Роман Фабров
Путь чародея

Глава 1

– Да пошёл ты на хрен, Маслов! – крикнула мне в лицо Ленка. – Ненавижу тебя! Столько лет потратила с тобой, и всё ради чего? Чтобы жить с таким неудачником, который даже на работу устроиться не может? Историк хренов! – зло бросила она и прыгнула на заднее сидение роскошного джипа, хлопнув перед моим носом дверью.

Однако я решил попытать счастья и всё же вернуть свою девушку обратно – или хотя бы попробовать сделать это. Я начал дёргать за ручку автомобиля, но тут с переднего сиденья выскочил парень. На вид он был чуть старше меня, с лишним весом и зачёсанными назад волосами, которые блестели на солнце от явного перебора лака для волос. «Прям пидор какой-то», – пронеслось у меня в голове. А ещё эти тонкие усики под носом…

Он презрительно оглядел меня с головы до ног, словно я был ничтожеством.

– Эй, Маслов, ты что, не видишь? Она сделала свой выбор. Отойди от машины, иначе пожалеешь, – процедил он сквозь зубы, при этом выпячивая вперёд свой круглый живот.

– Заткнись, ублюдок! – бросил я, чувствуя, как внутри закипает ярость.

– Мне надо лишь с ней поговорить, и тебя это точно не должно касаться! – крикнул я этому типу, который, как я начал догадываться, и был причиной наших последних ссор с Ленкой.

– Ну как знаешь, – прошипел этот полупокер. – Я тебя предупреждал.

Из джипа лениво вышли два бугая и направились ко мне. Я продолжал дёргать закрытую дверь автомобиля и кричать Ленке, предлагая просто поговорить. В порыве отчаяния я даже не заметил, как один из амбалов подошёл ко мне и, схватив за куртку, резко оттащил от машины, свалив на мокрый асфальт.

Били меня долго и со знанием дела. Я пытался закрывать лицо от ударов ногами, но в какой-то момент мне всё же прилетело так сильно по башке, что сначала перед глазами закружились звёзды, а потом всё неожиданно и окончательно потухло, будто кто-то вырубил электричество.

Первый раз сознание вернулось ко мне совершенно неожиданно. Ну как вернулось? Голова моя ужасно раскалывалась от писка каких-то приборов, и где-то далеко пронеслась мысль: «Живой». А потом всё снова потухло, будто в кинотеатре выключили свет.

Впрочем, в этот раз я уже видел сны – какие-то бессвязные куски событий и что-то в этом духе. Так часто бывает, когда тебе снится что-то яркое и незабываемое, а как только просыпаешься – моментально забываешь, о чём же был сон. Вот и у меня так же.

Второй раз я очнулся, когда ощутил, что кто-то трогает мою голову. Прислушиваясь к разговору двух человек, я понял, что это мужской голос и женский. Доктор и медсестра, как оказалось позднее. Именно в этот момент он давал какие-то указания женщине о том, что со мной делать.

Я попытался открыть глаза, но то ли не хватило сил, а может, и что-то другое, но у меня ничего не получилось. И тут я очень запаниковал. Адреналин побежал по организму, и я из последних сил прохрипел: – Пить…

В ту же секунду голоса стали громче и отчётливее.

– Он в сознании! – воскликнула медсестра.

– Тихо, тихо, не напрягайтесь, – послышался спокойный голос врача. – Сейчас вам принесут воду.

Я почувствовал, как чьи-то заботливые руки приподнимают мою голову, и толстая трубка коснулась моих губ. Маленькими глотками я пил, чувствуя, как живительная влага постепенно проникает в мой организм, а последние события, что я помнил, хоть и с трудом, но возвращаются ко мне.

– Тише, не торопитесь, – мягко произнёс врач. – Вы в больнице. Всё будет хорошо.

Его голос звучал успокаивающе, но в голове всё ещё пульсировала боль, мешая сосредоточиться. Я попытался вспомнить, что произошло, но воспоминания были размытыми, словно кто-то стёр часть моей памяти.

«Ленка… джип… удары…» – проносились обрывочные мысли.

Кто то аккуратно опустил мою голову на подушку, и я почувствовал, как по телу разливается приятная слабость.

– Давно я тут? – с трудом выдавил я из себя, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу.

– Вы в реанимации уже неделю, – прозвучал голос врача. – Всё это время мы наблюдали за вашим состоянием.

– Неделя… – прошептал я, чувствуя, как холодный пот стекает по лбу.

– У вас было серьёзное сотрясение мозга и множественные ушибы, – продолжил врач. – К счастью, обошлось без переломов, но пришлось приложить немало усилий, чтобы привести вас в стабильное состояние.

Перед глазами проносились обрывки воспоминаний: Ленка, джип, какие-то люди… и боль, невыносимая боль.

– А… как я сюда попал? – спросил я, с трудом ворочая языком.

Врач помолчал, словно обдумывая, что мне ответить.

– Вас привезли на скорой в тяжёлом состоянии. Но сейчас самое главное – это покой и время на ваше восстановление.

– Спасибо, доктор, – прошептал я, чувствуя, как мысли снова погружаются в объятия Морфея.

Спустя два дня меня из реанимации наконец-то перевели в общую палату, в которой стояло шесть коек, а пациентов, как оказалось, лишь двое – я и какой-то старик. Впрочем, об этом думать не было никаких сил, и после того как меня сгрузили на кровать, я повернулся на бок и снова уснул.

Лишь утром меня разбудила медсестра, делая укол мне в задницу и сунув подмышку градусник. Глаза от синяков постепенно всё же начали открываться, и был я похож на китайца с синим лицом. Это я увидел, когда потихоньку после утреннего обхода встал с кровати и прошёл в сортир. Очень уж во мне много накопилось за ночь.

Зеркало, висевшее в специальной комнате с душем и туалетом, абсолютно меня не обрадовало. Глядевший на меня «азиат» явно был не похож на меня. Шучу, конечно. Это был именно я, но видок у меня был страшнее атомной войны. Голова в бинтах, разбитая рожа, а губы – как у силиконовой бабы, только синие и все в трещинах.

«Твою мать», – пронеслось в голове, и я окончательно загрустил. Хотелось отвернуться от зеркала, но продолжил разглядывать свою физиономию принимая как факт, что восстановление будет долгим и тяжёлым.

Вернувшись в палату, я снова лёг на кровать, чувствуя, как разочарование в этой жизни накатывает на меня волной.

«Ленка, сука! – злился я. – И этот её новый хахаль. Вот же твари. Поди сейчас жопу греет на островах, а я тут в больничке с разбитой мордой кукую».

И такая меня злость взяла, что не передать. Да ещё это чёртово безденежье – словно меня кто-то проклял. Так я лежал до обеда, и, не стану врать, было желание пойти и просто повеситься где-нибудь. Пару раз даже слезу пустил от этих тяжких мыслей.

Вот говорят, мужики не плачут. А я вам так скажу: все плачут – и мужики, и женщины. Просто те мужики, которые не плачут, не попадали в ситуации вроде моей, когда вся жизнь летит под откос и надежд на хоть какой-то позитив не предвидится от слова совсем.

Неожиданно от этих мыслей меня отвлекло кряхтение деда. Я обернулся и уставился на него.

– Да ладно, паря, – кашляя, прогудел он, – не горюй ты так. Ты молодой совсем, всё ещё наладится. Да и, может, бабу себе нормальную найдёшь? – пробурчал он.

Я смотрел на него и не понимал. Он что, мысли читать умеет, или я что-то вслух ляпнул?

Ну не мог я ничего вслух произнести, так как после каждого слова мои до сих пор окончательно не зажившие губы жгло словно огнём, и точно тут бы я непременно обратил на это внимание. Однако как он узнал про баб – для меня это так и оставалось загадкой. Хотя о чём я? Тут, скорее всего, просто старик тёртый жизнью и в момент меня просчитал.

Набить-то морду могут или из-за денег, или из-за бабы – третьего не бывает. Ну а если бывает, то шансы огрести просто так, без повода, довольно малы. Кто-то умный сказал: все войны – из-за женщин. Да и за примерами далеко ходить не надо: Елена Троянская и Клеопатра – тому яркие примеры. Хотя во всех войнах обвинять женщин неправильно – иногда они происходят из-за денег или власти. Но вот начистить кому-то морду ради власти – такое себе.

За этими размышлениями я всё же слегка успокоился, и меня перестали посещать мысли о суициде. А слова старика стали неким триггером, который, как мне показалось, вывел меня из состояния депрессии.

– Вы что, мысли мои читаете? – спросил я старика, который после моего вопроса лишь улыбнулся.

«Ох, не простой этот дед», – подумал я, обратив внимание, как тот слегка приподнял спинку своей кровати, явно намереваясь поговорить со мной.

Впрочем, ему одному, как полагаю, тут скучно лежать, а медсестры, которые периодически посещают нашу палату, не такие уж и частые гости. Как минимум у них ещё десятка четыре таких, как мы, пациентов, и свободного времени на задушевные разговоры с нами, скорее всего, не хватает.

– Да нет, паря, мысли читать не умею. Просто жизненный опыт – он такой. Много чего повидал на своём веку. Да и лицо у тебя такое… ну, сам понимаешь.

Я невольно улыбнулся. Действительно, с моей-то рожей сейчас можно в фильмах ужасов сниматься.

– А ты не думай про плохое, – покачал старик головой. – Всё проходит, и это пройдёт. И баба твоя, и всё остальное. Жизнь – она ведь она такая: то белая полоса, то чёрная.

Его слова звучали так просто и в то же время мудро, что я невольно задумался. Может, и правда, не стоит так убиваться? Но боль от предательства всё ещё жила внутри, не давая мне покоя.

– Легко рассуждать, когда сам не проходил через подобное, – процедил я сквозь зубы, устремив взгляд в мутное больничное окно. Там, за стеклом, жизнь шла своим чередом, и ей было абсолютно наплевать на мои неприятности.

– Эх, милок, – протянул он неторопливо, – думаешь, у меня не было этих шрамов душевных? У каждого из нас своя боль, просто у кого-то она громче кричит, у кого-то тише. Всякое в жизни бывает, и поверь старому человеку – всё обязательно наладится. Только верить нужно, понимаешь? Главное – не терять веру в себя.

– Тебе следует научиться жить с этим, – продолжил дед. – Принять и идти дальше. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на обиды и злость.

Неожиданно наш разговор прервали. В палату вошла слегка зарёванная мама и моя сестра Ирина. Увидев меня, они сразу бросились, как наседки, носиться вокруг, причитая.

– Ох, сынок, – всхлипывала мама, – кто же тебя так? Неужто всё из-за этой Ленки?

– Всё нормально, мам, – пытался успокоить её я, но это давалось с трудом. Слёзы всё так же текли по её щекам.

Сестра просто села рядом на койку и молча гладила мою руку.

В этот эмоциональный хаос неожиданно вмешался дед:

– Ну-ну, хватит сырость разводить. Видите – парень жив-здоров, поправляется. А вы тут устроили… – строго буркнул он.

На какой-то миг в палате воцарилась гробовая тишина. Не знаю почему, но мои женщины вдруг притихли и, забыв о причитаниях, принялись доставать из пакета гостинцы.

– Ир, сходи помой, – попросила мама сестру, протягивая ей пакет с грушами и яблоками. Та, молча взяв его, вышла из палаты. Персиковый сок, апельсины и несколько контейнеров с едой мама расставила на моей тумбочке. Затем она покопалась в своей сумке и достала мыльно-рыльные принадлежности.

«Я, кстати, сегодня как раз думал принять душ, – мелькнуло у меня в голове, – а то за всё время, что я тут лежу, от меня уже начало попахивать бомжатиной».

Вскоре сестра вернулась и протянула маме пакет с вымытыми фруктами.

Как бы мне ни было тяжко, я с трудом поднялся с кровати и, выбрав, на мой взгляд, самые аппетитные яблоко и грушу, положил их на тумбочку старика. Тот лишь довольно крякнул. Но, глядя на него, я был уверен, что он доволен. «Мне одному всё это не съесть, а деду будет приятно», – промелькнуло у меня в голове. Если честно, аппетита жевать что-либо и вовсе не было.

Время летело: я общался с родными. Мама снова принялась причитать, разглядывая моё изуродованное лицо, но тут вошла медсестра и строго объявила, что время посещения вышло. Мама с сестрой нехотя поднялись и начали медленно собираться.

Вдруг Ирка хлопнула себя по лбу, полезла в мамину сумку и вытащила откуда-то сбоку мой телефон и зарядку.

– Вот, держи, – протянула она. – А то так бы и уехали. Хорошо, что вспомнила, – сказала сестра. – Теперь хоть сможешь позвонить, если станет скучно, – улыбнулась она, явно довольная собой. Мама закивала, согласная со словами сестры.

– Ты, Филечка, звони обязательно, – пролепетала она, и, попрощавшись со мной, они покинули палату, так как медсестра вошла уже второй раз и зло раздувала ноздри, строго поглядывая на моих женщин.

Провожая их взглядом, я чувствовал – впервые за последние дни – что у меня есть те, кому я не безразличен.

– Сам видишь, – сказал старик, – а ты переживал. Оказывается, не всё так плохо, как ты себе представлял. Хотя мать за тебя очень переживает. Тут и гадать не надо, сразу видно. На то она и мать, – заявил он и снова закашлялся.

Говоря прямо, я был с ним полностью согласен. Да и что тут скрывать, мне было очень неудобно предстать перед моими родными в таком виде. И жалко было совершенно не себя, а маму. Боюсь даже представить, сколько бессонных ночей она провела, когда ей сообщили, что её сын в реанимации. «Вот то-то и оно», – подумал я.

Только я улёгся поудобнее на кровати и решил немного вздремнуть, так как чувствовал усталость, но голос деда не дал мне это сделать.

– Значит, тебя Филиппом зовут? – пробасил старик. – А меня Степан. Степан Петрович. Хотя можешь просто дедом звать, так короче, да и я уже привык.

– Хорошо, – произнёс я, давя в себе желание зевнуть. – Дедом так дедом. Давно вы тут лежите? – поинтересовался я. – И почему, когда меня привезли, вы в палате были один?

Старик лишь усмехнулся, огладив свою бороду.

Так-то Степан Петрович был в почтенных годах, но было видно невооружённым взглядом, что он в довольно хорошей форме для своего возраста. Я даже немного удивился, когда он провёл рукой по бороде – совершенно случайно обратил внимание, что под рукавом его халата виднеются мышцы. Не культурист, конечно, но всё же.

– Дык дней пять уже лежу тут, – просипел старик.

Явно ему было трудно говорить, потому как после каждой фразы он постоянно сильно кашлял.

– А почему один? Так были тут до тебя несколько, все сбежали в другие палаты, – пояснил дед. Так себе людишки, – скривился он от упоминания незнакомых мне бывших обитателей этой палаты. «Странно, – подумалось мне, – вроде нормальный старик, общительный, да и ночью не храпит». Во всяком случае, я этого точно не заметил. Хотя, как говорится, чужая душа – потёмки, а он мне явно что-то недоговаривает.

– А что, сильно они вас доставали? – спросил я, пытаясь вывести старика на откровенный разговор.

– Всякое бывало, – уклончиво ответил он. – Но главное – теперь их тут нет, и мне так спокойнее. А тебе, гляжу, компания моя не в тягость?

– Абсолютно нет, что вы, – искренне заверил я его.

Он попытался усмехнуться, но снова его пробил сильный кашель.

– Вот уж чёртова старость даёт о себе знать, – вздохнул старик, – раньше-то я ого-го был, а теперь вот… – он махнул рукой, словно отгоняя неприятные мысли. – А теперь вот чую – время моё пришло. Недолго уж эту землю мне топтать осталось.

– Не говорите так, – тихо произнёс я, – вы вон какой крепкий. И больничка вроде неплохая, мне же помогли, и вас вылечат. Не стоит вешать нос раньше времени. Если вам плохо, давайте я врача позову, он ещё раз вас осмотрит.

Старик внимательно посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность.

– Спасибо за заботу, паря, – мягко ответил он, – но знаешь, врачи тут не помогут. У каждого есть свой срок, а судьбу не обманешь. Тут уж никто не поможет. Сколько тебе отмеряно, то всё твоё и ни каплей больше. Вот так-то, – грустно добавил дед.

Так мы проговорили со стариком до самого ужина. Он оказался весьма интересным собеседником, и даже время летело незаметно. Его истории из жизни, хоть и были порой грустными, но всегда несли в себе какой-то глубокий смысл. Несмотря на его периодический кашель, я ловил себя на мысли, что мне нравится общаться с ним . Но как бы мне ни хотелось и дальше продолжать наш разговор, постепенно усталость начала накатывать на меня. Последнее, что я услышал, было тихое бормотание деда. А потом мои глаза сами собой закрылись, и я провалился в сон.

Внезапно я проснулся среди ночи от сильного кашля старика. – Ты это, Филипп? Подь сюда… – прохрипел он, будто задыхаясь.

Я, насколько позволяло моё состояние, поднялся с кровати и подошёл к деду. – Что случилось? – со страхом в голосе спросил я. – Врача позвать?

– Время… – просипел старик. – Пришло. Вот, возьми, – он протянул мне листок бумаги. – Это телефон моего брата Ивана. Позвони ему… и скажи, что я прошу у него прощения. Он знает, за что. – Старик снова закашлялся. – И ещё… дай-ка руку. Хочу тебя отблагодарить. Нормальный ты парень, Филипп. Сразу мне понравился. Вот тебе… мой дар.

Он крепко схватил меня за ладонь, сжав её так сильно, что я едва не взвыл от боли. В тот же миг по всему телу будто прошёл мощный разряд – словно выброс адреналина. Между нашими ладонями вспыхнуло едва заметное свечение.

Моё сознание начало куда-то уплывать, и я изо всех сил попытался вырвать свою руку, но мало в этом преуспел. Голова кружилась, а тошнота подступала к горлу, и только сейчас я ощутил, как хватка старика немного ослабла. Я перевёл свой взгляд на него, а тот лишь сделал глубокий вдох… и затих.

Мне хотелось бежать, звать врача или хоть кого-то из медперсонала. Но в голове творилась такая каша, что я еле добрался до своей кровати. Мир поплыл, и сознание меня покинуло.

Очнулся я от ощущения, что кто-то стоит рядом и возится с моей рукой. Как оказалось, это была медсестра, и она в этот момент пыталась поставить мне капельницу. Я открыл глаза и уставился на нее.

– О, очнулся, голубчик! Добрый день! А мы тут тебя второй день пытаемся привести в сознание, – как будто ничего не случилось, произнесла она и всё же воткнула иглу мне в руку.

– Ты это что ж за дедом на тот свет собрался? Так рано тебе ещё. Молодой, здоровый… да и физиономия твоя, надо сказать, заживает на редкость быстро. Ни разу такой скорости не видела!

– Можно попить? – попросил я разговорчивую медсестру. – А то во рту будто верблюд сдох. Та рассмеялась, что-то подкрутила у капельницы и умчалась.

Вернулась она уже не одна, а с врачом. Он сел рядом на стул и протянул мне стакан воды.

«Ух, как же хорошо», – подумал я, осушая стакан до дна.

– А можно ещё? – попросил я медсестру, жалобно глядя в её глаза. – Ну, пожалуйста. Она взяла из моих рук стакан и снова умотала за водой.

– Добрый день, Филипп, – поздоровался вежливо доктор. – Как себя чувствуете? Есть на что-то жалобы?

Я на секунду задумался, пытаясь понять, болит ли хоть что-нибудь.

Голова не болела, не тошнило, кости тоже вроде все целы, поэтому я заявил доктору, что вроде все нормально, только пить охота.

В этот момент вошла медсестра и протянула мне еще один стакан с водой.

– Спасибо, – поблагодарил я ее.

Несколько глотков – и жажда постепенно начала отпускать. Зато жрать захотелось неимоверно. Тем временем врач посветил мне в глаза фонариком, осмотрел мою физиономию и, довольно крякнув, заявил:

– Действительно, не вижу больше ничего критичного. На первый взгляд, вы быстро идёте на поправку. Пожалуй, ещё завтра я подержу вас в палате, и если динамика останется положительной, готовьтесь к выписке.

Глядя на него, я согласно кивнул. Ведь на самом деле я чувствовал себя вполне неплохо, если б не этот чёртов голод. «Отлежусь денёк – да и домой поеду, – подумал я. – Тем более, валяться на больничной койке мне явно надоело, да и не входило это в мои планы».

– А что с… с дедом? – спросил я как можно непринуждённее, делая вид, будто ничего не знаю о ночных событиях. – Выписали уже?

– Нет его больше, – тяжело вздохнул врач, скривив лицо. – Когда утром сестра вошла в палату, старик был уже мёртв. А вы лежали без сознания и с температурой под сорок. Со стариком всё ясно – возраст, слабое сердце. А вот что произошло с вами, мы так и не поняли. Была мысль, если сегодня не очнётесь, перевести вас в реанимацию. Но, слава богу, всё обошлось.

– Ладно, – хлопнул себя по коленям врач, – у меня ещё полно работы. Пойду я. А вы поправляйтесь.

– Благодарю, – совершенно искренне ответил я и, повернувшись на бок, прикрыл глаза.

Как только он вышел из палаты, я привстал и полез в тумбочку. Туда, как помню, я убирал всё, что привезли мама с сестрой, а голод, сами понимаете, не тётка – он буквально сводил меня с ума.

Первой попалась уже помытая груша. Я впился зубами в её сочный бок. Господи… какое же это наслаждение – чувствовать, как желудок довольно урчит, принимая долгожданную еду.

Разумеется, одной грушей дело не ограничилось. Я снова заглянул в тумбочку – там были ещё контейнеры.

Неожиданно я заметил свёрнутый листок бумаги и вспомнил, что дед перед смертью просил позвонить его брату. «Ну ладно, это потом», – подумал я вытаскивая один из контейнеров. О чудо – в нём лежала копчёная куриная ножка. Я обнюхал её: вроде не испортилась. И в следующую секунду понял, что такое настоящая, божественная еда. Я аж зажмурился от кайфа.

После того как я основательно опустошил запасы тумбочки, меня потянуло в уборную. Не раздумывая, я поднялся с кровати и покатил перед собой стойку с капельницей. Иглу из руки выдёргивать я не рискнул – мало ли как на такое отреагирует медсестра. Пришлось шагать так, как есть, как бы нелепо это ни выглядело.

Справившись с делами, я решил привести себя в порядок. Открыл кран с водой и застыл глядя в зеркало на своё отражение. Синяки исчезли почти без следа, будто их никогда и не было. Только припухшая губа всё ещё напоминала о том, как меня отмутузили те твари у подъезда.

То, что я видел, казалось неправдой. Ещё недавно моё лицо представляло собой сплошной синяк, а теперь выглядело почти здоровым. Настоящее чудо, особенно если вспомнить восторженные комментарии врачей о скорости моего восстановления.

Я провёл пальцами по щеке, осторожно надавил на скулу – не болит. Даже странно. Умывшись и ещё раз взглянув на своё отражение, я подумал: «Жить можно. По крайней мере, всё не так уж плохо, как было несколько дней назад». Держась за капельницу, я вернулся в палату.

До вечера, прерываясь лишь на еду, я валялся на кровати и пытался логически связать слова старика о даре и стремительно зажившую физиономию. Чем дольше я размышлял над этим, тем меньше верил в простое совпадение.

Вопреки всем своим переживаниям я решил подождать до завтра и посмотреть, как буду выглядеть утром. С этой мыслью я вскоре уснул.

Ранним утром меня разбудил какой-то шорох. Открыв глаза, я увидел, что в палату подселили мужчину лет пятидесяти. Знакомиться с новым соседом мне совершенно не хотелось, поэтому я просто повернулся на другой бок и попытался снова задремать.

– Идём на завтрак! – крикнула санитарка, входя в палату.

От неожиданности я распахнул глаза, не сразу осознав, откуда доносятся эти вопли.

– Завтракать пора! – ещё раз громко произнесла женщина и, убедившись, что все её услышали, вышла в коридор.

Завтрак оказался совсем не аппетитным – впрочем, как и вся больничная еда. Я немного поковырял ложкой остывшую манку, после чего с явной брезгливостью отодвинул тарелку с кашей в сторону и принялся пить дрянной чай, заедая его куском хлеба с маслом.

Однако качество больничной стряпни меня совершенно не заботило. В тумбочке меня ждало немало съестного, а выписать, как я понял, должны уже сегодня. Тащить домой остатки провизии мне, если честно, совсем не хотелось, так что перспектива доесть всё здесь выглядела вполне неплохо.

– Ну что же, – заявил мой лечащий врач, внимательно осмотрев моё лицо, – смотрю, вы прямо гигантскими шагами идёте на поправку! Значит так, сейчас я иду готовить документы на выписку, – продолжил доктор, – а вы пока начинайте потихоньку собираться.

Я молча кивнул и сразу полез под кровать, где хранились мои шмотки, которые на всякий случай привезли мама и сестра. Мой внутренний хомяк был не согласен оставлять хоть какую-то провизию в больнице, и я всё же решил забрать остатки с собой. «Дома съем», – подумал я и выгреб из тумбочки все свои харчи.

Долго ждать врача не пришлось, и уже спустя полчаса он вручил мне выписку на руки. Пожелав мне больше не попадать в подобные переделки, он попрощался со мной, и я поспешил вниз по лестнице, держа в руках пакеты.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул прохладный осенний воздух. Ну наконец-то! После нескольких дней в четырёх стенах ощущение свободы пьянило не хуже вина. Достав телефон, я отправил маме сообщение: «Выписали, еду домой». Отыскав глазами табличку «Выход», я решительно направился прочь от опостылевшей больницы, стены которой успели надоесть до чёртиков.

Впрочем, оставалось только одно невыполненное дело, и я о нём чуть не позабыл. Немного не дойдя до проходной, я остановился у лавочки и начал рыться в пакетах, разыскивая ту самую бумажку с номером телефона. После недолгих поисков рука нащупала сложенный вчетверо листок. «А вот она!» – удовлетворённо произнёс я, разворачивая слегка помятую бумажку.

Я набрал номер и поднёс телефон к уху, ожидая ответа.

После третьего гудка на том конце провода раздался приятный мужской голос.

– Добрый день, – поздоровался я, совершенно не представляя, как сообщить человеку о смерти брата.

– Слушаю вас, – произнёс голос. – Вы что-то хотели?

Я собрался с мыслями, чтобы продолжить этот непростой разговор.

– Вы, так понимаю, Иван? – спросил я мужчину.

– Именно так, – ответил он, и в его голосе послышалась тревога.

– Дело в том, что я лежал с вашим братом Степаном в одной палате пятой больницы. Проснулся ночью, когда тот умирал. Он дал мне ваш номер и наказал перед смертью передать вам… что попросит у вас прощения. Сказал, вы знаете, за что, – выпалил я на одном дыхании.

В трубке повисло молчание. Спустя несколько долгих секунд мужчина всё-таки спросил:

– Значит… Степан умер?

– К сожалению, да. Примите мои соболезнования, – произнёс я, сделав голос как можно более трагическим.

– Простите за нескромный вопрос, – снова послышался голос в трубке, – а Степан вам больше ничего не передавал?

Тут уже я замялся, понимая, что он явно намекает на «дар», который как бы я ни старался, совсем не ощущал. И если бы не сверхбыстрое заживление физиономии, то и забыл бы о нём и той злополучной ночи. Хотя нет, такое вряд ли забудешь. «Хорошо, что дед мне ещё во снах не приходит», – мелькнуло в голове.

– Даже не знаю, что вам ответить… – начал я, но мужчина перебил:

– Мы можем встретиться? Я всё понял. По телефону такие вещи обсуждать неправильно. Где вам будет удобно? – продолжил он.

Честно говоря, в мои планы точно не входили встречи с неизвестными родственниками покойных стариков. Да и куда я его могу пригласить, когда денег в кармане кот наплакал, а меня ждала ещё оплата съёмной квартиры да чертов кредит.

Врать не имело никакого смысла, и я честно объяснил, что в долгах как в шелках и встречи в каких-то заведениях мне не по карману. Если он не возражает, то буду ждать его у себя дома.

Незнакомец не возражал и даже заявил, что так будет даже лучше, а также постарается по мере сил решить мои финансовые проблемы. Записав мой адрес, он попрощался и повесил трубку.

Убрав телефон в карман, я быстрым шагом направился к выходу. Тем более после ухода Ленки в квартире остался сущий бедлам, и нужно было срочно навести порядок, прежде чем принимать неожиданного гостя.

Глава 2

Помню, ещё в школьные годы мама постоянно твердила мне: «Филипп, главное – выбрать надёжную, стабильную профессию». Но меня, вдохновлённого загадками древности и жаждой новых открытий, её советы мало заботили. Я уже твёрдо решил посвятить себя истории.

Тогда я и не догадывался, какие сюрпризы готовила мне жизнь. Да кабы знать заранее… Сейчас бы сидел в тёплом кабинете, считал чужие денежки или, на худой конец, был бы сантехником и чинил краны. А теперь, смешно сказать, я – эксперт по древним цивилизациям, востребованный специалист… ну, по крайней мере, в своих мечтах.

С историей у меня была любовь с первого взгляда! И учился я, между прочим, вполне себе достойно. Даже копал черепки в Суздале, как настоящий археолог. Но наши мечты о карьере обычно разбиваются о суровую реальность зарплаты.

Вот Саня, мой сосед по парте, грезил авиацией – сейчас обычным слесарем пашет на заводе. А Мишка – дипломированный физик, между прочим, – теперь продавец смартфонов в салоне связи: не в НИИ работает и не в лабораториях, а гаджеты народу впаривает. Классика жизни! Что уж тут.

Все мои собеседования как обычно завершались провалом, а очередной самодовольный менеджер по продажам говна и палок с презрением разглядывал мой диплом историка, словно это был бесполезный кусок бумаги. Бесит.

Остро стоял вопрос: где взять денег на квартиру и еду? Да ещё этот кредит… Какого чёрта я его взял? Да понятно – хотел произвести впечатление на Ленку новеньким айфоном. По правде говоря, фиг бы с этим кредитом, было бы не так обидно, если бы она, как оказалось, не закрутила новый роман с каким-то мажором у меня за спиной. А я-то думал, она оценит мой широкий жест, поймёт, как я о ней забочусь… Да хрен там. Может, оно и к лучшему? Больше не придётся выслушивать её претензии, терпеть капризы… Хотя это слабое утешение, так как от кредита меня точно не спасает.

Её, в принципе, можно было понять. Все хотят жить, не считая каждую копейку, а у меня что? Вечно пустой кошелёк и одни проблемы с работой. В конце концов, у каждого свой путь. «Ей – стабильность и достаток важнее моих чувств, а мне будет наука: всё переосмыслить и меньше доверять кому-либо», – подумал я. Впрочем, может, оно и к лучшему?

Вот такой я, Филипп Маслов, выпускник исторического факультета МГУ, двадцати пяти лет, который не в состоянии найти нормально оплачиваемую работу, преданный своей же девушкой и ещё с головой погрязший в долгах. И как из этого дерьма вылезать, я, если честно, не представляю.

Бесконечный поиск работы превратил мою жизнь в настоящий ад. Уже почти полгода я метался от одной конторы к другой, пытаясь найти хоть что-то приличное, но, словно какое-то проклятие, висело надо мной, и работодатели все наотрез отказывали, мотивируя это тем, что историк им нахрен не нужен.

Забавно ведь получается: пять лет корпел над учебниками, ночами не спал, диплом писал, а потом такой весь из себя эксперт выходит на рынок труда – и никому не нужен! И я, тот самый специалист по древней истории, который знает всё о падении Римской империи, но не представляет, как выжить в современной Москве. Парадокс.

Университет учит всему, кроме главного – как найти работу по специальности. Эксперт по древнему Риму, но в резюме пишу «готов рассмотреть любые предложения», так как работодатели считают, что мои знания пригодятся… ну, может быть, в следующей жизни.

Выйдя из метро, я медленно шёл к своему подъезду, гоняя в голове эти невесёлые мысли. Перед самым домом заглянул в местный супермаркет, где купил пачку самого дешёвого чая и две упаковки китайской лапши. «Ну, хоть сегодня будет что заточить перед сном», – подумал я и зашёл в подъезд.

Лифт, как всегда, не работал, и по лестнице я поднялся на свой этаж. Ключ повернулся в замке, и я вошёл в квартиру, где царил хаос. Мои вещи частично валялись на полу, в прихожей я чуть не наступил на осколки какой-то разбитой посуды. Это так мы прощались с Ленкой. Вернее будет сказать, она закатила мне грандиозный скандал с битьём тарелок и чашек, а я, как идиот, сидел и молчал. И вот теперь мне нужно было подготовиться к встрече с незнакомцем и попытаться привести квартиру в порядок.

На удивление, уборка не заняла так много времени, как я предполагал вначале. Всего-то: собрал вещи и разложил их по полкам в шкафу, смел осколки посуды веником, а потом прошёлся пылесосом. Вот, собственно, и вся уборка обычной однушки на северо-востоке Москвы. В самом конце решил таки пройтись влажной тряпкой по поверхностям, ибо за время моего отсутствия всё слегка покрылось тонким слоем пыли. Я, может быть, и не стал бы так тщательно всё убирать, но не хотелось ударить в грязь лицом перед братом старика.

Ещё раз оглядев все уголки квартиры на предмет грязи, я наконец-то пришёл к выводу, что всё чистенько, а я большой молодец, и отправился на кухню ставить чайник. Сел за стол и стал ждать, пока закипит вода.

– С первым делом разобрались… – подумал я, прикрыв глаза.

И вдруг раздался звонок в дверь.

Признаюсь честно, вставать с такого удобного стула мне совершенно не хотелось. Да и открывать глаза тоже не было никакого желания. Тело будто сопротивлялось, но кто-то назойливый снова и снова давил на кнопку звонка. «Да кого там ещё черти принесли?» – ругнулся я, открывая дверь.

На пороге стоял незнакомец в строгом костюме, держа в руках портфель. Его внешность сразу приковывала внимание. Выражение лица было серьёзным, а осанка – безупречной. Мужчина выглядел лет на сорок пять: высокий, стройный, но абсолютно седой. Всё это производило неизгладимое впечатление. Современная причёска и аккуратно подстриженная бородка довершали образ, придавая ему особый шарм и элегантность.

– Вы кто? – спросил я, настороженно глядя на незнакомца, который стоял на пороге моей квартиры.

– Меня зовут Иван Петрович, – ответил он, слегка улыбнувшись. – Мы говорили с вами по телефону. Помните?

– А вы, Филипп? Я не ошибся? – произнёс незнакомец приятным голосом.

Мужчина снова улыбнулся, оценивающе оглядел меня и протянул руку.

– Рад знакомству, – промямлил я от неожиданности и протянул руку в ответ. Его рукопожатие оказалось крепким и уверенным. Картина начала постепенно складываться.

– Теперь понял. Вы брат Степана Петровича, верно? – уточнил я, внимательно глядя на него.

Он кивнул, подтверждая мои слова.

– Проходите, – наконец выдавил я, отступая в сторону и пропуская гостя в прихожую. – Только предупреждаю сразу, что угостить меня вас нечем, да и кофе недавно закончился.

Мужчина вошёл, а за ним неожиданно прошмыгнул огромный чёрный кот, которого я почему-то раньше не заметил.

– Какого чёрта?! – вырвалось у меня, когда я заметил кота, проскользнувшего в квартиру.

– Это случайно не ваша животина? – спросил я у Ивана Петровича, который как раз снимал обувь в прихожей.

– Нет, – ответил он с лёгкой ухмылкой, – но думаю, это теперь твой кот.

Я нахмурился, пытаясь понять смысл его слов.

– Что вы имеете в виду? – переспросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Да и нафига он мне? – возмутился я от такого неожиданного заявления. – Мне скоро самому жрать будет нечего, а тут ещё один нахлебник! – продолжил я уже со злостью, размахивая руками. – У меня и так денег кот наплакал, а вы предлагаете ещё и его кормить?!

– Ну-ну, – поднял он вверх ладони, словно пытаясь успокоить меня, – не надо так горячиться, Филипп. – Его голос звучал на удивление убедительно. – Я всё тебе чуть позже объясню, – добавил он, слегка понизив голос.

– И предлагаю перейти на «ты», – добавил он с тёплой улыбкой, ловко сунув ноги в домашние тапочки. – Не люблю я весь этот официоз, – продолжил Иван Петрович, неторопливо направляясь на кухню.

Тем временем кот, будто почувствовав себя как дома, принялся изучать мою квартиру. Он ловко маневрировал между нами, тщательно обнюхивал каждый угол, затем легко запрыгнул на диван. Несколько секунд он полежал, а затем спрыгнул на пол и принялся с интересом что-то разглядывать под столом. В свете ночника его угольно-чёрная шерсть отливала глянцем, а внимательные тёмные глаза то и дело поглядывали на нас, будто изучая.

Я в растерянности почёсывал затылок. Ощущение, что происходит что-то сюрреалистичное, не покидало меня. «Чертовщина какая-то», – подумал я и пригласил гостя на кухню.

Иван уселся за стол и пристально уставился на кота, который в это же время, запрыгнув на подоконник, уставился на него в ответ. Вода в чайнике уже закипала, и, открыв упаковку с китайской лапшой, я обернулся и спросил гостя:

– Полагаю, эту дрянь даже не имеет смысла тебе предлагать? – продемонстрировал я ему пачку с бич-пакетом.

Мужчина лишь скривился и покачал головой, давая понять, что такую дрянь он точно есть не будет.

– Нет уж, спасибо, – выдавил из себя Иван. – Давай лучше закажем что-нибудь более приличное. Если что, я угощаю, – добавил он и полез в карман пиджака за телефоном.

Мой гость открыл на телефоне приложение доставки еды и погрузился в изучение меню.

– Предлагаю заказать что-то более основательное, нежели вот это, – прокомментировал он, указав глазами на пачку лапши, и снова углубился в ассортимент, не отрываясь от экрана. – Как насчёт пиццы? – наконец произнёс он. – Тебе какую? Маргариту или «Четыре сыра»? – поинтересовался он, а потом добавил: – Впрочем, закажу ещё с пепперони и с курицей. Там уж сам выберешь, что тебе больше по душе, – улыбнулся Иван. – Надеюсь, тебе хоть что-то понравится.

Он сделал заказ и убрал телефон.

– Через двадцать минут привезут, – сообщил мне Иван и принялся гладить кота за ухом.

Мохнатый, словно оценив его жест, не отстранился, а, наоборот, прильнул к его руке, довольно мурлыча. Его усы слегка подрагивали от удовольствия, а хвост размеренно покачивался из стороны в сторону, выдавая полное умиротворение. Даже шерсть на загривке встала дыбом от наслаждения, а глаза полузакрылись в сладкой неге.

Я налил чай, поставил кружки на стол и устроился напротив гостя. Кошак, растянувшись на подоконнике, млел от рук Ивана, изредка с наглостью поглядывая на меня.

– Тебя мне только не хватало, – зло проворчал я, глядя на развалившегося на моём подоконнике кота.

Иван отпил чаю, поставил кружку и посмотрел на меня:

– Послушай, Филипп… Знаю, прозвучит дико, но этот кот – твой помощник.

– В смысле, помощник? – удивлённо произнёс я. – Ты тут точно прав, это действительно звучит дико. Как кот может быть помощником? Они только углы метить умеют по всей квартире, орать по весне да в тапки ссать.

Иван расхохотался так, будто только и ждал от меня именно этих слов.

– Ты удивишься, но этот кот умеет куда больше, чем портить тапки. Он связан с тобой, и избавиться от него не выйдет.

Кот в это время зевнул, демонстративно показал клыки и, потянувшись на подоконнике, лениво махнул хвостом.

И тут в голове у меня прозвучал чужой, ехидный голос:

– Хозяин, слушай, что тебе умные люди говорят… Не нужны мне твои тапки, да и ссать по углам я не приучен.

Я резко поднял взгляд:

– Ты тоже это слышал? – спросил я, уставившись на Ивана.

– А ты как думаешь, почему я начал этот разговор? – он медленно провёл пальцем по краю кружки.

– Голос в голове – это только начало, мой друг. Этот милый котик – считай, что приложение к твоей новой силе. Так что добро пожаловать в твою новую реальность, – рассмеялся мужчина.

Всё происходящее походило на безумный театр абсурда. Только сейчас до меня дошло – я разговариваю с котом. С котом, твою мать! «Может, у меня уже поехала крыша, и психушка по мне плачет?» – пронеслось в голове.

– Филипп, я понимаю твоё состояние, но не стоит сразу терять голову. Сперва займёмся делом, а уж потом я отвечу на все твои вопросы. Их будет немало, можешь не сомневаться, – он пристально взглянул на меня. – Итак, поведай, как и что случилось с моим братом.

Деваться было некуда, и мне пришлось рассказывать всю историю, которая произошла той злополучной ночью в больничной палате. Кот, до этого важно валявшийся на подоконнике, спрыгнул вниз и устроился у стола. Его немигающий взгляд буквально впивался в меня, следя за каждым словом и жестом.

– Значит, говоришь, Степан просил прощения… – Иван задумчиво провёл рукой по подбородку и замолк, уйдя в свои мысли.

– Значит, так, – начал Иван, явно подбирая слова. – Как бы тебе попроще объяснить… Степан перед смертью передал свой источник силы. Не спрашивай, почему именно тебе, я этого не знаю, да и не моё это дело. Может, ты ему понравился, а возможно, просто некому было. Учеников-то он не брал, насколько я знаю. Теперь твоя главная задача – развивать его. Как это делать на первых порах, я покажу тебе, но чуть позже. Так вот, – серьезно произнёс он. – Пока ты слишком слаб, то не советую тебе афишировать свои новые способности. Охотников за дармовой силой – пруд пруди, а ты пока неопытен и легко можешь стать жертвой чьих-то недобрых планов. Понял?

– И что я должен буду делать? – уставился я на Ивана, абсолютно не понимая, как себя вести в такой ситуации.

– Я теперь что, могу, как в кино, пускать молнии? Заниматься колдунством, там всяким? «Ахалай-махалай» и что-то в этом духе?

– Нет, – ответил Иван. – Всё немного не так, как в кино, но сходство, конечно, есть. Ты можешь развивать силу через зельеварение, зачарование предметов, врачевание… Да много есть разных способов. Но для этого нужно постоянно тренировать её в себе. Это как в тренажёрном зале: год за годом человек строит тело, и здесь так же – только с силой. Постепенно она привыкнет к тебе и начнёт уже сама помогать. Тут главное – понять одно: ты не хозяин своего дара, а скорее компаньон, если можно в этой ситуации так назвать. А уж если не найдёте с ней общий язык, то даже не знаю, что с тобой будет. Не хочу тебя пугать, но ничего хорошего из этого не выйдет. Так что прислушивайся к ней и попробуй не творить разную дичь, хотя бы первое время.

– То есть ты хочешь сказать, что я теперь… волшебник? – выдавил я, чувствуя, как нелепо звучит этот вопрос.

– Нет, – улыбнулся Иван. – Правильнее будет назвать тебя чародеем. У Степана был свой промысел: он делал амулеты да зачаровывал разные предметы. Но в какой-то момент ему стало скучно, и он прекратил этим заниматься. Не скажу, что он был сильным чародеем, но и слабым язык не повернулся бы назвать его. Лично я, – продолжил гость, – специализируюсь на сборах трав и разные целебные штуки варю, да в своей лавке продаю понемногу. Тем вот и живу, да и потихоньку ученицу свою натаскиваю в этом ремесле. И запомни раз и навсегда: самое главное – не бойся своего дара. Теперь он – неотъемлемая часть тебя, и ты должен научиться жить с ним в гармонии. Вот то-то и оно! – подняв указательный палец вверх, закончил Иван свой монолог.

– А мне-то это всё зачем? – воскликнул я, чувствуя, как накатывает паника. – Я не просил себе никаких сил!

– Тише-тише, – произнёс мужчина, поднимая руки в успокаивающем жесте. – Не кипятись. Мы не те сказочные персонажи, о которых ты подумал. Мы обычные люди, ну, или почти люди, только знаний у нас побольше да живём подольше. Не всё так плохо, как ты думаешь. Таких, как мы, немало, но и не много. Я понимаю, что тебе предстоит долгий путь, но я буду рядом. Звони в любое время, чем смогу – помогу или дам совет, – пообещал Иван.

Кот на подоконнике вдруг мурлыкнул, словно поддерживая его слова. – Да когда мне учиться-то? – всплеснул я руками. – Мне работать надо, деньги зарабатывать! Я и так весь в долгах, работы нет, а тут одна новость веселее другой! У меня своих забот хватает, знаете ли!

Откинувшись на спинку стула, Иван сощурил глаза и задумался.

– Послушай, – наконец произнёс он, – я понимаю твоё беспокойство. Жизнь подкинула тебе нелёгкие испытания, но сейчас перед тобой открывается новая дорога. Дорога, которая поможет решить все твои проблемы, включая долги и отсутствие работы.

– Легко сказать, – пробурчал я, сжимая кулаки. – А как же реальность? Счета надо оплачивать, есть что-то нужно… Мне завтра за квартиру платить, и холодильник пустой.

– Именно поэтому начинать учиться нужно как можно быстрее, – твёрдо заявил Иван. – И поверь, очень скоро ты увидишь, как всё изменится. Главное – не бойся перемен.

«Право слово», – подумал я и скептически покачал головой, всё ещё не в силах поверить в эту фантасмагорию. Я уже настолько привык к череде неудач, что если бы завтра начался мировой потоп, я бы лишь пожал плечами. А тут, видите ли, магия, чародейство… Да и чёрт с ней, с этой силой, но вопрос был в другом: а нужно ли это мне? Неужели я где-то так сильно провинился?

В животе предательски засосало от голода. Даже ту несъедобную лапшу я сейчас бы уплёл с майонезом за милую душу. И не надо делать вид, будто я один такой: у кого-то, может, хватает денег питаться в ресторанах, а у меня таких финансов нет. Возможно, когда-нибудь я устроюсь на приличную работу и смогу позволить себе есть всё, что захочу, но пока реальность проста: ешь то, что есть. Так я и сидел, предаваясь мрачным размышлениям, пока наконец не привезли наш заказ.

Мы забрали пакеты и снова уселись на кухне, выкладывая на стол всякую вкуснятину. Иван заказал себе какой-то салатик, а я, плеснув в кружку ещё чаю, с наслаждением принялся уничтожать пиццу.

Кот жалобно мяукнул у моих ног, явно намекая на пустой желудок. Если честно, у меня никогда не было питомцев – ни кошек, ни собак. В детстве как-то завелся хомяк, но даже он бесследно исчез, не оставив в памяти ни единого воспоминания о себе. Ну а что поделать – не сложилось.

Отломив кусок пиццы, я положил его перед котом.

– Угощайся… э-э, как тебя звать-то?

– Матвей, – отозвался голос у меня в голове. – Благодарю хозяин.

– Не за что, – автоматически ответил я и лишь тогда осознал, что снова вступил с ним в мысленный диалог.

– Вижу, вы уже подружились, – хмыкнул мужчина, глядя на меня. – Это только начало, мой друг. Самое интересное впереди.

– Например? – проговорил я с набитым ртом.

– Объять необъятное за раз не получится, – сказал Иван и покачал головой. – Но попробую объяснить тебе хотя бы базовое понимание того, как всё в этом мире обстоит.

– Мы существуем рядом с обычными людьми, – негромко произнёс он, – но наш мир совершенно иной. У каждого свой дар, именно поэтому самые слабые специализируются на домашней магии: создают снадобья для лечения недугов и снятия заклятий. Кто посильнее, умеют наделять предметы волей и мощью – создавать амулеты, кольца и талисманы. А самые сильные в состоянии лечить даже неизлечимые болезни. Но самое главное, что стоит помнить: дар всегда питается твоей внутренней энергией и волей. Чем сильнее дух, тем могущественнее сила. Но расплата за это одна – истощение. Так что всегда надо соизмерять свои силы и не пытаться сотворить что-то невозможное.

Он нахмурился, голос зазвучал глуховато:

– Однако есть и те, кто сворачивает на тёмную дорожку. Они насылают порчи, рушат чужие судьбы, подчиняют волю. Этот путь скользкий и недолгий. Почти всегда он заканчивается смертью.

Он медленно провёл ладонью по бороде, задумался и продолжил:

– В городах полно существ, которых люди даже не замечают. В квартирах до сих пор живут домовые – они охраняют дома, есть духи умерших, и некоторые из них бывают буйные. В лесах лешие стерегут свои владения. В реках и озёрах скрываются русалки, способные утащить на дно. Да, в общем, всю нечисть не перечислить.

– А ведьмы или вампиры есть? – с интересом поинтересовался я.

– Есть, куда же без них: и ведьмы, и кровососы, и оборотни. Кого только нет. Но основная их масса чтит Уклад – это как Уголовный кодекс для простых смертных. Но к сожалению бывают и исключения.

– Понял? – спросил он серьёзно глядя на меня.

Я согласно кивнул, дожёвывая очередной кусок пиццы.

– Давай тогда доедай и сразу начнём. Я покажу тебе простой способ почувствовать свой дар, а затем ты уже сам будешь его тренировать какое-то время, пока не будешь делать это упражнение с лёгкостью, – сказал Иван с видом наставника.

Я быстренько проглотил кусок пиццы, запил чаем и начал внимательно его слушать.

– Предлагаю сделать простой амулет на удачу. Ты, надеюсь, не против? – уточнил мужчина, глядя меня, будто изучая.

– О, удача – это то, чего мне не хватает в последнее время, – обрадовался я и приготовился внимательно слушать и запоминать то, что сейчас он мне будет рассказывать.

– Есть монетка? – пристально глядя на меня, спросил мужчина. Сейчас он был особенно серьёзен, и я решил отбросить на какое-то время свой скептицизм, ибо в какой-то момент мне стало безумно интересно, смогу ли я создать такой амулет, ведь действительно с удачей у меня были большие проблемы.

– Какая-то особенная нужна или любая сойдёт? – поинтересовался я у Ивана, припоминая, где стоит моя копилка и есть ли там хоть какая-то мелочь.

– Самая обычная, – ответил он и принялся потирать руки.

Я сходил в комнату за копилкой, вернулся и принялся выуживать оттуда мелочь.

– Вот! – наконец-то сказал я, достав первую попавшуюся монету. – Пять рублей подойдут?

– Сойдёт, – довольно улыбнулся он. – Значит, слушай внимательно. Зажми монету в кулаке и представь, что из груди по руке течёт тепло. Почувствуй, как оно наполняет ладонь. Когда станет чуть теплее – мысленно направь силу в монету и дай ей команду: «Принеси мне удачу», ну или что-то в этом роде, чтобы твой дар понял, чего ты от него желаешь.

Я попытался, но с первого раза ничего не вышло. Даже не мог почувствовать то самое тепло в руке, хотя в груди уже появилось какое-то странное ощущение.

– Не торопись, Филипп, – остановил меня Иван. – Всё делай медленно и осознанно. Ни у кого не получается с первого раза. Закрой глаза, включи воображение и попробуй снова.

Я закрыл глаза и представил, будто в груди у меня тлеет маленькая искорка, из которой по руке тонкой паутинкой струится тепло. После нескольких неудачных попыток я вдруг ощутил, как что-то едва уловимое побежало от плеча к руке и проскользнуло в кулак. Монетка слегка нагрелась, и я мысленно приказал энергии впитаться в неё.

Я открыл глаза и, разжав кулак, уставился на монету.

– И что теперь? – спросил я у Ивана, не понимая, получилось у меня это упражнение или мне снова надо продолжить манипуляции с даром.

– Дай-ка посмотреть, – сказал он, забирая монету с моей ладони. – Хм… Слабовато, конечно, но недельку продержится. Потом нужно будет перезарядить и вернул мне монету.

Я покрутил её в пальцах и спросил:

– А как ты понял, что всё получилось? Монета как монета, ничего не изменилось.

Ерофей ухмыльнулся и объяснил:

– Потому что ты смотришь обычным зрением. А есть ещё магическое. Возьми монету двумя пальцами, поднеси к глазам и расфокусируй взгляд.

Я кивнул и сделал, как он сказал. Удивительно, но я обнаружил, что вокруг монеты появилось слабое сияние – едва заметное, но вполне различимое.

– Вижу! – удивлённо прошептал я с какой-то детской радостью и гордостью, что у меня получилось.

– Теперь понял, как сила работает? – с ухмылкой спросил он, взяв чашку с остывшим чаем и сделал пару глотков.

– Да, да, конечно понял! – воскликнул я, уже фантазируя в голове, как же это круто и каким образом всё это дело можно монетизировать.

– Вот и отлично, – порадовался за меня Иван. – Теперь ежедневно тренируйся. – Он взял копилку и потряс её. – Здесь тебе налички на долго хватит, – и рассмеялся, глядя на слегка ошалевшего меня. – И источник свой лучше почувствуешь, и практика будет, – продолжил он, – а в нашем деле без неё никуда. Вот так-то, брат.

Я согласно кивнул.

– И вот ещё что, – продолжил Иван, и его голос звучал вполне серьёзно. – О нас обычные люди знать не должны. Можно представиться экстрасенсом или ещё кем-то, но правду, как понимаешь, простым смертным знать не нужно. Таков порядок. Вот скажи, ты до сегодняшнего дня разговаривал с котами? – продолжил он. – Нет? Вот видишь. Ведь не будь вашей встречи со Степаном, ты так бы и оставался в неведении. Люди, безусловно, смотрят фильмы, читают книги, играют в игры – но для них это всего лишь сказки, по большому счёту. Они и не подозревают, что рядом существует другой мир – со своими законами, обитателями и интригами, – тщательно скрытый от простых обывателей. Таким он и должен оставаться, несмотря ни на что.

– На сегодня достаточно, – сказал Иван, поднимаясь из-за стола. – Для первого дня ты получил более чем достаточно информации. Теперь тебе нужно какое-то время, чтобы всё это усвоить и переварить.

Я молча кивнул, осознавая масштаб открывшихся мне знаний. В голове крутились тысячи вопросов, но я понимал – всему своё время.

– Сейчас твоя главная задача – постоянно тренироваться, – произнёс он. – А у меня на завтра полно дел: с утра нужно ехать в морг, забрать тело брата, чтобы похоронить по нашим традициям. Поэтому я вынужден тебя оставить. Продолжим, как почувствуешь, что готов двигаться дальше.

– Вряд ли у меня получится заниматься постоянно, – возразил я. – Надо искать работу – на что-то же нужно жить. Да ещё этот нахлебник прибился, – я кивнул в сторону кота.

– Ох, совсем забыл! Вот я растяпа! – Он задумчиво потёр лоб и вышел в прихожую.

Через минуту он вернулся в обнимку с дорогим на вид кожаным портфелем.

– Значит так, Филипп, – сказал он, открывая портфель и, достав визитку, положил её на стол. – Смотри, это мой номер – ты уже по нему звонил. А вот адрес моей лавки, – он ткнул пальцем в мелкую строку на визитке. – Понял? Будет время – заезжай. Затем он достал приличную пачку пятитысячных купюр и протянул её мне. Я хотел отказаться – знаю не понаслышке, как деньги достаются, – но Иван остановил меня взглядом.

– Буду должен… – пробормотал неуверенно я. – Правда, не знаю, когда отдам.

– Даже не думай! – отмахнулся он. – Это моя обязанность – помочь тебе на первых порах. Так что раз дают – бери и не забивай себе голову подобной мелочью. Вскоре ты и сам поймёшь, что деньги – это всего лишь деньги и не более того. Имея в наличии дар, тебе не составит труда заработать куда больше, – заявил он.

Мне оставалось лишь согласиться с ним, так как эта сумма решала все мои проблемы на ближайшие несколько месяцев, а там уж я попробую развернуться вовсю. – Ну всё, я пошёл, – нехотя пробормотал Иван. – И не забывай про тренировки. Он оделся, ещё раз потеребил за ухо кота и, попрощавшись, покинул мою скромную обитель.

После ухода Ивана мы с котом остались один на один в пустой квартире. Недолго думая, я всё же решил выяснить, что это за помощник мне достался и на что он вообще способен. Главной задачей было понять, на кой ляд он мне вообще сдался, и если он не бесполезен, какие плюшки я смогу получить от нового соседа.

Я подошёл к коту и, глядя на него в упор, сказал:

– Значит так, Матвей. Если ты будешь мне мешать по ночам спать, гадить в тапки и драть обои – лучше вали из квартиры сразу. Мне такой сосед не нужен, – твёрдо заявил я. – И неважно, что там говорил про тебя Иван, кто бы ты там ни был – помощник или брелок к силе, я такого у себя не потерплю. Надеюсь, мы поняли друг друга? – спросил я, внимательно следя за его реакцией.

Кот сначала словно офигел от моего напора и замер, будто обдумывая мои слова. А затем мурлыкнул, словно соглашаясь с каждым пунктом. И тут в моей голове послышался его ехидный голосок, мол, он согласен со всеми моими правилами, ведь он не какой-нибудь там уличный кот, а вполне разумное существо, которое понимает, как себя следует вести.

В общем, по этому вопросу мы кое-как нашли точки соприкосновения. Осталось только узнать, чем же он может быть полезен мне. Ну в самом деле, не кормить же его просто так – пусть пользу приносит, иначе нахрена он мне нужен?

– Ну что ж, Матвей, – строго посмотрел я на кота, – с первым мы разобрались, теперь предлагаю перейти к самому главному.

«Это ты про что, хозяин?» – удивлённо промяукал кот в моей голове.

– Как про что? – перебил его я. – Интересно мне, чем таким ты отличаешься от простого кота, кроме как болтать в моей голове да пиццу клянчить?

«Филипп, – мысленно обратился он ко мне, – дело в том, понимаешь ли, что тут в двух словах всё не расскажешь. Я много чего могу, например, видеть то, что скрыто от обычных глаз, чувствовать опасность, а иногда предвидеть события. Но не это главное», – заявил кот, и в этот момент лампочка на кухне чуть заметно мигнула. Впрочем, мохнатый не обратил на это никакого внимания и продолжил: «В мои обязанности входит помогать таким, как ты, на первых порах освоить свой дар. Где-то поправить тебя, что-то объяснить или дать полезный совет. У каждого с начала обучения возникает множество вопросов. Поверь, а я немало хозяев сменил и знаю, о чём говорю».

Я скептически поднял бровь и с разочарованием спросил:

– И это всё?

Кот медленно поднялся с подоконника, его шерсть словно засветилась в свете лампы. Он сделал несколько грациозных шагов ко мне и строго сказал:

– А ты чего хотел? Чтобы я тебе посуду мыл и подметал в квартире? Или, может, ты считаешь, я буду за тебя в магазин бегать и носки тебе стирать? Я кот, а не домохозяйка, – зло мяукнул он. – Как ты себе это представляешь? А?

«Действительно, – поймал себя на мысли я, – что можно требовать от кота?» В этом он был прав, и поэтому тут не имело смысла спорить. Я покряхтел, пытаясь подобрать слова для извинений, но мохнатый вдруг продолжил:

– Да ладно, не оправдывайся, – промурлыкал он более миролюбиво. – Не ты первый, кто напридумывал для себя хрен знает чего, а подумать ума не хватило, – захихикал он в моей голове. – Предлагаю забыть обо всём и начать всё заново. Тем более теперь мы не чужие друг другу и жить нам вместе ещё очень долго, я надеюсь, – добавил Матвей. – Если готов, то ты просто меня кормишь, а я помогаю тебе с даром. И лоток, не забудь, кстати, купить, – менторским тоном закончил он.

– Ладно-ладно, уговорил языкатый, – покачал я головой. – Договорились. Теперь бы определиться, где ты будешь спать? – с ехидной улыбкой я наблюдал за котом, как тот снова завалился на подоконник и лижет свою лапу, будто и не было сейчас никакого разговора.

– Да за меня не переживай, – лениво потянулся кот. – Я хоть на подоконнике, хоть вон в том кресле могу устроиться. Найду я себе местечко, тут даже не сомневайся, – снова захихикал он в моей голове.

– Ну как знаешь, – решил я заканчивать нашу беседу, ведь время было уже позднее, и у меня невольно начали слипаться глаза.

Я зевнул, чувствуя, как усталость мягко накрывает меня, будто тёплым одеялом. Ноги сами собой понесли меня к дивану. Я опустился на него, и почти мгновенно провалился в сон.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.