалась на синтезе биологически активных соединений.

– А есть ли у нее связи с цветочным бизнесом?

– Вот тут самое интересное. Крылова – сестра Виктории Лебедевой. Они вместе владели салоном "Нарцисс" до недавнего времени.

Все кусочки мозаики начали складываться в единую картину.

– Значит, Лебедева не могла изготовить краситель сама, – констатировала Соколова. – Ей помогала сестра-химик, имевшая доступ к редким реактивам и лабораторному оборудованию.

Волков углубился в изучение молекулярной структуры красителя:

– Теперь понятно, почему состав такой сложный. Профессиональный химик создавал идеальное орудие убийства с учетом всех факторов – от скорости испарения до взаимодействия с тканями растений.

– Можем ли мы доказать, что краситель изготовлен именно в институте Павлова?

– Да. Каждая лаборатория имеет свой "химический почерк" – уникальное сочетание примесей от используемого оборудования и реактивов. Этот краситель точно готовился на приборах института.

Белов дозвонился до администрации института:

– Анна Крылова действительно была уволена месяц назад в связи с сокращением штата. До увольнения неделю работала одна в лаборатории, сдавала дела.

– Кто контролировал ее работу?

– Никто. Она была опытным сотрудником, ей доверяли. Расход реактивов в последнюю неделю не проверялся.

– Идеальная возможность для изготовления ядовитой краски, – резюмировала Соколова.

Орлова дополнила картину медицинскими фактами:

– Судя по концентрации изотопа цинка в тканях жертвы, он был добавлен в краситель для усиления токсического эффекта. Профессиональный подход к убийству.

Волков обнаружил еще одну важную деталь:

– В красителе есть следы специфического растворителя – диметилсульфоксида высокой очистки. Его используют только для приготовления особо чистых химических препаратов.

– А где его можно достать?

– Только в научных лабораториях. В свободной продаже такой чистоты не найти.

Соколова связалась с оперативной группой:

– Нужен срочный ордер на обыск квартиры Анны Крыловой. И проверьте ее банковские счета – возможно, Лебедева заплатила ей за изготовление краски.

– Уже выезжаем по указанному адресу.

Белов нашел дополнительную информацию о Крыловой:

– После увольнения из института она не смогла найти новую работу по специальности. Подавала заявления в несколько НИИ, везде получала отказы.

– Мотив для помощи сестре?

– Возможно. Плюс финансовые трудности после потери работы.

В лабораторию позвонили оперативники с места обыска:

– В квартире Крыловой найдена химическая мини-лаборатория. Колбы, реторты, точные весы. И главное – остатки всех компонентов, которые входят в состав ядовитого красителя.

– Отлично. Изымайте все для экспертизы.

– И еще одна деталь. Найден дневник с подробными записями процесса изготовления краски. Все этапы расписаны по дням.

Волков получил образцы из квартиры Крыловой и немедленно приступил к сравнительному анализу:

– Молекулярные структуры полностью совпадают. Краска, которой были окрашены розы, изготовлена именно здесь, в квартире Крыловой.

– Теперь нам нужно доказать связь между сестрами, – сказала Соколова.

Белов проверил телефонные переговоры:

– За последний месяц Лебедева и Крылова созванивались тридцать семь раз. Самый длинный разговор – три часа, как раз в день изготовления красителя.

– А банковские операции?

– Лебедева перевела сестре пятьсот тысяч рублей неделю назад. Официально – как помощь в трудной жизненной ситуации.

– Плата за изготовление орудия убийства, – констатировала Соколова.

Орлова изучила дневник Крыловой:

– Здесь подробно описан не только процесс изготовления краски, но и расчеты смертельной дозировки. Учитывалась аллергия жертвы, время испарения яда, даже температура воздуха в цветочном магазине.

– Профессиональная работа химика-аналитика, – подтвердил Волков.

– Но есть одна странность. В записях упоминается третий человек – некий "К", который предоставил сведения о привычках жертвы.

Белов заинтересовался:

– Кто это может быть?

– Кто-то из окружения Елены Морозовой. Человек, который знал о ее аллергии и привычке долго нюхать цветы.

Соколова вспомнила показания свидетелей:

– В цветочном магазине "Флора" работала продавщица Анна Петрова. Она рассказывала, что хорошо знала привычки постоянной клиентки.

– Проверим ее связи с подозреваемыми.

Через полчаса выяснилось, что Анна Петрова – двоюродная сестра Виктории Лебедевой. Она регулярно передавала информацию о клиентах магазина, их предпочтениях и особенностях поведения.

– Семейный заговор, – резюмировала Соколова. – Три женщины планировали и осуществляли убийство.

– Каждая выполняла свою роль, – добавил Волков. – Петрова собирала информацию о жертве, Крылова изготовляла яд, Лебедева организовывала само убийство.

В лабораторию принесли последние результаты экспертизы из квартиры химика:

– В дневнике Крыловой найдены чертежи специального приспособления для равномерного распределения красителя по лепесткам роз.

– То есть она не только изготовила яд, но и разработала технологию его применения?

– Именно так. Полная технологическая цепочка – от синтеза яда до способа его доставки к жертве.

Орлова дополнила медицинскими данными:

– Концентрация цианида рассчитана с учетом индивидуальных особенностей организма Морозовой. Принимались во внимание ее вес, возраст, состояние здоровья.

– Откуда могли знать медицинские данные жертвы?

– Возможно, из ее салона красоты. Клиенты часто заполняют анкеты о состоянии здоровья.

Белов проверил эту версию:

– В салоне "Афродита" действительно есть медицинские карты постоянных клиенток. Но доступ к ним имеют только доверенные сотрудники.

– Значит, у заговорщиц был еще один помощник в самом салоне жертвы.

Соколова подвела промежуточные итоги:

– Мы имеем дело не с импульсивным убийством, а с тщательно спланированной операцией. Группа из нескольких человек месяцами готовила преступление, используя профессиональные знания и связи.

Волков завершил химический анализ:

– Корни зла ведут в научные лаборатории, где создавались новые виды химического оружия для бытового применения. Это может быть опасный прецедент.

– В каком смысле?

– Если преступники научились использовать достижения науки для изготовления идеальных ядов, количество подобных преступлений может резко возрасти.

Соколова дала финальные распоряжения:

– Игорь, готовь документы для задержания всей группы. Дмитрий, оформляй экспертное заключение о происхождении красителя. Марина, дополняй медицинское заключение данными о расчете дозировки.

– А что с салоном "Нарцисс"? – спросил Белов.

– Повторный обыск с участием специалистов по химической безопасности. Возможно, там спрятаны остатки ядовитых веществ.

В это время пришло сообщение от группы наружного наблюдения:

– Лебедева и Крылова встретились в кафе "Времена года". Ведут себя нервно, часто оглядываются.

– Готовят побег или уничтожение улик, – предположила Соколова. – Начинаем операцию по задержанию.

Команда ЦКР выдвинулась к месту встречи подозреваемых. Химический анализ неопровержимо доказал, что смертоносный краситель был изготовлен в лабораторных условиях с использованием редких компонентов, доступ к которым имел очень ограниченный круг лиц.

Корни зла действительно уходили глубоко – в научные институты, семейные связи и профессиональную зависть, которая толкнула группу людей на тщательно спланированное убийство. Синие розы оказались не просто символом искусственной красоты, но и результатом опасного союза научных знаний с преступными намерениями.

Расследование подходило к логическому завершению, но впереди предстояло самое сложное – доказать в суде вину каждого участника заговора и предотвратить возможные попытки скрыться или уничтожить оставшиеся улики.

Глава 5: Последний цветок

Кафе "Времена года" располагалось в старинном особняке в центре Москвы, и именно здесь команда ЦКР готовилась провести финальную операцию по задержанию участников заговора. Старший лейтенант Елена Соколова координировала действия через микрофон наушника, наблюдая за Викторией Лебедевой и Анной Крыловой, которые нервно беседовали за столиком у окна.

– Игорь, группа захвата готова? – тихо спросила она лейтенанта Белова.

– Все позиции заняты. Оперативники переодеты посетителями, выходы заблокированы. Ждем команды.

– Дмитрий, микрофон работает? Слышим ли мы разговор подозреваемых?

Капитан Волков проверил оборудование для прослушивания:

– Звук отличный. Лебедева говорит сестре, что нужно срочно уезжать из Москвы. Крылова предлагает уничтожить остатки химических реактивов.

Соколова внимательно наблюдала за женщинами через окно кафе. Виктория Лебедева выглядела измученной и напряженной, постоянно оглядывалась по сторонам. Анна Крылова, наоборот, казалась более спокойной, методично что-то записывала в блокноте.

– Елена, они планируют побег, – предупредил Белов. – Лебедева достала телефон, видимо, заказывает такси.

– Начинаем операцию. Все группы, к задержанию.

В кафе одновременно вошли четверо оперативников в гражданской одежде. Соколова направилась прямо к столику подозреваемых, предъявляя удостоверение:

– Виктория Сергеевна Лебедева, Анна Павловна Крылова, вы задерживаются по подозрению в убийстве Елены Викторовны Морозовой. Имеете право хранить молчание.

Лебедева попыталась встать и убежать, но оперативник мягко, но решительно усадил ее обратно. Крылова даже не сопротивлялась, только тихо произнесла:

– Мы все знали, что рано или поздно это случится.

– Анна Павловна, вы признаете свою причастность к изготовлению ядовитого красителя?

– Да, признаю. Я химик, и я изготовила краску с добавлением цианида по просьбе сестры.

Лебедева резко повернулась к Крыловой:

– Ань, что ты делаешь? Мы договорились молчать!

– Вика, хватит. У нас нет шансов. Они знают все подробности. Лучше сказать правду и получить снисхождение суда.

Соколова села напротив задержанных:

– Виктория Сергеевна, расскажите, как планировалось убийство Елены Морозовой.

Лебедева долго молчала, затем тяжело вздохнула:

– Я не хотела ее убивать. Честное слово. Просто хотела… напугать. Заставить отступить, прекратить разорять мой бизнес.

– Но вы же заказали у сестры смертельную дозу яда.

– Я не знала точной концентрации! Аня сказала, что добавит немного цианида для "эффектности". Я думала, у Елены будет приступ аллергии, она попадет в больницу, и это заставит ее пересмотреть свою агрессивную политику.

Крылова покачала головой:

– Вика, не лги. Ты точно знала, какую концентрацию я использую. Мы вместе рассчитывали дозировку, учитывая ее аллергию и привычку долго нюхать цветы.

– Анна Павловна, – обратилась к химику Соколова, – расскажите подробнее о процессе изготовления красителя.

– Я использовала промышленную краску "Синтетик-247" как основу. К ней добавила цианид калия в концентрации, смертельной при длительном вдыхании. Также использовала стабилизатор для замедления испарения и ароматизатор с запахом розы, чтобы замаскировать химический запах.

– Откуда взяли редкие компоненты?

– Часть из института, где я работала до увольнения. Остальное покупала в разных местах по поддельным документам, чтобы не привлекать внимания.

В кафе вошла подполковник Орлова с папкой документов:

– Елена, у меня результаты обыска квартиры Анны Петровой. Найдены медицинские карты клиенток салона "Афродита", включая подробную информацию о здоровье Морозовой.

– Значит, третий участник заговора подтверждается, – констатировала Соколова.

– Где сейчас Петрова? – спросил подошедший Волков.

– Задержана час назад в цветочном магазине. Сначала отрицала причастность, но когда показали записи телефонных разговоров с Лебедевой, сразу призналась.

Соколова продолжила допрос:

– Виктория Сергеевна, как именно вы доставили ядовитый букет в магазин?

– В воскресенье вечером поехала туда на машине Ани. Своей боялась, камеры могли зафиксировать номер. У меня был ключ от магазина – Аня Петрова дала копию еще месяц назад.

– А зачем понадобился ключ?

– Чтобы заменить обычный букет белых роз, который заказала Елена, на окрашенный ядовитой краской. Мы знали, что она придет за заказом в воскресенье поздно вечером.

Крылова дополнила:

– План был простой. Елена приходит за своим обычным заказом белых роз, а вместо этого видит необычный букет синих роз. Ее любопытство и привычка тщательно осматривать цветы должны были сработать.

– И вы рассчитывали на ее аллергию?

– Да. Аня Петрова рассказала, что Елена всегда долго нюхает розы, проверяя их свежесть. А медицинская карта подтвердила серьезную аллергию на эфирные масла роз.

Соколова внимательно изучала лица задержанных:

– Виктория Сергеевна, что двигало вами? Неужели только бизнес-конкуренция?

Лебедева вспыхнула:

– Вы не понимаете! Елена Морозова методично уничтожала мой салон! Переманивала клиентов, сотрудников, заключала эксклюзивные договоры с поставщиками. Она предлагала выкупить мой бизнес за бесценок!

– Но это же честная конкуренция.

– Честная? – горько рассмеялась Лебедева. – Она распускала слухи о низком качестве моих услуг. Подкупала моих сотрудников, чтобы они шпионили за мной. Использовала связи в мэрии, чтобы мне не продлили лицензию!

Крылова тихо добавила:

– А потом меня уволили из института. Сокращение штата, но на самом деле – происки Морозовой. Она была знакома с директором института, и после их разговора мне сказали, что я больше не нужна.

– То есть мотивом была не только бизнес-конкуренция, но и личная месть?

– Елена Морозова разрушила жизнь нам обеим, – твердо сказала Лебедева. – Мой салон был на грани банкротства, а сестра осталась без работы. Мы решили, что справедливость нужно восстановить самим.

Волков уточнил технические детали:

– Анна Павловна, сколько времени заняло изготовление красителя?

– Три дня. Нужно было точно рассчитать пропорции и протестировать стойкость цвета. Я использовала белые розы из салона Вики для экспериментов.

– А где проходило окрашивание букета для жертвы?

– В подсобном помещении салона "Нарцисс". Там есть хорошая вентиляция, и я могла работать с ядовитыми веществами без риска для себя.

Белов показал фотографии с места обыска:

– Мы нашли в салоне остатки всех компонентов красителя и подробные записи технологического процесса. Улики неопровержимые.

Орлова добавила:

– А в квартире Крыловой обнаружена переписка с сестрой, где подробно обсуждается план убийства. Есть даже чертежи устройства для равномерного распределения краски по лепесткам.

Соколова обратилась к Лебедевой:

– Виктория Сергеевна, вы понимаете, что ваши действия привели к смерти человека?

Лебедева опустила голову:

– Я думала о последствиях каждый день после того, как узнала о смерти Елены. Но было уже поздно. Мы зашли слишком далеко.

– А жалеете ли вы о содеянном?

– Жалею… о способе. Но не жалею о том, что остановила ее разрушительную деятельность. Елена Морозова была беспринципным человеком, который не останавливался ни перед чем ради прибыли.

Крылова возразила сестре:

– Вика, мы стали убийцами. Какими бы ни были мотивы, мы лишили жизни человека. Это непростительно.

В кафе подошел майор полиции:

– Елена Викторовна, автомобиль и конвой готовы. Куда направляем задержанных?

– В изолятор временного содержания. Завтра состоится судебное заседание по избранию меры пресечения.

Соколова встала и официально объявила:

– Виктория Сергеевна Лебедева, Анна Павловна Крылова, вам предъявляется обвинение в совершении убийства по предварительному сговору группой лиц. Статья 105 Уголовного кодекса Российской Федерации.

– А что с Петровой? – спросила Лебедева.

– Анна Петрова проходит по делу как пособник. Она предоставляла информацию о жертве и обеспечивала доступ в магазин.

Когда задержанных увели, команда ЦКР осталась в кафе для подведения итогов расследования.

– Интересное дело, – констатировал Волков. – Редко встречается такое сочетание профессиональных знаний и личных мотивов.

– Химик-аналитик, флорист и продавщица цветочного магазина, – перечислила Орлова. – Каждая внесла свой вклад в преступление.

– А что поражает больше всего, – добавил Белов, – так это изощренность метода. Превратить символ красоты в орудие убийства.

Соколова задумчиво смотрела в окно:

– Знаете, что меня больше всего расстраивает в этом деле? То, что все участницы – образованные, профессиональные женщины. У каждой была возможность решить проблемы законным путем.

– Лебедева могла подать в суд на недобросовестную конкуренцию, – согласился Волков.

– Крылова могла найти новую работу, используя свою квалификацию химика, – добавила Орлова.– А Петрова могла просто сменить место работы, если ее не устраивал конфликт между клиентками, – заключил Белов.

– Но они выбрали месть, – резюмировала Соколова. – И теперь все трое проведут много лет в тюрьме.

– Елена, а как вы оцениваете роль зависти в этом преступлении? – спросил Волков.

– Зависть была катализатором. Лебедева завидовала успеху Морозовой, Крылова – ее социальному статусу, Петрова – стабильности и достатку. Зависть ослепила их, не дала трезво оценить ситуацию.

– И превратила профессиональные навыки в орудие преступления, – добавила Орлова. – Химические знания Крыловой, флористические умения Лебедевой, доступ Петровой к информации о клиентах.

Белов изучал материалы дела:

– А представляете, если бы они направили эти же усилия на развитие собственного бизнеса? Крылова могла бы стать консультантом по химии для флористов, Лебедева – развивать уникальные услуги, Петрова – открыть свой магазин.

– Вместо этого они потратили месяц на планирование убийства, – грустно заметила Соколова.

– И в итоге разрушили не только чужую жизнь, но и свои собственные, – подвел итог Волков.

Команда ЦКР собрала документы и покинула кафе. На улице уже темнело, фонари освещали осенние листья, которые кружились в воздухе как последние лепестки увядающих цветов.

– Елена, – обратился к руководителю группы Белов, – а что будет с цветочным магазином "Флора"? Владелица же не относится к преступлению.

– Магазин продолжит работать. Анну Петрову заменят другим продавцом. Жизнь должна продолжаться.

– А салон "Нарцисс"?

– Скорее всего, закроется. После ареста владелицы и скандала с убийством вряд ли найдутся клиенты.

– Получается, Морозова все-таки победила в конкурентной борьбе, – мрачно пошутил Волков.

– Нет, – возразила Соколова. – В этой истории нет победителей. Есть только жертвы – и убитая, и убийцы, которые разрушили собственные жизни.

Они дошли до служебных машин ЦКР. Расследование дела "Синие розы" было завершено. Экспертиза неопровержимо доказала вину всех участников заговора, признательные показания подтвердили каждую деталь преступления.

– До свидания, коллеги, – попрощалась Соколова. – Завтра нас ждет новое дело.

– До свидания, – ответили сотрудники ЦКР, расходясь по своим машинам.

Синие розы, которых не существует в природе, стали символом изощренного преступления, в котором профессиональные знания были поставлены на службу зависти и мести. Три женщины превратили искусство флористики в орудие убийства, но торжество справедливости было неизбежно.

Последний цветок в этой трагической истории увял, оставив после себя только горечь разрушенных жизней и урок о том, что никакие обиды не могут оправдать преступление.

Дело было закрыто. Команда ЦКР вернулась к обычной работе, но память о синих розах еще долго напоминала им о тонкой грани между профессиональным мастерством и преступным умыслом.

Горячий кофе

Глава 1: Утренний ритуал

Понедельник, семь утра. Двадцатиэтажное здание бизнес-центра "Северная столица" только начинало просыпаться. В офисе компании "Альфа-Инвест" на шестнадцатом этаже царила обычная предрабочая тишина. Директор Александр Викторович Семенов, как всегда, пришел первым – в половине седьмого, за полчаса до официального начала рабочего дня. Это была его неизменная привычка: встретить новый день в одиночестве, в тишине своего просторного кабинета, с чашкой ароматного кофе и утренними сводками.

Охранник Игорь Матвеев, дежуривший всю ночь, проводил директора до лифта и вернулся к своему посту. В восемь утра он должен был встречать сотрудников, а пока можно было расслабиться и посмотреть новости. Именно поэтому Матвеев не сразу обратил внимание на странные звуки, доносившиеся с шестнадцатого этажа. Сначала показалось, что кто-то уронил что-то тяжелое, потом послышался глухой стук, будто упал стул.

– Александр Викторович, все в порядке? – крикнул охранник в домофон, но ответа не последовало.

Взволнованный Матвеев поднялся на шестнадцатый этаж и обнаружил дверь в кабинет директора приоткрытой. Зайдя внутрь, он увидел Семенова, лежащего на полу рядом с рабочим столом. Мужчина был без сознания, дыхание едва заметно, лицо приобрело синюшный оттенок. На столе стояла наполовину пустая кофейная чашка, рядом с которой валялась разорванная упаковка сахара-песка.

Охранник немедленно вызвал скорую помощь, но было уже поздно. Александр Семенов скончался по дороге в больницу, не приходя в сознание. Врачи констатировали смерть от острой сердечной недостаточности, но странные обстоятельства заставили их обратиться в полицию.

Через два часа в офис "Альфа-Инвест" прибыла следственно-оперативная группа Центра криминалистических расследований под руководством подполковника Елены Владимировны Кречетовой. Сорокалетняя женщина с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами уже пятнадцать лет возглавляла одну из лучших экспертных групп ЦКР. Ее команда славилась умением находить улики там, где их, казалось бы, не могло быть.

– Игорь Петрович, расскажите подробно, как вы обнаружили тело, – обратилась Кречетова к охраннику, который нервно теребил фуражку.

– Александр Викторович пришел, как всегда, в половине седьмого. Поднялся к себе в кабинет. Я его проводил до лифта, как обычно. А в восемь утра услышал какой-то шум сверху. Подождал минут пять, потом решил проверить.

– А кто еще имеет доступ в здание в такое раннее время?

– Только директор. У него есть магнитная карта и код от сигнализации. Остальные сотрудники приходят не раньше девяти.

– Значит, посторонние попасть сюда не могли?

– Ну, теоретически могли, если знали код и имели карту. Но таких людей единицы – личный помощник директора Марина Сергеевна, главный бухгалтер Наталья Ивановна и заместитель директора Олег Михайлович.

Пока Кречетова опрашивала свидетелей, ее команда методично обследовала место происшествия. Капитан Дмитрий Соловьев, специалист по химической экспертизе, внимательно изучал содержимое кофейной чашки. Высокий худощавый мужчина с аккуратной бородкой, он обладал уникальным чутьем на яды и токсины.

– Елена Владимировна, здесь что-то не так, – сказал он, аккуратно помещая остатки кофе в специальный контейнер. – Запах странный, не совсем кофейный. И цвет жидкости тоже подозрительный.

– Отравление?

– Пока рано говорить, но возможно. Нужно делать анализ.

Лейтенант Анна Воробьева, техник-криминалист, фотографировала каждую деталь обстановки. Молодая женщина с острым умом и феноменальной наблюдательностью редко упускала важные мелочи.

– Дмитрий, посмотри на эту упаковку сахара, – позвала она коллегу. – Она разорвана очень аккуратно, не так, как обычно рвут пакетики.

Соловьев взял упаковку пинцетом и внимательно осмотрел.

– Вы правы. Разрыв слишком ровный, будто ножом разрезали. И еще одна деталь – внутри остались кристаллики, хотя пакетик вроде бы пустой.

– Берите на анализ, – распорядилась Кречетова. – И проверьте все поверхности в кабинете на отпечатки пальцев.

В это время в кабинет вошла подполковник Ирина Степановна Лебедева, судмедэксперт с двадцатилетним стажем. Эта полная женщина средних лет могла по одному взгляду на тело многое сказать о причинах смерти.

– Елена Владимировна, я осмотрела тело в морге, – доложила она. – Предварительно могу сказать, что смерть наступила от острой интоксикации. Зрачки расширены, кожные покровы синюшные, есть признаки отека легких.

– Какой яд могли использовать?

– Судя по симптомам, что-то из группы гликозидов или алкалоидов. Точно скажу после анализов, но действовало вещество быстро и эффективно.

– Сколько времени прошло с момента отравления до смерти?

– От пятнадцати до тридцати минут. Жертва выпила отравленный кофе около семи утра, а охранник нашел его примерно в половине восьмого.

Кречетова внимательно осматривала рабочий стол покойного. Александр Семенов был педантичным человеком – каждая вещь лежала на своем месте. Слева от компьютера стояла кофеварка, справа – небольшой поднос с сахаром в стеклянной банке и несколькими одноразовыми пакетиками. Именно один из таких пакетиков и был найден разорванным.

– Анна, сфотографируйте поднос крупным планом, – попросила она. – И обратите внимание на количество сахарных пакетиков. Сколько их там?

Воробьева быстро пересчитала:

– Семь целых и один разорванный. Итого восемь.

– А в банке с сахаром есть что-нибудь подозрительное?

– Пока ничего не заметила. Обычный сахар-песок, никаких посторонних включений.

– Значит, яд был в пакетике. Но откуда он там взялся?

Соловьев закончил предварительный осмотр улик:

– Елена Владимировна, в кофейной чашке обнаружены следы неизвестного вещества белого цвета. По консистенции похоже на растительный алкалоид. И еще одна деталь – в пакетике с сахаром есть микроскопические частицы того же вещества.

– Получается, кто-то подмешал яд в сахар и аккуратно запечатал пакетик?

– Именно так. Очень профессиональная работа. Упаковка выглядит нетронутой, но на самом деле ее вскрывали и заново склеивали.

Кречетова задумалась. Картина преступления становилась все более ясной, но оставалось множество вопросов. Кто мог иметь доступ к личному сахару директора? Как убийца попал в кабинет? И главное – кому была выгодна смерть Александра Семенова?

В кабинет вошла секретарь покойного – Марина Сергеевна Быстрова, женщина лет сорока, с заплаканными глазами и дрожащими руками.

– Офицер, можно задать вопрос? – обратилась она к Кречетовой. – Александр Викторович правда умер от отравления?

– Мы пока выясняем обстоятельства смерти. А вы как давно работаете с покойным?

– Пять лет. Я была его правой рукой, знала все его привычки, расписание, предпочтения.

– Расскажите о его утреннем ритуале. Как он обычно начинал рабочий день?

Быстрова вытерла глаза платком:

– Александр Викторович всегда приходил очень рано, около половины седьмого. Первым делом включал кофеварку и готовил себе кофе. Всегда с сахаром, два пакетика на чашку. Потом читал новости в интернете и просматривал электронную почту.

– А кто знал об этой привычке?

– Практически все сотрудники. Александр Викторович не скрывал, что любит утренний кофе в одиночестве.

– Кто имел доступ к его кабинету?

– Я, главный бухгалтер Наталья Ивановна Колесникова, заместитель директора Олег Михайлович Рощин и уборщица Валентина Петровна. У нас у всех есть ключи.

– А магнитные карты для входа в здание?

– Тоже у всех есть.

Воробьева обратила внимание на еще одну деталь:

– Елена Владимировна, посмотрите на кофеварку. На ней есть отпечатки пальцев, но они смазанные, будто кто-то протирал поверхность.

– Берите все на дактилоскопию. И проверьте мусорное ведро – возможно, там найдутся следы.

Соловьев тщательно исследовал содержимое мусорной корзины:

– Здесь только обычный офисный мусор – бумаги, скрепки, пустые стаканчики от кофе. Но есть одна интересная деталь.

Он показал коллегам небольшой кусочек фольги с остатками клея:

– Похоже на часть упаковки от сахарного пакетика. Кто-то очень аккуратно отклеил верхний слой, добавил яд к сахару и заново запечатал.

– Профессиональная работа, – констатировала Кречетова. – Убийца хорошо знал привычки жертвы и имел достаточно времени для подготовки.

Лебедева вернулась из морга с первыми результатами:

– Елена Владимировна, в крови покойного обнаружены следы сердечного гликозида. Предварительно – дигитоксин или его аналог. Концентрация смертельная.

– Где можно достать такой яд?

– Дигитоксин – лекарственный препарат, используется для лечения сердечных заболеваний. В больших дозах вызывает остановку сердца. Купить можно в аптеке, но нужен рецепт.

– Или можно изготовить самостоятельно из растительного сырья?

– Теоретически да. Дигитоксин содержится в наперстянке. Но для этого нужны определенные знания химии.

В кабинет заглянул охранник Матвеев:

– Извините, что беспокою. Сотрудники компании начали приходить на работу. Что им сказать?

– Пока никого не пускайте на шестнадцатый этаж, – распорядилась Кречетова. – Мы еще не закончили осмотр.

– А можно вопрос? Александр Викторович действительно был отравлен?

– Мы выясняем все обстоятельства. Скажите, а вчера вечером в здании кто-нибудь задерживался?

– Да, несколько человек работали допоздна. Наталья Ивановна, главный бухгалтер, ушла около девяти. Олег Михайлович, заместитель директора, около десяти. А Марина Сергеевна, личный помощник, задержалась дольше всех – до половины одиннадцатого.

Кречетова переглянулась с коллегами. Получалось, что все трое подозреваемых имели возможность подложить отравленный сахар.

– Игорь Петрович, а система видеонаблюдения в здании есть?

– Конечно. Камеры установлены на всех этажах и в лифтах.

– Нам понадобятся записи с вчерашнего вечера и сегодняшнего утра.

– Сейчас принесу.

Пока охранник ходил за записями, команда ЦКР продолжала осмотр. Воробьева обнаружила еще несколько важных деталей:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.