Старое вино
Андрей Плахотников

© Андрей Плахотников, 2025

ISBN 978-5-0067-8955-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Старое вино

От автора

Стихотворения 1984—2006 годов могли быть ещё одной главой в книге «21 год в стол», собранной ранее, но не стали. «Старое вино» – разно тематическая лирика, ещё не прокисшее, не уксус, но не то молодое, от свежести и лёгкости которого, так дерзко, с бахвальством, на века слагались стихи. Вину, мы, конечно, пропасть не дали, а стишки, если не сгорят, то канут в лету после поломки HDD, с аварией на сервере, с очередным переездом, и лучше, если это произойдёт после того, как автор отправится «покорять» свою сваргу.

А пока есть время и память можно попробовать это старое, но живое. Часть уже пролилось, но ещё достаточно, чтобы захмелеть. Навскидку, предлагаю: «Романс её последних часов», стихотворение, которое уже стало романсом, «Минута на пути» – попросит вас включить Вертинского для усиления эффекта восприятия, «Клонировал надежды», «Блюз Центра Вселенной», «Часики», «Татьянин день».

Андрей Плахотников

Ожиданье

Ожиданье моё, ожиданье,
В этот чудный и поздний вечер,
Даже кроткого колыханья
Не приносит закатный ветер
Темнеющей кроне листьев,
Склонившейся безмятежно,
С тварью, летающей вместе,
Над свежеокрашенной нежно
Лавкой, пустой и безликой,
Принявшей звёзд мерцанье,
И я, с запрокинутым ликом,
Пою моё ожиданье.

1989

Меня никто не толкнёт

Меня никто не толкнёт,
Никто об этом не скажет:
Рвануть на эшафот
Поэтической сажи.

А в доме стоит кумар,
Покрываются гарью стены,
И огонь – одинокий комар,
Наполняет энергией вены.

Эх, сощурив глаза, сойдусь
С тленьем своим и гореньем,
И вынесу окна в чаду
Предынфарктным бореньем,

Чтоб вылететь ночью в трубу
Поэтической сажей,
И слой принять за судьбу,
Которым сажа ляжет,

Которым сажа лижет
Расстоянье философских лесов,
Так ей отчаянно ближе
К звёздам весов и псов.

1990

Звёздами увешанное небо

Звёздами увешанное небо,
Звёздами обставленный Парнас.
Для тебя – шальная Геба,
Для меня – спустившийся Пегас.
Вдохновенье ты моё и сила,
Ты мой дух, чарующий в стихах.
Я хочу, чтоб вечно колотила
Кровь в моих полуночных висках.

1990

Ты полюбила

Ты полюбила, полюбила!
И миг бесцелен без меня:
Вчера ты кубок пригубила —
Вино любовного огня!

И пьяною летаешь рядом,
И просишь наполнять опять.
Я наливаю вместе с ядом,
Но вижу: страсти не унять.

Ты трезвости уже не знаешь,
И я устал просить: остынь!
С любимым мной греха не чаешь.
О, небо! О, земля! Аминь!

1990

Смотрела ночь

Доченьке Полине

Смотрела ночь на них разинув рот:
Шалили молодые без прелюдий.
И скоро в рост пойдёт её живот,
Любовью полон и уютен.

И сказочный диковиной процесс,
И как бы скоро, как – спустя столетье,
И плоть от плоти, словно дух с небес,
родится им великолепье!

Любовь его им подарила дочь,
В три килограмма маленькое тело.
В отца пошла лицом – точь-в-точь,
На славу сделанное дело!

1990

Ветер

Не печалься, не надо,
Что мы часто с тобой расстаёмся,
Говорят, что без расставаний
Нет любви.

Я всегда, всегда возвращаюсь:
Уезжать – это моя работа.
Уезжая, я огонь оставляю…
В моём сердце.

Тот огонь, мне хочется думать,
Во все пределы разбросает ветер.
Потушить будет невозможно.
Нечего будет тушить.

1990

Как много я мечтаю!

Как много я мечтаю!
Кто бы знал,
Мог бы позавидовать.
Хорошо, что мечтами сыт не будешь,
А то пришлось бы садиться на диету.

1991

Эта долгая осень

Папе Юре

Эта долгая осень
Собственных ошибок и бессилия,
Эти маленькие вёсны
Доброты и взаимности —
Это когда я пишу отец,
А он, отвечая, сын.

1991

Я знаю одну женщину

Маме

Я знаю одну женщину.
Чем дальше уводит её время
От её молодости,
Чем дальше во время
Шагаю я,
Тем больше снисхождения
У меня к делам её,
Тем больше я восхищаюсь ею,
Тем больше, сильнее,
искреннее и откровеннее
Я люблю её и нахожу
Мудрой и жертвенной
По отношению ко мне —
Её сыну.

1991

Спасибо

Скажу спасибо ей за ложь.

Плевать, что это в спину нож.

Она во лжи своей призналась,

И это правдой оказалось.

1992

Третье лето в Норильске

После службы в Советской Армии, я остался в Сибири, но так называемая «перестройка» заботливо вернула меня в мой родной Норильск.

Грустью куплета, любовной интригой,
фильмом, спектаклем, прочитанной книгой,
третьим по счёту за этим окном
лето проходит, слетает листом.

Ссоры, знакомства, надежды, обломы,
аэродромы, мечты и фантомы,
падает пеплом, вином на губах,
в руки – песком, и летящее нах.

1994 (2025)

Новогоднее похмелье

Всё не пишется мне, не читается,
В голове и душе грусть-тоска.
Сколько ж можно ненужно так маяться,
Убивая, теряя века

Дней своих и минут, и секундочек
В отношении разных забот?
Провожаю Морозов, Снегурочек,
И уже, наперёд, новый год.

Даже в празднике стихотворения
Поглотила сует суета,
Породив в моём сердце сомнения.
Всё, что было, умчалось в века.

Не смешно и не больно ни капельки.
Грусть-тоска веселится звеня,
Прямо в сердце суёт свою сабельку.
Знать, не всё унеслось от меня.

1995

Я в прокуренной квартире

Я в прокуренной квартире
Проспиртован и уныл.
Нет мне мира в целом мире,
Без тебя мне мир не мил.

Сигарету, сигарету…
Не утешиться ничем.
Я собаке дам конфету.
Эх, расстались мы, зачем!?

И стихи – одно томленье,
Сладость муки – в горький дым.
И моё стихотворенье
Получается иным.

Мой поэт зелёным пишет
По нетронутым листам,
Задыхается, не дышит:
Нет меня ни здесь, ни там.

И стихи – одно томленье.
Пепел падает в постель.
Правда ли, любовь – мученье?
Что же ты наделал, Лель?!

На пределе в беспредельном
Две недели тосковать,
Будто в мире параллельном,
Не напрасно ревновать.

Словно яма путь к слиянью
Боль моя, в глазах темно.
Тот блажен, кому страданье
Расставанием дано?

1995

Море волнуется

Море волнуется нежно, слегка.
Дождь развлекается без перерыва.
Я на балконе смотрю свысока
Эти причуды под фрукты и пиво.

Пасмурно, зябко и мокро вокруг.
Белые стены молчат в ожидании
Солнечных дней. Но томительный круг
Серого тянется без оправдания.

Вновь сигарета и книга в руках.
Леность, печали, стихи и стремленья.
Всё для меня на земле, в облаках,
Странному, пасмурному настроенью.

1995

Я уезжал

Доченьке Поле

Я уезжал. Прощался. Целовал.
Глаза, вино, конфеты, прибаутки.
Смотрел, моргал, но лишь с собой не звал.
Была ты рада, мне же – не до шутки.

Но разве мог тебя я упрекнуть?
Ведь ты, любимая, цвела и пела,
И с глаз долой старалась улизнуть,
Шаля в веселье, развлекаясь смело.

Но в тот прощальный и тяжёлый миг
Ты, прячась, залилась навзрыд слезами.
И самым грустным был твой милый лик.
Ты подросла, сказав о том глазами.

Пусть вещь знакомая и ранит нас,
Но боль сильнее, если в первый раз.

1995

Мир

О мире заведу я рассужденье,
Используя его и высь, и дали.
А новое моё стихотворенье
Окажется в плену моей печали.

До истины, как до звезды бескрылым,
Стремление, как снисхожденье бога.
Но быть презренным, яростным и милым
Дано любому в паутине рока.

1995

Тайна любви

Моя любовь дарована мне? Это – Бог?
Моя любовь – моё единство с таинством небесным?
Не пожалеть души, сознанья, рук и ног
В плену у сущности явлений с вечным неизвестным?!

Движение частиц с названием любовь

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.