Даниэлла Ник
Белочка для авторитета

Глава 1. Полина

– Значит так! – выстроив в ряд официантов и хостес, вещает менеджер смены Алина. Невысокая, фигуристая татарка проходится по длинному коридору, заложив руки за спину, чеканя шаг и каждое слово. – Сегодня у нас не просто мероприятие. Юбилей одного из самых влиятельных людей в нашем городе! Все должно быть по высшему разряду! Симонов, тебе понятно?

Костя вытягивается по стойке смирно и послушно кивает. С ним вечно различные казусы происходят.

– Лисичников Сергей Аркадьевич, – торжественно объявляет Алина. – Надеюсь, не нужно пояснять, кто это?

Сотрудники переглядываются меж собой и обмениваются удивленными репликами, а у меня мороз по коже пробегает. Речь идет о Лисе. В начале нулевых он был смотрящим в нашем провинциальном городе, и слава о нем шла дурная. Торговля запрещенными препаратами, оружием, вымогательство и изнасилования. Миленько, правда? Сейчас же он кардинально сменил сферу деятельности. Владеет крупным заводом по производству тормозных колодок для автомобилей, ресторанами, ночными клубами и СМИ. Но руки его по локоть в крови. Это каждый первоклашка в Верхнем Уральске знает.

– Тишина! До начала вечера еще два часа. Делимся на три группы. Полина! – обращается ко мне. – Ты с Машей и Настей накрываешь столы. Савелий, с Костей и Никитой берут на себя расстановку холодных закусок. Третья группа – Омелия и Таня расставляют стулья и помогают кухне. Со столов не жрать, глазки никому не строить, в декольте дамам не заглядывать, с мужиками не заигрывать. Дышать да прислуживать, все трезвые до конца смены. Все понятно?

– Да, – раздается нестройный хор голосов.

– За работу!

Алина выслуживается, с ней все ясно. Не так давно пошла на повышение, ее перевели с должности хостес, и она очень гордится карьерным ростом. Правда, поговаривают, что спит с нашем владельцем Андрюшей, но я стараюсь не слушать сплетни.

– Так, девочки! – упираю руки в бока и размышляю, сверяясь с бланком рассадки гостей. – Столы нужно накрыть на шестьдесят персон. Я привезу тележку с посудой, Маша, займись, пожалуйста, сервировкой. А Настя пока пусть таблички расставляет, но сначала мне помоги. Тележка тяжелая, капец.

Девочки в форменной одежде кивают и щебечут меж собой.

– Ты знаешь, кто там будет? – поигрывая бровями, спрашивает Настя. Высокая брюнетка. Мы с ней ровесницы, не так давно отметили совершеннолетие.

– Без понятия! – хмурю лоб, толкая тяжелую каталку перед собой. – Я стараюсь держаться в стороне от криминального мира.

– Тихонова, не смеши! – хохочет Маша, ловко сворачивая тканевые салфетки. Продевает их в специальные кольца и художественно раскладывает. Она учится на первом курсе металлургического техникума, но больше всего на свете мечтает поступить в архитектурную академию. Маша отлично рисует и даже закончила художественную школу с отличием. – Криминал. О чем ты? Все чинно и благородно. Мы же не в девяностых.

– Много ты знаешь! – шиплю я, надевая виниловые перчатки. Обрабатываю их антисептиком и только потом расставляю тарелки. – Забыла, как не так давно Лену Бастрыкину нашли в лесополосе?

– И причем тут Лис? Если она на трассе работала.

– При том. Она рыжая была. А весь город знает, что у него слабость к рыжеволосым девицам.

– Ты поэтому напряглась? – кивает она на мою шевелюру.

– Вот еще! – фыркаю, откидывая назад конец высокого хвоста.

Я не рыжая, нет. Мои волосы с медным оттенком, точь-в-точь, как у мамы, которую я похоронила полгода назад. Именно поэтому работаю официанткой в ресторане «Арагви». Провалила ЕГЭ и не поступила в юридический. Пришлось отложить мечты о светлом будущем, и зарабатывать деньги. Каждый месяц я откладываю сумму в конверт. С чаевыми выходит очень даже неплохо. Но это явно не то, о чем я мечтала. Работа на ногах, улыбка до ушей и вышколенные манеры. К концу смены мне хочется убивать, а спина просто отваливается.

– Кто там будет? – нетерпеливо интересуется Настя.

– Богдан Зарецкий, правая рука Лисичникова. На него весь бизнес Лиса оформлен. Помнишь, он к нам приходил как-то на обед?

– Который тебе пятак на чай оставил? – припоминаю я, раскладывая приборы. Они после посудомойки, еще горячие.

– Да! Он. Мало того, что щедрый. А красивый какой. Закачаешься! Высокий, статный, плечи широченные.

Я в тот день была на выходном, и этого Аполлона не видела. Да мне и дела нет до мужчин. Все свободное время я уделяю подготовке к поступлению в институт.

– Он встречается с внучкой Лиса, – со знанием дела сообщает Маша. – Ей двадцать. Она на два года старше училась. Сейчас в Питере практику проходит, я на нее подписана. Прикиньте, ее каждый день водитель привозил в школу, а потом забирал. Я ее терпеть не могла. Такая воображуля!

– Девочки, меньше слов – больше дела! – сержусь. – Не хватало нам опоздать. Алина нас на британский флаг порвет.

– Полиша, у меня голова разболелась. Есть у тебя таблетка? – морщится Настя.

– Есть, в сумочке. Пойдем, горе луковое. Дам тебе нурофен.

За полчаса до начала мероприятия все готово. Декораторы соорудили шикарную фотозону на входе в зал, приглашенные музыканты настраивают инструмент. Зал украшен живыми цветами, источающими приятный аромат. Красиво и роскошно. Очень. Начинают прибывать гости, одетую в дорогую одежду, их сопровождает огромное количеством охраны. Кого боятся, интересно? Красной дорожки не хватает, как на премии «Оскар».

Столы ломятся от закусок и деликатесов. Я не успела пообедать, сглатываю слюну. Заглядываю на кухню в надежде перекусить, там кипит работа. Коля, шеф-повар, рявкает на подопечных. Обалденная атмосфера. Что-то шкворчит, жарится, варится, парится.

– Чего тебе, Поль? – добродушно интересуется Софья Павловна, шинкуя огурцы. Она повар старой закалки. Из столовских.

– Суп остался?

– Да. Миша! Налей Полинке супа, и хлеба дай. Худющая, в чем только душа держится, – ворчит она, осматривая мою фигуру. – Мамки нет, кто бы присмотрел. Сиротка.

Я оставляю последнюю реплику без ответа и, прихватив тарелку с дымящейся солянкой, отправляюсь в комнату персонала.

Вечер идет своим чередом. Мы сбиваемся с ног, снуем туда-сюда. Унести грязные тарелки, заменить приборы, убрать салфетки, вынести блюда. Открыть вино, шампанское, добавить напитки.

Слава богу, я не обслуживаю стол именинника, но периодически ловлю на себе его косые взгляды. Аж передергивает от омерзения! Хотя, надо признаться, Лис выглядит превосходно и явно моложе своих лет. На нем надет черный костюм, белая рубашка и бабочка. Он сверкает белоснежными винирами и принимает поздравления и дорогие подарки. Как пчелка, вокруг присутствующих за столом, трудится Настя. Надеется на чаевые и, похоже, скоро рот порвет от усердия, до чего улыбается.

По правую руку я замечаю привлекательного бородатого мужчину, который сидит рядом с виновником торжества и лениво следит за происходящим. Похоже, это и есть Зарецкий. Темноволосый, кареглазый, крупный. От него веет уверенностью и неотразимостью. На секунду мы переплетаемся взглядами. Он смотрит пристально и оценивающе, очень откровенно. Я мгновенно краснею, а он неожиданно мне подмигивает и широко улыбается.

Глава 2. Полина

Ведущий, привезенный из Москвы, на сто процентов отрабатывает свой гонорар, сыпет остроумными шутками и поддерживает доброжелательную атмосферу. Гости съехались со всей России. Из местных я замечаю мэра города, прокурора, судью и начальника полиции. Они все общаются меж собой как старые приятели. Так мерзко это все и наигранно. Просто фу! Все повязаны. Погрязли во взятках и панибратстве. А в городе тротуары как после бомбежки и школы без ремонта с протекающими крышами. Но это ведь неважно, правда?

Дочери дарят любимому папе картину в золоченой раме. На полотне изображена их семья в образе королевских особ, такая пошлятина. Посередине – отец семейства с короной на голове, слева, судя по всему, покойные жена и сын, две дочери и внучка Ликочка с песиком на руках. Зал рукоплещет в восторге, дочери, Юлия и Людмила, расцеловывают отца. Лика на вечере отсутствует.

– Тихонова! – зовет меня Алина. – Насте плохо стало. Возьми на себя ее стол!

– Алина Рамильевна! – возмущаюсь я. – У меня пятый!

– Был пятый, стал первый. Что выделываешься!

– Машу поставьте. Она хотела.

– Ты чего? Перечить мне вздумала? – рявкает девушка. – Поднос в руки и бегом. Твой Омелии отдам. Все равно ни хера не делает.

Я закатываю глаза в потолок и шагаю на раздачу. Пришло время выносить горячее. По пути заглядываю в комнату персонала, натыкаюсь глазами на лежащую на диванчике Настю.

– Что с тобой? – обеспокоенно спрашиваю. Она скрючилась и тихонько стонет.

– Ниче!

– Скорую, может?

– Не надо! Пройдет!

Коллегу потряхивает, она бледная как смерть, а губы синие.

– Настя, блин! Ты с ума сошла? Я позову Алину.

– У меня камни в почках! Приступ просто, не обращай внимания. Иди, работай. Такое бывает со мной.

– Давай скорую вызову?

– Не надо! Сказала же!

– А голова как?

– Прошла давно. Иди!

Пожав плечами, шагаю за подносом и спешу в зал. На сцене выступает кавер-группа из Екатеринбурга, а на танцполе пляшут гости.

Бросаю взгляд на место именинника, оно пустует. Зарецкого тоже нет. Слава богу. Быстро выставляю горячее, собираю грязные тарелки, и курсирую обратно. Поясница ноет, а ноги гудят. Таких рейсов туда-сюда мне нужно сделать еще как минимум десять.

Возвращаясь в очередной раз за стол, замечаю, что Лис восседает на своем месте и пьет минералку, наблюдая за танцующими. Народ изрядно накидался, музыка звучит громче, а тосты откровеннее. Все, как всегда.

На самом деле, неважно, кто присутствует на вечере. Работяги с завода, или бомонд. Нажираются они всегда одинаково. Оставляют после себя свинарник, загаженные уборные и кучу мусора. Обязательно кто-нибудь подерется и испачкает пол кровью. Животные. Сама я не пью алкоголь. На выпускном попробовала, меня рвало дальше, чем видела. На том моя алкогольная карьера и закончилась.

– Дорогие друзья! – громогласно объявляет в микрофон ведущий. – Сергей Аркадьевич! Попрошу внимания. Еще один подарок-сюрприз. Встречайте!

Включается мелодичная музыка, и в зал забегает ростовая кукла – танцующий мишка Тедди. Выглядит максимально кринжово, но дамы мгновенно окружают медведя и пляшут вместе с ним. Я посматриваю на первый стол. Зарецкий залип в телефоне, дочери Лиса восторженно снимают происходящее на танцполе на видео и кричат от радости. Сергей Аркадьевич вежливо улыбается. Наконец, дикие танцы заканчиваются, и мишка Тедди берет в руки микрофон.

– Всем привет! – говорит он женским голосом. Лис замирает и поднимается с места. Голова ростовой куклы летит в сторону, и все начинают хлопать. Широко улыбаясь, к своему деду пробирается внучка в блестящем платье. – С Днем рождения, дедушка! Я прилетела специально к тебе! Как же я тебя люблю.

Боже, я сейчас расплачусь. Какой приятный сюрприз. Тьфу! Стол убран, и я решаю передохнуть минут десять. Ничего страшного без меня не случится. Все накормлены и напоены, салфетки убраны, все в порядке.

В персоналке никого нет. Настю отправили домой на такси. Я включаю чайник и беру в руки телефон. Усаживаюсь на стул и вытягиваю ноги. Спина говорит мне спасибо.

Захожу в мессенджер и читаю чаты.

– Как дела, племяшка? – пишет мне Света, моя тетя и единственный близкий родственник. Бабушка с дедушкой давно умерли, отца я в глаза не видела. Светлана живет в Москве, она старше меня на двадцать лет. Именно благодаря ей, меня не забрали в детдом после смерти мамы.

– Нормально. Мероприятие обслуживаю.

– Устала?

– Капец! Ноги отваливаются.

– Кто сегодня у вас гуляет?

– Лисичников, – печатаю в ответ. Света родилась здесь же и явно знает, о ком речь.

– Он не сдох еще? Думала, его давно застрелили. Или сожгли.

– Нет. Живехонький. Сидит, улыбается. Подарки принимает. Приличный весь, уважаемый человек.

– Сколько этот уважаемый человек девок попортил, в свое время. Не счесть. Будь осторожна, Поля.

– Я знаю, Света! Но я обслуживаю его стол. Стараюсь максимально не привлекать внимания.

– У тебя все получится. Я в тебя верю, малышка!

А об этом мне мама рассказывала. Только Лис со своими братками приезжал на дискотеку в местный Дворец культуры, рыжеволосые девицы уходили через черный ход. Она и сама сбегала несколько раз, опасаясь пристального внимания авторитета. Везло не всем. Весь Верхний Уральск знает историю про Олесю. Я видела ее фотографию на памятнике. Красивая девушка с огненными волосами и ярко-зелеными глазами. В окно вышла после приставаний чудовища. Вот вам и уважаемый человек.

Выпив чаю, поднимаюсь на ноги, ставлю телефон на зарядку и направляюсь в зал. Вообще, наш ресторан работает до часу ночи. Но с такими гостями, как сегодня, похоже, придется задержаться. За это неплохо доплатят, а завтра у меня выходной. Выдержу.

– Тихонова! – окликает меня Алина. – С сухого склада свечи принести надо для торта. Фонтаны такие. Поняла?

– Окей! – киваю я и меняю траекторию. Шагаю по длинному коридору в направлении склада, над головой шумит вытяжка, а вдали приглушенно играет музыка. В переходе темно, лампочка, срабатывающая на движение, почему-то не включается. Но ничего страшного, я здесь все знаю как свои пять пальцев. Дергаю на себя дверь, в нос проникает запах специй и приправ. Тянусь ко второй полке, пытаясь наощупь найти свечи, беру их и понимаю, что я здесь не одна.

За своей спиной слышу тяжелое дыхание, а в следующую секунду сильные мужские руки впечатывают меня в свой торс и разворачивают. Не успеваю вдохнуть, как в мои губы кто-то вгрызается поцелуем.

Глава 3. Полина

Я в ужасе, настолько сильном, что даже не могу кричать. Упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но ничего не выходит. Я как в тисках. От мужчины пышет жаром, даже в темноте сбивая с ног бешеной энергетикой.

– Зай, ты чего трепыхаешься? – раздается над ухом приятный баритон. – Я так соскучился по тебе!

Я всхлипываю, а незнакомец воспринимает это по-своему, вминая меня в свой каменный пах. Мамочки, это что, член? Я холодею изнутри, цепенею от страха как заколдованная. Сама себе не принадлежу, я в панике. Неужели, он меня изнасилует? У меня еще никого не было, как же страшно! Мужчина снова припадает к моим губам, настойчиво расталкивая мои зубы, погружается в теплый рот. Целует страстно и горячо, с наслаждением. Его дыхание становится чаще и тяжелее, он хочет меня. Жадно сжимает талию, мнет ягодицы и продолжает языком трахать мой рот.

– Исхудала вся. Ты хоть ешь что-нибудь?

Жутко, страшно, темно. Слезы катятся из глаз теплыми дорожками, я рвано вдыхаю кислород, и, наконец, нахожу в себе силы подать голос.

– Отпустите меня! Нет! – пищу, силясь выбраться из настойчивых объятий. – Помогите!

Мужчина резко останавливается, выпускает меня, а спустя пару секунд мне в лицо ярко загорается фонарик на телефоне. Я морщусь от яркого света и трясусь от пережитого потрясения.

– Ты кто, блядь? – рычит мужчина.

– П-п-п-полина, официантка, – дрожу от страха. Он меня видит, а я его нет. Краем глаза замечаю, что он высокий и очень крупный. В черном костюме и белой рубашке, лица не видно.

– Какого хуя ты тут делаешь?

– Вот! – демонстрирую я свечки, которые крепко сжимаю в руке. – Меня Алина отправила. Скоро торт будут выносить.

– Блядь! – шумно выдыхает он и начинает ржать. – Пошла на хуй отсюда!

Дважды меня просить не приходится, я разворачиваюсь и толкаю дверь в коридор. Бежать! Скорее бежать! Не успеваю и шага ступить, как меня окатывает аромат женских духов, и я врезаюсь в колючие пайетки.

– Богдаша? – взвизгивает девушка. – Это кто?

– Официантка, Лика. За свечками пришла. Заходи, я заждался тебя!

Лика, Богдаша? Да это же Зарецкий и внучка Лиса, щелкает у меня в голове. Извинившись, бегу бегом от этого жуткого места и пытаюсь прийти в себя.

– Ты чего такая? – пристально всматривается в меня Алина, сложив руки на груди. Поджидает у входа в кухню. – Собаки гонятся?

– Темноты боюсь, – дрожащим голосом отвечаю и тянусь налить себе воды в стакан. Выпиваю залпом, и наливаю еще. Губы огнем горят после жарких поцелуев. – Там почему-то света нет.

– Фонариком чего не подсветила? Коля, для торта принесли!

– Оставила его в персоналке. Не думала, что пригодится.

Шеф-повар забирает у нее свечи-фонтан и наносит финальные штрихи для украшения торта. Я перевожу дух и понемногу успокаиваюсь. Ничего страшного не произошло. Меня никто не хотел изнасиловать. Богдан перепутал со своей девушкой. Все логично. Они давно не виделись, и решили уединиться. А тут я совсем некстати. Некрасиво получилось, конечно. Но уж как есть. Кому расскажи, что я целовалась с Зарецким, не поверят.

Разворачиваюсь идти в зал, нужно проверить свой стол и подготовить чашки для чая и тарелки для торта.

– А ты куда? – тормозит меня менеджер.

– В зал.

– Нет, я поручила Косте подготовить все к чаепитию. Ты торт будешь ввозить, – кивает она на специальную платформу на колесиках. На ней стоит трехъярусный десерт, причудливо оформленный. Я таких в жизни не видела. Каждый ярус отличается оформлением и украшением. Вкусный, наверное.

– Почему я-то? Костю попроси. Или парней. Он тяжелый, капец.

– И очень дорогой. Сам Агзамов готовил, доставили спецбортом из Москвы. По цене, как твоя однушка, наверное, – хихикает. – Или даже больше.

– Тем более!

– Сергей Аркадьевич сам велел, чтобы это была ты. Сказал, рыженькая красивая девочка. А ты у нас одна такая. Я сказала, что тебя зовут Полина. Но не уверена, что она запомнил.

Меня опаляет жаром. Это еще что за новости? Я старалась быть максимально незаметной и не привлекать внимания. Нет же. То жаркие поцелуи на сухом складе, сейчас вот – торт.

– Я не буду, Алина! Пожалуйста, попроси кого-нибудь другого! – прошу.

– Парни тебе помогут докатить его до входа в зал, а дальше сама. Лис хорошо платит, а деньги лишними не бывают. Ты чего разволновалась? Не вынуждай меня жаловаться Андрею Васильевичу.

Я обреченно вздыхаю. Спорить с Алиной бесполезно.

– Твою вяленую оленину никто не ест! – сообщает Коле Костя, занося тарелки на мойку. – Что с ней не так? Перемудрил, похоже!

– Много ты понимаешь! – фыркает мужчина. – Это авторский рецепт. Мясо специфическое. Закажут для понта, во вкусах не разбираются и нос кривят.

– Зато язык говяжий с белыми грибами подчистую! Эх, – сокрушается официант. – Я так попробовать хотел.

– Потрошки бараньи попробуй! – хохочет Улар, повар горячего цеха. – Язык проглотишь.

– Не, я такое не хочу! А это что за произведение искусства?

– Торт от Агзамова.

– Ох, круто. А кто выкатывает?

– Поля.

– А можно я? – щенячьими глазами смотрит на Алину.

– Нет! – рявкает она. – Удивительно, что ты сегодня ни одной тарелки не разбил. Еще не хватало тебе торт перевернуть.

– Ладно, не начинай. Можно я оленину попробую?

– Попробуй! Лисичников сказал, с собой ничего забирать не будут.

Костя тянется к нежнейшему мясу и с блаженством жуется, закатив глаза.

– Кайф какой. Ладно, Коля. Беру свои слова обратно. Это нереально вкусно!

– Я же говорил! – отвечает ему шеф-повар.

Повара уже заканчивают смену и проводят финальную замывку кухонных поверхностей. Я им даже немного завидую, скоро по домам пойдут.

– Вечер сегодня, конечно, жесть. Я столько охраны никогда не видела, – присоединяется к нам Омелия. – На каждом шагу стоят. И пялятся так, даже не по себе. Шкафы в черных костюмах.

– Так ты улыбайся пошире, с собой заберут, – хлопает ее по спине Костя.

– Смотри, чтоб тебя не забрали, придурок! – потирает коллега ушибленное место.

– Друзья! – залетает на кухню взбудораженный ведущий. – Сейчас торт вывозим. Все готово?

– Да, – кивает Коля. – Только фонтаны поджечь надо.

– Я в зал, музыку услышите, поджигайте!

Глава 4. Полина

От нервов меня мелко трясет. Я в принципе не люблю находиться в центре внимания, а здесь приходится. Правда, до меня, скорее всего, и дела никому не будет. Все сосредоточатся на огромном красивом торте. Слава богу, Алина не поставила меня на его нарезку. С этим справится Николай.

– А теперь, – громогласно объявляет ведущий, – пришло время шикарного именинного торта! Сергей Аркадьевич, для Вас такую красоту приготовили, я чуть сознание не потерял, когда увидел. Каравай петь отказались, свечи задувать тоже, к сожалению. Ну что, все готовы к фееричному появлению?

– Да! – публика хлопает и верещит от предвкушения.

Раздаются фанфары, Коля с помощником быстро поджигает фонтаны. Они искрятся золотым блеском и взвиваются ввысь. Двери в зал отворяются и я, толкая тяжелую тележку, вкатываю торт в нарядный холл. Гости кричат от восторга, фоткают и снимают на видео произведение кулинарного искусства. В глазах пестрит от обилия дорогих украшений, пайеток и страз. А от смеси дорогих духов тут же раскалывается голова.

Виновник торжества стоит в центре и ждет моего приближения, пристально следя за каждым моим шагом. Ухмыляется и прожигает черными глазами, словно гипнотизируя. Очень неприятно. Когда до него остается буквально пару метров, передняя часть стойки неожиданно прогибается, раздается жуткий треск, и вся тяжелая конструкция вместе с тортом валится прямиком на Лиса. Он уворачивается в последний момент от горящих огненных фонтанов на первом ярусе, а вот я со всего маху впечатываюсь в сладкий крем и плюхаюсь сверху. Форменная рубашка и брюки, мое лицо и волосы – все сплошь измазано взбитыми сливками.

Дальнейшее происходит как в тумане, меня кто-то выдергивает из этого сладкого плена, тащит в подсобку и засовывает в душ. За спиной я слышу смех, удивленные возгласы и голос ведущего, который пытается все перевести в шутку.

Мне кажется, что все произошедшее – страшный сон. Сердце клокочет в горле, а голова кружится. Это фиаско. Полнейшее. Как такое могло произойти? А что же со мной будет дальше?

– Я принесу тебе полотенце и чистую одежду! – доносится до меня сиплый голос Маши. – Это пиздец, Тихонова. Там еще и скатерть загорелась!

Пиздец. Точнее и не придумаешь! Прямо в одежде включаю горячую воду и залажу под упругие струи. Пытаюсь согреться, но от нервов у меня буквально зуб на зуб не попадает. Я рыдаю от обиды. Почему я такая невезучая? Как чувствовала, просила себя заменить? Нет же. Что же будет? Что же будет?

В душевой кабинке, кроме старого обмылка, нет ничего. Стаскиваю с себя испачканную одежду, остаюсь совершенно обнаженная. Волосы мокрыми сосульками свисают, я закрываю лицо ладонями и даю волю слезам. Реву от обиды и несправедливости.

– Полина? – зовет меня Маша и колотится в дверь. – Открой!

Всхлипывая, поворачиваю щеколду, и ныряю обратно. Девушка заходит ко мне, наскоро прикрывая за собой дверь.

– Полотенца бумажные тебе принесла и салфетки, вытрешься. И вещи твои. Еще вот. Я водки стащила и огурец.

– Я не пью!

– Пей, кому говорят, легче станет! Обещаю!

– Сейчас. Волосы вымою и выхожу.

Намыливаю свою копну мылом, о том, как буду ее прочесывать, стараюсь не думать. Это вообще не главное в данный момент. Сполоснувшись, тянусь за полотенцами, с горем пополам вытираюсь и выхожу в предбанник. У Машки уже все готово. Два стакана с водкой и тарелка с солеными огурцами стоят на раковине.

– Давай! – командует она, протягивая мне алкоголь. – Выдыхай и залпом пей. Потом огурцом занюхиваешь и ешь его.

Я послушно киваю и делаю так, как она велит. С непривычки закашливаюсь, огненная вода обжигает пищевод, из глаз брызгают слезы, и я буквально задыхаюсь. Давлюсь огурцом, внутри желудка становится тепло, а затем накатывает умиротворение.

– Ну? Живая? – разливая еще, спрашивает Маша.

– Да, – сиплю я, утирая слезы.

– Легче?

– Немного. Что там? – неопределенно киваю на дверь.

Вытерев волосы, натягиваю на себя толстовку и джинсы. Белье насквозь промокло.

– Ну, – тянет подруга. – Как сказать. Дочери Лиса рвут и мечут. Лина верещит, чтобы тебя уволили. Все в шоке.

– А Лис? – спрашиваю, затаив дыхание. На его дочерей и внучку мне совершенно параллельно. На то, что останусь без работы – тоже. На крайний случай, пойду кассиром в супермаркет. Так спокойнее, похоже.

– Да ниче. Поржали с Богданом. Типа такого фееричного появления торта ни у кого не было. Алина там за тебя впрягается, но думаю, лучше тебе свалить домой, пока не поздно. Ты все равно уже не работница. Беги скорее. Я тебя прикрою. Завтра позвонишь Алине, решите, что дальше делать. Я пакет еще взяла, чтобы форму тебе сложить мокрую.

Я благодарно киваю и тепло обнимаю девушку. От выпитой водки в голове немного шумит и меня покачивает.

– Давай еще по одной? – предлагает она. – Домой придешь, сразу отрубишься.

С работы мне удается ускользнуть незамеченной через черный вход. Голова мокрая, я натягиваю шапку и капюшон, чтобы не продуло. Не хватало еще менингитом заболеть. Пробираюсь через задний двор, скрываясь за мусорными баками. Поскорее бы добраться до дома и завалиться в теплую постельку.

Выглядываю из-за ворот, замечаю у входа в ресторан несколько черных джипов и курящих мужчин. Они что-то возбужденно обсуждают и громко ржут. Оставшись незамеченной, я проскальзываю на улицу и бегом бегу домой. Благо, живу совсем недалеко. Несусь так, словно за мной собаки гонятся. Телефон в кармане разрывается от входящего звонка, но я его игнорирую. Это Алина. И разговор с ней явно не сулит ничего приятного.

Глава 5. Полина

Прихожу в себя только к обеду следующего дня. Поднимаю голову от подушки и осматриваю свою комнату. Вчера настолько была вымотана морально, что даже вещи убрать была не в состоянии. Посреди комнаты валяется пакет с формой, испачканной в кондитерском креме. Нужно загрузить машинку и ее постирать.

Телефон даже боюсь брать в руки после вчерашнего. Алине я так и не ответила, перевела аппарат на беззвучный и плюхнулась спать.

На удивление, голова после водки не болит, я иду в туалет, а затем в душ. Волосы вчера так не расчесала, и сейчас на голове один сплошной колтун. После душа кипячу чайник, жарю себе два яйца и завариваю растворимый кофе. Заглядываю в подвесной шкафчик и достаю себе три конфетки «Красный мак». Настроение после завтрака улучшается, я набираюсь смелости и проверяю телефон. Помимо пропущенных, в мессенджере висит куча непрочитанных сообщений. Гаситься не собираюсь, поэтому шумно выдыхаю и смело набираю номер Алины. Будь, что будет.

– Алло! – тут же отвечает.

– Доброе утро! – хрипло приветствую.

– Выспалась?

– Да.

– Ты на выходном сегодня. Приди на работу, поговорить надо.

– Алин, я не виновата. У вас с тележкой что-то, это она сломалась, – начинаю тараторить. – Я не специально, правда. Что будет со мной?

– Поль, приходи в ресторан. В три часа. Поговорим, обсудим все. Ок?

– Ладно. Приду!

Тут же набираю Машке. Гудок, второй, третий. Наконец, отвечает.

– Привет, Поля. А ты че не в телеге? – удивляется она.

– Не время кружки записывать. Что там вчера? Рассказывай.

Усаживаюсь поудобнее. Морально готова ко всему.

– Да капец. Только ты ушла, там один мужик жену свою спалил в туалете. Она с другим обжималась. Трахались или нет, не знаю. Короче, твой торт на задний план отошел. Мужики начали драться, жены в волосы вцепились, визжат как свиньи. Алина полицию хотела вызвать, но ей мягко намекнули, чтобы не дергалась. За мужиков другие начали впрягаться, в общем, женский туалет разнесли в щепки. Все в кровище, жемчуг какой-то валяется, клочки волос. Бедная тетя Валя, она с самого утра там все моет. Правда, потом все замяли. Лис сказал с Андрюшей свяжется.

– Уф, насыщенно!

– Да. Он про тебя спрашивал.

– Про меня? – тут же холодею изнутри. – А что ему надо?

– Спросил, где Белочка?

– Белочка?

– Ага. Белочка. Ты ведь рыженькая. Он так тебя и окрестил.

– А че надо-то? – пересохшими губами спрашиваю.

– Этого не знаю. Но он, в целом, норм мужик. Меценат. Школу вот спортивную строит, учителям и воспитателям благотворительный фонд организовал. Так что, не ссы.

– Спасибо, Маш, – отключаюсь и кладу телефон на стол.

Белочка! Приехали. От нервов съедаю еще пять конфет, а затем разрываю фантики на мелкие кусочки. Чтобы отвлечься, включаю музыку на телефоне, втыкаю наушники и принимаюсь за уборку. Униформа стирается, посуда помыта, а мысли постепенно настраиваются на нужный лад.

Эта квартира мне досталась после мамы. Однокомнатная, но просторная. За два года до ее смерти мы сделали ремонт. Недорогой, но вполне себе приличный. Мама всю жизнь проработала продавцом. Поднимала меня одна, родив в неполные двадцать лет. Бабушка с дедушкой помогали ей, чем могли. Забирали меня из садика, брали к себе на выходные и каникулы. Мама пыталась наладить личную жизнь. Обладая яркой внешностью, на нее как мухи на варенье слетались мужики. Только ей с ними не везло. Одни мудаки попадались. Тетя Света с ней была очень близка, у них и судьбы похожие. Она тоже так и не вышла замуж. Правда, у нее сын, Пашка. Ему пятнадцать. От кого родила, неизвестно. Оба мы с ним безотцовщины.

О том, кто мой папа, я не знаю. Много раз интересовалась, но ни разу не получила ответ. У мамочки неожиданно выявили неоперабельную раковую опухоль в последней стадии, и она сгорела буквально за месяц. У меня на носу были выпускные экзамены, которые я благополучно завалила.

Подруги мои разъехались учиться, а я осталась совершенно одна в родном городе. С личной жизнью у меня тоже не клеится. Нет, ко мне подкатывают парни, но все не то. Я хочу влюбиться один раз и на всю жизнь. А размениваться по пустякам я не согласна.

Быстренько прибравшись, начинаю сборы на работу. Крашусь я крайне редко, но сегодня – особенный случай. Возможно, меня уволят. А я не хочу рыдать белугой. Тушь для ресниц будет меня сдерживать, в этом я уверена.

Подкрашиваю глаза, наношу румяна и нюдовую помаду. Волосы удалось распутать при помощи кондиционера, я их высушила и вытянула утюжком. Сегодня подморозило, и я достаю с антресолей угги. Запрыгиваю в леггинсы, надеваю высокие носки и удлиненный свитер. Зачем-то кладу в сумочку паспорт, пшикаюсь духами и накидываю на себя пуховик. Шапку решаю на надевать, не хочу портить прическу. После нее волосы смотрятся как прилизанные. Верчусь перед зеркалом, по своей традиции смотрю на мамину фотографию в рамочке и мысленно прошу ее помощи. Отчего-то верю, что она мне помогает и направляет меня.

Выскальзываю на улицу и звонко здороваюсь с соседками, сидящими на лавочке. Вот уж кому дела нет до погоды, каждый день сидят. И откуда у них темы для разговоров берутся?

– Полька! – кричит мне баба Аня, старшая по подъезду. – Ты видела, дежурство у тебя? Когда площадку помоешь?

– Сегодня, бабАнь. Неделя ж еще не закончилась!

– Смотри у меня! Тетке наберу.

И чего она меня Светой пугает? Мы с ней как подруги общаемся. Надо будет ей позвонить, как с работы выйду. Рассказать все.

Телефон в кармане пуховика вибрирует. Я снимаю перчатку и разблокирую экран. От Костика сообщение.

– Полиндра, поздравляю. Ты – звезда!

И ниже ссылка на Ютуб. О, нет! Только не это! Закатываю глаза, в ожидании своего позора. Пульс разгоняется до немыслимых пределов, а тело покрывается испариной. Так я и думала. Под веселую музычку выложен ролик, в котором я феерично заваливаюсь на дорогущий торт. Быстро листаю комментарии. Их так много, что у меня даже перед глазами плывет. Даже сам Агзамов отметился. Десять тысяч просмотров, а ролик выложили всего полчаса назад. Автор – Лика Лисичникова. Сука!

Глава 6. Полина

Настроение тут же плюхается ниже плинтуса. Я не мечтала о такой популярности. Город у нас маленький, скоро о моем позоре узнают все, кому не лень. Что ж, переживу. Куда деваться?

Года два назад сотрудник местного ГИБДД интимное видео скинул своей подруге, а-ля Дзюба, а она взяла, и слила его в городскую группу «Подслушано». Вот где фиаско. Ему потом даже водительское в руки не давали, когда он машины тормозил на дороге. В итоге, мужчина переехал в Казань. Но историю о Васе-Удаве помнят до сих пор.

До ресторана мне рукой подать, всего три перекрестка. Стою на светофоре в ожидании разрешающего сигнала, как возле меня останавливается черный тонированный гелик. Окно с пассажирской стороны медленно опускается, и оттуда выглядывает мужик, лет сорока, в черной рубашке и таком же костюме.

– Полина Александровна? – ко мне обращается.

– Да, – машинально киваю, затравленно поглядывая по сторонам. Прикидываю, у кого можно попросить помощи, но улица как будто вымерла. Дед какой-то ковыляет и две девочки из музыкалки. Не густо.

– Присаживайтесь, пожалуйста! Прокатимся. – кивает он на заднюю дверь.

– Зачем?

– Сергей Аркадьевич ожидает.

– Я не поеду никуда с вами! – отрицательно мотаю головой, резко разворачиваюсь и бегу сломя голову.

Спрятаться, спастись, укрыться. Что надо от меня этому мерзкому старику? Явно не благодарственное письмо мне вручить собирается. Рыжие волосы развеваются на ветру, хлещут по щекам и попадают в рот. Отплевываюсь и стону от бессилия. Господи! Почему я не покрасила их в черный? Белочка!

– Стой! – кричат мне в спину. – Да стой же ты.

Ага. Нашли дуру, думаю про себя. Кто же после такого останавливается. Бегунья из меня так себе, я изрядно вымотана, да и угги не предназначены для бега по пересеченной местности. Заныриваю во двор, скольжу глазами по черным подъездным дверям. Все закрыты, везде домофоны. Приехали. Честному человеку и спрятаться от бандитов некуда.

В боку нещадно колет, я оглядываюсь, преследователей нет. Замечаю рыжего кота, шмыгающего в подвал, недолго размышляю, прыгаю следом в небольшой проем.

Там тепло и сыро. Кот посматривает на меня недовольно и громко мяукает.

– Чего тебе? – ворчу на него. – Не нужны мне твои мыши сто лет. У меня свои мутки.

Осторожно выглядываю в отверстие, никого. Достаю телефон из кармана и перевожу на беззвучный режим. Еще не хватало тупо спалиться от входящего звонка. Адреналин в крови кипит, а голова соображает ясно. Пережду немного и пойду. Куда? На работе меня явно ждут. Мой домашний адрес узнать не проблема. Блин, что же делать?

Внезапно по заснеженному тротуару, на уровне моих глаз, движутся две ноги в брюках и кожаных туфлях. Я затихаю как мышка, во все глаза слежу за происходящим. Это мой преследователь, ищет меня. Он с кем-то разговаривает по телефону.

– Нет, убежала.

Ему, судя по всему, что-то отвечают.

– Я во дворе на Воронова. Она сюда побежала. Сейчас Кислый подъедет, вместе девчонку поищем.

Кислый, куда я вляпалась? Мужик останавливается в нескольких метрах от меня и осматривается. Раздается шум мотора и рядом с ним останавливается тот черный Гелик.

– Ну че, Рудик? – кричит ему Кислый. – Где она?

– Хер знает. В подъезде, может, спряталась. А, может, дальше убежала.

– Далеко не убежит. Вон, пацаны в футбол играют. Их спроси, может, видели Белку?

Рудик кивает и подходит к мальчикам. Я стою ни жива, ни мертва, навострив уши. Оглядываюсь по сторонам, где же мне спрятаться. Стены выложены красным кирпичом, свет, попадающий с улицы, освещает небольшой участок. Я отхожу вглубь и пытаюсь привыкнуть к темноте. Под потолком тянутся большие трубы, слышится гул воды в них. В самом углу замечаю дверь, нащупываю ручку и дергаю на себя. Разумеется, она оказывается закрытой. Черт! Почему же я такая невезучая? Молюсь про себя, взывая к Всевышнему. Он обязан меня услышать. Сам ведь призывал не обижать сирот и вдов.

Без сил присаживаюсь на корточки и судорожно соображаю, что же делать. Может, я зря испугалась и дала деру? Взрослые ведь люди. Просто поговорим и все. Сейчас действительно, на дворе цивилизованные времена. Людей на улице просто так никто не похищает и против воли не удерживает. В целом, в нашем городе все чинно, мирно, благородно.

Экран телефона в моих руках загорается. Алина звонит. Времени уже пять минут четвертого, потеряла меня. А я, надо сказать, очень пунктуальна. Прости, Алина, похоже, тебе меня не дождаться сегодня. Может, взять отпуск и на недельку к Свете рвануть, в Екатеринбург? Или вообще переехать? Он этого шага меня удерживает вопрос аренды жилья. Тетя с племянником живут в небольшой малосемейке с крошечной кухней. Меня им еще не хватало.

Внезапно, слева от меня раздается шум и довольный мужской голос.

– Ну, что, Белка? Попалась?

– Помогите! – верещу, что есть мочи.

Я поднимаю с пола кирпич и замахиваюсь на Рудика, резво вскакивая на ноги. Просто так не сдамся! Но он мгновенно сбивает спесь, ловко перехватывает мою руку и скручивает так, что от боли аж искры из глаз сыпятся. Я лягаю его ногой, пытаясь попасть в колено, но промахиваюсь. Клянусь, запишусь на курсы самообороны. Мало ли что?

Шиплю и пытаюсь вырваться, но ничего не выходит. Рудик держит меня мертвой хваткой и волоком тащит за собой.

– Успокойся, Белка! – рявкает мне в ухо. – И веди себя хорошо, а не то хуже будет!

Глава 7. Полина

Похоже, я попала в полную задницу. На тонированном гелике меня везут примерно минут тридцать. Предварительно связав руки за спиной и надев на глаза черную повязку. Рот, видимо, заткнуть не нашли чем, поэтому всю дорогу я сыплю проклятиями в их адрес.

– Да заткнешься ты уже или нет? – рычит Рудик. – Неугомонная девка.

– Может, за скотчем заедем? – предлагает его напарник.

– Ага, конечно. Че бы нет, Кислый? Замолчи, Белка. Иначе, трусы твои тебе в рот засуну.

Я испугалась и замолчала ненадолго. Все-таки, в трусах бояться как-то не так страшно.

– Я писять хочу! – наконец, набираюсь смелости.

– Потерпи, не маленькая. Почти приехали!

Даже примерно не представляю, куда эти двое меня везут. Сначала пыталась запомнить дорогу. Поворот направо, два налево, снова направо, а потом нас так трясти начало, что я сбилась со счету. Одно радует. Раз они мне глаза закрыли, значит, живой выберусь.

Проехав еще какое-то время, автомобиль останавливается.

– Выходим! – грубовато командует мне Рудик, и мешком вытаскивает меня из салона.

– Руки развяжи! Затекли. Как иголками колет!

– Ага, – хмыкает он. – Бегу и падаю.

Чтобы ты себе лоб разбил, урод! Он тащит меня по ступенькам, слышу, как щелкает замок, а затем за моей спиной хлопает дверь. Кто-то заботливо стягивает с меня угги, и засовывает ноги в мягкие тапочки, а потом снова тянет за собой. От этих каруселей и непоняток, у меня голова кружится и серьезно начинает подташнивать.

Подняв на второй этаж, меня вталкивают в какое-то помещение. В нос проникает аромат табака и алкоголя. Я не особо в нем разбираюсь, наверное, виски или коньяк. Ощущая давление на плечо, я опускаюсь и усаживаюсь на что-то мягкое.

– Рудик! – доносится до моего слуха вкрадчивый голос. – Ну, что за девяностые? Сними с девочки повязку и развяжи руки!

– Она сопротивлялась, Сергей Аркадьевич! – оправдывается его подопечный, но повязку снимает.

На секунду ослепнув от яркого солнечного света, который пробивается сквозь тяжелые портьеры, зажмуриваюсь. Руки как по волшебству оказываются свободны, и я со стоном разминаю затекшие конечности.

– Как животные, ей богу! Свободен!

– Я за дверью буду. Мало ли, что эта ненормальная выкинет!

Лис ухмыляется и кивает в ответ.

– Привет, Белочка!

Я обвожу взглядом помещение. Судя по всему, это кабинет. Посередине стоит тяжелый дубовый стол, на котором ровными стопками разложены бумаги. За кожаным креслом располагаются длинные шкафы со стеклянными створками. В них собрано просто огромное количество книг. Справа, на стене, висит в золотом подрамнике безвкусная картина, которую вчера имениннику вручили на праздновании.

– Прости, пожалуйста, моих дуболомов. Я не хотел, чтобы тебе было больно! – ласково проговаривает Лисичников, не сводя с меня глаз. Они у него темные, почти черные, прямо в душу смотрят. Я понимаю, что его тихий голос и теплое отношение – напускное.

– Что Вам от меня нужно? – ледяным тоном спрашиваю. Сижу с ровной спиной, как палку проглотила. Страшно. Мне очень страшно здесь находиться. Ни одна живая душа не в курсе, где я.

– Выпьешь со мной? – пропускает он мой вопрос мимо ушей и поднимается с кресла. Стариком, конечно, его не назовешь. Высокий, поджарый мужчина. Даже седины нет в темных волосах. На нем надеты джинсы и свитер, а на ногах – мягкие тапки.

– Я не пью.

– И зря, – подмигивает мне и наполняет пузатый стакан янтарной жидкостью. – Водички хочешь? Или кофе?

– Спасибо, нет. Можно мне домой? – с мольбой спрашиваю.

Даже примерно не представляю, где я нахожусь.

– Нет, Белочка. Рановато тебе домой.

Делает глоток виски и снова пялится на меня, привалившись бедрами к рабочему столу.

– Я хотел поговорить с тобой, малышка. Ты не так поняла моих ребят. Зачем-то начала грубить, и убегать от них.

– А что мне оставалось делать? – поднимаю на него взгляд, полный ненависти. – Ясно-понятно, что ничего приятного этот разговор не сулит.

– А ты умная девочка, Белка. Я не ошибся.

С этими словами ставит бокал на столешницу и медленно подходит ко мне.

– Умная и невероятно красивая. Знаешь?

Тянется к моему лицу, я отшатываюсь, но он не дает мне увернуться. Цепкими пальцами хватает за подбородок, фиксируя, а затем поглаживает кожу на скуле.

– Кожа гладкая, как персик. Ты везде такая, Белочка?

Мои щеки начинают гореть, а меня накрывает паника. Господи, что ему надо? Я хочу домой. Больше всего на свете хочу домой!

– Вчера ты испортила праздник. Мой юбилей, на котором присутствовали уважаемые люди. Дочери готовили это торжество полгода. Полгода, Полина. А ты взяла, и все испортила своей выходкой.

– Я не специально! Платформа сломалась, я не виновата! – лепечу я дрожащими губами.

– Не специально? Правда? – ухмыляется он, сжимая мои щеки. – Ты считаешь, что я должен тебе поверить?

– Это правда. Вы можете посмотреть по камерам! – пытаюсь увернуться, но ничего не удается. – Мне больно!

– Кто тебе заплатил? – рявкает он мне в лицо, мгновенно превращаясь в злобное чудовище.

– За что? – я окончательно расклеиваюсь и начинаю реветь. – Мне никто не платил. Я обычная официантка. Алина просила вывезти торт. Я отказывалась, а она настояла. Видимо, он был слишком тяжелым. Я клянусь Вам!

– И почему я тебе не верю?

С этими словами от отвешивает такую оплеуху, что у меня темнеет перед глазами, а в ухе противно начинает звенеть, слетаю с кресла на пол и сотрясаюсь в рыданиях. Больно, обидно и очень унизительно. А еще, страшно. Безумно страшно.

– Слезами ты меня не разжалобишь! – продолжает он, присаживаясь возле меня на корточки. – Я знаю, что в этом городе я как гость в горле, и меня хотят убрать. Говори! Говори, Белка! Кто тебе заплатил?

Глава 8. Полина

– Никто! Никто! Никто! – как заведенная отвечаю.

– Не пизди мне! – рявкает он. – Я все знаю. Терпеть не могу, когда мне врут. Я всегда добираюсь до правды. Всегда!

Рывком поднимает с пола, усаживает в кресло и, для симметрии, бьет по другой щеке. Видимо, разбивает губу, потому что во рту я чувствую противный металлический привкус.

– Алина сказала, что ты сама вызвалась пасти меня. Сначала официантку поменяли. В начале вечера другая была. Потом ты. Терлась около меня и что-то вынюхивала.

– У Насти заболел живот! А на Ваш стол меня Алина сама отправила!

– Живот заболел? Не от той ли таблетки, что ты ей дала накануне? А, Белка?

Господи! Это какой-то сюрреализм. Звон в ушах усиливается, голос Лиса я слышу как через толщу воды.

– У нее голова заболела. Я дала ей нурофен, – оправдываюсь. Он поверит. Ну как можно не поверить? Это же чистая правда. Зачем Алина врет?

– Ну да, конечно! – хохочет он.

– Это чистая правда! – пылко уверяю. – Готова поклясться, чем угодно!

– И чем же? Ты – круглая сирота. Чем будешь клясться? Котом блохастым? Или своим китайским шмотьем?

Я обиженно замолкаю. Капец, даже знает о том, что у меня родителей нет. Ну все. Теперь мне точно конец.

– Сегодня утром мы посмотрели камеры в ресторане. И заметили много интересного, Белка. Сначала ты дала таблетку коллеге, потом, когда все были в зале, скрылась в комнате персонала. Что там делала, неизвестно.

– Я ела солянку.

– Там камер нет, можешь говорить все, что угодно. Потом твоей коллеге стало плохо, и ты легко переключилась на ее стол. А точнее, на меня. Явно знала, что я слаб в отношении рыжеволосых девиц, жопой крутила, смотрела призывно. Снова пряталась в персоналке, а затем долго была на сухом складе, пока оттуда тебя не вытолкал мой помощник, – жестко продолжает он, явно перевирая действительность.

Я потрясенно качаю головой, от шока ни слова вымолвить не могу. В горло как битого стекла насыпали.

– Затем что-то случается с платформой, и прямо на меня валится торт с зажженным огнем. Признавайся, Белка, в чем был план? Кто за тобой стоит? Змей со своей шайкой? Они тебя купили?

– Не было никакого плана. Это все – случайность! Клянусь Вам! Можете взять мой телефон и проверить все контакты! – лепечу я, глядя прямо перед собой. Перед глазами мутная пелена и все плывет.

– Давай сюда! – тянет ко мне руку.

Я заныриваю в карман пуховика и разблокирую телефон. От нервов меня пробирает мелкая дрожь. Лисичников забирает аппарат и заинтересованно что-то там рыщет.

Я сижу ни жива, ни мертва. Мне становится жарко, но расстегнуть куртку я не решаюсь. Мало ли, как он это воспримет. Скашиваю глаза вниз и замечаю, наконец, свои тапочки. С загнутыми носами и круглым помпоном на конце. Это что за «Клуб любителей Алладина»?

– Ну вот! – наконец подает голос Лис спустя некоторое время. – Что и требовалось доказать. Нашел.

– Что именно?

– Света. Переписка с ней, где вы обсуждаете мою персону и желаете смерти. Теперь тебе не отвертеться, Белка. Ой, молодо-зелено. Хоть бы чаты почистила. Дуреха! Сама себе могилу выкопала. Уверен, если покопаться, то еще много интересного найду.

Я мысленно стону и закатываю глаза.

– Я ни в чем не виновата. Клянусь! – из глаз льются горячие слезы. – Это просто совпадение.

– Не много ли совпадений-то, Белочка? Все против тебя, дорогая моя. Что же с тобой делать?

Лис усаживается в кресло, складывает руки на груди и прокатывается по мне тяжелым взглядом, от которого у меня мороз по коже пробегает.

– Раздевайся! – еле слышно, приказывает.

– Что? – не верю своим ушам.

– Раздевайся!

– Я не буду, мне не жарко! – мотаю головой. – Нет, пожалуйста.

– Раздевайся, блядь! – рявкает он и несется ко мне с бешеными глазами.

Как безвольную куклу поднимает на ноги и рывком расстегивает пуховик.

– Дальше сама! – дышит тяжело и надсадно. – Сама!

– Я не хочу! Нет! – слезами захлебываюсь.

– Я хочу! Ну? Быстро!

Отвешивает мне такую оплеуху, что я падаю на пол, закрываю лицо и вою белугой.

– Встала! – дергает меня вверх. – Снимай свои ебучие тряпки!

Двумя руками хватается за ворот моего джемпера и дергает в разные стороны. Мягкая ткань рвется, являя его взору мой лифчик.

– Сука! Еще и сиськи маленькие, аккуратные, – рычит он, разглядывая. – Все, как я люблю. Штаны снимай!

Его ладонь накрывает мою грудь, задирая вверх бюстгальтер. Я скулю от ужаса, трясусь всем телом, но он словно не замечает. Наклонив голову, внимательно созерцает и облизывается. Сминает нежную кожу, и прищипывает розовый сосок. Затем переключается на второй. Давит, трогает жадно и терзает ареолы.

– Снимай штаны!

– Нет. Пожалуйста! Нет! – падаю на колени и молю о пощаде. Я не переживу этого. Лучше мне умереть прямо сейчас. Сию секунду! От ужаса кровь в жилах стынет. Животный страх сковывает и не дает вдохнуть полной грудью. – Я девственница. Пожалуйста, не трогайте меня!

– Что ты сказала?

– Девственница. Я еще. Ни с кем. Никогда.

Лис замолкает, смотрит на меня с чувством превосходства. Давит энергетически. Я его жертва. Физически чувствую, как от него исходят волны агрессии и похоти. Да. Животной, низменной.

– Я приглашу врача. Он проверит. И если ты мне напиздела, девочка, пеняй на себя. Сначала сам оприходую, а потом на общак кину. Выебут так, что ног не соберешь.

Глава 9. Богдан

– У себя? – спрашиваю Рудика, быстро поднимаясь по ступеням загородного дома.

– Да, Богдан Алексеевич, – вытягивает в струнку охранник. – Он, это. Не один.

– Тачку припаркуй! – кидаю ему ключи и решительно открываю дверь.

Залетаю в кабинет к старику и охуеваю прямо на пороге. Давненько такого не видел. Лет десять точно. Трясущаяся от страха рыжеволосая худышка и Сергей Аркадьевич с хищным лицом. За старое взялся, что ли?

– Что происходит? – как ни в чем не бывало, прикрываю за собой дверь и продвигаюсь вглубь.

– Богдаша! – тут же расплывается старик в улыбке. – А вот, смотри, белку поймал? Орешки у нее зачетные.

– Чего? – поглядываю на него с опаской. С ума съехал на старости лет?

– Вот, смотри какая! – хрипло отвечает он. Подходит к девчонке, которая от ужаса чуть в обморок не валится. – Белка. Самая настоящая.

Берет ее длинные густые волосы, отливающие медью, и собирает в высокий хвост. Щекочет девку по бледной щеке и ржет. Замечаю, что ей совсем не весело. Кофта на груди разодрана, аккуратная грудь едва прикрыта кружевным лифчиком, через который светят розовые девичьи соски. Глазищи на пол-лица блестят от слез, а пухлые искусанные губы дрожат от страха. Я узнаю ее. Это вчерашняя официантка, которая торт уронила за несколько лямов. И с которой я жадно сосался на складе, ошибочно приняв ее за Лику.

– Ты зачем ее привез сюда? – недоумеваю.

– Поговорить. Только вот Белочка у нас неразговорчивая. Прикинь, Богдаша, – старик отходит к столу, закуривает и усаживается в кожаное кресло. Глубоко затягивается и выдыхает кольца сизого дыма в потолок. – Поржали вчера с тобой. А девка-то подсадная оказалась.

– Я говорила, что все произошло случайно! – подает голос девчонка. Она просто в отчаянии, смотрит на меня, явно взывая к здравому смыслу. – Это все – нелепое стечение обстоятельств!

– Змей подослал ее. Нашел слабое место! – хмыкает Лис и постукивает по столу костяшками пальцев.

– Змей тут причем? – морщусь я.

Подхожу к бару, достаю себе банку холодной колы и открываю. Немного подумав, достаю еще одну. Первую протягиваю девчонке, вторую пью сам.

– Добрый ты, Богдан! – неодобрительно качает головой Сергей Аркадьевич. – Я тоже сначала на ее ангельскую внешность повелся. А потом в телефон залез, так она мне смерти желала. Представляешь? Но не колется, сука. Ниче, заговорит!

Я тяжело вздыхаю. Сергей Аркадьевич в последнее время явно сдает. Причем, ему всего шестьдесят, но, мне кажется, у него развивается мания преследования. Он подозревает всех и вся. Охрану увеличил вдвое, камер наставил на каждом углу, дела ведет, в основном, на удаленке. Сам никуда не ездит, принимает здесь. В глухом лесу. Правда, имеется хорошая дорога, интернет и все блага человечества. На вчерашний юбилей его вся семья упрашивала поехать. Но нет, не обошлось без происшествий.

– Что думаешь делать?

– Ну, торт и репутационные риски в любом случае покрывать надо, – лениво начинает Лис, туша окурок в пепельнице. С девчонки глаз не сводит, а от нее фонит ужасом. Стоит, вцепившись в банку и глазищи свои на него таращит.

– Я восполню, – шепчет она. – Квартиру мамину продам. Отпустите меня, пожалуйста.

– Она – целка, – пропускает мимо ушей ее мольбу Лис. – Или пиздит, или правду говорит. Проверить надо. Думаю, сам оприходовать или продать подороже? Что думаешь, Богдаш?

– Не надо! – кричит девчонка. – Пожалуйста.

Этот цирк мне изрядно надоел. Лис иногда забывается, вспоминая лихие девяностые. Но я – человек другой формации. Бизнесмен. Да, иногда приходится играть по неприятным правилам, но это конкретно перебор.

– Сергей Аркадьевич! – примирительно начинаю я. – Давай поговорим один на один. Порешаем, что с ней делать?

– А эту куда?

– Внизу пусть посидит. Подумает немного?

– Я не хочу! – протестует Белка. Из глаз катятся горячие слезы, она отчаянно мотает головой. – Отпустите меня, умоляю.

– Рудик! – громогласно орет Лис. – Забери девку.

– Куда ее? – заглядывает охранник.

– В чулан пока определи. Там видно будет.

Рудольф берет девчонку за локоть, и тащит за собой. В дверях она оборачивается и кидает на меня умоляющий взгляд. Напугали не на шутку.

– Короче, – ловлю на себе тяжелый взгляд начальника. – Варик такой. Девка торчит мне пять лямов. Хату, про которую она блеет, продать можно максимум за два. Денег ей взять негде. Прощать сиротку и делать вид, что все пучком, я не собираюсь. Даже если она не при делах, косяк за ней имеется. Пусть отрабатывает. Если целка, оприходую ее или продам подороже. Потом пусть в «Бездне» поработает. Мужиков поублажает полгодика, и свободна как птица в небе.

– Сергей Аркадьевич. Зачем девочке жизнь ломать? – морщусь я. – Видно ведь, что не со зла она. А в «Бездну» девочки сами приходят работать. Как Вы себе представляете эту юную особу? Да она же и делать ничего не умеет.

– Тем лучше! – хохочет старик, обнажая белые виниры. – За такую еще больше заплатят. Невинных овечек все любят. Они и сосут усерднее. Решено. Звоню Виктону, пусть осмотрит малышку и на торги ее выставлю. Самому бы выебать ее, конечно. Прикинь, кайф какой. Невинная девочка. Без гондона – еби не хочу. Ох!

Я невозмутимо попиваю колу, а самого штормит внутренне. Сколько лет с ним бок о бок работаю, а все не могу привыкнуть, как в этом человеке могут две личности уживаться. Любящего деда и мецената, и чудовища, готового за деньги на все.

Глава 10. Полина

– Здесь сиди! – толкает меня Рудик в темную комнаты без окон.

Я осматриваюсь по сторонам. Вижу какие-то полки с банками и большие мешки на полу.

– Куда же тут сядешь?

– На мешок с мукой! – хмыкает он.

– Я в туалет хочу!

– В банку из-под колы и поссышь! – ржет мерзавец и закрывает дверь перед носом.

Козлина!

– А свет-то тут есть? – кричу я.

– Поищи выключатель на стене!

Прекрасно. Просто прекрасно! Шарю рукой и натыкаюсь на пластиковую кнопку. Под потолком тут же вспыхивает яркая лампочка. Что ж, похоже я в какой-то каморке с продуктами. От нечего делать пробегаюсь глазами по банкам. В них хранятся консервированные помидоры и огурцы, варенье, лечо и повидло. Судя по надписям, любовно нанесенным вручную, весь урожай с собственного огорода. Залпом выпиваю ледяную колу и усаживаюсь на холщовый мешок. Неудобно, конечно, но больше вариантов нет. Застегиваю на себе пуховик и судорожно соображаю, что бы мне предпринять.

Богдан. Похоже, он единственный вменяемый среди всей этой шайки. По крайней мере, в нем осталось еще что-то человечное. Ну, или я в людях не разбираюсь совершенно.

Реветь нет смысла, нужно думать. В то, что меня кто-то придет и спасет, я не верю. Придется выкарабкиваться самой. Да, меня потеряют на работе, но что будут делать? Общепит такое место, где текучка жутчайшая. Решат, что уехала к сестре и на этом все. А вот Света меня наверняка потеряет. Что будет делать? Приедет из Москвы? Дальше что? В полиции заявление не примут. Скажут, что я взрослая. Трое суток будут ждать. А за трое суток меня на органы продадут или в сексуальное рабство. Господи. Куда же я вляпалась?

Конечно, я тут же снова начинаю рыдать. Почему мир так устроен? У кого сила, тот и прав. А еще Данила Багров говорил, что сила в правде. А я же правду сказала. Выходит, нет в ней силы?

Не знаю, сколько проходит времени, наконец, дверь в мою темницу раскрывается. Я живо вскакиваю со своего топчана и во все глаза смотрю на пришедшего. Это Рудольф. Окидывает меня ленивым взглядом и кивком головы приглашает на выход.

– Не дергайся! – тихо говорит мне, пребольно хватая за локоть.

– Я не буду. Что решили по мне?

– Врач приехал, осмотрит тебя. Дальше – будет видно.

– Врач? – ахаю.

– Гинеколог. Что побледнела? Не была ни разу?

– Была, – киваю нерешительно.

– Вперед!

Я спешу следом, а он тащит меня за собой, совершенно не заботясь о том, что не поспеваю.

– Терпеть не могу таких как ты! – шипит он сквозь зубы. – Святош из себя строят, а на самих клейма ставить негде. Только уважаемых людей от дела отвлекаете. Тьфу!

Я молчу в тряпочку, понимая, что ему доказывать что-то точно смысла нет. На сей раз мы идем не в тот ужасный кабинет и не поднимаемся вверх по дубовой лестнице. Шагаем по длинному коридору. В любой другой ситуации, я бы явно восхитилась интерьером и убранством. Здесь красиво и уютно, окна, сквозь которые попадает яркий свет – французские. От пола практически до самого потолка. А за ними – лес, лес, лес. Где же я?

– Принимайте! – цедит мужчина, вталкивая меня в небольшую комнату. Там находится интеллигентного вида мужчина в очках, Лис и Богдан. Лис держит в руках стакан с вискарем и плотоядно на меня посматривает. Лицо Богдана совершенно непроницаемо.

– Добрый день! – широко улыбается мне мужчина. – Я – врач. Здесь нет специального кресла, но справимся подручными средствами. Верно?

Я выпучиваю глаза и отрицательно мотаю головой.

– Что такое, моя птичка? – интересуется гинеколог, расстилая на кушетке одноразовую простынь. – Не бойся. Я только посмотрю. Раздевайся, и ложись.

– Я не хочу, не буду. Нет!

– Молодые люди, – мягко обращается мужчина. – Подождите за дверью, пожалуйста. Девушка стесняется.

Не успеваю и рта раскрыть, что дело не в стеснении, как они послушно кивают и покидают нас.

– Не. Так-то лучше. Раздевайся, птичка моя!

Берет в руки бланк с ручкой и с интересом на меня посматривает, пока я стою как истукан.

– Фамилия, имя, отчество?

– Тихонова Полина Александровна.

– Сколько полных лет?

– Восемнадцать.

– Половой жизнью живете?

– Нет.

– Месячные с какого возраста?

– С двенадцати лет.

– Прекрасно!

Вносит мои ответы на лист бумаги, а затем непонимающе смотрит на меня.

– Ну? Полина Александровна? Мне тебя в пуховике осматривать?

Я мотаю головой и не двигаюсь.

– Девочка моя, – проникновенно произносит эскулап. – На твоем месте, я бы не трепыхался. Делай так, как я тебе говорю. Обойдешься малой кровью.

– Вы же нормальный человек! – жарко шепчу в ответ. – Сообщите в полицию. Меня удерживают насильно. Я не хочу здесь находиться.

– Я тоже! – еле слышно отвечает он и подмигивает. – На кушетку. У тебя синяк на лице, если не хочешь, чтобы тебе нос сломали и попортили красивое личико, не сопротивляйся. Это бессмысленно. Искать тебя никто не будет. В полиции даже не почешутся.

Я тяжело вздыхаю, и расстегиваю куртку. Чувствую себя униженной ниже плинтуса. Еще и развевающиеся полы драной кофты мне не доставляют уверенности. Стягиваю с себя леггинсы вместе с плавками и укладываюсь на кушетку.

Врач одобрительно кивает, натягивает перчатки, сбрызгивает их жидкостью. Судя по всему, это антисептик, потому что по комнате тут же расплывается специфический запах. Берет со стола пакет, вскрывает и вынимает гинекологическое зеркало.

– Расслабься, птичка!

Я выдыхаю и вздрагиваю, когда он пальцами разводит мои половые губы. Мерзко, гадко и безумно противно. Вообще, после сегодняшнего, не представляю как дальше жить.

Гинеколог что-то рассматривает внутри меня, согнувшись в три погибели. Достает телефон и включает фонарик, светит мне между ног. Как пнуть бы его сейчас посильнее, чтобы на пол свалился. А дальше что? Без трусов сигать в окно? Рудик говорил, территория собаками охраняется. Я их боюсь до одури еще с детства. Любых. Больших, маленьких. Неважно. Сердце замирает, страх пронзает насквозь, колет мелкими иголками. Брр.

– Ну что, – наконец, изрекает мужчина. – Можешь одеваться.

Я поспешно натягиваю на себя одежду и усаживаюсь на кушетку, после чего в комнату входят Лис с Богданом и вопросительно смотрят на врача.

– Что там? – хрипло интересуется Лисичников.

– Девственница.

– Прекрасно! – тут же расплывается в улыбке урод. – Просто сказка! Рудольф!

Тот тут же появляется в дверном проеме.

– Отведи ее в комнату. И смотри, чтобы не сбежала. Пусть душ примет и шмоток найди ей каких-нибудь. У Лики в комнате целых шкаф. На хер ниче не надо. Я зайду чуть позже. Жди меня, Белка!

Последняя реплика предназначается мне, отчего по телу мурашки разбегаются величиной с кулак. Он явно задумал какую-то гадость, и ничем хорошим для меня она не кончится.

Глава 11. Полина

Меня определяют в комнату на втором этаже. По классике, как в фильмах про бандюганов, на окнах, выходящих на задний двор, установлены решетки. Я первым делом открыла створку и подергала их. Бесполезно. Дверь за мной захлопнулась, едва меня втолкнули в помещение. Посреди установлена большая двуспальная кровать, в углу – пустой шкаф-купе, кресло и имеется еще одна дверь. Я заглядываю туда – это оказывается санузел. Ремонт свежий, на стене висит зеркало с парящей подсветкой. Внимательно рассматриваю свое лицо с синяком на правой скуле и кровоподтеком на левой. Глаза опухли от слез и превратились в две заплывших щелочки. Умываюсь ледяной водой и оглядываюсь, чем можно вытереться.

На деревянной полке лежат два пушистых полотенца – серое и белое. Два веселых гуся.

Хмыкаю про себя и возвращаюсь обратно. Делать здесь совершенно нечего. Я не представляю, сколько сейчас времени.

Мне велели помыться, но я не хочу снимать с себя одежду. Какого черта вообще происходит? Я протестую! Плясать под их дудку я не намерена. Крепостное право отменили почти двести лет назад. Так и плюхаюсь на кровать в пуховике. В желудке урчит. Я ужасно голодная, не смотря на нервозность ситуации.

Пялюсь в потолок и ощущаю полную безысходность. Мне так плохо не было, даже когда мамочки не стало. Я хотя бы была свободна. А сейчас что? Снова начинаю реветь, прокручиваю вчерашнюю ситуацию и в сотый раз себя ругаю. Почему я не осталась дома и не заболела? Почему я не отказала Алине и не настояла на том, чтобы кто-то другой выкатил этот злосчастный торт? И вообще, совпадение ли все, что произошло или заранее спланированное действо? Вдруг, меня изначально заманили в ловушку и решили подарить этому уроду на юбилей?

Чудовище только слюной не капало, глядя на меня. От воспоминаний похотливого взгляда, мне становится дурно, и я со всех ног несусь в туалет, где меня рвет. Перевожу дух и со стоном усаживаюсь на кафельный пол, вытираю слезы и понемногу прихожу в себя.

– Эй! – доносится до меня голос Рудольфа. – Целка-Белка, ты где?

– На луну улетела!

– Щас дошутишься. Я тебе тут шмотки Ликины принес. Смотри, не порви. И это, ужин скоро.

Я тяжело вздыхаю и продолжаю сидеть в ванной. Дожидаюсь, когда он свалит, хлопнув дверью, и только потом выхожу.

На кровати разложен спортивный костюм от Стеллы Маккартни, футболка и трусы Виктория сикрет. Все новое, с бирками. Вот же люди живут. Покупают, и не носят. Уперев руки в боки, размышляю, как мне себя вести. Идти на поводу у беспредельщиков не хочется совершенно. Не могу же я вот так взять, и сдаться? С другой стороны, а что мне еще остается делать?

В этот момент дверь в комнату отворяется и без стука входит Лис, я даже не слышала, как он замок открыл! В отличии от меня, он в прекрасном расположении духа. Глаза, после выпитого вискаря, масляно поблескивают, а лицо раскраснелось.

– Ну че, Белочка! Как обживаешься?

– Домой хочу. Мне здесь не нравится.

– Да что же ты заладила. Домой, да домой! – ворчит он, усаживаясь на кровать. Я же, поплотнее запахнув пуховик, отхожу подальше к окну. Присутствие мужчины не дает расслабиться. Несмотря на то, что в помещении тепло, мое тело словно сковано льдом.

– Значит так! Ты мне торчишь семь лямов. Я все посчитал, дорогая моя. Денег у тебя нет, халупа столько не стоит, а в долг я не даю никому и никогда. Принципы у меня такие, понимаешь?

Я практически не разбираю, что он говорит. Семь миллионов. Это что за деньжищи такие? Семь миллионов? Это сраный торт столько стоит? Из чего они его пекли? Из золотой муки? Ужас! В ушах звон стоит, а перед глазами плывет.

– Я найду! – шепчу, уставившись стеклянными глазами в одну точку. – Я заработаю.

– Милая моя! – тепло произносит Лисичников. – Я давно живу на этом свете, и прекрасно понимаю, что даже сейчас, в век больших возможностей, быстро и честно таких денег не заработать. Я личико тебе немного попортил, придется подождать, когда заживет. А потом я тебя продам. На ночь. Думаю, на аукционе за тебя дадут хорошую цену. Ладная, стройная, кожа фарфоровая, волосы красивые. Еще и целка. Короче, если сразу за семь продам, ты свободна. А если нет, то отработаешь в клубе. Полгодика потанцуешь, дяденек и тетенек поублажаешь, и свободна. Как тебе план?

– Отвратительный. Как Вы вообще можете? – не сдерживаюсь, и срываюсь на истерику. – Я что, вещь какая-то? Я – живой человек. Да, случайно уронила торт, и испортила праздник. Но из-за этого не продают в рабство! Как Вы можете? Как?

В ту же секунду Лис вскакивает с кровати и со всей дури залепляет мне пощечину. Я без сил опускаюсь на пол и скулю, прижав ладонь к лицу. Боль невыносимая. Меня никогда не били, я вообще не знала, что такое физическая боль.

– В этом доме рот открывать могу только я. Понятно? Ты ноги мне должна целовать, идиотка, за то, что малой кровью обойдешься. Какая трагедия, подарить свою целку богатому мужику? Че с ней носиться-то? Выебал бы тебя и в клуб отдал лет на пять за бесценок, члены вонючие полировать и трахаться в жопу, пока геморрой не выпадет. Неблагодарная овца! Сегодня без еды остаешься, подумай о своем поведении!

С этими словами покидает мою комнату, оглушительно хлопнув дверью, оставляя меня в слезах и переживаниях. Чудовище! Как же я его ненавижу. Клянусь, я отомщу. Но для начала мне нужно отсюда выбраться.

Глава 12. Полина

Меня не кормят три дня. Вообще, обо мне словно забыли. Не приходят, не разговаривают, словно и нет меня. Я пью воду из-под крана, и на этом все. Все время я лежу на кровати, уставившись в потолок. Ночь сменяет день, периодически я засыпаю поверхностным, беспокойным сном.

Периодически долблюсь в дверь, зову на помощь, но никто ко мне не приходит. Хотя я слышу, как перемещаются по коридору. Несколько раз раскрывала створки и кричала, но мои мольбы о спасении возвращались лишь эхом обратно.

Краешком сознания догадываюсь, что меня не могли здесь оставить умирать. Я могу принести Лису кучу денег. Зачем от меня так просто избавляться?

Мне приходится переодеться, в рваной кофте я больше находиться не могу с бельем напоказ. Из вредности не моюсь и не чищу зубы. Выгляжу соответственно. Синяк на лице постепенно желтеет, а ссадины рубцуются.

На четвертые сутки я понимаю, что сил у меня практически не осталось. Встав в туалет, я падаю на пол возле кровати. Рыдаю от бессилия, свернувшись калачиком. Взываю к маме, к Богу, молю о помощи. Так нельзя. Не может моя жизнь так нелепо закончиться. Мне всего восемнадцать! У меня планы на жизнь, черт возьми! Лежу на полу долго, в туалет перехотелось, а подниматься не хочется. Мечтаю о свином стейке с жареной картошкой, запить это все стаканом молока. Или нет, тарелку пельменей бы навернула со сметаной. Или борща с салом. Мама такой вкусный борщ варила. Божечки! Рот наполняется слюной, и я явственно чувствую его запах. Это что? Галлюцинации? Прелестно!

– Эй, целка! – кричит мужской голос из-за двери. Похоже, это Рудольф. – У тебя все в порядке?

Камера! Как же я сразу не догадалась! Все эти дни они присматривали за мной и даже бровью не вели.

– Белка? – в голосе появляются обеспокоенные нотки.

Так-то тебе, козлина, испугался. Довольно улыбаюсь, и продолжаю изображать из себя мертвую.

Ключ в замке поворачивается, и я чувствую движение воздуха. Глаза мои закрыты, хотела еще картинно вывалить язык, но понимаю, что это уже лишнее. Классно бы еще, чтобы вокруг меня муха летала, как в мультиках про Спанч Боба. Эх, ноябрь на дворе.

Рудик подходит ближе, осторожно пиная меня кончиком туфли. Козел! По щелканью коленных суставов, делаю вывод, что он присаживается на корточки. Шеи касаются ледяные пальцы, нащупывая пульс. Охранник шумно выдыхает и переворачивает меня на спину. А потом хлещет по щекам, отчего я якобы прихожу в себя.

Похоже, во мне умерла актриса. Лицо этого мудака белое, а над верхней губой блестят капельки пота. Пересрался, Рудик. Так тебе и надо.

Обвожу мутным взглядом комнату и тихонечко стону.

– Ты че, бля? – единственное, что находит сказать мужчина. – Думал, померла.

– Где я? – еле слышно тяну, снова прикрывая глаза.

Он кряхтит, поднимает меня на руки и бережно укладывает на кровать. Я практически слышу, как крутятся шестеренки в его голове. Соображает Рудик.

– Белка, не шути так. Мне за тебя голову открутят! Ты от голода, поди, в обморок рухнула. Еще бы, худющая такая. Лежи, щас Лису позвоню, спрошу, что делать с тобой.

Я из-под ресниц наблюдаю, как он достает из кармана телефон и набирает номер. Подходит к окну, повернувшись ко мне спиной, одну руку укладывает в карман, а другой подносит к уху аппарат. Увлеченно что-то созерцает во дворе, приподнявшись на цыпочки.

Из приоткрытой двери в коридор веет свежестью и свободой. Вот он, мой шанс. В секунду я сгребаю покрывало, накидываю недоумку на голову и босиком лечу к выходу. Моей прыти хватает кубарем спуститься до первого этажа, где здесь дверь на улицу, без понятия совершенно. За своей спиной слышу отборный мат и тяжелые шаги. Погоня будоражит кровь в венах, и я испытываю небывалую эйфорию. Несусь, что есть мочи, куда глаза глядят. По пути роняю какие-то статуэтки под ноги Рудику и даже умудряюсь свернуть тумбочку.

Сегодня удача на моей стороне, я замечаю широкий проход, по которому меня когда-то вели. Тот, с окнами в пол, и понимаю, что до выхода рукой подать. Куда я рвану в ноябре без одежды, не знаю. Но в заточении я больше сидеть не буду. Лучше пусть меня убьют!

– Стой, кому сказал! – верещит Рудольф. – Оля, держи ее!

Острым зрением выхватываю полную женщину в переднике, в руках она держит ведро и с интересом на нас смотрит.

– Оля, блядь! Хватай!

Но Оля не понимает, что от нее требуется. Пробегаю мимо, разворачиваю ее и содержимое ведра выплескивается прямо на моего преследователя.

– Спасибо, милая! – отвешиваю, не оборачиваясь воздушный поцелуй.

Вот и дверь на улицу. Я уже фантомно чувствую лучики солнца и вольный ветер на своей коже, дергаю ручку, вылетаю на крыльцо и со всего маху впечатываюсь в сильное мужское тело. В нос проникает аромат туалетной воды. Это Ганимед от Марка Антонио Баруа, я точно знаю. Запах йода и больничных бинтов, невероятное обалденное сочетание. Заказывала миниатюры на маркетплейсе. Безумно мне понравился, но на оригинал у меня денег нет, разумеется.

Мужик сгребает меня в охапку, полностью обездвиживая, я верещу как поросенок и пытаюсь вырваться. Кусаюсь, царапаюсь, выкрикиваю проклятия, сражаюсь ни на жизнь, а на смерть.

– Сумасшедшая, – хохочет он. По голосу понимаю, что Богдан. – Угомонись!

К нему на выручку поспевает Рудольф, кляня меня на чем свет стоит. А я, по-видимому, совершенно выбиваюсь из сил в неравном бою, и теряю сознание. В этот раз отрубаясь по-настоящему.

Глава 13. Полина

В себя прихожу на своей кровати. Сколько я здесь провалялась, не знаю. Осознаю дикий озноб и поглубже залажу под одеяло. Судя по ощущениям, я заболела. В комнате темно и прохладно. Уже почти зима, поэтому, я даже примерно не представляю, какое сейчас время суток.

Спать больше не тянет. Поежившись, поднимаюсь с кровати. Очень хочется в туалет, отмечаю, что на мне надета пижама и отсутствует белье. А вот это интересно. Тянусь к прикроватной тумбочке и включаю торшер. В тусклом свете виднеются электронный термометр и стакан воды. Какие заботливые!

Измеряю температуру – тридцать восемь и семь. Прекрасно! Я еще и заболела. Отправляюсь в санузел и решаю принять душ. Кожа покрыта липким потом и от этого вдвойне мерзко.

Закрываюсь на щеколду и раздеваюсь. Настраиваю оптимальную температуру воды в душе и встаю под упругие струи, стараясь игнорировать неприятные ощущения. Намыливаю длинные волосы, с наслаждением смываю с себя пену. Тянусь к зубной щетке и чищу зубы. Так-то лучше. Выбравшись из душа, нахожу в ящике новую расческу и даже бальзам для волос. Сушусь, облачаюсь в пижаму и снова падаю в кровать. Постельное белье кто-то заботливо заменил.

Прокручиваю предыдущие события. Из новых лиц появилась Оля. Скорее всего, она уборщица или кухарка. Лиса в доме не было, раз Рудик собирался ему звонить. А вот Богдан зачем-то приехал. Интересно, кто меня переодевал? Совершенно не помню.

В этот момент, тихо щелкает замок и дверь медленно отворяется. Я приподнимаю голову, внутренне собираясь от страха, но это оказывается Ольга с подносом в руках. Улыбается мне, кивает и ставит еду на тумбочку.

Это солянка, котлета с пюре и чай с лимоном. А еще – жаропонижающее.

– Мне плохо! – говорю я, хватая ее за руку. – Позовите врача.

Ольга не реагирует, жестом указывает на принесенные блюда и намеревается уйти.

– Нет! – кричу я. – Стойте!

Женщина хмурится, выдергивает ладонь, показывает мне, что не слышит, и спешно меня покидает. Вот и поговорили.

Выпиваю парацетамол и запиваю водой. Ароматы еды кружат голову. Я безумно голодная. Выделываюсь пару минут и с жадностью набрасываюсь. Мне нужны силы. Обязательно. Наверное, для меня лучше быть хорошей девочкой.

Пусть устраивают свои торги, я сбегу от извращенца, который меня купит. Любой ценой.

Вкусно поужинав, а я думаю, что это был ужин, (на завтрак была бы каша или типа того), я вновь проваливаюсь в сон. А когда просыпаюсь за окном ярко светит солнце, пробиваясь сквозь шторы.

– Проснулась? – доносится до меня голос Лиса. – Доброе утро. Я давно тебя караулю, Белочка.

Я оставляю его реплику без ответа, молча усаживаясь в подушках.

– Ты уже почти здорова. Синяки тоже практически сошли. Послезавтра приедет Анжела, приведет тебя в порядок. Сделает маникюр, педикюр и шугаринг, или как там у вас это называется. Вечером отвезу тебя в клуб. Веди себя хорошо, девочка. Сразу предупреждаю, чтобы не думала кочевряжиться. Иначе, шею сверну на раз-два. Да, тебя сестра искала.

От этой информации сердце заходится в диком ритме.

– Сестра?

– Ага. Потеряла тебя. Заявление написала в полицию, бурную деятельность развила. Глупая. Это ведь с ней вы мечтали о моей смерти?

– Что вы с ней сделали? – мой голос буквально звенит от негодования.

– Ничего. С нее взять нечего. Второсортная бабешка сорока лет. На работе рассказали, что ты с официантом сбежала на Кавказ. Влюбилась без памяти и все бросила.

Я даже рот от возмущения открываю.

– Она ни за что в эту чушь не поверит!

– Да? – хохочет Лисичников. – Как миленькая поверила. Когда от долга освободишься, считай, и с Кавказа вернешься. Правда, твой мифический жених может оказаться очень ревнивым и убить тебя ненароком. Тогда, сама виновата. Все в твоих руках.

Мерзкий мужик продолжает потешаться надо мной, а меня буквально передергивает от отвращения. Надушенный, гладко выбритый, в костюме и галстуке. Козлина!

– И еще момент, моя Белочка. Ты мне торчишь уже не семь, а десять лямов. В свой последний забег ты попортила мне мебель и разбила жутко дорогую керамическую статуэтку кошки. Моя покойная жена за ней по всему миру охотилась.

Я закрываю глаза и тяжело выдыхаю. Долг растет непомерно. Уже десять миллионов. Классно.

– Еду и проживание в моем доме я, так и быть, не буду считать. Но ты тоже не наглей, Белка. Мне сложно держать себя в руках, зная, что по соседству живет рыженькая целочка. Завтрак тебе сейчас Ольга принесет. Я распоряжусь. Будь умничкой.

С этими словами поднимается с кресла, подходит ко мне, берет за подбородок и припадает к мои губам. Присасывается мокрым ртом, отчего меня буквально выворачивает.

– Не ссы, Белка. Не трону! – мерзко хихикает напоследок. – Сиськи помну немного и уйду. Не убудет ведь от тебя.

Откидывает одеяло, запускает свои ладони под пижамную майку и судорожно сжимает полушария. Я зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами, вспоминаю состав блюд в нашем ресторане, чтобы отвлечься и не думать о том, что здесь сейчас происходит. Полапав меня, Лис тянется к ремню, а я, к своему ужасу, обнаруживаю, что у него эрекция.

– Нет! – лепечу я. – Нет, пожалуйста!

– Отсоси мне! – рычит он, звякая пряжкой.

В этот момент я слышу, как отворяется дверь. Это Ольга, она принесла завтрак. Увидев недвусмысленную ситуацию, застыла на пороге и стоит.

– Блядь! – рычит Лисичников, застегивая обратно ремень. Бросает на меня тяжелый взгляд и показывает домработнице жестами. – Выпороть хотел!

Глава 14. Полина

– Ну, котеночек? – расплываясь в широкой улыбке, мурлыкает Анжела. – Смотри, какую я из тебя красотку сделала. Полдня колдовала.

Я с кривым лицом наблюдаю за тем, как она откладывает кисть для макияжа и тяжело вздыхаю.

– Ты чего? – вопрошает женщина. – Волнуешься? Ничего страшного. Я тоже волновалась в свой первый раз. Правда, мне пятнадцать было. Моего первого парня звали Вованя. О, какой он был. Закачаешься. Высокий, в татуировках весь, только из тюрьмы вышел. Горячий, мы с ним из постели не вылезали. Он сосед мой был, по бараку. Потом его посадили снова, а я ребенка родила и на панель пошла. А че мне еще оставалось?

– А ребенка куда дели? – выпучиваю глаза.

– В дом малютки определила! – легкомысленно пожав плечами, заявляет жрица любви. На вид ей лет сорок, образ соответствующий. Короткая юбка и сиськи вываливаются из декольте. Неужели, на это кто-то ведется? – Сейчас уж тридцать моему сыночку.

– Он с Вами живет?

– Женя? – хохочет Анжела. – Нет, конечно. Усыновили его, и увезли. Знать не знаю, где.

– Не хотели его найти?

– Зачем? У него своя жизнь, у меня своя. Я давно с любовью за деньги завязала. Выучилась вот на визажиста, маникюр-педикюр. Сережа меня в салон устроил работать. Не жалуюсь. Деньги хорошие. А ты не боись, Белка. Девка ты красивая, дай бог, мужик нормальный купит. Не извращенец. Хотя. Кто себе целок за несколько лямов покупает? Извращенец и есть.

С этими словами они складывает косметику в чемоданчик и мерзко жжет. Я смотрюсь на себя в зеркало. Выгляжу как проститутка. Глаза ярко накрашены, губы вызывающе алые. На мне надето красное платье с вырезом, а из волос она соорудила мне две косички с бантиками. На туфли смотреть страшно, у стриптизерш каблуки ниже. Действительно, в таком виде меня захочет купить только извращенец. Богатый извращенец.

– Да, совет от меня. Бесплатный. Разговаривай с ним. Как можно дольше. Тем самым отсрочишь неприятное. Скорее всего, хрен у него будет вялый и маленький. Радуйся, если помоет. Сосать немытый член – то еще удовольствие. И не улыбайся широко. Некоторые это не любят. Я доулыбалась, дура. Зубы выбили.

Посылает мне воздушный поцелуй и покидает мою обитель. Вот и приехали, Полина Тихонова. Ты просто в полнейшей заднице. От безвыходности мне хочется реветь, и я сползаю на пол вниз по стулу. В этот момент дверь в комнату открывается и ко мне заходит глухонемая Ольга. На подносе стоит стакан с какой-то жидкостью, который она с улыбкой мне протягивает.

Я отрицательно качаю головой, а она сердится. Показывает мне жестами, чтобы я пила, иначе меня застрелят. Я громко стону в потолок и делаю глоток, а потом еще, и еще.

Настроение резко приподнимается, а тревожность отходит на второй план. Наоборот, я в предвкушении того, что меня ожидает. Накидываю на себя шубку и усаживаюсь на край кровати. Ощущения странные. Мне ужасно хочется танцевать и веселиться. Краешком сознания начинаю догадываться, что мне явно что-то подмешали в стакан и уже было собираюсь доплестись до унитаза, чтобы вызвать рвоту, как меня забирает Рудольф.

– Ох, ни хрена из тебя соску сделали! – присвистывает он, прокатываясь взглядом по моему образу. – Погнали.

– Нравлюсь? – непроизвольно произносит мой язык, а затем я начинаю томно смеяться. Что это за смех вообще? У меня никогда такого не было. Он какой-то … вызывающий, что ли?

Рудик удивленно на меня посматривает, и прихватив за локоть, тянет за собой.

– Не вздумай бежать, Белка! Застрелю!

– Ты чего? – снова смеюсь как дура. – На этих копытах? Да я иду еле-еле.

Передвигаться мне и вправду сложно, но, поддерживаемая мужчиной, я волшебным образом ковыляю к выходу. Ноябрь стоит в самом разгаре. Морозный воздух мгновенно проникает по короткое платье, отчего я слегка ежусь. Надеюсь на то, что мой разум прояснится на свежем воздухе, но не тут-то было.

Меня усаживают в тонированный автомобиль и надевают повязку на глаза.

– Руки давай, – слышу приказ. – Браслеты надену.

Ощущаю касание чего-то мягкого к своим кистям, а затем звук звякающего металла.

– Наручники? – спрашиваю с придыханием. Меня с головой накрывает возбуждение. Вообще, я несколько раз смотрела порно, чтобы примерно понимать, что меня ждет во взрослой жизни. На одном из видео девушку пристегивали наручниками к кровати, а затем трахали. Она стонала и визжала о удовольствия, и мне сейчас хочется того же. Это одновременно страшит и будоражит. – К чему вы меня пристегнете?

– Ну ты и шлюха, Белка! – ржет Рудик. – Говорил же, клейма ставить негде. У Лиса чуйка на таких баб. На все готовых ради денег.

Слышу звук закрывающейся двери, рев мотора, а затем мы плавно трогаемся с места. В салоне играет музыка, и я начинаю двигаться в такт. Извиваюсь как змея, меня это ужасно заводит.

– Осади, пантера! – рычит водитель, и резко выключает радио. – Покажешь свои навыки чуть позже.

Я обиженно плюхаюсь на место, и дальше мы едем в полной тишине. Клуб оказывается недалеко, потому что совсем скоро машина останавливается, меня снова тащат за собой, по теплому воздуху понимаю, что мы вошли в какое-то помещение. В нос проникает запах коньяка и дорогого парфюма. На всю жизнь запомню эту ядерную смесь.

– Куда ты меня тащишь? – спрашиваю Рудольфа, перебирая за ним ногами.

– У тебя выход через десять минут, – отвечает он. – Еще в порядок надо привести.

Наконец, мы поднимаемся по каким-то ступенькам, и с меня снимают повязку. Я осматриваюсь по сторонам и понимаю, что мы находимся на какой-то сцене. Посередине стоит золотая клетка и мягкий диванчик, обитый красным бархатом. Такая пошлятина, но мне это безумно нравится.

– В туалет хочешь?

– Нет! – хихикаю. – Пить хочу.

– Шампанское будешь?

– Конечно, милый!

Что я несу вообще?

– Эй! – кричит Рудик какой-то девицу в белой рубашке и черных брюках. – Шампусика плесни нашей Белке.

Девушка кивает, и спустя мгновение материализуется рядом со мной. Я беру у нее бокал на высокой ножке, в котором плещется игристое и жадно пью. Ледяное, вкусное, божественное.

– Ну-ну! – предупредительно рычит Рудольф. – Не налегай. Иди!

– Куда?

– В клетку, Белочка! Господа уже заждались!

Я послушно киваю и, покачиваясь, шагаю к странной конструкции. Усаживаюсь на мягкий диванчик, и соблазнительно закидываю ногу на ногу. Рудольф довольно крякает, пожирая меня взглядом, а затем закрывает дверцу на ключик и отдает той же девушке.

– Эй! – кричу я. – Я тут надолго?

– Не! – хохочет он. – Такую соску быстро купят! Будь умничкой.

Скрывается из моего поля зрения, и в этот момент тяжелые бордовые портьеры раздвигаются. Громко звучит торжественная музыка и ярко светят софиты. Я чуть прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, что там в темном зале. Здравый смысл кричит, что мне конец. А измененное сознание убеждает в обратном. Все будет хорошо. Мне понравится. Я ведь такая красивая и молодая. Со мной не может случиться ничего страшного.

За столами в деловых костюмах сидят мужчины. Много мужчин. Разных возрастов и комплекций. Курят, пьют и с вожделением смотрят на меня. Сегодня они здесь собрались ради дорогого подарка. Им всем нужна Белочка.

Глава 15. Полина

– Добрый вечер, уважаемые господа! – дождавшись окончания раскатистого звука фанфар, громогласно приветствует сидящих в зале ведущий.

Им оказывается забавный толстячок с хвостиком на затылке. Этакий, колобочек на ножках. Я с любопытством изучаю его костюм, который он, по-видимому, стащил у Киркорова. Пиджак блестит и переливается, удивительным образом делая конферансье похожим на диско-шар. Не удерживаюсь от этого сравнения, и начинаю смеяться.

– Я безумно благодарен, что такая уважаемая публика почтила нас своим присутствием. А повод-то у нас с вами, надо сказать, весомый! Вы все меня прекрасно знаете, но, если в зале новички, я представлюсь. Меня зовут Жан, и в этот вечер я буду вместе с вами!

Жан пережидает некоторое время, пока присутствующие одаривают его аплодисментами. Замечаю, как по залу передвигаются абсолютно голые официантки в передниках, которые совершенно ничего не прикрывают. Некоторые мужчины ту же лапают их, а девушки призывно смеются. Удивительно, но мне не противно это наблюдать. Скорее, наоборот. Я чувствую причастность к ним, и я даже слегка горжусь, что ради меня выкроили время такие уважаемые господа. Голова немного кружится, во рту пересохло, и я допиваю до дна свой напиток.

– Сегодня мы собрались ради этого прекрасного лота! – простирает толстячок в мою сторону пухлую ладошку. – Поднимись, наша красавица! Ну же!

Я с готовностью поднимаюсь на ноги и жду дальнейшего указания. Меня слегка потряхивает от нервов и возбуждения. На меня направлен яркий прожектор, а сверху сыпется конфетти и какие-то блестящие полоски фольги. Прям, не Полина, а девушка-праздник.

– Вашему вниманию предлагается лот по имени Белочка!

Из зала слышится свист и одобрительные окрики, а затем снова аплодисменты. Надо же! Они в восторге!

– Покружись, милая! – командует Жан, и я, как послушная собачка тут же кружусь на месте. – О, Вы только посмотрите! Какая шикарная фигура, какая грация, изгибы! Ммм! Белочке едва исполнилось восемнадцать, она чиста и невинна как утренняя роза. Абсолютно не искушена в любовных делах, но с нетерпением жаждет всему научиться. Ведь так?

– Да! – непроизвольно произносит мой язык.

Я как заколдованная, ей богу. Улыбаюсь во все тридцать два зуба, ощущая себя жутко значимой и невероятно сексуальной. От такого пристального внимания, я буквально заражаюсь энергетикой секса и похоти, которыми пышет зал, что у меня увлажняется между ног, а низ таза наливается тяжестью.

– По секрету скажу, – чуть понижает голос ведущий. – Белочка имеет острые зубки, и я уверен, что ей по зубам любой орешек.

Потом еще минут пять он несет всякую чушь обо мне, расхваливая. Даже сообщает, что у меня здоровые зубы. К чему такие подробности, мне неведомо. По его рассказам, я чуть ли не в космос собираюсь лететь. Затем, мне разрешают усесться обратно, официантка в рубашке приносит мне новый бокал ледяного шампанского, а Жан объявляет музыкальный номер.

С потолка на сцену опускается пилон, свет приглушается, и на сцену ступает фигуристая девушка в образе тигрицы. Под чувственную музыку она пластично извивается, взбирается на шест и выделывает такие пируэты, что я даже рот раскрываю. Никогда в жизни не видела стриптиз. А тут, можно сказать, сижу в первом ряду. Растяжка у нее, конечно, топ.

От ее тела до меня периодически долетает аромат приторных духов, отчего меня начинает подташнивать. Я слышу скрип обнаженной кожи от соприкосновения с холодным металлом и тихие матерки, когда ее руки немного соскальзывают. Зато мужики в зале завороженно следят за происходящим. Наконец, тигрица снимает с себя лифчик, являя миру свои сиськи. Я их справедливо оцениваю четыре с плюсом. И только потому, что они не натуральные. Затем, девушка спускается в зал. Где гости с довольными рожами пихают ей в трусы купюры. Трусы маленькие, а купюр много. Будь я на ее месте, носила бы панталоны. Хотя, кого же возбуждают панталоны?

Наконец, ее номер заканчивается, и Ванессу, именно так объявляет ее Жан, проводят овациями. Надо же, какая теплая публика. Интересно, сколько еще будет длиться этот концерт? Я начинаю ерзать от нетерпения, потому что уже засиделась. Это не укрывается от пристального внимания конферансье, и он, опустив пошлую шуточку, что мне не терпится уединиться с моим покупателем, объявляет начало торгов.

Странно, но сейчас я ощущаю себя зрителем. Словно это все происходит не со мной. В ушах звенит, голова ватой набита. От легкости и веселости практически ничего не остается. Я ужасно хочу пить, но к шампанскому больше не притрагиваюсь. Сквозь пелену всматриваюсь в извращенцев, которые поднимают какие-то таблички с номерами и выкрикивают суммы за возможность мною обладать.

Стартовая сумма пятьсот тысяч, быстро разгоняется до пяти миллионов. И, чем выше растут ставки, тем мне хреновее. Меня пробирает дрожь. Кожа усеивается мурашками, а затем покрывается липким потом. Странно, но на моем лице сияет улыбка. У меня уже щеки болят, но я продолжаю лыбится.

За меня бьются три мужика. А мне настолько хреново, что становится параллельно, кто из них выиграет. Они все одинаково омерзительны. Как под копирку, жирные, лысые, с лоснящимися щеками и толстыми пальцами-сардельками. Наконец, их остается двое. И кто-то из них меня заберет к себе.

– Девять миллионов – раз! Девять миллионов – два! – объявляет Жан. – Напоминаю, что все суммы у нас указываются в рублях!

В зале повисает пауза, а толстопуз уже довольно потирает ручки, плотоядно поглядывая на меня. Я перевожу дух. Сердце заходится в бешеном ритме. Что со мной такое? Меня накачали каким-то препаратом, или это последствие болезни.

– Десять миллионов! – раздается голос в конце зала.

Все ахают и поворачивают головы в направлении неизвестного мужчины. Я при всем желании не могу его рассмотреть. Слишком темно, и мне слишком хреново.

– Ого! – восхищенно вскрикивает ведущий. – Чую, это заявка на победу! Номер тринадцать, выступает инкогнито. Что ж, имеет право. Десять миллионов – раз. Десять миллионов – два!

– Пятнадцать! – самодовольно заявляет жиробас, победно оборачиваясь назад. – Заканчиваем шапито!

– Двадцать! – уверенно парирует номер «тринадцать».

Двадцать миллионов за меня? У меня что, золотая вагина? Сумасшедшие! Толстопуз крякает, и откладывает свой номерок.

– Двадцать миллионов – раз, двадцать миллионов – два.

Затем делает театральную паузу, а затем бьет молоточком по столу.

– Двадцать миллионов – три! Продано! Господин под номером «тринадцать», поздравляю! Самый дорогой лот во всей истории торгов – Ваш! После перечисления заявленной суммы, вы сразу можете Белочку забирать себе.

Глава 16. Полина

Как в тумане чувствую, что меня выводят из клетки, накидывают шубку и ведут по коридорам. Я настолько сильно устала, что едва перебираю ногами. А в тот момент, когда меня запихивают в машину, отрубаюсь. Даже примерно не представляю, сколько времени нахожусь в забытьи, периодически открываю глаза, но за окном непроглядная темнота. Вырубаюсь снова. Я полностью дезориентирована.

Спустя некоторое время вновь прихожу в себя от ужасного чувства тошноты.

– Остановите! – сиплю, зажимая рот ладонью.

– Что такое? – доносится сквозь вату мужской голос.

– Меня сейчас вырвет.

Мужик крякает, но останавливает тачку, после чего я нащупываю рычажок открытия двери, и, приложив немыслимые усилия, выползаю на свежий воздух. Ноги меня не держат, еще и каблуки эти глупые. Я падаю на колени, в хлам сдирая колени, но совершенно не ощущаю боли от острого гравия, который впивается в мою кожу. Меня выворачивает наизнанку и мелко трясет. От спазмов болят внутренности, а лоб покрыт холодным потом. Мне никогда в жизни не было так хреново.

– Возьми воды! – приказывает мне мужчина за спиной.

Я оборачиваюсь, напарываясь взглядом на неприметного мужичка лет сорока. Он ежится на холодном ветру, натянув капюшон на голову. Я запахиваю шубу и отрицательно мотаю головой.

– Не ссы, – ржет он. – Это новая бутылка. Даже не вскрытая. Сама проверь.

– Да пошел ты! – цежу я сквозь зубы. – Лучше снега поем, так безопаснее.

– Ну и дура! У обочины он грязный от выхлопов машин и реагентов. В сугробы в туфлях полезешь? Давай.

Извилины в голове со скрипом начинают работать, и я понимаю, что он прав.

– Сначала ты! – киваю на бутылку.

– Что я?

– Ты – пей. Я – после тебя.

Мужик ухмыляется, но послушно откупоривает и делает несколько глотков.

– Убедилась?

Я смотрю подозрительно еще пару секунд, а потом благосклонно принимаю воду и жадно пью.

– Где мы? – перевожу дух.

– Блядь, Белка. Пошли в машину, я околел уже!

Открывает передо мной дверь и помогает усесться. Это черный седан. Мерседес, если я правильно поняла. В салоне тепло и уютно, но я не расслабляюсь ни на секунду.

– Мы где? – вновь задаю вопрос, когда мой сопровождающий усаживается за руль. Я прекрасно понимаю, что он лишь перевозчик, вряд ли он имеет двадцать миллионов, чтобы покупать неразумных девственниц.

– Почти приехали уже, – трогаясь с места, отвечает.

– Куда?

– Ивдель. Слышала о таком?

– Ивдель? – морщу лоб, в голове звенит, но, в целом, мне уже гораздо лучше. – Это где-то вообще на севере области? Да?

– Ага. Точно. Ивдель – столица зон. Слыхала про «Черный беркут»?

– Неа.

– Ооо, легендарочка. Исправительная колония особого режима для пожизненно осужденных. В советские времена – единственная, где содержались осужденные, приговоренные к смертной казни, – с удовольствием рассказывает мужик.

– Вы меня в тюрьму везете? – сжавшись от ужаса, вопрошаю.

Мне конец. Теперь точно. Я слышала, что у зэков есть общак, они скинулись и купили меня. Для развлечения. Да-да. Меня снова мутит и накатывает тошнота. Боже, куда же я вляпалась?

– В тюрьму? – ржет мужик, оборачиваясь ко мне. – Ты в себе вообще? На учете у психиатра состоишь, может?

– Нет, – лепечу. – Я здорова.

– «Беркут» закрыли в 2019 году. Никому ты там не нужна.

– А зачем тогда? Сюда?

– Это не ко мне вопрос, Белка. Мое дело – довезти тебя в целости и сохранности.

– Кто меня купил?

– Скоро узнаешь! – хмыкает он.

Я молюсь про себя, взываю к Богу, чтобы он услышал меня. Горячие слезы орошают лицо, мне безумно жаль себя. Стала разменной монетой, сама того не желая. Лис – ненавижу его. Он во всем виноват. Он и только он. Мне нужно обязательно выбраться из этого дерьма живой и отомстить ему. Неужели, он думает, что может распоряжаться мной? Моим телом? От осознания того, что я просто песчинка, мне становится еще гаже. Этому уроду все сойдет с рук. Я уверена. Он еще и заработал на мне, сломав мне жизнь за какой-то торт!

Мысленно стону, и откидываюсь на спинку заднего сиденья. В теле такая слабость, что я даже садануть по голове не могу своему сопровождающему. О том, чтобы сбежать, вообще речи нет. Внезапно, замечаю красно-синие всполохи. Полиция! Да!

Во все глаза слежу за сотрудником ДПС в ярко-салатовом жилете, как он при помощи жеста указывает нам остановиться, и едва в ладоши не хлопаю. Это мой шанс на спасение. Да!

– Добрый вечер! – приветливо здоровается мой водитель, опустив стекло.

– Майор Воробьев! – начинает было полицейский.

– Меня похитили! – из последних сил выкрикиваю, пытаясь открыть дверь и выскочить на улицу.

– Серега, – хохочет ДПСник, протягивая руку мужчине за рулем. – Сорян, не признал на новой тачке. Кого везешь?

– Да девку с придурью. С наркотой перебрала, не одупляет, где находится.

– Я не употребляю! – визжу я. – Он врет! Меня похитили, засунули в клетку и продавали на сцене кабаре! За то, что я в торт упала. Это Лис, он во всем виноват!

– И дорого продали? – ржет сотрудник, заглядывая в салон.

– Двадцать миллионов! – зачем-то сообщаю ему.

– Эй, красота. Ты себя в зеркало видела вообще? Как кошка драная. На трассе краше стоят. Двадцать лямов! – покатывается мент со смеху. – Ой, Серега, терпения тебе. Хорошей дороги!

Не успеваю и глазом моргнуть, как он отдает честь, а мы трогаемся с места.

– Урод! – верещу я на адреналине. – Козлина продажная.

– Заткнись, Белка! – устало командует водитель. – Шесть часов за рулем. Глаза устали, капец.

Я вновь всхлипываю и уливаюсь слезами, а потом чувствую, как тело словно свинцом наливается, и я отрубаюсь. Сквозь спутанное сознание слышу женский голос и теплые руки на своей коже. Чувствую, как меня укладывают на мягкую кровать, а затем избавляют от одежды, снимают платье и чулки. Женщина охает при виде моих коленей, а спустя мгновение омывает меня губкой с горячей водой, приговаривая ласковые слова. Я снова выпадаю из реальности, приходя в себя лишь на следующее утро.

Продираю глаза, ошеломленно осматриваясь по сторонам и натыкаюсь взглядом на внушительную мужскую фигуру в мягком кресле. Лица не вижу, замечаю толстую золотую цепочку на мощной шее и мощный торс, кожа покрыта замысловатыми татуировками. Уголовник, явно. Темные строгие брюки с острыми стрелками и дорогие туфли. В воздухе витает аромат изысканного парфюма и сигарет.

– Ну что, Белочка. Добро пожаловать! – произносит мужской голос с хрипотцой, а затем мужчина переносит свой вес на широко расставленные колени, показывая свое лицо. Я узнаю его и вскрикиваю от неожиданности.

Глава 17. Полина

Это Богдан Зарецкий. Правая рука Лиса. Он меня купил? Для чего? Чтобы подарить своему начальнику? Уроду и убийце? А сам он, разве лучше? Не поверю ни в жизнь. Все они, преступники, одним миром мазаны. Он извращенец. По глазам вижу, что ненормальный. Он изнасилует меня и убьет. Или убьет, а потом изнасилует. Сто процентов. Долг я весь отдала, потому что он заплатил за меня больше, чем требовалось. Или вообще не было никаких денег и это просто фарс?

Пружина внутри сжимается от напряжения, и я вообще уже ничего не понимаю. Одно радует, что голова ясная и сознание не затуманено.

– Зачем я здесь? – шепчу еле слышно.

– В смысле? – удивленно приподнимает бровь бандюган.

– Вы меня купили?

– Давай на «ты», Белочка. Я не такой старый, как ты думаешь! – обнажает в кривой ухмылочке белоснежные зубы.

Закидывает ногу на ногу, и вальяжно вынимает из кармана пиджака сигареты. Закуривает и пристально вглядывается в мое лицо.

– Я хочу домой! – начинаю хныкать.

Он резко встает, отчего я шугаюсь, и больно бьюсь затылком об стену.

– Ты че? – откровенно потешается надо мной Зарецкий. Высокий и мощный. Мне страшно даже смотреть на эту груду мышц.

– Я думала, Вы меня ударите! – зажмуриваюсь.

Самой от себя противно. В кого я превратилась? В загнанную мышь!

– Я не бью женщин, Белочка. Не в моих правилах обижать слабых.

Делает глубокую затяжку и выпускает дым в потолок.

– Так отпустите меня!

– Глупая. Какая же ты глупая! – разочарованно качает головой и снова затягивается никотином. – Думал, ты умнее.

– Была бы умнее, не оказалась бы в полной заднице.

– Ты знаешь, что белка на воле живет три года, в неволе может прожить и все двенадцать? – неожиданно спрашивает он, шагая к окну. Раздвигает шторы, впуская дневной свет, а затем, тушит сигарету в пепельнице на столике около кресла. Укладывает ладони в карманы брюк и разворачивается ко мне.

– Нет, не знаю.

– Делай выводы, девочка!

– Я же не белка! – впериваюсь в него взглядом, полным ненависти. Для меня, что Лис, что Зарецкий – одинаково противны. – Я – человек!

– Не спорю! – отвечает он, и замолкает.

Пауза затягивается, а я робею перед его взглядом. Он тяжелый, как танк, и совершенно не сулит ничего приятного. Глаза темные, почти черные. Даже зрачков не видно. Черная борода и густые брови делают его похожим на кавказца. Он словно гипнотизирует меня, полностью подчиняя своей воле. Очень страшно. Кое-как выбираюсь из зрительной ловушки и ерзаю под одеялом, залезая поглубже. Интересно, что на мне надето?

– За тобой присмотрит Карина, и без глупостей! – наконец, выдает он. – Я приеду через три дня, и мы поговорим. Не вздумай сбежать, Белочка. Тебе хуже будет.

– Это Вы купили меня?

– Да.

– Зачем меня мучить три дня? – злобно спрашиваюсь, укладывая руки на груди. Опускаю взгляд вниз, на мне надето что-то розовое с дурацкими рюшами. – Берите, что нужно, и отпускайте.

Бандит склоняет голову на бок и снова пялится. Так пристально, что по коже мурашки расползаются. Прожигает насквозь, вызывая панический страх.

– Ты еще слишком слабая, Полина, – внезапно называет меня настоящим именем, отчего пульс сердца ускоряется до бешеных значений.

– Вы знаете, как меня зовут? – выпаливаю, раскрыв рот.

– Я все про тебя знаю, девочка. Даже не представляешь, насколько много.

– И что же? – пожимаю плечами.

В моей биографии нет совершенно ничего примечательного. Ни одного скелета в шкафу. Ну, пробовала курить в третьем классе. Да все пробовали! На улице сто рублей нашла. Тоже мне, событие! Ну, мастурбировала несколько раз, глядя порно. Что ж теперь!

Зарецкий ухмыляется и молчит. Огромный как скала. Что за манера вести переговоры у него? То говорит, то затыкается на несколько минут. Черные глаза вновь выжигают на мне узоры, отчего краска приливает к лицу. Он смотрит странно. В его взгляде нет похоти или желания мной обладать, это одновременно радует и страшит. Может, он садист, и ему нравится мучить людей, наблюдая за их страданиями?

– Ну?

– Поправляйся! – спустя несколько минут томительного ожидания, отвечает он, поднимаясь из кресла. – Слева от тебя кнопка. Если нужна будет помощь, нажми. Карина придет. Сразу предупреждаю, в доме установлены камеры. У входа дежурит охранник. Он вооружен. Периметр охраняется собаками, которых до боишься до усрачки. Так?

Теперь я замолкаю. Это чистая правда. Когда я была маленькая, меня напугала собака. Так сильно, что у меня начались нервные тики, и я плохо спала по ночам. Не знаю почему мама меня не повела к неврологу, но отправилась к знахарке. Бабка читала мне какие-то молитвы, делала очень болючий массаж и давала пить воду из эмалированного ковшика. Испуг не прошел, а остался на всю жизнь. Кроме шуток, я могла поменять траекторию движения, и перейти дорогу на противоположную сторону, если видела собаку. Меня просто сковывает лед, ноги деревенеют, а по спине прокатывается ужас. Я прекрасно знаю, что нельзя подавать собаке вид, что боишься ее, но в реальности ничего не действует.

– Тебя накачали наркотой, чтобы ты была послушная и веселая. Чуть перебрали с дозой. Ты спала двое суток, еще и после болезни. Ешь и восстанавливайся.

– Могу я позвонить?

– Кому? – искренне удивляется бандюган. – Тетке? Не волнуйся, она тебя не ищет. Ты же сейчас на Кавказе развлекаешься с официантом. И переоденьте эти дебильные рюши, напоминает бабок в доме престарелых!

Глава 18. Полина

Все дни без присутствия Зарецкого я отсыпаюсь и много ем. Карина оказывается невысокой полноватой женщиной, которая также, как Ольга из дома Лиса оказывается глухонемой. Я ломала голову, как она слышит мой вызов с кнопки, а потом Карина показала мне вибрирующее устройство. По типу, как на фудкорте дают при заказе.

Что ж, поговорить мне совершенно не с кем. К началу третьего дня мои связки практически атрофировались, и я начала распеваться в душе. Помывшись, нахожу в шкафу новые лосины и обычную хлопковую футболку. Белья в ящиках не оказывается, и мне приходится надевать одежду на голое тело.

В целом, эта комната уютнее предыдущей. По крайней мере, здесь на окнах нет решеток и дверь не запирается. Гуляй – не хочу. Но я периодически слышу собачий лай на улице, и рисковать не буду.

Как и в том доме, за окном густой лес, щедро укрытый белоснежными сугробами. Я не была на улице, кажется, целую вечность. И вообще, слегка засиделась взаперти. Пожалуй, надо выяснить, чем я вообще здесь буду заниматься? Не на кровати ведь лежать и объедаться целыми днями?

Натянув на ноги мягкие тапочки, я неслышно выскальзываю за дверь. Сердце колотится где-то в горле. Как я поняла, дом небольшой, двухэтажный. Карина живет здесь же, на втором этаже. Я слышу ее шаги, когда наступает ночь. О том, живет ли здесь кто-то еще, мне неведомо.

В коридоре стены выкрашены бежевой краской, помимо моей комнаты, я замечаю еще четыре двери. Крадусь, как воришка, толкая одну из них. За ней оказывается санузел, дизайн которого один в один как в моей комнате. Серая плитка, мрамор и отделка деревом. Две других комнаты оказываются заперты, а самая дальняя – открыта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.