# Ревизор: возвращение в СССР 44

Серж Винтеркей

Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Жизнь вокруг Павла Ивлева, как обычно, бьет ключом. Кто-то в КГБ за него, а кто-то хочет скомпрометировать его. Тареку в Италии нужно решить, принимать ли план Павла по Сицилии. И наконец, Павла ждет традиционное кубинское гостеприимство! Он и не догадывается, насколько оно будет щедрым…

## Глава 1

Москва, квартира Ивлевых

– Ну, сейчас отвечу, потом, расскажу тебе, что задумал. – сказал я, двинувшись к телефону, пока он детей не разбудил.

Оказалось, это Мишка Кузнецов звонит.

– Привет, Паша. Как дела?

– Привет Миша! Лучше всех!

– Я что звоню… Вот мы хотели с Наташей пригласить вас на следующей неделе, лучше всего в воскресенье, посидеть в каком-нибудь ресторане, и Костю Брагина с Женькой позовём, а то неудобно. Все мы к вам в гости ходим. Как будто я сам денег не зарабатываю, и не могу вас тоже угостить.

– За приглашение большое спасибо, но в следующее воскресенье придётся вам ограничиться только Брагиными. Мы с Галией будем сидеть в баре на побережье какого-нибудь кубинского пляжа.

– Да ладно, – не поверил Мишка, – это шутка такая, что ли?

– Какая уж тут шутка? Путёвку просто выделили. Думал, думал, вот несколько месяцев, и всё-таки решился. Поедем.

– Ну, поздравляю, дружище. Что, и детей с собой везёте?

Было слышно, что Мишка искренне за нас обрадован. Опыт у меня уже хороший, могу легко эмоции людей различать даже по телефону. Это приятно. У многих от такого бы от негодования горло перехватило. Как так, Ивлевы на пляж, а я учиться и работать?

– Так не поверишь, друг, только ради детей я и готов отказаться от работы и покинуть на время родину, – нарочито грустно сказал я, – чтобы они там здоровья набрались, а не отсырели здесь в нашу ноябрьскую погоду.

– Ну, здорово, конечно, это вы молодцы. Здоровье в ноябре не помешает.

Желаю вам тогда хорошо там очень отдохнуть. Ну и расскажете потом, как там, да? Мало ли, может, у нас с Наташей тоже получится однажды как-нибудь туда выбраться.

– Почему бы и нет, дружище, – сказал я. – Как ты правильно отметил, деньги ты приличные зарабатываешь. Если поискать, то наверняка найдёте, где эту путёвку можно платно на двоих приобрести. Только когда найдёшь, сразу не покупай. Там есть сезоны, в которые на Кубу можно ездить, и сезоны, в которые строго туда соваться не рекомендуется. Там всякие ураганы и дожди каждый день с утра до вечера льют.

– Вот-вот, всё это ты мне и расскажешь по приезде, – сказал Мишка.

Попрощались, и я положил трубку.

Вернулся к Галие.

Она, я так понял, догадалась по тому, что слышала, и кто звонил, и по какому вопросу, потому что не стала ни о чём расспрашивать. Сказала мне единственное слово, с любопытством, светящимся в глазах:

– Инна?

– Да… Так вот, по поводу Инны. С моей точки зрения, единственный разумный вариант, если она сама откажется от этой квартиры.

– Паш, ну ты что? – не поверила мне жена. – от трёхкомнатной квартиры в кирпичном доме около родственников, на которых детей можно скидывать? Да Инна ни за что от такого не откажется.

– Да нет, милая, всё возможно. Просто нужно продумать хитрый план, как это сделать. И правда, понадобится к серьёзным людям с просьбой обратиться, чего не хотелось бы делать, но куда деваться. Инна у нас очень честолюбивая, поэтому хочу попросить серьёзного человека, чтобы он ей нашёл сразу же рабочее место с хорошим повышением. И естественно, оно должно быть расположено так, чтобы квартира около нас выглядела совершенно невыгодно с точки зрения того, как на работу и с работы добираться. А если она клюнет на этот крючок, то запустим вторую часть плана – устроим через генерала Балдина предложение для Петра точно такой же квартиры, но уже намного ближе к этой больничке. Только это надо будет максимально деликатно сделать. Чтобы никто из Жариковых ни о чем не догадался…

– Нет, ну если сработает, то, конечно, здорово будет, – задумчиво сказала Галия. – Только у меня такой ещё вопрос: тебе не жалко больных в той больнице, где Инна каким-то начальником станет?

– А с чего ты вдруг решила, что Инна будет плохим начальником? – удивился я. – Ты что же, забыла, что она у нас нытик и зануда страшная. Она так загордится, что начальником стала, что все жилы из сотрудников вытянет, бегая и проверяя всё, что они делают. А в медицине, открою тебе страшную тайну, зачастую даже не профессионализм врачей важен, а дисциплина. Точно те же самые врачи, что при слабом руководителе балду гоняют и спустя рукава лечат, оказавшись под присмотром привередливого руководителя, который заставит их по инструкциям работать, способны резко улучшить свои показатели по количеству больных, что идут на поправку. Думаешь, Инна позволит, к примеру, хирургам, в нетрезвом виде оперировать? Или акушерам, выпивши по поводу праздника какого-нибудь, роды принимать? Она такой скандал затеет при малейшем запахе спиртного, что там все трезвые начнут работать. Не представляешь даже, как одно это резко статистику улучшит! Я даже какое-то исследование профильное по этому поводу в спецхране читал. А я же ещё с Инной и поговорю как следует, когда она придёт хвастаться своей новой высокой должностью. Постараюсь найти те слова, что ей в душу западут, о том, что она со временем ещё выше сможет подняться, если установит у себя в отделении образцовый порядок и ежегодный рост показателей по всем основным моментам. Инну же послушать – у неё же во всем, что она рассказывает, основной лейтмотив, как все её не ценят. Вот и предложу ей вариант, как сделать так, чтобы все её ценили. Не любили – это совсем другое дело, но ценили – этого вполне возможно добиться…

– Ну да, Паш, похоже, это может сработать, – задумчиво протянула Галия. – Но ты знаешь, как-то мне от этого не по себе. Признайся, а ты мной вот так же не…

Жена запнулась, не сумев подобрать слово.

– Не манипулирую? – подсказал я.

– Да, ты мной так же не манипулируешь?

– Да вроде нет, милая, никаких вот таких вот планов я точно не строю, поскольку ты у меня умная и сама всё делаешь правильно. И поверь, мне не до хитрых расчётов в отношении тебя… Когда в этом возрасте видишь девушку, в которую влюблен, работают только инстинкты – все, что хочется, это схватить ее и потащить в спальню. Кстати, дети ещё с часик должны проспать, по идее… Уложимся!

И я схватил взвизгнувшую Галию и потащил ее в спальню. Кстати говоря, это лучший способ решить дело миром, когда жена задает тебе неудобные вопросы…

Позже, когда мы обратно на кухню выползли, чайку попить, я себя по любу вдруг хлопнул:

– Все вот думал, что я забыл! Вспомнил, наконец!

– Что-то важное? – испугалась на всякий случай жена.

– Да нет, просто надо же Ахмаду рассказать, что Вагановича взяли… Вчера забегался, работы много было…

– А Вагановича взяли? – удивилась жена.

– А, ну вот – и тебе забыл рассказать…

– Ну сейчас-то расскажи!

Рассказал. А потом дети проснулись, жена убежала, и я трубку снял. Учитывая, что у нас тут рассадник инфекции, боюсь я к маме в квартиру идти, чтобы лично Ахмаду рассказать такую важную новость. Она и слова не скажет сыну, конечно, как Инне в прошлый раз не сказала, но нервничать точно будет. Так что порадую его по телефону хоть так…

– Ахмад, добрый вечер! Как твои дела?

– Спасибо, Паша, лучше нету! А как твои?

– Спасибо, тоже все прекрасно. Новость у меня для тебя есть очень хорошая…

– Говори. Не томи! – заинтересованно попросил меня Ахмад.

– Вагановича задержали вчера. За взятку.

– Да ну? Правда, что ли?

– Самая, что ни на есть! Вася звонил. Ну, ты же помнишь Васю…

– Как бы смог забыть… Вот это да… Ну орел майор!!! Взял этого прохиндея, получается!

– Видишь, как удачно вышло – вечер пятницы, и такая новость хорошая. Сразу и отметить можно, на работу завтра же не нужно.

– Это да. И Шанцеву надо обязательно позвонить. Вот он обрадуется-то!

– Хорошая идея. Сам этим займешься?

– Да с огромным удовольствием! – ответил мне радостно отчим. – Кто же от такой возможности откажется. Он там плясать, наверное, будет!

– Позови на выходные в Москву приехать, вместе и отпразднуете, – в шутку предложил я.

– Да он занятой человек, куда ему, – ответил Ахмад, – как дети, выздоравливают?

– Да, к отъезду уже точно будут здоровы.

– Спасибо тебе, Паша, за отличные новости! – поблагодарил меня Ахмад. – Жаль, что Поля так боится этой вашей ветрянки. А то посидели бы вместе, отметили…

Я не стал затягивать беседу, человек уже, наверное, взглядом коньяк на полке нашаривает, чтобы начать праздновать такую хорошую новость. Вендетта его против Вагановича долго длилась, имеет право… К чему ему мешать?

В субботу в восемь утра прикинул свой график. Так, через час надо на радио ехать. Оттуда сразу к Некредину, подарок для Маши выбирать. Не забыть про визитницу достойную спросить его тоже для себя… В 17.00 едем к Маше домой на день рождения…

И тут звонок в дверь. И кто это так рано? Пошел открывать. А там Фирдаус стоит!

Сразу вспомнил ту сцену из Ильфа и Петрова «Барин! Из Парижу!». Ну, не совсем «из Парижу», из Рима скорее всего летел ливанец.

Фирдаус традиционно приехал в гости с самым большим из линейки чемоданов на колёсиках. Он был набит настолько тяжёлыми подарками, что Фирдаус даже катил его с усилием по совершенно гладкому полу, когда заходил в квартиру.

– Привет, Павел! Я знаю, что ты ранняя пташка… птичка? Лекарства внутри, – сказал он. – Взял на всякий случай на пять человек, чтобы точно хватило.

– Привет! Спасибо, – сказал я ему, пожимая руку, и знаком предложил выйти на лестничную площадку. Прикрыл за собой обе двери, прислушался. Суббота, раннее утро, никого в подъезде нет.

– В этот раз это был просто предлог, чтобы передать намёк на срочность встречи. Молодцы, что сообразили, что к чему!

– Ну да. И Нурек догадался, и я тоже сразу догадался, что ты меня ждёшь.

– Надо на будущее что-нибудь другое придумать тоже. А то если каждый раз про лекарства говорить, это может показаться подозрительным. – предложил я. – Давай в следующий раз, если понадобится срочно переговорить по какому-то важному вопросу, я скажу твоему Нуреку, что моя жена очень соскучилась по твоей сестре. Пусть это будет нашей кодовой фразой. Только напомни при следующем приезде придумать что-то новенькое, чтобы не палиться на повторах.

– Хорошо, я запомню, – сказал Фирдаус.

Вернулись в квартиру. Как и обычно, я начал распаковывать чемодан, благодаря Фирдауса за тот или иной подарок.

Не зря чемодан оказался таким тяжёлым – он представлял собой словно передвижную выставку достижений народного хозяйства европейских стран. Там было всё: от жевательных резинок и презервативов до нескольких бутылок дорогого виски, колготок и журналов моды.

– В самом низу чемодана лежат еще журналы по итальянскому кино, все новые выпуски для этого твоего режиссёра, который обожает наших именитых режиссёров. – сказал Фирдаус.

– О-о, спасибо, – поблагодарил я его.

– Да не надо спасибо, – сказал Фирдаус. – Мне самому приятно. Я теперь стараюсь тоже быть итальянцем, раз уж поселился на постоянное место жительства в Италии. Значит, тоже горжусь, когда кто-то хвалит итальянских режиссёров.

После этого мы с ним пошли уже на улицу, чтобы о делах поговорить. Естественно, я и Тузика прихватил.

– Так, давай сразу, чтобы потом не забыть про это сказать. Держи визитку японского посла в СССР, – начал я. – Мы с ним недавно долго разговаривали, и он был очень рад, когда я сказал, что муж моей сестры из Италии, серьезный бизнесмен, ему позвонит с целью поиска бизнес-партнёров из Японии. Я сказал, что нас больше всего интересуют новые технологии. Так что он предложит именно тех партнёров из Японии, которые заинтересованы что-нибудь с итальянцами по новым технологиям производить. А уж что конкретно, будет зависеть, конечно, от того партнёра, которого он тебе представит.

Фирдаус ошалело на меня посмотрел, рассматривая визитку, потом пробормотал:

– Если выход на японского посла для тебя мелочь, про которую ты боишься забыть, то мне уже даже страшно спрашивать, что же сейчас там по Сицилии такое предложишь? Надеюсь, это не включает предложение перебить население целиком этого небольшого, но очень красивого островка…

– Сейчас и до этого доберёмся, – улыбнулся я. – Тьфу ты. Не до истребления населения Сицилии, конечно, а до самой сицилийской темы. Еще один момент по японской теме только. Когда позвонишь послу, не стесняйся ссылаться на меня, а то мало ли он не поймёт, кто ему звонит, и по какому поводу. У такого рода людей огромное количество знакомств, которые часто не идут дальше уровня обмена визитками.

– Хорошо, – сказал Фирдаус. – Конечно. В понедельник сразу позвоню ему, чтобы, если он сразу каких-то партнёров из Японии предложит, я мог связаться с тобой и до отъезда обсудить, что ты можешь предложить по сотрудничеству именно с ними.

– Давай даже немножко упростим задачу, – сказал я. – Черт с ним пока с высокими технологиями. Вначале нужно хорошо зарекомендовать себя перед японцами, и, естественно, заработав на этом денег. Требуй у посла выход не на кого угодно, а на японские компании, которые производят на экспорт машины.

– Легковые машины? – переспросил меня Фирдаус.

– Да, совершенно верно, легковые автомашины.

Он скривился и сказал:

– Слушай, Паша, да кто эти легковые машины покупать-то будет в Европе? Это же всё равно, что признаться, что у тебя денег вообще нет на нормальную европейскую машину, ну или американскую, само собой. Они же дешёвые, и качество паршивое.

– Фирдаус, ты словно и не заметил нефтяного кризиса, – покачал я головой. – Все эти популярные американские тачки, которые жрут бензин как не в себя, размером с полдома, очень скоро станут европейцам не по карману. А японские машины, даром что ещё не полностью такие надёжные, как европейские или американские, гораздо меньше по размеру и очень экономно потребляют топливо. И японские производители много на рабочей силе экономят, в Японии она очень дешевая. Так что просто поверь мне, эта идея даст однозначно хорошую прибыль.

Чем шире ты создашь дистрибьютерскую сеть по продажам японских машин, тем больше вы с отцом, ну и я, само собой, заработаем на этом денег. При этом расходы не такие и большие по открытию салонов продажи машин. Да и на этом тоже можно хорошо сэкономить… Многие салоны, что продают европейские и американские машины, будут в Европе разоряться из-за резкого снижения спроса, можно будет их по дешевке перекупать или вообще арендовать у владельца в полностью готовом виде. Вывеску поменять просто с «Мерседеса» или «Форда» на японские марки, что будут продаваться в салоне. Учти, что уже в следующем году японские машины начнут покупать с огромным энтузиазмом. Глядишь, ещё и очереди за ними выстроятся в твоих салонах…

– Даже так? – удивился Фирдаус. – Ладно, поверб тебе на слово. До сих пор ты ни разу не ошибался. Я помню, что ты хорошо разбираешься в трендах. Не зря отец меня постоянно допрашивает по приезду: «Что ещё нового Павел предложил?» Вот ему и будет новая бизнес-идея. Кстати говоря, он всерьёз обдумывает то твоё предложение собрать группу инженеров по созданию оборудования по выявлению прослушки… Ну и ведём энергично переговоры по поводу сертификатов на косметическую продукцию, которые будем предлагать покупателям вместе с чемоданом…

– Приятно слышать! – кивнул я, после чего снова вернулся к прежней теме. – Да, Фирдаус, ещё учти, что японцы чрезвычайно охотно покупают всё, что связано с новыми технологиями. Когда договоришься с японскими компаниями о продаже их машин в Европе, надо будет с тобой встретиться и обсудить второй шаг.

Надо будет подумать, что можно нового технологичного придумать в легковых машинах, патент на что японцы у тебя охотно купят. Я опишу несколько вещей, а Тарек пусть соберёт инженеров, которые это сделают в готовом виде, и отдаст юристам на регистрацию патентов. Только патенты надо очень разумно продавать, не так, чтобы одноразово какую-то сумму хапнуть, а, к примеру, создать партнёрство, чтобы постоянно получать процент от каждой продажи изготовленной по этому патенту вещи. Японцы сейчас очень хорошо в потенциале новых технологий разбираются, так что есть шанс, что получится и по такой схеме им продать что-то им нужное.

– Новинки технические для автомобилей? Что-то можешь вот так навскидку сразу подсказать?

– Да вот, к примеру, – сказал я, вспомнив, как путешествовал вчера на машине КГБ. – Сейчас в СССР на машинах шторки есть на веревочках, чтобы от солнца спасаться, или для конфиденциальности. А у вас что для этого есть в Европе?

– У отца в Италии сейчас мерседес, в нем краска специальная разбрызгана на стеклах. Но выцветает она жутко быстро на солнце, да еще и разводами идет, приходится часто обновлять…

– Надо вместо этой краски использовать тонировочную плёнку, что сейчас используют только для окон зданий, чтобы не нагревались чрезмерно от солнца. Я видел патент 1966 года, компания 3M ее придумала. А мы ее применим для окон машин! С ними же точно та же самая проблема! Во всех наших салонах будет доступна эта услуга! Не нужно ехать на специальную станцию, где напыляют краску, просто заказать при покупке машины у нас, чтобы окна затонировали пленкой… Уже выгодное отличие наших салонов от салонов конкурентов. А в чем технологичность… Так эту пленку нужно совершенствовать и совершенствовать еще! Вот здесь и можно создать команду инженеров вместе с японцами, или самим этим и заниматься…

– Ладно, – сказал Фирдаус. – Согласен. Убедил ты меня. По японцам всё, или ещё какие-то есть идеи?

– По японцам пока что всё. Если что-то придёт в голову во время нашего дальнейшего разговора, я обязательно добавлю. Так, теперь слушай, что я предлагаю по Сицилии.

И я ему изложил ту концепцию, к которой мы с Альфредо к концу нашего разговора подошли…

## Глава 2

Москва, окрестности дома Ивлевых

Фирдаус выслушал меня, не перебивая. После чего, поджав губы, сказал:

– Не уверен, что отцу понравится эта идея. Не любит он всяких вымогателей, и может не захотеть платить ежемесячно какую-то сумму этим сицилийским мафиози…

– Да мне самому тоже так-то не хочется. Но ты пойми, Фирдаус, бизнес – это часто выбор между неприятными вариантами и очень неприятными вариантами. Вы были совершенно правы, когда отбили попытку сицилийской мафии затребовать с вас процент от бизнеса в Северной Италии. Они там никто и звать их никак, так что вы были в своём праве и жёстко, но правильно защитили свои бизнес-интересы.

Но сейчас ситуация гораздо сложнее. Никакие силовые акции, чтобы остановить производство поддельных чемоданов на территории Сицилии, невозможны. Ты же мне сам об этом рассказывал, правильно? Сожжёте их завод – они догадаются, кто это сделал, и сожгут ваш завод, да ещё и вас поубивают под горячую руку. Потому что одно дело – они полезли на чужую территорию, получили отпор, они это уважают, а другое дело, с их точки зрения, что уже вы полезете на их территорию, и тогда они в своём праве делать всё что угодно. То, что по закону вы правы, а они нет, не важно – плевать им на закон…

А теперь ещё раз подчеркну ключевые моменты, из того, что уже сказал. По словам Альфредо, завод, на котором клепают подделки – огромный. Это означает, что если оставить ситуацию так, как есть, то алчные мафиози могут освоить всю территорию этого завода. И не факт, что через несколько месяцев или через полгода, скажем, они не начнут производить больше чемоданов, чем наш завод в Больцано.

А это не только падение продаж наших дорогих, но качественных чемоданов, но ещё и сильный удар по репутации нашей компании. Потому что куча народа купит паршивые чемоданы, и слухи будут широко распространяться по всей Италии, да что там, по всей Европе, о том, что часть вашей продукции откровенно низкого качества, не выдерживает никакой критики. Понимаешь, чем это всё может закончиться? Несмотря на те меры, что мы будем предпринимать, сообщая клиентам, что не несем ответственности за качество подделок… Далеко не все увидят или прочитают наши предостережения.

А в предложенном мной варианте мы фактически делаем из этой мафиозной группировки охранную структуру для нашего второго завода на Сицилии. Она будет работать на наших условиях и есть из наших рук.

И мы будем на территории этого огромного завода стремительно расширять производство, подгоняя под наши стандарты качества. И что ещё хорошо – если появятся новые подражатели на территории Европы, тебе будет к кому обратиться, чтобы у них сразу проблемы возникли… Аккуратно, конечно, и без трупов, главное, чтобы в результате конкуренты отказывались от этой идеи…

– Ну, звучит-то это очень даже красиво, если так, – снова поджал губы Фирдаус. – И в чём-то я с тобой даже согласен. Сделать из мафии вместо вымогателей и подражателей охранную структуру – это сильно, конечно.

Но у меня, как у бизнесмена, есть вопрос. А где гарантии, что мы сможем контролировать их аппетиты? Всё же это бандиты, хоть и организованные. Мало ли они решат, что мы – идеальная дойная корова, из которой надо выбивать всё, что только есть. Тем более вот мы прямо у них под носом, на их земле работаем. Из фабрики то и дело выезжают грузовики, гружёные новенькой продукцией. Придут и скажут: «Мы хотим, к примеру, не 10 000 долларов в месяц получать, а 15 000». А если уступишь, через полгода придут и поднимут ценник до 20 000…

– Это возможно, Фирдаус, это возможно. Но мы сделаем всё для того, чтобы такой вариант развития событий, который, конечно же, нас абсолютно не устраивает, пресечь на старте. Для этого, когда будешь проводить переговоры, ты первым делом, если уже дело пойдёт к соглашению, пропишешь этому Джино конкретную схему, сколько денег он будет получать каждый месяц… И очень важный нюанс – обязательно привяжешь эту ставку к стоимости или количеству произведённых на фабрике чемоданов. Чтобы он знал: чем более спокойно вы будете работать, тем больше произведёте чемоданов и тем больше будет его доля. Чтобы он сам был заинтересован в том, чтобы никто и ничто не отвлекало вас от успешного бизнес-процесса. В том числе и появляющихся конкурентов гасил сам по доброй воле, даже без оплаты с вашей стороны, потому что они по факту на его доходы будут покушаться…

То есть чтобы Джино знал, что, к примеру, с 2000 ежемесячно произведённых чемоданов его доля – 10 000 долларов в месяц, а с 3000 – уже 15000. А всего планируется выйти со временем, к примеру, на 7000 произведённых чемоданов, если у вас будут все благоприятные сопутствующие условия для этого. В этой ситуации какой смысл ему будет вымогать у вас что-то дополнительно? Когда надо лишь немного подождать, чтобы получить намного больше денег, все предпочтут обождать. Кроме совершенно обезумевших от алчности людей, но Джино по описанию Альфредо таким не выглядит…

Тем более, что вы сразу скажете, что если речь пойдёт о более высоких суммах платежей за охрану, то вам производить будет не выгодно на Сицилии. Вы просто этот завод подожжете к чертовой матери вместе со всем оборудованием и начнёте производить чемоданы в другом месте. О, скажешь ему, к примеру, что в Японии.

– И кстати… – мне пришла в голову мысль, и я сразу ее и озвучил. – Надо предпринять дополнительные шаги, чтобы мы точно не казались сицилийской мафии дойной коровой. Надо мимикрировать под что-то, что они будут готовы уважать. Хищное и опасное. Значит, нам нужна якудза…

– Что нам нужно? – смешно выпучил глаза Фирдаус.

А у меня в двадцать первом веке друг был, который много по Японии поездил, а потом в ней еще лет пять проработал. И очень интересно обо всем этом рассказывал, когда в Москву вернулся. Жаловался, конечно, тоже много, на японский менталитет, но это не главное. Вот кто бы знал тогда, когда я его слушал, что часть информации из его рассказов мне пригодиться может… Да еще и в СССР…

Начал объяснять арабу:

– Это японская мафия так называется – якудза. Поскольку с японцами, надеюсь, у нас будут связи развиваться, если посол не подведёт, то через несколько месяцев после сделки съездишь к этому Джино на Сицилию и расскажешь ему, как ты побратался с японской мафией. Раздобудь ему там какие-нибудь книги про японскую мафию, где она изображается страшной и могучей. Да и предложи почитать, чтобы проникся, так сказать.

А через своих японских партнёров ты легко выйдешь на японскую мафию. Вся Япония фактически – это всё равно, что большая Сицилия. Как в Сицилии невозможно вести бизнес без отношений с местной мафией, так и в Японии невозможно вести серьезный бизнес без отношений с японской мафией – якудзой. Они там доят без стеснения крупные заводы, и полиции на это глубоко наплевать. У них типа договора с полицией – мафия обеспечивает безопасность на улицах для обычных граждан, а полиция закрывает глаза на рэкет в отношении бизнеса… Уличная преступность в результате одна из самых низких в мире, и граждане счастливы и очень уважают и полицию, и политиков за эту сделку с мафией.

Значит, так. Выйдешь на японскую мафию, познакомишься с этими японскими мафиози, привезёшь потом делегацию из них на Сицилию – человек десять, всех таких красиво раскрашенных. Пусть они с твоим Джино в сауну сходят, вместе попарятся. Он офигеет, когда их картинки расписные на спинах увидит.

А самое главное – после этого Джино полностью поверит в то, что ты, бизнесмен с такими связями – явно не дойная корова и не безобидная овечка, с которой можно шерсть стричь, а серьёзный партнёр, которого можно и нужно уважать.

И, естественно, увидев всех этих японских мафиози, полностью будет тебе верить, что ты завод на территорию Японии легко перенесёшь, если он начнет лишнего от тебя требовать… И что любой наезд на семью Эль-Хажж не будет легкой прогулкой…

Еще одна мысль пришла в голову:

– Да, и неплохо бы, чтобы эту линию на то, что вы не обычные бизнесмены, и заслуживаете уважения, заранее провести, еще на стадии обсуждения сделки. В прошлый раз вы же боевиков из ООП привлекали, чтобы заезжих мафиози около Больцано перебить, верно я помню? Предложи Джино вариант – либо вы даете деньги на то, чтобы он нанял побольше местных боевиков, прежде чем идти на Косту войной, либо привезете десятков пять-шесть палестинских боевиков с автоматами Калашникова под его начало для захвата завода. Небрежно так скажи – пять-шесть десятков… У самого Джино наверняка столько бойцов нет, если я правильно понял рассказы Альфредо. Он тебя немедленно зауважает. Хотя, скорее всего, все же возьмет деньги…

– Но почему деньги? – удивился Фирдаус.

– Потому что ему не нужны слухи о том, что он при помощи иностранных боевиков воевал с другим сицилийцем. Непатриотично. Сицилийцы всю свою историю только и делали, что сражались с иностранцами, что пытались захватить их плодородный остров. Даже афинян когда-то в пух и прах разбили. Но важнее для нас, что арабы тоже несколько веков владели этим островом. Так что осадок у тех, кто в Сицилии знает хорошо историю, мог остаться по поводу арабских завоевателей.

– Арабы контролировали Сицилию? – приятно удивился Фирдаус.

– Да, неплохо в свое время поназахватывали всего твои сородичи… – ответил я. – А вторая причина, почему он, скорее всего, откажется от иностранных наемников, это потому, что он не будет уверен, что сможет проконтролировать такую ораву иностранных бойцов. И заподозрит еще какой-нибудь хитрый план с твоей стороны – что они потом его и грохнут, когда он свои обязанности по сделке выполнит. Но нам оно и лучше – он знает, кого из местных можно нанять, а вам не нужно будет провозить кучу вооруженных боевиков в Италию из Палестины или Ливана. Мало ли какая накладка выйдет…

– Ну ты даешь, Паша! – явно восхищенный моим полетом фантазии сказал Фирдаус. – По предложению с палестинскими боевиками это понятно, схема уже отработана отцом, если вдруг Джино все же согласится, привезем бойцов без проблем. А как мне этих японских мафиози на Сицилию заманить? Что им, делать больше нечего, чем в Европу ездить?

– Предложи их боссу наработать связи с сицилийской мафией. Ну и оплати всю их поездку на недельку. На халяву все любят путешествовать. Главное, когда японские бизнесмены за тебя поручатся, босс якудза никакой ловушки в этой поездке не заподозрит. Значит, нужно с ними выйти к тому времени на доверительные отношения. Это будет непросто, но когда до контакта с ними дело дойдет, приедешь, я подскажу, как сподручнее это сделать…

– Кстати, Паша – тут же загорелся идеей Фирдаус, – так, может быть, нам действительно чемоданный завод на территории Японии открыть ещё один? Ты же говоришь, у них дешёвая рабочая сила.

– И хотелось бы, – покачал головой я. – Да, к сожалению, в этом есть определённые проблемы. Японцы хорошо будут работать только на японцев. Хотя…

Я остановился и обдумал возникшую мысль, а потом сказал:

– Выход все же есть. Тут надо тогда делать так, чтобы все японские работники на этом заводе были полностью уверены, что это японское предприятие. Чтобы никаких намёков не было на европейское происхождение капитала. Не очень они белых уважают, жуткие националисты.

А кроме того, чтобы комплектующие покупать, или продукцию в Японии сбывать, тоже важно, чтобы все были уверены, что это японское предприятие. Иностранцу цены заломят сумасшедшие за все, любой иностранец для японца по определению богач, которого нужно немедленно доить. И пунктуальности в поставках не будет той, что возможна для японского бизнесмена. Для своего они из шкуры вон вывернутся, потому что в его глазах им очень важно хорошо выглядеть. Будет деловой партнер обоснованно недоволен, несколькими словами сможет их деловую репутацию разрушить. А у них сделки основываются на репутации бизнесменов… А что скажет недовольный японцами иностранец – всем глубоко плевать. Мало ли, он японца просто оговаривает? Кто его поймёт, этого странного белого?

Поэтому вот что надо сделать – нанять какого-нибудь японца, чтобы он изображал из себя главного инвестора и владельца этого завода. Можно найти какого-нибудь разорившегося японского бизнесмена с хорошими манерами, да договориться с ним, что он будет усердно отыгрывать свою роль за приличную сумму. В принципе, и директором его сделать – он будет полностью счастлив. У них в Азии очень важно понятие лица. По-нашему – репутации. А поскольку он единственный в Японии будет знать, что он не настоящий владелец этого предприятия, то все остальные будут считать, что он снова на пике своего успеха. Будут уважительно к нему относиться, а для японца это чрезвычайно важно. Он за это будет твой со всеми потрохами…

– Фух, – выдохнул Фирдаус и потряс головой. – Паш, ну откуда ты всё это знаешь? Я же с детства в бизнесе, и не сказал бы, что ливанский бизнес какой-то провинциальный совсем. У нас в Ливане много народов и компаний пересекается со всего мира. Как и их бизнес-интересы… Но я этого всего не знаю.

– Ну как-то так получается, – пожал плечами. – Там прочитаю, тут что-то услышу – и всё оседает в голове. Ну ладно, давай лучше не меня обсуждать, а дальнейшие ещё моменты. Почему эта схема по Сицилии может стать рабочей? Помимо всего вышеуказанного, мы же еще один важный элемент добавим. Возможно, и важнейший! Как я уже говорил, мы с этим Джино договоримся, что на этот завод, на высокую должность, Альфредо пристроим, его племянника. Я так понял, что у этого Джино сыновей своих нет, и для него очень важно поддерживать отношения хорошие с племянниками. Ну и поскольку у него нет сыновей, ему очень важно, чтобы племянники его занимали достойное место в обществе.

И раз они не хотят в его мафиозные дела влезать, то очень неплохо, если они просто будут на вершине нормального бизнеса…

Опять же, сейчас у этого Джино плохие отношения со своим братом, который в полиции работает, но они неизбежно улучшатся, если отец будет знать, что сын работает на легальном заводе, который охраняется мафиозной структурой его брата. Тут уже хочешь не хочешь, а в лицо брату фыркать не станешь – он безопасность твоего сына обеспечивает. Глядишь, и отношения у них наладятся.

И, кстати, про отца Альфредо, этого полицейского. Надо будет подумать также и над схемой, когда вместо выхода на пенсию и трудоустройства на заводе, он при твоей поддержке начнёт стремительно карьеру делать в полиции. Сам понимаешь, тут подмазать, там подмазать – и он до комиссара вырасти сможет… Главное знать кому и сколько заносить, а по этому поводу тебя Джино просветит…

Мы уже знаем, что от мафии отец Альфредо никакой поддержки не примет, раз так сильно со своим братом ругается, который в мафию подался. Но кто сказал, что он не захочет принять поддержку в своей карьере от серьёзной фирмы из Северной Италии, которая решила открыть филиал на территории Сицилии? Тем более, если в нее сын большим начальником устроился? Захочет, скорее всего, вряд ли честолюбие настолько ему чуждо. Только надо очень грамотно разговор с ним построить на эту тему, чтобы точно не обидеть. Вести разговор о том, что вы как фирма из Северной Италии с низкой преступностью хотели бы видеть стремительно растущим в чинах именно его, неподкупного честного полицейского, не готового принимать деньги от мафии…

Тогда у нас получится через Альфредо иметь сразу два рычага влияния. И на его дядю-мафиози, и на его отца в сицилийской полиции. Они оба будут заинтересованы, чтобы у нашего завода всё было хорошо.

Черт возьми, наверное, чтобы этот фактор лучше сработал, надо тогда Альфредо сразу директором на Сицилию и посылать… Черт с его диссертацией, он все равно ее не очень охотно и пишет. Пошел в аспирантуру сугубо потому, что не знал, что делать дальше после окончания университета…

Фирдаус уже совсем ошалел от моих выкладок, кивал уже просто безмолвно, да помечал что-то себе в блокноте. Я время от времени паузы делал, так что он вполне справлялся с конспектированием.

– Так, и вот еще вспомнил, что тебе надо Тареку предложить.

И я начал излагать Фирдаусу идеи про строительство аквапарка и уличных силовых тренажеров…

Попрощались с ним, договорились, что после того, как он с японским послом пообщается, приедет и расскажет мне, как все прошло. А также за выходные еще раз все нюансы моих предложений по Сицилии продумает, поищет слабые места. Сердечно попрощались, и он уехал. А я, глянув на часы, понял, что минут через пять надо уже и на радио выезжать. Тузик, бесконечно счастливый из-за такой длинной утренней прогулки, охотно домой пошел.

Допил поспешно практически остывший чай, схрумкал печенье. Потом глянул на подарки от Фирдауса, и съел батончик «Сникерс». Питательная штуковина для быстрого перекуса. Калории нужны перед выступлением, завтрак вообще самой солидной частью трапезы должен быть, ну тут уж как получилось. Ясно, что на постоянной основе я так делать не буду…

В этот раз на радио, в отличие от прошлого, когда руководство прибежало все контролировать и Николаев сам был на взводе, поработали расслабленно и душевно. Суббота имеет свои преимущества, видимо, ни высокого, ни среднего начальства на месте не имеется… Ну и срочности нет той после пинка откуда-то сверху.

И по зданию, когда передвигался почти никто не попадался, в отличие от будних дней. А в будни куча народу суетится вокруг…

Начали с арабо-израильских противоречий. Пришлось немного залезть в историю, начиная с библейских времён, чтобы описать, как именно израильтяне видят ситуацию, в отличие от арабов. Николаев, выслушав все это, влез с комментарием:

– Но эти претензии из текста Ветхого завета звучат достаточно странно. Мало ли что происходило несколько тысяч лет назад, даже если допустить, что все именно так и было…

– Полностью согласен с вами, даже несколько сотен лет способны радикально изменить всю ситуацию в том или ином регионе. Что уже говорить про тысячи лет? Но проблема с точкой зрения израильтян заключается в том, что ее практически без всяких условий поддерживают Соединённые Штаты Америки и их союзники. И даже если союзники в отдельные моменты отступают, достаточно одних американцев, чтобы создать неприятности всем арабским государствам в регионе… Так что не так важны те исторические претензии, которые выдвигают израильтяне, как то, что при помощи американцев их продвигают по праву сильного, ломая через хребет всех, кто не согласен…

– И как вы считаете, будет развиваться ситуация в регионе в дальнейшем? – спросил меня Николаев.

– Американцы будут делать все для того, чтобы уговорить отдельные арабские государства заключить мир с Израилем, не выполняя резолюций ООН о том, что он должен вернуть оккупированные территории. Впрочем, американцы никогда и не считались с мнением ООН, если оно вдруг отличалось от их собственного мнения. С этой точки зрения ничего нового. Просто будет присутствовать определённое лицемерие. Они же тоже как члены Совета безопасности ООН голосовали за то, чтобы эти резолюции в отношении Израиля были приняты. А на деле выполнять их совершенно не собираются…

– А что же арабские государства? Просто молча будут смотреть на это и прогибаться под указания Вашингтона? – возмутился Николаев.

– Ну вот они попробовали иначе… Не получилось. В этом регионе мира американский империализм и его союзники оказались слишком сильны… Это не повод для прогрессивных сил сдаваться, конечно, в борьбе за справедливость, но и иллюзий иметь тоже ни в коем случае не нужно.

Вот примерно в таком духе мы с ним и проговорили полчаса…

Сделали перерыв на десять минут, попили чайку. Николаев рассказал, что та моя прошлая передача, которую я приехал экстренно записывать по просьбе Латышевой, наверху понравилась. Впрочем, кому именно понравилась, он так и не сказал. Вполне может быть, и сам не знал этого. Ему могли его начальники спустить просто информацию, что все воспринято наверху хорошо… Скорее всего, так и есть, не его уровень такие детали знать.

Перешли ко второй теме, по освещению Всемирного конгресса миролюбивых сил в Москве. Я за несколько минут рассказал, по поводу чего этот конгресс собирался, и насколько важна поднятая на нем тематика для современного мира. Минут семь уделил подробному разбору речи Брежнева. Ясно, что без всякой критики. А затем, не мудрствуя лукаво, пересказал содержание своего разговора с Вильмой Эспин. Так сказать, дал взгляд на тематику конгресса с точки зрения высокопоставленного представителя одной конкретной страны. Николаев был полностью доволен таким построением обзора конгресса, как обычно пару раз вставил свои пять копеек. И на этом мы с ним работу над моими выступлениями закончили.

Выйдя с радио, тут же хотел набрать по телефону Некредина. Но едва зайдя в будку, тут же сообразил, что идея-то не очень… Если за мной, скорее всего, КГБ следит, то антиквар явно не обрадуется, если потом, выяснив, к кому именно я в том подъезде ездил, к нему в гости зайдут сотрудники комитета… А он же, понятное дело, своей продажей антиквариата занимается абсолютно нелегально. Посадить не посадят, это не их профиль, а стукачом вполне могут сделать, пригрозив иначе сдать его в ОБХСС. И будет он потом, после каждого моего визита, исправно отзваниваться в КГБ и сообщать, что я купил и на какую сумму. Так ведь и остальные наши к нему ездят закупаться. Да, точно, заезжать к нему в такой ситуации плохая идея…

Так что вместо Некредина набрал Галию и спросил:

– Милая, у меня сегодня не получится заехать по поводу подарка для Маши к тому человеку, что я планировал. Но появилась другая идея. Может быть, ты пороешься в тех подарках, что Фирдаус из Италии привёз и там что-то найдёшь подходящее?

– Конечно, Паша, не беда! Фирдаус там столько всего привёз, что без проблем найду. Приезжай домой лучше, хоть отдохнёшь немного перед тем, как пойдем день рождения Маши праздновать…

***

## Глава 3

Москва, квартира Третьякова

Полковник Третьяков был очень рад полученному от заместителя председателя КГБ Назарова поручению. Конечно, прямо его имя не называли, но когда с такой задачей к тебе приходит помощник Назарова, да еще и говорит ничего не сообщать о ней непосредственному начальству во втором управлении, то все полностью ясно.

Назаров его очень выручил летом. Не заступись он за него, вылетел бы он как пробка на пенсию стараниями Вавилова. Он уже, отчаявшись под конец, начал и горькую пить потихоньку по вечерам, думая, что все окончательно пропало. И вдруг такой поворот, и он спасен! Да, он должник генерала, и надо отработать этот долг как следует.

Кроме того, его рвение было вызвано и чувством профессиональной гордости. Значит, это Вавилов был просто слеп, и не разглядел в Ивлеве все то, что он, Третьяков, сразу заметил наметанным в Саратове глазом! Ну конечно, Вавилов не профессиональный комитетчик, а партиец, да и никогда контрразведкой не занимался, как ему понять, с кем он в лице Ивлева имеет дело. А вот Назаров, получается, как настоящий контрразведчик, все правильно понял – Ивлев не наш, не советский человек по своим запросам и повадкам. Контра этот Ивлев, и надо сделать все, чтобы у Назарова появились факты его предательства интересов родины…

Он немного даже пожалел о том, что поручение было таким пустяковым. Всего-то определить, с кем именно беседовал Ивлев. Да помнил он прекрасно, что в том подъезде живут два иностранца, один из ГДР, другой из Италии, страны-члена НАТО. И сразу, едва взяв бумагу с описанием собеседника Ивлева, с удовольствием понял, что Ивлев так долго беседовал именно с итальянцем. Даже сразу было хотел сказать об этом полковнику Губину. Но тут же сам себя остановил – так быстро выполненное поручение будет иметь меньшую ценность в глазах начальства. К тому же – а мало ли ему что еще в голову придет за эти два дня? Поэтому взял задание на выходные, за эти два дня все равно ничего не изменится.

Так что теперь он мучительно ломал голову, прикидывая – не стоит ли расширить выполнение задания? Помимо ответа на конкретный заданный вопрос, с кем беседовал Ивлев, дать подробную справку по антисоветским замашкам Ивлева? Краткий пересказ того, с чем он тогда так неудачно сходил к Вавилову?

Непростое решение… Очень непростое. Ему ли не знать, что начальники иногда могут очень сильно злиться, когда ты проявляешь какую-то инициативу. Вот так проявив ее перед Вавиловым, он едва в тот раз из комитета на пенсию не вылетел…

Но соблазн был велик. Допустим, даст он сейчас просто ответ на заданный вопрос. Какие шансы, что его Назаров хоть раз еще к чему-то привлечёт? Полковников в КГБ много, на полковнике Третьякове свет клином не сошёлся. Возможно, забудет про него вообще Назаров, а где-то через годик его благополучно отправят на пенсию. Потому как особый иллюзий по поводу отношения к нему коллег у Третьякова не было. Приняли его стараниями Вавилова во втором управлении плохо. Оказывается, по коридорам разошлись слухи, что его хотят уволить за непрофессионализм. И как, придя на работу с такой вот репутацией, авторитет завоевывать в коллективе и друзей заводить? А без того и другого выпрут его на пенсию, как пить дать, при первой возможности…

Ох, и непросто у него пройдут эти выходные!

Наконец, он принял предварительное решение. Дополнительную справку про Ивлева он составит, пусть будет, а с тем, вкладывать ли ее в папку, которая потом к Назарову пойдет, подумает уже утром, когда пойдет к Губину отчитываться по поручению…

***

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой, а у Галии не на шутку лицо озабоченное. Естественно, тут же спросил, в чем проблема?

– Паша, ну мне уже совсем неудобно становится, что Фирдаус каждый раз к нам приезжает с таким огромным чемоданом всяких импортных вещей, да ещё и сам чемодан оставляет тоже в подарок. Ну куда это годится? Мне уже совсем неудобно перед Дианой становится. Она нас, наверное, скоро ненавидеть начнёт за то, сколько мы денег из её семьи забираем на эти подарки…

Ну, со стороны, конечно, если не знать, что я совладелец завода, так оно, конечно, так все и выглядит, но, увы, я никак не смогу, даже решив сказать правду, Галию тем самым успокоить. Да она мне не поверит просто… А если поверит – так тоже ничего хорошего. Девочка у меня совсем не капиталистка, чтоб такое одобрить…

Ну ладно, сейчас сочиню что-нибудь, упирая на этнокультурные особенности Фирдауса, так же, как и с КГБ работаю.

– Галия, ну ты же пойми, у Фирдауса просто-напросто выхода нет. Он сын очень богатого человека, и по арабским традициям, если он едет в гости, то подарки, которые он привозит, должны отражать его статус. Так что, если он богат, подарки тоже должны быть богатыми. И с этим ни ты, ни я ничего поделать абсолютно не можем.

Как, кстати, и Диана. У неё же теперь тоже фамилия Эль-Хажж. Понимаешь, о чём я? И она тоже эти культурные традиции семьи Эль-Хажж знает и уважает.

Так что все эти эмоции, что ты ей пытаешься приписать, она совершенно точно не испытывает. Вот вспомни хотя бы те дизайнерские платья, что она тебе летом привезла, она же их лично отбирала. Или костюм мой с туфлями. Неужели такие вещи в подарок выберет человек, который нас ненавидит или которому жалко дарить нам подарки?

Так что прекрати даже думать о таких вещах. Щедрость наших новых арабских родственников – это необходимость с их стороны, не более того. Давай уважительно отнесёмся к их культурным традициям и позволим им проявлять ту щедрость, которая отражает их социальный статус.

– То есть получается, что Фирдаус, даже вот так вот, раз в две недели приезжая, будет нас заваливать кучей подарков, и это совершенно нормально? – изумлённо спросила меня Галия.

– Да, я именно про это и толкую. Он никак иначе не может. Боится, что мы подумаем иначе, что он обнищал. И, поверь, никакими словами про то, что дарить больше ничего не надо, мы этот поток подарков не остановим. Можем только оскорбить ими дарителя, а это по их культурным традициям абсолютно недопустимо.

Правда, Галия девушка у меня умная. Подумала немного и спросила, с подозрением косясь на меня.

– Что-то я не помню, чтобы когда мы только познакомились с Фирдаусом, он нам такие щедрые подарки дарил…

Вот же жена у меня памятливая и правдолюбивая! Но я принял этот вызов:

– Ну так ты же в своем вопросе уже и ответила на собственный вопрос. Когда мы только познакомились, мы еще не были для него ни друзьями, ни родственниками. А потом, по мере развития знакомства, и состоявшейся свадьбы, симпатии и обязательства усиливались. Ну и не забывай, что я Фирдаусу с дипломной работой сильно помог… Вот теперь и имеем эти чемоданы с подарками. Ты погоди еще, что через год-два будет, увидишь!

Глаза Галии округлились от моего обещания. Наверное, представила себе караван верблюдов, подходящий к подъезду нашего дома, навьюченный подарками для семьи Ивлевых. И как Фирдаус небрежным жестом показывает, что и верблюдов мы себе тоже можем оставить… В общем, переживать перестала – в конце концов, это всего лишь один чемодан с подарками… То ли еще будет, как я обещаю…

Следующая проблема возникла, когда она начала из этого чемодана подарки для Маши отбирать. Отобрала чуть ли не полчемодана, потом всплеснула руками:

– Нет, ну это же явно тоже слишком много. Что же ей на самом деле подарить? У неё же всё есть…

– Галия, да успокойся ты, наконец, – рассмеялся я. – Ну не в состоянии ты ничем удивить дочь дипломатических сотрудников высокого ранга. Ты совершенно права, у них всё есть. Прихвати с собой то, чему была бы рада любая из твоих подружек, у которых нет статуса Машиных родителей. И поверь мне, этого будет вполне достаточно. Маша же всё-таки в Советском Союзе учится и прекрасно знает, что тут легко достать, а что нет. И оценит подарок по достоинству.

И вообще, главное не подарок, а главное – внимание, оказанное имениннику, в нашем случае – имениннице. Мы же придём к ней на праздник, значит, его продемонстрируем, и Маша знает, что мы не богатая арабская семья, поэтому вовсе не ожидает от нас чрезмерного количества дорогих подарков. Как раз нечего ее шокировать тем количеством, что ты уже набрала…

Мои рассуждения опять помогли жене успокоиться, и она сноровисто отобрала из нагромождённой кучи несколько вещей, тут же уложив их в модный целлофановый пакетик, который тоже приехал вместе с чемоданом.

И тут меня осенила мысль:

– Послушай-ка, Галия, а ведь ты была права в самом начале нашего разговора. А к чему нам такое количество чемоданов? Мы же в самом деле скоро квартиру ими загромоздим. Может быть, начнем решать эту проблему прямо сейчас, раз и повод есть подходящий. Давай один из этих чемоданов на колёсиках как раз Маше и подарим? Очень сомневаюсь, что у кого-то ещё в Москве найдётся такой же чемодан.

– Так-то вроде бы ты и прав… – задумалась Галия. – Чемоданы действительно эти редкие, и у никого больше я их не видела. Но представить, что мы с ним припрёмся к Маше на день рождения, всё же никак не могу. Больно громоздкий он… Ты лучше давай лишние чемоданы по родственникам раздаривай. Ахмаду вон подари, он постоянно путешествует и дальше путешествовать будет. Работа у него такая. Отцу моему тоже можно подарить, да и твоему отцу. Бабушкам бессмысленно, конечно, они никуда не выезжают.

В прошлом году Эльвиру чудом на море вытащили, а теперь она наотрез отказывается ехать. Мол, ты Галия тогда была беременна, вот я тебе и помогла, а теперь зачем мне с тобой тащиться на это море, – явно передразнив Эльвиру, сказала жена.

Ну да, был у неё такой разговор перед поездкой на море в этом году. Я её тогда попросил с Эльвирой переговорить, мало ли снова захочет поехать, места там достаточно у пани Нины, но толку с этого всё равно никакого не получилось.

– Хорошо, по близким родственникам, так по близким родственникам. Давай, как эпидемия у нас закончится, так и пойду раздаривать, – сказал я.

– Нет, лучше всё же к каким-то датам приурочить. – не согласилась жена. – дни рождения, Новый год тот же самый. Если просто так подаришь, тоже не поймут, с чего вдруг притащил, – сказала Галия. – Нечего людей смущать.

– Ну как скажешь, – пожал я плечами.

Ну а что – пока еще есть куда чемоданы эти складывать… Четыре комнаты это все же четыре комнаты, да и не обжились мы еще имуществом так, чтобы все шкафы уже заполнить. Да и предвижу, что, когда малые чуток еще подрастут, начнут они гонять эти чемоданы по комнатам в качестве больших игрушек. Дочка моя так в будущем баловалась часто, и сыновья, уверен, такую возможность развлечься не упустят… Для вестибулярных тренировок неплохое упражнение…

Разговор наш прервал звонок в дверь. Подхожу, открываю, и с огромным удивлением вижу на пороге Шанцева.

Он тут же аккуратно делает шаг назад и говорит:

– Паша, здравствуй! Рад был бы тебя обнять, но Ахмад запретил. Вернее, Поля. Я же у них остановился. Говорит, у вас тут эпидемия ветрянки, боятся Алироевы, что я принесу заразу и ребёнка заражу. Так что давай я тебе через порог просто огромное спасибо скажу за то, что ты сделал. Да и пойду обратно к Ахмаду.

Четко так все сказал, даже я бы сказал, преувеличено четко. Как и положено человеку, который уже на грудь прилично принял, и опасается, что слова путать начнет… Ну и запах тоже был соответствующий…

Я, конечно, ошалел. Был уверен, что Шанцев сейчас в Святославле. Совершенно неожиданно появился на пороге моей квартиры.

Это что получается? Он вчера после звонка Ахмада тут же в Москву рванул? Ладно, надо его тоже поприветствовать…

– Здравствуйте, Александр Викторович. – улыбнулся я из глубины квартиры. – Да ладно, что надо было сделать, то и сделал. Проворовался этот Ваганович давно уже, и вообще козлов надо наказывать. А вы как? Поездом или машиной приехали?

– Так как Ахмад позвонил, смотрю, пятница, вечер, и новость такая хорошая. – заулыбался Шанцев. – Не виделись уже давно, сразу же жене сказал, поеду. Сел за руль машины да в Москву и выехал. Ахмад, конечно, сильно удивился, когда я ночью приехал, но вроде обрадовался тоже. Ну ладно, так через порог разговаривать не по-людски. Ещё раз тебе огромное спасибо, Паша! И как эпидемия эта ваша закончится, так надо обязательно увидеться. Или мы к вам, или вы к нам.

На этом разговор закончили и попрощались.

Вернулся в гостиную, где Галия, озабоченно нахмурив лоб, смотрела на кучку с подарками Фирдауса и на отдельную кучку с подарками для Маши. Всё, бедолага, никак не может определиться, правильные ли подарки на день рождения подруге отобрала…

– Кто это там приходил? Ахмад, наверное? – рассеянно спросила она меня. – А то мне почудилось на мгновение, что я голос Шанцева услышала…

– А тебе не почудилось, родная, – сказал я ей. – Там Шанцев лично и приходил.

– Да ладно! – изумлённо вскинула на меня глаза жена, а потом сообразила, что к чему. – А… он что, из-за Вагановича приехал?

– Да, так обрадовался, что приехал с Ахмадом отмечать. Повод-то действительно хороший, такого давнего и опасного врага в руки правосудия передать дорогого стоит…

– А что же он к нам не зашёл? – расстроенно спросила Галия. И опять сама все сообразила. – А, понимаю. Мама его эпидемией застращала.

– Ну да, как-то так, – согласно кивнул я.

– Да времени уже прошло столько, как дети заразились, а она все паникует…

– Ну, это она как раз молодец. Это я одобряю. Ребенок же совсем крохотный еще. Хорошая мать так и должна делать, когда есть риск для ребенка подцепить какую-то заразу…

Зазвонил телефон. Снял трубку.

– Привет, Паша! Это Булатов…

– Привет, Жень!

– Звоню отчитаться о наших предложениях по твоей инициативе о помощи детскому дому. В общем, пока что два варианта есть – собраться по рублю и купить что-то для детей, или устроить субботник в любое удобное время, и что-то там отремонтировать, что нуждается в ремонте. Сам понимаешь, у нас теперь много в группе рукастых умельцев…

– Ага… Хорошо, подумаю еще тоже, что нужнее… – ответил я.

– Хотя забыл, – продолжил староста. – Это еще не все предложения. Алина Величко неожиданно очень заинтересовалась. Просила подождать до вторника, сказала, что хочет что-то тоже организовать полезное для детей. Но ей нужно время.

– Надо же! – тоже удивился я. – Не похоже на нашу зазнайку. Даже интересно, что она предложит…

– Ну не она сама, конечно. Раз ей столько времени нужно, то явно планирует родителей напрячь… Учитывая, кто у нее родители… – сказал Булатов.

– Ну, на благое дело, главное. Пусть напрягает. Подождем, конечно!

***

Москва, «Матросская тишина»

Ваганович сидел на койке в камере и тоскливо смотрел на железную дверь. Вот же он, старый дурак, так глупо попасться с поличным! Но как же качественно его разыграл Колпаков! И деньги задержал, что ему причитались, почти на неделю. И наплёл про то, что проигрался в карты, что полностью объясняло его странный вид. А ведь его же, наверное, корёжило от страха, что он меня сейчас сажать будет при помощи ментов. Он именно из-за этого такой бледный был, а вовсе не из-за мифического проигрыша в карты. Но как же талантливо придумано! Кто угодно, наверное, купился бы, не только он. Впрочем, это мало его утешало…

Интересно, его одного арестовали или ещё кого-то с завода тоже взяли при помощи трюков Колпакова? А то его пока ещё ни разу на допрос не вызвали, где есть шанс, что следователь проговорится о таком. Впрочем, Ваганович знал, что это специальная тактика у милиции – мариновать перед первым допросом, чтобы человек морально сломался за несколько дней пребывания в камере и начал петь, как соловей.

Но это не в его случае: он петь, как соловей, не будет, ни слова лишнего не скажет. Знает, что верить ментам на слово нельзя – что угодно пообещают за содействие следствию, а потом все обратят против него же.

Теперь такой вопрос: нужен ли ему хороший адвокат? С учётом того, что улики против него получаются железные. Он умудрился не только на конверте, но и на купюрах отпечатки свои оставить. А хотя… И без всяких отпечатков купюры, наверняка, были с переписанными номерами, и их в присутствии понятых нашли у него в столе, в его кабинете… Это всё, это уже приговор. Плюс показания Колпакова – это уже сверху, что делает обвинительный приговор железным.

Так что тут уже без разницы, есть ли вообще адвокат, и насколько хороший он. Ничего он со всем этим не сможет сделать. Да мало что вообще адвокат может сделать в такого рода делах. Тут только связи какие-то серьёзные помочь могут. Один звонок от кого надо – и его тут же бы отпустили или обвинение переквалифицировали, так что ему ничего серьёзного не грозило бы…

Пригодился бы ему разве что адвокат, умеющий занести следствию денежки… Но сам он найти такого за время в Москве опрометчиво не озаботился. Как же жаль! Но теперь, конечно, найти именно такого уже не получится. Слишком велики шансы, что найденный уже из СИЗО адвокат, о котором ничего не знаешь достоверно, деньги твои взять согласится, но просто прикарманит их. Так пусть хоть жена их проест, его дожидаясь.

Вот тебе и подзаработал денег дополнительно на пенсию! На кой он вообще в эту Москву поехал? – схватился он руками за голову, раскачиваясь на нарах. – А, ну да, выхода не было. Шанцев же его из Святославля выкинул. В Святославе он мог бы оставаться работать кем угодно, никто бы его не тронул в знак признания прежней высокой должности и заслуг.

Чёртов Шанцев! Вот уж кто времени даром не терял и смог связями в Москве обзавестись.

Новая мысль появилась в голове…

Так, может, это Шанцев и виноват во всём этом? Выпер его из Святославля, а затем отследил, куда он поехал.

Хотя… Да уж, отслеживать-то и не нужно было, особенно учитывая, что он умудрился устроиться на тот самый завод, где уже Ахмад работал. Тот, небось, при первой же встрече с ним Шанцеву и позвонил. Ну да, с этой точки зрения московские связи Шанцева начинают совсем иначе выглядеть. Скорее всего злопамятный Шанцев их поднял, чтобы его засадить…

Эх, утратил он чутье. Надо было сразу, как встретил Ахмада, тут же из Москвы уезжать. Кому бы он был нужен в какой-нибудь Ялте, к примеру? И погода бы совсем другая была, чем в Москве. Там бы и начал готовиться к пенсии…

А махинации крутить вполне спокойно можно было бы и в Ялте. Там и менты наверняка не такие ловкие, как в Москве. Тут они непосредственно под генеральским приглядом вынуждены работать. Им приходится из шкуры своей лезть, но результаты давать пред генеральские очи. И тут, опять же, отставного первого секретаря провинциального горкома за человека не считают, а в Ялте по-любому бы относились с большим уважением… Ялта сама чуть больше чем провинция…

Да, это он большую промашку сделал из-за своей алчности. И почему он именно на склоне лет так осторожность начал терять? Откуда эта его необоснованная уверенность в том, что он всегда всё красиво сделает, так что комар носу не подточит? А ведь он так возгордился собой, что даже занял освободившуюся после Ахмада должность… И ничего в груди в тот момент не екнуло, не предупредило.

Да, это явно связка Шанцева и Ахмада виновата в том, что он сейчас здесь сидит. Но кто бы знал, что Шанцев не успокоится после того, как выгонит его из Святославля?

***

Москва, квартира Алироевых

Поблагодарив Пашу, Шанцев потопал наверх, в квартиру Ахмада и Поли. Зашел сразу внутрь, дверь он за собой не запирал, когда уходил.

Сразу же сказал успокаивающе Полине:

– Не переживай, в квартиру не заходил, руки не пожимали. Так, стоя в коридоре, с Пашей и поговорил. Ну, сама пойми, Поля, не мог я не сказать ему спасибо за всё, что он для нас с Ахмадом сделал.

– Хорошо, хорошо, Саша, – мягко ответила Поля.

Шанцев пошёл на кухню, где за столом его ждал Ахмад, тот как раз подлил ему водочки в рюмку.

– Слушай, – сказал он Шанцеву. – Вот Пашу ты сходил, поблагодарил. Это правильный подход. Уважаю. Но кто Вагановича-то взял за жабры? Вася? Вася! И как так вышло, что мы это празднуем без него?

Шанцев, подумав секунду, согласно кивнул:

– Нехорошо вышло. По существу вопрос поднят. У тебя телефон Васи есть?

– Есть. Мы же с ним пересекались, когда я ему рассказывал про то, что у нас на заводе творилось, из-за чего я оттуда ушёл. Ну как, ушёл? Паша помог в министерство перейти… Что бы я без Паши делал… Золотой он пацан… Ну как, пацан? Дела делает посерьезнее многих взрослых…

– Погоди, – остановил его Шанцев. – Паша, конечно, молодец. Это мы уже выяснили, но перед этим мы разговаривали про Васю. Напомню: ты сказал, что плохо то, что мы пьём без Васи. И сказал, что телефон у тебя есть. Значит, что мы сейчас делаем?

Ахмад просиял, припомнив:

– Правильно, звоним Васе.

Вася оказался дома и с большим интересом отнёсся к предложению пересечься где-нибудь в городе и отметить большой прогресс в деле по «Серпу и молоту». Ну, они ему немножко иначе сформулировали, попроще, но смысл-то был тот же.

Договорились через полчаса пересечься в ресторане «Арбат», где Вася сказал, что гарантированно найдёт им столик даже в субботу вечером.

– Ну вы уж совсем там, в хлам-то, ребята, не напивайтесь, – попросила Поля, когда провожала их из квартиры.

– Не волнуйся, Поля, я за Ахмадом прослежу, – бодро сказал ей Шанцев. Но в самом конце фразы его язык предательски запнулся…

Поля лишь тяжело вздохнула, закрывая за ними дверь.

***

## Глава 4

Москва, квартира Шадриных

Приехали к Маше в гости одними из первых. Галия настояла, чтобы немного пораньше выехать, надеясь успеть с Машей тет-а-тет поболтать, если получится. Я особо не возражал. Всегда найду себе компанию там, с Витькой поболтаем или с Викторией Францевной поговорю… Умнейшая женщина, всегда приятно с ней общаться…

У Шадриных к приему гостей все было уже готово, так что Маша с Викторией Францевной встретили нас расслабленные и веселые. Галия сразу имениннице пакет с подарками вручила. Маша аж заахала от восторга, обняв жену и тут же потащила ее к себе в комнату подарки рассматривать и секретничать о чем-то.

– Витя, познакомь там Пашу с теми, кого он не знает еще, – крикнула Маша, уже убежав в свою комнату.

Виктория Францевна только головой покачала.

– Познакомлю, куда ж я денусь, – проворчал в шутку Макаров, выходя в прихожую и протягивая мне руку. – Привет, Паша! Пойдем в гостиную пока.

Прошел вслед за Витькой и Викторией Францевной в гостиную. Там уже был накрыт стол, как и в прошлый раз. На диване и стульях сидело несколько парней и девушек. Двое были смутно мне знакомы, вроде были на прошлом Машином дне рождения, какие-то ее одноклассницы бывшие, если не ошибаюсь. А еще двоих Витя представил.

– Знакомьтесь, Это Павел, наш очень хороший друг. Мы вместе в МГУ учимся, – произнес Макаров. – С его женой позже познакомитесь, когда ее именинница отпустит… – добавил он, улыбнувшись. – А это Светлана и Валера, – представил он мне красивую и ухоженную молодую девушку примерно Машиного возраста и парня, по виду еще школьника и явно брата Светланы, очень уж похож внешне.

– Светочка с Валерой дети наших хороших друзей, – добавила с улыбкой Виктория Францевна. – Семен Николаевич вместе с их отцом учился. И работают теперь в одной сфере – родители Светы с Валерой тоже дипломаты, – пояснила она. – Как раз вернулись недавно после работы в посольстве в Венгрии. Удачно получилось, а то давно очень не виделись уже. Вы когда у нас в гостях были последний раз, Света?

– Лет пять назад, Виктория Францевна, – ответила девушка. – Я тогда еще в школе училась.

– Как время бежит, не угонишься, – покачала головой Виктория Францевна. – Ну ладно, общайтесь, не буду мешать вам молодым, – добавила она с улыбкой. – Витя, ты у нас за хозяина дома сегодня. Руководи…

С этими словами Виктория Францевна ушла к себе в комнату.

Восхитился в который раз Машиной бабушкой. Насколько все-таки умеет она атмосферу нужную создавать. Мудро действует, на перспективу, так сказать. Витька вон реально себя хозяином чувствует, а не одним из гостей. И совершенно естественно ее слова воспринял, то есть не в первый раз «руководит». И сколько «зайцев» Виктория Францевна такой политикой убивает: и потенциальному зятю дает понять ненавязчиво, насколько его здесь уважают и ценят, и к себе у него положительное отношение формирует, и к Маше он наверняка относится более серьезно из-за такого отношения к нему ее семьи, и уверенность определенная наверняка формируется, что в дальнейшем все у них будет хорошо и близкие всегда поддержат… Молодец она, одним словом. Люблю и ценю таких людей, которые не себя вечно пытаются поставить перед окружающими, собственную значимость и авторитет демонстрируя, а дают возможность другим себя проявить, действуя тонко и к месту.

Пообщались в гостиной минут десять, пока Галия с Машей секретничали, а потом звонок в дверь вынудил именинницу таки отпустить мою жену ко мне и к гостям и пойти встречать очередную порцию поздравляющих. Пришло еще четверо молодых людей, две Машины подруги со своими парнями. Поздравили именинницу, и уже все вместе собрались в гостиной, так как больше гостей не ожидалось.

Праздник, на мой взгляд, прошел в целом неплохо. Немного скучно и официально, конечно. Компания все же была мало знакомая друг с другом, поэтому первое время общались довольно скованно. Но потом немного расслабились, потанцевали, и вроде вторая часть вечера была поинтереснее. Но мне все равно не хватало тепла и уюта семейных застолий или дружеских посиделок, когда все друг друга хорошо знают, и никто ни перед кем никого из себя не строит. Учитывая, что молодежь непростая собралась, из серьезных семей, если не считать меня с Галией, то полностью лед разбить до конца посиделок так и не удалось…

Единственное, заметил в середине праздника, что Галия вдруг стала какая-то напряженная и колючая… Понял, что с кем-то из девушек она явно не сошлась характерами, похоже. Мы несколько раз в течение вечера общались с парнями отдельно мужской компанией, а девушки болтали в Машиной комнате. И именно после одной из таких пауз настроение Галии и изменилось внезапно.

Во время праздника не стал жену донимать расспросами, тем более подходящих моментов особо и не было. Решил расспросить подробно, когда домой вернемся.

***

Только вошли в квартиру и разулись, как раздался звонок в дверь. Открыл. На пороге стоял непривычно серьёзный Альфредо.

– Привет, Паша! Пошли, что ли, твою собаку выгуляем?

– Привет! Пошли, конечно! Тузик всегда рад хорошей прогулке!

Собрался, спустились вниз, вышли из подъезда. Все это время Альфредо мужественно молчал, хотя я видел, как ему сложно держать в себе то, что он хочет сказать. Едва отошли от подъезда, как его прорвало.

– Паша, я думал. Я серьёзно думал! Я согласен быть директором этого завода!

– Рад слышать, – сказал я, – это разумное решение.

– Так что я полностью готов к переговорам с моим дядей. Вот только есть один нюанс…

– Какой же? – с любопытством спросил я. Подумал даже, что он хочет попросить мзду за участие в этих переговорах. Но нет…

– Я думаю, что мне надо сейчас, едва вакансия появится, сразу же ее и занимать. Сразу же, а не ждать несколько лет. И чтобы дядя знал, что едва отобьёт завод, как я стану там директором. Ты не представляешь, как это его будет мотивировать согласиться на всю эту схему… Он очень хочет, чтобы я чего-то добился. И не считает карьеру профессора для меня хорошей идеей. Нет, так-то профессоров на Сицилии уважают, конечно, их не так у нас и много, но он хочет видеть во мне большого начальника… Вы, предложив меня директором сразу сделать, большие деньги сэкономите на этом. Он точно за меньшую сумму согласится и против Косты выступить, и завод охранять. А то ведь когда-то – это когда-то, дядя же знает, что я в Москве еще года три проторчать должен, прежде чем смогу диссертацию защитить. А если сразу в директора меня – совсем другое дело… Для него эта операция против Косты сразу станет семейным делом. И то, что завод выйдет из-под мафии и будет полностью легальным – для него тоже станет важным. В особенности, если он поверит в то, что ты рассказал – что с мафией скоро начнут бороться всерьез… А я постараюсь, чтобы он поверил… Зачем ему ставить меня тогда под удар, оставляя завод под собой?

Смотрел на Альфредо и думал, что это именно то, что я хотел. А хотел я, чтобы именно член семьи Джино горячо его убеждал реализовать нашу схему. И это здорово, что ему очень хочется стать директором, большим начальником. Не ошибся я в нем, не учёный он, а бизнесмен.

– Ну что же, мой друг, позволь тебя поздравить. Или мне к тебе теперь на «вы» обращаться? Всё же к директору крупного завода в Италии, наверное, на «ты» будет не очень.

Альфредо радостно засмеялся. Ох, как ему хочется стать поскорее директором! С честолюбием у него полный порядок.

– Шутишь, Паша? Если ты меня директором сделаешь, я тебе пальто буду подавать! И никогда не зазнаюсь, поверь мне!

Я кивнул. Сказано, конечно, с максимально искренним видом. Ну что же, главное теперь и мне тоже расти вверх по социальной лестнице. Легко обещать, когда растешь вверх, не зазнаваться перед друзьями, но не так легко соблюдать свои обещания, если друзья, в отличие от тебя, карьеры не делают. Даже если ты искренне это обещаешь…

– Но что касается аспирантуры, может быть, давай тогда не будем слишком спешить? – предложил я. – Думаю, до исхода переговоров и мафиозной войны ничего вообще по этому поводу Эмме Эдуардовне говорить точно не надо. Мы надеемся, что Джино согласится на все наши условия, а потом ещё и победит в этой войне, отобрав завод. Ну и отдаст его в наши руки, чтоб всё было полностью легально. Но сам понимаешь, тут могут быть нюансы… Так что давай не будем отрезать пока что тебе пути к отступлению…

– Да ладно, я все понимаю… – закивал Альфредо поспешно. – Как вы русские говорите – не надо делить шкуру неубитого медведя?

– Вроде бы это французская все же пословица изначально, – пожал плечами я. – Но смысл ты понимаешь правильно.

– Так что я пока что ни одного нового шага не делаю, и жду решения твоих родственников из Италии – что и когда делать будем. Верно?

– Верно! – согласно кивнул я. – Какое-то время подождать точно придется.

На этом с ним попрощались, и мы с Тузиком отправились домой.

***

Москва, квартира Ивлевых

Галия, пока я беседовал с итальянцем, уже отпустила няню и сама с мальчишками возилась, а когда я пришел, сразу повела их спать. Вышла через двадцать минут, и мы на кухне сели чай пить.

– Ну, рассказывай давай, что у тебя произошло? – спросил жену с улыбкой.

– Что произошло? Ты о чем? – удивленно переспросила меня Галия.

– Ну, ты же злилась на кого-то сильно у Маши в гостях, я заметил, – пояснил жене. – Жду подробностей, интересно же.

– А, ты об этом? – помрачнело лицо жены. – Да ерунда. Я и забыла уже, пока с Русланом и Андрюшкой играли…

Не стал ничего говорить. Продолжил молча пить чай, поглядывая на Галию с улыбкой. Точно знаю, не утерпит и начнет делиться. Что-что, а эмоции жена никогда в себе не держит, что хорошо на самом деле. Не люблю ситуации, когда общаешься с человеком, думаешь, что все нормально, а потом вдруг взрыв, и оказывается, что все это время что-то было не так. Но тебе об этом не сказали, так как «сам, что ли, не мог догадаться?»

Как по мне, так лучше сразу все высказывать, когда проблема возникает, пусть и на повышенных тонах иногда. Зато поссорились, потом помирились и живете дальше нормальной жизнью, а не на пороховой бочке, когда не знаешь, от какой искры все на воздух взлетит.

Галия в этом отношении, как открытая книга. если что не так, сразу узнаешь. И если рада чему-то, то тоже скрывать не будет. Ее надо скорее учить чувства прятать иногда, на работе, например, где ее импульсивность и искренность могут с ней злую шутку сыграть, если проявит их не перед тем, перед кем можно. Перед той же Белоусовой, например…

– Так разозлила меня эта Света сегодня, – не выдержав и минуты, начала все же рассказывать Галия. – Такая воображала, жуть просто. И очень бестактная к тому же…

– Она нагрубила тебе, что ли? – напрягся немного я.

– Не прямо, конечно, но фактически да, – кивнула жена. – У меня сложилось впечатление, что я ей сразу сильно не понравилась.

– Так, а что произошло вообще? О чем поспорили? – поинтересовался осторожно.

– Мы не спорили, – покачала головой Галия. – Просто она с самого начала общалась со мной как-то надменно, что ли, не знаю даже, как правильно сказать, – начала объяснять жена. – Вроде прямо ничего плохого не высказывала, зацепиться не за что было, но я просто чувствовала, что она меня презирает и пытается показать всем, какая я дура. Сначала, когда она услышала, что я из Святославля приехала, сказала так с усмешечкой, что никогда такого названия не слышала и спросила «что, правда город такой есть?». И вроде с виду в шутку так говорит, но сразу чувствуешь, что на самом деле очень плохо о тебе думает. Ну, я на это не стала реагировать, мало ли что, может, не так поняла ее? Да и перед Машей неудобно, у нее ведь праздник, не будешь же ругаться с ее подругой, с которой она не виделась много лет? А потом в одном из журналов, что я Маше в подарок положила из Италии, и который мы все вместе рассматривали, эта Света увидела платье, которое на мне было в тот вечер. И говорит такая: «Ого, это кто это в провинции так шить навострился, что на европейские платья так похоже получается? Или это ты, Маша, одно из своих Галие одолжила на вечер?». И снова такая с улыбкой, «ахаха, я шучу, очень красивое платье, я просто удивилась…». Тут уж я разозлилась, конечно. Но снова сказать ничего не могу, потому что вроде как она сказала, что пошутила, не будешь же скандалить…

– Ну понятно, стерва просто завистливая попалась тебе, – кивнул я, – наверняка о себе очень высокого мнения, как же, из-за границы приехала, и родители дипломаты, а кроме статуса родителей подтвердить собственную значимость нечем, вот и самоутверждается за чужой счет. А Маша как отреагировала на ее слова?

– Маша очень смутилась, – ответила Галия, – видно было, как ей неудобно за слова этой Светы. Она сказала ей, что у меня нет необходимости у кого-то одежду одалживать, а та ей говорит в ответ с улыбкой, мол, «да не смущайся, я же сказала, что пошутила, да и нет ничего зазорного в том, чтобы у подруг платья одалживать, многие так делают». Сказала и убежала тут же в гостиную, мы и ответить ничего не успели, – пожаловалась жена.

– Видишь, какие бывают экземпляры интересные, – сказал Галие серьезно. – Это для тебя отличный опыт, кстати. Большинство интриганов достаточно примитивны в своих действиях. Вот взять ту же Белоусову у тебя на работе. Типаж, похожий на эту Свету, тоже завистливая и много о себе мнящая особа, но уровень совершенно другой. Белоусову и все ее каверзы очень легко просчитать, и отреагировать на них тоже просто. А Света эта совсем другой случай. Она выросла в семье дипломатов. С детства слушала разговоры родителей на разные темы с разными людьми и обсуждения потом этих разговоров. И научилась в результате принижать людей, но так, чтобы всегда можно было заднюю дать, если что, и переиначить всю ситуацию. И чтоб если человек возмущаться начнет, можно было легко все против него самого обернуть, скандалистом выставив.

– Вот, я так и догадалась, – закивала жена энергично, – у меня все время было чувство, что она прямо хочет, чтобы я возмутилась.

– Молодец, что сдержалась, – похвалил жену. – Хотя жаль, конечно, что не получилось отпор ей дать. Полезно таким стервочкам «холодный душ» устраивать. Главное – элегантно это делать… Не в стиле Дианы. А то как вспомню ее драку из-за Фирдауса, после которой из отделения милиции ее выручать пришлось…

– Ну, я не совсем сдержалась, – ответила Галия, смущенно опустив глаза.

– Таааак! Самое интересное на десерт приберегла, – рассмеялся я. – А ты отличная рассказчица. Ну давай, колись! Уходила эта Света вроде на своих двоих, и волосы не вырваны, значит, драки не было…

– Паша, ну ты что! – возмутилась Галия больше для проформы, уже давно привыкнув к моим подколкам. – Ну какая еще драка, скажешь тоже… Она просто, когда речь о моей работе вскользь зашла и о делегациях, которые я сопровождаю, сказала сочувственно так, что, мол, как жаль, что родители у меня не дипломаты, как у нее, и нет у меня возможности с ними советоваться и слушать их рассказы про дипломатические приемы и тонкости общения с иностранцами. Мол, мне бы это так помогло в работе, а без этого ошибок наделаю обязательно, и большого успеха не достичь… И снова, знаешь, сказала все с таким выражением лица, словно очень обо мне заботится, а на самом деле-то ведь нет. Просто очередную гадость сказала завуалированно, – возмущенно пояснила жена.

– Ну, а ты что? – спросил предвкушающе.

– Ну а я сказала ей, тоже с улыбкой и очень доброжелательно, – лукаво посмотрела на меня Галия. – что у меня, к счастью, нет необходимости с любой мелочью к родителям бегать, как некоторым приходится, кто еще на свои ноги не сумел встать как следует. Что я, к счастью, на собственный опыт опираться могу. И привела в пример наш недавний визит с тобой в японское посольство… И добавила еще, что там также вполне оценили мое платье, которое мне в начале сентября привезли в подарок из свежей коллекции итальянского дизайнера мирового уровня. Не это, в котором я сейчас, а другое, не хуже этого. И единственная проблема у меня там была – это не объесться, потому что муж постоянно с зарубежными послами разговаривал, а вокруг столько всего вкусного лежало. Вот тут она и скисла, хоть и попыталась независимый вид принять, но ничего не вышло… И Маша меня поддержала, тут же начав меня расспрашивать, что именно там подавали из японских блюд. Я подробно расписывала, что мне больше всего понравилось, и внимание всех на меня переключилось с этой Светочки избалованной… Так что уходили мы когда, девушки вполне даже очень со мной по-дружески прощались… Пришлось и этой Светочке сделать хорошую мину при плохой игре и наконец первый комплимент мне сделать при всех, чтобы совсем не опозориться…

– Ты ж моя умничка! – восхищенно похвалил жену. – Не перестаешь меня удивлять и радовать. Именно так и надо обращаться с подобными дамочками. Терпеливо ждать, когда можно выставить их полными дурами и стервами перед всеми. Они же наглеют, когда сразу не получают ответа, теряют осторожность, переходят определенную грань, вот тут их подсекать и нужно!

***

Москва, квартира Шадриных

Проводив гостей, Маша весь вечер не могла найти себе места. Ей очень не понравилась ситуация, которая сложилась в общении Светы с Галией. Света, на ее взгляд, явно перегнула палку со своими шутками. Маша давно с ней не виделась и удивилась, насколько некомфортно ей оказалось в компании подруги детства. А раньше ведь мы так дружили, – удивленно размышляла она, проводив Витю и помогая бабушке убирать в квартире. – И она так всегда хорошо понимала меня. А сейчас словно другой человек совсем приехал…

– Бабушка, – не выдержала Маша, решив все же посоветоваться, как ей себя лучше вести. – Можно тебя спросить? Тут сегодня такая неловкая ситуация произошла…

И она рассказала подробно Виктории Францевне все нюансы общения Светы с Галией сегодня на празднике.

– И я не пойму теперь, как мне быть? – закончила Маша немного неуверенно. – Мне очень неприятно, как Света вела себя по отношению к моей подруге. Галия мне очень нравится как человек, и семья у нее замечательная. Но Света ведь тоже была моей близкой подругой, просто жизнь так сложилась, что давно не общались.

– Да, не ожидала я, что у Самойловых дочка такой вырастет, – огорченно покачала головой Виктория Францевна, выслушав внучкин рассказ. – А такая девочка была хорошая, умненькая, надежды большие подавала… Но так часто складывается, Машенька. Пока человек не вырастет, не всегда можно сказать, каков он будет по характеру.

– Я совсем другой Свету запомнила, – кивнула Маша в ответ. – Мы ведь так дружили с ней, помнишь?

– Детьми легко дружить, – улыбнулась Виктория Францевна. – Тем более, что у вас совпадали в жизни многие занятия. В школу в одну и ту же ходили, и музыкой обе занимались… Так что вам было всегда о чем поговорить. А вот взрослая жизнь уже другая. Тут у всех характеры и интересы проявляются, и становится видна разница во взглядах на жизнь.

– Так и что мне теперь делать, бабушка? – спросила Маша. – Я ссориться ни с кем не хочу, но и разрешать грубости Свете тоже не собираюсь. Но и ругаться с ней как-то плохо будет, родители ведь наши дружат…

– Ругаться и не надо, – кивнула Виктория Францевна. – достаточно просто перестать общаться дружески. Встречаться вы со Светой в дальнейшем будете, но не так, чтобы часто. Работа у дипломатов такая, что планы на долгое общение строить – дело неблагодарное. Может и увидитесь разок-другой, когда родители вернутся и захотят пообщаться с друзьями. А вот в плане дальнейшей дружбы, мне думается, что Самойлова не лучший для тебя вариант. С такими манерами и поведением она вряд ли в жизни сильно преуспеет. Снобизм и предвзятость так или иначе против нее сыграют. А вот Галия подруга очень хорошая. Девочка немного наивная, конечно, но учится очень быстро, как губка информацию впитывает. Муж у нее вообще личность незаурядная. Сама вспомни, они же совсем недавно в столицу перебрались, образно говоря, с голой попой, а уже и учатся оба в серьезных вузах, и работают не абы где, и квартира своя… И ведь они молодые совсем, для обоих это только начало карьеры. Да и ты говоришь, что Галия на полном серьезе рассказывала, как на приеме была японском недавно, и муж ее с послами на короткой ноге общался… В том числе и на английском языке… В таком возрасте такой успех дорогого стоит.

Вот такие друзья тебе и нужны. С ними и общаться всегда интересно, а кроме того, они не дают тебе на месте стоять и ворон считать. На них смотря, понимаешь, что и самой шевелиться тоже нужно. И за помощью если обратиться к ним понадобится, тоже смогут реальную пользу принести, а это важно бывает. Так что, если хочешь мое мнение, я считаю, что тебе нужно прямо с самого утра Галие позвонить и извиниться за поведение Светы. Чтобы у вас никаких недомолвок с Галией не было, а то вдруг она решила, что ты Свету поддерживаешь и согласна с ней? Это может сильно ваши отношения подпортить в дальнейшем.

***

## Глава 5

Москва, квартира Ивлевых

С утра воскресенья побегал с Тузиком, и сел работать над докладами и статьями для «Труда». Много всего надо оставить перед отъездом на Кубу…

Через часик ко мне заглянула Галия, поцеловала и спросила:

– Дети еще спят. Завтракать со мной будешь?

– Да, зови, как что будет готово… – рассеянно ответил жене, не сразу сообразив даже, о чем она говорила, так глубоко погрузился в текст.

Галия вышла из кабинета, и не успела дверь закрыть, как телефон зазвонил. Сразу метнулась к нему, чтобы детей звонок не разбудил. Встал было, решив, что это меня кто-то набрал, да тот же Фирдаус мало ли снова решил встретиться, что-то припомнив, но услышал, как Галия сказала: «Привет, Маша!» и сел обратно.

Вот то, чего я ждал. Маша слишком хорошо воспитана, чтобы после того, что эта Света себе позволяла, оставить всю ситуацию подвешенной в воздухе. Явно звонит извиняться. Ну а если нет, и наоборот, Маша звонит выговаривать Галие за то, что моя жена в конце устроила, высмеивая Свету, то значит, я переоценил ее ум и манеры.

В любом случае я отвлекся от работы, понимая, что Галия вот-вот прибежит либо довольная, поделиться, что Маша извинилась за такую специфическую гостью, либо заплаканная, что подруга все неправильно поняла. Работу, в общем, в любом случае, надо откладывать. Ничего страшного, после завтрака продолжу… Так что встал и проследовал на кухню, в надежде, что жена уже что-то приготовить успела… Так… вареные яйца со вчера, на середине стола, а вот от плиты тепло идет, и что-то там на сковородочке шкворчит под крышкой… Великолепно, омлет готов!

Галия прибежала минут через пять, когда я уже успел покончить со своей долей омлета и был полностью готов под чаек с батоном ее выслушивать и при необходимости успокаивать. К счастью, лицо у нее было довольным, и я незаметно для жены облегченно выдохнул. Явно события пошли по первому варианту. Так оно гораздо лучше – и жену утешать не надо, и проблемы с Машей Шадриной могли обернуться проблемами с Витькой Макаровым…

– Маша звонила! Долго извинялась, что Светка так себя по-идиотски вела! – с торжествующим видом произнесла жена. – Сказала, что очень долго ее не видела, и не знала, что она успела стать такой вредной. И хвалила меня, что я Светку на место поставила.

– Ну вот и славно! – сказал я, начав чистить яйцо. Потом хмыкнул, вспомнив, как когда яйца в магазинах пропали, то ли в восьмидесятых, то ли в девяностых, тут же начали появляться статьи о вреде яиц… Ну да, ну да, вредны они, как же. Но многие тогда на полном серьезе исключили яйца из рациона, не ели их, даже если удавалось достать, вообразив, что это правда. Увидел бы тогда вот такой сторонник теории о вреде яиц, как я после омлета собираюсь еще и вареное яйцо навернуть, так его удар хватил бы от ужаса… Галия, правда, не поняла, чего это я тут хмыкаю, и запальчиво сказала:

– Да правда же, Паша, все так и было! Маша позвонила и извинилась за Свету!

– Да я и не сомневался, я же сказал, просто анекдот один вспомнил… Вот и хмыкнул. А Маша молодец, я рад, что она так поступила. Скажу Витьке при встрече, что его девушка проявила себя тонким дипломатом…

– Какой анекдот? – тут же спросила Галия, успокоившись.

– Э… Да он пошлый просто, не хочу тебе рассказывать, – махнул рукой я. Вот так всегда, когда надо рассказать срочно анекдот, все приличные из головы тут же вылетают…

– Да расскажи, что ты! Третий год уже женаты!

– Третий год со вчера, – улыбнулся я.

– Не переводи тему! Анекдот рассказывай!

У меня, наконец, в голове анекдот всплыл хоть мало-мальски подходящий…

– Ладно, слушай:

«Вовочка учился в первом классе. Учительница сказала:

– Дети, придумайте предложение, чтобы в нем было слово, начинающееся на букву Ш.

Вова тянет руку вверх.

– Так, какое предложение ты придумал, Вова?

– Моя тетя – шлюха.

Учительница:

– Вон из класса! Иди сейчас же к директору и расскажи, за что тебя выгнали из класса.

На перемене одноклассники спрашивают у Вовочки

– А что тебе сказал директор?!

Вовочка:

– Да ничего особенного не сказал, только спросил адрес моей тети».

– И чего он пошлый-то? – удивилась Галия.

– Ну, вроде есть немного? – пожал плечами я. Не говорить же жене, какое я слово на культурный вариант заменил. – Ладно, давай пока дети не проснулись, чаек попьем… Я там в пятницу сдобу привозил, осталось что еще?

***

Торгпредство фирмы семьи Эль-Хажж, Москва

Нурек обратил внимание, когда Фирдаус приехал в понедельник в контору, что его начальник ведёт себя как-то странно. Очень задумчив и время от времени трясёт головой.

Попытался рассказать ему о своих делах в период его отсутствия, но увидел, что Фирдаус практически не слышит, что он ему говорит.

Наконец, не выдержав, он спросил:

– Всё в порядке, господин Эль-Хажж, или, спаси Аллах, что-то плохое случилось?

Вместо ответа тот мотнул головой в сторону двери. Понятный жест – не хочет обсуждать этот вопрос внутри здания, где может быть прослушка.

Они вышли в сад. Налетел ледяной порыв ветра, и оба зябко поёжились, но решили, что несколько минут постоять в саду не страшно, можно не возвращаться обратно в офис за тёплой одеждой.

Нурек уже два десятилетия проработал на семью Эль Хажж честно и преданно и гордился тем, что у хозяев нет от него особых секретов, так что полагал, что Фирдаус сейчас ему и расскажет, что его так озаботило.

– Да я просто, Нурек, ездил в субботу к тому самому парню, который тебе звонил, брату моей жены Дианы. Ему восемнадцать лет, но ты понимаешь, что меня потрясает? Что он в бизнесе разбирается лучше меня, причём намного лучше. Он постоянно такие схемы предлагает – мудрёные, причём в лучшем смысле этого слова. Хитрые, умные, часто даже дерзкие, но те, что действительно могут сработать. И ещё он очень неплохо в международном бизнесе разбирается. Вот как так? Нурек, ему же всего восемнадцать лет, и он живёт в Советском Союзе. Ты же сам знаешь, какая тут причудливая экономика. Она же практически мало что общего имеет с ливанской или итальянской, которая нам уже с тобой хорошо знакома…

– Видимо, господин, бывают просто люди, которые рождены для бизнеса, – пожал плечами Нурек, – как тот же самый Наполеон был рождён для войны. Так, а что конкретно он вам предложил, господин?

Фирдаус начал рассказывать, но когда сообразил, что дело это долгое, они не стали дожидаться, пока совсем замёрзнут, и всё же сходили в офис за пальто и шарфами. Конец октября, все же, и это не Ливан или Италия, тут иначе никак. Пусть многие местные вполне обходятся при помощи свитера или вообще ходят еще в рубашках и пиджаках…

Как следует утеплившись, снова вышли на улицу. И он продолжил свой рассказ, поведав и про то, что с японским послом скоро надо будет связываться, и про все эти манёвры с сицилийской мафией, чтобы перехватить этот завод у неё. Ну и про японскую мафию тоже, про которую вообще раньше ничего не знал…

Выслушав сына хозяина, Нурек покачал головой.

– Да, господин, теперь я понимаю, о чём вы говорите. Действительно, такое понимание хитростей международного бизнеса очень удивительно в таком молодом человеке. С другой стороны, это может быть знаком благословения от Аллаха для семьи Эль Хажж. Насколько я понимаю, те идеи, которые он уже предложил, очень хорошо сказались на семейном бизнесе.

– Да, всё так, Нурек, исключительно хорошо. И даже акции, что мы приобрели, сейчас уверенно ползут вверх.

– Значит, господин, никаких сомнений нет. Аллах благоволит к нам! Если этот молодой человек служит лоцманом для семьи Эль Хажж в бурных водах международного бизнеса, то надо просто этим пользоваться, не задавая лишних вопросов.

– Значит, ты сам никаких подводных камней в этих предложениях молодого парня не видишь?

– Они дерзкие, господин, это вы правильно их охарактеризовали. Но и умные одновременно. Связать главу сицилийской мафии через семейные связи, назначив его племянника на высокий пост – это сработает практически в любой стране. Главное, что этот племянник – любимый родственник у своего дяди, как я понимаю, и сыновей у него нет. Это очень мощная комбинация, чтобы его обезоружить. Ну и предложение усилить защиту предприятия через рост карьеры для местного полицейского, отца этого племянника – тоже вполне реалистичное. И да, любой бандит дважды задумается, стоит ли трогать предпринимателя, если тот покажет прочные связи с другими сильными бандитами. Что палестинские боевики, что японские – такие знакомства заставят этого сицилийского бандита намного больше уважать нашу фирму… И дважды подумать перед тем, как сделать какой-то шаг, что может нам не понравиться… Разве что может и нет нужды еще и японских бандитов туда тащить, палестинских боевиков вполне должно хватить, чтобы продемонстрировать, что у нас есть зубы. Ну и опять же, связать выплаты за охрану с ростом производства на заводе – тоже умный шаг. Этот молодой человек действительно хорош, как вы и говорите…

Молю Аллаха, чтобы он дал мне здоровье, и я мог увидеть, как в будущем расцветёт семейный бизнес Эль Хажж, и с гордостью помнить о том, что и мой скромный вклад в этом тоже имеется…

– Спасибо, Нурек, – растрогался Фирдаус. – Ты уже столько лет с нами, что фактически уже не наёмный работник, а член семьи. Скажи, тебе хорошо тут, в СССР? Может быть, желаешь служить нашей семье на благо в Италии? У тебя есть право выбирать, учитывая твои заслуги перед нашей семьёй.

– Нет, господин, пока вы преимущественно будете в Москве, я тоже буду здесь. Вот если вы уже окончательно переедете в Италию, тогда я буду признателен вам, если заберёте меня с собой, поставив на это место кого-нибудь другого.

– Хорошо, Нурек, я учту это, – сказал Фирдаус. – И обязательно расскажу отцу о твоих соображениях по поводу предложений Ивлева. Пусть знает, что ты тоже считаешь их очень интересными…

***

Москва, Торгово-промышленная палата

С самого утра понедельника, как и распорядился в пятницу вечером Блащицкий, секретарь вызвала к нему Андриянова. Тот вошел в кабинет к начальнику уверенно, поздоровался с улыбкой, что еще больше разозлило председателя.

– Проходите, Антон Григорьевич, садитесь, – холодно предложил подчиненному Блащицкий.

– Спасибо, Игорь Борисович, – присел Андриянов на стул возле стола председателя и вопросительно посмотрел на него.

–Антон Григорьевич, мне казалось, что в прошлый раз, когда вопрос о вашем недостойном поведении даже на партсобрании пришлось разбирать, мы полностью прояснили ситуацию, – ледяным тоном произнес Блащицкий. – Я достаточно четко и недвусмысленно дал понять тогда, что не потерплю в своем ведомстве подчиненных, для которых моральные устои – это пустой звук.

– Да, конечно, Игорь Борисович, – кивнул в ответ Андриянов, с лица которого моментально пропала безмятежная улыбка. – Я осознал свои ошибки, поверьте, и подобного никогда больше не допущу.

– Тогда почему мне вдруг рассказывают, что вы уже очередной женщине голову дурите? – свирепея, поинтересовался Блашицкий.

– Кто мог сказать про меня такое? – возмутился Андриянов. – Это наговоры. Да, я встречаюсь сейчас с женщиной. Разведенной, кстати. Но у нас серьезные отношения. У меня и в мыслях не было никогда ее обманывать.

– То есть это правда? – обманчиво тихо поинтересовался Блащицкий. – Значит, действительно вас видели на этой неделе с женщиной? Не обманули меня?

– Да, – кивнул Андриянов. – Но, повторюсь, у нас с ней все серьезно.

– Да кому вы голову дурите?! – рявкнул председатель. – Думаете, нашли наивную женщину из провинции, навешали ей лапши на уши, погуляли везде перед всеми, и теперь все грехи ваши спишутся? А как не нужна станет для прикрытия, так отправите ее обратно? Кому угодно можете эту чушь доказывать, но меня вы этим не обманете. Я знал, что вы гнилой человек и доверия не заслуживаете после той грязной истории, и теперь лишь окончательно убедился в том, что зря тогда вас из партии не выгнали и не уволили с позором. Не место таким в нашем коллективе.

– Но все совсем не так, – попробовал возразить враз побледневший Андриянов.

Он прекрасно понимал возможности человека уровня председателя Торгово-промышленной палаты и осознавал, что ему в Москве точно места не будет, если он сейчас не сможет убедить того в чистоте своих намерений.

– Я очень люблю Оксану, – сказал Антон как можно убедительнее, – у нас все серьезно. Так что я не понимаю, почему вы решили, что это все обман?

– То есть вы предлагаете мне поверить, что вы за пару недель нашли женщину, полюбили ее всей душой и добились взаимности? – с сарказмом в голосе поинтересовался Блащицкий. – И где ж вы нашли ее так быстро? Она из провинциального города, как мне рассказали, заведующая детским садом. Как это она в Москве в поле вашего зрения вдруг так внезапно оказалась, да еще так вовремя?

– Мы с Оксаной вообще еще раньше знакомы были, – ответил Андриянов. изображая смущение. – Но тогда не получилось как-то встречаться. А тут в Москве столкнулись, она к сестре на выходные приехала в гости. Ну и знаете, как бывает, вспыхнули прежние чувства, – начал самозабвенно сочинять Антон, стараясь говорить так, чтоб звучало искренне, – и теперь я без нее жизни не представляю. Впервые, наверное, осознал, что это именно мой человек рядом, моя вторая половинка…

– Ну-ну, – скептично хмыкнул Блащицкий, на которого эти откровения не произвели ни малейшего впечатления. – Влюбился, Антон, значит, без памяти? – спросил он, переходя на «ты». – Жизни без нее не представляешь?

– Да, – с готовностью кивнул Андриянов. – Все так и есть.

– Ну так женись тогда, – предложил председатель, внимательно глядя на него. – Раз большая любовь и настоящие чувства, так веди в загс избранницу.

– Конечно. Я о браке подумываю, – ответил Антон, сразу поубавив энтузиазма в голосе. – Мы, правда, еще не обсуждали с ней этот вопрос… Но обязательно обсудим, не сомневайтесь…

– А я и не сомневаюсь, – кивнул Блащицкий решительно, хлопнув по столу рукой. – Поскольку теперь я это дело на самотек не пущу. Решим вопрос окончательно и бесповоротно. Значит, так, Антон! Даю тебе срок два месяца. До Нового года должен расписаться и свадьбу с этой женщиной сыграть. А не распишешься, тогда заявление по собственному мне на стол клади сразу же. Все понял?

– Но, как же… – немного заикаясь, начал говорить Андриянов, совершенно не ожидавший такого поворота. – Нет-нет, я не отказываюсь, – сразу затараторил он, увидев изменившееся выражение лица председателя, – просто два месяца ведь всего… А надо же заявление подать. Да пока рассмотрят и дату назначат… И свадьбу спланировать… Я никак не успею за такой короткий срок.

– О, вот об этом даже и не беспокойтесь, Антон Григорьевич, – улыбнулся совершенно искренне Блащицкий, снова переходя на «вы». – Ради такого случая уж я помогу вам. Вы же наш сотрудник, а я своим всегда помогаю. Вам не говорили разве об этом? Поверьте, есть у меня возможности. Любую дату выберем. Да хоть на следующей неделе, хотите?

– Не надо, – замотал головой полностью сбитый с толку Андриянов, – невеста не успеет наряд выбрать… И гостей позвать надо…

– Ну хорошо, – милостиво согласился председатель, – невесту надо уважить, дать время подготовиться. Попозже, значит, дата будет. Как скажете. Ради такой большой любви все сделаем в лучшем виде… Через неделю зайдите, сообщите, когда конкретно свадьба будет. До Нового года…

Отправив полностью обескураженного Андриянова работать, Блащицкий довольно хрустнул пальцами. Настроение у него значительно улучшилось. За нос он меня водить вздумал, прохиндей. Не хочет сам жить по-человечески, научим, как нужно среди людей жить…, – хмыкнул он.

– Элла Петровна, чайку мне принесите, пожалуйста! – сказал он, нажав кнопку селектора.

***

Москва, торгпредство фирмы Эль-Хажж

Фирдаус не сразу решился набрать номер японского посла с визитной карточки.

Так-то он, конечно, не впервые с человеком с таким статусом общаться будет. В том же самом Ливане ему приходилось с отцом регулярно посещать различные дипломатические мероприятия. Но всё же вести разговоры с послом той или иной страны в Ливане и с послом в Советском Союзе – это две большие разницы.

Ну кого могут отправить в крошечный Ливан? Как правило, дипломата, который находится либо на старте своей карьеры, либо сильно проштрафился.

А вот в Советский Союз, ядерную сверхдержаву, конечно же, отправляют самых серьёзных и опытных акул дипломатического бизнеса. Это матерые волчары… Это уже, как говорится, совсем другой калибр.

Тем не менее дело надо сделать, поэтому он снял трубку и набрал номер. Попал, конечно же, на секретаря посла. Но тот, тут же услышав, что он звонит по поводу разговора на дипломатическом приёме, и у него есть договоренность об этом звонке, переключил его на посла. Та небольшая робость, что была у Фирдауса перед тем, как он набрал посла, абсолютно пропала, когда он приступил к разговору. Натренирован он все же был хорошо.

Участвовать в серьёзных деловых переговорах с отцом было бесценным уроком для Фирдауса как переговорщика. Тарек, когда нужно, вёл переговоры жёстко. Тарек, когда нужно, вёл переговоры вежливо. Но ни разу он не видел отца робким или стесняющимся во время разговоров с кем бы то ни было. Так что он и сам усвоил эту манеру и, когда дело доходило до серьёзных вопросов, вёл себя уже абсолютно уверенно.

Самое главное, что Фирдаус, после того, как назвал, по какой причине набрал посла, тут же уловил заинтересованность в голосе того, после чего сам выдохнул с облегчением. Паша всё же студент, хоть и добился многого. Мало ли, он неправильно понял слова посла на том мероприятии, где с ним встретился. Может, тот просто сказал ему вежливое «да», чтобы не отказывать, когда он предложил развивать бизнес-отношения с его родственниками из Италии…

Так что эта заинтересованность в голосе посла тут же сказала Фирдаусу всё, что он хотел знать. Они действительно будут обсуждать серьёзные вопросы, а не тратить зря время друг друга.

Спустя ещё минуту Фирдаус положил трубку с приятным удивлением –все явно выходило даже лучше, чем он рассчитывал. Он надеялся получить обещание посла, что тот присмотрит по нужному ему спектру возможных партнёров в Японии. И когда он перезвонит, назовёт ему телефоны и имена, по которым с ними можно связаться.

Но вместо этого посол пригласил его к себе в посольство. А это дорогого стоит – это уже максимальный уровень заинтересованности, на который он мог бы рассчитывать при общении с человеком уровня посла…