Александр Клюсов
Прыжок в преисподнюю

       Александр Клюсов

ПРЫЖОК В ПРЕИСПОДНЮЮ

Санкт – Петербург

2000 г.

I. Как рождаются «Ёжики».

Когда бы не был я сутул,

Я мог бы ровно сесть на стул.

Но, коль сутулость я имею,

Сижу неровно, как умею!¹

Что может сказать один достопочтенный опер другому достопочтенному оперу в ответ на поздравление с получением очередного заявителя?! Ну, конечно же, джентльменское: «Иди ты в жопу!» И будет прав, ибо нет ничего более неприятного, чем очередной заявитель, когда ещё не разобрался с десятком предыдущих…. Именно такая фраза прозвучала из уст Витьки Воробьёва в адрес друга и сокамерника Коли Штиля в ответ на ехидное: «Ну, что поздравить с новым глухарём?». Дело в том, что охотником Николай никогда не был, и вообще считал, что убивать животных безнравственно. В его же положении эта фраза вообще звучала кощунственно. Так, что с любой стороны поздравление выглядело полным издевательством.

А если учесть, что последние полчаса, а именно столько прошло с момента окончания рабочего дня, у него в голове крутились незамысловатые строчки:

Пусть сдохнет враг,

Пусть будет водка

И полногрудая красотка!

то его настроению не позавидуешь…Коля попытался отбрыкаться от заявителя, но, дежуривший нынче по управлению майор Чупейда, слыл человеком упрямым и злопамятным, и отговорок типа «Меня уже нет!» не понимал. Пришлось опять выкладывать на стол ручку, бумагу и выслушивать длинный почти невероятный рассказ семидесятилетней старухи о её злоключениях. Рассказ оказался занятным. Изольда Тихоновна Бретер, так звали старушку, поведала, что с 08.06.99г. на 09.06.99г. из её квартиры, по адресу Старокамышенская ул. дом 2 кв. 16, которая, между прочим, находится на четвёртом этаже шестиэтажного дома ещё дореволюционной постройки, из кухни разом исчезли почти все острые предметы. В остальных же трёх комнатах ничего не пропало, такое ощущение, что вор туда вообще не заходил. А надо заметить – там было, что взять! Старушка обитала в этой квартире давно, а до того там же жили её родители, а ещё раньше – родители родителей, в общем, семейный подряд. Столовое серебро, фамильные драгоценности, награды, картины и т.д. Периодически перечисление ценностей сопровождалось фразами типа: «Ах, мой папа был страстный коллекционер!!!» или «Это досталось мне от бабушки!» После этого, продолжение рассказа могло показаться просто невероятным, а список похищенного поверг Николая в тихую панику. Руки вспотели, в груди похолодело:

вилок из столового набора на 12 персон – 12шт.

ножей оттуда же – 12шт.

ножей кухонных – 4шт.

топорик для разделки мяса – 1шт.

шампуры из набора – 10шт.

Дело в том, что большая часть этого списка была обнаружена опер группой РУВД девятого утром тут же у дома в разных концах двора. Двадцатишести из вышеперечисленных предметов соответствовало четыре трупа и один тяжелораненый, который, не приходя в сознание, скончался в отделении реанимации Пешковской больницы. Ребята были как блезнецы-братья, крепкие коротко стриженные, без особых примет и без документов, но с самым современным вооружением. Пистолеты –пулемёты с глушителями, ножи – «спрингфилд», радиостанции. Но всё оружие без опознавательных знаков, иностранного производства, отпечатки пальцев в картотеке не значились. Чёрные комбинезоны и шапочки с прорезями для глаз. Короче, кино, американский боевик, да и только. Судмедэксперт Петрович сказал, что за двадцать пять лет ковыряния в жмуриках он такого шашлыка (кивнув на шампуры) ещё не видел, и, что с тем, кто это вытворил, лично он встречаться бы не рискнул. А мнение Петровича кое-что значит. Он в свои неполные пятьдесят гвозди стопятидесятки на палец, как шнурки, наматывает…. В общем, создавалось такое впечатление, что кто-то задался целью, сделать из этих безымянных парней ёжиков. И надо заметить, это у него неплохо получилось. Судя же по пятнам крови во дворе – претендентов на ёжиков было больше, но остальные ушли своим ходом, унося оставшиеся предметы в себе. Но самое странное было в другом, из пяти человек ни один не успел выстрелить! Впрочем, те, кто смог уйти, тоже не стреляли, ни одной гильзы группа во дворе не нашла. Вот такие вот пирожки с котёнками, ты их ешь, они пищат, брызги в стороны летят!

Короче говоря, Коля влетел в кабинет Клима, начисто забыв все правила субординации, с диким воплем: «Серёга! Есть! Нашёл!»

Сергей Николаевич Климов был начальником ОУР. В другое время он бы не преминул прочистить Штилю мозги за такое неуважение к начальнику. Но начальником он стал всего год назад, а до этого был таким же опером, как и Николай. К тому же сейчас Клим лично возглавлял группу, занимавшуюся ЧП на Старокамышенской, а потому реакция была отнюдь неначальственной:

– 

Чего тебе?

– 

Я нашёл, чьё железо в жмуриках!

– 

Да, ну?! И чьё?

– 

Да, пришла тут одна старуха, заявить о краже, и, представь себе, перечисляет всё то, что мы там понавытаскивали! Понимаешь?…

Через пять минут отделовский «жигуль» мчался на Старокамышенскую.

– 

Дверь не вскрыта, балкона нет. Если только форточка на кухне! На шестом ничего нового не сообщили. В ту ночь были дома, ещё не спали, но ничего странного не заметили. Этажом выше никого нет, хозяева за границей, по слухам, квартиру собираются продавать. Так что она пустая уже года два стоит. Мы с участковым заглянули – ничего, никаких вещей, даже пыли нет.

– 

Ничего, говоришь? Но, если там два года никто не живёт, то пыль-то должна была скопиться? Значит не два года…. Окно осмотрели?

– 

Так, осмотрели, ничего нет, ни следов ног, ни от верёвки. Подробней только эксперты скажут, но как я понимаю, от верёвки след я и сам бы заметил. Рамы там старые, дерево мягкое. Было бы видно.

– 

Так, что он, по-твоему, по стене, как муха прошёл что ли? Кстати, интересно, а что вообще он делал в пустой квартире?

– 

Ну, это ты у него спроси, когда найдёшь! А по стене? Не, не может быть! Хотя, а может он больной какой? Я слышал, что когда у людей мозги того, они на всякое способны! А я так и под автоматом не полез бы! Хотя, ты лучше Витьку вон спроси, это он у нас в выходные по скалам ползает.

– 

Виктор, ты у нас эксперт по мухам, ну, в смысле, по лазающим. Объясни, как человек может попасть в запертую квартиру, не взломав замок? Судя по всему – по стене. Однако верёвок сверху не спускали.

– 

Шеув! Там между кирпичом щели, в среднем, миллиметров десять в ширину и пять в глубину….

– 

Короче!

– 

Короче, я бы не рискнул.

– 

А если бы тебе деваться некуда было? Если б иначе – хана?

– 

Ну, если б да кабы…

– 

Нет, ну, а всё-таки?

– 

Когда жить захочешь, не так раскорячишься! Хотя, нет, не рискнул бы.

– 

То есть, в принципе, можно?

– 

В принципе, можно всё, но это должен быть асс. Я таких по пальцам пересчитать могу.

– 

И за всех отвечаешь?

– 

Серёг, ты знаешь? Дело не в этом. Даже если бы кто-то из них здесь прошёл, в чём я лично – сильно сомневаюсь, то на картину, что мы видели внизу, ни у кого из них красок не хватит! Не ту художественную школу заканчивали. Так что – пат.

– 

Я бы сказал, что партия только начинается!

Кириллов и Федюня уже закончили. Результат оказался неутешительный всё, что оставил преступник, был нечёткий след левой ноги, ориентировочно сорок третьего – сорок четвёртого размера. Прямо скажем – негусто. Результат обхода соседних домов тоже ничего не дал. Большая часть жильцов на дачах, всё-таки разгар лета. Единственное, что удалось установить, так это то, что всё произошло с часу до полвторого ночи. До часу гражданин из седьмой квартиры выгуливал своего ротвейлера, а в час тридцать прошло сообщение по 02 о наличии нескольких неподвижных тел во дворе дома 2 по Старокамышенской. Сообщение поступило от гражданина Хляева, проживающего в двенадцатой квартире дома номер четыре по той же улице, который, вернувшись с дачи на своём потрепанном «запорожце», едва не наехал на одно из тел.

Сергей поднял на уши всех, кто так или иначе мог дать ему какую-то информацию, коллег, аналитиков, «барабанов» – и ничего. То есть, совсем. Нет, конечно, о горе трупов слышали все, но вот зацепок – ноль!

Среди личного состава дело получило негласное название «Ёжики». И так прижилось, что Климов на докладе у начальника управления, чуть так и не выразился, слава Богу, язык вовремя прикусил. Папа был, как всегда, немногословен. Покрыл по матери, сказал, что его в главке с дерьмом съедят, если в ближайшие дни не будет результата, а уж он перед нами в долгу не останется. В общем, совещание прошло в деловой рабочей обстановке.

– 

Ну, какие будут предложения? – обвёл хмурым взглядом Клим своих подчинённых. Первым решил высказаться, окрылённый успехом, Коля Штиль:

– 

Бандитские разборки!

– 

Слабо. Вот если бы там калашом расписались, я бы понял, а так…. Но как версия пойдёт. Ещё?

– 

Может пьяная драка?

– 

Ага. Один алкаш так набрался, что спьяну пролез по отвесной стене, собрал у старушки на кухне всё острое и разобрался с обидчиками как истинный джентльмен. Да?

– 

Ну, вообще-то….

– 

Мимо. Проехали. Ещё?

Голос подал, доселе молчавший, Валера Мирошниченко:

– 

Я думаю, что мы столкнулись с разборками верхнего уровня. Тут без «соседей» никак не обошлось.

– 

Так, горячо, очень горячо! Только, вот в чём загвоздка, на все наши запросы ответы отрицательные. Я тут поговорил с парой знакомых, так они сами плечами пожимают. Короче, если бы это били соседи, нам бы давно надавали по рукам и забрали дело. Но все молчат, а отдуваться придётся нам. Так что поставьте на уши всех: агентуру, участковых, бабушек, наконец. Валера, подними всё, что найдёшь по спецам. Архив, военкомат, что там ещё? Я понимаю, что никто не развешивает списков спецназа в коридоре, но сейчас такая неразбериха в военном ведомстве, что на «авось» может и проскочить. Если мы в ближайшее время не дадим результатов, крячить будут по полной программе. Сначала меня, а уж я перед вами в долгу не останусь! – закончил он совещание словами начальника управления.

***

Первый час ночи, пора и домой. Купив по дороге пару бутылок пива и пачку «Петра», Сергей решил срезать и пошёл через парк. Вообще-то, Клим был крепким парнем. Семь лет занятий боксом, в армии разведбат, в рукопашной он стоил двух, а то и трёх. Придя в органы прямо после армии, он вот уже десять лет тянул лямку, не давая спуску ни себе, ни другим. Не раз ему приходилось задерживать и вооружённых и особо опасных, и он всегда выходил победителем. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. То ли усталость дала о себе знать, толи слишком увлёкся размышлениями над «ёжиками», но тот внутренний звоночек, который столько раз спасал его от бандитского ли ножа, от пули ли снайпера в Чечне, он не услышал. Точнее услышал, но слишком поздно, когда, судя по ощущениям, в голове разорвалось что-то, ну, никак не меньше РГД. Странно, но он помнил почти всё, как упал, как его, уже лежачего, стали добивать ногами, как он в этот момент подумал (ну, не смешно ли), что не поздравил Михалыча с днём рожденья, и тот обязательно обидится. Боли не было, он просто фиксировал всё происходящее, как видеокамера, как будто смотрел со стороны и не был главным участником этой сцены. Боли не было и позже, когда ему наложили тринадцать швов на затылок. Боли не было, была обида. Обида на себя, что его, волкодава сделали, как последнего пацана. Его вычислили, его ждали и сделали. И вот этого он себе простить не мог. Но было и ещё кое-что…. Дело в том, что Сергей совершенно не помнил, как всё кончилось, т.е. в какой-то момент он «ушёл». Но тогда как объяснить, что его не добили. В том, что конечная цель была именно такой, он не сомневался. Но кто-то или что-то им помешало, и они ушли. И ещё, как он оказался в больнице? Сплошные вопросы! Есть чему удивляться.

Но ещё большее удивление его ждало в отделении милиции, куда он отправился прямо из травмпункта. Дело в том, что его обидчики никуда не ушли, они остались лежать там, где по их задумке должен был остаться Клим. Трое, все ранее неоднократно судимые. Олег Шнырёв по кличке Шныря. Николай Смольцов по кличке Шило, прозванный так за то, что виртуозно работал шилом, в том смысле, что, не задумываясь, пускал его в ход в драках или разборках. И Василий Костин по кличке Спица. Все трое, как пишется в протоколах, получили травмы несовместимые с жизнью, от коих и скончались. У Шныря была сломана шея. Шило получил удар в нос, да такой, что обломки костей вошли в мозг, и он умер раньше, чем понял, что происходит. У Спицы было сломано два ребра, при чём обломок одного из них проткнул сердце. Но все эти подробности Сергей узнал позже из акта экспертизы, сейчас же, тупо глядя в сухие строчки рапортов, пытался понять, как могло произойти, что три здоровых мужика вдруг оказались трупами. А ведь они не были новичками, каждый прошёл неплохую школу под названием «зона» и слабаками не были. Будучи человеком трезвым и рассудительным, он изначально, без всяких сомнений откинул мысль о возможности своего участия в финальной сцене. Клим реально оценивал свои возможности и понимал, даже в открытой схватке шансов у него было мало, а в этой ситуации они вообще сводились к нулю. Тогда кто же их так отделал?

Нет, надо вспоминать, надо! Ведь он всё видел, пусть почти в бессознательном состоянии, но видел. Перед глазами крутились какие-то обрывки, неясные тени, но законченной картинки пока не складывалось. Прямо как в том анекдоте: вспоминай угробище, не видишь, убивают… Так, попробуем по порядку: удар, асфальт и ноги. Не получается. Ещё раз: удар, асфальт, ноги, ноги… ноги которые бьют. Так, дальше, дальше! Нет, с изображением напряжонка. Хорошо, а звуки, звуки какие-нибудь? Так, тупой удар – это мне по чайнику въехали. Сопение, удары, кто-то сквозь зубы: «Сука ментовская! Сдохни!» Опять сопение, опять удары. Нет, что-то было ещё…. Ну, вспоминай! Сопение, удары, сопение, удары. Стоп! Вот оно! Есть! К этому моменту Клим был на грани, и эти детали слабо отпечатались в его сознании, но чем больше он над этим думал, тем яснее становилась картинка. Где-то рядом лёгкий шелест, выдох и тихий хруст. Потом дважды звук, как будто половик вытряхнули, и только после этого Клим окончательно вырубился.

– 

Половик, половик, господи, ну какой же я идиот! Боксёр сраный! Да, ведь это рукав хлопал! При резком ударе как раз такой хлопок и будет! – Теперь всё встало на свои места. Кто-то в течение четырёх-пяти секунд отправил на тот свет троих… Интересно девки пляшут! По четыре штуки вряд! Значит, был ещё один человек, был! Человек, которому Сергей был обязан жизнью. Один, вряд ли больше. Но какой?! В три удара уложить быков, которых и кирпич об голову не остановит! Интересно, а почему он после того, как оттащил Климова в больницу, исчез? Из скромности? Или ответственности испугался? Хотя, кто хоть немного знаком с нашей системой правосудия, именно так и поступит. Сергей терялся в догадках. Налицо были два события явно не укладывающиеся в рамки обычной жизни города: четыре, нет, пять, трупов на Старокамышенской и три в парке. При чём в рамки не лезли не сами трупы, и даже не их количество (чего уж греха таить, привыкли). Так вот, объединял их, так сказать, способ ухода из жизни. И в парке и на Старокамышенской действовал профессионал. Только профи мог так разложить нападающих и сгинуть без следа. Парк более или менее поддавался объяснению. Ну, шёл человек. Ну, увидел, что кого-то бьют, и решил вмешаться (бывает же), ну, малость перестарался (учили-то убивать, а не пьяных уродов успокаивать). Когда же по окончании посмотрел на дело рук своих – ужаснулся, это ж можно и срок получить. Вот и не стал судьбу испытывать… Хотя, что-то подсказывало, что дело не в этом. А вот «ёжики» – это, как говаривал дед Евграф Петрович, совсем другой коленкор будет. Как показала экспертиза, кроме тех пяти, судя по пятнам крови, было ещё как минимум трое. Учитывая внешность «мальчиков», отсутствие документов и то, что никто их не искал и опознавать, не рвался, здесь попахивало конторой. Конторой в том самом смысле, в каком её понимают люди служивые. Но, если это так, и там была спецгруппа, то, что же за безымянный скалолаз их там положил? Или положили? Нет, всё-таки положил… Что-то неуловимое, иногда ещё называемое интуицией, подсказывало, что всё это штрихи одной картинки. А если так, то с художником лучше в мастерстве не состязаться. Замочит на хрен, и не поморщится. Хотя стоп! А что делали эти, с позволения сказать мальчики, в том дворе? Как показал опрос, ни одной фигуры, которая могла заинтересовать, какие бы-то ни было, конторы в тех домах не проживало. Одни пенсионеры либо почти пенсионеры. Все живут там не один десяток лет. Никто квартир или комнат не сдавал. Так за кем же они пришли? Видимо за «художником»! Ага, за ним пришли, типа, кисти в сторону, краски на пол! А он, как бы, против отказался… Мол, моя художественная школа круче, чем ваша! С другой стороны, тебе парень вообще грех обижаться, всё-таки, жив остался. Эксперты ничего, что могло бы пролить свет на эту ситуацию, не обнаружили. Ни на одном из извлечённых предметов чётких отпечатков пальцев не обнаружено. Как это прокомментировал Коля Штиль: «И порешил их дух бестелесный…». Хотя, есть один человек, способный пролить хоть некоторый свет на все эти игры плаща и кинжала. Значит, самое время навестить Михалыча.

Лет десять назад Клим, тогда ещё участковый в пригородном посёлке, помог одному пенсионеру. История была занятная. Данила Михалыч Меринков – скромный пенсионер жил в собственном домике на окраине посёлка. Две радости было у старика: когда приезжали из города внук с внучкой и крохотный садик, превращённый им в настоящее произведение искусства. На своих шести сотках Данила Михалыч умудрился создать целый ботанический музей. Чего там только не было, рядом росли малина и облепиха, черноплодная рябина и крыжовник. Одной смородины с десяток сортов, а ещё яблони, груши. Но особой любовью пользовались цветы. В этом Меринкову не было равных. К нему приезжали даже из других городов, чтобы получить заветные семена или луковицы. При чём, денег, несмотря на нищенскую пенсию, Данила Михалыч не брал. Грех, говорит, на душе зарабатывать. Но не всем в посёлке нравилось это великолепие. Кто-то завидовал, не веря, в бескорыстность деда, вот, мол, не иначе деньги лопатой гребёт. А кто и просто ненавидел, только за то, что красиво. Сложная у русского человека психология…. И вот однажды проснулся Данила Михалыч среди ночи, даже сначала не понял почему, вроде как от постороннего звука, но, как он сам потом говорил: «Сердце разбудило!». Выскакивает на крыльцо, а там три изрядно подвыпивших бугая из «золотой молодёжи» его цветник в землю втаптывают. Просто так, из пьяного куража. В свои шестьдесят Михалыч был ещё мужиком крепким, и выпить мог, что молодому не угнаться, да и за женским полом приударить возможности не упускал. А, учитывая, где он провёл большую часть жизни…. Ну, скажем так, ребяткам не поздоровилось. Может и обошлось бы, но один, вишь ты, решил ножичком старика попугать, идиот. В общем, двое попали в больницу. Попал бы и третий, но вовремя протрезвел и свалил. Но незадача с этим всем приключилась, один из попавших в больницу, тот самый, с ножичком, оказался, сыном весьма влиятельного папаши. И Меринков из потерпевшего быстренько оказался обвиняемым. Вот тут Клим и показал, на что способен. Очень уж его задела вся эта история. За две недели он накопал на этих недорослей столько, что, если задаться целью, то можно было их упечь всерьёз и надолго. Куда его только не таскали, но Сергей выдержал, и после длительных переговоров все разошлись «полюбовно». Начальство ещё долго вспоминало ему тот случай, но зато он приобрел в глазах старика непререкаемый авторитет и полное его доверие. Они подружились. Так вот, Данила Михалыч Меринков на поверку оказался подполковником в отставке, прослужившим двадцать пять лет в некоем хитром подразделении специального назначения и объездил половину земного шарика, служа проводником идеи «Пролетарии всех стран – соединяйтесь!». Периодически Михалыч даже натаскивал оперов по вопросам рукопашного боя. И те впоследствии наверно не раз поминали добрым словом уроки Меринкова. Вот к нему-то и отправился Климов за консультацией, а заодно и с днём рожденья поздравить.

Сергей, плюнув на факт нарушения, прихватил с собой папочку с документами по обоим происшествиям, чем чёрт не шутит, когда господь пьян….

– 

Ну, заходи Серёженька, заходи! Не забыл старика, уважил! А Катька с Витькой в город уехали. Да, может, вернутся ещё сегодня. Проходи, я сейчас стол накрою. Да ты присаживайся, присаживайся! Вот пока чайку с облепихой попей, а я тут быстро….

– 

Данила Михалыч, извини, вчера никак не смог!

– 

Ничего, сегодня тоже не поздно. А что это у тебя с головой? – спросил Михалыч, кивнув на повязку на голове Клима.

– 

Да так, «бандитская пуля»….

Прошли на веранду. Меринков быстренько накрыл на стол. Они посидели, выпили по первой, закусили. За ней и вторая проскочила. И только после третьей, не чокаясь, когда мысленно помянули тех, с кем уже никогда не увидеться, Клим решился заговорить о деле.

– 

А что, Михалыч, мог ты в молодые годы с тридцати метров чем-нибудь острым человека уложить?

– 

Так я и сейчас могу! Невелика задача!

– 

А в темноте?

– 

Ты загадками не говори! Я ведь сразу понял, что ты не только меня поздравить зашёл…. Ну, ты не смущайся, не смущайся. Говори.

Клим коротко и ясно изложил суть дела, показал фотографии, схемы и даже акты экспертизы. Данила Михалыч внимательно просмотрел всё, что ему было предложено. Особенно он заинтересовался фотографиями. Вернулся к схеме бойни на Старокамышенской, снова к фотографиям. Прочитал протоколы. Закурил.

– 

Серёжа, я конечно давненько не брал в руки шашек, но есть вещи, на которые время не влияет. Так вот, не знаю я, как этот человек прошёл по стене, не знаю, почему в квартире следов не осталось. Так, что здесь от меня толку мало. А вот по поводу двора я тебе кое-что сообщить могу. Метать острые и не очень острые предметы можно по-разному. Здесь чувствуется школа, хорошая школа. Но у нас ассов такого класса не готовят, и нигде не готовят. Суди сам. Я не знаю, что там делала эта группа, но явно не в песочнице пришла поиграть. Шли они не на парад, по-тихому. Я так думаю, что, когда этот собачник свою собачку выгуливал, они уже были там, но он их не заметил. И собачка их не почуяла! Сечёшь? А наш приятель их почуял. При чём, судя по всему, почуял, ещё находясь в квартире. Иначе, зачем бы он за шампурами да за вилками полез? Есть такая способность у человека, а если её к тому же долго и целенаправленно развивали…. Встречал я людей, у которых нюх был на, скажем так, неприятности, закачаешься. Но чтобы такое! Это не человек – волк должен быть!

– 

Скорей уж волкодав.

– 

Да, волкодав, причём класса «абсолют». Даже выше, хотя такого не бывает. А ведь таких спецов на всю страну по пальцам пересчитать можно. Далее, группа шла двойками. Кстати, ты обратил внимание на то, что никто не стрелял? Вывод?

– 

Не успели.

– 

Правильно. А ты знаешь, сколько времени надо профессионалу на выстрел? Доли секунды! Значит, первым броском он должен был человека обездвижить, есть такие точки на теле. Если в неё попасть, то даже если палец на спусковом крючке, не выстрелишь. Точки-то есть, но в неё можно попасть, когда ты стоишь в метре от противника и то шансы не велики. А он это сделал с тридцати метров!!! Улавливаешь?

– 

С трудом.

– 

Тут есть ещё один маленький нюанс, бросок он ведь тоже не беззвучен, и тренированное ухо его в миг засечёт. Так вот, он или бросал во всех сразу, либо делал это с такой скоростью, что остальные просто не успели сообразить, что происходит! Я привык верить своим глазам, но весь мой опыт говорит, что это невозможно! Да, убивать он их не хотел, всё только в пределах необходимости. Если бы хотел – не ушёл бы никто. По первому вопросу в основном всё. Если интересуют подробности – спрашивай.

– 

Далее. В парке тебя спас бог рукопашного боя. Мне бы и в лучшие годы такое не удалось, а я, смею тебя уверить, кое-что умел. Короче, если бы не эти бумажки, я бы сказал, что ты начитался фантастики. А так я просто развожу руками. Таких людей просто нет!

– 

Знаешь, что, Михалыч? Давай-ка ещё по одной, а то мне что-то не по себе стало, – и, не дожидаясь ответа, разлил по рюмкам.

Всю обратную дорогу Сергей анализировал сказанное Михалычем. И чем дольше он думал, тем сильнее становилось ощущение какой-то нереальности происходящего. По городу ходит какой-то супермен, Бетмен, мать его, и так вот запросто расправляется с группами спецназа и матёрыми уголовниками. При этом не остаётся никаких следов. Мистика какая-то. Но Клим был реалистом и твёрдо знал, что если есть следствия, то должны быть и причины. Дыма без огня не бывает.

II. Прыжок.

      За окном электрички проплывали поля и деревья, залитые мягким вечерним светом. Иногда, когда поезд проезжал мимо деревень, ощутимо пахло дымом. Нет не гарью, а тем незабываемым дымком, который у нас сразу ассоциируется с русской печкой, с деревней или с баней. Запах парного молока, сгоревшей бересты и, бог знает, чего ещё. Казалось, над миром царит спокойствие и умиротворение. Ничто не предвещало перемен. Напротив Захара сидела симпатичная девчушка лет семнадцати с рюкзачком, в народе называемом «бэк». На кармане красовалась нашивка «JAST DO IT». Захар перевёл взгляд на, проплывающий за окном, фургон совершенно неожиданного ярко-фиолетового цвета. И вдруг пошёл отсчёт. Внешне ничего не изменилось: те же дремлющие пассажиры, тот же пейзаж за окном. Нет, ни тот же. Исчезли краски. Мир вдруг на несколько секунд стал чёрно-белым. Так нервная система реагировала на изменение равновесия внешних факторов, переводя организм в состояние перехода. Это ещё не означало наличие непосредственной опасности, но равновесие было нарушено. Цветовосприятие восстановилось. Казалось, что всё вокруг просто замерло, остановилось. За тем всё исчезло. Только что Захар сидел в вагоне электрички, и вот уже вокруг белый, чуть серебрящийся, туман и где-то там, в вышине серебром разливается колокольчик. Так прошла минута или вечность, с какой стороны посмотреть. Туман потихоньку рассеялся. Захар опять ощутил под ногами твёрдую почву и, оглядевшись, увидел, что стоит на краю крыши небоскрёба. Кругом, на сколько хватало глаз, простирался огромный город, залитый ночными огнями. На Заха надет спецкостюм индивидуальной защиты типа «Клон» с системой «спринг» для быстрого спуска и подъёма по стенам зданий. Привычный быстрый контроль обмундирования, всё необходимое на месте: «стелз» и три запасные обоймы, двадцатизаряднй «штурм» с одной запасной, световые и звуковые гранаты, нож, метательные пластины, плазменный резак, индивидуальная аптечка. Дисплей-забрало опущено. Пока производятся давно ставшие привычными действия, мозг впитывает информацию, пробегающую по дисплею забрала. Число террористов – двадцать два человека, из движения «Дети Аллаха». Фанатики. Вооружение – автоматы, пистолеты. Число заложников – сорок восемь человек. Здание заминировано, расположение мин на дисплеях. В здании четыре лифта и четыре лестницы. Лифты отключены. Дислокация противника – на двадцатом этаже, посты на двадцать втором, двадцать первом, девятнадцатом, восемнадцатом по две единице и на первом три. Требований не выдвигали. Захвачена биологическая лаборатория. Возможная опасность – три ноля, Зах, аж, присвистнул. За шесть лет работы с этим уровнем он ещё не сталкивался. Голос подал Тор, чернокожий гигант, весельчак и балагур не единожды прикрывавший спину Заха:

– 

Что же там за гадость такая, что всему шарику каюк может присниться? Бубонная чума? Кстати, а какое это государство? И – главное, какой здесь год? Ладно, это я так…. Да, знаю, знаю я правила, но побухтеть-то могу? Ну, с богом?

– 

Вперёд!

Шестнадцать чёрных теней скользнули вниз и распределились по зданию.

– 

Все на позициях?

– 

Все – отрапортовали старшие двоек.

– 

Тогда начали!

Почти одновременно с этими словами загорелись неярким голубоватым светом плазменные резаки и через несколько минут пошли отчёты о готовности.

– 

Входим по команде. Дальше – автономный режим. Связь перед двадцатым или по необходимости. Вперёд.

Зах вошёл на семнадцатом. Прикрывающим шёл Тор. Осторожно двинулись в сторону лифта. Ментодетектор засёк чужого на промежуточной площадке третьей лестницы. Зах сделал три шага и, не высовываясь, метнул пластину. Раздался сдавленный хрип. Второго снял Тор. Поднялись на один этаж.

– 

Первый третьему! У нас чисто, приступаю к разминированию.

– 

Вторая, остаётесь разминировать восемнадцатый. Восьмая, как у вас?

– 

Чисто. Двое брек.

– 

Шестая?

– 

Чисто. Двое брек.

– 

База, дайте раскладку старший-младший – что означало, что компьютер базы должен был просчитать ментополя всех, кто находился на двадцатом этаже, определить, кто свой, кто чужой и вывести результаты на дисплеи. Потому, что, когда начнётся штурм, время растянется, и отсчет пойдёт на сотые и даже тысячные доли секунды, и каждый должен знать свою цель. Ошибки здесь просто недопустимы. Любой промах и двадцать килограмм тинила разнесут это здание, как говорит классик, вдребезги и пополам, и вся зараза, которая здесь хранилась, поднимется в воздух и разнесётся на сотни, тысячи километров. И тогда хана этой чудной (хотелось бы верить, что так) стране. Но, впрочем, что там будет дальше, из здесь присутствующих, не узнает никто, поскольку, разлетится на молекулы. Вот такая весёленькая перспективка.

– 

Так, все готовы? Ну, с нами аллах и два пулемёта! Марш марш!

Всё, что происходило дальше, длилось не более трёх-четырёх секунд. Все выстрелы слились в сплошной гул, но, как и положено, ни один заложник не пострадал. Люди, проведшие восемнадцать часов на грани жизни и смерти ещё не успели прийти в себя, а бойцы уже исчезали, поднимаясь на своих «спрингах» на крышу здания, чтобы тут же раствориться в воздухе и оказаться там, откуда их выдернули. Кто в кровати, кто в баре, а Захар в пригородной электричке.

В общей сложности Захар отсутствовал около полутора часов, но в вагоне он оказался в то же самое мгновение, что и исчез. Для всех окружающих ничего не произошло. Он был обычным мужчиной, не отличающимся ни особым ростом, ни рельефной мускулатурой. Инженер, который решил, наконец, вырваться на рыбалку. Ну, и ладненько.

III. Левитин.

Сторожевая система организма чётко отреагировала на изменение равновесия и выдала сигнал тревоги, спектр зрения расширился, слух обострился, время растянулось. Чёрт возьми, его вычислили! Но как? Кто? Зах достал зажигалку и щёлкнул клавишей. Из отверстия, где должно было появиться пламя, стали вылетать «мухи», миниатюрные роботы-разведчики внешне действительно очень похожие на мух. Выпустив восемь штук, по четыре на обе стороны дома, Захар положил зажигалку на стол, и над ней тут же появилось голографическое изображение дома и прилегающей территории. Так, восемь человек во дворе, двое со стороны улицы. Так, по уличной стене не пойдёшь, всё, как на ладони, снимут на счёт «раз». В любом случае, начинать надо первым и валить отсюда, разбираться будем позже. А валить придётся через двор, там народа хоть и больше, но там темно и стену никто под прицелом не держит, деревья мешают. Его не ждут, уже хорошо! Не предупредили их на кого охота, хотя, судя по количеству задействованного народа, отнеслись достаточно серьёзно. Внешне спокойный Захар с неимоверной скоростью просчитывал варианты. Нет, в этой точке пространства и времени он был обычным человеком и никому на мозоли не наступал. Могли, конечно, принять за кого-то другого, но…. Есть несколько «но». Во-первых, Зах проверил всех, проживавших в обоих домах. Никого, кто мог бы заинтересовать силовые структуры да ещё в жёстком варианте, здесь не было. Во-вторых, от этих людей шёл «ветер смерти». Они пришли убивать. Ну, не на пенсионеров же кинули этих волкодавов! Значит за ним, а это давало Захару моральное право, отвечать адекватными мерами.

– 

Это кому же я так мешаю?

Захар запустил «уборщика», маленькую коробочку, которая убрала все возможные следы его пребывания в этом месте. Эту квартиру он использовал всего третий раз, только для связи с Центром. Дело в том, что именно здесь находилась точка «средней прозрачности», т.е. точка с пониженной энергией темпорального перехода. И было большой удачей, что находится она не в тайге не под водой, а здесь на окраине города. Но поскольку, Захар только недавно выявил это место, то просто не успел узаконить своё пребывание здесь. Почти все необходимые документы были уже оформлены, но законным хозяином он должен был стать только через месяц. А пока попадал сюда по ночам через окно при помощи всё того же «спринга».

Так, с уборкой закончено. Зах ещё раз огляделся, вроде всё в норме, пора. Надо бы ещё хоть какое-то оружие раздобыть. Там хоть спецы и не его уровня, но тоже не фантики. Он щёлкнул по пряжке ремня, включая «спринг», и, спустившись по стене на один этаж, просканировал квартиру этажом ниже. Чисто, хозяев нет, форточка открыта. Захар аккуратно проскользнул внутрь. Это была кухня, подходяще. Быстро собрал всё, что так или иначе могло сгодиться в качестве оружия. Вилки, ножи, шампуры, топорик для рубки мяса.

– 

Ну, с нами аллах и два пулемёта! – прошептал Зах и через ту же форточку скользнул в темноту.

Мягко приземлившись, замер и перешёл в темп. Да, ребята явно из этого мира. Они понятия не имели, с кем столкнулись, значит, их используют втёмную. Ну, да и, слава Богу!

– 

Извините, ребятки, но вы мне не оставляете выбора! – господи, как не хотелось их убивать, но с другой стороны они сюда тоже не на чай пришли.

Двор был небольшой, сорок на пятьдесят метров, и Зах прекрасно чувствовал противника. Первые же броски достигли цели, тут же пошли контрольные. Сначала прикрывающих. За тем авангардных. Он не ставил цель, – убить всех. Только по необходимости. Схватка закончилась за пять секунд. В живых осталось четверо. Потери минимальны.

Это происшествие имело ещё одну неприятную сторону – надо искать новую точку. Ну, да ладно, что-нибудь придумаем. Теперь появилось время проанализировать ситуацию. Вся эта каша весьма дурно попахивала, и кашевара надо было искать не в этом мире, что очень осложняло задачу, но сужало поиски. О его пространственно-временных координатах знали только в центре, но кому он там мог помешать?!!! Не проще ли было просто оставить Захара здесь, отключив темпоральный канал? Значит, он мешал именно здесь, но чем и кому? Да, вопросов больше, чем ответов.

– 

Ладно. Шаг вперёд и подпрыгни! Разберёмся. Если конечно будет на то время.

***

Их набирали в подразделения Центра из разного времени, стран, реальностей. В первый момент Захар подумал, что его разыгрывают, больно уж фантастичным показалось предложение, но его быстро убедили, – серьёзно, более чем серьёзно, показав только малую часть того, с чем ему предстояло работать.

Отбор был многогранным, набирались специалисты самого разного профиля, но все – лучшие в своём деле. Программисты и хакеры, философы и экономисты, стрелки и рукопашники, экстрасенсы, физики, биологи и т.д. и т.п. Спектр проблем решаемых центром тоже был очень широк, но основная – сохранить ещё существующие реальности. Это только на первый взгляд их бесконечное множество. На самом деле это не так. Нет понятия «бесконечно малый сдвиг», поскольку, любое подобное выражение имеет своё числовое значение – «квант». Например, квант времени составляет приблизительно десять в минус сорок четвёртой степени секунды. С расстоянием дело обстоит приблизительно также. А отсюда следует, что даже на очень большом промежутке чего-либо может разместиться строго ограниченное количество промежуточных точек. Кто-то может сказать, мол, если считать, что соседние реальности отделены одним квантом времени, то за прошедшие, ну, хотя бы миллиард лет, их должно было образоваться приблизительно десять в шестидесятой степени. Это число настолько велико, что вполне может сойти за бесконечность. Увы, это не так. Во-первых, процесс возникновения реальностей длился очень короткий промежуток времени после первородного взрыва и давным-давно прекратился, так как требует огромного количества энергии. Во-вторых, расстояние между параллельными вселенными значительно больше, нежели квант времени. В-третьих, далеко не все они «выжили» после рождения вследствие природных или иных катаклизмов. И с каждым днём их становится всё меньше. Где-то в момент рождения произошли необратимые изменения законов мироздания, и ветвь была отвергнута розой реальностей, как сухой лист, неспособный существовать вместе с деревом, им отторгается. Некоторые, особенно пограничные миры, вследствие того, что к моменту их рождения уровень энергии был уже недостаточен, сразу начали сжиматься, и на данный момент являются недоступными. В общем, при детальном рассмотрении бесконечность превращается в очень даже конечное множество, которое, фигурально выражаясь, тает на глазах. Одной из причин исчезновения, ныне существующих, реальностей является резкое увеличение скорости роста энтропии. Причиной этого являлось то, что скорость роста энтропии находится в квадратичной зависимости от уровня цивилизации, если последняя пошла по механическому пути развития. В первую очередь это касается серединных слоёв. К тому же этот путь развития является экстенсивным, поскольку, тормозит развитие самого человека. И, что интересно, чем выше уровень такой цивилизации – тем, ниже его возможности. Нельзя сказать, что представители этих слоёв не понимают, что происходит. Но все их возможности опираются на созданные ими технологии, которые, в свою очередь, требуют огромное количество энергии и имеют низкий коэффициент полезного действия. Потребление энергии приводит к ещё большему росту энтропии. В результате – круг замкнулся. Так родилась идея создания центра. В нём были собраны лучшие умы реальностей и люди, так или иначе, выделяющиеся из общей массы. Объединённые общей идеей – спасти Розу реальностей. Затрачивались титанические усилия, но результаты явно не соответствовали расчётным. Компенсация любой реальности тут же давала увеличение энтропии в соседних, постепенно затухая. Это только на первый взгляд элементы розы реальностей являются отдельными и самодостаточными. На самом деле их связи между собой очень глубоки. Сказывался закон сохранения энтропии, свойственный всем механическим цивилизациям. Для снижения энтропии необходимо управлять локальным временем, что требовало целого океана энергии. Для сохранения какой-либо реальности в первую очередь необходимо сохранить цивилизацию, т.к. через темпоральные каналы может передвигаться очень ограниченная физическая масса. Всё необходимое для работы получалось или изготавливалось на месте, что, в случае гибели цивилизации, становилось практически невозможным.

Переход из одной реальности в другую поначалу тоже требовал большое количество энергии, пока не были установлены «точки соприкосновения». Точки, в которых граница была наиболее прозрачна или отсутствовала вовсе. При этом был открыт интересный эффект – «эффект неоднозначности решения». Т.е. при переходе границы реальностей вход всегда привязан в пространстве, а вот точка выхода всегда имеет некоторое множество решений. Кроме того, образовывается временной тоннель позволяющий вернуться в ту же временную точку, из которой вышел при условии возврата через тоннель зеркального смещения. В общем, при желании, иногда построив маршрут через сотни реальностей, можно, исчезнув из точки А, совершить определённые действия в точке Б и вернуться в точку А в тот же момент времени в который исчез. Парадокс в этом случае не возникает, т.к. всё происходит на параллельных векторах. В результате тело проходит по, своего рода, временной «мёртвой петле». Общая схема действия очень проста и удобна, но тут возникает вторичная проблема. Если такой схемой могут пользоваться люди центра, то кто мешает ею воспользоваться террористам или просто людям нечистым на руку. Безусловно, подобные переходы требуют больших материальных и энергетических затрат, но, как говорится, было бы желание…. В связи с этим в центре возникло подразделение СМБ, служба межреальностной безопасности. Именно в этом подразделении работал Захар Левитин командиром одной из десяти групп силового воздействия.

IV. В парке всякое случается.

Парк был большой, и как-то незаметно, сам собой переходил в лес. Когда-то он и был лесом, но постепенно город надвигался, деревья вырубали, и как-то незаметно некогда лесной посёлок превратился в пригород. Потом спохватились, вырубку прекратили, а с той стороны посёлка, где лес ещё был не тронут, сделали парк. Солнце уже село. По аллеям разливались зеленовато-лиловые сумерки. Захар, не спеша, прогуливался по одной из многочисленных тропинок, протоптанных влюблёнными парочками в самых дальних уголках. Одну из таких он заметил впереди метрах в пятидесяти. Высокий, стройный парень лет двадцати, чем-то неуловимо похожий на самого Левитина, и девушка. Они тихо прогуливались, о чём-то тихо разговаривая. В основном говорил парень, девушка больше слушала и улыбалась. Когда она в очередной раз повернулась к спутнику, Зах смог рассмотреть её лицо. Девушка была невероятно красива, но не той кукольной смазливостью, которой последнее время принято давать титулы типа «Мисс Стройная нога» или что-нибудь в этом духе. Нет, она была именно красива, красива и женственна. Захар буквально чувствовал, как от них расходятся волны теплоты, ласки и любви. Они прямо светились от переполнявшего их счастья. Зах совсем уже хотел было незаметно исчезнуть, чтобы ненароком не потревожить ту гармонию чувств, свидетелем которой он стал в одном из дальних уголков парка, когда тихо тренькнул внутренний звоночек. Через мгновение со стороны кустарника, что находился прямо за влюблёнными, пахнуло пьяной злобой и кичливым куражом, а спустя несколько секунд появилась компания из семи человек. Молодые парни, старшему из которых было лет двадцать пять, увидели парочку и остановились.

– 

Слушай, а ничё тёлка, а?

– 

А может этот фраер нам её подарит? Ну, в честь праздника?

– 

А сегодня, что – праздник?

– 

Ага, я эту шкурку увидел!

– 

Эй, шпингалет, ты чего это к нашей подружке пристаёшь? А?

– 

Дрюня, А может у них, хе-хе, лябовь?!!

– 

Ну, если лябовь, то мы не жадные, мы и ему дадим пару раз пхнуть! Да?!! Ха-ха-ха!

– 

Ну, ты, козёл, ты чё не понял? Это наша крошка! И мы ей щас прямо здесь вдуем! А ты, если хочешь, занимай очередь! Либо вали отсюда, пока цел!

Зах готов был уже вмешаться, но перевёл взгляд на парня и … остановился. Парень не выглядел испуганным, и валить вовсе никуда не собирался. Он что-то прошептал на ухо девушке, и та, взяв его джинсовую куртку, отошла на несколько шагов в сторону. Парень повернулся к компании. Теперь Захар смог его разглядеть лучше. Широкоплечий, но в меру. Мускулатура не рельефная, почти гладкая, что создавало обманчивое впечатление этакого «лаборанта в очках», поза расслабленная, плечи опущены, руки вдоль тела.

– 

Ребята, мы вам, что мешаем? Идёте своей дорогой? Вот и идите!

– 

Ты чё, фраер?! Перо в бок захотел? Да, мы тебя ща на шнурки распишем!

– 

Значит так, орлы-орёлики! У вас есть ровно десять секунд, чтобы исчезнуть подобру-поздорову.

– 

Митяй! Нет, ты слышал, что этот сучара щас прочирикал?! Ну-ка, сделай его!

– 

Ну что ж, я вас предупредил!

Парень вдруг переменился, ноги слегка согнулись в коленях, руки чуть приподнялись, но главное, как он двигался! Неопытный наблюдатель вряд ли заметил бы перемены, но Захар видел, видел «движение боя», перед ним был хорошо натасканный бойцовый кот.

«Да, ребятки, вы даже не подозреваете, на кого наткнулись! Ну, ничего, вам это послужит хорошим уроком!» Зах откровенно любовался парнем. Противник стал расползаться в ломаный полукруг, намереваясь окружить «фраера», посмевшего перечить местным королькам. Первым попытался ударить самый здоровый из компании, по-видимому, тот самый Митяй, незамысловато, прямым в челюсть. Ему явно не хватило скорости. Парнишка, не делая ни одного лишнего движения, чуть отклонился, «проваливая» противника, сделал шаг вперёд и ударом суки кэн, локтём в основание черепа, отправил первого претендента в глубокий нокаут и, не прекращая движения, чётким кикоми уложил второго. Прошло не более трёх секунд, а нападавших уже осталось пятеро. В этом месте парень допустил ошибку, – он остановился, посчитав, видимо, что этого достаточно, чтобы охладить пыл хулиганов. Но те, возбуждённые винными парами, были на столько уверены в своём превосходстве над каким-то «лохом» забредшим на «их территорию» со своей подружкой, что даже не поняли смысла произошедшего. В их понимании «лоху» просто повезло. Но ситуация осложнилась, мелькнули ножи, кастеты и даже цепь.

– 

Ну, ты сучёнок, сам напросился! – процедил сквозь зубы худощавый тип с прыщавым лицом и руками, покрытыми незатейливыми татуировками.

– 

Щас я тебя попишу! – добавил он, поигрывая заточкой.

И тут началось. Парень едва успевал уворачиваться от ударов, каждый из которых мог стать смертельным. Захар понял, что пора вмешаться. Он решил начать с прыщавого. В ход пошли мелкие камушки, в изобилии валявшиеся на тропинке. Бросок и любитель нательной живописи начал тихо оседать, выронив заточку. Второй, и хозяин мотоциклетной цепи отправился в длительное забытье. За это время Зах успел оказаться рядом с парнем и перехватить руку с ножом лёгким движением сломав нападавшему плечо. Паренёк воодушевлённый неожиданной поддержкой тоже не остался в долгу и в прыжке достал ещё одного. Последнего сделал Захар. На мгновение войдя в темп, он преодолел разделявшие их четыре метра, и лёгким касанием одной из точек усыпил.

– 

Спасибо за помощь! – парень с интересом разглядывал неожиданного помощника.

– 

Семечки. Однако давайте-ка отсюда двигать! И в темпе!

Удалившись на достаточное расстояние, чтобы никто не мог их увязать с побоищем в чаще, они остановились. Первым заговорил парень:

– 

Виктор! Меринков,– и протянул руку, – можно просто Вик.

– 

Захар Левитин.

Рукопожатие у парня оказалось крепким, а рука неожиданно жёсткой.

– 

А это – Катя! Моя сестра, – представил Виктор свою спутницу. Вблизи она оказалась ещё красивее, но больше всего Захара поразили её глаза. Карие, как и у брата, они просто светились добротой и открытостью.

– 

Господи! – подумал Зах, – неужели такие глаза ещё бывают.

– 

Очень приятно! Кстати, как вас занесло в такую глушь? Здесь можно и на более серьёзные неприятности нарваться.

– 

Да, как-то не заметили…. Я только сегодня из армии вернулся. Два года не виделись, вот и заговорились,– смущённо ответил парень, – но вообще-то я могу за себя постоять!

– 

Успел заметить. Но, всё могло кончиться гораздо хуже.

– 

Пожалуй, да.

– 

Я смотрю, у тебя неплохая подготовка. Армия? – и чисто автоматически мысленно добавил, – нет, пожалуй, армии бы не хватило. Для такой техники лет пятнадцать надо на татами провести. Техника явно смешенная – значит, его обучал кто-то из конторы. Но раз не армия, то скорей всего какой-нибудь родственник.

– 

И армия тоже. Но вообще-то меня дед учил.

– 

Ну, что ж, могу сказать, что у тебя был хороший учитель!

– 

Захар, а можно вопрос?

– 

Валяй.

– 

Что произошло в последний момент драки? У меня было впечатление, что в глаз соринка попала. Просто, только что ты был рядом, и вдруг уже в четырёх метрах? И вообще, мне никогда не приходилось видеть такой пластики боя!

Обана! Вот это да! Мальчишка вычислил его на счёт «Раз»! Надо быть повнимательней.

– 

Знаешь Вик, это долгая история. Как-нибудь я тебе её расскажу.

– 

Захар, мы как раз собирались в гости к нашему деду, он тут недалеко живёт, может быть, вы составите нам компанию? – впервые подала голос Катя. Захар заметил, что голос у неё гармонировал с внешностью, чистый и глубокий.

– 

Наверно она хорошо поёт? – подумал он про себя.

– 

А почему бы и нет?!

Всю дорогу они проговорили. И вот что удивительно – у Левитина было ощущение, что он знает этих ребят давным-давно. А ещё он почувствовал себя старым. Ему было тридцать пять, и при этом у него была совершенно седая голова.

Это действительно оказалось недалеко. Захар и не заметил, как они подошли к небольшому домику на окраине посёлка. Домик был маленький, поэтому окружавший его сад казался гораздо больше, чем был на самом деле. Ну, да дело не в размерах, главное какой это был сад. В первое мгновение Захару показалось, что там уместились все цветы мира, у него аж дух захватило. Едва они коснулись калитки, как дверь отворилась, и им навстречу вышел мужчина (назвать его стариком язык не поворачивался).

– 

Ба! Кто это навестил старого отшельника? Никак внучата пожаловали? Ну, что ж вы встали? Проходите! Проходите!

Катерина подбежала и, обняв, чмокнула старика в щёку:

– 

Привет, дедуля!

Виктор же, как и полагается мужчине, подошёл не спеша, они обнялись и поцеловались.

– 

Знакомься, дед, это Захар Левитин. Он только что нам очень помог! Дед, он….

– 

Вик, не надо! Ерунда это всё! Я просто не мог иначе.

– 

Ну, что ж…. Это мой дед Данила Михайлович Меринков.

Он посмотрел на старика и едва успел поставить ментальный блок.

– 

Ого! А дедушка-то непростой! Совсем непростой! Владеет пси-атакой! Правда, на подсознательном уровне, но и это уже неслабо. Чувствуется, что ему было, что передать внуку.

Всем знакомо выражение «Он людей насквозь видит», но мало кто задумывался, что означает эта самая способность. А означает это, что у данного человека повышенный телепатический потенциал. У каждого человека от рождения есть параспособности. Конечно, врождённый потенциал бывает разным, но даже если он очень высок, это ещё не значит, что человек станет паранормом. Эти способности всё равно надо развивать, достичь же значительных результатов удаётся совсем немногим. Это происходит по разным причинам. У некоторых по роду деятельности, когда постоянно приходится производить оценку незнакомой личности, некоторые добиваются этого специальными тренировками в течение всей жизни. Такие люди легко управляют другими. Из них получаются хорошие начальники и командиры, учителя и следователи. Короче, люди тех профессий, в которых от правильности составленного психологического портрета зависит половина успеха. Некоторые идут дальше, они не только чувствуют другого человека, но и способны влиять на него. Таких людей обычно легко слушают и легко слушаются. Им легко верят.

Так вот дед Виктора был именно таким человеком. И его очень удивило то, что он не смог для себя составить чёткого мнения о Захаре. Единственное, что он смог почувствовать, так это отсутствие «чёрных пятен» в ауре, т.е. в этом человеке не было ни агрессии, ни скрытых низменных побуждений. Это его успокоило. Ему понравился этот высокий жилистый мужчина с серыми глазами и коротко стриженым ёжиком седых волос, но осадок неудовлетворённости остался.

– 

Ну, что же мы тут во дворе встали? Проходите в дом! Самовар поспел. Сейчас чай пить будем на веранде!

– 

Дед, только чай…? – как бы ненароком спросил Вик.

– 

Молодой ещё, наливку-то хлестать! – совсем по-стариковски взъерепенился дед.

– 

Да, ладно, дед, я пошутил! Ты же знаешь, я вообще не пью!

– 

Ну, на счёт вообще – это ты зря. Иногда очень даже не помешает! Хотя вольному – воля.

Они долго чаёвничали, пили наливку, разговаривали. Захар узнал, что Катя учится в медицинском институте и перешла на третий курс. Что Виктор собирается поступать на юридический. Что они выросли без отца. Физик по специальности, он был неплохим альпинистом и погиб где-то на Памире. Снежная лавина накрыла их лагерь. Из всей экспедиции в живых осталось двое. Спасатели долго искали, нашли ещё троих, но Меринкова среди них не было. Ребят вырастила мать, а дед Данила Михалыч заменил отца. А четыре года назад от рака умерла мама. После этого Катерина и решила пойти в медицинский. Теперь из родственников у них остался только дед. Но удары судьбы не сломили ребят. Наоборот, они научились ценить те прекрасные моменты, которые хотя бы изредка дарит жизнь. Потом говорили о современной эстраде, и Захар с удивлением узнал, что, не смотря на разницу в возрасте, им нравятся одни и те же группы «ДДТ», «Воскресенье», «Машина времени». Просто удивительно, сколько оказалось общих тем для разговора. Но Зах отметил, что никто не пытался его расспрашивать о его прошлом или настоящем. Здесь действовал закон: если человек захочет – расскажет сам, если нет, то не надо лезть в душу. А когда заговорили о поэзии, Катя взяла гитару. Захару хотелось слушать и слушать. Песни были самые разные, в основном бардовские, но встречались и эстрадные и конечно романсы.

Ах, если б я вдруг смог забыть свои печали

Я сердце бы открыл и вышел за порог,

Я сердце бы открыл для необъятной дали

И я бы полюбил, когда бы дал мне Бог.

Настанет день такой, и час такой настанет.

Я жажду утолю и обрету покой.

И каждый новый день вдруг музыкою станет,

И вишня расцветёт в садах, что за рекой.

Ах, вечная мечта, несбыточно желанье.

Тревожен каждый вздох и каждый звук в ночи.

Весь мир заворожён и погружён в молчанье.

И ты, мой друг, молчи! И ты, мой друг, молчи!²

– 

Катюша, ты замечательно поёшь!

– 

Правда? Тебе нравится? – как-то незаметно они стали говорить друг другу «ты».

– 

Правда. Я конечно не бог весть, какой знаток, но, по-моему, просто здорово! Спасибо.

Захар посмотрел на часы, было уже далеко за полночь. Но когда он засобирался, все как один стали уговаривать его остаться.

– 

Да и то верно! – поддержал внуков дед – чего шляться среди ночи? Вон ложитесь с Витькой на чердаке. Там места всем хватит!

– 

Точно! А утром тебе дед свой сад покажет. Поверь, там есть что посмотреть!

– 

Да я, как только подошли, заметил, какое вы тут у себя Данила Михалыч чудо вырастили! Честное слово, в жизни такого не видел.

Старик заулыбался. Его прямо распирало от гордости.

– 

Да так себе садик ничего особенного, – но было видно, что Захар, сам того не подозревая, попал в самую точку. Порадовал деда.

– 

К тому же у деда завтра день рождения!

– 

Так, решено. Катька, ну-ка выдай мужчинам спальные принадлежности!

– 

Есть, мон женераль! – Катерина вытянулась по стойке смирно и шутливо поднесла два пальца ко лбу, тряхнув головой. При этом взметнулся ураган, огненный водопад. И в этот момент Захар понял, что это она! Она, та – единственная. Что не было никого до и не будет после. Это та, ради которой стоит жить и за которую нестрашно умереть. И не имеет значения, сколько ей лет или кто её родители. Важно, что она есть, что она смеётся, радуется жизни. Всё остальное – тлен. Тлен и суета.

V. Петюня.

Климов зашёл в дежурку и услышал, как дежурный по управлению рассказывает помощнику о похождениях водителя Вовочки Касаткина. На днях Касаткина набравшегося до поросячьего визга, а повод для этого он находил ежедневно, «добрые» сослуживцы решили подвезти до дому. Вовочка всю дорогу кричал, что ещё сто грамм и по бабам. Перед самым домом он вырубился. Тут его будят и объявляют, мол, приехали. Высадили страдальца и умотали. Касаткин поднялся к своей квартире, позвонил, и вот тут-то его и переклинило. Открывает дверь жена, в руках трёхлитровая банка с вареньем, как раз из кладовки достала. А он ей и говорит: «Слушай, я у тебя переночую, а? Сейчас, вот только жене позвоню, чтобы не волновалась!». Что было дальше, угадать несложно. До сих пор в лейкопластыре ходит.

Дежурка содрогнулась от хохота.

– 

Клим, зайди к Зелёнову! Он с утра землю роет! – окликнул Сергея дежурный.

– 

Хорошо. Мне телекса не было?

– 

Это из Владимира-то?

– 

Ну, да.

– 

Нет, но если что я свисну.

– 

Угу.

Владлен Маркович Зеленов – зам начальника управления по оперативной работе, сидел на этой должности пятый год и по слухам метил в кресло начальника управления, так как «папу», по тем же слухам, вот-вот должны были сделать зам начальника главка. Климу вообще было непонятно, как Зеленов попал в замы, но его мнения, к сожалению, никто не спрашивал. Вот бы кем заняться, но… выше головы не прыгнешь. Владлен Маркович был тёмной лошадкой. Всегда идеально одет, выбрит, подстрижен, вроде, всё как положено, но… Но… Слишком много информации проходило через руки Сергея, чтобы он не заметил некоторые закономерности. Да и, что называется, шила в мешке не утаишь. То Зеленов машину купил, не потрёпанную шестёрку, как у Клима, а «AUDY» двух лет отроду. Квартирку «поменял» причём так удачно, что из двухкомнатной хрущёвки получилась четырехкомнатная в старом фонде, да ещё и в центре города, да ещё евроремонт…. Козе понятно, что даже на полковничью зарплату этого не купишь. Но не мы имеем обстоятельства, а они нас!

В данный же момент Клима волновал один вопрос, – зачем это он понадобился Зеленову? Результатов по «Ёжикам» ждать пока рано. Как не далёк Владлен от оперской работы, а такие вещи даже он понимает. Тогда что же?

– 

А, Климов? Ну, проходи, проходи! Как продвигаются дела по поликлинике? Почему не докладываешь?

– 

Так ведь на совещании сказали…

– 

Ну, совещание совещанием, а работать надо. А что нового по этому пришествию в парке? Есть версии? Идеи?

– 

Да, думаем. Пока непонятно, кому я мог на хвост наступить. Нет на хвост-то многим, но чтобы меня заказывать…. Нет, пока ума не приложу.

– 

А что ты сам по этому поводу думаешь? Неужели никаких намёток нет? Кстати, кто этим делом занимается? – бесцветные глазки из-под дымчатых очков пытливо уставились на Клима.

– 

Интересно, почему Зеленов дымчатые очки носит? Чтобы никто не видел, что у него глаза бесцветные? – отстранено подумал Сергей. И уже вслух продолжил: – Мирошниченко. А мыслей пока никаких.

– 

Ну, ты думай, думай, о любых идеях докладывай. А то совсем уже какой-то беспредел получается. Чтобы на начальника ОУР покушались! Бардак, понимаешь ли! Ладно, работайте, – и глазки опять уставились на Клима.

– 

Есть! Разрешите идти?

– 

Иди.

Сергей повернулся и вышел, чувствуя спиной всё тот же взгляд.

– 

Интересно. Зачем было зам по опер вызывать его к себе? Всё, что он спросил, можно было узнать и на совещании, тогда зачем? А вот зачем, ему не ответы были нужны, а реакция Клима на всё происходящее. В глаза он хотел посмотреть, душу пощупать. И про поликлинику он так, для проформы спросил. Из чего выходит, что отченьно даже его антересует всё, что касается парка! А с чего бы-то? Тьфу ты чёрт! Так можно далеко зайти. Ещё немного и я его вообще заказчиком представлю! Перебор! Хотя… ладно, пожуём – увидим… если, конечно, зубы выдержат.

Старший оперуполномоченный по особо важным делам убойного отдела УУР Василий Иванович Петин друг детства, собутыльник и просто отличный парень встретил Сергея у входа в управление. Ввиду незамысловатости юмора сослуживцев, иначе как Петей Васиным его никто в управлении не назвал. И только Клим звал его по старой привычке Петюня, как в детстве.

– 

О, Петюня, какими судьбами? Что могло сподвигнуть чиновника главка на посещение нашей бренной обители? Нет, не отвечай! Я попробую сам угадать. Ты клад нашёл и пришёл поделиться со старым другом! Нет, тогда ты бы просто позвонил. О! Тебе подарили ведро коньяка, и ты принёс мне большую половину! Сразу хочу сказать, два ведра лучше, чем одно!

– 

Б-больших половин не б-бывает, они всегда равны.

– 

Нет, видимо я ошибся, ты ничего не принёс и ничего не хочешь мне подарить. А раз не хочешь дарить, значит, ты хочешь что-то получить! Угадал?

– 

Почти. Полчаса есть? Пошли п-поговорим. – когда Василий нервничал, он начинал чуть-чуть заикаться. Поэтому признаку Клим всегда безошибочно определял серьёзность темы. Вот и сейчас Сергей понял, что другу не до шуток, но по инерции последнюю фразу произнёс в том же шутливом тоне:

– 

Ты меня заинтриговал. А что по телефону нельзя было? Или….

– 

Или….

– 

Понял. Пошли.

Они прошли в тот самый парк, где неделю назад Клим едва не стал бывшим начальником ОУР и вообще бывшим человеком. Всё-таки как сильно меняет дневной свет всё окружающее. Сейчас парк выглядел самым мирным местом на свете. На скамейках пенсионеры играли в шахматы. Бабушки выгуливали внуков и внучек. Мамы степенно вышагивали с колясками. Просто не верилось, что с наступлением темноты ни один нормальный человек сюда не пойдёт. Ночью здесь легко могли ударить бутылкой по голове, ножом в живот или изнасиловать. Парк был головной болью местного отделения милиции и вотчиной Леховской шпаны. Найдя свободную скамейку, сели. Клим закурил.

– 

Дай-ка и мне, что ли.

– 

Ты же не куришь!

– 

Ладно, дай, не жмись. – Василий неумело затянулся, закашлялся, но сигарету не бросил.

– 

Петюня, что произошло?

– 

Клим, скажи, я был когда-нибудь трусом?

Такого вопроса Сергей не ожидал. Васька, балагур и весельчак. Никогда не бросавший друзей в беде. Ни в детстве, когда они, бывало, дрались улица на улицу. Ни тогда, когда они стали старше и попадали в различные переделки. Петюня всегда прикрывал Климу спину. И никогда Клим не сомневался в надёжности прикрытия. Нет, к Петину можно было подобрать множество эпитетов, но трусом его назвать ни у кого бы язык не повернулся.

– 

Нет. Никогда.

– 

Так вот, Клим, я боюсь.

– 

Стоп Иваныч, давай по порядку.

– 

Помнишь убийство Сергеева?

Клим помнил. Это было полгода назад. Тогда был убит заместитель главы администрации района. Убит при странных обстоятельствах. В собственном кабинете, при этом дверь была заперта на ключ, окна закрыты, а жалюзи опущены. И из кабинета пропал дипломат с документами. Конечно, можно было предположить суицид. Но где вы видели, чтобы самоубийцы стреляли себе в затылок, да ещё и дважды. Оружие преступления найдено не было. А эксперты, исследовав две титановые пули, извлечённые из трупа, вообще развели руками. Оружие, из которого они были выпущены им не известно. При чём, как Сергей помнил, странности на этом не кончились. Всё то дело было из сплошных несуразиц.

– 

Так вот, с этого всё и началось. Если по хронологии. Хотя, мне кажется, не только по хронологии. Возможно, оно даже было причиной…. А может, нет.

– 

Василий, а поконкретней нельзя?

– 

Ты наверно примешь меня за сумасшедшего….

– 

Все мы немного того, так что не трепещи как первокурсница.

– 

В общем, с того всё и пошло. Поначалу я не обращал на всё это никакого внимания, но дальше – больше. Такое впечатление, что как только я взял к производству это дело, у меня началась полоса неудач. И это ещё мягко сказано. За полгода у меня в кабинете три раза был пожар, то проводка вспыхнула по старости, то патроны в сейфе сами собой взрываться начали. Ты когда-нибудь слышал, чтобы патроны сами рвали?

– 

Да, в общем-то, нет.

– 

Меня четыре раза сбивала машина! Нет, ни одна и та же. Разные. Но четыре раза!!! И это не потому, что я на красный свет дорогу перехожу. То поломка в автомобиле, потерял управление, отказали тормоза и т.д. То у водителя инфаркт случается. Пока, слава Богу, жив, но ещё полгода в таком темпе я не протяну. Как минимум раз в неделю у меня дома пропадают свет и вода. И каждый раз в самый неподходящий момент. Представляешь, когда ты намылился, стоишь под душем, и отключают холодную воду? Или когда ты возишься с розеткой на кухне, рядом срывает водопроводный кран? Лилька два раза ломала ногу, переболела желтухой и воспалением лёгких. И ещё тысяча подобных «мелочей»! При этом стоит нам выехать из города, хотя бы на выходные, всё становится на свои места. Такое ощущение, что кто-то свыше делает всё, чтобы я не занимался этим делом. А ведь оно почти не продвигается! Я обдумал тысячи вариантов, сопоставил тысячи мелочей, и всё сходится к этому чёртовому делу, будь оно неладно!

– 

Ну, и?

– 

Ты же знаешь, я до юракадемии физмат закончил. И сам законченный реалист. Но такое ощущение, что кто-то влияет на вероятностный фактор именно в отношении меня. Это звучит как ересь, но другого объяснения я не нахожу.

– 

Витька, я сам повидал на своём веку достаточно, и много раз встречался с тем, что объяснить не могу. Ты знаешь, я тут анекдот вспомнил. Старый такой, но в тему, вот послушай. Вертолётчикам надо было перевезти трактор с одного места на другое. Ну, что может быть проще, зацепили тросом и полетели. Трос длинный попался, так что вертолёт в облаках, а трактор-то чуть пониже будет. На встречу АН-2. Один пилот другому и говорит: «Видишь, трактор летит?» Тот говорит: «Вижу!» «Не рассказывай никому! Спишут»

– 

Смешно. Это ты к чему?

– 

А к тому, если трос невиден, то ещё не значит, что трактор сам по себе летит! Не буду я сейчас ни опровергать, ни подтверждать твою версию. Слишком давно тебя знаю и понимаю, что прежде чем мне это рассказать, ты не одну ночь без сна провёл. Пока не знаю, что тебе ответить, но точно могу сказать, кто бы или что бы там ни было причиной всей этой дряни, на меня ты можешь рассчитывать в любом случае. Даже если остальные будут считать тебя сумасшедшим. А в остальном – надо думать.

– 

В общем, именно это я и хотел от тебя услышать. Спасибо.

– 

Фигня! Перетрётся – мука будет.

А через три дня Петюня оказался в госпитале. И то, что произошло, было настолько нелепо, что просто не укладывалось в голове. На посту ГАИ Лехово для задержания угнанной машины, как это пишется в рапортах, было применено огнестрельное оружие, короче дали очередь из автомата. И несколько пуль ушло в горизонт. И вот одна из них, пролетев два с половиной километра, попала в Петина. А теперь, что называется, прикиньте вероятность такого попадания….

VI. Свиест.

Захару в который раз снился один и тот же сон, он стоял на вершине горы. Вокруг, на сколько хватало глаз, простиралась белая равнина. Зах не сразу сообразил, что это облака. Казалось, весь мир укрыт этим ватным одеялом. Над головой только солнце и темно-синее небо. Небо словно магнит притягивало взгляд. Усыпанное мириадами звёзд, оно с высоты своей бесконечности холодно взирало на одинокую фигурку человека, неподвижно стоящую на каменном пике. Не смотря на высоту, Захар не ощущал ни холода, ни недостатка кислорода, хотя, во сне так, наверное, и должно быть. На этот раз сон немножко отличался от предыдущих, далеко-далеко на горизонте появилась точка. Она постепенно росла, росла, пока не превратилась в огромную белую птицу. Теперь Зах мог оценить её размеры. Они поражали. Достаточно сказать, что размах крыльев достигал десяти метров. В голове совершенно неуместно возник вопрос, чем же должно питаться такое животное. И тут же, как бы сам по себе, возник ответ, это существо не питается в обычном смысле этого слова. Оно аккумулирует и использует любую энергию, в основном солнечную, поэтому почти никогда не опускается ниже уровня облаков. Птица сделала несколько кругов над горой и мягко приземлилась напротив Заха. Теперь он мог более внимательно рассмотреть гиганта. Да, сходство с птицей было чисто поверхностным. Во-первых, отсутствовало оперение, но кожи, если таковая имелась, видно не было. Создавалось ощущение, что, всё тело покрыто тонким слоем тумана, который весь переливался и искрился, завораживая, как шарик гипнотизёра. Нижние конечности, вместо того, чтобы заканчиваться четырёхпалой лапой, как у обычной птицы, книзу плавно расширялись и без видимой границы переходили в скалу. Тоже было и с цветом. В остальном же она очень напоминала огромную сову, только вместо клюва был небольшой, если это слово вообще применимо в данной ситуации, выступ. А ещё поражали глаза. Два огромных изумруда, но не цвет и не размер поразили Захара. Едва в них заглянув, он уже не мог отвести взгляда. Казалось, тысячи вселенных поместились в их глубине, а ещё в них поместилась вечность. На какие-то мгновенья Захар увидел мир глазами этого существа. Он видел, как рождаются и гибнут цивилизации, как меняются континенты, как войны сметают всё живое на своём пути, и как жизнь снова пускает ростки там, где ещё недавно пылали пожары, и предсмертные крики разрывали воздух. Росли и исчезали города, проносились ураганы, а существо взирало с высоты на всё происходящее и фиксировало в своей необъятной памяти. Разум и одиночество, одиночество и разум. Вот, что увидел Захар в этих глазах.

– 

Здравствуй, Человек! – прозвучало в мозгу Захара.

– 

Здравствуй….

– 

Меня зовут Свиест.

– 

Здравствуй, Свиест! Кто ты, и что тебе от меня надо?

– 

Тебя, наверное, всё это удивляет? Я – Проводник. Со временем ты всё узнаешь. Сегодня наша ознакомительная беседа.

– 

Что значит со временем?

– 

Когда дойдёшь до третьей ступени.

– 

То есть?

– 

Сейчас ты прошёл только первую, путь воина. Ты стал тем, кем стал. Тебе нет и не было равных в этом искусстве. Разве, что Геракл…. Но он не смог пройти вторую ступень.

– 

Уж не хочешь ли ты сказать, что это реальная личность, а не мифический герой?

– 

В основе большинства мифов, легенд, саг, сказок лежат реальные события.

– 

Но постой, ведь даже если он был реальным человеком, то это было больше двух тысяч лет назад!

– 

Так оно и есть.

– 

Ты хочешь сказать, что тебе более двух тысяч лет?!

– 

На самом деле, мой возраст не поддаётся исчислению. Я появился задолго до того, как на земле зародилась жизнь.

– 

Как это?

– 

Проводников создали Сеятели. В каждой точке вселенной, где рано или поздно должна была зародиться жизнь, оставлен один Проводник. Моё назначение – сопровождать Идущего, быть его проводником в эйдосе, пока он не научится сам получать необходимую информацию.

– 

Из эйдоса?!

– 

Да. Это общее поле информации Веера Миров или, чтобы тебе было понятней, Розы реальностей.

– 

И что же, до сих пор никто не подошёл на эту роль?

– 

Ну, почему же? Человек способный стать Ведущим рождается приблизительно каждую тысячу лет. Но пока никто из них не смог пройти дальше второй ступени. Ты – следующий.

Каждая фраза, сказанная Свиестом, рождала в голове Захара десятки вопросов. Сон всё больше походил на реальность.

– 

Скажи, а как получилось, что я никогда, ничего о тебе не слышал? Неужели за это время тебя никто не видел? Согласись, при таких размерах тебя трудно назвать незаметным! А современная техника? Радары? Самолеты, в конце концов?

– 

Ну почему же не видели? Конечно, видели! Кто, по-твоему, послужил прототипом птицы Феникс? Правда, молва сильно изменила мою внешность, чтобы максимально приблизить к человеческому пониманию. Таких примеров много. По мере возможности, я стараюсь исключить подобные случаи, вплоть до стирания отдельных фрагментов памяти, но некоторая вероятность утечки информации всегда присутствует. Здесь уже задействованы более высокие силы, способные влиять на вероятностный фактор. Для радаров же я просто невидим, моё тело поглощает любые виды энергии, от кинетической до космических лучей. Но на сегодня, пожалуй, хватит. Продолжим в следующий раз.

Птица мягко взмахнула крыльями и взмыла в небо, а уже через несколько секунд только маленькая точка на горизонте напоминала о необычной встрече. Ещё миг и вот она растаяла в синей дали.

Захара снова остался один на один с бесконечностью. И вдруг он каждой клеткой своего существа почувствовал, как одиноко это существо во вселенной.

С этим ощущением он и проснулся. В окно чердака прорывалось утреннее солнце. Где-то пропикало радио, и бодрый голос диктора объявил: «Московское время шесть часов утра! С добрым утром!» Внутренний будильник сработал безукоризненно, впрочем, как и всегда. Через открытое окно доносились какие-то звуки. Захар прислушался, тихое позвякивание и журчание воды говорило о том, что Данила Михалыч уже встал и хлопотал в саду. Рядом заворочался Виктор. Видимо сказывалась армейская привычка.

– 

Лежебока! – окликнул его Захар – пора вставать!

– 

Да-да, встаю, – ответил тот, садясь на кровати.

– 

Давай, давай! Не расслабляйся! – подзадорил его Зах и нырнул в распахнутое окно. Мягко приземлившись на ноги, сделал несколько дыхательных упражнений и пошёл умываться.

С чердака на него ошарашено смотрел Вик.

Они позавтракали, после чего старик показал ему свой сад. Да, здесь было, что посмотреть. Особенно цветник. Чайные розы и китайский жасмин, гладиолусы, флоксы и десятки других цветов, большую часть которых Захар видел впервые. Наконец осмотр был закончен, и Левитин напомнил себе, что пора бы заняться делами попрощался с хозяином, с его внуками и уехал в город. У Захара потеплело на сердце, когда он увидел, как посветлели глаза Катерины после его обещания вечером заехать. Левитин сел на электричку и уже через полчаса был в центре.

VII. Прыжок в преисподнюю.

Очередной прыжок застал Захара в центре города возле главпочтамта. Как всегда, первой отреагировала нервная система, мир опять стал чёрно-белым, потом всё вокруг замерло, и Зах окунулся в белый туман. На этот раз они шли вдвоём, он и Тор. Остальная группа прикрывала периметр. Небольшой дом в глубине леса обнесённый двухметровым металлическим забором, на самом беле был ничем иным, как прикрытием пусковой шахты для баллистических ракет. В результате каких-то политических игр спецгруппе «Пираньи» было дано задание захватить точку и подготовить три ракеты с ядерными боеголовками к старту. Самое гнусное в этой истории было то, что им были даны коды запусков и блоки координаторов цели. Т.е. командир группы, у которого был ключ от пусковой установки, в любой момент мог совершить запуск смертоносных игрушек. Подобные ситуации периодически возникают в мировой практике, правда, до сих пор всё обходилось. Но случилось непредвиденное, толи у командира крыша поехала, толи он решил стать новым мессией, что суть одно и тоже, но он решил, что одних угроз недостаточно и грозился запустить ракеты, если не будут выполнены его требования. При изучении выдвинутых им требований, мысль о невменяемости командира группы только окрепла. Он требовал выпустить из психиатрических клиник всех героев операции «Буря в пустыне», которых, якобы, там держат, дабы закрыть им рот, чтобы они молчали о бездарности тех, кто руководил этой операцией. И далее в том же духе. Ещё он пообещал, что нажмёт кнопку при любой попытке извне проникнуть на территорию базы. Была, правда одна странность – группа его поддержала. Перед выходом Зах ещё раз прикинул различные варианты.

– 

Тор, твоё мнение, о ситуации?

– 

По-моему, они там чем-то обкурились, а теперь воюют с зелёными крокодилами!

– 

Возможно. Но ты когда-нибудь слышал о случаях массового помешательства в спецгруппе. Их ведь постоянно проверяют на психоустойчивасть?

– 

Зах, я не аналитик, я практик. Ты мне цель покажи и можешь не беспокоиться о результатах. Но выводы делать – уволь.

– 

Ладно, приказ работать по команде «ноль».

Тор удивлённо повернулся к Захару:

– 

Всех?!

– 

Это приказ, но я думаю, лучше взять «языка». Есть у меня некоторые мысли….

Мысли у Захара действительно были, но для их проверки «язык» был просто необходим. На первый взгляд работа была несложной, а вот на второй… впрочем, второй можно было кинуть, только попав внутрь. Снаружи здание было небольшое, но, как показали приборы, десятиметровое пространство, отделявшее забор от стен, было просто напичкано различными датчиками. Чего здесь только не было, термодатчики и металлодетекторы, системы аудио и видео сигнализации, биолокаторы. Пришлось надеть «Миражи», комбинезоны из тончайшего материала блокирующего любые излучения человеческого тела к тому же обладающий мимикрией. Из оружия взяли только ножи, метательные пластины и сюрекены из карботана.

– 

Так, все на местах?

– 

Все.

– 

Ну, с нами аллах и… ну дальше вы знаете. Включай «попрыгунчик».

Захар никак не мог привыкнуть к этому ощущению, как будто кто-то взял их огромной рукой и перенёс через забор. Первый шаг сделан, пошли дальше. Пустое пространство прошли без приключений. Теперь надо было попасть внутрь. Захар приблизился к двери и, открыв лицо, посмотрел за дверь внутренним зрением. Людей нет, но дверь завалена всяким хламом. Интуитивно поймал руку Тора и нарисовал на ней крест, что означало: «Здесь не пройти. Идём дальше». По обговорённому сценарию следующей точкой возможного проникновения была крыша. А на неё ещё надо было попасть. Захар снова закрыл лицо, и они медленно заскользили по периметру здания. Вот то, что надо, труба с кабелем шла по стене на второй этаж, не доходя до крыши чуть больше двух метров. Подняться по трубе – пара пустяков, а вот дальше…. Ну да под лежачий камень коньяк не течёт! Первым пошёл Тор. Десять метров трубы они преодолели довольно быстро, после чего Тор зафиксировался, и Зах пролез по нему. За тем, встав на плечи гиганта, дотянулся до края крыши. Тут уже Тор использовал Захара как лестницу. Теперь они вдвоём висели на кончиках пальцев на шестиметровой высоте, цепляясь за край кирпичного бордюра окаймляющего крышу. Внутренний отсчёт, рывок, и вот они уже на крыше. Тут был один опасный момент: «Мираж» прекрасно маскирует на местности, но на просвет на фоне ярко освещённого периметра они были, как на ладони. А вот и первый пост, в тени вентиляционной трубы кто-то шевельнулся. Но Зах был быстрее, и карботановая стрелка вошла точно в глаз спецназовца, тот повалился так и не издав ни единого звука. Пока всё шло хорошо, даже, пожалуй, слишком хорошо. Вот и дверь. Две тени начали осторожно спускаться по лестнице. Впереди было самое сложное – добраться до пульта управления раньше, чем сумасшедший майор нажмёт кнопку. На третьем уровне разделились, Тор пошёл к шахтам, а Зах, как более тонкий, через систему вентиляции к пульту. Вызвав из памяти план здания, Захар легко ориентировался в сложной системе вентиляционных каналов. Уже через несколько минут он лежал за решёткой выходящей в центральный пульт. В комнате находилось два человека. В одном из них Зах узнал майора Вира в другом его заместителя лейтенанта Штейна, правда, в живую они выглядели несколько иначе, чем на фотографии. Всё правильно, чтобы запустить ракеты, надо одновременно нажать на кнопки, находящиеся в разных концах комнаты. Оба человека сидели молча и совершенно неподвижно, руки на ключах. Зах подождал несколько минут, ничего не изменилось, ни один, ни второй даже не шевельнулся. «Ой, что-то тут нечисто!», в который раз мелькнуло в голове Левитина. Но времени на размышления уже не оставалось, эти двое могли нажать кнопки в любой момент. В живых Захар решил оставить майора. Одним ударом выбив решётку, он тут же метнул сюрекены. Штейну сюрекен вошёл в основание черепа, он умер даже не поняв, что произошло. Виру Зах только обездвижил правую руку лежащую на ключе. На ментальное сканирование у него не было времени, да и то, что он увидел, подтвердило его опасения, вся команда была зомбирована. Следовательно, сканирование ничего бы не дало. В их головах была пустота, и лишь с появлением внешних факторов всплывали соответствующие подпрограммы. Поэтому Захар не мог знать, что в левой руке майора Вира зажата маленькая чёрная коробочка – дистанционный пульт управления взрывателями. Эта рука не была обездвижена, и как бы быстро не двигался Зах, Вир успел нажать на кнопку. Бункер центрального пульта представлял из себя цельную железобетонную коробку и от удара взрывной волны лишь едва деформировался, но сдвинулся на несколько метров в сторону, смяв соседние помещения. Захару повезло, он находился в состоянии темпа, и когда его швырнуло в противоположный конец комнаты, успел сгруппироваться. Его тело практически не пострадало, он лишь получил сильную контузию. Виру повезло меньше, да он и не пытался бороться. Его просто размазало по приборному щиту. Из-под земли Тора и Заха вытаскивали через темпоральный тоннель. То, что осталось от Тора, тут же было доставлено в Центр и там с использованием самых современных технологий в течение месяца восстановлено. Через месяц он вышел из госпиталя живой и здоровый. В случае Захара всё было бы ещё проще, но вмешался случай, компьютер, управлявший всей системой темпоральных переходов, дал сбой, и Левитина выбросило обратно в свой мир. Вероятность такого варианта настолько мала, что никогда просто не рассматривалась, но случай….

По тротуару шёл человек и вдруг упал, потерял сознание, с кем не бывает.

VIII. Кто же я?

Когда Захар открыл глаза, он сидел на автобусной остановке. Мимо спешили люди, никто не обращал на него никакого внимания. Голова раскалывалась, к горлу подкатила тошнота, тело было ватное и ныло. Зах попытался сосредоточиться, но мысли разбегались, очень хотелось спать. Некоторое время он пытался бороться с этим желанием, но оно победило, и Захар снова погрузился в зыбкие волны небытия. Следующее пробуждение оказалось более успешным, видимо, организм, предоставленный сам себе, не терял времени даром. Головная боль и тошнота прошли, только некоторый дискомфорт в теле напоминал о предыдущем пробуждении. Видимо, он провёл на остановке много времени, на город опускались сумерки. Захар снова попытался сосредоточиться, но снова ничего не получилось, в голове была пустота. Никаких мыслей. Он решил идти по порядку.

– 

Так, где я нахожусь?

Но в голову ничего не приходило.

– 

Проехали. Хорошо. Как меня зовут?

Снова ничего.

– 

Кто я?

Никакой реакции.

– 

И так, подведём итоги. Я не знаю где я, кто я и что я! Как здесь оказался.

Захар почувствовал, как к горлу подкатывает страх. Откуда-то из глубин подсознания всплыло слово, определяющее его теперешнее состояние «Амнезия». Ощупал карманы, но ничего там не обнаружил, какой-то «заботливый» прохожий «изъял» всё более или менее ценное, пологая, видимо, что найдёт этому более подходящее применение.

– 

Так, который сейчас час? – Захар чисто автоматически посмотрел на запястье, где, судя по вазимоторной реакции, ещё недавно были часы. Отсутствие часов его почему-то особенно расстроило. Что-то с ними было связано, но, сколько он не напрягался, вспомнить не смог. – Ладно, будем исходить из того, что есть.

А в наличии было немного: он был одет (и то, слава Богу), обут и главное – жив.

– 

Ну, что ж, уже неплохо! Значит, я теперь убогий? Однако! Ну, ничего, шаг вперёд и подпрыгни! Разберёмся.

Следующая проблема, которая перед ним встала, куда идти?

– 

Интересно, у меня есть знакомые в этом городе?

Ответом ему была тишина.

IX. Катя.

Захар уехал, а Катерина целый день ловила себя на том, что постоянно думает об этом человеке. Она разговаривала с ним, спорила, рассказывала о себе. И когда ловила себя на этом, смущалась и краснела. Она невпопад говорила, забывалась, подолгу глядя в одну точку. Вик убежал почти следом за Захаром и дома остался только дед.

– 

Катюш, что это сегодня с тобой? Чай, заболела? Или что?

– 

Деда, ты знаешь, если он вечером не приедет, я наверно умру.

– 

Витька, что ль? – и вдруг сообразив – а-а, ну, ты это… ты не беспокойся, приедет. Куда денется! Обещал ведь!

И сглаживая неловкость момента, заспешил в сад.

За домашними хлопотами, как-то незаметно подошло время обеда. Съев по тарелке окрошки и по котлете с картофельным пюре, они сели пить чай. Вообще в доме Меринковых к чаю всегда относились с величайшим уважением и предпочитали его любым другим напиткам. И вдруг у Кати внутри всё похолодело, сердце чуть не выскочило из груди.

– 

Захар!!! – она всем своим женским естеством почувствовала – что-то произошло. Катерина заметалась по дому, надела джинсы, на ходу натягивая куртку, крикнула:

– 

Деда, мне срочно нужно в город!

– 

Катька, постой, что случилось-то?

– 

Не знаю, деда, но с Захаром беда. Я чувствую!

– 

И куда ты собралась?

– 

Пока не знаю, но я должна его найти. Я ему нужна сейчас! Деда, ему плохо! – и разревелась.

– 

Да, ты чего, Катюша, чего? Беги! Если чувствуешь, что беда, надо верить! Я знаю, что говорю. Беги!

X. Амнезия.

И так, куда может пойти человек, если идти ему некуда? Если ему негде спать? Первое, что пришло в голову, был парк или в лес, что подвернётся, благо на дворе лето. Захар некоторое время бродил по улицам, пытаясь, сам отыскать что-нибудь в этом роде, но, в конце концов, спросил у случайного прохожего. Тот посмотрел на него как на идиота, ну кто в здравом уме и рассудке среди ночи парк искать будет, но дорогу сказал. Зах потратил ещё около часа, чтоб пройти по объяснённому маршруту. Ну, не рассказывать же каждому встречному, что ты, как тебя зовут-то, не помнишь не то, что названия улиц. Но он рассудил, что в его положении подобная экскурсия пойдёт даже на пользу. Может что-нибудь знакомое попадётся на глаза и послужит тем самым ключиком, который позволит открыть заблокированное контузией сознание. Откуда-то он знал, что такое возможно. Ничего не произошло, но он неплохо изучил изрядный кусок города. Вот и парк. Захар уже начал присматривать подходящую скамейку, когда заметил идущего со стороны города молодого мужчину. Высокий, крепкого телосложения с коротким ёжиком русых волос он шёл, погружённый в свои мысли, и совершенно не обращая внимания на окружающее. Ну, идёт человек и пусть себе идёт. Зах хотел уже было продолжить поиски, как что-то незримо изменилось, мир на несколько мгновений стал чёрно-белым и Захар совершенно другими глазами увидел всё происходящее. Мужчина успел удалиться метров на сорок. Впереди, буквально в трёх метрах, стояла скамейка, за ней большой куст, а за кустом мужчину ждали. Три фигуры жались в тень, как звери поджидающие добычу. Зах хотел крикнуть, но крик застрял в горле потому, что в этот момент человека ударили. Мелькнула мысль, что так бьют, когда хотят убить, не ранить, не покалечить – убить. И он побежал. Захар даже не понял, что организм сам вошёл в темп, он просто хотел спасти человека. Дальше он не думал, тело всё делало само, как хорошо отлаженный механизм. Когда же всё было кончено, Захар ужаснулся, рядом с окровавленным мужчиной лежало три тела. Заху не надо было проверять, он ЗНАЛ, что они мертвы. В голове опять появилась отстранённая мысль: «А я, оказывается, умею убивать». Мужчина не подавал признаков жизни, но Захар видел, что тот жив. Взвалив раненого на себя, Зах побежал в сторону города, даже не задумавшись, что вес мужчины явно переваливает за восемьдесят килограмм. Он помнил, что пока скитался в поисках парка, видел здание, первый этаж которого был ярко освещён, а на табличке было написано «Приёмный покой». По всей видимости, – больница. Туда он и отнёс раненого, несколько раз нажал кнопку звонка вызова дежурного и лишь дождавшись, когда появится кто-нибудь из персонала, исчез.

XI. Иногда и враг говорит интересные вещи.

Звонок телефона застал Клима уже в дверях. Рабочий день кончился и, в принципе, его можно было проигнорировать, но многолетний опыт показывал, что бегать от неприятностей дело бесполезное. Если что-то серьёзное, то достанут и дома, так что лучше уж не откладывать. И с первых слов разговора Сергей понял, что не ошибся.

– 

Сергея Николаевича Климова я могу услышать?

– 

Да, это – я.

– 

Просили передать, что вас будут ждать в восемь там, где вы прошлым летом покупали розы. Приезжайте один.

– 

Кто это говорит? – но его словно не слышали.

– 

Вас будут ждать в восемь там, где вы прошлым летом покупали розы. Приезжайте один, – и на том конце положили трубку.

Интересно! Дело в том, что под этой незамысловатой фразой подразумевался вполне конкретный случай, имевший место на привокзальной площади год назад. Клим действительно тормознул у цветочного киоска, чтобы купить цветы. У Петюниной жены был день рожденья, а Лилька больше всего на свете любила розы. Выбрав три штуки и расплатившись, Сергей укладывал букет на заднее сидение, когда взгляд его упал на несущуюся по площади синюю «копейку». В машине было двое: один сидел за рулём, а второй передёргивал затвор Калашникова. В этот момент они поравнялись с черным мерседесом, стоящим метрах в тридцати от климовской машины, притормозили, и началось…. За то время, пока Клим вытаскивал свой ПМ, стрелок успел выпустить по Мерседесу треть магазина. Сергей в который раз порадовался, что вопреки правилам всегда носил патрон в патроннике. Первым же выстрелом он снял автоматчика. Вторая пуля пробила скат переднего колеса, и машина, потеряв управление, врезалась в столб. Водитель выскочил из машины и попытался бежать, но Клим был уже рядом и одним ударом отправил того на землю. За тем, не торопясь, надел на него наручники и только после этого огляделся. К нему от вокзала бежал постовой, на ходу расстёгивая кобуру. Из-за угла с воем и световыми эффектами вылетел жигулёнок вневедомственной охраны. Сергей на всякий случай достал удостоверение, но из машины вышел зам начальника ОВО майор Прохоров. Они хорошо знали друг друга, поэтому представляться не пришлось.

– 

Климов?! Привет! Что тут стряслось? Я посты проверять ехал, а тут слышу, стрельба!

– 

Да, вот, похоже, на ровном месте на «заказуху» нарвался. У тебя рация работает?

– 

Работает.

– 

Скорую вызови и оперативку из управления.

– 

В тебя, что ль стреляли?

– 

Да, нет. Вон мишень, – и Сергей показал на расстрелянный Мерседес.

– 

Трупы есть?

– 

Да ещё не успел проверить. Пошли-ка, посмотрим.

Они подошли к покорёженному автомобилю. Весь салон был усыпан битым стеклом вперемешку с мозгами и кровью. Зрелище то ещё.

– 

С водителем всё ясно, ему пулями полголовы снесло. А пассажиры….

В этот момент бесформенная куча на заднем сидении зашевелилась, и кто-то застонал.

– 

Ну-ка, майор, помоги-ка!

С этими словами Клим открыл дверцу и полез в салон. На сидении, лицом вверх лежал детина неимоверных размеров, по-видимому, охранник. Полы пиджака распахнулись, и из-под них выглядывала кобура с пистолетом, которым тот так и не воспользовался. С трудом отодвинув эту тушу, на полу между сидениями Сергей обнаружил человека.

– 

Тут один живой!

Вдвоём они осторожно вытащили окровавленного человека наружу.

– 

Касательное в голову, – намётанным глазом определил Клим, – жить будет. Аптечку давай.

– 

Трифонов, быстро аптечку!

– 

Так, нету товарищ майор!

– 

Из Мерседеса возьми! Да поживей ты…, – и Прохоров витиевато выругался.

Сергей быстро и умело сделал перевязку, благо опыт в этом отношении у него был большой. Не смотря на кровь и многочисленные порезы, лицо раненного показалось Климу знакомым.

– 

Чёрт возьми! Чёрт?! – перед ним был никто иной, как Станислав Вениаминович Чертанов по кличке Чёрт, личность по-своему легендарная, правая рука Сергея Балабрина по кличке Бобёр лидера Балабринской группировки. Бобёр курировал одно из самых доходных направлений бизнеса – дорожный. Ни для кого не секрет, какие деньги «закапываются» в землю, при строительстве этих транспортных артерий. А туда, где крутятся большие деньги, всегда тянутся руки, желающие эти деньги потрогать, авось, чего и прилипнет. И прилипает, надо понимать, неслабо. В последнее время Бобра решили потеснить москвичи. Балабрин сопротивлялся, как мог. Но силы оказались неравными. После попытки занять рынок «мирным» путём в ход пошла тяжёлая артиллерия. В общем, разгорелась самая настоящая война со стрельбой взрывами и прочей атрибутикой. Сколько всего людей было закатано в асфальт, как в прямом, так и в переносном смысле, Клим сказать затруднялся, но он точно знал, что в этот список можно включить и заместителя мера Милютина, откровенно лоббировавшего определённые компании, и с десяток сошек поменьше. На Чертанова, например, покушались уже третий раз, но осторожный, обладающий звериным чутьём, Чёрт пока успешно выживал. Вот и сейчас двоих его людей упаковывали в полиэтиленовые пакеты, а Станислав Вениаминович отделался мелкой царапиной. Ну, да что удивляться? Будь по-другому, он бы выше бригадира не поднялся. Тем временем раненный пришёл в себя и, увидев Клима, оскалил зубы в неком подобии улыбки.

– 

Ну, что Сергей Николаевич, небось, сам не рад, что вмешался, а? Пристрелили бы меня – тебе меньше работы!

– 

Убьют тебя, другой придёт! Мне от этого не легче. А вот «глухарь» мне на шею совсем не улыбается.

– 

Так выходит, ты тоже из своих меркантильных интересов пулял? Как и эти, залётные?

– 

Считай, что так!

– 

Ну, да пустое это всё. Ты мне жизнь спас, за мной должок! А я, ты знаешь, с долгами всегда рассчитываюсь.

Тут он говорил правду. Долги, если только он сам это признал долгом, Чёрт отдавал всегда. Будь то пуля в живот или пара тысяч баксов за преферанс. Ходила хохма, что как-то в ресторане, изрядно приняв на грудь, Чертанов подсел за стол к какой-то молодой парочке. Парень хотел, было возмутиться но, увидев четырёх накачанных жлобов, увял. Неизвестно, о чём они там говорили, но, в конце концов, Чёрт предложил поиграть в карты. И ставку предложил ненавязчиво так: по штуке зеленью за кон. Через час игры паренёк задолжал около ста тысяч, а Чёрт всё не успокаивался. Наконец партнёр не выдержал и начал слёзно умолять отпустить их с женой на все четыре стороны. По-видимому, Чертанов был в хорошем расположении духа, он предложил последний кон. И ставку назвал соответствующую: с одной стороны он прощал долг и в придачу дарил свой шестисотый Мерседес, с другой ни много ни мало – жизни незадачливых посетителей. У поседевшего на нервной почве парня хватило ума не отказаться. По большому счёту, разницы для него уже не было никакой. Чёрт не только умел сам платить по счетам, но и кредитором был жёстким. Одному Богу известно сколько его не рассчитавшихся должников покоилось в Красавинских озёрах. Он обычно говорил: «Неважно, сколько я недополучу с этого! Важно, что следующий заплатит вдвое больше и вовремя!» Вот такая вот философия. В общем, неизвестно как там этот парень играл, но случилось небывалое – Чёрт проиграл! Даже не поведя бровью, он щёлкнул пальцами, и ему подали уже заполненный бланк генеральной доверенности, где оставалось вписать только данные и ключи от Мерседеса. Чертанов достал «паркер» и твёрдой рукой вписал всё необходимое. Отдал это всё, уже начавшему сходить с ума партнёру, а за тем сделал ещё один широкий жест: дал им неделю, чтобы исчезнуть из города и пообещал не искать. Вот такой вот весёлый мужик, мать его….

      На этом они с Климом и разошлись. И вот этот звонок. Сергей понял, кто вызывает его на встречу, но сто раз всё взвесил прежде чем направить свой «жигулёнок» к вокзалу. С одной стороны было интересно, зачем его мог вызвать Чёрт. С другой – в памяти ещё были свежи воспоминания о парке, и если это звенья одной цепи, то ожидать можно было всякое. Прежде, чем остановиться, он сделал пару кругов по площади, но ничего настораживающего не заметил. Наконец, припарковал машину напротив вокзала. Перед тем, как выйти, расстегнул куртку, передвинул кобуру поближе, проверил, легко ли вынимается пистолет, и только после этого направился к киоскам. Едва он купил пачку сигарет, как к нему подошёл дедок совершенно бродяжьего вида и жестом попросил закурить. На словах, однако, он произнёс совсем другое: «Сергей Николаевич? Встаньте на обочине и голосуйте. Подъедет синяя шестёрка, садитесь на заднее сидение» Исчез он так же как и появился – незаметно. Клим подумал: «А что, Станислав Вениаминович, ты тоже конспирацией не гнушаешься?!», но сделал так, как сказали. И действительно, около него тут же остановилась синяя шестёрка и, едва Сергей в неё сел, рванула в сторону Лехова. Через пару кварталов машина притормозила, и в неё сел неказистый мужичёк в стареньком плаще. Даже те, кто хорошо его знал, ни за что не узнали бы в этом человеке всемогущего Чёрта. Машина проехала ещё несколько кварталов и, заехав в какой-то двор, остановилась. Водитель, не проронивший за всю дорогу ни слова, также молча вышел. Подождав ещё некоторое время, Чертанов, наконец, повернулся.

– 

Ну, что ж Сергей Николаевич, вот и пришло моё время по счетам платить!

– 

Так, я вроде бы не напоминал?

– 

А я сам, мил человек, помню, сам! Мне никогда никто не напоминает! – в голосе прозвучала сталь. На какое-то мгновение во внешне добродушном лице Чёрта проглянула его истинная звериная сущность. Но он быстро овладел собой, и его голос стал мягким и завораживающим.

– 

Не жалуюсь я ещё на память, не жалуюсь! Да и должок! Должок, будь он неладен.

– 

Ладно, пусть так, но что это за маскарад? К чему эти тайны Мадридского двора?

– 

А страсть у меня к театральности. Да и злые языки, чего доброго зацепиться могут!

– 

А ведь ты боишься! – подумал Клим, – ох, как боишься. При чём боишься не меня.

Это было странно. Да, Чёрт был человеком осторожным, недоверчивым, но трусом его не посмел бы назвать никто. Там, где он провёл полжизни, такие просто не выживают.

– 

Это что ж тебя могло так напугать?

Тем временем Чертанов продолжал:

– 

Слышал я, что тебя тут какие-то супостаты угробить пытались?

– 

Ну, было дело, а что ты можешь подсказать, какая птичка нагадила?

Но тот будто не слышал:

– 

И что ты их там всех троих и порешил?

– 

Хм, интересная версия по городу ходит. Ну, да не я эти слухи распускаю, – отметил про себя Клим.

– 

Будем считать, что так. Тебе-то, что с того. Уж не ты ли их и подослал? – странно, но Чертанова эти слова не задели. Видимо, были у того проблемы посерьёзней, чем к словам придираться.

– 

Нет, не я. А расскажу-ка я тебе одну занятную историю! Стоит на земле городок, прямо скажем – немаленький. Живёт своей жизнью. Живут в нём люди горбом своим хлебушек зарабатывают! – тут Чёрт хватил через край. Переиграл малость. Уж он-то за свою жизнь точно ни дня не горбатился, ни на зоне, ни тем более на воле.

– 

Тут появляются чужаки, которые эту горбушку у них норовят отнять. Но и это не беда, город большой, пирога на всех хватит. Короче, уж как-нибудь решили бы как делить. Но не всё так гладко. Появилась ещё одна проблема…. И вот краешек этой проблемы тебя и коснулся.

– 

Это как же понимать? Я что поперёк асфальта встал?

– 

Климушка, ты уж не обессудь, но тут ты ростом не вышел, чтоб поперёк-то встать! Ну, да ты дальше слушай. Объявился тут непонятный человечек. Никто его НЕ ЗНАЕТ. И нанимает трёх сявок за очень хорошие деньги. Ну, ты понимаешь, о чём я?

– 

Не совсем пока, но продолжай.

– 

Так вот, я на всякий случай решил выяснить кой чего и натолкнулся на интересную вещь! Знаешь, во сколько оценили небезызвестную, ха-ха, тебе голову?

– 

Это даже интересно!

– 

В двести тысяч гринов.

– 

Однако!

– 

Да, да, в двести тысяч… каждому. И расплатились вперёд!

У Клима начали тихо шевелиться волосы на затылке. По его информации, заказ на заместителя мера обошёлся в сто пятьдесят. Здесь же получалось шестьсот! Сейчас не имело значения, что говорили лично о нём – Сергее Климове. Чертанов просто выкладывал ему на тарелочке несуразность ситуации. Да, его знали в преступном мире, знали и боялись. Но будь он трижды Климом, такой заказ всё равно НЕ МОГ СТОИТЬ СТОЛЬКО. Как это звучит в одном анекдоте, да за такие деньги и номер квартиры не спросили бы, а то и подъезд…. Да ещё и заплатили вперёд! ТАК НЕ ДЕЛАЮТ! Не делают! Но сделали. Осталось решить, либо это правда, либо Чёрт пытается вести какую-то свою игру. Чертанов тем временем продолжал:

– 

Естественно, предположить, что им толкнули фуфло. Но нет, баксы настоящие. Я пошёл дальше, решил проверить заказчика и деньги. Как ты понимаешь, такая сумма должна оставлять следы. И вот тут меня по-настоящему удивили. Эти деньги появились ниоткуда… или из воздуха, это уж как тебе больше нравится. И человечек оказался занятным, подстать денежкам.

Сергея словно осенило:

– 

Давай я попробую угадать. Он тоже появился ниоткуда? Его никто не посылал, в Москве о нём никто слыхом не слыхивал, и, вообще, у них творится нечто похожее?

– 

В общем – да.

Озарение продолжалось:

– 

И надо полагать, что у прошлогоднего покушения на тебя ноги растут из той же задницы?!

– 

В какой-то мере, так оно и есть.

– 

И как же зовут этого, с позволения сказать, «подрядчика»?

Чертанов достал из внутреннего кармана небольшой конверт и подал его Климу. Внутри оказалась фотография и несколько сложенных вдвое листков. Фотограф поймал человека, когда тот выходил из машины. Невысокий, склонный к полноте, с круглой лысой головой.

– 

Никита Сергеевич Митин, собственной персоной. Ещё один интересный момент, я решил с ним поговорить….

– 

Я себе представляю….

– 

Боже упаси! Так, пара вопросов не более.

– 

Надо понимать, Станислав Вениаминович, что эта пакостливая птичка упорхнула?

– 

Да, причём такое впечатление, именно «упорхнула»! Мои люди пасли его день и ночь. Провожали до номера, можно сказать, в постельку укладывали, слушали, как он матрацем скрипит. И вот три дня назад он как обычно лег спать, а утром его в номере уже не было.

– 

Проспали?

– 

Да, нет. Я своим людям столько плачу, что они скорей от кофе лопнут, чем заснут.

– 

Балкон, пожарная лестница?

– 

Это в «Европе»-то?

– 

Но ведь чудес на свете не бывает!

– 

Чудес нет, но факт налицо.

– 

Надо понимать, что за прошедший год ты так никаких концов и не нашёл? И когда попытались убрать меня, ты копнул так, на всякий случай. А вдруг? И угадал. А теперь решил, подкинуть темку мне. Авось выгорит?

– 

Ну, это уж ты понимай, как знаешь. А только заговорились мы с тобой что-то….

Водитель появился так же неслышно, как и исчез. Ещё через несколько минут Клим пересел в свою машину.

– 

Ох, неспроста Чертанов маскарад устроил, неспроста. Боится он. Видимо достали его по самое яблочко. Если бы это были москвичи, он бы сам разбирался. В крайнем случае, купленных ментов бы привлёк, так нет он на меня вышел. Значит, ему действительно результат нужен, а не профанация. И так, что мы имеем с гуся? Деньги ниоткуда. Человек ниоткуда. Ага, с неба свалились или скорей уж из преисподней! Блин! В голову всякая чертовщина лезет! – и улыбнулся неожиданному каламбуру.

Остановившись у таксофона, на память набрал номер. Трубку сняли со второго гудка. «Значит, не спит» – подумал Сергей.

– 

Алло!

– 

Привет красивым!

– 

Что-то о красивых забывать стали! Звонят и то от случая к случаю. А уж о крепких мужских объятиях вообще молчу!

– 

Да? А я как раз хотел предложить их в ваше распоряжение!

– 

Заманчивое предложение…. Ах, я так легко поддаюсь на ваши сладкие речи!

И дальше уже серьёзно:

– 

Ты хоть ел сегодня?

– 

Честно? Не помню.

– 

Тогда с тебя спиртное, а я тут быстренько что-нибудь соображу!

– 

Договорились. Минут через тридцать буду, – и повесил трубку.

– 

Ладно, завтра буду переваривать, что там Чёрт наговорил, благо разговор на диктофон записан. Как говорил дед Евграф Петрович: «Утро вечера завсегда мудренее, потому как только утром понимаешь, что с вечера перепил!» – и, купив бутылку коньяка, Клим двинулся в сторону Петровского вала.

      Понимание Татьяной выражения «что-нибудь соображу» явно отличалось от Климовского. На столе стоял салат из крабов, тонко нарезанные ломтики ветчины на тарелке перемежались с пластиками сыра, в отдельной плошке лежали маринованные корнишоны, призывно пах тонко нарезанный лимон, а в центре всего этого великолепия стояла сковородка с жареной свининой.

– 

Ничего себе! По какому поводу гуляем?!

– 

Климов! Ты потерянный для общества человек!

– 

Я? Это ещё почему?!

– 

Потому что только ты можешь задавать такие дурацкие вопросы.

– 

Нет, я конечно…, – начал Клим и осекся, сегодня был ровно год их знакомства с Татьяной. Он густо покраснел и сдавленно произнёс, – господи, какой я идиот! Танюш, прости болвана! Я даже цветов тебе не купил.

Татьяна посмотрела на виноватое лицо Сергея и сжалилась:

– 

Ладно, прощён. А теперь мыть руки и за стол!

– 

Есть! – козырнул Клим и, расплывшись в счастливой улыбке, кинулся в ванную.

Если бы сейчас подчинённые увидели начальника ОУР, шока хватило бы на неделю.

XII. В поисках потерявшегося.

Захар уже вторую неделю шатался по городу в тщетных попытках что-нибудь вспомнить. Он разглядывал дома, улицы, магазины твёрдо зная, что видел их и раньше, но в мозгу никаких ассоциаций это не вызывало. Было такое ощущение, будто родился десять дней назад умея говорить, ходить и зная назначение окружающих предметов. Периодически, чтобы на что-то поесть, Зах нанимался грузчиком в какой-нибудь магазин. Он уже успел заметить, что физические нагрузки его не изматывают, и по мешку сахара на каждом плече, непомерной ношей ему не казались. Но чтобы Зах не занимался днём, с наступлением вечера его неудержимо влекло в парк. Захар чувствовал, что с этим местом в его прошлой жизни было связано что-то очень хорошее, что-то ради чего стоило жить и цепляться за те искорки воспоминаний, которые нет-нет да и вспыхивали в его опустевшем сознании фрагментами пока непонятных картин. Фрагменты были неяркими размытыми. То это была группа вооружённых людей в непонятных одеждах, то вид ночного города с высоты птичьего полёта. Но чаще всего Зах видел глаза. Глаза полные слёз и боли. Они смотрели на него с немым вопросом, а он не понимал, о чём его спрашивают. А вот лица видно не было, Захар даже не смог бы с уверенностью сказать, кому они принадлежат: мужчине или женщине. И от бессилия, от невозможности понять и помочь холодело сердце, а к горлу подкатывал предательский ком.

– 

Ничего, пробьёмся! Если чего-то очень хотеть, рано или поздно ты это получишь, – убеждал себя Зах. Но пока прошлое было за семью печатями. Он до сих пор не смог вспомнить даже как его зовут.

Захар решил, что на дворе лето, и нет ничего страшного в том, чтобы пока спать под открытым небом. Облюбовав себе укромный уголок, он сделал что-то наподобие шалаша на случай дождя. Пару раз какие-то бродяги, обитавшие в этом парке уже не первый год, пытались «наехать» на новичка, потому что в этом мире на всех уровнях общества действует один закон: сильный обирает слабого. В этом низший слой общества, каста неприкасаемых, людей выброшенных на обочину жизни, ничем не отличается от элиты. Так вот, Захару попытались сказать, что, если он хочет здесь жить, то должен вносить ежедневную лепту в общак: бутылку водки и что-нибудь из еды. Но, натолкнувшись на холодный взгляд серых глаз, в которых не было и намёка на столь свойственные обитателям этого мирка страх и забитость, предпочли быстренько ретироваться. Люди, привыкшие постоянно получать пинки от общества, очень быстро учатся распознавать силу. А силе нужно либо подчиниться, либо держаться от неё подальше. Поскольку Заху не было до них никакого дела, они предпочли второе. Больше ему никто не докучал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Стихи А.Клюсова.

Вернуться

2

Стихи А.Клюсова.

Вернуться