Сильвия Лайм
Невеста короля кошмаров

Глава 1: Шепот соблазна

Лира опустила стакан на стол. Звук стекла, ударившегося о дерево, слился с грохотом музыки из маграфона в углу бара. Голос певицы вибрировал, как нож, скользнувший лезвием по шершавым нервам, но Лиру не цепляло.

Она сделала еще один глоток и поморщилась. Острый скорпионий ифрит полоснул горло и упал в желудок, пуская по нервам заряды маленьких молний.

Лира сдавила виски руками и зажмурилась, а затем встала, слегка пошатываясь. Туалет. Надо просто дойти до туалета, умыться и…

Лира замерла, с опустевшей головой слушая собственное рваное дыхание. А затем ее блуждающий взгляд вдруг сфокусировался.

В дальнем углу, за столиком, залитым густой тенью, сидел он.

Сначала казалось, что это галлюцинация: силуэт был слишком чёткий для этого полумрака. Он словно рябил во тьме каплей абсолютного сумрака.

Как это было возможно?

Лира встряхнула головой, пытаясь придать четкости изображению. Видимо, скорпионий ифрит и впрямь сшибающая с ног штука.

Но, вернув внимание незнакомцу, Лира вдруг ощутила, как под желудком что-то сжалось. Необъяснимо. Беспричинно. И она стала смотреть дальше.

Мужчина явно был высокий – это бросалось в глаза, даже учитывая то, что он сидел. В чёрном кожаном плаще, который облегал плечи как вторая кожа. Капюшон скрывал часть лица, но ей удалось различить острые очертания скул, резкий изгиб рта. Его руки лежали на столе – ладони в байкерских перчатках без пальцев, будто нарочно привлекающих внимание к контрасту темного и светлого. Он играл с ножом, неторопливо, методично вонзая его в грязное дерево столешницы и вытаскивая с тихим скрипом.

«Уходи, – прошептал внутренний голос в женской голове. – Чем дольше ты смотришь, тем больше вероятность, что он тебя заметит…»

Но ноги, как назло, будто приросли к полу.

И да. Он ее заметил.

Поднял голову, и из-под тьмы капюшона мелькнули глаза.

«Сиреневые… Разве они могли быть сиреневые???»

Наверное, показалось.

– Боишься? – бархатный низкий голос пробился сквозь шум, как лезвие сквозь ткань к мягкому беззащитному телу.

Лира вздрогнула. Половина его лица все еще скрывалась в тени, но было предельно ясно, что он смотрел именно на неё.

– Я не пугаюсь пьяных незнакомцев, – бросила она, стараясь, чтобы это звучало уверенно.

Почему-то не вышло. На последнем слове голос дрогнул.

«Соберись, соберись, Лира! Ты повидала людей пострашнее неудачников в плащах, скрывающихся в дальних углах баров»…

Но скребущее ощущение чего-то промозглого и одновременно резко пронзающего не исчезало.

Мужчина рассмеялся, и этот звук прокатился по нервам как гул подземного потока.

– Тогда почему ты дрожишь?

– С чего ты взял? – бросила она самодовольно.

Она не дрожала.

Или дрожала?..

Лира сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в подрагивающие ладони.

Откуда он знал?.. И с какой вообще стати?

– Садись, – незнакомец кивнул на стул напротив, и тот выехал из-под стола будто бы сам собой. Видимо, он выдвинул его ногами. – Или беги. К чему ты больше привыкла?

Не подходи. Не подходи, мать твою!

Но ноги уже несли её к его столику.

Принцип. Всегда принцип. Отец учил ее хорошо, говоря, что «Страх – это лишь инструмент. Если позволить ему править, ты уже проиграл».

Сможет ли она быть такой, какой он ее видел? Хрена с два.

В голове снова мелькнула слепящая глаза звезда и раздался звон долбаного колокольчика, пришитого к их гребаной одежде.

Но, по крайней мере, мрачный тип в плаще ее не напугает.

Она упала на стул, небрежно откинувшись.

– Ну? Чего ты хочешь?

Он наклонился вперед, но свет тусклой лампы под потолком так и не смог пробраться под капюшон. Впрочем, рассеянный полумрак на таком близком расстоянии уже не мог полностью скрыть его лицо, и взгляд Лиры наконец пробрался сквозь тьму.

Дыхание застряло в груди.

Его кожа была бледной, как лунный свет. А глаза… Боги, глаза. Закатно-лиловые, горящие как небесный пожар, прорезанный черной звездой зрачка, что то увеличивался до звериных размеров, то уменьшался, делаясь почти нормальным.

Но одно можно было сказать точно. В этом взгляде не было ничего человеческого.

– Я хочу, чтобы ты выпила со мной. – Он пододвинул к ней бокал, моргнул. Сумрак пробрался под капюшон чуть сильнее, и теперь Лира не была уверена, что ей не показалось.

Она взглянула в стеклянный бокал, испещренный тонкими линиями древесного узора. Жидкость внутри была густой, иссиня-чёрной, с мерцающими золотыми искрами. Словно какой-то жидкий камень, который она видела в детстве, но не помнила названия.

Это не было похоже ни на хмельную брагу, ни на огнерисовку, ни даже на скорпионий ифрит, который пила она сама.

– Что это?

– Кровь небес, – ответил он так, будто это не звучало как нечто самое странное в ее жизни.

По спине Лиры словно скользнула холодная змея, обвивая кольцами позвоночник.

Незнакомец смотрел прямо на нее, почти не шевелясь. Казалось, он отслеживал малейшую ее реакцию на сказанное.

И немудрено. Кровь небес – легендарный напиток уничтоженного королевства Темных фейри. Как воспоминание о давно утраченном. Миф или сказка. Откуда здесь быть чему-то подобному?

– Кто-то назвал бухло в честь погибших темных? – хмыкнула Лира, но смешно не стало даже ей самой.

В бокале, казалось, плескалось само небо. Ночное, темное и загадочное, в котором искрились серебряные звезды.

Колдовское название очень подходило тому, что она видела перед собой. Но… это ведь неправда? Это же не может быть Кровь небес! Ее вообще не существует!

Незнакомец слегка приподнял подбородок, и свет пролился на большую часть его лица. Лира увидела красиво изогнутую бровь, острую, чуть миндалевидную форму глаз, резкие скулы и четко очерченную линию подбородка, по которой хотелось провести пальцем.

Во рту резко пересохло. Этот парень, мать его, был просто красавчик. Если не обращать внимания на удивительный, почти чудовищно-черный цвет глаз.

Не лиловые и не сиреневые. Показалось?..

– Выпей, и узнаем, кто из нас прав.

Теперь он глядел на нее будто бы чуть насмешливо. А в том состоянии, в котором Лира была после скорпионьего ифрита, склонность к авантюрам и опасным поступкам резко возрастала. И попытка взять ее на слабо почти удалась.

Под ребрами аж заныло от желания опрокинуть в себя весь бокал и ударить им о стол.

Впрочем, отголоски разума все же намекнули в последний момент, что пить неизвестные жидкости в компании подозрительных личностей – та еще идейка.

В бокале могли быть и наркотик, и сильное снотворное, и любая другая дрянь.

– Впрочем, можешь и струсить, как обычно. Только ты уж тогда бойся поактивнее, а то я начинаю скучать, – бросил так, словно ударил, подняв свой стакан и резко его опустошив.

Точно так, как хотела пару секунд назад Лира.

Теперь же она, стиснув зубы, следила за тем, как дернулся его кадык на мускулистой шее, когда он делал большой глоток.

В этот момент отголоски ее разума все же покинули это богом забытое заведение. Лира хмыкнула, схватила бокал и поднесла к губам.

В нос ударил тончайший сладкий аромат, сравнить который было невозможно ни с чем, что она когда-либо пробовала. Он напоминал горсть свежих ягод клубники и черешни, смешанную с только что сорванными цветами апельсинов, акации, липы и чего-то еще бесконечно легкого и манящего.

Глоток был сделан сам собой. После такого букета ароматов отказаться уже было невозможно.

Вот только едва она отпила, ощутив, как терпкий напиток без единого намека на привкус алкоголя прокатился по горлу, как перед глазами затуманилось.

Нет, она видела все так же, как и прежде, ощущала себя сидящей напротив странного незнакомца. Но одновременно с тем мир словно схлопнулся, чтобы ударить в нее разрушительной волной чувств.

Ей хотелось трахаться. Вокруг в самом воздухе разливался неземной темный жар. И она видела его черно-лиловым туманом, распространяющимся во все стороны от мужчины напротив. Этот туман скручивался в щупальца, напоминающие осьминожьи, касался ее тела, гладил…

Одно обвилось вокруг ее талии, словно невидимая рука. Только вот прямо в этот момент Лира могла поклясться, что чувствовала ее.

И мрачное, тянущее желание ударило по ребрам, скатываясь вниз как тяжелые капли дождя. Концентрируясь между бедер, куда вдруг прилила вся кровь.

– Что… происходит? – ахнула она, снова переведя взгляд в лицо незнакомца.

Его глаза больше не были черными. Снова яркие сиренево-лиловые, с огромными, нечеловечески большими, радужками, от которых распространялся свет, как от хреновых колдовских мотыльков.

– Что ты имеешь в виду? – нарочито удивленно переспросил мужчина, неторопливо наливая еще напиток в бокал и отставляя бутылку в сторону.

Бутылка. Лира посмотрела на этикетку, наклеенную на черное стекло, но не поняла ни слова из того, что там было написано.

Снова перевела взгляд на незнакомца, тяжело дыша. В основании живота ныло и тянуло. И это чувство лишь усилилось, когда одно из полупрозрачных щупалец приподнялось, коснувшись ласковым движением ее щеки, а затем двинулось ниже, под стол. Чтобы обхватить ее бедро, поднимаясь кольцами к его основанию…

– Ох, – выдохнула она еле слышно, чувствуя, как кровь прилила к щекам, к груди.

Моргнула.

И вдруг все исчезло.

Под потолком снова горела тусклая лампочка, то и дело нервно моргая. Незнакомец пил свой темный напиток, который наливал себе из той же бутылки, что и ей. И с ним ничегошеньки не делалось.

Это не могла быть отрава, ведь тогда он отравил бы и себя.

– Это афродизиак? – через силу выдохнула она, вглядываясь в свой бокал с опаской и легким тянущим ощущением под желудком.

Наваждение, как и жгучее желание, прошло. А вот странные мысли о том, чтобы глотнуть снова, остались.

Уголок губ незнакомца приподнялся, когда он ответил, не сводя с нее черного взгляда:

– А что, тебе захотелось меня поцеловать?

Лира покраснела еще сильнее.

– Или, может… – продолжил он, но она перебила возмущенно:

– Нет! – Но получилось еще более не по-настоящему.

Прикусила губу, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, как ей могли привидеться щупальца и сиреневая тьма. Ничего подобного вокруг больше не было.

– Я просто предположил, что тебе понравилось, – пожал плечами он.

– Мне не понравилось, – отставила она от себя бокал.

С неохотой, если уж говорить откровенно.

– И незачем было называть ягодный сок вином фейри, – раздраженно проговорила она.

Из-за того, что она только что чувствовала, было ужасно стыдно.

Незнакомец приподнял бровь и чуть наклонил голову набок.

– Снова боишься, – зачем-то сказал он. – Темные фейри тебя пугают?

Лира фыркнула:

– Детские страшилки. Их нет, и вряд ли они когда-либо существовали.

– Вот как? – удивился он, и, как показалось Лире, совершенно реально. – Кого же тогда уничтожил «Солнечный серп» лет эдак пятьсот назад?

– Колдунов, – невозмутимо ответила она. – Темных колдунов-отступников. В общем-то, таких же, как и сами члены «Солнечного серпа». Это не более чем борьба за власть одной партии с другой.

– Интересный взгляд на историю, – ответил он тихо, а потом вдруг спросил нечто странное: – Откуда же тогда взялись в этом мире колдуны, Лира?

По спине прокатилась дрожь, кончики пальцев начали холодеть.

– Откуда ты знаешь мое имя? – выдохнула она, отстранившись назад и прижавшись к спинке стула.

Внезапно эта случайная встреча уже перестала казаться такой уж случайной. А под ребра начали прорастать корни сомнения.

Лира вновь бросила взгляд на свой бокал.

Он знал ее имя.

Он заставил ее выпить что-то, изменившее ее восприятие реальности.

Возможно, яд был не в бутылке, а в самом бокале?..

Теперь уже похолодели ладони, дыхание участилось.

– Что тебе от меня надо? – стиснув зубы, спросила она, размышляя о том, стоит ли вскочить и броситься прочь прямо сейчас.

Несколько мгновений незнакомец молчал, глядя на нее из-под своего проклятого капюшона цепким, каким-то странно ярким взглядом.

– Страх – это то, что ты видишь в моих глазах? – спросил он неторопливо, и Лире показалось, что это некоторым образом даже не был вопрос.

– Ты не ответил, – напомнила она.

– Ты не платила за ответы, – еле слышно усмехнулся он, допив очередной бокал.

– Не платила за ответы? – ахнула она, скрестив руки на груди. Страх немного отступил, сменившись возмущением. Да что этот парень о себе думает? – Ну давай сыграем в твою игру, мрачный гений. Откуда ты знаешь мое имя и что еще тебе известно обо мне? Назови свою цену за эти вопросы, и я заплачу. Терять мне все равно уже нечего.

И это была правда. Если этот человек в капюшоне был членом «Огненного серпа», значит, они нашли ее. Это конец.

– Всегда есть что терять. – Он провёл пальцем по краю пустого бокала, в котором все еще виднелась темная пленка напитка с искорками. – Даже если ты этого не осознаешь.

Сказал и вдруг протянул руку, коснувшись большим пальцем ее лежащей на столе ладони.

Холод. И тут же следующий за ним жар, ударивший в тело, как молния во время грозы.

Лира едва сдержала судорожный вздох.

– Ты дочь Эндара Сатьянтэ, казненного мастера над металлами. И он научил тебя создавать артефакты из душ.

Лира вскочила, опрокидывая стул.

Это был конец.

Они нашли ее. Нашли после стольких ее попыток спрятаться, после смены домов, улиц, городов.

После всего… смерть все же пришла за ней.

«Отблеск раскаленного золота, отражающего свет солнца…»

– Я не буду просить тебя успокоиться, – пока на нее накатывала паника, качнул головой незнакомец, и черты его лица сделались острее. Словно он, как хищник, готовился почувствовать вкус крови.

По венам всколыхнулись злость и… обида. Она не зверек, не жертва. Много лет она повторяла себе именно это. И что теперь?

«Ну, так просто они меня не получат, это точно…» – внезапно страх почти окончательно ушел.

В этот момент Лира собралась. И тут же в голове проскочило нечто любопытное: если этот мрачный персонаж, с которым ее так тянуло познакомиться, действительно состоит в «Солнечном серпе», то где его долбаные сверкающие одежды? Лира ни разу за всю жизнь не припоминала, чтобы светлые паршивцы забывали надеть свою форму. Они так кичились ей, так гордились, что носили даже вне служебного времени.

Потому что «Солнечный серп» – это привилегии. Это всеобщее уважение, иногда граничащее с поклонением. И лишаться его они не собирались.

Существовал еще вариант, что незнакомец в плаще – всего лишь один из стремящихся. То есть шестерка на побегушках у членов партии, мечтающий о том, что однажды его примут в благословенные ряды.

Но тогда откуда бы ему знать такие детали о ее жизни?.. Скорее информация, которую ему передали бы, ограничивалась чертами ее внешности, возрастом и примерной одеждой.

Нет, тут было что-то…

Лира посмотрела в бокал с иссиня-черным, невероятно удивительным напитком. Ее бокал, который она так и не осушила.

Интересно, откуда на столе у одного мужчины два бокала?..

Откуда такое странное пойло у рядового члена «Солнечного серпа»?

Все это пронеслось в мыслях слишком быстро.

– Откуда ты? – резко выдохнула, снова сцепившись взглядом с темными опасными глазами.

– Сядь, – он сказал мягко, но в воздухе что-то будто бы сжалось. Лира опустилась обратно, невольно думая: а вдруг это те невидимые щупальца придавили её?

Голова шла кругом. Захотелось попробовать еще синей искрящейся тьмы, чтобы быть уверенной, что она не сходит с ума. Хотя, возможно, сошла с ума она уже после первого глотка.

– Как, ты говоришь, называется эта штука? – хрипло переспросила она, пытаясь разглядеть дно бокала.

Не получалось. Только спирали из серебряных звезд, что тянули ее все глубже.

Она знала, как это называется.

– Твой отец творил истинную магию, – неторопливо начал мужчина.

– Мой отец был мастером, он не творил никакой магии, – скривилась Лира. Может, она все надумала себе? А перед ней просто непонятный сумасшедший, который… Который что? Знает ее отца?

Ни хрена не складывалось.

– Просто ответь, откуда ты знаешь меня и что тебе нужно? – выдохнула она, сжав кулаки.

Мужчина вздохнул, его капюшон немного дрогнул, но лицо словно нарочно скрылось в полумраке еще сильнее прежнего.

– Ты пыталась продолжить его работу, – говорил он, напрочь игнорируя ее вопросы. – Но теперь ты боишься. Потому что знаешь: они за тобой придут.

В висках так громко стучало, что уже доходило до легкого звона в ушах.

К сожалению, мрачный тип был прав. Каждую ночь ей снились шаги в коридоре. Члены «Солнечного серпа» не прощают предателей.

И все эксперименты пришлось прекратить.

– Если тебе нечего сказать мне, не сотрясай воздух попусту, – прошептала она, все же оставив крамольную мысль снова выпить из бокала с напитком, напоминающим ожившее колдовство.

– Твой страх настолько силен, что почти осязаем, – проговорил он, не обратив внимания на ее слова, чуть склонив голову набок – Лира даже подумала, что он наслаждается тем, что смотрит на нее. Что ощущает… – Зачем ты делаешь это, Лира?

– Что я делаю? – нахмурилась она, окончательно теряя нить разговора. – И я не боюсь, понял?

– Отпусти себя, – качнул головой он, будто не соглашаясь с ней. – Прими то, кем ты являешься.

Она вздохнула.

– Да что ты обо мне знаешь? – стиснула зубы, снова вскочив из-за стола. – Отвали от меня.

И уже развернулась, чтобы уйти.

Плевать, что он был в курсе слишком многого. Настолько многого, что будь она кем-то другим, решила бы, что его лучше убить.

Ну и пусть. Главное, что ее он не останавливает и не пытается сдать Серпу.

– Эребор, – бросил он ей в спину. И она так резко остановилась, что чуть не сшибла соседний столик.

– Что ты сказал? – обернулась через плечо.

«Эребор» – слово, что несколько раз встречалось в записях отца, которые она собрала после его убийства. Точнее, которые случайно успела обнаружить упавшими за столешницу и застрявшими так, что их не нашли во время обыска и изъятия.

Остальные дневники и работы были конфискованы. Все, над чем работал ее отец всю жизнь, забрали его убийцы.

Но слово «Эребор», написанное на полях языком, который придумал ее папа и обучил еще в детстве, она запомнила слишком хорошо.

– Эребор, – повторил незнакомец. – Там есть то, что ты ищешь.

– Но…

Лира замерла, зажмурившись. Её сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на весь бар. Даже через грохот музыки из маграфона.

«Это все не по-настоящему. Не может быть…» – мелькнуло в голове.

– Откуда ты зна… – резко начала она, открыв глаза.

Вот только мужчины за столиком уже не было. Как и бутылки, и двух стаканов.

Под ребрами сдавило от чего-то липкого и крадущегося. Холодного.

Она быстро развернулась и подошла к бармену, который неохотно мыл что-то в грязной раковине.

– Скажите, уважаемый… – пискнула она, пытаясь подавить спазм в горле.

– М-м-м? – поднял он на нее чуть ленивый взгляд. – Еще скорпионьего ифрита?

– Нет-нет, я… хотела спросить. А где мужчина в плаще с капюшоном, что сидел вон за тем дальним столиком?

Бармен перевел взгляд туда, куда показывала Лира, и приподнял бровь.

– Вам лучше проветриться, исса. Время уже позднее.

– В смысле проветриться? – вспыхнула Лира. – Я не хочу проветриваться! Я спрашиваю, ты видел, как выходил этот мужчина?

– Там никого не было, исса, – раздраженно бросил бармен и отвернулся, видимо недовольный тем, как она с ним общалась.

Но Лире было не до его недовольства. Похоже, она серьезно напилась. Гораздо серьезнее, чем рассчитывала.

Бросив на барную стойку несколько железных монет, она, пошатываясь, направилась к выходу, решив, что скорпионий ифрит – с этого дня не ее напиток.

Видимо, сознание, уставшее от погонь и жизни в страхе, сыграло с ней недобрую шутку. А слово «Эребор», которое занимало ее мысли слишком долгое время с тех пор, как она прочла сохранившиеся записи, начало всплывать уже и в пьяном бреду.

– Шикарно, Лира, ты просто молодец, – горько хмыкнула она, покачав головой, выходя из бара. – Умудрилась напиться одна, ночью, гоблины знают где.

Снова качнула головой, словно отвечая сама себе, и завернула за поворот бара. Совершенно не замечая, что в темный переулок за ней уже увязалась компания трех весьма неприветливых парней.

Глава 2: Улица и тьма

Как назло, пошел дождь.

Лира двигалась, почти не разбирая дороги, не замечая, как капли пробираются под воротник кожаной куртки.

Слова незнакомца, которого она сама себе выдумала, горели в ушах, как раскалённые угли.

«Эребор. Там есть то, что ты ищешь…»

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Отец как-то говорил, что Эребор – проклятое место, где люди умирают, а камни кричат от боли.

Она всегда думала, что это миф. Но тогда почему в его записях о создании одного из последних артефактов стояла именно эта приписка? Да еще и на полях, словно сделанная позднее?..

Все это создавало впечатление, будто отец хотел сказать ей о чем-то.

Но она слишком долго обо всем этом думала.

Резкий смех позади заставил её обернуться. Трое мужчин вышли из-за угла, перекрывая узкий переулок. Их тени растянулись по мокрому асфальту, как брызги чернил.

– Эй, красотка, куда спешишь? – первый, с лицом, изъеденным оспинами, ухмыльнулся, показывая гнилые зубы. Запах перегара и… гниющего мяса ударил в нос.

Лира попятилась, но спина упёрлась в кирпичную стену. Как она вообще тут оказалась? Дорога должна была вести ее прямо по переулку, освещенному полуэлектрическим светом новеньких фонарей. Но, кажется, задумавшись, она решила срезать путь и… оказалась почти в кромешной тьме.

Сейчас остатки света били в спины трем мужчинам, что подходили все ближе, умудрившись довольно быстро ее окружить.

– Я иду домой, – выдавила она, пытаясь говорить твёрдо. – И не ищу знакомств.

Каким образом она, демоны их забери, должна выбираться из этого положения?

– Ой, слышали? – Второй, лысый и толстый здоровяк, толкнул первого локтем. – Она домой спешит. Может, мы тебя проводим?

Довольно ловко для его веса и объемов он подскочил к ней и схватил за плечо.

Ситуация начала меняться слишком быстро.

Лира дёрнулась, но третий, молчаливый, с ножом в руке, двинулся следом за вторым и прижал лезвие к её щеке, совсем близко к глазу.

– Не дёргайся, – прошипел он голосом, который звучал как скрип ржавых петель. – А то порежем твою красоту.

Они засмеялись хором, как в дурацких фильмах, транслируемых время от времени на больших белых экранах прямо на улицах. Люди тогда рассаживались прямо на траве, а иногда подъезжали на своих джагсах, чтобы провести несколько десятков минут в блаженном ничегонедумании.

Счастливчики.

Лира закрыла глаза, чувствуя, как сердце бьётся в висках.

– Ну-ка, посмотрим, что у нас тут. – Оспинистый тип выхватил ее поясную сумку и начал рыться в ней, швыряя на землю пустые флаконы и обрывки пергаментов. Там не было даже денег, потому что последние она отдала бармену.

Хотелось усмехнуться, но не вышло.

– Ничего ценного, – раздраженно бросил он, кидая сумку в грязь. Лира грустно проследила за любимой вещью. – Эй, может, сама себя продашь?

– А может, ты пойдешь на хер? – сорвалось с губ раздраженное.

И его пальцы тут же впились ей в грудь. Больно. Лира зашипела, но звук заглушил хохот. Лысый прижал её к стене, а молчаливый приставил нож к щеке.

– Ишь, какая дерзкая нарисовалась. Хрен сотрешь, – заржал первый, щербатый. – Но я сотру, не переживай.

Он наклонился к ней, обдав гнилым запахом из распахнутого рта.

Лира скривилась.

– Сопротивляйся, – прошипел тихо тот, что держал нож. И его узкие серые глаза сверкнули, когда он вдруг приложил лезвие к ее коже и слегка надавил. Лира едва различимо вскрикнула. – Люблю, когда дерутся.

Его шепот проник ей в уши, пробрался под кожу.

Стиснула зубы. Не плакать. Не показывать страх. Но её тело дрожало, предательски слабое, как и всегда.

Попытаться убежать?

Она нервно бросила взгляд влево, не поворачивая головы, – там стоял третий головорез и тускло светил фонарь. Вправо – нож у щеки и тьма подворотни.

В висках забилось: ей не уйти от них.

Живой – никак.

Всхлипнув, она закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться перед последним броском. Сейчас она соберется, возьмет себя в руки и дернется в сторону второго засранца. Отбросит его руку с ножом, вывернется, и тогда у нее будет маленький шанс, что она окажется быстрее, чем три взрослых сильных мужчины…

– Чего ты там, уснула, что ль? – раздался рев, и кто-то с силой ударил ее в живот.

Лира согнулась, задыхаясь.

Открыла глаза, и… вдруг тишина.

Мужские руки отпустили её. Мерзкая вонь исчезла. Она упала на колени, а когда подняла голову, воздух застыл в лёгких, сделавшись вязким, словно кровь.

Головорезы не двигались. Их тела будто превратились в камень, глаза остекленели, рты исказились, словно они пытались закричать. Но ни звука не доносилось из горла.

– Что… что происходит… – выдохнула Лира, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Воздух похолодел. С ее губ сорвалось легкое белое облачко. А ведь секунду назад было достаточно тепло.

Лира подавила желание закричать. Инстинктивное, неконтролируемое. Потому что происходящее сейчас не было нормальным. И кто знает, не станет ли она следующей?..

Из зрачков трех подонков медленно заструился чёрный дым, а по коже поползли тени – живые, пульсирующие, как паразиты. А затем раздался голос. Тихий и пронзительный, страшный. Как те тени, что пробирались под кожу головорезов:

– Не умеешь пугать – не берись.

Странные слова, пробуждающие что-то глубинное внутри. Что-то, способное вмиг спеленать само дыхание, остановить судорожные сокращения сердца.

В этот момент появился он. Тот самый тип, которого Лира оставила в баре. В черном плаще с глубоко надвинутым капюшоном. Словно из ниоткуда, буквально из тьмы подворотни он материализовался, сконцентрировав в себе черный оледеневший воздух улицы.

Его плащ развевался, сливаясь с ночью, а глаза горели тем самым сиренево-лиловым светом, который казался Лире фантазией. Галлюцинацией.

Но вот все это вновь повторилось. Все то странное и нелогичное, что она сваливала на воздействие алкоголя. И теперь она уже не готова была списывать это на бред.

Незнакомец щёлкнул пальцами.

– Вот что такое настоящий страх, – сорвалось с его губ негромкое. Почти убаюкивающе-ласковое.

И по его слову тени подворотни рванулись вперед, а темные пятна на коже негодяев обрели объем, набухая, словно пиявки, и впиваясь в плоть острыми призрачными зубами.

Кровь не текла. Но оспинистый вдруг завыл, упав на колени:

– Нет… Нет, только не она!

Он обхватил руками голову, закрывая глаза изо всех сил, затем стискивая зубы и шипя сквозь них:

– Не она, не она, не она…

Тьма, что валила из его глаз, сделалась гуще и ярче. Теперь она текла по его лицу черными слезами. Секунда – и он опустился на коленях сильнее, раз за разом ударяясь головой об асфальт, словно пытаясь стереть что-то, что видел перед глазами.

Еще секунда – и с его лба потекла кровь. Но он продолжал методично разбивать его.

Лира задержала дыхание, переводя взгляд на второго, который закричал, царапая лицо и подпрыгивая с ноги на ногу:

– Уберите их! Уберите крыс!

Но на земле никого не было.

– Уберите, они ползут, цепляются за меня! – голос лысого начал звучать истерично звонко, но неровно, потому что он хлопал себя по штанам, поднимаясь все выше, пытаясь отодрать от ткани невидимых животных.

А когда он понял, что ничего не получается, то достал из кармана складной нож, махнул им, выпуская лезвие, и полоснул себя сначала по одной ноге, затем по второй.

– Нет, я вам не дамся, твари, твари! – рычал он, продолжая наносить себе глубокие скользящие раны. А затем, когда кровь залила все брюки, толчками вытекая из бедер, из его горла вырвался сдавленный хохот.

Руки Лиры затряслись, и, прикусив губу, она засунула их в карманы. Моргнула, а когда снова взглянула на трех негодяев, на ногах из них стоял лишь последний. Молчаливо и остолбенело он смотрел на происходящее, то и дело переводя взгляд на свои руки, ноги и тело, по которому ползали тени. И мочился под себя. Его нож упал в лужу с тихим плеском. Каждый миллиметр его тела била мелкая дрожь.

В этот момент тип в черном плаще, что все это время стоял неподалеку, шагнул к Лире. И тени, что прыгали по телам головорезов, зашевелились, будто следуя за хозяином.

Лира дернулась, сжатая ледяными кольцами нервов, но не двинулась с места. За ее спиной была стена. Впереди – два с половиной трупа. А незнакомец подошёл еще ближе, перешагивая через тело оспинистого. Это казалось просто ужасным. Словно к ней шла сама смерть.

В голове раздался неразличимый шепот. Краем глаза Лира увидела, что пятна тьмы, похоже, переговаривались, изредка переливаясь фиолетовыми отсветами.

Она определенно сходила с ума. И это сумасшествие не было приятным.

Тип из бара остановился на безопасном расстоянии шага. Почему-то Лира думала, что он заблокирует ей проход, будет давить, проникая в личное пространство, лишая ее возможности дышать. Как эти трое несколько минут назад.

Но он встал так, что даже при желании дотронуться до него ей пришлось бы пойти навстречу.

– Ты хотела быть сильной, разве нет? – неожиданно проговорил он Лире, и его глаза под тьмой капюшона блеснули. А внутри нее что-то оборвалось. – Сильные не дрожат.

Эти слова внезапно больно резанули самолюбие. Складывалось впечатление, что мрачный тип точно знал, куда бить.

– Я… не дрожу. – Лира выпрямилась, стиснув зубы. На ее щеке остался порез от ножа. Кровь сочилась из него, смешиваясь с дождём, но теперь это скорее раздражало.

Мужчина в плаще рассмеялся – низко и как-то бархатисто. Так мог бы звучать дождь, ласкающий мягкое платье всплывшей утопленницы. Однако все это постепенно выводило ее из состояния шока.

Он выводил. Хотя, судя по происходящему, все должно быть наоборот.

– Ты слишком много на себя берешь, – выдавила она через силу, стряхивая со щеки щекочущую каплю. Пытаясь показать хотя бы себе, что тоже кое-чего стоит. Что ее ноги не свело от слабости и нервов, скрученных в готовый разорваться узел.

Лира хотела взглянуть ему в глаза. Увидеть выражение его, безусловно, надменного и излишне самоуверенного лица. Но он не позволял. Этот его проклятый плащ с надвинутой на лицо тканью…

Может, и лучше, что она не видела его лица. Если с тремя придурками расправился именно он, то ей и вовсе не стоит о нем думать. И все же…

– Сними капюшон, – выдохнула она и сама не поверила, что сказала это. Зачем? Ну зачем?

Нужно было просто развернуться и уйти домой. Как можно быстрее, раз уж судьба дала ей этот хренов шанс.

Он чуть склонил голову набок.

– Я беру то, что могу взять, – спокойно ответил он снова тем мягким, струящимся сразу в кровь голосом. – А ты просто жертва, которая позволяет другим делать то, что они хотят. Верно?

– Чушь собачья, – зло бросила она, стиснув кулаки. – Сними, мать твою, капюшон. Я не привыкла разговаривать с теми, чье лицо не вижу. А если не хочешь, то я…

Он отбросил капюшон раньше, чем она успела договорить, и все слова застряли в горле удушливым комком.

Она уже видела часть его внешности в баре, когда слишком много света пробралось под тьму ткани. И уже тогда поняла, что этот мужчина красив.

Но что он настолько непозволительно красив, стало ясно лишь теперь. Эта красота казалась не созданной для этой планеты. Для этого гребаного мира, полного чудовищ в масках людей.

Она не могла отвести от него взгляд, и это было почти больно.

– Кто ты… – прошептала она, глядя, как мягко светятся его сиреневые глаза в полумраке подворотни. Как худое лицо оттеняет тусклый свет фонаря, акцентируя сильные скулы, резкую линию подбородка, уходящую к мускулистой шее, достаточно полные губы, изогнутые в полуулыбке. Густые черные брови, открывающие умный высокий лоб, и обрамляющие это все черные, чуть спутанные волосы, падающие на плечи словно тугие струи водопада ночи.

Между ними было около метра, но Лира мгновенно различила, как после ее вопроса его зрачки сузились, как у хищника, и словно бы немного вытянулись. Она не отвернулась, хотя все внутри покрылось стылой изморозью.

Этот человек одним своим взглядом переворачивал все внутри, даже когда ничего не делал. А если вспомнить то, что он делал…

Но почему-то именно это и интриговало. Не отпускало. Пленило мгновенно и бесповоротно.

– Маленькая бабочка, я сделал то, что просила ты. Теперь ты сделаешь то, что прошу я? – спросил он, продолжая смотреть на нее своими странными глазами.

– Кто ты? – повторила она, но он только покачал головой, сохраняя свою пронзительную полуулыбку. – Хорошо, чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты ответила мне на вопрос, – тут же сказал он, и по спине Лиры скользнуло что-то мягкое.

Она дернулась, чтобы лишь через мгновение понять, что вокруг нее – за спиной на стене, на мокрой земле, на ботинках – те самые тени, что убили головорезов.

В виски ударил подскочивший пульс.

– Они не тронут тебя, – качнул головой он, будто мгновенно все понимая, а улыбка с его лица пропала, сменившись чем-то другим. Чем-то более темным. Черные зрачки снова сделались уже и вытянулись. Глаза стали казаться бездонней, если это вообще возможно. Но она натурально проваливалась…

– Вопрос. Задай свой вопрос, – прошептала она, завороженно глядя на него в ответ. Дыхание сделалось отрывистым и ускорилось.

– Что ты делаешь, когда хочешь взять то, что тебе недоступно? – неторопливо проговорил он и… сделал шаг.

Лира вздрогнула. Этот тип говорил будто на каком-то странном языке, который она одновременно не понимала, но при этом чувствовала где-то на подсознании весь смысл сказанного.

Воздух между ними мгновенно начал раскаляться. Тени за спиной Лиры задвигались быстрее, заелозили в беспокойстве или… предвкушении?

Плащ незнакомца колыхался у его ног, но ветра не было.

– Я… ничего. Я не делаю ничего, – проговорил она, сглатывая горькое чувство, возникшее сразу же после этого ответа.

Она хотела слишком многого. И не могла сделать ничего. Действительно, что она предприняла для того, чтобы достигнуть своей цели с тех пор, как убили ее отца?..

Прошло уже так много времени, но она не отомстила никому. Не нашла никакой информации о произошедшем, не узнала, над чем работал отец.

Да и была ли у нее вообще цель с тех пор, как она потеряла все?..

– Вот и ответ, – проговорил он медленно, подняв руку и остановив напротив ее щеки. Ровно там, где была ранка, которая неприятно саднила. – Ты просто слабая маленькая бабочка, – его голос звучал тихо, проникая в самое сердце, обвивая его ядовитыми кольцами правды.

Он был прав.

Она замерла, закрыв глаза, тяжело дыша. И вздрогнула, когда кончики его пальцев коснулись ее щеки.

Дрожь пронзила тело, как и в первый раз, когда он просто коснулся ее ладони. Но теперь Лире показалось, что ноги по какой-то причине вот-вот перестанут ее держать. Маленькие острые молнии били в ее тело в месте соприкосновения их кожи.

– А знаешь, что самое… чудовищное, Лира? – спросил он тише, и его голос перешел на хриплую, какую-то, мать его, хренову сексуальную вибрацию, которой просто не должно быть в такой ситуации.

– Что?

– Как и все, ты хочешь бояться, – проговорил он, и подушечки его указательного, среднего и безымянного пальцев скользнули вниз по ее щеке. Чуть лениво, будто случайно.

И исчезли. Но Лире уже было так жарко, словно она пробежала марафон. И воздуха не хватало.

И все же способность соображать и злиться она сохранила.

– Я не боюсь тебя, если ты об этом, – стиснув зубы, проговорила она, зачем-то уронив взгляд на его губы.

И, проклятье… он заметил. Лира уже вновь смотрела в его глаза, но в уголках рта уже появилась улыбка.

– Ты лжешь, – почти промурлыкал он, скользя взглядом по ее лицу. – Твой пульс бьётся в висках. Твоя кожа пахнет… сдавленным криком. Ты готова бежать, в любой момент рвануть отсюда, словно бедный маленький мотылек. И не скажу, что мне это не нравится, Лира…

Ее имя с его губ сорвалось особенно хрипло, практически ударив ее, как плеть по голым нервам.

«Пульс? Сдавленный крик?» – мелькнуло в ее голове протестующее, когда она прикусила губу, глядя, как его сиреневые радужки двигаются, скользя вниманием по ее лицу, глазам, затем губам…

«Он думает, что во мне животный ужас. Что напугал меня до смерти», – прыгало в мыслях раздраженное.

«Еще посмотрим…»

Что с ней было не так, она сама не знала. В последний момент она успела поднять голову и увидеть, что в небе расцвела полная луна почти в самом центре обсидианово-черного небосвода.

А в следующий миг чуть дрожащими ладонями она обхватила его лицо и притянула к себе, коснувшись губами его губ.

Это было почти грубо. Но совершенно точно – отчаянно.

Мужчина замер на мгновение, словно не поверил в происходящее. Лира и сама не верила.

Ведь несмотря ни на что он все это время держался от нее на расстоянии. И позволил себе лишь легкое прикосновение кончиками пальцев…

Это все она.

Все.

Она.

Его дикие, нечеловеческие глаза широко раскрылись, а затем он ответил на поцелуй с яростью, впиваясь в её рот, как голодный зверь. Обхватив ее бедра, прижимая к стене с глухим ударом, от которого вышибло весь воздух из груди и все мысли из головы. В тот же миг тени обвили её ноги, поднимаясь выше, щекоча внутреннюю поверхность бёдер, будто пытаясь содрать с неё одежду.

Сумасшествие. Какая-то страшная сказка, в которую она попала и пыталась делать вид, что она в ней всегда была и прекрасно знает правила.

Но она не знала правил.

– Ты… – мужчина прервался, когда она пальцами вцепилась в его волосы, осторожно, но крепко сжимая, не веря самой себе. А они были мягкими… И пахли свежескошенной травой, «кровью небес» и чем-то еще безумно притягательным. Хотелось зарыться в них носом и вдыхать, лаская кончиком языка мочку его уха…

– Заткнись, – прошептала она, прикусив его нижнюю губу и зажмурившись от фантазий, которые влекли ее еще дальше.

Он зарычал, и тени рванулись вперёд. Холодные щупальца проникли под ее безразмерный свитер, лаская соски, сжимая их так, что Лира вскрикнула, резко выдохнув. Но это не была боль. Это было…

– Да… – Она выгнулась, чувствуя, как тени скользят между ног, обвивая ее, растягивая пояс штанов и заползая под него.

«Ох, пусть это будет пьяный бред», – мелькало в ее голове отрывистое. «Наплевать, завтра я проснусь и снова все будет как обычно. А сегодня… сегодня я просто хочу…»

Мужчина откинул голову, его глаза пылали. В них читалось что-то темное и неотвратимое, что одновременно манило и пьянило.

Однако в этот момент подворотню, где они стояли, разрезал яркий свет.

Прожектор какого-то джагса врезался в переулок. Тени взвыли, заскрипели, словно нож по стеклу, и рассыпались на частицы пепла. Да и те почти мгновенно исчезли.

Мужчина сделал короткий шаг назад, прикрывая лицо рукавом. А затем и вовсе опустил капюшон, сделавшись похожим на одну из своих теней.

Под ребрами Лиры ударило. Она вдруг поняла, что вот-вот ее сумасшествие закончится. И, вероятнее всего, она никогда не узнает, что это было.

Кем был этот человек, рядом с которым оживали все страхи, но засыпала боль, преследующая ее годами?

Вот почему она его поцеловала. Вот почему ей так не хотелось, чтобы он исчезал…

В этот миг он бросил на неё взгляд – яростный, сиренево-лиловый.

А она поняла, что он еще и последний.

– Как тебя зовут?! – выпалила она, не успев сообразить ничего другого.

Какая ей разница, как его зовут?..

Во тьме капюшона блеснула полуулыбка.

– Сид, – ответил он, а затем вдруг взял ее за руку, распахнул кисть и вложил что-то, укрыв ее же пальцами.

И просто исчез, растворившись в клубах чёрного тумана. Лира сползла по стене на землю, не чувствуя, что дрожит. Её тело гудело, губы горели, а три головореза на земле все сильнее освещались прожектором приближающегося джагса, из которого выскочили двое.

– Всё в порядке? – Первый патрульный посветил фонарём ей в лицо, второй изучал тела.

Она кивнула, не в силах говорить. Насильники, ставшие жертвами, лежали без движения, их лица были искажены гримасами ужаса. А ее это ни капли не трогало.

Она думала совсем о другом.

Сид. Он сказал, что его зовут Сид… И он показал этим троим настоящую тьму… а меня это не испугало.

– Они мертвы, – констатировал второй патрульный. – Что здесь случилось?

Лира покачала головой, ее губы дрожали. Но вовсе не по той причине, о которой задумались представители закона.

– У вас шок, вы первая их обнаружили тут, верно?

Она перевела взгляд с одного патрульного на второго. И кивнула.

Почему ей поверили? Видимо, ничто не указывало на то, что маленькая хрупкая девчонка может завалить трех здоровых мужчин. Тем более что у одного голова была разбита, а у второго, судя по всему, остановилось сердце. Лишь третий погиб от многочисленных ножевых ранений.

– Как это произошло? Вы не видели нападавших? – спросил первый патрульный.

– Не видела.

– Да не поделили что-то, выходя из бара, – бросил чуть лениво другой. – Давай оформим по-быстрому и вызовем некроджагс.

Лире пришлось подписать лишь несколько бумажек, в которых она назвалась именем одной из своих старых соседок, что жила в другом городе.

Оставалось побыстрее уехать отсюда, и, возможно, удастся избежать лишней шумихи.

Патрульные быстро потеряли к ней интерес. Лира же поправила одежду, натягивая свитер пониже, невольно вспоминая, отчего он слегка задрался… И поспешно двинулась прочь, крепко сжимая в кармане то, что оставил ей Сид.

Только у самого дома – маленькой комнатки, которую она сняла на подвальном этаже, – ей хватило сил разжать пальцы и посмотреть.

Подарком оказался чёрный кристалл потрясающей красоты. Она никогда не видела ничего подобного и не могла сообразить, что же это за камень. Отдаленно он напоминал черный авантюрин с мерцающими изнутри золотыми частичками. Но был гораздо чище, почти прозрачным, и давал блеск, несвойственный этой разновидности кварца.

А еще он казался чуть теплее, чем ее собственная кожа.

Дверь за ней закрылась, Лира прошла к окну и посмотрела вдаль. В этой части города дождь давно закончился, но на горизонте ударила молния.

Она резко закрыла шторы и отвернулась. Нужно было поскорее лечь спать, завтра будет тяжелый день.

Придется сдать ключи от этой комнаты, к которой Лира успела привыкнуть, да еще и заплатить за неделю вперед. А денег осталось не так уж и много. Всего дюжина земель и три луны. Ни одного золотого солнца, конечно же.

Но даже это сейчас волновало ее меньше, чем слово, которое не выходило из головы много недель, а после сегодняшней ночи окончательно сделалось навязчивой идеей.

Эребор. Таинственное место, о котором писал отец. О котором говорил Сид:

«Там есть то, что ты ищешь…»

Теперь было ясно, что оно настоящее, что оно существует.

И, видимо, именно там она сможет найти Сида, чтобы спросить у него, откуда, мрак его забери, он так много о ней знал.

Впрочем, мрак его и так забрал. Но Лира не планировала больше отдавать то, что должно было принадлежать ей по праву.

Хватит.

Глава 3: Утро после

Лира проснулась оттого, что кто-то будто бы бил молотком по её вискам. Она приподнялась на локте, и комната поплыла: стены, заклеенные старыми чертежами отца, шкаф с пузырьками пыльных эликсиров, треснувшее зеркало в углу. Всё как всегда в ее маленьких съемных комнатках – последняя попытка сделать их похожими на утерянный дом. Только теперь на столе лежал черный кристалл с золотыми искрами внутри, напоминая, что вчерашнее безумие вовсе не было безумием.

А возможно, было началом чего-то гораздо более ужасного. Но Лире было уже все равно. Лишь бы не так, как прежде.

Она протянула руку и коснулась гладкой поверхности. Звёзды внутри блеснули в ответ… казалось, будто кто-то заточил в этот камень кусочек настоящего ночного неба. Лира откинулась назад на подушку, потому что даже сидеть было не очень-то приятно, и лениво поднесла камень к свету, глядя через него на льющийся сквозь шторы свет.

И внезапно произошло нечто странное. Лира ахнула. Прямо на глазах звёзды задвигались, складываясь в удивительный узор. Это была хищная черная птица, раскинувшая мощные крылья и оплетенная шипастой лозой шиповника с одним-единственным бутоном, напоминающим украшение.

При взгляде на это изображение складывалось двоякое впечатление. С одной стороны, птица казалась украшенной розовой ветвью, словно диковинной нитью бус, что заканчивалась восхитительным бутоном. А с другой – это была острая колючая цепь, словно пытающаяся помешать птице лететь.

Но она летела все равно…

Лира сама не заметила, как перестала дышать. И не только потому, что чересчур погрузилась в созерцание удивительного образа, но и потому, что точно помнила, что этот знак уже видела. Она быстро вскочила с кровати, забывая напрочь про трещащую голову, и начала метаться по комнате, разыскивая то, что осталось от дневника отца.

Затем шелест страниц и судорожный взгляд по строчкам.

Вот он.

– Капли страха, – прошептала она, разглядывая изображение камней разной формы, внутри которых была нарисована птица, оплетенная шипами. Как клеймо. А рядом описание:

«Утерянные артефакты двора Кошмаров, создать которые могли лишь темные фейри…»

– Не может быть, – выдохнула она, озвучивая в который раз стучавшие в голове мысли.

Темных фейри не существовало. Как и светлых. Лира не верила в это ни минуты, несмотря на то, что легенды гласили обратное. Мол, от зари веков этот мир был полон сверхъестественными существами, созданиями природы и магии. Лепреконами, феями, пикси, гномами, гоблинами и, конечно, фейри, что правили над ними всеми.

Летописи утверждали, что делились они на светлых, именуемых двором Грез, и темных – двор Кошмаров. Светлые людям изредка помогали, если их случайно обнаружить: колдовали добрые сны, могли одарить золотом или принести в дом изобилие. Благословленная ими земля давала огромный урожай, а амбары с хлебом, казалось, не иссякали никогда. Потому и приносили люди им дары, и всячески пытались ублажить. Иногда даже в ущерб себе. Ведь в попытке задобрить двор Грез люди иногда отдавали в жертву последнее, что имели.

Темные же портили все, к чему прикасались: насылали кошмары во сне, проклинали скот, отчего тот усиленно дох. Если в дом пробирался кто-то из темных, в нем мгновенно кисло молоко. А иногда, поговаривали, они крали из люлек младенцев.

В общем, двор Кошмаров пользовался невероятно дурной славой, его боялись и всеми силами старались избегать, в том числе прося защиты у двора Грез.

Однако якобы пришел однажды такой день, что и двор Грез людям стал не мил. Надоело задабривать колдовских созданий и относить им то, что могло бы пригодиться самим. В общем, согласно «Лучезарной доктрине» пятисотлетней давности, люди подняли восстание под предводительством самых сильных мастеров-артефакторов, которых нашли, да и перебили всех фейри. И светлых, и темных.

Как уж им это удалось – тайна, покрытая мраком. И факт, еще сильнее намекающий на то, что вся история от начала до конца – неправда.

В общем, мастеров тех стали звать солнечными алхимиками. Они и создали партию «Солнечного серпа», встав у власти, что вот уже пять веков считается непоколебимой. Их символом был золотой серп, ведь именно этим оружием, по преданиям, отрезали головы павшим фейри. А золотой колокольчик – неизменный артефакт, который они носили на своих одеждах, – был призван отпугивать остатки сверхъестественных сил, что еще могли повредить людям.

Однако никаких этих сил просто не существовало. К своим двадцати годам Лира не встречала ни одного лепрекона, гнома или пикси. И тем более фейри. Поэтому поверить в легенду, выдуманную уродами, убившими ее отца, она никак не могла.

– Хреновы монополисты, – выдавила она из себя, крепко сжав камень в руке.

Все, что оставалось простым людям вроде нее, – это возможность прикоснуться к сверхъестественному благодаря артефактам, созданным особым алхимическим способом. Но и этого Серп их лишал.

Рисунок из золотых искр распался на отдельные блестки так, словно его никогда и не было.

Артефакты и магия, которую они давали, – вот что было основной целью алхимиков. Это они собирали вокруг себя, как золото и драгоценные камни. И если кто-то желал обрести власть над волшебством в обход партии, его безжалостно уничтожали.

Как Эндара Сатьянте, ее отца.

На миг закрыв глаза, Лира вернулась к изучению страницы дневника, в котором описывалось, что из себя представляли так называемые «капли страха».

Информации было немного, и прежде она пролистывала ее как несущественную. Как осколки устаревших мифов и сказки о фейри, которые так любил ее отец. И в которые она сама верить не желала.

«Капли страха – уникальный материал, созданный из концентрированного ужаса. Считалось, что темные фейри нарочно запугивали людей, чтобы создавать из их эмоций сильнейшие артефакты, которые впоследствии использовали для своих целей…»

Какие это были цели, нигде не упоминалось. Далее вся информация о камнях заканчивалась.

Лира шлепнула ладонью по столу, еще несколько раз прочитав эти несколько строчек, но так и не найдя нужных ответов.

Зачем Сид дал ей этот камень?

Как это связано с Эребором и ее отцом?

И самое главное: кто такой вообще этот Сид?..

Потому что если сложить эти кусочки сломанного пазла, то все дорожки вели к темным фейри.

Но ведь их не существует! НЕ СУЩЕСТВУЕТ!!!

Пальцы девушки нервно дрогнули. Она вспомнила призрачные щупальца вокруг Сида. Его светящиеся сиреневые глаза. Тени, что шептались, выскальзывая из-под его плаща и щекоча ей ноги… пока она его целовала.

– Нет, этого не может быть, – качнула головой она, отгоняя нежданно вернувшуюся дрожь. – Скорее всего, у него есть какой-то очень сильный запрещенный артефакт. Поэтому он каким-то образом узнал обо мне, об отце.

Это тоже было похоже на правду. Возможно, незнакомец в плаще просто искал кого-то, преступившего закон, как и он сам.

О поцелуе она старалась не вспоминать. Мало ли чего не сделаешь после нескольких стаканов скорпионьего ифрита…

Мысли в голове продолжали бег. Возможно, этот тип как-то связан с исследованиями Эндара Сатьянте… А это означало одно: Сида обязательно нужно найти. Во что бы то ни стало.

Если, конечно, она хочет в конце концов поставить точку в прошлом.

Лира положила кристалл на стол и потянулась к полке над кроватью. Там стояли её собственные запрещенные творения, из-за которых ее могли убить в любой момент.

Первым был кулон, поглощающий звуки. Он был создан из ее молочного зуба, который Лира по какой-то причине хранила с детства в коробочке с «секретами». Зуб был оплетен железной проволокой и прикреплен к цепочке. Она назвала его «Молчун».

Именно благодаря ему она и спаслась в тот день, когда за ее отцом пришли алхимики. Спрятавшись под кроватью между отстающими друг от друга досками пола, она активировала артефакт, сделавшись абсолютно беззвучной.

Вторым ее изобретением была небольшая стеклянная линза, кажущаяся полностью прозрачной. Но стоило сквозь нее посмотреть, как становилось ясно, что это вовсе не то, чем кажется. Линза проявляла магию. И если кто-то незаметно использовал артефакты, то линза выдавала его, словно глаз самих богов.

За это изобретение отец ее особенно хвалил. С его помощью она сделала и вторую такую же линзу, создав для нее простенькую оправу для очков из переплетений железной проволоки. Таким образом у нее получилось уникальное приспособление, показывающее то, чего не видят другие.

А третье и последнее… было кольцом умиротворения. Лира погладила его пальцем. Сверху был вставлен крупный красный самоцвет.

Когда-то это был лунный камень. Но с помощью долгих опытов и экспериментов с собственной кровью Лира сделала его густо-багровым. И научила впитывать боль и душевные страдания. Вот только в день смерти отца камень треснул и потерял силу, находясь на пальце пятнадцатилетней девочки. И с тех пор Лира его не надевала.

– Потому что я не такой хороший мастер, как ты, папа, – проговорила она тихо, складывая все свои сокровища вместе с новоприобретенной каплей страха в бархатный мешочек. А затем касаясь рукой гладкой панели на стене.

Тут же на черной поверхности мелькнуло изображение: включилось Зерцало Истины – алхимический экран, который по приказу «Солнечного серпа» всегда строили вместе с домами уже много лет. Партия говорила, что «каждый член их прекрасного общества должен иметь доступ к знаниям и новостям совершенно бесплатно». А потому прямо в каменную кладку замуровывали особые дочерние артефакты связи, способные передавать информацию от главного – материнского.

Доступ к созданию таких артефактов был, конечно же, только у партии и тех, кто на них работал. Поэтому при желании поставить дополнительное Зерцало Истины нужно было заплатить напрямую государству. И несмотря на то, что, к примеру, для покупателя дома Зерцало было бесплатным, для строителей, наоборот, такое оборудование делалось обязательным к приобретению. Да и ни один джагс сейчас не обходился без Зерцала. Это если не вспоминать про другие модные устройства вроде «наручных часов Истины» или колец с постоянным доступом к «свежей информации» от Солнечного серпа.

В это время каменная панель на стене замигала, мелькая образами. Голос диктора наполнил помещение мелодичным вещанием:

«Солнечный серп предупреждает: уличные банды – марионетки Черного Альянса. Не поддавайтесь на провокации! Алхимики-отступники сделают все, чтобы обмануть вас и лишить жизни…»

На стене, словно через окно, промелькнули кадры: толпа в масках, горящие джагсы, патрули с посохами, бьющие протестующих.

Лира фыркнула. Ложь. Она знала правду, ведь алхимиком-отступником считали и ее за то, чему с детства ее учил отец. И пока партия охотилась на подпольных мастеров вроде неё, городские улицы гнили. Головорезы, воры, торговцы плотью – всё это росло, как плесень в подвалах, а стражи смотрели сквозь пальцы, потому что их волновало совершенно другое.

Как не допустить просачивание магических сил в народ. Ведь это могло пошатнуть их власть.

Лира смахнула «новости», положив ладонь на камень и произнеся:

– Эребор.

Стена почернела, активировав поиск по названному слову. Через пару мгновений должна была появиться информация о новостях на заданную тему.

Чернота постепенно начала заменяться красками, и на гладкой поверхности возникла женщина в форме ведущей исторических новостей. Обычно это были представители относительно независимых «Информационных Тоннелей», которые покупали у Партии доступ к материнскому артефакту Истины. Через него можно было вещать на все Зерцала. Но только в том случае, если кто-то пожелает задать Зерцалу правильный вопрос.

– Остров-тюрьма Эребор: миф или реальность? – вдруг заговорила ведущая, держа напротив лица какой-то артефакт, записывающий информацию, Лира, конечно, не видела какой. А вот слова ее очень даже заинтересовали. – Мы долго изучали слухи и домыслы, опрашивали предполагаемых свидетелей и скажем откровенно: мы нашли то, что искали!

Сердце Лиры пропустило удар.

Блондинка на экране подмигнула и прошла в какой-то закоулок между домами.

– Эта невероятная информация заставит вас забыть обо всем, – продолжала она. – А все потому, что после долгих поисков нам удалось обнаружить человека, который не просто знает, о чем говорит. Он готов ответить за свои слова, потому что сам был ТАМ. И вернулся живым. Трепещите, ведь наш единственный свидетель – бывший узник Эребора, острова Страха.

Лира затаила дыхание, когда ведущая остановилась и развернулась, чтобы дать слово какому-то человеку в сером и на вид довольно грязном плаще.

И в этот момент стена вновь стала черной. А на гладкой поверхности появилась надпись: «Доступ ограничен по решению Совета Партии „Солнечный серп“».

– Проклятье! – Лира вырубила Зерцало. Буквы потухли, оставив на стене небольшое пятно, похожее на кровоподтек. Но и оно через пару мгновений исчезло.

Вот только в груди девушки продолжало бешено стучать. И не просто так.

С детства она могла похвастаться не столь уж многим. Невысокий рост, не самая симпатичная внешность, не слишком удовлетворительные способности к спорту… Но очень хорошая память.

И переулок, в который свернула ведущая за пару мгновений до того, как стена погасла, она уже видела. Несмотря на его сходство с тысячью других. Именно те серые стены, особый рисунок каменной кладки, неровности на дороге – она уже однажды рассматривала.

Это была низшая рыночная площадь в Эвиле. Городе, в котором по стечению обстоятельств она сейчас и находилась. Именно там на ступеньках одной из грязных таверн иногда сидел нищий старик, что вечно бормотал что-то невнятное о богах, криках и клетках. Лира старалась не слушать, да и мужчина этот, несмотря на внешнюю немощность, казался ей довольно опасным.

Зато прямо сейчас ей вспомнилась одна его фраза, брошенная вслед словно в полупьяном бреду: «Они превратили Двор Кошмаров в клетку. Но клетки ломаются, девочка…»

Тогда ей показалось это пустой глупостью, исключающей всякий смысл. Да и сейчас мало изменилось, разве что словосочетание Двор Кошмаров обрело для нее совершенно новое, лишенное налета мифов значение.

Минут за двадцать Лира привела себя в порядок, заплела длинные серенькие волосы в косу, позавтракала горячим чаем с самым простым соленым печеньем и накинула на плечи куртку, пряча Каплю Страха во внутренний карман.

Холодок артефакта обжег кожу, будто напоминая: «Ты уже в игре». Лира перешагнула порог, даже примерно не представляя, как страшно закончится ее идея найти простого нищего с рыночной площади Эвила.

Глава 4. Разговор с нищим

Рыночная площадь пахла гнилыми овощами и страхом. Лира шла, сжимая на шее «Молчуна», стараясь сделаться для окружающих если не незаметной, то хотя бы неслышной. Но вибрации ее молочного зуба не могли заглушить гул толпы для нее самой.

Над головами мелькали алхимические фонари – шары из синего стекла, испускающие тревожный холодный свет. Они подсвечивали лица торговцев, превращая их в маски из теней и жёлтых пятен, намекающих на некоторые болезни.

А у ларька с гнилыми яблоками сидел тот самый мужичок, искать которого не пришлось слишком долго. Нищий носил все тот же серый грязный плащ, кутаясь в него, словно в защитный артефакт.

Лира взглянула на него и нахмурилась. Сейчас, при свете дня и вживую, а не с темного экрана Зерцала, казалось, что это вовсе не тот, кого она должна искать. Неужели ведущая исторических новостей и впрямь назвала бы разговор с грязным бездомным невероятной информацией? И неужели он мог бы оказаться единственным человеком, вернувшимся с таинственного острова-тюрьмы Эребор?..

Она мысленно покачала головой и едва не развернулась, чтобы уйти прочь.

Какая чушь! Как это ей вообще пришло в голову? Наверное, она ошиблась…

Но прямо перед тем, как уйти, она бросила последний взгляд на невзрачного бедолагу, выглядящего будто бы еще хуже прежнего.

Его плащ, сшитый из лоскутов непонятной ткани, сливался с землей. Он был настолько грязным, что Лира испытывала брезгливость при одной мысли о том, чтобы подойти ближе. Однако… что-то привлекало взгляд.

Лира прищурилась, понимая, что ткань была не просто грязной: когда бездомный шевелился, она странным образом переливалась, как маслянистая черная лужа, а в складках мелькали какие-то силуэты. Старый рисунок?..

Секунды тянулись одна за другой, и нищий поднял голову, посмотрев на нее. Его лицо иссекали морщины, похожие на трещины в старом дереве, а глаза… Глаза были слишком ясными для безумца, каким он казался прежде. Всегда.

Что-то будто бы толкнуло Лиру вперед. Может быть, ветер. Может, память об отце. А может, воспоминание о таинственном колдуне по имени Сид и острове, о котором он говорил.

«Если не двигаться вперед, тебя неизменно потащит назад, Лира», – шепнула она себе и остановилась возле бездомного.

– Подашь бедному менестрелю на новый инструмент? – хрипло проговорил он и поднял медную кружку вверх.

Острый взгляд скользнул по женской фигуре и погас, спрятавшись за густыми бровями.

– Ты на чем-то играешь? – неуверенно спросила Лира, понятия не имея, как спросить то, что она на самом деле хотела. И полезла в карман за монеткой с изображением океанов и материков. Самая простая, железная кругляшка… Но и их у нее осталось не так много.

– На душах, – прохрипел он, глядя на ее ладонь, нервно елозящую по карману. – Но темные играют лучше. Всегда играли. Ты не жалей, девочка, не жалей. Говорят, что Грезы одаривают богатствами, но не верь. Они, как и Кошмары, способны только пить нашу кровь.

– О чем ты? – выдохнула Лира, чувствуя, как пульс стремительно подскакивает.

– Ты не жадись – может, и расскажу чего интересного и расчудесного, – потряс он своей чашкой, в которой было совершенно пусто.

Пальцы стиснули монету, а затем судорожно бросили ее в чашу. Та упала с болезненным стуком.

– Вот молодец, девочка. Хотя железяшки лучше держать при себе, – покряхтел он, мгновенно вынимая монету из чаши и пряча в складках мантии-плаща. – «Не нать мне меди или злата, коль на железо я богата», – проговорил он странную фразу и громко заржал.

Лира с трудом остановила себя от того, чтобы отшатнуться.

«Как есть – псих, – подумала она. – Как железо может быть лучше меди или золота? Он еще и говорит о себе в женском роде…»

– Эребор, – бросила она почти через силу: не уходить же просто так, даже не попробовав.

Но после этого вопроса нищий замер, а его губы как-то страшно растянулись. Было до конца не ясно, улыбка это или оскал ужаса.

– Эребор? – повторил он и начал раскачиваться из стороны в сторону, бубня: – Эребор-Эребор, Эребор-Эребор…

– Ты что-нибудь знаешь о нем? – быстро спросила Лира. – Это у тебя… это ты тот, кто вернулся…

Договаривать она не стала. Если он не поймет, о чем она говорит, значит, все это и впрямь ошибка.

Вот только он понял.

Его глаза, на некоторое время сделавшиеся мутными, снова резко просветлели и обрели остроту.

Миг – и он качнулся к ней, схватив за куртку и притянув к себе. Лира едва успела вскрикнуть и задержать дыхание, потому что в нос ударил резкий запах мочи и блевотины.

Хотелось убежать. Но нет.

«Нужно держаться…»

Нищий наклонился к ней так близко, что она увидела свое отражение в его ставших огромными зрачках.

– Ищешь Эребор, девочка? Ты уже нашла его, – прошипел он, вдруг хлопнув ее по другому карману, тому, где лежал ее мешочек с артефактами. – Далеко ходить не придется, милая.

Лира отпрянула, хватая ртом воздух, но он с трудом проходил в сжатое спазмом горло.

– Откуда?.. – начала было она, но не смогла закончить.

Потому что все равно не понимала, что он имеет в виду. Даже если он как-то понял, что у нее в кармане запрещенные артефакты (но как?..), то какое отношение они имеют к Эребору?..

Старик засмеялся, и звук напоминал скрип колёс старого джагса.

– Я чувствую их. Всех. – Он снова подскочил к ней и схватил за запястье, заставив Лиру задрожать. Прикосновение этого человека казалось пронзающе ледяным, несмотря на то, что рука явно была нормальной, теплой. – Тёмные фейри оставляют следы, милая… они как слизняки. Даже мёртвые!

– Темные фейри? – прошептала она, но в её голосе зазвучала неуверенность. – Мертвые темные фейри, которых уничтожили пятьсот лет назад? Вы говорите о них?

– Мёртвые? – Он закатил глаза, показывая белки, испещренные лопнувшими сосудами. – Смерть – это дверь, а они… мастера дверей. Разве ты не знаешь? Разве ты ничего не знаешь о них?

За спиной Лиры раздались шаги. Прохожий – невзрачный мужчина в потёртом костюме – шёл прямо на них. Нищий резко дёрнулся, словно его ударили током.

– Нет-нет-нет! – забормотал он, съёживаясь. – Они смотрят!

Лира обернулась. Прохожий прошёл мимо, даже не взглянув на старика, будто его вовсе не существовало.

– Кто смотрит? – спросила она, но нищий уже пятился к подворотне, волоча плащ по земле, но в последний момент вдруг сняв и бросив его, когда тот зацепился за куст грязной тряпкой.

– Приходи в последний день месяца… – его голос эхом отозвался из темноты. – В храм, где спят кошмары. Там найдёшь доказательства.

– Доказательства чего?

Лира сделала несколько шагов в сторону подворотни, решив догнать его и расспросить еще, но он уже исчез. Только странным образом бросив напоследок:

– И надень мой плащ… если не хочешь оставить свои кости на съедение слизнякам.

Подул ветер, растрепав серые волосы Лиры, собранные в простой хвост. Девушка поежилась, поглядев на дурно пахнущий плащ, что ей оставил этот явно сумасшедший человек.

Взять его с собой? Прийти на встречу, как он и попросил? Или забыть об этом пустом разговоре, как того и требовал здравый смысл?

Лира вздохнула, инстинктивно потянувшись к «Молчуну» на своей шее. И вдруг поняла, что он работает. Ее старый молочный зуб, когда-то давно зачарованный с помощью крови и частички ее души, откликнулся легким покалыванием и едва ощутимой вибрацией. Артефакт работал! И Лиру не должно было быть слышно!!!

Но этот безумный человек с чересчур острым взглядом разговаривал с ней как ни в чем не бывало.

Не размышляя более ни мгновения, она схватила вонючий плащ, как будто это было одно из самых больших сокровищ в ее жизни, и, развернувшись, пошла прочь.

Даже если плащ и бесполезен, теперь она придет на встречу.

Где-то в глубине ее сердца начала расти непривычная уверенность в том, что все вовсе не так, как она думала с самого рождения и до двадцати лет.

Щупальца, ожившие тени, вино фейри, тюрьма-легенда…

Потихоньку в ее голове все громче и громче ударами молота по каменным стенам разума звучала невероятная мысль: «Они существуют…»

«Они существуют…»

«ОНИ…

…СУЩЕСТВУЮТ».

И теперь ей до боли в зудящих мышцах было необходимо убедиться в этом как можно быстрее. Жаль только, что Лира еще не знала: некоторые тайны не стоит раскрывать.

В этом случае они превращаются в кошмары.

Глава 5. Худшая из пыток – ожидание

Каморка Лиры в очередной раз встретила ее холодным отражением прошлой жизни. Остатки вещей ее отца, остатки памяти о ее собственном детстве.

Прежде Лира не замечала, насколько гнетущими могут быть воспоминания, которые ты не хочешь отпустить. А сегодня почему-то именно эта мысль бросилась ей в лицо, едва она вошла.

Тесное помещение под самой крышей старого дома, где стены, испещренные трещинами, хранили следы копоти от свечей и пальцев прежних жильцов. Где потолок кренился под тяжестью времени. Здесь не было ничего лишнего, но и ничего теплого, греющего душу, тоже не было. Узкая кровать с пружинами, торчащими сквозь ткань. Стол, сколоченный из досок, лишь отдаленно напоминающий тот, на котором когда-то отец учил её вытравливать руны в металле и создавать алхимические растворы. А под ним зияла дыра в половицах, прикрытая старым ковриком, который Лира таскала с собой при переезде из одной квартирки в другую. Это был половичок, сшитый якобы еще ее матерью. Впрочем, матери она не знала, но к узорам на этом куске выцветшей ткани питала привязанность.

В ночь, когда убили отца, этот коврик едва не сгорел. Она успела спасти его в последний момент. А он, будто нарочно, не желал исчезать в огне.

Лира сморщилась и отвернулась. Достала плащ бездомного и понесла в сторону раковины. Ванной комнаты в ее каморке не было, только в углу помещения за небольшой ширмой оборудовали сливное отверстие вместе с душевой трубой, встроенной в потолок. Около получаса вручную она пыталась отстирать плащ, к которому и прикасаться-то было неприятно. Однако спустя время он приобрел более яркий цвет и выглядел даже относительно неплохо.

На нем не было ни единой дыры или заплатки. А едва густая грязь смылась, стал виден рисунок, отголоски которого мелькали прежде лишь в складках.

Раскрыв плащ пошире и растянув его на вытянутых руках, Лира нахмурилась снова.

Он был не просто красив. Узоры на нем слишком уж явно напоминали те, которые были ей дороги. Которые она пронесла через всю жизнь.

Девушка не поверила своим глазам. Выскочила из-за ширмы «ванной», вытащила половик из-под стола и раскрыла над ним плащ.

Золотистые птицы с острыми клювами, полукружья месяца со звездами и короны с цветами. Узоры повторялись, создавая удивительный орнамент, который Лира нигде больше не встречала. И всегда думала, что это плод фантазии ее матери.

И вот теперь в точности тот же рисунок был на плаще какого-то бездомного из подворотен Эвила. Бездомного, который мог играючи преодолеть силу запрещенного артефакта.

Как это могло быть?

Лире не хватало дыхания.

Она закрыла глаза, пытаясь через силу дышать глубоко и неторопливо. В висках стучало, пульс зашкаливал.

О чем еще не рассказал ей отец?

Дышать, просто дышать…

Отец говорил, что у матери были волосы цвета добела раскаленного восхода, как диск луны. Смех, звонкий, как колокольчик, и глаза, яркие, как серебро. Она умерла, подарив Лире жизнь. И не оставив ничего, что могло бы согреть ее дочь темными ночами без ее тепла.

«Ты похожа на неё», – шептал отец, гладя её по голове. Но стоило взглянуть в зеркало, как становилось ясно, что это неправда. Лира видела в отражении свои глаза – холодные и бесцветные. И серые волосы, собранные в хвост, ничем не напоминали белизну лунных лучей.

Развесив по спинке стула мокрый плащ, Лира достала дневник отца, раскрыв на последней странице, где тайным языком было описано то, над чем папа работал в последние дни своей жизни. Большая часть листов была вырвана, но часть осталась. И дочь прекрасно могла перевести тайное послание:

«…от любых Врат есть ключи. Но не только ключи нужны для прохода. Сперва нужно создать сами Врата, потому что обычные не работают.

Создать такие могли только принадлежащие Кошмарам. И каждый проход был именным. То есть пройти через него могли лишь хозяин и его поверенные. Как они это делали?..

После долгих поисков информации я склонен думать, что Врата создавались с помощью трех ингредиентов:

– Темной крови;

– Капли страха, созданной конкретным темным для конкретных Врат;

– И таинственного третьего ингредиента, который я не разгадал…»

Лира перевернула страницу. Чернила расплылись, но фраза «Тёмные фейри – не миф» была там подчёркнута кроваво-красным после слов «Я нашел капли страха». Отец верил в древние легенды, даже когда весь мир называл их сказками.

Теперь одна из капель страха была и у нее. И нужно было как можно быстрее найти Сида, чтобы он все ей объяснил и ее голова перестала трещать. Чтобы он, тьма его забери, просто сказал, что ее крыша не съехала. И он не фейри, а просто колдун, напичканный артефактами душ.

И все же она потянулась к Зерцалу Истины, коснулась акт-панели, и гладкая каменная стена сделалась черным экраном, ожидающим указания.

– Исход фейри, «Лучезарная доктрина», – проговорила она, надеясь получить историческую справку, которую в школах преподают в крайне ограниченном виде и в форме, не заслуживающей доверия.

Экран вспыхнул, медленно пошел пятнами, пока не явил четкое изображение большой аудитории, напоминающей зал какого-то университета. Скорее всего, так оно и было и запись велась с настоящей лекции по истории, в которой упоминалось кое-что весьма любопытное.

– Как известно, наша современная история начинает свое летоисчисление от дня Исхода, – говорил четко поставленным голосом какой-то седеющий профессор. – И имеется в виду, конечно же, Исход легендарного народа фейри. Итак, до нулевого года нашей эры якобы существовали два двора фейри. Двор Грез и двор Кошмаров. Оба двора были уничтожены под предводительством Великого основателя «Солнечного серпа» Гвина Халбрина. Это был человек, наделенный сильнейшим даром объединять людей. А еще он был одаренным артефактором. По преданиям, в его руках на момент главной битвы с колдовским народом находилось по меньшей мере несколько десятков разного рода артефактов. Часть из них до сих пор хранится в главном казначействе «Солнечного серпа». С их помощью он и сумел преломить ход битвы, уничтожив оба двора фейри…

Чем дольше Лира слушала этот бред, тем сильнее ее раздражало услышанное. В конце концов она закрыла глаза, нервно потерев переносицу.

Она никак не могла взять в толк, какой идиот может в это поверить? Ведь если бы в мире и впрямь когда-то жили существа, наделенные магией так же, как люди обладали способностью вдыхать и выдыхать воздух, то неужели этих существ можно было бы так легко победить?..

Даже если этот некий Гвин Халбрин и обладал несколькими десятками артефактов, то остальные-то его воины «света» явно о подобной мощи могли лишь мечтать.

Так что же произошло на самом деле пять сотен лет назад?.. И если фейри действительно когда-то ходили по этой земле, то где они теперь?..

Лира задумчиво опустила голову, продолжая слушать:

– Таким образом, все фейри навсегда покинули мир людей, два магических Двора были уничтожены, их замки обратились в прах, а земли – в выжженные пустоши, местонахождение которых с веками почти полностью потерялось.

Следующие минут десять лектор продолжал вещать что-то о том, как «наконец наступили мир и гармония под пресветлым надзором „Солнечного серпа“», но ничего полезного больше так и не сказал.

– Что такое «Храм, где спят кошмары»? – спросила она тогда, но экран жалобно замигал, по очереди выдавая разную малополезную информацию.

Таинственный бездомный упомянул, что будет ждать ее в этом храме. Но что это за место на самом деле?.. Если одно из сохранившихся капищ фейри, то где оно находится?

После получаса бесплодных поисков Лира выключила Зерцало.

До дня встречи оставалось не так уж много времени. Последний день месяца наступит уже послезавтра. А после вчерашнего столкновения с органами правопорядка Эвила она как раз собиралась вернуть ключи от комнаты ее хозяйке.

Поэтому, глубоко вздохнув и мысленно попрощавшись с последним местом жительства, она решила навестить домовладелицу.

По-быстрому собрала небольшой рюкзак, в который помещались буквально все ее вещи, она заперла комнату на ключ и стала спускаться по лестнице вниз. Теперь все было готово к отъезду, и можно было убираться прочь в любой момент.

Жилище Лиры находилось на самом верху старого деревянного дома. А на первом этаже на кухне возле еще одного большого Зерцала целыми днями просиживала свою пятую точку исса Вилья Минсуэр, та самая хозяйка.

– Добрый день, исса Минсуэр! – поздоровалась Лира, отвлекая женщину лет пятидесяти от просмотра какой-то артеатральной постановки. Зерцало, тускло мерцая, передавало изображение мужчины, вытянувшего руки в стороны. С помощью движения пальцев он жонглировал в воздухе тремя котами и двумя мышами. Явно делая это благодаря многочисленным браслетам-артефактам, что плотненько сжимали его запястья. Публика неистово хлопала. И немудрено: простые обыватели с магическими артефактами всегда были на «вы».

– О, исса Риа, – назвала ее хозяйка ложным именем.

Лира никогда не называла настоящее.

– Что-нибудь случилось?

Женщина была в чепчике с дыркой и выцветшем халате, но глядела так, будто Лира – самое ничтожное и неприглядное существо в мире.

– Я хотела сообщить вам, что собираюсь съехать в ближайшие два дня.

– Вот как? – вытянулось лицо хозяйки. – А ты помнишь, что согласно договору обязана выплатить за неделю вперед?

– Помню, – кивнула Лира, вздыхая и выкладывая из кармана на стол несколько кругленьких «земель». Лицо иссы Минсуэр тут же просветлело, и с изрядной долей снисхождения она продолжила:

– О, прекрасно-прекрасно. Жаль, что съезжаешь.

Сгребла деньги в шелковый кошелек и отправила его куда-то в недра декольте, откуда виднелась висячая грудь. Затем снова уперлась взглядом в Зерцало, потеряв интерес к бывшей квартиросъемщице.

– Исса, я, возможно, буду съезжать, когда вы еще будете спать, – продолжала девушка, стараясь не обращать внимания на то, что хозяйке нет до нее дела. – Я тогда оставлю ключ тут на столе, хорошо?

– Да-да, нет проблем, – махнула рукой та, бросив на нее короткий ленивый взгляд. – Только смотри не прихвати что-нибудь с собой, а то знаю я таких, как ты.

– Не прихвачу, – кивнула Лира, отворачиваясь. – Не беспокойтесь.

Спрашивать что-то еще у этой женщины отпало всякое желание. Казалось, она вот-вот и вовсе погонит ее прочь.

Правильно, какой смысл иссе Минсуэр с ней общаться, если никаких дополнительных услуг клиентке уже не продать? Ужин в комнату она не закажет, как и новое постельное белье. У Лиры не было на все это денег даже при въезде, не то что сейчас.

Девушка снова вздохнула и уже развернулась, чтобы уйти. Но затем все же замерла. Закрыла глаза, за которыми на долю секунды почудилась сиреневая вспышка. А когда открыла, с губ уже сорвалось:

– Исса, а вы не знаете, есть ли в Эвиле какой-нибудь храм, посвященный темным фейри? Ну… или светлым?

Вилья Минсуэр медленно повернула к Лире голову и даже немного сдвинула брови.

– На кой хрен тебе сдался храм фейри? – гаркнула она, то ли кашлянув, то ли подавившись.

– Ну… хотела посетить его… что-то вроде экскурсии, – пожала плечами Лира, не зная, что и придумать. Для нее этот вопрос вообще звучал как бред.

Сама она в жизни не встречала ничего, что было бы посвящено фейри. Из храмов людьми ценились места, посвященные небесным сферам: Солнцу, Луне, Земле и Звездам. Эти сферы наделялись некоторой одушевленностью, а алхимики считали их помощниками в создании артефактов. Среди прочего в честь них даже назывались деньги.

А вот чтобы храм мертвых колдовских существ… Такое было мало кому интересно.

Однако что еще нищий мог назвать храмом кошмаров, кроме как святилище двора Кошмаров, темных фейри? Лире приходило в голову лишь то, о чем она спросила.

– Какой идиот станет строить храм этим твоим фейрям? – фыркнула она. – Они ж душегубцами были. Только вот Серп нас от них и спас, чтоб их колокольчики звенели вечно!

Фраза прозвучала донельзя двусмысленно, но Лира ничего не заметила. Слишком уж ее бесил сам факт поклонения мерзкой солнечной партии.

Исса Минсуэр подняла выпрямленные ладони вверх параллельно друг другу в общепринятом жесте восхваления партии.

Лира стиснула зубы.

Нужно было побыстрее уйти, пока, чего доброго, она не высказала все, что думает на самом деле. А уж тогда скандала не избежать.

Вот только хозяйка вдруг продолжила говорить, и на этот раз с ее языка сорвались далеко не бестолковые слова:

– Разве что есть у нас Рябиновый некрополь, – хмыкнула она. – Не храм, естественно, но зато связан с твоими дурацкими темными.

– Правда? – выдохнула Лира, не до конца веря собственным ушам. Ничего подобного прежде ей не встречалось.

– Ну да, это своеобразный памятник подвигу основателей Солнечного серпа, – продолжала исса, молитвенно сложив руки. – Считается, что там находится братская могила светлых алхимиков, сражавшихся с темными фейри. Ну… сами темные фейри тоже там лежат. Глубоко под землей. А вокруг рябинки посажены. Потому и называется – Рябиновый некрополь.

От этого рассказа, в который Лира не должна была поверить ни на грош, несмотря ни на что по спине прокатилась волна холодных мурашек.

– А где находится этот некрополь? – уточнила она, и голос сам собой стал тише.

Вилья Минсуэр объяснила все подробно, хотя говорить ей явно было лень. По Зерцалу снова начали передавать что-то невероятно интересное, и, махнув рукой, она попросила Лиру побыстрее пойти прочь.

Впрочем, девушке и самой не хотелось здесь оставаться.

До дня встречи с нищим было еще двое суток. Чем занять все это время?..

Остаток дня она подметала и мыла полы в салоне красоты по соседству, куда ее взяли на временную работу. Удалось заработать немного железных монет, которые вечером она снова потратила в том же баре, что и вчера.

Нет, сегодня ей не хотелось глушить воспоминания в скорпионьем ифрите. Тем более что если делать это ежедневно, однажды рискуешь проснуться гоблином. Кожа обвиснет, глаза ввалятся, на лице проступит алая венозная сетка…

Но вот надежда встретиться снова с Сидом слишком уж жгла Лире воображение. Настолько, что она даже готова была потратить кровные на чай и пару булочек с засахаренным папоротником.

Однако в баре Сид так и не появился, и ночью под светом убывающей луны она шла домой совершенно одна.

Следующий день прошел не менее скучно, зато гораздо более нервно. Оказывается, по словам соседа снизу, Рябиновый некрополь считался местом дурным и опасным. Люди старались не заходить внутрь, разве что иногда отдавая дань памяти, прошмыгнув мимо.

А если кто-то решал прогуляться за забором между пятисотлетними могилами, заросшими терновником и рябиной, то такой затейник либо сильно заболевал, либо и вовсе мог прямо там копыта отбросить от сердечного удара.

Поговаривали, что либо старые кусты терна выделяют какие-то бациллы, либо и впрямь могилы темных фейри сохранили свою тлетворную силу и по сей день.

Лира же была склонна думать, что скорее это могилы алхимиков Серпа настолько прогнили за пять сотен лет, что отравили собой даже землю.

И все же она поглядела на плащ, оставленный для нее таинственным нищим. Теперь уже она была далеко не столь полна скептицизма, как прежде. Безусловно, таинственный бездомный имел в виду именно Рябиновый некрополь, когда хотел встретиться с ней, и плащ свой отдал ей не просто так. А с целью защиты.

После того как ткань была постирана и высушена, она уже не выглядела такой ужасной. И когда пришел час покинуть очередную комнатку под крышей навсегда, Лира спокойно оделась, накинула на плечи мантию с узорами, как на коврике ее матери, взяла в руки собранный заранее рюкзак и вышла прочь.

Это было ранее утро, ключ остался на столе иссы Минсуэр, и Лира, не оглядываясь, направилась на окраину Эвила. Именно там, на границе с рекой и за чертой леса Эскерн, раскинулся Рябиновый некрополь.

Когда главная дорога осталась позади, девушка вышла на узкую тропинку, почти заросшую бурьяном. Тут явно ходили нечасто. С левой стороны стояла покосившаяся табличка, указывающая нужное ей направление, поэтому Лира не боялась ошибиться. Впереди между деревьями она уже видела высокий черный забор с кричащими черепами и солнцами, чьи лучи словно копьями пронзали все вокруг.

Дойдя почти до самых главных врат, она остановилась, вынула из кармана мешочек со своими артефактами и достала самодельные очки, которые должны были проявлять магию.

Посмотрела на просвет: сперва все вокруг заволокло молочное марево – так действовало волшебство линз. Но почти сразу оно развеялось, и при взгляде на забор некрополя явилось четкое изображение металлических прутьев и узора на них. А через забор распространялся густой черно-сиреневый свет. Столь сильный, что начинало резать глаза.

– С ума сойти, – выдохнула она, с трудом веря своим глазам. Казалось, что как минимум забор некрополя – магический артефакт. А как максимум – магией пропитана вся территория «храма кошмаров». Но и тот и другой варианты были настолько маловероятны, что в них оказалось слишком трудно поверить.

Лира поправила очки, сняла, а затем надела их снова, чтобы убедиться, что линзы ее не подводят.

Но они никогда не подводили.

Ладони стали влажными, по спине вниз прокатилась нервная волна.

К сожалению, ее очки не давали ровным счетом никакой информации о том, как работает та магия, которую они показывали. Что, если она зайдет на территорию некрополя и у нее откажут все органы? Что, если кожа покроется смертельными язвами или…

Да все что угодно могло случиться.

Как вообще произошло, что в черте обычного города есть такое место? И почему оно никак не охраняется?..

Слишком много вопросов и так мало ответов. А Лире не были больше нужны теории. Только факты. И если в этом проклятом некрополе есть ответы – она их найдёт. Даже если для этого придётся прыгнуть в самое пекло.

Резко выдохнув, она шагнула вперед к наглухо запертым воротам с черной табличкой:

«ВНИМАНИЕ! Рябиновый некрополь – кладбище Солнечных алхимиков, павших в великой битве за свободу человечества от магии под предводительством Гвина Халбрина. Территория объявлена заповедной и закрытой в 9 году от Исхода в связи с заражением земли запрещенными темными артефактами. Во избежание негативных последствий для здоровья рекомендуется держаться от территории Рябинового некрополя на расстоянии не менее пяти шагов.

Подпись: Солнечный серп».

– Чушь, – с раздражением выдохнула Лира, проверяя кожаный пояс, усеянный маленькими карманами. Там лежали, помимо прочего, лекарства, которые могли понадобиться в срочном порядке. Еще несколько редких травяных сборов и даже две склянки с ядом. Лира не представляла, как последние могут ей пригодиться, и старалась не думать о том, что, если она однажды попадется алхимикам, выпить яд придется ей самой.

Она протянула руку к забору, подергав дверь. От напряжения на висках выступили капли пота, несмотря на прохладный воздух. Она куталась в плащ нищего, надеясь, что он защитит ее от магии, что продолжала агрессивно клубиться прямо перед ней. Уже слишком близко.

Дверь, естественно, не поддалась. Лира подняла голову, прикидывая, как будет перелезать через забор. Руки подрагивали.

Ужасно не хотелось идти туда, где за черными металлическими прутьями виднелись каменные обелиски – надгробия. Не хотелось дышать ядовитым туманом, шагать по костям забытых алхимиков. А может, и по костям самих фейри…

Но внутри, под рёбрами, где когда-то теплилась надежда на обычную жизнь, теперь зияла пустота, заполненная лишь мыслями о «капле страха». Камень Сида жёг ей карман, напоминая: «Вот он – путь, который ты искала. Протяни руку. Сделай шаг…»

– …и обратно будет уже не вернуться, – закончила она вслух, предчувствуя что-то нехорошее.

А затем бросила бесполезное самоедство, швырнула рюкзак через забор, а затем подпрыгнула и сама: схватилась за верхнюю часть решеток и, задержав дыхание, перемахнула на другую сторону.

Замерла, все еще боясь вздохнуть. Словно воздух тут и впрямь мог быть физически ядовитым.

Хотя как? Ведь тогда яд просачивался бы наружу, отравлял бы и сам город. Но ничего подобного не происходило, значит, все дело не в ядовитых испарениях, а в колдовстве.

Лира вздохнула, покрываясь липкой пленкой пота, и… ничего не произошло. Кожу слегка покалывало, но это скорее от нервов.

В очках же все еще виднелся черно-сиреневый туман, стелящийся низко по земле, как утренняя дымка. Лира провела трясущимися пальцами по его поверхности, зачерпнув его, словно взбитые сливки.

Удалось набрать чуточку, затем он просочился сквозь пальцы и потек дальше.

– Плотная субстанция, – с восхищением прошептала девушка, в которой вдруг начал просыпаться мастер-артефактор. Никогда она не видела подобного скопления магической энергии. Разве что в тот день… рядом с Сидом. Но она уже было решила, что это ее не вполне трезвая фантазия поработала. А теперь…

Оказывается, все правда. В голову сразу начали лезть идеи, как можно было бы использовать этот туман для изготовления колдовских предметов, ведь он имел именно «тот самый», нужный цвет.

Обычно для создания самого простого артефакта требовалось три ингредиента. Кровь создателя, смесь специальных трав и то, что называлось душой человека. И за что светлые алхимики и вели на мастеров кровавую охоту. По факту же это была некая сила, которую можно было высосать из мастера с помощью специального устройства, именуемого кристаллом душ. Лира понятия не имела, откуда взялись эти кристаллы, напоминающие шарики из хрусталя. Но у ее отца было два таких: один отобрали алхимики во время опалы, а второй остался у нее.

Кристалл активировался прикосновением к человеческой коже. Он начинал сиять и высасывать что-то, меняя свой цвет на оттенки сиреневого. Отец говорил, что, если слишком долго не разрывать контакт с шаром, человек умирал, а камень становился сиренево-черным.

Затем при создании артефакта кристалл душ отдавал накопленную «душу» или ее часть, в результате чего получался магический предмет.

Впрочем, над этим всем следовало поразмышлять чуть позже, потому что вокруг становилось все мрачнее и любопытнее.

Лира двинулась вперед, с опаской разглядывая обелиски и снова поплотнее кутаясь в плащ. Теперь она уже не думала о том, что это была накидка грязного нищего. Чем дальше она шла среди клубов магии, тем сильнее ей казалось, что это мать защищает ее своей чудесной вышивкой.

Вокруг стояла гнетущая тишина, птицы не пели, ветер не колыхал траву и пушистый терновник, росший тут и там между обелисками. Изредка он цеплялся за Лирин плащ, и тогда она аккуратно отделяла ткань от острых шипов.

На когда-то белых камнях, теперь потемневших от времени, виднелись довольно четкие надписи с именами светлых алхимиков. Ни одного имени фейри она не обнаружила, все больше укореняясь во мнении, что никаких могил фейри тут никогда и не было. А вся колдовская сила, разлитая вокруг, – возможно, следы смертоносных артефактов, закопанных вместе с погибшими.

Однако чем глубже она шла по территории кладбища к самому некрополю – невысокому, почти полностью разрушенному зданию из черного камня, – тем страшнее становилось вокруг.

Тишина уже не была просто гнетущей. Она становилась звенящей. Если рябины еще росли на окраине могильников, то здесь остались лишь кусты терновника и сгнившие остовы каких-то неизвестных деревьев, что толстыми корнями-змеями ныряли в землю и выныривали обратно, оставляя ямы и овраги. Обелиски с именами алхимиков тут были покорежены, наклонены, а некоторые и вовсе обрушены на землю этими корнями, что казались живыми. Хотя сами деревья, которым они принадлежали, явно были давно мертвы.

Туман магии стал гуще, и внезапно в нем проявились красные тонкие линии, словно прожилки с кровью.

Лира выдохнула, задержала дыхание, быстро доставая из кармана платок, пропитывая его настойкой скорпионьего ифрита, бутылочку которого она всегда носила с собой, и приложила к носу.

Это пойло с высоким содержанием спирта и травяных выжимок неплохо глушило «осколочную магию» – то, что обычно остается после разрушения заклятий. Это была не просто фонирующая сила, которую излучали магические предметы, а именно сломанная, разрушенная волшба. Обычно встретить ее было редкостью, такие осколки быстро истаивали, не оставляя после себя ровным счетом ничего.

Однако, если не повезет вдохнуть такое месиво из прожилок, оно легко могло свести человека с ума, лишить памяти или вовсе превратить легкие в кашу. В зависимости от количества вдыхаемых испарений.

И что примечательно – ведь и эта субстанция простым людям была совершенно не видна. Теперь Лира вполне поверила в россказни о таинственных болезнях, одолевающих случайных посетителей этого кладбища.

Ведь спастись от такой магии было почти невозможно. Разве что каким-то образом растворить осколочный субстрат. И в ее случае именно с этим и должен был справиться скорпионий ифрит.

– Но откуда здесь столько осколочной магии? – прошептала Лира, едва дыша, стараясь делать только короткие вдохи. Все это выглядело максимально странно. – Ведь такого просто не бывает…

Повернуть назад хотелось все сильнее, особенно когда ноги ступили на разрушенные черные ступени некрополя.

Подняв глаза, Лира сдержала возглас то ли восхищения, то ли ужаса. Перед ней было здание, от которого мало что осталось. Все верхние этажи были уничтожены, но сохранился нижний. Подземный. Ступени вели вниз, к провалу, который когда-то был закрыт мощной металлической дверью, но теперь та валялась рядом, засыпанная камнями и сухими ветками.

Однако, несмотря на запустение, это место все равно каким-то образом вызвало внутренний трепет. В нем будто скрывалась, прячась от чужих глаз, странная мощь. Казалось, от некрополя веет чем-то, что можно потрогать, но что невозможно увидеть.

Лира даже протянула руку. Ей чудилось, будто кончики пальцев касаются чего-то объемного… Будто воздух тут стал гуще и теперь щекотал ее кожу.

Нищего нигде не было видно.

– Эй! Есть тут кто-нибудь?! – крикнула она, не имея ни малейшего желания идти внутрь почти полностью развалившегося здания.

В конце концов, встречу ей назначили возле храма Кошмаров, а не внутри него. Но где же тогда тот, кто должен был наконец все ей рассказать?..

На окрик никто не отозвался.

И осколки магии, как назло, никак не пропадали, делая нахождение здесь весьма опасным. Лира сильнее прижала к носу мокрый платок, все равно чувствуя, как больно становится дышать. Словно кто-то резал ее легкие изнутри.

Надо было уходить.

Но как уйти ни с чем?.. После всех надежд и ожиданий?

Лира сделала еще один шаг по ступенькам вниз, решив, что хотя бы просто заглянет в черноту некрополя. Ей же вовсе не обязательно лезть внутрь и ждать, что какой-нибудь очередной выкрошившийся из кладки камень упадет и разобьет ей голову. Нет, она просто заглянет…

Вот только едва ноги коснулись последней ступени, а сама она смогла разглядеть часть внутреннего помещения, как из горла вырвался крик, а смоченная в скорпионьем ифрите ткань едва не выпала из рук.

Глава 6. Зал Тринадцати зеркал

В полуразрушенном грязном зале, залитом тьмой, лежал труп. Лира узнала его сразу: серая одежда, забывшая свой истинный цвет, морщинистые руки, скрюченные в последней судороге, клочки волос на лысеющей голове.

Это был он, бездомный, с которым она должна была встретиться. Мужчина, чьего имени она даже не успела узнать. И человек, который, вполне возможно, единственный во всем мире мог рассказать ей о том, что такое Эребор. И как туда попасть.

Глаза старика были широко раскрыты, но белки выжжены дотла, словно кто-то приложил их кислотой или огнем. На шее – синие следы и почерневшая кожа, которая пузырилась, как расплавленный воск.

Все еще пузырилась…

– Как же так, – вырвался сдавленный звук из горла Лиры, когда она схватилась за то, что раньше было металлическими дверными петлями.

Грохот моторов заставил её вздрогнуть. Она резко обернулась и приподнялась на мысочках, чтобы увидеть, что происходит. Место, где она стояла, было ниже уровня земли, и ей почти ничего не удавалось разглядеть.

Однако она прекрасно различила звук, который ни с чем перепутать было невозможно. Тончайший, приглушенный расстоянием, но все еще ясный.

Звон проклятого золотого колокольчика.

Где-то поблизости были алхимики.

Лира нырнула ниже по ступеням и прижалась плечом к входу в некрополь. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.

Она переводила шальной взгляд с колышущихся наверху листьев терновника и остовов сухих деревьев на тьму подвального помещения, где лежал труп. Ее не должны были заметить. Особенно здесь. Особенно они.

Но как же не хотелось заходить во мрак разрушенного святилища! Как будто все нутро твердило ей: «Не надо! Не вздумай! Это может тебя убить!»

Ведь одного человека некрополь уже убил несколько минут назад…

– Нет, – качнула она головой, пытаясь отогнать мрачные видения в глубины сознания, – его убил вовсе не некрополь.

И быстро переступила разрушенный порог.

Тьма поглотила ее, словно кто-то разинул пасть и захлопнул вместе с ее телом. Но через несколько мгновений глаза привыкли к полумраку, и света из прохода стало вполне хватать, чтобы рассмотреть окружающее разрушение.

И скрюченную фигуру несчастного бездомного на полу.

Лира присела на корточки, не в силах отвести взгляд от его тела. Её пальцы дрожали, когда она потянулась закрыть ему веки на сожженных глазах. Но так и не посмела прикоснуться.

– Ты уже ничего не скажешь мне, – выдохнула она, чувствуя, как внутри становится пусто. – Прости. Ты погиб из-за меня. Из-за меня…

Горло сдавило. Лира закрыла глаза, сглотнула, пытаясь избавиться от горького спазма в горле. А когда открыла, вдруг поняла, что тут, среди разрухи и смерти, совсем нет следов осколочной магии.

Она пару раз моргнула, всматриваясь в колдовские линзы своих очков. Но опасного тумана действительно нигде не обнаруживалось.

Что, в общем-то, странно. В качестве эксперимента Лира даже подошла вновь к выходу и, осторожно высунувшись наружу, проверила окружающее пространство.

На улице среди чистого лесного воздуха, красиво освещенного золотым светом солнца, все так же разливались ядовитые миазмы очень сильного колдовства. При этом окончательно рассыпаться и исчезать черно-сиреневый туман с кровавыми прожилками совершенно не спешил. Будто где-то был его источник.

Но, вернувшись в зал, Лира заметила, что здесь воздух был полностью чист. Получалось, что здание некрополя каким-то образом очищало воздух? Как?..

Качнув головой, Лира попыталась отвлечься. Слишком сложными становились вопросы. Если здесь где-то находился сильный очищающий артефакт, то ее очки это покажут. Надо лишь все изучить.

Стараясь не смотреть на безжизненное тело, она ходила между развороченной каменной кладкой пола, взбивая ногами пыль, хрустя крошкой. Стены были покрыты трещинами, и кое-где на них рос синевато-зеленый влажный мох.

Пахло медью и чем-то еще, чем-то неразличимым. На разбитых плитах пола кое-где виднелся рисунок, считать который не получалось. Слишком грязно.

В какой-то момент Лира поняла, что полностью обошла зал по кругу, вернувшись в изначальную точку, но так ничего толком и не обнаружила, кроме нескольких останков металлических лампад, когда-то украшавших это место. Они были искорежены, и в них становилось трудно угадать изначальную форму. Было понятно лишь, что они изображали какие-то растения.

Вздохнув от разочарования, она снова перевела взгляд на тело бездомного и, помедлив немного, все же подошла к нему, вновь опустившись на колени.

– Я отомщу за твою смерть, – на миг стиснув зубы, проговорила она, пообещав это не только ему, но и себе. А затем, переборов страх, опять протянула руку и все же опустила его веки. – Верь мне…

И в тот миг, как подушечки ее пальцев коснулись холодной кожи мертвеца, что-то случилось.

Кожа испачкалась в грязной крови, и сквозь все ее тело будто прошла молния. Рядом раздался пронзительный скрип, заставив каждый волосок на теле шевелиться от ужаса.

Лира медленно повернула голову, чувствуя, как пульс стучит в горле.

Сначала она увидела тень – высокую, сгорбленную, бредущую за ней, становящуюся все ближе.

Неужели алхимики все же нашли ее здесь?..

Лира подскочила, обходя труп бездомного и отдаляясь от тени на несколько шагов.

– Кто ты? – выдохнула она и тут же услышала голос.

– Ну что ты, доченька, разве не узнаешь меня? – донеслось из-под капюшона. – Подойди ко мне, доченька!

Крик застрял где-то в середине груди. Ноги будто приросли к полу.

– Моя мать умерла, – прошептала она, не в силах сдвинуть себя с места, хотя больше всего на свете хотелось убежать отсюда подальше.

Но тут вдруг труп на полу зашевелился, а веки, которые она только что собственноручно опустила, поднялись. Выжженные глазницы засветились фиолетовым, когда нищий повернул к ней голову, хрипя, кашлянул:

– Не груби матери, мерзость! Она так давно тебя искала!

– Подойди ко мне, доченька, – снова донесся обволакивающий голос из-под капюшона тени, что стала еще на два шага ближе. И на этот раз протянула руку. Только вот из-под рукава к ней двигалась белая человеческая кисть с ошметками плоти, будто обглоданная собаками. – Обними маму!

А в следующий миг оно опустило капюшон.

На Лиру глядел монстр с лицом-черепом, по которому кожа сползала, как расплавленный воск.

– Обними меня, обними, – говорило оно, становясь максимально близко, настолько, что костлявые пальцы коснулись горла Лиры. – Дай мне прикоснуться к тебе…

Лира зажмурилась, чувствуя, как холод пробирается в кости.

«Не может быть, это нереально. Нереально! Это всего лишь магия». А в следующий миг открыла глаза и резко прочертила вокруг себя полукруг рукой с зажатым в нем ножом, что был всегда пристегнут к ремню.

Вокруг все было тихо. Тень исчезла, а труп на полу лежал все в той же позе, что и прежде. Только казалось, что крови вокруг него стало больше. И теперь она нарочито ярко блестела в тусклом свете из-за дверного проема.

– Наваждение, – прошептала девушка, просто чтобы слышать собственный голос. – Все неправда…

Нищий называл это место «Храмом Кошмаров». И наверняка неспроста.

Мысли роились в женской голове, складывая происходящее в систему, в которой был бы здравый смысл. А мозг ученого-изобретателя пытался дать всему объяснение. Даже если оно было не слишком разумно.

– Храм Кошмаров – значит, этот некрополь нарочно насылает пугающие образы, – продолжала она мысль вслух, чтобы та не ускользнула. При этом взгляд Лиры то и дело вновь возвращался к кровавому пятну, манящему своей масляной гладкостью.

Пятну, которое так сильно напоминало другое. Из прошлого…

Вдох.

Выдох.

– Нет, – прошептала Лира, отступая, чувствуя, как холодеет внутри. – Хватит, хватит…

Кровь возле трупа закипела. Сперва на поверхности появились маленькие пузырьки, затем побольше, потом совсем крупные. И их стало так много, что от лужи повалил алый пар. А спустя миг оттуда же начали выползать сотни червей.

Лира стиснула челюсти, беспрестанно повторяя:

– Это неправда, это ненастоящее… Они пугают меня нарочно, нарочно.

И замерла, больше не думая отступать, несмотря на то, что липкий страх ухнул по нервам, заставляя дрожать все тело.

Черви были слишком реальны. Не тени, не полупрозрачные образы. Это были реальные блестящие существа, покрытые липкой кровью, сквозь которую проглядывали белесые тела. Они сползались друг к другу, постепенно образуя две движущиеся кучи, что стремились к ногам Лиры.

– Чт-то вы хотите от м-меня? – выдавила она через дрожащие губы. – Что вам надо? Я пришла, чтобы узнать правду. И не отступлю…

В ее голове мелькнула короткая нервная мысль: а ведь эти образы, вероятно, призваны оттолкнуть незваных гостей. Тех, кто пришел сюда за ответами, которые им не положены.

– Я… не… отступлю… – бубнила она, и ее зубы мелко клацали друг о друга, пока две червивые кучи подбирались к ее ногам, обвивая лодыжки, стопы и поднимаясь до середины икры.

Она ощущала их холодные липкие тельца, когда они просачивались сквозь ее штаны. Когда ползли по ткани и под ней.

Хотелось кричать.

А потом она увидела то, что было пострашнее червей.

Две кучи вдруг превратились в руки ее отца, что лежал на полу. Его плоть гнила, изъеденная трупными опарышами, и он хватался за ее ноги, шепча:

– Что же ты не спасла меня, доченька? Как же так вышло, что ты бросила отца умирать?..

Она знала, что это нереально. Но по ее щекам полились беззвучные слезы.

Она покачала головой, тихо плача и продолжая смотреть в мертвые глазницы, которые были так похожи на глаза Эндара Сатьянте.

Ее трясло.

– Я не могла помочь тебе, папа, – качнула она головой, давая себе секунду слабости. А потом пнула его цепляющиеся за нее руки сперва одной ногой, затем второй.

Труп отца развалился, обратившись вновь червями, что брызнули в стороны, будто капли тухлой воды. И исчезли.

Очередное видение рассеялось, но в ушах звенело, а на губах был привкус железа, словно ее кто-то ударил.

Теперь стало ясно, что призраки здесь принимали образы ее страхов. Поэтому она вздохнула глубже раз, другой. Прохладный влажный воздух наполнил легкие, в голове чуть прояснилось.

– Я узнаю, что вы скрываете, – произнесла она громко, оглядываясь по сторонам. И на миг ей показалось, что по углам шевельнулись тени, а в ушах зазвучал какой-то шипящий неразличимый шепот. Впрочем, это могло быть игрой испуганного сознания.

Несмотря на это Лира через силу заставила себя сделать шаг, затем другой – и так вновь обошла весь зал по кругу, повторяя действия, которые первый раз привели к появлению призраков. Затем она вновь опустилась на колени возле тела нищего, но теперь не глядя на него. Протянула руку, коснулась его крови и…

…тьма взметнулась, накрывая собой все пространство зала с хлопком, будто кто-то взмахнул огромными крыльями.

Несколько секунд Лира не видела ничего. Она даже успела подумать, что ослепла, и это принесло очередную монетку ее ужаса в общий бассейн кошмаров некрополя.

Однако совсем скоро тьма ушла, оставив позади себя совсем иную картину.

Лира не могла поверить в происходящее, потому что она больше не сидела на коленях возле трупа в грязном разрушенном подвале. Она стояла в красивом большом помещении, украшенном так, словно оно сошло со страниц древнего колдовского гримуара, о котором обычные люди вроде нее могли только мечтать…

Воздух наполнился ароматом дождя на свежей листве.

Руины храма исчезли. Вместо развалин её окружал зал, стены которого были обиты темно-зеленым бархатом и украшены удивительными коваными узорами – переплетением шипов с лампадами в виде голубых колокольчиков и щупалец, – которые мерцали серебристым светом. По полу, выложенному мозаикой из изумрудных плиток, стелились живые лозы: терновник с алыми плодами, шиповник, усыпанный бутонами, бузина с гроздьями ягод. Между ними цвели ландыши, их белые колокольчики звенели от каждого шага, а синие вьюнки обвивали колонны, будто пытаясь удержать само время.

Но больше всего поражали зеркала. Тринадцать арок, обрамлявших полотна из жидкого металла, стояли по кругу, в центре которого оказалась Лира. Шесть из них были разбиты – трещины расходились, как паутина, а отражения в них казались тусклыми, будто бесконечно загрязненными. Пять других покрывала какая-то чёрная плёнка, похожая на смолу; из неё свисали нити паутины, еле-еле шевелящиеся, словно на сквозняке. Лира даже ощущала это смутное дуновение ветерка, но если посмотреть по сторонам, то становилось ясно: этому ветру совершенно неоткуда дуть. Зал, в котором она стояла, не имел дверей…

Но липкое прикосновение ужаса уже никак не могло добраться до ее сердца. После всего, что она увидела, идя сюда, отсутствие дверей в фантасмагорическом волшебном зале было последним, что могло напугать.

Когда Лира проходила мимо разбитых зеркал, замечала прячущихся на обратной стороне рамы пушистых мотыльков, напоминающих больших черных шелкопрядов. Она хотела потрогать их, но те улетали быстрее, взмахивая красивыми крыльями.

В конце концов Лира увидела перед собой два последних зеркала, единственных, что оставались яркими среди прочих.

Она подошла ближе, почти крадясь. Почти стыдясь того, что оказалась здесь – в удивительном месте, которое должно быть недоступно таким, как она.

Скептикам до мозга костей.

Все внутри нее натянулось и дребезжало. Шаги глухо отдавались под сводами зала, на потолке которого было так черно, словно это само небо, уходящее в бесконечность звезд.

И первое зеркало, к которому подошла Лира, клубилось чёрным дымом. Она встала напротив, попытавшись разглядеть свое отражение в диковинной каменной раме, изображавшей черные самородные кристаллы, оплетенные терновником.

На блестящей поверхности, покрытой мрачным туманом, медленно проступило ее лицо. Вокруг него двигалась тьма, становясь то гуще, то разряженней. Зала за спиной видно не было, но среди сумрака проглядывали какие-то острые пики…

Вот только едва Лира приблизилась, чтобы рассмотреть их, как темный туман сконцентрировался и принял форму…

Прямо за ее спиной в отражении зеркала стоял огромный призрак цвета сажи, с кровавыми глазницами. Он протянул руки к ее горлу, обхватив. А затем резко опустил голову к ее шее, распахнув пасть с острыми, как иглы, окровавленными зубами.

Лира отпрянула от зеркала, хватаясь за шею. Почти чувствуя, как эти зубы вонзились в ее плоть. Но едва она стала достаточно далеко от отражения, как тень за ее спиной пропала, там снова был лишь туман.

Сердце стучало словно дятел по ребрам. Вот-вот выломает.

– Ухожу я, ухожу, – прошептала она, отходя ко второму зеркалу, – чего сразу кусаться-то…

Второе зеркало казалось значительно спокойней. Стекло в нем блестело, будто кто-то недавно стирал с него пыль.

Вот только отражения Лиры в нем не было. Наоборот, казалось, что она смотрит на ожившую картину: в раме из водорослей и ракушек плескалось темно-сапфировое море с оттенками бирюзы. А над морем висел мост из цветущих сияющих кубышек.

Его поручни и основание словно росли прямо из неподвижных вод. Вместо деревянных досок были крупные мясистые листья, плотно сложенные друг с другом. При этом их края красиво поблескивали золотом, будто это желтые цветки рассыпали свою волшебную пыльцу.

А вдали, в самом конце моста, виднелся каменистый берег с деревьями и высоким утесом.

– Красиво… – прошептала Лира, завороженная игрой света и тени, легким дрожанием волн. И коснулась холодного стекла, оказавшегося мягким и… мокрым.

В тот же миг кристалл в её кармане дрогнул. Это не могло быть случайностью. Она достала его: камень пульсировал, а звёзды внутри закрутились в воронку, вновь выстраиваясь в символ. Хищная птица теперь не просто застыла, оплетенная лозой с бутоном. Она медленно и величественно взмахивала крыльями, будто летела куда-то.

Внутри Лиры все кипело. В висках пульсировало. Она переводила взгляд с кристалла на зеркало и обратно. И создавалось впечатление, будто птица летит именно в сторону рамы…

Лира повернула кристалл в другую сторону.

Птица внутри медленно поменяла положение и теперь снова махала крыльями к морю.

– Этого просто не мо…

Договаривать она уже не стала. Слишком много «не может быть» случилось за последнее время. Уже следовало признаться самой себе, что она ошибалась. И «может быть» если не все, что очень много чего.

Тогда она просто поднесла кристалл к отражению и коснулась его.

Море заволновалось, кубышки закачались словно на ветру.

Рука Лиры прошла сквозь поверхность зеркала, будто его и не было… А на основании рамы проступили буквы, которые она просто не могла не узнать:

«Эребор».

Написано было на тайном языке, которому ее обучал отец.

Сердце сжалось от предчувствия, но страх растворился в странном спокойствии.

Она шла к этому слишком долго. Мечтала, грезила, не верила. И вот он, путь. Истина, которую алхимики скрывали от них всех. Ради которой убивали несогласных.

Как и ее отца.

В голове как нельзя вовремя всплыли слова из его дневника, болезненно выжженные в памяти: «Иногда путь в свет начинается с шага во тьму».

– Что ж… – Она сжала кристалл так, что грани впились в ладонь. – Посмотрим, что там внутри, да?..

Иногда, если поговорить немного с собой, страх рассеивается. Может, и сумасшедшие частенько болтают в одиночестве по той же причине? Им просто слишком страшно оставаться наедине со своей головой.

Зеркало дрогнуло, на Лиру подул чистый морской воздух с соленым запахом прибоя и водорослей. Она шагнула в проход, ощутив, как нога касается плотных листьев кубышек, покачивающихся на воде.

Холод обнял её, кристалл в руке стал ощутимо теплее, будто поддерживая ее в правильном решении. Или успокаивая безумие в голове.

Зал, ландыши, терновник – всё исчезло, сменившись далеким рёвом волн, желтыми цветами и берегом, который был все ближе.

Лира ускорила шаг, потому что чем дольше она стояла на покачивающейся живой тропе, тем больше ей казалось, что она в любой момент может свалиться в черные волны. Да, здесь было умопомрачительно красиво, а цветы так и манили прикоснуться и вдохнуть их дивный запах.

Вот только все это было неспроста. И предчувствие подсказывало девушке, что расслабляться не стоит.

Схватившись за поручни, чтобы ненароком не поскользнуться, она почти побежала вперед. И лишь когда ее ноги коснулись твердого берега, она обернулась и увидела.

Из моря высовывались щупальца. Большие и блестящие, покрытые идеально круглыми розоватыми присосками, которые так легко цеплялись за поверхность волшебного моста. Щупальца поглаживали мост и исчезали, чтобы появиться в другом месте.

И казалось чудом, что она успела проскочить, не коснувшись ни одного из них.

– Хорошенькое волшебство, – хмыкнула она нервно, проверяя, что нож на поясе все еще висит, как и рюкзак за спиной.

Отошла подальше от кромки воды и наконец обернулась, чтобы оглядеть остров, на котором оказалась.

А там у подножья скалы, ведущей куда-то вверх, всего в паре шагов от нее стоял он.

Сид.

Глава 7. Эребор

Вот только его присутствие Лира почувствовала за секунду до того, как увидела. Словно какое-то тянущее ощущение внезапно возникло в животе, резко взметнувшись до критических значений, когда их взгляды встретились.

Пошел дождь.

Когда это случилось? Лира дернулась, уголком взгляда зацепив море и тропинку, по которой шла. Волны бушевали, и мясистых листьев почти совсем не было видно.

Она вновь переключилась на Сида, которого прежде словно скрывал от нее сам остров.

Свежий соленый ветер трепал его длинные черные волосы, и даже сквозь густую стену дождя было видно, как светятся сиреневым его удивительные глаза.

Да и вообще он больше не был тем мужчиной, которого она встретила в баре. Плащ за его спиной то и дело подлетал достаточно высоко, чтобы обрести сходство с черными крыльями. Но пару раз, когда моргала, Лире и вовсе казалось, что у него нет никакого плаща, а настоящие крылья то поднимаются, то опускаются у него за спиной.

Его руки покоились в карманах черных брюк, похожих на кожаные и украшенных ремнем в виде серебряного осьминожьего щупальца. Торс был обтянут лентами, напоминающими полоски чешуи. Вместе эти полоски походили на диковинную кольчужную рубашку, переливающуюся то иссиня-черным, то мятно-зеленым блеском.

Из-под этой рубашки в глубоком остром вороте виднелись гладкая кожа и кулон на цепочке.

Темные полупрозрачные тени-змеи, которых она прекрасно помнила, скользили вдоль земли, шевелясь, направив свои головы в ее сторону.

Они чуяли ее… А Лира вновь слышала едва различимый шепот где-то на границе сознания.

Она вздохнула, тяжело втягивая влажный воздух и не в силах отвести взгляд от этого… существа.

– Ты не человек, – проговорила она, пытаясь окончательно расставить все точки. Хотя это и казалось слишком трудным. – Кто ты, мать твою, такой?

Сид ухмыльнулся одним уголком губ. И шагнул к ней.

Дождь все сильнее лил, одежда за это короткое время промокла почти полностью. Но это было последним, о чем думала Лира.

– Ты заманил меня сюда, – жестко проговорила она, пытаясь оглядеться и все-таки хоть немного понять, что такое этот Эребор. – Зачем?

Пожалуй, это был главный вопрос. Думать, что она сама добралась, найдя магические врата и пройдя те жуткие испытания, – верх самоуверенности. Она всего лишь человек.

В отличие от Сида.

Мужчина остановился в шаге от нее. Но она чувствовала его так, словно он дышал возле ее уха. Словно его тепло уже касалось ее кожи.

Слишком уж опасной была его близость. Слишком странно пробуждались все внутренние инстинкты, стоило лишь ему очутиться рядом. Пробуждались и твердили: «Беги».

Хорошо, что это было уже не впервой. И Лира была готова. К несчастью, к некоторым вещам привыкнуть было невозможно: щупальца дыма обвили её лодыжки. Холодные и невесомые прикосновения заставили дрожь прокатиться по телу снизу вверх, по тонкой коже шеи, нырнуть в теплые ложбинки за ушами, в ямки ключиц – и зарыться где-то в волосах.

Лиру бросило в жар, несмотря на то, что дождь промочил ее полностью. Но теперь он лишь охлаждал вмиг разгорячившуюся кожу.

– Разумная догадка, – ответил тем временем Сид, и его голос, низкий и бархатистый, проник в нее, как сладкий яд. Он говорил мягко, бархатно и одновременно мрачно.

– Зачем ты это сделал? – спросила Лира, внезапно осознав, что его согласие пробуждает внутри еще больше страхов, чем прежде.

Ведь одно дело – догадываться, что ты чья-то игрушка. И совсем другое – получить подтверждение этому из уст какого-то темного, полного непонятной магии существа.

Лира моргнула, разглядывая Сида через промокшие линзы очков, через которые становилось все хуже видно. Попятилась, спотыкаясь о камень. А сзади, будто нарочно, взметнулась темно-синяя волна, вздымая пену и водяные крылья выше скал, – вот-вот накроет.

Лира ахнула и теперь уже резко отскочила в обратную сторону. Почти не заметив, как ударилась о жесткую горячую фигуру своего колдовского антагониста.

Вот только он не сдвинулся с места. И вместо того, чтобы попытаться избежать встречи со смертоносным прибоем, заключил ее в крепкое кольцо рук, прижав к себе.

Тьма взметнулась, черный плащ за его спиной хлопнул о воздух и окутал ее еще одним кольцом.

– Там… там волна… – хрипло проговорила она, в ужасе всматриваясь в его лицо, от красоты которого хотелось закричать. В такой оглушительной близи это было еще очевидней, несмотря на капли на линзах очков.

Сид тихо рассмеялся, снимая их с нее. Стало гораздо лучше видно. Особенно сиреневый свет его глаз, казалось, застилал все вокруг.

– Это тебе не понадобится, – выдохнул он, и она почувствовала, как от прикосновения его горячего дыхания к ее щеке тело начинает податливо подрагивать.

А в следующий миг волна за спиной упала на них… Вот только ничего не произошло. Огромная тяжесть воды будто разбилась о невидимый купол и разошлась по сторонам с обидным плеском.

Лира же поняла, что ей становится все теплей и суше. Словно ее согревал какой-то невидимый костер.

И, как бы все это ни было странно, даже ужасно, ей не хотелось отстраняться. Этот мужчина, серп ему под ребра, как-никак ее грел! И от волн защищал.

Ну и что с того, что полупрозрачные щупальца, начинающиеся из-под его плаща, никуда не исчезли, несмотря на снятые очки, и все так же продолжали поглаживать ее лодыжки, поднимаясь все выше.

– Противная погода, да? – Сид махнул одной рукой, и ветер взвился ещё сильнее, хлестая дождевыми струями ей в лицо, но не достигая его. В последнюю секунду просто испаряясь. – С тех пор как камни впитали нашу кровь… тут всегда такая…

Лиру передернуло. О чем он говорил?

Она подняла голову, находясь так близко от его лица, как только было возможно. То и дело роняя взгляд на его губы, до которых было так обжигающе…

– Что ты от меня хочешь? – выдавила она, стараясь отогнать воспоминания о том, как сама же его и поцеловала.

И как это ей понравилось.

Сид вдруг опустил голову и посмотрел прямо ей в глаза. Радужки вспыхнули ярче, в уголке рта появилась полуулыбка.

– А как ТЫ думаешь? – мягко, почти «крадучись», проговорил он. Если бы это слово можно было применить к тембру голоса, то да, он бы крался. Незаметно подбираясь все ближе к чему-то желанному.

И в этот миг щупальца, что поглаживали ее лодыжки и икры, стали подниматься выше, резко оплетая бедра, талию и… грудь. Они забрались под Лирин плащ, сперва небрежно откинув его, но вдруг резко зашипев.

– Ух ты, какая интересная штука, – заметил Сид, когда полупрозрачные змеи оставили ее грудь, спустившись ниже и теперь стараясь не дотрагиваться до плаща нищего. – Где взяла?

– А что, не нравится? – бросила Лира, размышляя, что лучше: вырваться и попытаться скрыться или остаться и разузнать что-нибудь о происходящем?

Потому что не понятно было ровным счетом ничего. И лишь горячее и горячее становились эти объятия.

– Так ты не залезай, куда тебя не приглашали, и, может быть, все будет в порядке.

Сид сперва с интересом изучал ткань, оттянув ее двумя пальцами, но после этих слов снова посмотрел в глаза Лире и расхохотался. Его руки снова были на ее талии, то и дело скользя выше и ниже. Поглаживая ее так, будто у него на это было право.

Ей не нравилось.

И нравилось одновременно.

– Знакомый рисунок, – хмыкнул он, а затем как ни в чем не бывало продолжил: – Я тебе уже говорил: я беру то, что могу взять. А ты просто жертва, которая позволяет другим делать то, что они хотят. Кажется, мы с тобой это уже решили.

Этот ответ настолько взбесил Лиру, что ладони, прежде лежавшие на его груди и как-то предательски пригревшиеся там, сложились в кулаки и резко подались вперед.

– Ах ты…

Вот только оттолкнуть скалу за спиной Сида было бы проще, чем его самого.

– Что, моя маленькая бабочка? – улыбнулся он настолько обворожительно, что ноги чуть не подкосились. – Может, уже пора бояться? Я соскучился по твоим сладко дрожащим ресницам, Лира Гловин Сатьянте…

Глаза девушки резко распахнулись.

– Откуда ты знаешь мое второе имя?..

На несколько мгновений она потерялась во времени и пространстве, даже прекратив едва вспыхнувшее сопротивление. Этого момента ему хватило, чтобы одной рукой дернуть плащ нищего, заставив старую ткань сорваться с ее плеч и упасть на мокрые камни где-то в стороне.

И тут же фиолетовые щупальца из дыма и плоти рванулись вперёд с новой силой, обвивая её талию, грудь, шею. Они прижали её к нему так резко, что её тело ударилось о его ребра, одно его бедро оказалось между ее.

Лира вскрикнула.

А затем резко щупальца сжали её грудь, отлепив мокрую ткань рубашки от тела. Скользнули под мягкий лиф и обхватили соски, сдавив.

Вот только это не было больно. Это было…

– Прекрати! – Лира выдохнула, попытавшись вырваться, но мягкие змеи-тени приковали её руки за ее же спину. И теперь все ее тело то и дело терлось о его.

– Ты в моей власти, – прошептал Сид, наклоняясь так близко, что его губы почти коснулись её. – Захочу – выброшу тебя в море. Прямо сейчас. Хочешь?

Лира задержала дыхание, повернув голову и бросив короткий взгляд через плечо в морскую бездну. Волны, как зубы какого-то неведомого чудовища, казалось, ждали её. Пена подбиралась к ее промокшим ботинкам. А совсем недалеко от берега виднелись над водой гладкие блестящие отростки конечностей какого-то ужасного существа, качающего мостик.

Все это сплелось в одну ужасную картину.

Ей не вернуться домой. Даже зеркала на другом конце моста видно не было, и она не была уверена, что оно там вообще есть. Да даже если есть, впустит ли оно ее, раз привела ее сюда только воля Сида?..

Однако едва она поняла всю безвыходность положения, как… стало гораздо спокойнее. Если все равно ничего не изменить, чего толку впадать в истерику?..

До нее вдруг дошло, что она в самом деле полностью, целиком и безвозвратно в ЕГО власти. Во власти этого мужчины, от которого пахло тьмой, вином темных фейри и сексом.

И вместо страха в груди вспыхнуло нечто совсем иное, разливаясь по венам как «кровь небес». Лира закусила губу, чувствуя, как тепло нелогично, ненормально, но… падает вниз, к бедрам.

– Почему? – её голос дрожал, но не от холода. – Почему ты делаешь это? И… скажи уже правду… кто ты, фоморы тебя забери, такой?

Сид приподнял ее подбородок, заставляя смотреть в свои фиолетовые глаза, будто пытаясь зачаровать.

– Я тьма этого острова, моя маленькая бабочка. А тьме не нужны причины, чтобы делать что-то, – проговорил он неторопливо, наклонившись к ее уху и слегка касаясь губами. Дыхание Лиры на миг прервалось. – И я позвал тебя сюда, чтобы мучить, а потом убить. Я монстр, чудовище, самый страшный твой кошмар, моя сладкая…

Но как бы ужасно ни звучали его слова, в них она слышала не рычание, а мурлыканье. Он будто щекотал ее изнутри. И Лира с легким оттенком шока поняла, что с ней что-то не так. Потому что даже если бы он прямо сейчас начал ее душить, она, похоже, не сразу стала бы спасаться.

Его близость что-то делала с ней, отключая базовые инстинкты самосохранения и включая инстинкты куда более интересные и дикие.

«Бред», – мелькнуло в ее голове осколочное, пока дыхание срывалось, а от прикосновений призрачных щупалец к ее телу хотелось начать совершенно неприлично постанывать.

Его ответ ничего не дал ей, кроме ощущения собственной беспомощности. Лира на миг зажмурилась, вдруг осознав, что очень давно ее не возбуждал так ни один мужчина. Между ног все горело. Кажется, стоило лишь дотронуться до нее там – и все.

Как это вообще возможно?..

– Но ты спас меня от тех уличных разбойников, – проговорила она, почти сумев сделать голос ровным, а не низким, с рваным придыханием, которым он был на самом деле. – Зачем же ты это сделал?

Сид пожал плечами, подняв руку, коснувшись кончиками пальцев уголка ее губ и остановив на них свой взгляд.

В этот момент Лира осознала еще один немаловажный момент, который прежде не приходил ей в голову.

Сам Сид почти не трогал ее. Его руки позволили себе лишь слегка гладить ее спину.

И все.

– Может быть, мне было весело? Если таким, как я, вообще бывает весело, – ответил он, чуть склонив голову набок, но продолжая смотреть то на ее губы, то снова в глаза.

И Лира не могла не думать о том, насколько ей хочется ощутить его поцелуй.

«Чтоб его морской монстр зажевал».

– Каким… таким, как ты? – переспросила она тихо, когда его щупальца оттянули ремень ее брюк и попытались проскользнуть вниз.

По всему телу разливался жар, и по нервам то и дело били крохотные, но очень чувствительные молнии.

– А может, ты просто слишком сладко боялась, – продолжал Сид, будто не замечая ее вопроса. Его большой палец двинулся вниз с уголка ее губ по шее, пока вся ладонь не накрыла ключицы, а пальцы… не сложились так, будто он хочет ее задушить. – Твой страх словно блеск тысячи алмазных граней в кромешной тьме, – продолжал он бархатно. – Наверное, мне настолько понравилось, что я решил наслаждаться здесь твоими кошмарами вечно, – протянул он, мягко и широко улыбаясь.

Настолько, что Лира увидела тонкие уголки его клыков. Слишком больших для человека, но недостаточно больших для зверя.

Под ребрами ударило.

Это настоящее безумие. Вот только она сошла с ума уже очень давно. А значит, терять ей уже нечего.

Лира вздохнула, набираясь сил, давая себе легкую паузу, чтобы ответить. А затем сжала ноги, получив хотя бы крохотную дозу удовольствия, когда его бедро толкнулось между ее. Подняла голову и прошептала:

– Тогда позволь мне тебя разочаровать. Я тебя не боюсь. Наслаждаться будет нечем.

Его яркие сиренево-фиолетовые глаза прищурились. Несколько мгновений он ничего не отвечал. И воздух вокруг стал будто бы более пряным. Мужское тело напряглось. Одна рука, что была на ее талии, сперва замерла, затем неторопливо обхватила ее ремень. Большой палец проник под него и крепко сжал. А другая рука на ее шее сдавила горло.

Несильно. Но достаточно, чтобы вызвать легкую нехватку дыхания, последовавший за этим приступ страха и… пульс желания между ног.

«Твою ж»

– Это временно, мой бриллиант, – улыбнулся Сид, ощутив каждое мгновение ее дрожи. – Да, вот так…

Его голос перешел на шепот. Настолько горячий, что это было просто нечестно.

«Он ощущает мой страх…» – мелькнуло в ее голове одновременно с искрой, хлыстом ударившей по нервам.

Она встряхнулась, когда страх опустился совсем низко, превращаясь в новую волну жара. Держаться на ногах было уже практически невозможно.

– Я не боюсь кошмаров, Сид, – прошептала она срывающимся голосом, не сводя ошалелого взгляда с его глаз, с трудом выхватывая воздух из сжатого горла. – Уже слишком давно… я в них живу…

Сид вздрогнул, и его сиреневые омуты широко распахнулись. Лире показалось, что-то в нем изменилось. Он задышал тяжелее, рука на ее талии опустилась на ее задницу и толкнула ее к нему.

Она качнулась на его бедре и резко выдохнула от мгновенно возросшего напряжения и тянущего голода там, внизу.

– Вот как… – хрипло прошептал мужчина, и в его голосе прозвучало нечто похожее на удивление. Рука на ее горле ослабла, а его губы вдруг опустились к ее.

Медленно. Она бы успела отстраниться. Вот только это было похоже на то, как если бы весь мир вдруг сжался до одной точки – его губ, которые становились все ближе.

Все желаннее.

Лира забыла, как дышать. А затем он коснулся ее.

Мягко. Словно морской бриз, ласкающий кожу. Он обхватил нижнюю губу, отпустил и дотронулся до верхней.

Острое удовольствие пронзило ее тело так, словно она занималась любовью прямо сейчас. Стон вырвался из горла и проник в его, заставив сиреневый блеск его глаз превратиться в дым, срывающийся с уголков. Лира ощутила, как напряглись его руки, как ткань темно-фиолетовой рубашки обтянула мощные мышцы.

И все же он едва касался ее. А она уже не могла остановиться, тянулась к нему, насколько позволяли стянутые сзади руки. Прижималась к его рубашке выгнутой вперед грудью, получая нездоровое удовольствие, когда ее напрягшиеся до безумия соски через два слоя ткани терлись о его тело.

Он продолжал целовать ее, едва прикасаясь, снова обхватив нижнюю губу. А затем… приоткрыв рот и проведя горячим языком по ее губам.

Лира застонала, закрыв глаза и чувствуя, как тетива ее желания уже готова лопнуть, послав на хрен всех чудовищ, алхимиков, фейри и все колдовские острова. Она распахнула губы, и ее язык подался навстречу его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.