# Игра (в) дурака

Илья Александрович Вилков

«Зло – это процесс творческий, почти как живопись, только сложнее».

Что такое "зло"? И какими качествами должен обладать суперзлодей? Ответа на эти вопросы в этой книге вы не найдете… Но найдете ответ на вопрос, что произойдет если супер злодеем попытается стать не очень умная, крайне инфантильная и трусливая личность, да еще и с манией величия в придачу. Волею слепого случая такая личность запустит цепь совершенно нелогичных и случайных событий, столкнет лбами такие силы о существовании которых даже не подозревает, к чему это приведет?

«Игра (в) дурака» – это остроумный сатирический триллер, где абсурд и гротеск переплетается с высокими амбициями и низменными страстями, а логика и профессионализм противостоит случайности и инфантильной глупости.

Автор: Вилков Илья Александрович.


Предисловие.

Эту книгу я посвящаю своему черному коту Румпельштильцхену, своим менее мохнатым друзьям и, конечно, моей любимой супруге Анастасии и любимому сыну Даниилу. Отдельную благодарность за помощь в работе над текстом я выражаю своему другу Алексей Строганову.

Эти правдивейшие выдуманные строки писались во время пандемии ковид-19 и спасали меня от отчаянья, запертого в четырех стенах человека. Надеюсь, этот текст вызовет у вас улыбку и подарит хорошее настроение, а теперь за мной, нас ждет путешествие в город Олдбул!


ИГРА (В) ДУРАКА.


Пролог.


Под вспышки фотоаппаратов два конца перерезанной мэром шелковой красной ленты упали на еще не слишком раскалившийся в этот утренний час асфальт. Сегодня в городе Олдбул большое событие, на улице «Благополучия» открылась новая окружная больница с самым современным оборудованием и коллектив врачей, получив в свое распоряжение этот венец медицинской архитектуры хлопали до синяков на ладонях, улыбающемуся мэру и почетному гостю, а точнее спонсору строительства. Мэр и его компаньон, широко улыбаясь давали интервью местным журналистам справедливо гордясь очередным добрым делом, совершенным на благо родного и так любимого ими города. В это время всего в какой-то сотне метров за этим действом вел наблюдение уставший коллектив художников и маляров, разрисовывавших стены высокого забора подобающими рисунками, на них изображены одухотворенные лица врачей за работой, улыбающиеся пациенты при взгляде на которых, становилось совершенно понятно – здесь их вылечат от чего угодно. Работу они закончили точно по графику – этой ночью, и теперь оставаясь в тени разукрашенного ими забора наблюдали со стороны за славой, которая совершенно заслуженно свалилась на мэра и его компаньона, потому как они целых два раза приезжали за время строительства на объект с предварительной инспекцией.

Отдельного внимания заслуживает и сам забор основательный, как и все в Олдбуле, высотой в целых четыре метра кусок яркого, теперь, бетона должен был частично скрыть непрезентабельный вид на стихийный рынок, расположенный буквально в квартале сразу за парком «Городское великолепие».


***

На рынке было, как и всегда, людно и шумно, за тем лишь исключением, что среди не слишком то презентабельной местной публики, было слишком много полицейских фуражек, четко охранявших периметр района, кого они охраняли было непонятно, скорее всего охраняли они чувствительные глаза мэра, которые очень не любили вид обитателей этого района города. Привычно выискивая взглядом в толпе мелкий криминальный элемент, сквозь рыночную толчею двигались двое полицейских высокий здоровяк и небольшого роста чернокожий крепыш ни на минуту не закрывавший свой рот, который что-то увлеченно рассказывал напарнику, активно помогая себе руками, его напарник реагировал на рассказ угрюмым молчанием. Полицейские миновали вход в небольшую итальянскую забегаловку и двинулись привычным маршрутом дальше. В этот момент двери забегаловки открылись и ее покинули тоже двое человек, эта парочка была весьма колоритна: оба обладали смуглой кожей и иссиня черными волосами, один высокий в безупречно белых штанах и белой же футболке, постоянно кривил тонкие губы под тонкими же черными усами, в брезгливой гримасе, протирая руки влажной спиртовой салфеткой, не забывая внимательно смотреть под ноги, боясь ступить во что-то, что может испортить светлые остроносые туфли из телячьей кожи, на вид ему было около сорока лет. Второй был старше, но ненамного, во всяком случае белые пятна появились у него только на небритых щеках, не затрагивая прилизанную черную макушку, на которой сейчас находилось, никак не меньше килограмма геля для волос, мешковатый костюм, недешевый, но видавший виды, гордо носящий тут и там красноватые пятна от соуса для спагетти и кожаный ежедневник в руках довершали образ полноватого спутника длинного. Эти двое яростно, о чем-то спорили, мешая английскую и итальянскую речь, обычная в общем-то картина, для итало-американцев в третьем поколении. Из обрывков речи можно было сделать вывод, что они разговаривают об уборке мусора, и что длинному не очень-то нравится, что за толстым иногда приходится совершать дополнительную уборку и что в последнее время этим приходится заниматься все чаще. Толстый на это лишь отмахивался, аргументируя свою позицию тем, что мусор бесконечен.


***

Корпоративная Америка только начала просыпаться, но через какой-то час, улицы встанут в пробках, на тротуарах появится толпа спешащих на свои рабочие места людей. А пока, не испытывая особого дискомфорта, шурша подошвами старых кед, к высокому офисному зданию шел невысокий худой паренек, смотрящий себе в ноги, взгляд его был рассеян и именно по этой причине, он крепко приложился лбом о мачту пешеходного светофора, чертыхнувшись он начал потирать багровую шишку, появившуюся на лбу. Шагнув на проезжую часть, он чуть не попал под колеса начавшей движение машины, так как предательский светофор переключил пешеходу добрый зеленый на тревожный красный. Обругав из раскрытого окна нескладного юношу, водитель машины умчался вперед, а парень с упорством достойным лучшего применения продолжил движение на красный свет.


Глава 1. «Рождение» «ЗЛОДЕЯ»


"Никто не должен знать о моей второй жизни", – думал Мик садясь в автобус. Как таковой второй жизни у него пока не было, да и с первой не все было гладко, но обо всем по порядку.

У Мика был плохой день: сначала светофор, потом этот крикливый идиот, ну а в конце босс наорал на него и назвал его "имбецильной бездарностью", и, по мнению босса, у степлера мозгов больше, чем у Мика. Также, по мнению мистера Дика (так звали босса), его кот, пятилетний сфинкс Базилевс, гораздо лучше справился бы с обязанностями Мика. Здесь надо отметить, что, несмотря на всю сообразительность умудренного жизнью кота, все же мистер Дик был склонен преувеличивать его способности на основании того, что кот с исключительно умным видом слушал размышления своего хозяина на тему политики, экономики и общения с противоположным полом.

Справедливости ради скажем что работник из Мика действительно не важнецкий. Вот и сегодня, выполняя важнейшее поручение своего босса по сортировке папок по цвету на канцелярском складе, Мик перепутал расположение зеленого и голубого цвета, нарушив тем самым хрупкую радужную гармонию, к которой стремился его босс. В оправдание стоит сказать, что у Мика было плохо в школе с физикой, поэтому он не знал верного расположения цветов в радуге, с детскими считалочками у него тоже никогда не задавалось. Но это дело прошлое и выкинув из головы радужные устремления его сверх толерантного босса, паренек начал думать о своем.

Улицы мелькали за окном автобуса, Мик чуть не проехал свою остановку, все, потому что его голова была забита очень важным вопросом. Ему нужно логово, его берлога место где будет жить Зло. Выбор был труден.

Логово должно было отвечать следующими требованиям:

1. Должно быть мрачным

2. Там не должно пахнуть фекалиями, поэтому канализация не подходит (На самом деле Мик просто не очень любил Пингвина* (*Злодей из цикла комиксов о Бэтмене), да и побаивался его)

3. В логове должен быть живой огонь, а значит камин, место для оргАна и столика с колбочками, пробирками и ретортами, в которых бы бурлили жидкости разных цветов

4. Туда должны приезжать курьеры Федекс. Мик любил мебель из Икеи, но ненавидел другие службы доставки, все потому что считал, если фирме доставки не хватает денег для съёмок рекламы с Томом Хенксом, то посылки до адресата не доходят. Хотя Том Хенкс и не был воплощением зла, в первой части фильма он вёл себя как настоящее чудовище по отношению к подчинённым.

Пока он жил в Дастауне, всем условиям удовлетворял подвал дома его мамы. Но после того, как он решил проявить самостоятельность и повести себя как настоящий мужчина, перестав сидеть на шее у матери (именно так она и выразилась, выгоняя его из дома), он лишился своего идеального логова.

Мик шел по улице, это был теплый июльский вечер и приятный ветерок шевелил его волосы, 35-я улица была украшена цветами, а цветы украшали этот вечер великолепными ароматами и витражом разноцветных лепестков. В этот вечер город Олдбул был прекрасен, это был самый красивый мегаполис в  мире, с самыми добрыми и отзывчивыми и трудолюбивыми людьми, которые свой город обожали…

Все кроме одного. Мик мечтал, что однажды он возвысится над всеми его жителями, которые будут преклоняться перед ним.

Мик не случайно оказался в городе Олдбул, ему это место виделось идеальным началом для карьеры злодея, город слыл очень мирным с низким уровнем преступности, исключая, конечно, район старого центра города с его трущобами и рынком. В родном Дастауне карьеру злодея Мик строить отказался, этому выводу способствовали несколько его соображений. Во-первых, это был Техас, и каждый второй имел за пазухой весомую пушку. Во-вторых, он имел в родном городе определенную репутацию… Слова мямлик, заморыш, плакса преследовали его и спустя годы после школы, собственно, преследовали они его и сейчас из уст его мамы во время не особо частых и долгих телефонных бесед с нею. В-третьих, в Олдбул ходил неплохой, на самом деле просто дешевый, поезд самолетов Мик боялся, да и денег на авиабилеты у него не было.

"Олдбулл, скоро тебя ждёт встряска, и трясти тебя буду я" – думал Мик. Однако, без денег нечего и думать о плане. И мечта о логове так и остаётся мечтой.

Дома у Мика было грязно и неопрятно, он не считал эту дыру, снимаемую за копейки, своим домом и не считал нужным что-то делать для своего комфорта. Достав последний кусок вчерашней пиццы, Мик бросил коробку на пол к ещё трем таким же и открыл пиво.

– Деньги, деньги! Черт возьми, где мне взять много денег и сразу? – думал Мик, ходя кругами по комнате. Голоса в его голове продолжали громко обсуждать варианты.

– Ограбление?

– Вариант!

– Ага умник, что будешь грабить? Может быть Банк? Напомнить тебе первое дело с банками?

– Нет не нужно, я понимаю что рано.

– Черт, а это неплохое пиво!

– Заткнись и думай о деле

– Хорошо, хорошо, ещё глоток…

Мутный взгляд Мика упал на служебный пропуск.

– Придумал!

– Что ты придумал? Воровать посылки?

– Нет! Но мы можем ограбить, корпорацию!

Глаза Мика блеснули, он залпом допил пиво, открыл ещё одно и где-то в куче бумаг найдя достаточно белый и недостаточно мятый лист, начал обдумывать план.


***

Компания, в которой он работал, называлась, Линшпиц мануфактур энд Оил Компани и была основана в 1945 году беженцем Хансом Линшпицом, бежавшем в апреле 1945 года в Аргентину, а затем в США. Бежал Ханс от ужасов войны. Это был человек большого ума и хватки, к тому же он приехал с большим капиталом, а Америка любит деньги и везучих людей. Сам Ханс говорил, что до прихода нацистов был бароном, но попал в опалу потому как с самого начала был против Гитлера. Благодаря обширным знаниям в инженерном деле, особенно там, где дело касалось военной техники, Ханс создал компанию по производству универсальных шасси и тягачей для армии США. Удивительно, как у сугубо гражданского человека так хорошо с пониманием военной техники.  Линшпиц отшучивался, что это все благодаря путешествиям, он рассказывал, что бывал во Франции, Норвегии, много времени провел в Польше, и даже жил у русских, но в Москве не бывал.

Как бы то ни было, в 1965 году и, что символично, в апреле, Ханса Линшпица не стало, его убили во время выступления по случаю вручения ему ключей от города. Узнать почему его убили так и не удалось, все что известно это то, что убийца еврейский поляк, судя по его документам, большего узнать не удалось: при попытке задержания убийца застрелился.

Дело отца подхватил сын, Герман Эрнест Линшпиц, получив образование в Гарварде, и защитив докторскую по инженерии нефтяных производств, Герман утроил объем прибыли отцовской компании, построив самый технологичный НПЗ в США. Его акции резко поползли вверх, когда Тексако сделала их основными подрядчиками в переработке своей нефти.

Жизнь Германа трагически оборвалась. Всю жизнь он провел на производстве, его организм был отравлен тяжёлыми металлами. Что странно, произошло это как раз в тот момент, когда он хотел лишить своего сына наследства, за то, что тот попался на распространении наркотиков в последний год своего обучения в институте, деньги и связи помогли все решить.

И теперь у руля компании встал Йозеф Эрвин Линшпиц. Он взял бразды правления семейным делом. Внук не подвёл ни деда, ни отца, и построил много химических лабораторий и небольших инфраструктурных производств на окраинах города, производил он также продукты питания и прочее, но со свойственной скромностью, присущей всем Линшпицам, переписал эти производства на менеджеров, ими управляющих.


***

Мик взглянул на листок бумаги, зачем-то с силой провел по нему ладонью, вероятно пытаясь выпрямить. На бумаге было много зачеркнутых слов и вот они подчёркнутые слова, идеальный план: "Позвонить Йозефу с телефона автомата, угрожать убийством, требовать 20 млн долларов".

Мик был доволен. План, по его мнению, был шикарен (он очень любил это слово, и использовал при любом удобном случае). Дело за малым: найти номер Йозефа и позвонить…


Глава 2. Первые шаги


Прошло три недели, и после длительной подготовки, точнее подготовкой это называет сам Мик, в реальности это было пятнадцать неудач. Первые пятнадцать звонков сорвались по разным причинам, иногда он забывал слова, иногда у телефона автомата терлись подозрительные личности, в последний раз он забыл четвертак, вернее не забыл а потратил все свои деньги, пришлось возвращаться домой и разбить свинью-копилку подаренную ему мамой, он делал это со слезами, но ЗЛО требует инвестиций, теперь Мик был готов, слова были записаны на бумажку, два четвертака лежали в разных карманах, грозная речь отрепетирована перед зеркалом в ванной. Где для придания своему лицу грозной солидности перед каждой репетицией он рисовал себе усы зубной пастой.

Чтобы позвонить Йозефу из телефона-автомата он надевал большие солнцезащитные очки, длинный плащ, поднимал воротник, и цеплял искусственную бороду, от рождественского костюма Санты, найденной в кладовке его квартиры и даже частично очищенной им от пауков и грязи.

Он был уверен, что это прекрасная маскировка, особенно в это жаркое лето.

Полицейские патрули демонстративно не обращали на него внимания: вдруг это какой-то новый гендер и человек идентифицирует себя как Санта-Клаус в плаще. Мик считал это своей первой победой.

Но чем ближе Мик подходил к заветному телефону-автомату, тем медленней становился его шаг, к концу пути он еле волочил ноги и несколько раз оглядывался, подолгу смотря в обратную сторону. Подойдя к телефону-автомату, Мик достал четвертак, который немедленно вывалился из мокрой ладони и весело покатился по тротуару. Проворчав под нос, а точнее в синтепон бороды, что-то про падающую так невовремя валюту Мик пустился в стремительную погоню, он не хотел терять свои инвестиции в Зло.

Погоня завершилась оглушительной победой, Вашингтон был взят, жалко, что только лишь на четвертаке, но наш герой знал, у него все впереди.

Мик вертел в пальцах монету и чуть не уронил ее повторно, снял трубку, повесил ее, снова снял, вспомнил что забыл слова и свободной рукой вынул из внутреннего кармана обрывок листка с речью, прочел, снял трубку, повесил. Развернулся к автомату спиной и сделал шаг прочь от него. Наконец решившись, снял трубку с силой загнал четвертак в монетоприемник и набрал номер. Колени его предательски задрожали.

– Да, слушаю! – раздался резкий уверенный в себе голос.

– Двадцать миллионов долларов должно лежать мелкими купюрами в кузове пикапа на заправке на углу Девятой авеню и улицы Марио Пьюзо…– Мик немного сбился, читая сложное слово «Пьюзо»

– ровно в 14:00, иначе ты умрёшь! – Максимально сурово и убедительно произнес коварный Мик.

– Сколько?! Двадцать миллионов?

– Да! Двадцать миллионов!

– Что ж, приятель, по рукам! Сейчас у меня нет столько наличности, я могу перевести их на твой банковский счет, продиктуешь? – тон Йозефа не оставлял сомнений по поводу его мнения о собеседнике.

Уже было начав говорить цифры своего счета Мик опомнился и резко, правда немного фальцетом произнес

–Наличными!

Йозеф подпустил в голос фальшивого страха, в день по многу раз звонили разного рода спамеры, и посмеяться над ними хозяин холдинга очень любил, вот и сейчас наслаждался нелепостью этого разговора, который отвлек его от нового генерального плана застройки трущоб, который передал ему на согласование мэр.

–Ладно, ладно, но почему только двадцать? Моя жизнь стоит конечно куда больше, но ладно, 20 так 20, – Йозеф прикрыл рукой трубку и прыснул смешком.

– А сколько? – Мик был сбит с толку такой реакцией.

– Ты мог попросить 100 миллионов, – тоном учителя, объясняющего очевидное произнес Йозеф.

Мик вдруг почувствовал, что ему очень жарко в плаще, а из-за бороды все лицо зудело. В его воображении и на репетициях в ванной, Йозеф всегда просто испуганно говорил, что все сделает, после чего Мик вешал трубку.

– Тогда все тоже самое, только 100 млн!

– Без проблем, дружище! Есть только одно "но": 100 млн мелкими купюрами в кузов пикапа не влезут. Но у меня есть решение: я подгоню туда бензовоз набитый деньгами, ты спокойно сядешь и уедешь, не вызывая подозрений, ровно в 14:00

– Годится. И не думай со мной шутить! Я крутой! – Мик почувствовал, что возвращает контроль над ситуацией.

– Ты здесь босс, – Йозеф уже решил, что надо попросить у знакомых парней из полиции расшифровку звонка с некоторых пор правительство США считало, что в праве записывать каждый разговор, а Йозефу запись нужна была, что бы при случае позабавить коллег, или партнёров.

– Все верно! Я босс, – сказал Мик голосом очень жёсткого делового человека, настоящего Антисупергероя. По крайней мере, он был уверен, что звучит именно так.

В трубке раздались гудки. "Господи, что за идиот"– подумал Йозеф и улыбнулся. "А может и вправду блаженный". Решив, что надо пожертвовать ещё денег своему фонду, который боролся с психиатрическими заболеваниями (путем продажи рецептов на сильнодействующие препараты всем желающим), он выкинул Мика из головы и занялся своими делами.

На столе лежал генеральный план застройки города, пару кварталов трущоб тридцатых годов постройки, людей оттуда уже расселили, кто поудачливей снял жилье где-то на окраинах остальная же часть просто переместилась правее в район трущоб рынка. Еще одна его головная боль, мэр никак не желал понять, что Йозефу не выгодно пускать под снос рынок. Там было полно безработных мигрантов, которые брались за любое дело и выполняли работу за копейки, по-настоящему на серьезные дела их брали редко и только тогда, когда точно знали, что население города должно сократиться на нескольких незадачливых гастарбайтеров, которых никто и никогда искать не будет. Йозеф решительно написал прямо на месте рынка 4 слова: «Дэнис, иди в жопу».

Улыбающийся хозяин кабинета сворачивал план в трубочку и думал: "Ничего я построю здесь свой Рэ..", – конец мысли оборвал секретарь, сообщив что к нему пришел Гелиус Ритона. Йозеф подозвал секретаря и велел курьером отправить план в мэрию лично в руки мэру и позвать гостя.

Гели Ритона был грузным италоамериканцем лет пятидесяти. Занимался он в основном уборкой мусора. Во всех смыслах слова. С Йозефом его связывали долгие годы службы, несмотря на происхождение Ритоны.

Обсудив варианты, которыми следует избавляться от мусора той категории, которая иногда образуется в таких делах, которые вели эти двое, и сойдясь, а том, что сжигание гораздо удобнее, нежели растворение в кислоте, они расслабленно попивали бурбон в рабочем кабинете Йозефа.

– Кстати, ты не поверишь, мне дозвонился какой-то сумасшедший и потребовал двадцать миллионов долларов сегодня к 14:00, – тоном человека, рассказывающего отличный анекдот начал Йозеф.

– Серьезно? – черные брови Гели поползли вверх, теперь его лицо выглядело как удивленный камень.

Йозеф рассказал подробнее о звонке Мик. Гел, подумал и спросил.

–Босс, а у звонившего был какой-то акцент, может быть мексиканский или колумбийский? – Гели стал задумчив и через чур сильно наклонил бокал от чего на штанах появилась пара новых пятен от капель бурбона.

–Ой, перестань, это обычный сумасшедший, к тому же в сортах… мммм, акцентов, я не разбираюсь – выкрутился Йозеф, стараясь не обидеть Гела в чьем голосе явственно проступало рокотание итальянского акцента.

–Босс еще пара вопросов – Гелиус открыл свой ежедневник, в списке вопросов к боссу значилось: «Потери на западе, дальше приводился список городов и даты с 13.03 по 21.05, Сервис?», вторая запись коротко гласила: «склады Элм стрит – рыжий».

–В Неваде наши друзья очень халатно относятся к обязанностям в Лас-Вегасе и Рино целых семь задержаний, товар конфискуется – начал Гел, но его перебил Йозеф.

–А нам то что? Этот товар уже оплачен, мы распространением не занимаемся, пусть с этими проблемами разбираются те, кто его сбывает.

–Проблема может стать нашей, если они выйдут на сервисников, напомню большинство грузовиков там наши, легко будет сложить два и два, если кто-то расколется – Гел в задумчивости глядел на свои каракули, подчерк у него был ужасный.

–Риск есть особенно в нашей работе, но тут нам боятся нечего, рыжий старичок все организовал в лучшем виде, на сколько я знаю у него все просчитано.

–Да и по поводу рыжего, может вы сделаете ему внушение?

–Какое о чем? – Йозеф моментально навострил уши при этих словах, он предпочитал быть в курсе всех дел своей империи, однако, рыжий старичок очень любил действовать самостоятельно, никому ничего не сообщая и порой отголоски его дел доходили до шефа через третьи руки как сейчас. Претензий к рыжему не было, систему, которую выстроили он и его отец работала как часы, но вот его скрытность бесила неимоверно.

–Он слишком спелся с Салахом, мне это не нравится предпочитает действовать через него, игнорируя моих людей и людей Смолета, он мутит какие-то дела в районе складов на Элм стрит и трущоб.

–Ах это – перебил Йозеф расслабляясь.

– Это мое распоряжение– не парься.

Гел кивнул посмотрел на часы и попросил удалиться, к своей работе он относился, не то, что бы слишком, но серьезно, поэтому решил наведаться на заправку в 14:00, кроме того, съездить туда все равно следовало, забрать «ведомости заправки грузовиков».


Глава 3. Что-то пошло не так


Заправка Линшпиц Оил Компани на перекрестке Девятой и Пьюзо была единственной заправкой в центре города, а значит, проблем с клиентами у нее не было. Все двадцать шесть колонок были заняты, и в очереди стояло ещё по две-три машины к каждой.


***

У Мика машины не было, да и водить он не умел. Однако неумение водить он заменил уверенностью в том, что с легкостью справится и с пикапом, и с бензовозом – в конце концов, он же умел водить велосипед. С этой мыслью будущая гроза Олдбула покинула метро. Был Мик в своем великолепном маскировочном костюме, гордый, смелый. Он повелительным взглядом оглядел свои охотничьи угодья, сделал несколько смелых шагов и тут же растянулся на тротуаре, наступив на развязанный шнурок. Исправив оплошность, приняв чуть менее гордый и смелый вид, чем ранее, он направился творить Зло. Идти было ровно один квартал, на часах 13:40, он успевал. Неспешным шагом Мик шел под ярким солнцем по мягкому от жары асфальту, раздумывая о том, что в следующей версии идеальной злодейской маскировки неплохо бы исключить детали, из-за которых он чувствовал себя как гребаный китайский пирожок в пароварке…


***

Гели Ритона, Фрэнк Пинки и Аль Монео тоже не торопились. 13:40 на часах, и ехать осталось пару улиц. Даже если они соберут все светофоры – успеют.


***

13:40. Надо бы поднажать, – подумал Бен Риллан. Встреча назначена на 13:50, он должен был встретиться с человеком, который что-то знал о местном наркотраффике. Бен был хорошим журналистом, несмотря на то что работал он в «НьюсБуллШит», или, коротко, NDS, который, в свою очередь, был дочерней организацией федерального агентства «НьюсФаксШит» (NFS).

Самые интересные статьи, особенно из жизни известных актеров, у них писало всего несколько человек (живших в одном из нью-йоркских подвалов, предпочитавших получать за работу виски и еду из китайских забегаловок, дабы не обременять себя выходом из жилища). Издательство все же иногда платило журналистам за реальные жареные новости и скандальные факты. Бэн в тайне хотел к ним присоединиться.

Бен старался. У журналиста криминальной хроники в Олдбулле работы было немного, но сейчас его чутье говорило ему, что он нашел что-то важное, поэтому он спешил. Встреча напротив выезда с заправки показалась ему слишком глупой, однако потом он понял: постоянное движение машин и шум – отличная маскировка, что еще больше убедило его в том, что к нему подбирал ключик очень важный человек. Возможно, мечта журналиста о жизни на Манхэттене или у городского парка в Нью-Йорке и приглашения на светские рауты становилась ближе.


***

13:40. Голли Патто прогуливался вокруг заправки, поглядывая в сторону выезда на 9-ю авеню. Голли Патто был одним из «парней» Гелиуса, или просто Гела Ритоны. Его чаще всего использовали как водителя, но Голли всегда думал, что достоин большего. Жить он привык с огоньком, и тех денег, которые он получал, стало не хватать.

Вот и пытался Голли все время заработать сотню-другую баксов на стороне. Сейчас он хотел намеками выведать, сколько может стоить крайне интересная информация, у местного журналюги. Катаясь с боссом, можно много чего интересного услышать о грузовиках, о каких-то терминалах и о «Полине». Ничего серьезного Голли, конечно, не знал, только что-то слышал своими большими ушами, да что-то, где-то пытался вынюхать своим крысиным носиком.

Голли давно и плотно снабжал информацией Султана трущоб о передвижениях своего босса, скармливал те крохи информации, которые знал о настоящем бизнесе Гела, и получал за это небольшие, но все же деньги. Стоит отметить, что Султан Салах платил Голли не за информацию – он практически все знал и без него, – а вот прикормленная крыса в такой организации, как холдинг Йозефа, рано или поздно могла бы принести куда большую выгоду. Как бы то ни было, даже денег Султана Голли было мало. Этим человеком всегда двигало два мотиватора – жажда красивой жизни и патологическая жадность.

Жадность его заставила прийти и сегодня. Жизнь его, если вскроется связь с Султаном, оборвется очень быстро, да и в реакции своего вспыльчивого босса, узнай он о встрече с журналистом, Голли не сомневался.


***

13:40. Патрульная машина номер 233 с двумя полицейскими на борту совершала рутинный объезд участка. Все было спокойно, как обычно. Офицер Смоллтолкер травил байки своему напарнику, но смеялся больше сам, нежели напарник. Смоллтолкер был чернокож, приземист, коренаст и был неисправимым оптимистом и шутником. Его напарник, офицер Дранко, напротив, был очень высок, невероятно силен физически и очень немногословен. Точнее, он просто был угрюмым и больше напоминал лысого медведя с бородой, чем человека, и это неудивительно – Дранко имел русские корни и даже фуражку носил на русский манер, оставляя два пальца над широкими бровями. У офицеров близился обед, и они захотели перекусить в любимой забегаловке на заправке у 9-й авеню. Там подавали удивительно вкусную курицу, которую любил Смоллтолкер (про курицу он рассказывал Дранко, на самом деле нравилась ему улыбчивая молодая официантка), а еще в ресторане работал русский повар и делал pelmeni, от которых 1 раз в день улыбался офицер Дранко (так он говорил Смоллтолкер, чтобы тот не догадался, что ему нравилась та же официантка).


***

13:40. Водитель бензовоза Пако Себастес ехал вниз по Пьюзо с севера на юг и ел за рулем бурито. Пако нравилась его работа, он любил ездить и очень любил свой трак, хоть он ему и не принадлежал. По графику он должен прибыть в 14:20, однако он этот график сильно опережал. Хорошо зная город, он умело объезжал все пробки, и теперь ровно в два часа пополудни планировал быть на заправке.


***

13:55. Мик, почесывая под бородой кожу, встал на перекрестке 9-й и Пьюзо, намереваясь перейти по диагонали. К слову сказать, для большей уверенности у Мика под плащом прятались два пистолета. Правда, осветительных, – все, на что хватило денег, но все же.


***

13:55. Голли увидел Бена. Он стоял точно там, где условились, на выезде у 9-й. Голли ускорил шаг, однако Бэн почему-то пошел в сторону перекрестка. Голли решил идти ему наперерез.


***

13:55. Гел Ритона с парнями встал в очередь на въезд со стороны Пьюзо. За ним недовольно рыча, встал трак «Питербилт» с огромной цистерной сзади, призванной утолить извечный бензиновый голод города.


***

13:55. Офицеры Дранко и Смоллтолкер, оставив машину недалеко от заправки, решили прогуляться до закусочной, обходя автоцистерну с топливом.

13:58. Мик увидел бензовоз. Его сердце задрожало от предвкушения – там, в бочке, его 100 миллионов! Он больше не мог ждать и побежал на красный.


***

13:58. Бен увидел, как его объект убегает. Господи, почему он так выглядит? Более нелепой маскировки, чем борода в августе, и не придумаешь. Бен не стал кричать ему, а решил догнать. Голли, видя, что Бен убегает, тоже побежал, как вдруг что-то его сильно толкнуло и повалило на землю. Это была машина.


***

Гел, Френки и Аль недовольно выбрались из машины, на ходу ругая того, кто прямо бросился под машину. Сзади Пако, матеря на чем свет стоит неумелых водителей, пытался втиснуться на заправку. Это было непросто, ведь половину проезда загородила машина, под которую почти бросился какой-то чудак. Голли поднялся, мотая головой, пытаясь прийти в себя.

– Голли, ты какого хрена здесь делаешь?! – заорал Гел.

Увидев босса, Голли оторопел, а увидев за его правым плечом, на другой стороне дороги, журналиста – побледнел.

Перемена в лице, взгляд, направленный в сторону, и бледность не ускользнули от внимания Гелиуса.

– Голли, какого хрена ты здесь делаешь? – повторил свой вопрос Гел Ритона, оборачиваясь через правое плечо и пытаясь понять, куда же пялится его подчиненный.

Голли дернулся и машинально сделал шаг назад.

– Куда ты попятился? А ну-ка садись в машину, надо поговорить, – со скрытой угрозой в голосе произнес Гел, еще ничего не понимая, но уже чувствуя, что дело тут нечисто.

Всех отвлек громкий гудок водителя бензовоза, уставшего наблюдать за сценой внизу.

Этот звук вырвал Голли из лап ужаса, который он только что испытал при последних словах Гела. Голли выхватил пистолет.

Раздался выстрел, и Гел начал заваливаться на Френка, которому это помешало достать свой пистолет. Голли побежал, отстреливаясь на ходу. Пако с перепугу перепутал педали и вдавил акселератор до упора. «Кадиллак» Гела отскочил от трака, как шарик для пинг-понга, а трак сбил своей массой пару колонок и покорежил несколько машин.

Смоллтолкер и Дранко, достав оружие, пытались разобраться, что происходит. Два человека лежало под «Кадиллаком», третий лежал на асфальте рядом, мотая головой и, видимо, пытаясь прийти в себя. И тут они увидели Голли с пистолетом в руках.

– Стой, брось оружие! – заорал Дранко настолько низким голосом, что у Голли легкие свернулись внутри. Он повиновался, бросил револьвер и поднял руки.

***

Мик увидел копов и опрокинувшийся бензовоз, из люков которого на асфальт выливалось топливо, играя радужными пятнами в лучах яркого солнца. От этого зрелища «злодей» опешил и встал как вкопанный. «Черт, что, черт возьми, происходит? Где мои деньги?! Этот урод вызвал копов? Надо бежать!» – мысли словно лошади на ипподроме понеслись галопом в голове, как вдруг кто-то резко схватил его за плечо и повернул.

От страха Мик инстинктивно махнул снизу вверх кулаком и попал человеку точно в нос. Бен схватился за нос, из него сочилась кровь, и отпрыгнул. Вдруг этот фрик достал два пистолета: один направил на копов, а другой на Бена.


***

Пако пытался выбраться из покореженной кабины грузовика, лежащего на боку. Разбив ногами остатки лобового стекла, он вылез и, закрывая руками изрезанное в аварии лицо, пошел к копам.

Дранко и Смоллтолкер отвлеклись на Пако и наставили стволы на него. Пако их почти не видел от крови, заливавшей глаза.

И тут Френки Шпинатра, про которого все забыли, достал пистолет и выстрелил в Голли, попав ему в плечо. От звука Мик вздрогнул всем телом, судорожно сжал кулаки, нажимая на спуск обоих пистолетов. Осветительная ракета с треском вылетела и попала прямиком в лужу бензина, вытекшего из бензовоза. Мощный взрыв потряс Олдбул, мгновенно превратив заправку в преисподнюю.


***

Мика отбросило взрывной волной. Придя в себя, мотая головой и не отдавая себе отчета, он побежал и быстро скрылся в переулках между 9-й и 8-й авеню. Спустя десяток минут бега он увидел брошенное здание, огороженное старым забором, и укрылся там. Окончательно придя в себя и убрав в карманы пистолеты, все еще сжимаемые им в руках, он огляделся. Здание, видимо, когда-то было жилым. Выйдя на улицу и обойдя его вокруг, Мик нашел вход в полуподвальное помещение. Судя по каменной печи и желто-красным круглым столикам, валявшимся в беспорядке, когда-то здесь была пиццерия. «Вот оно! Мое логово – оно идеально!» – воскликнул Мик. Волна радости поднималась в нем от осознания всего произошедшего, он почувствовал, как дрожит от возбуждения. Теперь у него было логово, был враг и было первое по-настоящему ужасное злодейство. Джокер мог бы им гордиться…


Глава 4. При чем тут ФБР?


Вашингтон, округ Колумбия. Штаб-квартира ФБР.

Спецагент Колман Уилан от скуки раскачивался на стуле. Жизнь агента ФБР – это не постоянные погони и перестрелки, а рутинные отчёты, работа с бумагами и попытки не рехнуться от постоянного «дня сурка».

Колман никогда не был примером для подражания. Он был резок и вспыльчив, а своим поведением больше напоминал средневекового барона, чем выпускника Квантико. Внешне Уилан походил на стереотипного деревенского кузнеца – и размерами, и походкой. Из всей одежды на нём хорошо сидел только полевой камуфляж. Если бы не пуля иракского снайпера, доставшая его почти в начале контракта, он бы до сих пор служил в «Морских котиках».

Он много раз был на грани отчисления из академии, но блестящие успехи в боевой подготовке каждый раз перевешивали. Его наставники не готовы были поручиться, что Уил проработает в Бюро долго.

Однако с возрастом он стал спокойнее. Примерно год назад он даже сдал свой первый за всё время отчёт, написанный за рабочим ноутбуком в офисе, а не набранный на телефоне в пробке.

– Эй, Грег, дружище, забей на отчёт. Пойдём, пропустим по стаканчику, обед как раз.

Спустя пару секунд Грег вынул из уха один наушник и посмотрел на Уила:

– Ты со мной говоришь?

– Конечно, тут же больше никого нет! Пойдём, пропустим по стаканчику пивка.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Грег, машинально поправляя очки и возвращаясь к работе.

– Потерянный человек, – вздохнул Колман, стряхнул с рукава несколько шерстинок и продолжил качаться на стуле, даже не пытаясь имитировать какую-либо деятельность.

В это время Грег чихнул.

В отличие от жизнерадостного напарника, любившего шумные компании, общество женщин и вкусную еду, Грег Бейл был ужасным занудой. В боевой подготовке он никогда не поднимался выше среднего уровня. Он был высок, любил костюмы одного совершенно определённого оттенка серого. С незнакомыми людьми держался с сухостью южного аристократа, и многие считали его снобом. С его манерой держаться и чувством юмора было крайне сложно расположить к себе людей. Это мешало ему работать с гражданскими, однако в Бюро его ценили как аналитика. Грег обладал почти магической способностью замечать несостыковки и ошибки. И ещё он мастерски действовал на нервы.

Их шеф, Мич Пилеги, поставил Уила в напарники Грегу после того, как предыдущий напарник Грега, до этого уверенно шедший на повышение, вручил шефу Пилеги дрожащей рукой рапорт. В нём он просил перевести его на Аляску, «чтобы исключить возможность проникновения диких киргизов с белорусских гор». Грег уверял, что не помогал ему с формулировкой.

Уил к тому времени тоже остался без напарника. После нескольких поездок с Уилом на рыбалку тот, во-первых, сломал руку, пытаясь освоить удар, которым можно разбить кирпич, а во-вторых, решил пройти лечение от алкогольной зависимости.

В первый же день после назначения всё управление сделало ставки на то, кто же первым подаст рапорт: Колман или Грег.

Сейчас у них не было ни одного дела в разработке, поэтому Грег сидел и анализировал данные наркотрафика за последние двенадцать месяцев. Колман нашёл новое развлечение: он включал и выключал настольный вентилятор, что отвлекало Грега от работы и раздражало его. Тот откинулся на спинку и начал говорить спокойно, чуть растягивая слова.

– Уил, ты же в курсе, что навязчивое повторение действий может быть проявлением серьёзных психических заболеваний?

– Ну что ты, Грег, конечно, знаю! Хотя, конечно, не веду курс психологии в академии, – Уил дважды щёлкнул выключателем особенно сильно.

Но им было не суждено продолжить пикировку. Раздался звонок рабочего телефона, и ровно через три минуты оба спецагента сидели в мягких креслах у замдиректора ФБР Мича Пилеги. Шеф был лысоват, коренаст. Из-за очков в роговой оправе на людей смотрели цепкие, внимательные глаза. Легендарный оперативник и аналитик, будто бы созданный для работы в ФБР неизвестным автором.

– Агент Бейл, агент Уилан, – начал шеф, промачивая носовым платком вспотевший лоб. – Вчера в Олдбулле произошло нечто странное. Перестрелка, которая привела к взрыву на большой бензозаправке. Погибло семьдесят три человека. В основном все они сгорели или в результате взрыва получили травмы, несовместимые с жизнью. Ещё пятьдесят два человека получили ранения различной степени тяжести.

– И что тут такого? Звучит как дело для копов, – перебил шефа Колман.

– Агент Уилан, имейте терпение. Итак, наше участие обосновано тем, что в машине, на которой приехали участники перестрелки, мы нашли полуобгоревший блокнот. Его записи при сличении с вашими, Бейл, данными о маршрутах поставки наркотиков позволяют говорить о том, что, возможно, в этой книжице содержатся данные о транспортировке некоего синтетического наркотика под названием…

– Изометилополиин, или, проще, «Полина», – скучающим голосом произнёс Бейл.

– Откуда у вас информация? Материалы дела мне принесли час назад, – лёгким движением бровей шеф обозначил удивление.

– Вряд ли вы бы вызвали нас из-за того, что где-то нашли килограмм-другой кокаина, – пожал плечами Грег.

«Полина» была синтетическим наркотиком, вызывающим сильное привыкание. Она действовала на центральную нервную систему, вызывая при употреблении эйфорию и красочные галлюцинации, как опиум. Но если наркоман не получал следующую дозу, он становился неконтролируемо агрессивен. Стоимость же «Полины» превышала все известные наркотики, что резко повышало уровень преступности в местах её появления.

«Полина» появилась на улицах городов относительно недавно, около трёх лет назад, и за это время практически заполнила рынок наркотиков США. Лишь в одном городе до вчерашнего дня она не только не встречалась, но даже и не упоминалась. Это был Олдбул. И всё было бы относительно просто, если бы не одно «но»: в Олдбулле не было зарегистрировано ни одного преступления с наркотиками за последние лет шесть. По оперативной информации, мафия из соседних городов пыталась начать там распространение, но всегда вмешивались то копы, то несчастные случаи.

Шеф посверлил Грега ещё пару секунд глазами и продолжил:

– Книга – это ежедневник некоего Гелиуса Ритоны. Личность тёмная, ранее привлекался к суду, но осуждён ни разу не был. В книге есть записи о задержаниях наркокурьеров, правда, в других штатах. Все они распространяли «Полину». Особой словоохотливостью убитый не отличался, но проверить стоит. Да больно ниточка тонка. Работайте.


Глава 5. К чему приводят взрывы на заправке?


Мик возвращался в свое новое логово. И шел он сейчас мимо сгоревшей заправки, полной грудью вдыхая запах своего первого настоящего злодейства. То, что все пошло не по плану и он не заработал денег, если его и беспокоило, то не настолько, чтобы перестать напевать в голове имперский марш. «Да, мать вашу! Да я Дарт Вейдер!» – думал Мик, размахивая своим световым мечом-шваброй, которую нес в обитель зла, чтобы прибрать там. И не было во всем мире более гордого и странного человека, который шел в плотном потоке людей, пугая всех шваброй и радостно напевая: «Тан, Тан, Тан тан-тадан тан-тадан».

Подходя во второй раз к забору здания, Мик остановил взгляд на табличке: «Подлежит сносу – проход запрещен». Мик вспомнил, как пару дней назад передавали репортаж об открытии больницы. Там что-то говорилось о сносе старых ветхих кварталов в центре старого города. Возможно, это одни из таких домов. Ему, собственно, было все равно, поэтому, пройдя забор, он двинулся к дому.

Осторожно открыв дверь в заброшенную пиццерию, Мик спустился по короткой лесенке и огляделся. Ему нравилось здесь, и скоро в подвале будет ещё лучше! Улыбаясь во весь рот, Мик ушел вглубь помещения в поисках ведра и тряпки или чего-то похожего.

Спустя пару часов работы помещение стало ненамного чище. Однако столы приняли подобающее положение. В печи можно было развести огонь, но не было дров и зажигалки, а спички Мик недолюбливал. Однажды в школе он хотел поджечь штору в классе учителя физики за то, что тот надел на него колпак идиота. Мик тогда чиркнул спичкой по направлению «к себе». Спичечная головка загорелась, но лопнула, и маленький кусочек серы угодил ему прямо в нижнее веко. Отчего на время Мик превратился из суперзлодея в супергероя – Флэша, ровно на время, пока не добежал до раковины. Да и разводить огонь сейчас ему не хотелось, он решил дождаться реально торжественного момента. Однако сейчас, на взгляд Мика, в логове чего-то не хватало. Не хватало, конечно, многого: и ядренного (или какого-то там реактора), и химической лаборатории, и органа. Но все же кое-что он сделать мог. Мик подумал: «Неплохо бы ему учредить «Лигу зла» прямо здесь» – и немедленно принялся за работу. Начал он ее создавать, правда, крайне странно: сдвинул два стола, расставил вокруг них восемь стульев. На семь из них положил по несколько пустых коробок из-под пиццы. Верхнюю коробку из каждой стопки он открыл и прислонил крышку к спинке. На восьмой стул он сел сам и оглядел получившийся совет. «Теперь я буду решать, кто со мной будет творить зло», – сказал Мик открытым коробкам.


***

В приглушенном свете интерьерных ламп его кабинет казался скорее кабинетом большого имперского начальника или владельца Ост-Индской торговой компании конца XVIII века. Йозеф Линшпиц сидел в большом кожаном кресле с тлеющей сигарой. Бокал был едва наполнен виски, на дне его лежали почти растаявшие льдинки. Йозеф не помнил, сколько часов он так сидел. Его обычно идеально выбритое, холеное лицо было сейчас весьма помято, под глазами проступили мешки. В глаза будто сыпанули песка.

Йозеф решительно не понимал, что происходит. Его острый ум, привыкший к сложным задачам, пытался выстроить логическую цепочку. Удар был нанесен очень сильный, но не по основному бизнесу. Погибла уйма людей, которые не имели к бизнесу ни малейшего отношения, и это, откровенно, пугает. Значит, противник не считается с правилами. Но почему не выдвигают требования? Самое странное – никто не выдвинул никаких требований… Кто стоит за этим? Колумбийцы, мексиканцы, русские? А может, мэр что-то почувствовал? Не его ли это крысиных лапок дело? Предстояло это выяснить.

Ещё они убили Гели. Значит, они в курсе нашей структуры, а Йозефу нужно подумать о предателе. Если это только не Голли, ведь не зря же его грохнули? Гели там наверняка оказался из-за звонка того придурка. Зная Ритону, не мог он не проверить, что это за субъект. Может, это был его изначальный план? Да нет, слишком сложно, да и Гели туда поехал неожиданно. Тогда кто? Йозеф приложился к стакану и сморщился: растаявший лед сильно разбавил виски.

В кармане завибрировал телефон, отвлекая Йозефа от размышлений.

– Йозеф, это Смайли. Мне на стол легла депеша из ФБР: два сотрудника направляются в Олдбул для расследования взрыва на заправке. Мне пришла бумага оказывать им всяческое содействие. Я подумал, вам это может быть интересно.

– ФБР? Это же не их юрисдикция, – удивленно произнес Йозеф.

– А вот это уже не моя юрисдикция, – раздражение полковника прорвалось в трубку, и Йозеф знал его причину.

– Спасибо, полковник. Благодарность не заставит себя ждать.

В трубке раздались гудки. Йозеф чертыхнулся. Похоже, в этот раз без рыжего деда было не обойтись. Меры нужны срочные и энергичные. ФБР не значилось в списке прикормленных организаций, а ехать они могли сюда только за одним… Необходимо срочно остановить изготовление, отгрузку товара и на всякий случай поставку сырья.

Сформировав в голове этот план, он подробно и четко напечатал инструкции на печатной машинке «Erica». Машинку использовал еще дед, когда не мог доверить напечатанное машинистке. Продолжил традицию отец. Йозеф же использовал машинку только в особых случаях, как дань уважения деду. Напечатав подробнейшие инструкции для глав каждого из пяти департаментов своего бизнеса, Йозеф вызвал секретаря и передал пять конвертов с заполненными адресами и пометкой «Срочно. К исполнению». Едва закрылась дверь за спиной секретаря, Йозеф подошел к бару, не глядя взял бутылку и сделал два больших глотка.


***

Национальный аэропорт имени Рональда Рейгана. Вашингтон.

Уилан и Бейл прошли регистрацию и сейчас сидели в небольшом кафе в предполетной зоне.

– Колман, что ты об этом думаешь? – спросил Грег.

– Пиво сносное, главное – холодное, а вот крылышки могли быть явно поострее.

Грег глубоко вдохнул, досчитал до десяти, медленно выдохнул, затем сказал:

– Я вообще-то про дело.

– А, да хрен его знает, надо подумать.

Грег посмотрел на напарника уставшим взглядом, снисходительно и с капелькой иронии. Точно так же смотрели на него чирлидерши в выпускных классах.

– Ты подумай, подумай. Напряги мозжечок.

– Сейчас?

– Нет, конечно. Ты поешь пока. Поспи. А я, мать твою, буду сидеть и думать, почему шеф дал именно нам это задание. – Бейл действительно умел действовать на нервы, но ничего не поделать. Когда он был занят каким-то делом, то погружался в него полностью, без остатка. Таким он был с детства, и от других ждал того же. Другие модели поведения он не рассматривал.

– Ладно, расслабься. Я думаю, это простая гангстерская разборка, не поделили сферы влияния, рынки. Там же перестрелка была.

– Браво, Уил. В следующий раз, когда мне будет нужна подобная аналитика, забегу в детский сад или спрошу своего кота. – Грег снял очки и начал яростно натирать идеально чистые стекла белоснежным платком, вынутым из пластикового пакетика с застежкой.

– Грег, у тебя нет кота, это видно прекрасно, так что…

Колман осушил стакан залпом, заказал еще одно пиво и заговорил тихим, вкрадчивым голосом:

– Грег, приятель, я, может, и не Эйнштейн, но кое-что вижу. В материалах дела указано, что и Голли, и Гели – кстати, имена у этих макаронников, только морских свинок так называть… Ну так вот, они были в одной организации, и их часто видели вместе. И Голли часто возил Гели, еще и выполняя роль телохранителя, а потом – бац! – и пришил у всех на виду… Поэтому предполагаю, что Голли, что Гели для нас никакой ценности не имеют – слишком низкого сорта птицы. А Голли незадолго до этого перекупила сторонняя банда, иначе он грохнул бы босса намного ранее и в более подходящей обстановке. Однако то, что он решился на столь отчаянный шаг, может говорить о двух вещах: первое – Гели узнал о предательстве, второе – Голли на чем-то спалился именно в этом месте, в это время. В любом случае, приятель, мы этого не поймём без опроса свидетелей и просмотра видеозаписей.

– Ты думаешь, что Гели Ритона – мелкая сошка? Он подозревался в нескольких убийствах, у него неплохой легальный бизнес. Опять же, книжка эта с пометками.

– Ты просто хочешь, чтобы там была эта наркота.

– Конечно, хочу. Всё завалено «Полиной», и ни одной взятой лаборатории. Ни одной крупной партии. Только мелкие пушеры, которые ничего не знают и сами сплошняком сидят на «Полине». – Бейл прервался, чтобы сделать глоток эспрессо. Он не одобрял привычку Уила пить пиво в обед. Колман, в свою очередь, не понимал, как можно пить черный кофе без сахара и сливок. – И знаешь, что самое главное?

Его прервало объявление посадки на рейс.

Разговор не получилось продолжить и в самолете. Во-первых, Уил сразу уснул. Во-вторых, слишком много людей было вокруг. Однако Грег не удержался и растолкал напарника, чтобы задать свой вопрос. Особым тактом он не отличался.

– Как ты узнал про кота? – спросил Бейл.

– Какого, нахрен, кота? – недовольно пробурчал Уил.

– Того, которого у меня нет.

– А это… да фиг его знает. Просто уверен, что нет у тебя никакого кота, и жены нет, и детей, и родителям звонишь ты только по большим праздникам, хотя относишься к ним с большой любовью и уважением, – зло затараторил Колман. – А теперь, Грег, если ты не против, я постараюсь поспать. Ненавижу гребаный эконом-класс.

И действительно, через мгновение Уилан делал вид, что спит. А вот Грег напрягся еще больше, удивленный словами напарника. Несмотря на то что сказано это было со зла, сказанное было очень точным. Так сходу читать людей Грег не умел. «Хотя, возможно, просто знаком с моим формуляром», – подумал Грег и тут же отбросил эту мысль как ошибочную. Не стал бы Колман напрягать себя подобным.


Глава 6. Офисные будни незаметного курьера.


Мик толкал перед собой тележку с корреспонденцией, которую нужно было развезти по отделам компании. Словами не передать, насколько сильно он ненавидел эту работу, но прикрытие было для него идеальным. Кроме того, на другую его не брали. После взрыва корреспонденции прибавилось, принимались меры по восстановлению заправки, и вот он пожинал плоды своего труда, развозя оригиналы приказов и служебных записок.

Сейчас ему нужно было съездить в пять департаментов: в департамент экономического планирования, в мусороуборочное управление, в департамент химических исследований, в логистический центр и в службу безопасности. Для каждого департамента у Мика был по одному конверту. Внешне они были практически идентичны, и каждый имел штамп: «Срочно к исполнению».

Ближе всего было мусороуборочное управление. Пройдя по знакомым коридорам и поднявшись на лифте на 12-й этаж, Мик направился к кабинету главного специалиста по уборке отходов. Он удивился: табличку с именем Гелиуса Ритоны сняли, теперь там красовалось имя Лойд Круэлли. Место секретаря пустовало.

Мик постучал, услышал: «Войдите» – и, робко открыв дверь, вошёл.

За столом сидел человек средних лет в белоснежной рубашке, которая подчеркивала его смуглую кожу. Карие глаза, словно два угля, прожигали Мика взглядом. Тонкие усы над плотно сжатыми губами делали его похожим на актёра из 30-х.

– Что у тебя? – Конверт, сэр, из управления главного секретариата «Линшпиц менеджмент».

– Так, давай его сюда и свободен.

Мик подошёл к столу, передал конверт в руки и поспешно ретировался. Что-то в этом человеке его настораживало. Впрочем, то же самое он чувствовал и по отношению к Гели. Странные они, эти мусорщики.

Мик вытер вспотевшие ладони и взялся за свою тележку. Департамент экономического планирования находился двумя этажами выше.

Тем временем Лойд Круэлли взял нож для писем и аккуратно вскрыл конверт. Текст письма гласил: «Френк Пинки – хороший сотрудник, требующий материального поощрения. Выпишите ему премию до конца недели. Этот приказ подшейте в личное дело сотрудника».

«Френк засветился на заправке», – подумал Лойд, сдвинув брови. Френки был отличным бойцом. Впрочем, Круэлли прекрасно знал, что к таким сотрудникам не следует привязываться.

Согласно инструкции, Лойд тут же сжёг конверт и письмо. От огня догорающих в пепельнице бумажек он прикурил свою сигарету – благо в его кабинете не было датчиков дыма.

Лойд был до крайности педантичной личностью: всегда безукоризненно одет, гладко выбрит и маниакально любил порядок. Вот и сейчас, размышляя над поставленной задачей, он расставлял вещи и разбирал бумаги с делами, доставшиеся ему по наследству.

Лойд был правой рукой Гелиуса и был в курсе всего происходящего в их департаменте. Он уважал своего босса и многому у него научился. Например, чтобы сжечь труп человека, необходимы 50 минут и температура около 1200 градусов. Но при этом остаётся около 6 кг золы с крупными кусками костей, которые тоже нужно утилизировать. Можно использовать кислоту – она практически не оставляет улик, однако процесс длительный и трудоёмкий, занимает много времени на подготовку. Также можно утопить тело – для этого достаточно груза в 25 кг, но нет гарантии, что тело не найдут.

Но главное, что Лойд усвоил: приказы мистера Линшпица следует исполнять в точности.

«Френк должен исчезнуть. Однако он всегда был умным парнем со звериным чутьём и реакцией. Убрать его будет непросто, он наверняка уже залёг на самое глубокое дно», – думал Лойд. «К нам он не выйдет, знает, что тут же пришьём. Какой выход? Прятаться и искать путь выхода из города. Аэропорт, автобус отпадают. Машина тоже слишком опасна – копы организовали посты на всех выездах. Проще всего уйти по воде, по Миссури, или, что вероятней, нанять комнату в трущобах».


***

Пока Лойд размышлял над своей работой, Мик выполнял свою. Довезя тележку до входа, он остановился. Допуск в лабораторию был разрешен только в сопровождении охраны, а письмо нельзя было передать охраннику на посту – ведь оно было помечено как «Срочно к исполнению». Правила компании требовали передачи такой корреспонденции только адресатам лично в руки.

– Привет, Мик. Ты к нам? Или просто катаешься на своей машинке?

– Привет, Боб. Ха-ха-ха, шутник, блин, – пробубнил Мик.

– Ты знаешь правила, – Боб подсунул Мику лист посещений.

Мик записал дату, время и цель посещения. Боб открыл перед ним массивную стальную дверь, и они вошли на территорию департамента, который приносил компании миллионы долларов ежемесячно. Пройдя по коридору для посетителей, Мик упёрся в кабинет начальника департамента доктора Келли.

– Здравствуйте, доктор Келли. Для вас письмо «Срочно к исполнению».

Доктор Келли улыбнулась.

– О, привет, деливери-бой. Как твои дела, Мик?

– Нормально, доктор Келли, – как всегда при разговоре с девушкой Мик почувствовал, как потеют его ладони, а язык отказывается шевелиться.

– Вот и здорово. Давай письмо, и Боб тебя проводит.

Мик передал письмо и невольно заглянул в разрез халата, под которым была кофточка с глубоким декольте, подчеркивающим грудь. Келли прекрасно знала, куда посмотрит Мик. Она улыбнулась и, развернувшись к Мику спиной, как бы нечаянно выронила конверт и нагнулась за ним. При этом её до непристойности короткий халат на миг приподнялся. Мику стало жарко.

А доктор Келли участливо спросила: «Мик, тебе дать салфеточек на вечер?» Мик опешил, криво усмехнулся, изобразил что-то похожее на смешок и под мелодичный смех этой ведьмы вывалился из кабинета, где в коридоре его ждал Боб.

– Огонь! Баба. Я бы взял у неё пару уроков по химии, – доверительно шепнул Боб.

– Ммм, ага, – выдавил из себя Мик и на плохо гнущихся ногах продолжил путь к двери, мысленно проигрывая момент с письмом.

Доктор Милена Келли была высокой брюнеткой с полноватыми чувственными губами, зелёными глазами и идеальной фигурой. Когда-то давно один юноша посвятил ей стихи, где назвал её колдуньей. Иногда Милена вспоминала об этом, думая, что зелья готовить она научилась прекрасно. Доктор Келли действительно имела учёную степень в области химии. Она была прекрасным технологом, а острый ум и энергичность сочетала с совершенной беспринципностью. Она попала на работу в «Линшпиц компани» ещё практиканткой и постепенно доказала всем окружающим, что ценить её следует именно как классного специалиста.

Вдоволь насмеявшись над курьером, она разорвала конверт и, развернув письмо, начала читать: «До конца недели остановить работу удалённых рабочих мест. Сотрудников направить в отпуск. Заказы на сырьё приниматься не будут. Обеспечить остановку с соблюдением правил безопасности».

Милена наморщила лоб. Задача не из простых: за трое суток необходимо остановить 15 лабораторий в нескольких штатах. Специалистов разместить на других производствах и подчистить следы пребывания. Такое происходило впервые. «Йозеф реагирует на тот странный случай на заправке? До него добралось ФБР?»

Чем больше она думала, тем больше ей казалось, что неплохо бы иметь хоть какую-то страховку.

Доктор Келли задумалась и сделала то, что делать было смертельно опасно: положила письмо в файл, вытащила нижний ящик стола, убрала лист в небольшую нишу под ним, затем вставила ящик обратно. После этого она включила специальный шредер и задумчиво смотрела, как в нём исчезает конверт.


***

Прошло уже больше пятнадцати минут с ухода курьера, но конверт всё ещё лежал на столе нераспечатанным. Заместитель руководителя департамента экономики Патрик О’Брайен категорически не любил сюрпризы и сбои в планах, поэтому и не хотел его вскрывать, максимально оттягивая момент. Он рассматривал буквы, углы конверта, неровности краски на штампе. О’Брайен будто был героем дешёвого сериала – хотя кто-то назвал бы его квинтэссенцией американской культуры.

Отец Патрика был ирландцем до мозга костей, хотя родился и вырос в США. Мэтт, так звали его отца, работал плотником и был ревностным католиком. Как настоящий ирландец, кроме семьи и Господа, он очень любил виски и хорошую драку, не забывая при этом каждое воскресенье исповедоваться и причащаться – к чему приучил и сына.

А вот матерью Патрика была Шейла Штейнберг. Она работала бухгалтером у своего отца, который держал цех по пошиву одежды и очень надеялся, что его место когда-нибудь займёт любимый внук. Несмотря на то что Патрик был крещён в католической церкви, дедушка Йося водил его в дом собраний и учил Торе, знакомил с полезными, на его взгляд, людьми. И вопреки всему у Патрика была счастливая семья: Шейла не чаяла души во вспыльчивом и темпераментном муже, а Мэтт любил её за практичность и рассудительность.

Патрик рос и взял лучшее от обоих, но планы на жизнь у него сильно отличались и от планов родителей, и от планов деда. Не по годам рослый, сильный и умный, он сколотил вокруг себя банду, занимавшуюся мелкими кражами. И хоть преступления были незначительными, даже такие дела Патрик тщательно планировал. И не зря – никто из его банды никогда не попадал в руки закона.

Учёбу в колледже ему оплатил дед в обмен на обещание жить праведной жизнью и соблюдать шаббат. С первым у Патрика не вышло решительно ничего, второе же за давностью просьбы успело забыться. В колледже он познакомился с отцом Йозефа, Германом, и их дружба очень скоро начала приносить дивиденды. Это было золотое время – не было незаконного бизнеса, в котором бы они не поучаствовали.

Но с приходом в холдинг Йозефа всё стало меняться. Патрика отодвинули от ведущих ролей, оставив в штате, но почти лишив реальной власти и всё время пытаясь лишить самостоятельности.

Наконец, перекрестившись, Патрик очень аккуратно открыл конверт и достал письмо.

«О работе прачечных и автомоек. До конца недели запланируйте большой заказ на стирку. Сдайте комплекты формы для химчистки. Сотрудникам необходимо выдать стираную форму в размере двух комплектов. Также прошу обратить внимание на увеличение затрат в связи с увеличением количества мусора, который необходимо будет утилизировать. Запланируйте автомойку для всего парка машин департамента логистики».

«Да при Германе такого бы и случиться не могло», – подумал Патрик, проведя рукой по своей огненно-рыжей шевелюре. Он ещё не знал, как следует к этому отнестись. Размышляя о задании, он написал одному из подчинённых, чтобы тот зашёл к нему через пятнадцать минут. Затем Патрик достал специально купленную для таких случаев пепельницу и зажигалку…


***


Мик вернулся в свой закуток – назвать это кабинетом язык не поворачивался. За соседними перегородками сидели такие же, как он, рядовые сотрудники, добывавшие деньги на финансовых рудниках США и оставлявшие нервное здоровье в тесных клетушках. Мик не любил коллег: те относились к нему с пренебрежением, а мистер Дик, его начальник, видел в нём лишь мальчика для битья.

Работа в секретариате была невыносимо скучной. Каждый день Мика начинался одинаково: рассортировать письма, доставить срочные, остальное развозить по этажам согласно инструкции. «Однообразная, рутинная, тупая» – так он описывал свою работу, случайно найдя в интернете словарь синонимов.

Налив воды из кулера, Мик приступил к разбору корреспонденции. От скуки он снова задумался о том, как подобраться к Йозефу. Радость от недавнего триумфа угасла, хотелось новых свершений. Но дельных мыслей не было. Мик уже сомневался в своем таланте строителя идеальных преступлений, когда пневмопочта доставила новое письмо.

«На согласование председателю Совета директоров Йозефу Линшпицу» – конверт из департамента маркетинга. «Опять какая-то дурацкая акция…» – мысль оборвалась. Письмо выпало из рук. Взгляд затуманился. Мик чуть не крикнул: «Эврика!». Вообще он не был уверен, что звучало это именно так, но точно – похоже.

На него снизошло озарение – конверт будто вспыхнул. «К-к-конверт… п-п-письмо…» – он с трудом удерживал ход мыслей.

План был гениален! Мик развозил корреспонденцию по всему офису. Что мешало подсунуть письмо Йозефу, поставив штамп и сделав запись в журнале? Оно точно дошло бы до адресата.

Но была проблема: Мик с трудом излагал мысли на бумаге. Иногда он и сам не мог разобрать свои каракули – не только из-за почерка, но и из-за ошибок. На этом закончились его амбиции стать писателем.

«Что делать? Он же отправит письмо в ФБР! Определят почерк, разошлют по штатам… А мисс Адамс меня сдаст! Думай, Мик!»

Озарение посетило его во второй раз за день. «Эврика!» – вырвалось у него.

– Меня зовут Эрика, тупоголовый осёл! Замолчи! Не понимаю, зачем ты здесь нужен, если тебя заменит любой ребёнок!Из-за перегородки раздался визгливый голос:

Эрика визжала, но сегодня это даже помогало – будто старый модем dial-up соединял Мика со всемирной паутиной зла.

План был прост: купить газету, вырезать буквы, составить послание. Компьютер для этого не подходил – газетные вырезки куда страшнее, в этом Мик не сомневался. От волнения пересохло в горле. Мик направился к кулеру. Проходя мимо кабинета Эрики, он заметил на столе маникюрный набор «Zinger». Название вызвало мурашки. Идея использовать «Зингер» для плана казалась гениальной. Оставалось дождаться обеда – всего пятнадцать минут…


***

«Муахаха-ХаааХа – Рвааа ХааХааа – Хехехе! Уууааапхаха!» – Мик репетировал злодейский смех про себя, направляясь к своему логову. Подмышкой он нес свежие газеты, во внутреннем кармане лежали «честно добытые» (тихо стыренные у Эрики) маникюрные ножницы, а в пакетике – цветные карандаши и фломастеры из детского магазина. Теперь у Мика было всё, что нужно Суперзлодею для свершения Великих Злодеяний.

Прохожие вряд ли понимали, почему этот парень так злобно ухмыляется, но всем было плевать.

Войдя в логово, он первым делом проверил, на месте ли члены «Лиги зла». Некоторые, явно устав от бездействия, прятали лица в коробках. Другие, истощённые разработкой грандиозных планов, лежали вразброс на полу. «Долбанный ветер», – пробормотал Мик и принялся рассаживать совет заново.

Закрывать окна наглухо он не стал – в подвале витал стойкий запах затхлости, а из-за двери с надписью «WC» тянуло душком.

Но медлить было некогда. Именно сегодня, прямо сейчас, должно было состояться первое заседание «Лиги зла». Всё было готово: на столе аккуратно разложили фломастеры и карандаши.


Глава 7. Упрямство, вежливость и вспыльчивость


В это же время спецагенты Уилан и Бейл сидели в кабинете начальника полицейского участка Смита. Джо Смит был старым копом, родившимся в пригороде Олдбула. Поэтому он не любил «городских», как называл жителей мегаполисов, и «бездельников из Вашингтона» – так он величал сотрудников ФБР. Разговор не клеился.

– Мистер Смит, заметили ли вы что-нибудь странное на видеозаписях? Или может быть, свидетели сообщили что-то интересное? – Бейл был подчёркнуто вежлив.

– Парни, скажу прямо: не знаю, на кой чёрт вас прислали! Мы бы и сами разобрались! Ловили бы лучше террористов и наркоторговцев. Вообще, у меня дел по горло…

– И всё-таки, мистер Смит… – Бейл обладал уникальной способностью вызывать раздражение одним своим спокойствием.

– Лейтенант! Лейтенант Смит, а не мистер! Я за решётку упёк сотни преступников, пока ты о старшеклассницах в ванной думал! – Смит повысил голос.

– Лейтенант Смит, показалось ли вам что-то странным на видеозаписях или в первичных показаниях свидетелей? – На лице Бейла не дрогнул ни один мускул. После пары служебных расследований в Агентстве, где могли поставить крест на карьере, крики лейтенанта не могли его впечатлить.

– Видео перед вами, копии возьмёте у секретаря! Показания свидетелей есть в деле, копии которого, мать вашу, можете засунуть себе в задницу! – Глаза лейтенанта налились кровью. Уверенность и спокойствие агентов вывели его из равновесия.

– Лейтенант, почему вы позволяете себе так разговаривать? – Бейл уже понял, как действовать без поддержки местной полиции.

– Слушай ты, щенок вашингтонский! Я что, по-твоему, перед тобой плясать буду? После взрыва в больнице лежат мои двое парней, а вы, крысы конторские…

Договорить он не успел. Два кулака с грохотом обрушились на стол, повисла напряжённая тишина.

Уилан медленно поднялся с кресла, нависая над Смитом. Его низкий голос заполнил кабинет:

– Ты меня крысой назвал? – Брови были сведены, и на Смита исподлобья смотрели два серых озера ненависти. Казалось, ещё секунда – и Колман вцепится в глотку престарелому копу.

Смит понимал: сейчас самое время пригрозить рапортом и выпроводить их. Но вдруг осознал, что в кабинете душно, и почувствовал, как по спине предательски потекла капля пота. Тот, кто нависал над ним, совсем не походил на конторскую крысу. Называть его так было явной ошибкой.

Ситуацию разрядил Грег:

– Коллеги, давайте успокоимся и обменяемся информацией. Всё-таки одно дело делаем. – Его голос был вежлив и спокоен. – Не забывайте, лейтенант, о обязанности сотрудничать с ФБР.

Колман убрал руки со стола. «Бейл, похоже, будет неплохим напарником – момент для вступления он подготовил прекрасно», – мелькнуло у него. Смит же думал, что становится слишком старым для всего этого.

Бейл вернул инициативу:

– Лейтенант, так что же произошло? – Значит так, парни… – Смит начал, массируя пальцами виски. – Значит так, я ни хрена не представляю, что там случилось. Это явно не спланированная акция – хотя бы потому, что бензовоз приехал раньше графика. Перестрелка не является причиной взрыва. Некоторые свидетели говорят о белой точке, типа звезды от фейерверка, которая упала на грузовик. Мои парни, те, что были рядом, видели только перестрелку и окровавленного водителя. Потом – взрыв. Их задело не сильно, спасла кабина грузовика. Дальше они уже не на что не обращали внимания – спасали людей из огня. Там и получили ожоги, отравились продуктами горения. Так что свидетели из них никакие.

– А что насчёт машины, где нашли книжицу с маршрутами?

– С книжкой непонятно. Там отмечены точки, где, по словам наших умников, всегда можно достать этот «Полиин». Но самих наркотиков не было. Единственный выживший из той машины – Френк Пинки по кличке Шпинатра – сбежал. Мы его найдём, ему не спрятаться.

– Момент со звездой есть на видео? – неожиданно вмешался Уилан.

– Сейчас. – Смит открыл на мониторе нужный файл.

– Очень напоминает осветительную TLR-1. Такие мы в Ираке использовали, – задумчиво проговорил Уил.

– В Ираке, значит, бывал… – Смит с новым интересом взглянул на человека перед собой. – А я в самом конце в Наме был. Эх, вот где моя молодость…

В который раз он отметил про себя, что чем дальше, тем чаще вспоминает те времена.

– Агенты, я сказал всё, что знаю. Больше ни в чём не уверен. Надеюсь, материалы помогут. И удачи, парни. Поверьте чутью старого копа – это начало какого-то странного дерьма.

Взяв у секретаря материалы дела, агенты вышли на улицу и направились к припаркованному неподалёку «Шевроле Оникс 2», который арендовали по прибытии.

– Кто поведёт? – спросил Уил.

– Колман, ты как ребёнок. Веди. И лучше скажи, что за TLR-1?

– Тактическая осветительная ракета. Патрон горит примерно минуту.

– Только военные используют?

– Насколько я знаю – нет. Продаётся в любом оружейном, в Техасе я раз в «Уолмарте» видел.

– Ну, в Техасе и М-249 в «Уолмарте» купить можно…

– Грег, ты разбираешься в оружии?

– В рамках обязательной программы в Квантико. – Не говорить же Колману, помешанному на оружии как Юджин Теклберри, что М-249 он помнит по «Контре».

Агенты сели в автомобиль.

– Ну что, куда едем? Уже 20:30, в больницу поздно.

– Если не устал после перелёта, предлагаю осмотреть место преступления. Понимаю, что темнеет, но я бы хотел понять расположение объектов. – Бейл говорил с той самой любезностью, что получасом ранее довела лейтенанта Смита. Однако Колман понял: сейчас Грег в чертогах разума обдумывает полученную информацию.

Колман включил зажигание и, лихо тронувшись, рванул в направлении 9-й авеню.


Глава 8. ОбъЕвление вАйны.


Прошло больше получаса с тех пор, как Мик начал составлять письмо. Уверенный в своей гениальности, он сразу взялся за работу без черновиков. В итоге руки, пальцы и даже нос были в клее, а письмо так и не готово. Стол, пол и всё окружающее пространство покрывали газетные обрезки. Некоторые из них валялись даже на «членах совета», будто намекая, что Мик заставлял их авторов уничтожать особо неудавшиеся варианты.

Отчаявшись найти целые слова, он принялся вырезать отдельные буквы. Процесс шёл медленно – это был уже пятый «окончательный вариант». Но Мик не сдавался. «Зло – процесс творческий, почти как живопись, только сложнее», – думал он.

Как назло, у гения остался последний листок, да и тот с обратной стороны был испорчен таблицей с какими-то закорючками-подписями. Мик припомнил, что этим листком он прикрывал ножницы, пока те вместе с ним не перекочевали в пакет.

«Ты думаишь что можешь миня абдурить? Ты труп, я объевляю тибе вайну!» Мик положил злодейский манифест на стол – теперь текст предстояло согласовать с членами совета.

По правую руку от Мика за столом восседал Джокер с кривой ухмылкой. Карандаш плохо рисовал на немелованном картоне, поэтому пришлось дорисовывать фломастерами. Джокер, естественно, появился в совете первым, и на нём была отработана технология создания компаньонов-злодеев. По левую руку от Мика «спиной» к раскрытому окну сидел Двуликий. Рядом с Джокером, сверкая проткнутым фломастером глазом, виднелся тканевый мешок с прорезями для глаз и рта – доктор Крейн. Напротив него располагался зелёный знак вопроса, символизирующий Эдварда Нигму, Загадочника. Рисовать Мик к тому моменту уже устал, поэтому изобразил его схематично. По той же причине остались без лиц и три другие коробки. Но совет был в сборе, и пора было согласовывать текст манифеста зла!

Раскачиваясь на стуле, Мик протянул: «Что вы думаете о плане, мистер Джокер?» – и взглянул в фиолетовые глаза своего визави. Коробку слегка шевелило ветром, но на положительный ответ это не тянуло. Мик потянулся к ней рукой, чтобы изобразить кивок, потерял равновесие и рухнул вместе со стулом на бок. Джокер, оценив порыв патрона, немедленно прилёг рядом.

Мик поднялся и по привычке огляделся – не видел ли его позор кто-то ещё. Затем очень высоким голосом веско и жёстко обратился к совету: «Что-то смешное? Вы видели что-то смешное?» Он обвёл взглядом коробки. К счастью для совета, улыбался только закрытый сейчас Джокер. «Вот и прекрасно! Мистер Джокер, займите своё место». Поняв, что коробка сама не запрыгнет на стол, Мик поставил Джокера на подобающее место и вновь явил его миру, раскрыв коробку.

– Нигма, ты слушаешь меня? Почему в глаза не смотришь? – Однако, вспомнив, что обделил Нигму глазами, Мик задумался и просто покивал всеми коробками, включая пустые, без дальнейших расспросов. «Всё-таки к собраниям надо готовиться», – признал он про себя.– Я так понимаю, план гениален, мистер Джокер? – Не повторяя прошлой ошибки, Мик больше не раскачивался, а просто «покивал» коробкой Джокера. – Отлично, один голос есть!

Итак, текст был согласован и отправился прямиком в конверт, украденный с работы. Теперь письмо не отличалось от прочей корреспонденции. Он также завизировал его штампом-факсимиле своего шефа, украденным полгода назад назло тому болвану. Оставалось лишь вписать в журнал «ВПД – внутренний почтовый документ» и присвоить номер. Это было просто, так как номера по порядку расставлял сам Мик – прибавить единицу к любому числу на это его математических способностей хватало.

Уставший, опустошённый, но счастливый, он отправился домой, не забыв по пути полюбоваться последствиями своего злодейства. Рассматривая забор, спешно возведённый вокруг заправки, Мик случайно наткнулся на высокого человека в очках и сером костюме, который о чём-то разговаривал с здоровяком с бандитской рожей. Пискнув «Извините!» и получив недружелюбный взгляд здоровяка, Мик ретировался.


***

Осмотр места происшествия многого не дал, но агенты поняли расположение основных объектов. Теперь они пытались найти что-то, что могла упустить полиция. И в конечном итоге нашли – полиция не обратила внимания на банкомат напротив заправки. У банкомата было несколько камер, записывавших подходы к нему с разных ракурсов. Бейл принялся фотографировать сам банкомат, а Колман отправился снимать подступы к заправке.

– Ну что? – спросил Уилан. – Есть шанс увидеть что-то на камерах банкомата, – задумчиво произнёс Грег.

– Ага. Вообще, странно это всё. Я посмотрел на место выстрела – всё-таки думаю, что это случайность.

В этот момент на Грега налетел щуплый сутулый паренёк. Пискнув «Извините!», он прошествовал дальше.

– Странные эти зумеры, – хохотнул Колман. – У этого вообще кусок газеты к уху прилип!

Он жестом пригласил напарника двигаться к машине.


***

Начало рабочего дня – начальник почтового департамента Дик очень любил это время. Ровно в 10:00 Мик должен был принести ему на подпись письма и журнал, после чего Дик направлял корреспонденцию лично Йозефу. Точнее, его секретарю Нилану, который формально числился в подчинении у Дика, но неформально имел прямой доступ к кабинету шефа. Нилан работал ещё у отца Йозефа, и даже голос на него повышать было нельзя. Совсем другое дело – ничтожество Мик, обычная тряпка. Такого идиота ещё поискать надо.

Отложив очередную книгу «Как стать успешным менеджером», Дик взглянул на часы. Было 09:45. В это время он должен был заполнять журнал писем, но этим занималась тряпка-Мик. Это убивало нескольких зайцев: с одной стороны, Дик получал полчаса блаженного безделья, с другой – демонстрировал себя грамотным руководителем, умеющим делегировать задачи. Ну и самая приятная часть – право ежедневно устраивать взбучку этому идиоту Мику.

Он взял его на работу год назад именно по этим причинам: парень соглашался работать за гроши, делал всё, что скажут, правда, почти ничего не умел и был необучаем. Но это даже было на руку – лишний раз показать своё превосходство никогда не помешает.

Гипнотизируя циферблат часов в ожидании ровно 10:00, Дик уже набирал в грудь воздуха, чтобы орать во всё горло на вечно опаздывающего Мика. Однако в 09:59 тот постучал в кабинет, робко вошёл и подобострастно положил на стол пачку писем и раскрытый журнал. Затем вытянулся во фрунт, уставившись на начальника. «Всё-таки я его вышколил», – пронеслось в голове у Дика. Но отпускать его просто так не имело смысла – терялся ритуал утренней разрядки.