Екатерина Ааронова
КАТА

© Ааронова Е., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

⁂

Посвящается потерянной Любови…

Пролог

Спокойно. Вдох…

Что я помню об этом месте?

Глава 1

Было отвратительное, безбожно раннее октябрьское утро. Едва рассвело. Я стояла у входа главного здания офиса. До этого мне пришлось пройти сотню метров через абсолютно пустую служебную парковку, чтобы добраться до точки сбора. Все потому, что охрана категорически отказывалась пропускать такси в нерабочее время. Холодные порывы доставляли дикий дискомфорт, проникая даже под теплое пальто. От ветра у меня ломило затылок. Помыть голову перед выходом было не самой гениальной идеей. Даже если бы простояла с феном несколько часов, не уверена, что все равно не чувствовала бы сейчас эту промозглую влажность. Не спасал и огромный капюшон. С трудом разлепив глаза и не особо фокусируя взгляд, я всматривалась в пустоту перед собой.

Многообразие холодных, безжизненных оттенков не производило на меня особого впечатления. Словно серый шум на выцветшей матрице. День изо дня, один и тот же. Я втягивала одну сигарету за другой, выпуская слабый дым, который хитро маскировал мерзлый пар изо рта. Кофе давно остыл, и я просто держала размокший, мягкий как тряпка, стаканчик в руках. От тяжести сумки, повисшей на сгибе локтя, я его уже не чувствовала. Замени стаканчик на килограммовую гирю, скорее всего, и не заметила бы. Если честно, мало что в принципе могло заставить меня вылезти из теплой постели в такую рань. Даже работа. Обычно ради нее мне не приходится тащиться куда-то.

После пандемии я так и не въехала в нормальный ритм и продолжала трудиться из дома. Работа моя предполагала лишь тень присутствия и своевременный результат. Постепенно режим сбился, и я перешла на полуночные «проекты». Только в эти моменты разбавляла серость будней яркими идеями в атмосфере приятного клубного освещения, создаваемого светодиодными лентами. Эйфория фантазии подпитывалась эйфорией тела, пьяно извивающегося под музыкальное сопровождение. С изящным бокалом белого или дерзкой баночкой кислого я могла творить до самого утра. Что же вытащило меня из дома? Подумав, сама начала сомневаться. В один из таких вечеров на корпоративную почту упала рассылка с приглашением на выездной тимбилдинг в честь закрытия проектного года.

Если кратко, с небольшими дополнениями «рассказчика»: «Кутеж от зари до зари в месте, где можно убраться углеводами и надраться до отвала, играя в весьма сомнительные, немного извращенные игры с сексуальным подтекстом. После чего устроить переночевку». Об этом, конечно, напрямую никто не говорил, но по опыту в таких посиделках тема секса сводится либо к мерзкой школьной обыденности, либо представляет собой аккуратную, тонкую смесь разврата с интеллигентностью.

Помимо того, что выпить я все же любила, такого рода развлечения добавляли манящей интриги. Тогда, под легким градусом я, кажется, даже с воодушевлением пролистала форму приглашения, в которой перечислялись план мероприятия, сроки и способы передвижения и списки «взять с собой». Моя рука сама навела курсор на вариант «Поеду» в опроснике.

Когда наконец у здания начали собираться люди и подъезжать машины бедолаг, вызвавшихся быть водителями, я уже более-менее проснулась. Большую часть людей, конечно же, знала, но некоторых из-за специфики своей работы все же нет. Однако всем непременно нужно было со мной познакомиться. Размазывая по лицам улыбки, они с энтузиазмом расспрашивали меня обо всякой ерунде, постепенно переводя монолог на себя. Не передать словами степень радости от долгожданного момента, когда подъехала «моя» машина. Я скинула кофейный груз в ближайшую мусорку и метнулась к автомобилю, оставляя собеседников «на потом». Подбегая к нему, краем глаза увидела черную Audi. Меня окатила волна гнева. Я ненавидела эту машину, как и ее хозяина. Но об этом позже.

Плюхнувшись на сиденье и кое-как разместив сумку под ногами, наконец прочувствовала последствия употребления такого количества никотина почти натощак. Голова закружилась, и к горлу подступила легкая тошнота. Насколько могла, радостно поприветствовала Глеба, нашего сегодняшнего водителя, и Эл, застрявшую в телефоне и что-то там активно изучавшую. Я же предпочла раствориться в своем сидении, пока мы ждали еще одного пассажира. В тишине, обдуваемая легким ветерком, залетавшим через открытую дверь водителя, моя голова постепенно приходила в порядок. Мне даже показалось, что я умудрилась заснуть, так как громкий хлопок двери и резкий аромат сладкого парфюма заставили меня подскочить. Помню только момент, когда парень уже сел в машину. Мы сразу двинулись в путь. Сочетание духов и омывайки, которая проникла в салон сразу после того, как Глеб зачем-то вылил пол бака на лобовое стекло, еле перекрывало въевшийся в салон запах пота. Теперь уже никак не проветриваемое пространство вынудило немедленно открыть окно.

Мы все ехали одной большой колонной. Наш старенький серо-синий Volkswagen Vento, думаю, еще первого поколения, ехал последним. По сравнению с другими машинами, он не вписывался в общую стильную картинку. Вместо приятно блестящего отполированного кузова, немного поржавевшее, почти матовое «ведро». Угловатые фары, маленькие колеса, низкая подвеска, шум которой вызывал ощущение, будто мы катились по грубому асфальту на санках.

Без разговоров все с первой же минуты погрузились в музыку. Удивительно, что, несмотря на внешность сурового консервативного байкера, музыкальные предпочтения нашего водителя были весьма современными, при этом с глубоким чувственным оттенком. Начало длинного пути мы встретили под спокойный «Бристольский мотив»[1], доносящийся из портативной колонки. Под него же я снова погрузилась в сладкий сон, даже немного убаюканная сопутствующим шумом дороги.

Проснулась от того, что кто-то аккуратно подергивал меня за волосы.

– Кээт! Просыпайся, у нас единственная остановка. На все про все 20 минут. Потом еще полтора часа ехать, – это была Эля. Она схватила мою сумку и снова выдернула меня из полудремы, хорошенько двинув ею мне по плечу.

– Ай! Иду, иду, – пробормотала я. – Драться то зачем? – я скорчила игриво-обиженную гримасу, которая была воспринята не так тепло, как хотелось бы. Принялась выползать из машины. Не хватило буквально миллиметра, чтобы не втащить дверью по заправочной колонке.

– Чертов ювелир, попробовал бы хоть ногу просунуть в это отверстие, – жаловалась я на водителя себе под нос.

Протирая глаза, вяло направилась к мини-маркету. Из-за облаков виднелось солнце, что было редкостью в это время года. Оно приятно припекало и разрисовывало все вокруг уютным, мягким светом. Но в то же время было невыносимым для человека, который еще не отошел от сладкой дремоты. Только прищурившись я могла разглядеть что-либо.

– Позорище, – послышалась мерзкая издевка позади. Грубый хрипловатый голос и быстрая речь. – Не, ну надо же как-то следить за собой, ты же вроде девушка. Идешь как гоблин, – автор этого «комплимента» промчался мимо и в наглую влетел в помещение, подрезав меня.

Наступило то самое «позже», о котором подробно, во всех красках я рассказывала только психологу. Если честно, уже так устала от всех этих мыслей о грязнющем отмщении, что почти, как я себя убеждала, привыкла не обращать внимания на выпады Шурика. Обзывая его в своей голове именно таким сокращенным именем и мысленно злорадствуя, пыталась хоть в воображении надеть на него колпак неудачника. Ну знаете, своего рода «ридикулус»[2] для вечно выпадающего из шкафа монстра.

Я, конечно, знала, что мне придется снова увидеться с лютым врагом на вылазке, но все же до последнего надеялась, что он сляжет с какой-нибудь мерзкой болячкой. Если бы меня спросили, что думаю о нем после нашей первой стычки? «Абсолютный выродок, просто ублюдок в амплуа весельчака и добряка. Ловелас и женоненавистник». А после первого знака внимания с его стороны? Что тут говорить – он не скрывал ни пылкой страсти к женщинам, ни грязного отвращения к ним. Любая, по статусу ниже или равная ему, а также все, кто просто попадался на пути, рано или поздно надрывались в слезах от его бесконечных нападок и унижений.

Все же, кто выше его, ловили лишь острые, идеально попадающие в собеседника колкости. Абсолютно невменяемый, действовавший согласно своим неандертальским повадкам и зверским порывам, он удивительно хорошо разбирался в людях. Зрил в самый корень. Не дай бог ему найти твое слабое место. Размажет в один миг при любом подходящем, да и неподходящем случае. В другой ситуации подставит плечо и вознесет тебя на Олимп к самым прекрасным и божественным созданиям. Знаете этих людей, разговоры с которыми прокручиваешь в голове снова и снова, бесконечно переосмысливая, пытаясь выжать из себя верный, убийственный ответ, но все больше втаптывая свою личность в грязь? Ты гнобишь себя, заставляя не обращать на это внимания – почему тебе вообще должно быть до этого дело? А иногда и вовсе обдумываешь пути отхода, в итоге формулируя максимально гнусные, самоуничижительные речи для перемирия.

Если бы я не становилась объектом его унижений или восхвалений, относилась бы к нему так же? Ответила бы я ему, если бы при мне он насиловал самооценку кого-то другого? Увы, конечно же, нет. Все мы были паршивыми овцами, которые мысленно отходили на безопасное расстояние от волка и завороженно наблюдали за происходящим. И в мыслях не было объединиться против врага. Все просто радовались, что в этот раз не стали его жертвой… Но я все же кинула ему в спину полный отвращения взгляд, надеясь, что хоть кто-то это заметит и одобрит.

Я бродила между стеллажами, пытаясь придумать, что же мне действительно сейчас нужно. Покрутила в руках пачку орешков, даже прошла с ней пару метров, но позже вернула обратно на полку. Я сама не понимала, чего хотела. Застыв напротив протеиновых и злаковых батончиков, наблюдала, как Глеб тщательно изучает состав одного из них.

– Блин, эти на вкус как мыло, – сказал он мне, указывая на партию незнакомого мне производителя.

– Доводилось пробовать мыло? – засмеялась я.

В этот раз пошутила удачно. Иногда мне казалось, что хорошо умею подбирать юмористические реплики. Хотя, прокручивая многие из них в голове, я чаще стыдилась. Иногда они были такими неуместными, что просто хотелось провалиться сквозь землю. Мой язык сильно опережал мозг, что было проблемой в общении. Однако спустя время чаще всего я понимала, что переживала зря, и сама выискивала скрытый, весьма неочевидный смысл сказанного, как бы додумывая за собеседника. По большому счету многим было просто наплевать. Я больше занималась самокопанием, даже если что-то действительно оказывалось неприятным.

– Нет, девушка, подождите. Мне, кажется, вы меня не слушаете, – доносилось со стороны касс. – Я вам еще раз повторяю, что не может быть 20 литров, ведь я четко сказала вашему сотруднику, что мне нужно 15 литров до полного бака.

Я схватила с полки первый попавшийся батончик и направилась в сторону конфликта. У кассы, собрав после себя очередь, ругалась моя коллега. Не хотелось бы показаться невежей, но любопытство распирало меня.

– Послушайте, мы не намерены вас обманывать, – дрожащим голосом отвечала девушка, стоявшая за прозрачным щитом. – Это может быть небольшая погрешность вашего автомобиля, – сказала она, и это было зря.

Я машинально взяла бутылку, как позже выяснилось, самой дорогой минералки и встала в очередь.

– Или вы выливаете, или накручиваете, а расплачиваться должны мы, – крепко держа пластиковую карточку, возмущалась она. – Пять литров это, извините меня, не пять рублей.

– Девушка, послушайте, как бы ни хотели уладить данную ситуацию, мы ничего не можем сделать, – подбежала к ней на помощь очень упитанная и более уверенная сотрудница. – Объем бака не сертифицирован как средство измерения, – сказала она так, будто только что узнала это. – Цифры, которые указывает производитель примерные и не могут быть гарантом. Тем более, если у вас шкаловой датчик. Там, как уже сказала моя коллега, тоже могут быть сбои. И, как вы сказали, пять литров – это не пять рублей, поэтому даже, если бы могли списать их с вашего чека, нам пришлось бы компенсировать это за свой счет, – уже более грубо отчеканила она.

Пригородные заправки оставляли желать лучшего в плане общения с покупателями. Не хотелось оправдывать мою коллегу, однако в таких ситуациях им следовало бы вести себя более клиентоориентированно.

– Я хотела бы поговорить с вашим менеджером, – продолжила моя коллега, однако ее грубо прервали.

– Ой, да хватит уже, – подбежала недолго наблюдавшая за этим представлением ее сестра, выхватила карту и приложила к терминалу. Сумма тут же списалась.

В обе кассы уже столпилась очередь, а первая во второй линии Али не упустила возможности усугубить ситуацию. Мы же завороженно наблюдали за представлением.

– Вообще-то пять литров – это многовато для погрешности, – она была явно подкована в вопросах быстрого изучения информации. – Как пишут в продолжении того, что вы только что озвучили, на том же сайте, откуда вы это вычерпали, погрешность не более 5 %, а это в нашем случае литра 2–3, – уверенно говорила она. – Поэтому пихать в клиента информацией, в которой вы сами толком не разбираетесь, вместо того чтобы вежливо постараться уладить конфликт, а вы это можете, – огрызнулась она, нагло намекнув на ту, что покрупнее, – довольно непрофессионально и некрасиво.

– Так, все, девочки, мы задерживаем очередь. Предлагаю не мучить людей, которые этого не заслужили, – возразила одна из сестер, та, что казалась в этой ситуации более спокойной. – На, держи, – сунула она сестре в руку сложенную пятисотрублевую купюру, поймав ее гневный взгляд. – Пошли отсюда.

После окончания шоу мы с Глебом расплатились за покупки и бензин без особых возражений. На лицах сотрудников заправки читалась едва скрываемая злоба, поэтому нам от неловкости наоборот хотелось их поддержать – лишний раз глупо улыбнуться или вставить «спасибо» после каждого слова. Кроме того, резко подступивший позыв заставил меня быстро сменить цель пребывания в маркете и вместо кофейни отправиться в уборную. Там я в буквальном смысле столкнулась с бедной Эл, которой прилетело бутылкой в плечо.

– Ты в порядке? – запереживала я. Она выглядела очень растерянно.

– Да, – абсолютно не проявляя эмоций, ответила она и после недолгой паузы умчалась вглубь мини-маркета.

Умываясь, я погрузилась в какие-то не особо важные размышления. Не помню, что конкретно крутилось в моей голове и заставило зависнуть перед зеркалом. Анализировала недавно приобретенную за немаленькие деньги тушь, остатки которой устроили выставку экспрессионизма чуть ли не на щеках, гоняла идеи для нового проекта, вспоминала любимые треки и все в таком духе, пока не почувствовала со спины чье-то присутствие.

– Так и будешь делать вид, что мы не знакомы? – послышался женский голос у меня за спиной. Где-то на уровне лопаток.

Дарина буквально прилипла ко мне сзади. Самый тактильно невыносимый человек в моей жизни. Судя по всему, она уже давно тут ждала моего внимания.

– Да ну? – шутливо съязвила зеркалу. – И что это у нас? Возвращение блудного сына, значит?

– Да нет, его неотразимой дочери, – невыносимо спокойно ответила Дарина и, пока я не успела вывернуться из-под нее, запрыгнула мне на спину. Удивительно легко ей это удалось, учитывая наши явные физические различия.

– Твою мать, – взвыла я, выходя из себя, и скинула ее. Она быстро перепрыгнула на тумбу рукомойника, чуть не снеся мою бутылку с водой. Я успела ее поймать и принялась пить, демонстрируя неуважение к собеседнику, сменив фокус внимания.

Все утро я строчила сообщения своей «заклятой» подружке, почти написала ее маме, пытаясь найти хоть единую ниточку для связи с ней. Пока не получила самую «развернутую» в мире объяснительную по СМС: «Меня подвезут, потом расскажу». После этого также последовал игнор. А я потом минут тридцать пребывала в полнейшей ярости, срываясь на технику в доме. Это было сравнимо с расставанием по СМС. Также мерзко и неоднозначно.

– Ну простиии, – завыла она.

– Что прости? Как можно было? – перебила я и чуть было не вы-плеснула на нее содержимое бутылки. Руки так и чесались. – Мы с тобой договаривались, что поедем вместе.

– Ну прости, прости, прости, прости, – перебила она меня в ответ. – Я знаю, что может тебя умаслить, – промурлыкала Дарина и начала медленно выпучивать свои огромные глаза, затем ехидно улыбнулась, пытаясь сыграть со мной в игру «обезьянка видит – обезьянка делает».

Я не планировала сдаваться. Она долго и усердно пучила глаза, переводя взгляд от моего лица за спину, а потом снова возвращалась. Несколько раз я обернулась, но ничего не поняла. Пауза затянулась.

– Ну что? – не выдержала я.

– Знаешь, Юн меня вчера всячески развлекал, – протянула она. – Ну там, знаешь, у него такой внушительный…

– Член с радиоглушителем? – изящно, как мне тогда казалось, выпалила я. – Ты не отвечала мне все утро! – уже более снисходительно продолжила я. – Мне в последнюю минуту пришлось искать тачку! – я демонстративно швырнула маленькую синюю крышку ей в декольте.

Дарина выдавила из себя саркастичное «ха-ха», после чего скорчила жабье лицо, сильно растянув рот к ушам и раздув ноздри. Ей стоило усилий достать крышку.

– Вообще-то я хотела сказать, – очень медленно начала она, выдернув у меня бутылку с остатками воды, – пока ты меня, конечно же, не перебила, – она медленно выстраивала какую-то свою линию защиты, – что у него внушительный семейный бизнес, – Дарина снова выдержала паузу, медленно переходя мне за спину.

– Ближе к делу, – сказала я, разворачиваясь в ее сторону.

– Ювелирка, – произнесла она так, будто это все меняло.

– И?

– Да блин, в заднем кармане посмотри, принцесса горошенская, – надулась она, однако нетерпеливо следила за тем, что я делаю. После чего принялась жадно поглощать мою воду.

– Сушняк? – съязвила я. – Она, между прочим, из самой Мексики, судя по стоимости.

Я залезла в карман и достала оттуда небольшой бумажный пакетик с надписью иероглифами. Мне нужно было вынуть и содержимое.

– Он вчера показывал мне мастерскую и все как они там делают, – комментировала она мои действия. – Ну всякие прикольные штуки… Короче, он решил сделать мне подарок, но Я… – выделила Дарина, – не могла забыть свою любимую подругу и…

Содержимое пакета привело меня в такой восторг, что я не могла больше обороняться. Это была безумной красоты подвеска в виде бутона орхидеи, закрепленного внутри тонкого треугольника. В самой сердцевине находился приятный камень шоколадного цвета. Подвеска была на длинной светлой цепочке, так что не душила бы меня, а красиво ложилась на грудь. Все как я люблю.

– С Днем рождения Винни-Пуха, – торжественно произнесла Дарина.

Это была наша странная фишка. Мы всегда поздравляли друг друга со всякими нелепыми праздниками. Частенько это сопровождалось и ерундовыми, а иногда и значительными подарками, которые мы давно могли уже позволить друг другу дарить чаще, чем это принято.

– Этой же жопой я почти прочувствовала всю суровость наших дорог, – решила еще немного поиграть я в недотрогу, пожаловаться, показывая на задний карман, чем вызвала приступ дикого хохота у Дарины. – Развалюха Глеба – это не смешно! – пригрозила я. Хотела, конечно, еще немного покапризничать, но такой жест смыл всю обиду. Я улыбнулась и обняла ее.

– Это, – чуть позже снова начала Дарина, помогая мне справиться с волосами, которые я вытаскивала из-под надетой через голову цепочки, – коньячный бриллиант. – Я вылупилась на нее, давая понять, что это действительно удивительный подарок. И с точки зрения уникальности таких камней, и с точки зрения его стоимости, ну и с точки зрения того, какую роль в моей жизни играет именно этот символ.

– Сама в шоке, – поддержала мое удивление Дарина, – но батька спонсировал, – она похлопала меня по плечу.

В это время в уборную вошла Эл. Она быстро, игнорируя нас, направилась в кабинку. Мы же решили тут же покинуть не самое подходящее место для беседы.

– Ой, Глеб, – крикнула я, стоящему у кафетерия коллеге. С ним в очереди был Шурик, именно поэтому мне не хотелось мелькать перед ним лишний раз. – Возьмешь мне кофе, пожалуйста? Я переведу.

– Ой, да расслабься, какой тебе? – подмигнул мне он.

– Обычный, только разбавленный, пожалуйста.

– О, какой кошмар! Ладно!

– В итоге? – перешла я снова к подруге. – Ты на своей?

– Юн меня привез.

– Так мы на нем? – оговорилась я.

– Ага, – недовольно сказала она. – На нем.

К этому времени мы уже вышли на улицу. Дарина указала головой в сторону дороги.

– По дорамам угорела? – подколола ее я, рассматривая опрятного восточного мужчину, похожего на айдола корейской поп-культуры. Как по канонам: высокий худощавый мальчик, с шевелюрой размером с еще одну голову. Узкие, еще более стройнящие его то ли джинсы, то ли колготки, идеально соответствовали образу две тысячи седьмого. Какие-то несоразмерные его фигуре огромные ботинки, толстая кожаная куртка на распашку и… – и я снова еду с Глебом, – возненавидела я подружку, собрав в голове наконец пазл с мотоциклистом.

– И-и-и я, видимо тоже, так как я больше на него не залезу, – перекрестилась Дарина. – Ну точнее, на того залезу, – Дарина сделала паузу, – а на друга его нет.

Мы направились к темненькому из «BTS»[3].

– Я так понимаю, он еще не в курсе.

Глава 2

На полпути, хоть мы и прошли всего метров пять, я уже схватилась за пачку сигарет.

– Фу-у, – завопила Дарина. Мы подошли к Юну, который, не теряя ни секунды составил мне компанию в моем отравляющем действии. – Фу-у-у-у, – удвоила Дарина свое презрение. – Как можно травить себя этой дрянью! – она бывает удивительно переменчива в своих эмоциях.

– Не могу устоять перед неминуемой импотенцией, – засмеялась я и направила поток сарказма на спутника своей подруги. – А Вы? – азиат лишь улыбнулся.

– Вот теперь точно не поеду никуда. Ни с тобой, ни с тобой, – тыкала в нас пальцем Дарина, как маленькая обезьянка.

– Пешочком пойдешь? – подтрунивала над ней я.

– Меня Глеб повезет, конечно же. А вы вот езжайте с дымком, – язвила подруга.

– Поедем вместе значит! Да? – вырвалось у меня предложение Юну.

Я всегда на удивление уверенно веду себя рядом с незнакомцами в компании Дарины. Думаю, это связано с тем, что чувствуя себя достаточно привлекательной, но менее блистательной подругой, уверена, что точно не стану объектом вожделения ее хахалей. Вот и начинаю вести себя как их «братан». Мы обе к этому привыкли, поэтому у нее никогда и не возникло бы ревности. Хотя и без этой «маски» я, наверное, все равно была бы в проигрышном положении.

– Вот и чудненько, – улыбнулся Юн, шевеля только ртом и протягивая мне шлем.

– Зачем ей шлем, она же и так решила угробить себя, – подыграла Дарина и перехватила его. Все еще чувствовалась нотка раздражения в ее словах. За ними последовал немного потерянный взгляд.

– В жопу шлем, согласна, – отмахнулась я, не выходя из роли. – Даешь мозги по асфальту на десерт.

– Конец фразы ни хрена не поняла, – сказала Дарина.

Кажется, мы трое разыгрывали какую-то комедийную постановку, которую тактично закончил Юн, понимая, что здесь уже должен опуститься занавес.

– Я смотрю, наше изделие подошло идеально, – сказал он, параллельно обнимая мою подругу чуть выше талии. Это было очень крепкое объятие.

– Да, просто шикарно, – я была действительно поражена, – мне очень нравится.

– Ну так, – загордилась Дарина, – я же выбирала.

Юн ответил мне, сказав что-то спотыкающееся, видимо, на корейском. Звучало весьма странно.

– Что это значит? – Дарина недоверчиво улыбнулась.

– Южный цветок для северной дамы, – заулыбался он уже как-то глупо. – «Южный цветок» – это название, которое мы дали этому украшению на продажу, – успокоил ее Юн, – …пока кое-кто в него не вцепился, – он начал активно тискать Дарину, от чего она впала в веселую истерику. Но тут дым сигарет попал ей в лицо, что ее просто взбесило. – Фу, блин серьезно? – начала она размахивать руками. Юн тут же затушил сигарету – невероятные рефлексы послушания. – Кэт! Не выдыхай на меня это дерьмо, меня сейчас стошнит.

Я бы точно не выкинула недокуренную сигарету.

– Пожалуй, отойду подальше, – улыбнулась я, немного опустив голову вниз, вообразив шутливый испуг, – буду ждать тебя, – сказала я Дарине. – Приятно было познакомиться, Юн, – обратилась я к азиату, товарищески протягивая руку. Он подхватил мой жест и вдобавок кивнул мне.

Я отошла на безопасное от «бомбы замедленного действия» расстояние. Солнце уже спряталось за облаками, вернулась привычная серость. Встала на углу заправки и принялась, как это принято у нашего поколения, фотографировать подарок для нового поста в соцсетях. Пока крутила в руках подвеску, подбирая лучший ракурс, а в голове перебирая ярчайшие варианты подписи, уже успела докурить сигарету и приступить к батончику, который оказался тем самым, что похож на мыло. Тут меня резко накрыла мощнейшая волна адреналина. От неожиданности уронила все, что было в руках.

– Линси! – заорала женщина на незатыкающегося пса. – Линси, кому говорю!? Извините, пожалуйста, – обратилась она уже ко мне жалобным тоном. Собака продолжала надрываться в мою сторону, пока хозяйка пыталась подтащить массивную тушу к себе, а я очистить телефон от забившейся под чехол грязи. Псина была среднего размера, но явно превосходила по весу свою хозяйку. Казалось, еще чуть-чуть и монстр вырвется, набросится на меня и порвет в клочья. Я попятилась назад. – Извините, бога ради! Кошку увидела, дура. У нее сейчас гормоны шалят, с катушек совсем слетела, – продолжила дама, указывая головой на что-то за моей спиной, и поспешила смыться от в принципе невозможного с моим темпераментом конфликта.

Я осторожно, но с интересом повернула голову. За мной спокойно лежал величавый кот без малейшего намека на то, чтобы сдвинуться с места. У него был красивый серо-бежевый окрас, который выстраивался в необычные узоры. Яркие зеленые глаза, довольно длинная, но гладкая шерсть и пушистый хвост.

Я аккуратно приблизилась к объекту своего обожания и присела рядом на корточки, намереваясь его погладить. Да что там говорить, не будь он уличным, я бы затискала его. Протягивая руку, с осторожностью наблюдала за настроением пушистого зверя, дабы не схлопотать очередной сердечный приступ. Проведя рукой по невероятно мягкой шерстке, почувствовала препятствие у него на шее. Из-за густой шкурки я не сразу обратила внимание на ошейник.

«Меня зовут Лёня! Я живу на заправке. Пожалуйста, не забирай меня из дома» и улыбающийся смайлик. Так гласила надпись на брелке ошейника.

– Ну что же, Леня! – замурлыкала я. – Ты такой хороший, красивый кот, – протягивала я, продолжая его поглаживать.

– О, Катюха, что за нежности? Так, смотри, не успеешь оглянуться и девичья старость, и сорок кошек вместо мужика, – в своей типичной манере шутливым, но язвительным тоном прорычал Шурик.

Как меня только не называли, но из его уст это звучало отвратительно. Тысячу и два раза я спорила с ним по этому поводу и на тысячу третий уже сдалась. Наверное, это наше единственное сходство. Называть друг друга чужими именами. Но, к сожалению, я способна на это только в голове. С его лица не сходила кривая улыбка, пока он с наигранной мужественностью поджигал самокрутку. Сама того не осознавая, я оторвалась от кошачьих медитаций, выпрямилась и на автомате принялась за новую сигарету. Я лениво затягивалась, изображая абсолютное безразличие. Но не решалась отойти. Шурик стоял в своей вальяжной позе английского гопника, широко раздвинув ноги и засунув одну руку в карман, подгребая ею расстегнутую куртку. Он по-мужски, придерживая большим пальцем, посасывал сигарету и делал самые длинные затяжки, которые я когда-либо наблюдала. Я не знала человека, который мог бы без тяжелых последствий курить настолько крепкий табак. От одного только дыма накрывало голову.

Шурик смотрел по сторонам, пытаясь делать вид, что я вообще не существую как личность. Как тело физически – да, но не как собеседник, равный ему по уровню. Это читалось у него на лице, которое он то и дело нервно почесывал большим пальцем. Его маленькие черные глаза бегали из стороны в сторону, разглядывая то брошенные старые покрышки, то дорогу, то свою тачку. Один раз он наклонился к коту, чтобы его потрепать. Тот предательски поддавался его ласкам. Потом, будто собравшись с мыслями, взяв волю в кулак, Шурик резко начал что-то искать у себя в кармане, производя шум суетливого человека, который вот только что вспомнил что-то невероятно важное.

– О! Катюх, чуть не забыл! На, держи, – он протянул мне киндер-сюрприз.

Я подозрительно на него посмотрела и, не успев отследить этот импульс мозга, забрала его. Снова эти психотехники. Попробуй протянуть человеку предмет, и он с почти 100 % вероятностью его возьмет.

– Спасибо, – я продолжала сверлить его взглядом, выискивая подвох. Новичку показалось бы, что его не было. Но иногда, долго общаясь с мерзкими личностями, паранойя выстраивает в твоей голове высокую стенку.

Каких-то особых последствий не наступило. Шурик сделал последнюю затяжку почти под фильтр и выкинул бычок в сторону широким движением руки. Покрутив немного киндер, я все-таки не решилась выбросить его, а сунула в карман, откуда он теперь нелепо выпирал. Пытаясь скоротать время курения, я снова вернулась к Лёне. Он все так же лежал, посматривая по сторонам. Я опять начала проводить ладонью по его шелковистой шкурке, тихо наговаривая нежности.

В какую-то секунду мой взгляд устремился в сторону отдаляющегося силуэта. Мне все же было интересно, не оказалась ли я в центре какого-то странного розыгрыша. Шурик спокойно дошел до своего автомобиля, закинул куртку в багажник и сел за водительское сидение. Из-за дневного света лобовое стекло Audi сильно бликовало, и было трудно рассмотреть, что внутри. Но я упорно, в полном забытьи пыталась разглядеть его содержимое, разобрать на детали. Отвисла я от этого состояния только, когда получила мощный удар когтистой лапой по руке. Я, видимо, не заметила, как проехалась мурлыке по мордочке, чему он выразил недовольство. Посмотрела на тыльную сторону ладони, на которой остался слабый след. Крови не было, но кожа немного ободралась. Да и боли я особо не ощутила. Две тоненькие ссадинки теперь «красовались» на моей руке.

– Эй, пора ехать, – закричал Глеб, высунув голову из автомобиля.

– Идем, – ответила я, но не успела толком построить в своей голове цепочку дальнейших действий, включавших в себя прощание с котом и поход к урне, чтобы выбросить бычок, как тут же передо мной разыгралась безумная сцена.

Дарина со скоростью пули влетела в авто Глеба, чуть ли не силой затолкав туда Элю, после чего машина буквально рванула с места.

– Эй! – заорала я, но была просто проигнорирована.

Никого не осталось. Почти… Все, кроме Шурика на злосчастной Audi уехали, и Глеб с его шайкой предателей оказался последним. Я была абсолютно обескуражена таким поступком. Это казалось чем-то, во что трудно сразу поверить. Зачем им уезжать или делать вид, оставляя меня одну? Точнее, почти одну, с самым ненавистным мне человеком. Я схватила телефон и начала набирать Дарине и Глебу, пыталась дозвониться до Эли. Ничего! Сначала спокойно, но через минуту уже в панике бегала по заправке в абсолютном недоумении.

Сзади послышался рев мотора. Юн протянул мне шлем со словами:

– Вас было велено доставить до пункта назначения, – прозвучало как издевка. Что значит до пункта назначения? На чем? На этом? С какого перепуга?

– Это шутка какая-то? – возмущалась я. – Что за тупые приколы? – ярость и жажда мести были просто невыносимы.

Азиат пожал плечами.

– Решение за тобой, – улыбнулся он. – Я могу и уехать.

Я еще раз попыталась дозвониться до кого-либо, но все тщетно. Сделала медитативный выдох, чтобы принять ситуацию. В этот момент Шурик, видимо, дождался своего пассажира, после чего послышался шум заводящегося двигателя.

– Господи, за что они так со мной? – отчаянно выдохнула я. – Там коллеги мои, наверное, с ними поеду… – сказала я и сама себе не поверила.

– Хорошо, – все еще с сияющей улыбкой ответил он. – Я, в общем-то сам не фанат таких пранков, но у тебя есть другие варианты, поэтому ты мне сразу скажи, чтобы я не ждал тут. Ты либо даешь мне отбой, либо залезаешь, – произнес он достаточно спокойно.

Audi начала медленно двигаться в нашу сторону, к выезду. Казалось, чувство неизбежности, притупляло мой инстинкт самосохранения. С одной стороны, была страшная неизвестность, с другой – еще более опасная для моей психики персона. Но все равно. В одну секунду решимость брала верх, а в другую – исчезала. И так уже давно. В детстве я была безбашенной. Обожала парки аттракционов. Мне всегда покупали абонемент на день, ведь я могла бесконечно щекотать нервы на этих убийственных машинах.

С возрастом это все угасло так, что даже при взлете обычного самолета меня охватывала паника. Не говоря уже о транспортном средстве, являющемся чуть ли не самым опасным в этом мире. Человеческая мясорубка. От одной только мысли об этой авантюре по телу бежала дрожь. Однажды, в переходном возрасте, я каталась на мотоцикле. Правда, на водном. И я сказала бы, что это было самое худшее мое приключение, которое не повторю и под дулом пистолета. А ведь там была вода, а тут гребаная наждачная бумага, рисующая образы содранной кожи и выступающих костей в моем извращенном воображении.

– Ну что? – спросил Юн.

Я перевела взгляд на него, потом на протянутый шлем и сдалась. Быстро, не давая себе возможности передумать, надела шлем (это оказалось несложно), залезла на мотоцикл, вцепилась в мощное тело и едва успела зажмуриться, как мы сорвались с места и с диким ревом понеслись в погоню.

Глава 3

У припаркованного вдоль насыпного тротуара автомобиля стояла Дарина. Она снимала происходящее на телефон и что-то весело комментировала. Мы проехали метров пятьсот, прежде чем настигли ребят. Они же и не собирались уезжать, а наоборот, ждали нашего появления. Несмотря на прохладу, я успела вспотеть от дикого перевозбуждения, которое испытала на железяке, двигавшейся со скоростью света. Как только мы остановились, я буквально слетела с мотоцикла и побежала давать Дарине по башке.

– Я тебе тыкву твою оторву сейчас, – кричала я, сама того не понимая, радостно. Волосы Дарины после последней покраски действительно напоминали мне цвет тыквенного супа.

– Тебе понравилось? – Дарина комично бегала от меня вокруг машины, из которой зрители весело наблюдали за происходящим. – Я хотела снять смешное видео на память.

На одном из кругов я успела стащить шлем и ударить им гогочущего Юна в грудь. Тем временем Дарина добыла где-то бутылку, которую протянула в мою сторону одной рукой, закрыв драматично лицо другой. Такой жест был сравним с сообщением о капитуляции. Я остановилась, чтобы отдышаться. Не то чтобы я долго бегала за ней. Просто накатила волна адреналина, от которой приятно кружило голову.

Сердце все еще играло в Beat Suber[4] в режиме Expert+. Немного напомнило ощущения детства после очередной катапульты. Кажется, мне действительно понравилось.

– Если бы он реально вез меня до самого коттеджа, я бы тебя реально убила, – сказала я, выхватив бутылку пива у нее из рук. Я тут же его открыла и сделала самый большой в своей жизни глоток. От кислого привкуса приятно свело скулы.

– Ага, твой кофе она уже выпила, – прохрипела из окна Эл, слегка улыбаясь. Это действо у нее единственной не вызывало детского восторга.

– Ну вот. Я так и знала, – с наигранным возмущением сказала я. – Еще и это.

Мимо нас только сейчас проехала машина Шурика. Мы с Юном ехали быстро. Очень быстро. И как я вообще на это решилась, до сих пор остается для меня загадкой.

Через минуту Дарина окончательно попрощалась со своим Джонни Блэйзом[5], мы скучковались в и без того маленьком автомобиле и продолжили наше «увлекательное» путешествие. Эля и Дарина с тем парнишей расположились на заднем сидении. Мне же как жертве учтиво уступили переднее. Парень сразу начал диалог с Эл, который, судя по всему, был продолжением старого, потому что никакой новый разговор не начинается со слов «Ну, так вот…». Дарина довольно быстро уснула у него на плече.

Первые несколько километров нас окружали невысокие тусклые дома и слабая инфраструктура, что не производило ни на кого особого эстетического впечатления. Минут же через пять картинка стала более многообещающей. По обе стороны теперь стояли огромные лесные массивы. Нас сопровождали в основном хвойные деревья, лишь изредка сменявшиеся лиственными полуголыми участками. Дорога напоминала детский аттракцион, который прокатывал тебя то вверх, то вниз по извилистой ленте. И без того мутное небо затянуло темными тучами.

Мы проезжали под ливневой полосой. Стекла украшали водяные узоры, а шум колес, сливаясь с дождем, теперь казался очень гармоничным. Он успокаивал. Потягивая пиво, я наблюдала за дорогой, по большей части погружаясь в собственные мысли, нежели в диалоги, хотя все это было больше похоже на монологи. Целый час не могла оторваться от окна, загипнотизированная образами величественной природы, которая то и дело подкидывала все более захватывающие виды – то на необъятные, то на маленькие озера, то на каменные срезы или удивительные сейды.

В реальность меня вышвырнул резкий маневр. Пытаясь объехать что-то, Глеб дернул руль, отчего нас сильно тряхнуло. Рукой, в которой продолжала держать уже пустую бутылку от пива, я неловко и достаточно сильно ударилась о дверь. У «синих» букв, выбитых на пальцах, появилась легкая розоватая тень. Я начала усердно растирать их, пытаясь смягчить боль.

– Не суетимся, – спокойно выдавил Глеб, жадно надкусывая какую-то шоколадку. – Всего лишь маленькая ямка. Мы вот с пацанами однажды чуть колесо не потеряли. Диск просто как искра отлетел в сторону.

– Ярик пишет в чат, что впереди затор перед путями, – тихо сказал наш коллега с заднего сидения, свернув рассказ Глеба. – Они уже минут десять стоят в пробке перед шлагбаумом.

Ярослав был пока что моей единственной реальной возможностью вкусить все прелести предстоящего мероприятия. Я довольно давно засматривалась на него, но в силу своего характера как-то боялась сделать первый шаг. Не сказала бы, что я беспрерывно или как-то фанатично мечтала о нем. Просто его присутствие вызывало такую легкую теплоту в животе. Он был самым привлекательным из моих коллег, а больше я особо ни с кем и не общалась. Возможно, именно поэтому он оставался для меня объектом фантазий.

– Я надеюсь, рассосется пока мы их догоним, – ответила я, всматриваясь в спидометр, стрелка которого едва достигала шестидесяти.

– А мне не пришло, – сказал Глеб, одним глазом взглянув на телефон. – Кажись, сети нет.

– А, да, тут связь хреновая, – парень просунулся между сидений. От его резкого запаха мне пробило нос. – Нас предупреждали, что здесь только несколько вышек, не все операторы подключены. Хотя, на самом деле, моего в списке доступных не было, но то появляется сигнал, то пропадает.

Действительно, я посмотрела на экран и не увидела любимых полосочек. Музыка также давно затихла, как я уже потом сообразила.

– Может, и к лучшему. Не будете пялиться в свои экраны и хоть отдохнете по-человечески, – громко и протянуто сказала Эля и артистично уставилась в телефон.

– Твою ма-а-а-а-ть! – вырвалось у меня, когда мы через какое-то время остановились прямо посреди дороги.

Перед нашей большой дружной автомобильной компанией виднелись еще десятки таких же. Огромная очередь из машин, конца которой не было видно. Повсюду были люди. Кто поближе к нам, вновь прибывшие, выглядывали из автомобилей, всматриваясь вдаль в поисках причины. Кто-то располагался на обочине, нервно затягиваясь, кто-то ходил кругами, а кто-то с огромными сумками направлялся прямо в центр событий. Стало сразу понятно, что держать ногу на тормозе было самым бесполезным занятием. Нас окружали лишь леса, загороженные деревянными балками. Впереди длинная вереница измотанных людей, а позади уже сотни километров.

– Что там случилось? – сонно спросила Дарина.

– Пути железнодорожные, – устало ответил ей Глеб, после чего вылез из автомобиля и направился к соседним машинам.

Люди впереди нас, те, кто был полюбопытнее, также вышли на дорогу. Это же решили сделать и мы с Эл. Дарина продолжила свой сладкий сон на заднем сидении. Посмотрев на трассу с другого ракурса, мы поняли, что до пункта назначения доберемся нескоро. Ряды автомобилей тянулись далеко вперед, уходя за плавный поворот. В голове без разрешения прокручивались возможные причины затора. Проклятие творческого человека, который зачастую проводит одинокие вечера в компании детективных сериалов, триллеров или ужастиков.

Я могла ярко представить себе любого рода аварию поездов, вообразить самые жуткие сценарии и необратимые последствия. Мои размышления прервала резкая и тонкая боль в шее, похожая на укус. Я моментально рефлекторно заглушила ее быстрым ударом руки. Между пальцами оказался источник боли. Маленький, мягкий, напоминавший слепня, он еще продолжал слабые попытки вырваться. Недолго думая, слегка отвернувшись, я прекратила его страдания. Избавившись от нападавшего, направила внимание на возвращающегося после расследования Глеба.

– Ничего непонятно, но очень интересно, – тоскливо сказал он нам и плюхнулся обратно в машину. – Кто-нибудь хочет чаю? У меня термос с собой.

Все отказались.

– Думаешь, надолго? – обратилась ко мне Эл, пытаясь справиться с волосами, запутавшимися в резинке. – Блин, так и знала. Кто дарит резинки, обвешанные всякой хренью, – пробубнила она себе под нос. – Теперь пол головы себе вырву.

– Не знаю, – ответила я сразу на оба ее вопроса, хоть второй явно был риторическим. Я не могла не облегчить страдания Эл, глядя как она мучается. – Давай помогу, – и тут же принялась аккуратно вытаскивать по волосинке из этой ловушки, даже не дождавшись ответа. Резинка действительно была с какой-то безделушкой а-ля украшением, носить которые, мне кажется, настоящее преступление. Даже два – против стиля и против природы, ведь эта чертова спираль – пожиратель волос. – Знаешь, даже если пол башки вылезет, у тебя еще человека на четыре волос останется, – подбадривала ее я, чувствуя, как она начинает раздражаться. – У тебя такие густые волосы, просто шикарные.

– Да ну, брось, – почти безразлично сказала Эл.

Она всегда так делала. Просто нарывалась на комплименты, хотя в этом вовсе не нуждалась. Порой делала это так странно, спокойно, на полном серьезе отрицая очевидные вещи. Иногда это настолько раздражало, что и не хотелось спорить с ней об обратном. При этом она была из тех людей, у которых даже сплетники не находили изъянов. Эл была невероятно красивой.

Ее длинные шоколадного цвета кудри создавали эффект легкой небрежности. Как бы она ни перебирала их в течение дня, сколько бы ни завязывала, заплетала и снова распускала, они всегда выглядели естественно и делали ее невероятно воздушной. Потрясающее тело, которое она зачем-то прятала под балахонами. Я сама узнала об этом совершенно случайно, когда однажды оказалась с ней в раздевалке. Идеально пышная грудь, которой я так завидовала. Подтянутый живот. Да у нее даже ямочки на заднице были. Здоровая, гладкая кожа, которую каждую весну украшало множество солнечных поцелуев. Всегда аккуратный макияж. Ухоженные брови и ровная подводка добавляли выразительности ее золотисто-карим глазам. Это была ее своего рода фишка.

Я не помнила и дня, чтобы ее глаза не были подведены жирной, черной линией. Однако самой выразительной чертой Эл был аккуратный, длинный, немного заостренный нос с маленькой горбинкой. Именно он в сочетании со всеми достоинствами придавал ей уникальный шарм. Таких часто можно было увидеть на обложке какого-нибудь модного журнала.

– Готово, – похвалила себя я, почти не оставив волос на злосчастном серебристом аксессуаре со свисающими с него буквами, образующими слово «hope», и вручила ей его как трофей.

– В жопу, – Эл тут же выкинула резинку в сторону леса. Ни секунды не колебалась.

– Чудненько, – развеселилась я.

Мы немного постояли молча, изображая активный интерес к уходящему вдаль потоку автомобилей и изредка неловко перекидываясь короткими фразами. Проведя так где-то минут десять, Эля, наконец, предложила не тухнуть и пойти прогуляться. Даже если пробка рассосется, а мы пойдем вперед, то ничего не потеряем. Ну или найдется какое-то другое решение. У Эли с тем парнем ловила сеть, поэтому мы взяли клятвенное обещание с наших мужчин, что и под страхом смерти, они не бросят нас в этом богом забытом месте. Направились вдоль дороги. Не сказала бы, что это было увлекательное занятие.

Я уже давно замерзла, а запах выхлопных газов стоял просто невыносимый. Он перебивал характерный для такой местности аромат хвои. К тому же, у меня довольно быстро испортилось настроение из-за смешения омерзительных звуков, доносящихся отовсюду. Кто-то слишком сильно врубал музыку, которую было слышно даже через стекло автомобиля. Кто-то слишком громко разговаривал, мешая мне сосредоточиться на и без того еле клеящемся разговоре. Я то и дело прерывалась, сбиваясь с мысли. Элю постигла та же участь. На самом деле, разговоры у меня с ней в принципе сложно строились. Для нас обеих было весьма обычным делом отвечать немногословно. Наверное, мы стали жертвами чужих монологов. Хотя находиться в компании Эли было довольно приятно. Она казалась очень умной, порой даже слишком. Мило улыбалась, вела себя не импульсивно и не самолюбиво, как многие другие.

Никогда не перебивала, не перетягивала одеяло на себя, как это бывает, когда человек почти не слушает, только ждет, а порой и не дожидается своей очереди, чтобы высказаться. Иногда, когда разговор не клеился, было немного неловко подолгу молчать или комментировать очевидные вещи, происходящие вокруг. Сегодня же диалог мог бы складываться довольно удачно, если бы я постоянно не отвлекалась на очередной триггер. А может, именно это и становилось почвой для хоть какого-то разговора. Короткого, поскольку мы недалеко ушли, прежде чем машины, наконец, тронулись.

Глава 4

Мы приехали около полудня. Я чувствовала себя сильно вымотанной после дороги. Настроение было подавленным. Закрадывалась мысль, что приятнее было бы провести вечерок дома. Но лишь только оказалась вне автомобиля, у меня захватило дух, и мысли изменились. Я ощущала себя не в той реальности, в которой существовала до этого. Климат тот же, но природа и ощущения были здесь совершенно иными. Хватило единственного дуновения ветра, секунды тишины и лишь одного глотка воздуха, чтобы выветрить из меня снобизм.

Изо рта шел легкий пар. После грязного, пыльного города я очутилась в атмосфере полной гармонии. Это были мои самые любимые мгновения осени. Именно такой я ее всегда представляю. Невозможно было надышаться. В такую погоду ты будто уносишься в дебри своего разума, понимая какую малую часть Вселенной представляешь. Это был тот идеальный баланс, когда два разных сезона сливаются воедино и смывают все границы мировосприятия.

Тебе уже сложно понять, куда движется природа – в суровые холода или жаркое лето. Все было так поэтично прекрасно. Мокрая, ароматная трава шуршала под ногами. Капли того, что едва ли можно было назвать дождем, похожего на пыль, ласкали мою кожу. Они же, как осколки мелкого стекла, били в глаза и, смешиваясь с низким туманом, скрывали конец дороги, которую с обеих сторон сдавливали тяжелые, высокие сосны. Тогда казалось, что дом, к которому мы приехали, стоит один в радиусе сотен километров, окруженный диким лесом. Ты не помнишь, когда закончилась цивилизация, не видишь и где ее новое начало. Только мерзкие, старые электрические столбы возвращали в реальность и не давали утонуть в фантазиях об этом месте.

Может быть это странно, но все-таки трудно описать те чувства, которые в такую погоду пронизывают твое тело в обход разума. Мурашки бегали по коже. Приятная смесь легкой тревоги и непреодолимой жажды прикосновений, идущая прямо от низа живота. От них поднималась легкая дрожь. Знаете эти странные моменты, когда кажется, что до тебя вот-вот кто-то дотронется, но сколько бы ты ни жаждал, ни терзался, этого все никак не происходит. Когда что-то будто дразнит твои инстинкты, заставляя мучиться в попытках дотянуться всем телом до чего-то невидимого, едва осязаемого. Так и природа заигрывала со мной.

Кажется, кроме меня, никому до красоты этого места не было дела. Ребята, приехавшие уже довольно давно, все еще носились от машины к дому и обратно, перенося огромные рюкзаки и ящики со спиртным. Большой дом одиноко стоял на повороте прямо у дороги. Была видна бесконечная череда окон, разбавленных шоколадным брусом. Возможно, он был даже больше, чем тогда казалось, но, как и дорога, утопал в тумане. К дому вела небольшая, выложенная темно-серым камнем тропа, а сбоку располагался участок для шашлыков и уличных посиделок. Если не брать в расчет съезд с дороги, он был со всех сторон окружен лесом, по большей части хвойным.

С одной стороны, была пристроена длинная, невычурная веранда. На ней стояли несколько скамеек и маленький металлический столик в углу. У меня разыгралось воображение. В голове пробежали картины дивного утра, проведенного за столом на этой уютной веранде, с чашкой горячего кофе, ароматом табака и завораживающими видами леса. Я достала пачку сигарет и закурила, пытаясь телом и сознанием слиться с атмосферой. Наслаждаясь придуманным сценарием, я предвкушала каждую секунду.

– Ну что за подстава? – через какое-то время прозвучал голос позади и устремился к дому. Полина подлетела ко мне с огромной по-ходной сумкой и гитарой, грифом которой чуть не зарядила мне по лицу. – Как же все это бесит.

– Что? – спросила я ей вслед, но меня проигнорировали.

Как бы то ни было, предстоящее до начала официального мероприятия, а именно презентации, время в нашем плане было указано как свободное. Поэтому я легко могла представить себе прекрасный дневной сон на мягкой постельке под теплым одеялом, морозя, как я люблю, голову под открытым окном. Вообще, в расписании в основном и было свободное время с редкими мероприятиями. Это, наверное, и правильно. Ведь с таким запасом алкоголя в доме, полном одиноких людей и, как было заявлено, с бассейном, с горячим джакузи, сауной и бильярдной, развлечения типа экскурсий или прогулок за грибами пойдут лесом. Однако, прекрасно осознавая, что на такую ораву стол явно не накроешь с помощью скатерти-самобранки, а, как уже выяснилось за время поездки, почти всю организацию кухни повесили на безотказного Глеба, я без лишних уговоров приняла решение помочь ему. Развернуто поддержав Полину в ее скромных возмущениях, направилась за ней к дому.

Изнутри он сначала показался мне не таким огромным. Тот же темный брус, из которого были сложены стены комнат, немного сжимал пространство. Напротив входа, буквально в паре метров, была закрытая г-образная лестница, по левую сторону от которой шел длинный коридор. В его конце виднелась стеклянная дверь для выхода во двор. Слева от входа, через небольшую стенку с вешалками, находился выход в зал. А справа, почти сразу после небольшого обувного шкафа, располагалась кухонная зона, в которой я сперва смогла рассмотреть лишь стену. Также очень странным образом было организовано туалетное пространство, дверь в которое была, по сути, на скосе между входом в кухню и началом самой лестницы. Не задерживаясь в проходе, быстро скинула пальто и обувь и направилась наверх. Оказавшись на втором этаже, была немного удивлена планировкой.

Представьте, что лестница – это центр, окруженный с обеих сторон двумя сквозными комнатами, вокруг которых был проход, который в то же время окружен выстроенными по кругу другими комнатами. Дом был предназначен исключительно для коммерческого использования, на что указывала лаконичность интерьера. Недолго думая, я решила обойти этаж по часовой стрелке. Дошла до поворота и снова пошла по узкому коридору. Почти все комнаты были открыты, в них суетились люди. Я искала ту, где расположилась Дарина. Пройдя половину этажа, миновала порядка четырех или пяти комнат и где-то под конец пути, снова возвращаясь к лестнице, наконец увидела ее вещи.

Бросив сумку у кровати, я почти сразу же побежала вновь по лестнице вниз в поисках Глеба. Он, как и предполагалось, был уже на кухне, рассортировывая какие-то заготовки, в то время как его друг Ден продолжал приносить новые порции продуктов. На полу стояли пара больших, просто огромных тазов, откуда пряно веяло маринадом. Кухня оказалась довольно вместительной. Но такой же темной, как и остальное пространство в доме. Гарнитур располагался углом, протянутый по обеим стенам вдоль окон. Столешница была почти полностью уставлена привезенной Глебом утварью и распакованными продуктами.

В закутке, образовавшемся из-за соседства с туалетом, находилась небольшая обеденная зона. Было ощущение, что маленькую комнату просто встроили в угол-другой. Посередине кухни располагался небольшой островок, над которым низко висела черная люстра. Около него стояли ящики с напитками, которые явно закупались оптом.

– Чем помочь? – немного растерянно спросила я, закатывая рукава пуловера. Вокруг было столько всего, что просто не представляла, с чего можно начать.

Глеб быстро принял меня в помощники и выдал указания. Я тут же принялась за работу. Первым делом начала помогать Дену. Позже к нам подключилась Эля, которая, также услышав в дороге рассказ о порабощении Глеба на оба вечера нашего мероприятия, решила прийти на помощь. Потом присоединилась Полина, которая сама сообразила, не слыша эту историю. Где в это время находились остальные, мало кого из нас волновало.

Слышно было только, как в гостиной на полную громкость работал телевизор. Если кто и пробегал мимо кухни, то делал это либо очень незаметно, чтобы не привлекать внимания трудящихся, либо очень нагло, то и дело перехватывая что-то со столов. Также «незаметно» улетел из кухни и один из ящиков пива. Дарина, что не удивительно, тоже отсутствовала. Оправдание я находила только Ярику, который после небольшого нашего казуса с водой, моментально прибежал на помощь и все починил.

Мы все слаженно, под приятным и веселым руководством Глеба занимались нарезкой овощей на салаты, подготовкой закусок или заготовок на горячие блюда от шефа, помимо планируемых на вечер шашлыков. Пока я возилась с тестом, вырезая из него маленькие кружочки стаканом, чтобы испечь из них пышные слоеные булочки, Полина смешивала кубики соленой рыбы с мягким сыром для начинки. Дену, как настоящему мужчине, доверили заточку ножей или несложную работу с мясом. Эля же очень быстро намывала посуду, так, что кухня казалась чистой, несмотря на нашу бурную деятельность. Глеб пару раз продемонстрировал нам навыки жарки на открытом огне. Это выглядело очень впечатляюще, учитывая, что никто из нас до этого такого мастерства не видел вживую.

– Полин, у тебя все нормально? – наконец поинтересовалась я после очередного ее возмущения, уже направленного в стену. Похоже, она хотела выговориться и явно давала всем это понять.

– Да, блин! Достали! – начала она. Казалось, что вот-вот заревет.

– Что такое, Полечка? – спросил Ден.

– Ну… – она взяла паузу. По лицу было видно, что она чем-то сильно подавлена. – Вот скажите мне, что бы вы сделали, если бы вас кто-то так взбесил, что хотелось просто уничтожить его? – она сжала кулаки и скорчила обиженную гримасу.

– Кто тебя выбесил? – продолжал Ден. Он заботливо приобнял ее за плечи. – Давай мы его побьем?

– Банальщина, – сказала она. – Я хочу, – она снова сделала паузу, – чтоб эта тварь страдала, – Полина съежилась после этих слов.

Она выглядела как ребенок, которого обидели впервые в жизни. Все немного опешили.

– Ну так а что случилось-то? – спросила я.

– Ну, может, она не хочет рассказывать, – произнесла Эл.

– Да одна особа, не будем вдаваться в подробности… – снова переход от личности. – Короче мне сильно влетело, еще не знаю останусь ли с вами, а все из-за того, что кое-кто в свое время не удосужился меня научить.

– Алина? – вырвалось у Глеба. Он сказал это за всех нас, ведь мы понимали, что больше работу ей никто не делегировал.

Полина сделала тот самый жест, сунув два пальца в рот.

– А из-за чего? – продолжил он.

– Ох… Неправильно иски составляла… мелочи, правда, не критично, но типа я подставилась жестко, – она схватила банку пива и продолжила. – Алина, – шепотом сказала она, после чего продолжила громче, – сразу как я пришла, на меня это спихнула. Хотя я говорила, что никогда раньше этого не делала, – она продолжила уже более гневно. – Она скинула мне какие-то примеры и методичку дурацкую. А там, во-первых, данные уже устаревшие были, я только потом поняла, а во-вторых, и половины не было из того, что требовалось в итоге. Ну и что? Конечно же меня на мясорубку, так как дела провалились. Левая меня так отбомбила в понедельник. Сегодня еще припомнила. Она говорила, мол надо было быть внимательнее, как она во мне разочарована, что я могла ее так подвести. Хотя я еще не закончила учиться. Мне куратор говорила, что это на новичков не спихивают. Это процессуалка жесткая. Ну и в итоге, видите ли, она во мне разочарована. И вот что теперь будет? А это моя практика, я не могу выпуститься с таким дерьмом в аттестате.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

¹ «Бристольский мотив», или «Бристольский звук» (англ. Bristol sound) – название, данное ряду групп и продюсеров из английского Бристоля в конце 1980-х и начале 1990 годов. Часто «бристольским звуком» обозначают трип-хоп. – Здесь и далее прим. ред.

Вернуться

2

Это одно из заклинаний в книгах о Гарри Поттере английской писательницы Дж. К. Роулинг. Оно созвучно с английским словом ridiculous, которое означает нечто смешное.

Вернуться

3

Корейская музыкальная группа.

Вернуться

4

Музыкальная компьютерная игра с элементами виртуальной реальности, разработанная Beat Games.

Вернуться

5

Джонатон Блэйз (англ. Johnathon Blaze) – антигерой комиксов Marvel. Является вторым пер-сонажем Marvel, носящим имя «Призрачный гонщик».

Вернуться