Дмитрий Вектор
Сердце Темного Лорда

Глава 1. Регистрация.

Торбен Ледорез, некогда наводивший ужас на семь королевств севера, стоял перед деревянной дверью с табличкой "Центр Реинтеграции "Новая Заря"" и впервые за триста лет своего существования испытывал нечто похожее на неловкость. Его руки, которые когда-то сжимали рукояти проклятых мечей и вызывали ледяные бури одним движением пальца, теперь дрожали, пытаясь справиться с простой медной ручкой.

– Дерьмо, – пробормотал он под нос, и дверь тут же покрылась тонкой корочкой льда.

За последние две недели это уже случилось семнадцать раз. Эмоциональный контроль, оказывается, требовал постоянной работы, а не просто подавления всех чувств, кроме ярости и презрения к смертным. Кто бы мог подумать?

Дверь открылась изнутри, и на пороге появилась молодая женщина с копной золотистых волос, заплетенных в практичную косу, и глазами цвета летнего неба. Она была одета в простое синее платье с эмблемой Департамента Социальной Адаптации – скрещенные оливковая ветвь и меч – и улыбалась так искренне, что у Торбена заболели глаза.

– Добро пожаловать! – проговорила она певучим голосом, в котором не было ни капли страха. – Вы, должно быть, господин Ледорез? Я Астрид Солнцедарная, ваш персональный куратор по программе реинтеграции.

Торбен моргнул. Когда его в последний раз кто-то называл "господином"? Обычно это было "Твоя Тьма", "Повелитель", "Проклятый Лорд" или просто истошные вопли ужаса. Довольно освежающая перемена.

– Э да, – он кашлянул, стараясь говорить тише обычного. За века привычка отдавать приказы рычащим голосом укоренилась довольно глубоко. – То есть, да, это я. Торбен.

– Прекрасно! – Астрид отступила в сторону, жестом приглашая его войти. – Проходите, пожалуйста. Не обращайте внимания на лед на двери, это совершенно нормально для первых дней адаптации. У нас был один некромант, который три месяца не мог говорить, не вызывая при этом блуждающие огоньки. Сейчас он уже работает смотрителем маяка и очень доволен жизнью.

Торбен переступил порог и огляделся. Помещение было удивительно обычным. Деревянные стены, выкрашенные в теплый желтый цвет, мягкие кресла, стол с керамическими кружками и самоваром, книжные полки, заставленные томами с названиями вроде "Конструктивное разрешение конфликтов" и "Эмпатия для начинающих". На стенах висели акварельные пейзажи фьордов и заснеженных сосен, а в углу мирно дремал рыжий кот размером с небольшую собаку.

– Это Кнуд, – пояснила Астрид, заметив его взгляд. – Он специализируется на терапии с участием животных. Очень помогает при приступах ностальгии по старым временам.

– Терапия с участием – Торбен запнулся. – То есть кот лечит?

– Ну, – Астрид задумчиво почесала подбородок, – скорее дает возможность попрактиковаться в проявлении нежности к беззащитному существу, не боясь показаться слабым. Удивительно, как многие из наших подопечных открывают в себе способность к заботе, когда гладят Кнуда.

Кот словно почувствовал, что о нем говорят, открыл один зеленый глаз и лениво помахал хвостом.

– Садитесь, пожалуйста, – Астрид указала на кресло напротив небольшого письменного стола, заваленного бумагами. – Кофе? Чай? У нас есть отличный травяной сбор – помогает при повышенной раздражительности и склонности к поджогам.

– Кофе, – быстро ответил Торбен, опускаясь в кресло. Оно оказалось неожиданно удобным, и он против воли расслабился. – И спасибо.

"Спасибо." Когда он в последний раз говорил это слово? Темные лорды обычно не благодарят. Они требуют, приказывают, иногда снисходят до похвалы особо усердным прислужникам, но "спасибо"

Астрид разлила кофе по кружкам – простым керамическим, без золота и драгоценных камней – и села напротив. Торбен украдкой изучал ее лицо, пытаясь понять подвох. За триста лет существования он привык к тому, что каждый смертный либо дрожит от страха в его присутствии, либо строит планы его уничтожения. Но эта женщина казалась искренне заинтересованной в том, чтобы помочь ему.

– Итак, – она достала из стопки бумаг толстую папку, – давайте начнем с формальностей. Полное имя?

– Торбен Эйнарссон Ледорез, Повелитель Зимних Штормов, Владыка Замерзших Земель, Ужас – он осекся, увидев, как Астрид терпеливо ждет. – То есть, просто Торбен Ледорез.

– Хорошо, – она что-то записала. – Возраст?

– Триста сорок два года.

– Семейное положение?

– Э – Торбен помялся. – Сложно сказать. Технически у меня было тринадцать жен, но одиннадцать из них пытались меня убить, одна сбежала с моим главным военачальником, а последняя превратилась в сосульку во время особенно неудачного семейного ужина.

Астрид подняла бровь, но продолжала писать.

– Значит, в настоящее время не женат. Понятно. Образование?

– Академия Темных Искусств в Морозном Пике. Степень магистра по специальности "Прикладное Зло" с отличием.

– М-м-м, – Астрид прикусила кончик пера. – А обычное образование? Грамота, счет, история, литература?

– Ну, я умею читать древние проклятия и подсчитывать размер дани с покоренных земель, если это считается.

– Мы это засчитаем как "базовые навыки требуют доработки", – дипломатично заметила Астрид. – Теперь о причинах поступления в программу реинтеграции. Я вижу здесь отметку "добровольное участие по результатам судебного решения". Это означает?

Торбен вздохнул и откинулся в кресле. Вот и настал неловкий момент.

– Короче говоря, – проговорил он, разглядывая свои руки, – я проиграл войну. Ваша королева Ингрид Мудрая предложила мне выбор: либо заточение в магической тюрьме на тысячу лет, либо это. – Он обвел рукой комнату. – Программа "исправления антисоциального поведения" и "интеграции в современное общество".

– И вы выбрали нас, – Астрид улыбнулась. – Это показывает готовность к изменениям. Многие в вашем положении предпочли бы тюрьму.

– Я подумал, что тысяча лет в одиночной камере может оказаться скучнее, чем – он замялся, – чем научиться быть хорошим.

– "Быть хорошим", – повторила Астрид, и в ее голосе послышались странные нотки. – Интересная формулировка. А что, по-вашему, означает "быть хорошим"?

Торбен нахмурился. Этого вопроса он не ожидал.

– Ну не убивать невинных? Не сжигать деревни просто потому, что плохое настроение? Не превращать людей в ледяные статуи за то, что они не так посмотрели?

– Это скорее о том, чего НЕ делать, – заметила Астрид. – А что ДЕЛАТЬ?

– Э – Торбен почувствовал себя учеником, которого вызвали к доске без подготовки. – Помогать? Защищать слабых? Говорить "пожалуйста" и "спасибо"?

– Неплохо для начала, – одобрила Астрид, делая пометки. – А теперь личный вопрос: почему вы стали Темным Лордом?

Торбен замер. Память болезненно кольнула – молодое лицо, полное надежд и идеалов, предательство того, кому он доверял больше всего, первый вкус темной магии, сладкий и разрушительный.

– Это сложная история, – пробормотал он.

– У нас много времени, – мягко сказала Астрид. – И поверьте, я слышала много сложных историй.

Что-то в ее тоне заставило Торбена поднять взгляд. В синих глазах куратора мелькнула тень старой боли, быстро скрытая профессиональной улыбкой. Внезапно он понял, что эта женщина знает о потерях и разочарованиях гораздо больше, чем может показаться.

– Может быть, позже, – сказал он. – Если не возражаете.

– Конечно, – Астрид кивнула. – Доверие строится постепенно. Переходим к практическим вопросам. У вас есть опыт обычной работы? Ремесло, торговля, служба?

– Ну, я правил королевством.

– Имеется в виду без применения магического принуждения и угроз смерти.

– А нет.

– Навыки общения с людьми без статуса "подданный" или "враг"?

– Тоже нет.

– Умеете готовить, убираться, стирать, делать покупки?

– У меня были слуги для – Торбен осекся, увидев выражение лица Астрид. – Нет, не умею.

– Так, – она что-то подчеркнула в бумагах. – Понимаете, господин Ледорез.

– Можно просто Торбен.

– Торбен, – она улыбнулась, и почему-то от этой улыбки у него потеплело в груди. – Наша программа основана на постепенной адаптации к обычной жизни. Вы будете учиться взаимодействовать с людьми как равный с равными, осваивать бытовые навыки, находить конструктивные способы выражения эмоций и – она помедлила, – понимать ценность жизни других людей.

– Звучит сложно, – честно признался Торбен.

– Будет сложно, – согласилась Астрид. – Но я верю, что у каждого человека есть потенциал для изменений. Даже у тех, кто триста лет назад выбрал темную сторону.

– Откуда такая уверенность? – спросил Торбен. – В смысле, я действительно натворил много плохого. Очень много.

Астрид на мгновение замолчала, и в ее глазах снова мелькнула та странная тень.

– Потому что, – сказала она наконец, – я знаю, что иногда люди делают неправильный выбор не от злобы, а от боли. И если боль можно исцелить.

Она не договорила, но Торбен понял. В этой удивительной женщине было что-то, что заставляло его хотеть стать лучше. Не из страха наказания, не из холодного расчета, а просто потому, что он не хотел разочаровать того, кто смотрел на него с такой верой.

– Итак, – Астрид встряхнулась и вернулась к деловому тону, – завтра у вас первое групповое занятие. Вы встретитесь с другими участниками программы и начнете курс "Основы эмпатии и межличностного общения". А сейчас я покажу вам вашу комнату и столовую.

Она поднялась из-за стола, и Торбен последовал ее примеру. Кнуд открыл оба глаза и пристально посмотрел на бывшего Темного Лорда, словно оценивая.

– Кажется, вы ему понравились, – заметила Астрид. – Это хороший знак. Кнуд отличный судья характера.

– А если бы я ему не понравился? – из любопытства спросил Торбен.

– О, тогда он бы вас игнорировал. А в особо запущенных случаях ну, скажем так, у нас была одна колдунья, которая отказывалась признавать свои ошибки. Кнуд методично сбрасывал все ее вещи с полок, пока она не поняла намек.

Торбен невольно усмехнулся. Кот-психотерапевт. Чего только не придумают эти смертные.

Астрид повела его по коридору, показывая различные помещения – библиотеку ("Здесь вы можете изучать литературу по этике и философии"), мастерские ("Творчество очень помогает в выражении эмоций"), тренировочный зал ("Для безопасного выхода агрессии"). Наконец они остановились у двери с табличкой "Комната №7".

– Ваше новое жилье, – сказала Астрид, протягивая ему ключ. – Просто, но уютно. Завтрак подают в восемь, групповые занятия начинаются в девять. Есть вопросы?

Торбен взял ключ, их пальцы случайно соприкоснулись, и он почувствовал странное тепло, распространяющееся от точки контакта. Астрид тоже, кажется, что-то почувствовала – она быстро отдернула руку и слегка покраснела.

– Один вопрос, – сказал он, не сводя с нее взгляда. – Почему вы этим занимаетесь? Работой с такими как я?

Астрид помедлила с ответом.

– Потому что, – сказала она тихо, – я тоже когда-то нуждалась во втором шансе.

И прежде чем он успел спросить, что она имеет в виду, она уже шла по коридору прочь, оставив Торбена стоять у двери с ключом в руке и множеством новых вопросов в голове.

Он вошел в комнату – действительно простую, но чистую и теплую – и опустился на кровать. За окном садилось солнце, окрашивая небо в оттенки золота и розового. Где-то вдалеке слышался смех и обычные звуки мирной жизни.

Торбен Ледорез, некогда наводивший ужас на семь королевств, впервые за триста лет почувствовал нечто, чему не мог дать название. Это было похоже на надежду, только теплее. И почему-то это чувство было неразрывно связано с синими глазами и доброй улыбкой его куратора.

Возможно, эта программа реинтеграции окажется интереснее, чем он думал.

Глава 2. Группа поддержки.

Торбен проснулся от того, что кто-то настойчиво стучал в его дверь. Солнце только начинало подниматься над заснеженными крышами Нордгейма, окрашивая небо в нежно-розовые тона, а он уже чувствовал, как в груди закипает привычная ярость. Кто смеет будить Повелителя Зимних Штормов на рассвете?

– Торбен! – раздался веселый голос Астрид. – Завтрак через полчаса, а потом у нас первое групповое занятие!

Ах да. Он больше не Повелитель. Теперь он стажер? Ученик? Пациент? Честно говоря, терминология программы реинтеграции все еще вызывала у него легкое головокружение.

– Иду! – крикнул он в ответ, стараясь, чтобы его голос не заставил дрожать стены.

За ночь он успел привыкнуть к комнате. Простая деревянная мебель, льняные занавески, небольшой камин с остывшими углями. Никаких драгоценных камней, магических артефактов или черепов поверженных врагов для украшения интерьера. Удивительно уютно, если честно.

Торбен быстро умылся холодной водой из кувшина (привычка трех веков не позволяла ему долго возиться с утренними процедурами) и спустился в столовую. Астрид уже была там, разливая что-то ароматное по мискам. На ней было светло-зеленое платье, а волосы подколоты простой деревянной заколкой. Она выглядела обычно. Как простая деревенская девушка, а не как.

– Доброе утро! – она обернулась и улыбнулась. – Надеюсь, вы хорошо спали? Без кошмаров о прошлых злодеяниях?

– Э да, спал нормально, – Торбен сел за стол. – А кошмары о злодеяниях обязательны в программе реинтеграции?

– Не обязательны, но часто встречаются, – Астрид поставила перед ним миску с кашей и кружку с чем-то, пахнущим медом и травами. – Обычно это признак того, что совесть начинает просыпаться.

– А если совести не было изначально?

– Была, – уверенно сказала она. – Просто очень глубоко закопана. Мы ее откопаем, не переживайте.

Торбен попробовал кашу. Овсяная, с ягодами и орехами. Простая, но вкусная. Когда он в последний раз ел что-то, не приготовленное дрожащими от страха поварами?

– Скажите, – спросил он, – а вы действительно принцесса? То есть, были принцессой?

Астрид замерла с ложкой в руке.

– Была, – коротко ответила она. – А теперь нет. Вы не единственный здесь, кто получил второй шанс.

– И что случилось? Если не секрет.

– Случилось то, – она отложила ложку и посмотрела в окно, – что я слишком верила в добро людей. Оказалось, это считается "безответственным оптимизмом, не подобающим наследнице престола".

– И вас лишили титула за оптимизм?

– За то, что попыталась заключить мирный договор с драконами вместо войны. За то, что отказалась от принудительных налогов с бедняков. За то, что выступила против смертной казни для мелких воров. – Астрид усмехнулась, но в ее улыбке не было веселья. – Мой отец сказал, что такая правительница разрушит королевство за год.

Торбен молчал, переваривая услышанное. Итак, она была изгнана за доброту. А он – за жестокость. Какая ирония судьбы.

– И теперь вы помогаете бывшим злодеям становиться лучше, – медленно сказал он.

– Теперь я делаю то, во что всегда верила, – в людей можно изменить. Даже тех, кто кажется безнадежным.

Что-то сжалось у Торбена в груди – чувство, которое он не испытывал уже очень давно. Стыд? Сочувствие? Или просто понимание того, что эта удивительная женщина пострадала за те самые качества, которые делали ее особенной?

Дверь столовой открылась с грохотом, прервав его размышления.

– Где завтрак?! – рычащим голосом потребовала вошедшая фигура.

Торбен поднял глаза и едва не подавился кашей. Перед ним стояла драконица в человеческом облике – высокая женщина с огненно-рыжими волосами, глазами цвета расплавленного золота и привычкой дышать так, словно из ноздрей вот-вот повалит дым. На ней была обычная коричневая туника, но она умудрялась выглядеть в ней как воин, готовый к битве.

– Доброе утро, Сигрид! – радостно поздоровалась Астрид. – Ваша каша остывает. И помните – мы договорились о вежливых утренних приветствиях.

Сигрид (очевидно, бывшая Пожирательница Фьордов) скрипнула зубами.

– Доброе утро, – процедила она сквозь зубы. – Извините за резкость. Можно пожалуйста завтрак?

– Конечно! – Астрид указала на свободное место рядом с Торбеном. – Знакомьтесь – это Торбен, наш новый участник программы.

Сигрид подозрительно покосилась на него.

– Торбен Ледорез? – спросила она. – Который заморозил всю армию конунга Эйрика прошлой зимой?

– Э да?

– Хорошая работа, – одобрительно кивнула драконица. – Эйрик был придурком. Хотя заморозка – это не очень творчески. Я бы их поджарила.

– Сигрид, – мягко, но предупреждающе сказала Астрид. – Помните наши беседы о насилии как методе решения проблем.

– Ах да, – драконица плюхнулась на стул. – Насилие – это плохо. Надо искать конструктивные способы выражения несогласия. – Она повернулась к Торбену. – А что тебя сюда привело? Тоже поражение в битве?

– Что-то в этом роде.

– Понятно. У меня тоже. Королевский флот с новыми баллистами. Представляешь? Раньше я могла спокойно требовать дань с кораблей, а теперь они научились стрелять заколдованными гарпунами. Прогресс, блин.

В этот момент в столовую вошли еще двое. Первой была женщина средних лет с длинными черными волосами, заплетенными в косы, украшенные маленькими костяными амулетами. Ее темные глаза смотрели настороженно, а двигалась она бесшумно, как кошка. За ней семенил невысокий мужчина с седеющей бородкой и добрыми карими глазами, больше похожий на деревенского лекаря, чем на.

– Торбен, знакомься, – сказала Астрид. – Это Ингеборг Мрачная, специалист по э альтернативной медицине. И Эйнар, наш консультант по историческим исследованиям.

– Колдунья, – коротко поправила Ингеборг, садясь за стол. – Специализация – боевые проклятия и трансформации. А он некромант. – Она кивнула в сторону Эйнара. – Зачем вы стесняетесь говорить прямо, Астрид? Мы же все знаем, за что здесь.

– Потому что, – терпеливо объяснила Астрид, – мы учимся видеть друг в друге не только темное прошлое, но и потенциал для светлого будущего.

Эйнар тихонько кашлянул.

– Доброе утро всем, – сказал он удивительно мягким голосом. – Астрид права. Я, например, теперь помогаю археологам изучать древние захоронения. Без воскрешения, конечно, – поспешно добавил он. – Просто консультирую по ритуальным аспектам.

– А я учусь варить лечебные зелья вместо ядов, – добавила Ингеборг. – Хотя иногда состав почти одинаковый. Дозировка решает все.

Торбен огляделся. Итак, его товарищи по несчастью: драконица с проблемами управления гневом, колдунья, пытающаяся переквалифицироваться в целительницу, и некромант-археолог. А руководит всем этим хозяйством бывшая принцесса, выгнанная за чрезмерную доброту.

– Ну что ж, – сказал он вслух. – По крайней мере, скучно не будет.

Астрид звонко рассмеялась – первый раз за все время знакомства Торбен услышал ее настоящий, не профессиональный смех. Звук получился мелодичным и заразительным.

– Вот именно! – согласилась она. – А теперь заканчивайте завтрак. Через десять минут начинается наше первое групповое занятие.

Учебная комната оказалась больше, чем ожидал Торбен. Несколько рядов стульев, поставленных полукругом, доска на стене, книжные полки и мягкие подушки на полу?

– Садитесь, пожалуйста, – попросила Астрид, указывая на стулья. – Сегодня мы начинаем с основ. Тема нашего занятия – "Здоровые способы выражения эмоций".

Сигрид фыркнула.

– Здоровые способы? А что, сжигание врагов – нездоровый способ?

– Технически да, – серьезно ответила Астрид. – Во-первых, это вредит другим людям. Во-вторых, не решает корневых проблем, а лишь создает новые. В-третьих, формирует зависимость от агрессии как единственного метода достижения целей.

– Хм, – Торбен задумчиво почесал подбородок. – А заморозка?

– То же самое, только с другой стихией.

– А проклятия? – поинтересовалась Ингеборг.

– Тоже.

– А воскрешение армии скелетов для устрашения? – робко спросил Эйнар.

– Эйнар, дорогой, – Астрид улыбнулась ему, как матушка непослушному ребенку, – это даже хуже остального, потому что включает еще и осквернение мертвых.

Эйнар виновато опустил голову.

– Итак, – продолжила Астрид, взяв мел и подойдя к доске, – давайте разберем, что происходит, когда мы злимся. Кто может описать свои ощущения в момент гнева?

– Хочется что-нибудь спалить, – тут же ответила Сигрид.

– Хочется кого-нибудь заморозить, – добавил Торбен.

– Хочется превратить обидчика в жабу, – призналась Ингеборг.

– Хочется – Эйнар замялся, – хочется показать им всех их умерших родственников одновременно. Обычно это пугает.

Астрид терпеливо записывала все ответы на доске.

– Прекрасно, – сказала она. – А теперь скажите – помогли ли вам эти действия почувствовать себя лучше? Решили ли они ваши проблемы раз и навсегда?

Воцарилась тишина.

– Нет, – наконец честно признался Торбен. – Обычно через некоторое время я злился еще больше. На новых людей.

– И мне становилось скучно, – добавила Сигрид. – Сжег деревню – и что дальше? Надо искать новую деревню.

– А жабы – это временно, – вздохнула Ингеборг. – Рано или поздно проклятие спадает, и они опять начинают досаждать.

– Скелеты требуют постоянного контроля, – пожаловался Эйнар. – И вообще плохо пахнут.

– Отлично! – Астрид повернулась к ним. – Вы сами пришли к выводу, что разрушительная агрессия – это неэффективно. А теперь давайте подумаем об альтернативах.

Она написала на доске: "КОНСТРУКТИВНЫЕ СПОСОБЫ".

– Когда вы чувствуете гнев, вместо немедленного нападения можно Торбен?

– Э посчитать до десяти?

– Хорошо! Еще варианты?

– Глубоко подышать? – неуверенно предположила Сигрид.

– Отличная идея. Ингеборг?

– Можно поговорить с тем, кто вас злит? Объяснить, в чем проблема?

– Замечательно! Эйнар?

– Уйти и подумать, почему это меня так задело?

– Превосходно! – Астрид записала все предложения. – А теперь практическое упражнение. Сейчас я буду говорить фразы, которые обычно вызывают у вас гнев, а вы попробуете отреагировать конструктивно. Согласны?

Все неуверенно закивали.

– Начнем с простого. – Астрид повернулась к Сигрид. – "Эй, ящерица, убирайся с нашей территории!"

Глаза драконицы тут же загорелись золотым огнем, а из уголков рта пошел легкий дымок.

– Я не ящерица! – зарычала она. – Я благородный дракон древнего рода, и ваши предки.

– Стоп, – мягко остановила ее Астрид. – Помните – конструктивная реакция.

Сигрид с видимым усилием взяла себя в руки.

– Я я глубоко дышу, – произнесла она, делая преувеличенно медленный вдох. – Я считаю до десяти. Один, два, три.

– Отлично! А что вы скажете обидчику?

– Я скажу: "Мне неприятно, что вы называете меня ящерицей. Я предпочитаю более уважительное обращение".

– Прекрасно! – Астрид повернулась к Торбену. – Ваша очередь. "Ты никчемный неудачник! Даже в качестве Темного Лорда ты был посредственностью!"

Торбен почувствовал знакомый холод, заползающий в вены. Пальцы его непроизвольно сжались, и на стуле появилась тонкая корочка льда.

– Это – он остановился, заметив ободряющий взгляд Астрид. – Это ранит мои чувства, – сказал он наконец. – Я работал над своими навыками очень усердно. Возможно, у вас есть конструктивные предложения, как мне стать лучше?

– Превосходно! – Астрид просияла. – Ингеборг, вы готовы?

– Сейчас посмотрим, – пробурчала колдунья.

– "Все колдуньи – злые старые карги, которые завидуют молодым и красивым!"

Ингеборг дернула глазом, и Торбен поклялся бы, что на секунду увидел зеленоватое свечение вокруг ее рук.

– Это это стереотип, – проговорила она сквозь зубы. – Колдуньи – такие же разные, как и все люди. Возможно, вам стоит познакомиться с нами поближе, прежде чем делать выводы.

– Великолепно! Эйнар?

Некромант выглядел самым спокойным из всех.

– Я готов, – кротко сказал он.

– "Некроманты – это извращенцы, которые не могут найти друзей среди живых!"

Эйнар вздохнул.

– Понимаете, – сказал он печально, – когда ты можешь общаться с мертвыми, начинаешь понимать, что они часто были мудрее и добрее многих живых. Но вы правы – мне действительно трудно заводить друзей. Может, вы поможете мне с этим?

Повисла тишина. Астрид смотрела на своих подопечных с видимой гордостью.

– Это было замечательно! – сказала она наконец. – Вы все справились гораздо лучше, чем я ожидала для первого раза.

– А что, есть еще упражнения? – осторожно спросил Торбен.

– О да, – Астрид лукаво улыбнулась. – А теперь мы попробуем ролевую игру. Вы будете разыгрывать сценки из обычной жизни – поход в магазин, разговор с соседями, решение бытовых проблем. Без применения магии.

Сигрид застонала.

– Это же это же сложнее, чем сражаться с армией паладинов!

– Именно поэтому мы и тренируемся, – невозмутимо ответила Астрид. – Торбен, представьте, что вы пришли на рынок купить хлеб, а торговец говорит, что у него нет сдачи с вашей золотой монеты.

Торбен встал и изобразил покупателя.

– Э извините, а где я могу разменять золотую монету?

– Хорошо! Но что, если торговец ответит грубо?

– Тогда я – он замялся, – тогда я поблагодарю его за время и пойду к другому торговцу?

– Отлично!

Следующие полчаса прошли в череде коротких сценок. Сигрид училась просить, а не требовать ("Можно ли мне, пожалуйста, лучший кусок мяса?" вместо "Дай мне лучшее, или я тебя сожгу!"). Ингеборг практиковала светские беседы ("Какая сегодня хорошая погода!" вместо "Чувствую запах смерти в воздухе"). Эйнар тренировался знакомиться с людьми ("Меня зовут Эйнар, а вас?" вместо "Не хотели бы поговорить с вашим покойным дедушкой?").

К концу занятия все выглядели измученными, но довольными.

– Это было познавательно, – признал Торбен, когда они выходили из класса.

– Да уж, – согласилась Сигрид. – Кто бы мог подумать, что простая вежливость требует столько усилий?

– Мне понравилось, – неожиданно сказал Эйнар. – Давно не чувствовал себя нормальным.

Ингеборг ничего не сказала, но Торбен заметил, что она не хмурится так сердито, как утром.

– Увидимся завтра, – попрощалась Астрид. – А сейчас у вас свободное время. Можете изучить библиотеку, прогуляться по городу или просто отдохнуть.

Участники группы разошлись, но Торбен задержался.

– Астрид, – позвал он, когда остальные скрылись за дверью.

– Да? – она обернулась, и он снова поймал себя на том, что любуется тем, как солнечный свет играет в ее волосах.

– Спасибо, – сказал он просто. – За за то, что верите в нас.

Она улыбнулась – той самой теплой, искренней улыбкой, которая заставляла что-то трепетать у него в груди.

– Это моя работа, – сказала она. – Но еще и удовольствие.

– Удовольствие? – удивился Торбен. – Работать с бывшими злодеями?

– Удовольствие видеть, как люди меняются, – поправила Астрид. – Как находят в себе то хорошее, что всегда там было, но было похоронено под болью и гневом.

Она на мгновение приблизилась к нему, и Торбен уловил легкий аромат луговых трав и чего-то еще – чего-то теплого и домашнего.

– До завтра, Торбен, – сказала она мягко.

– До завтра, – эхом откликнулся он.

И когда она ушла, он еще долго стоял в пустом классе, думая о том, что впервые за триста лет ему действительно не терпится дождаться завтрашнего дня.

Глава 3. Теория и практика добра.

На третий день пребывания в Центре Реинтеграции Торбен проснулся с ощущением, что мир слегка сдвинулся со своих привычных осей. Не то чтобы это было неприятно – просто странно. За триста лет он привык к предсказуемости: встал, напугал подчиненных, получил отчет о состоянии королевства, наказал кого-нибудь для профилактики, планировал новые завоевания, ложился спать в окружении магических защитных заклинаний.

Теперь же он просыпался в ожидании встречи с синеглазой женщиной, которая смотрела на него так, словно видела что-то хорошее. И самое пугающее – он начинал хотеть оправдать этот взгляд.

В столовой его уже ждала привычная компания. Сигрид сосредоточенно жевала овсянку, время от времени выпуская легкие струйки пара из ноздрей (прогресс – вчера был настоящий дым). Ингеборг изучала какую-то книгу под названием "Целебные травы северных лесов", а Эйнар аккуратно складывал льняную салфетку в виде розы.

– Доброе утро, – поздоровался Торбен, и его удивило, что слова прозвучали искренне.

– О, смотрите! – воскликнула Астрид, появляясь из кухни с подносом. – Торбен первым поздоровался! Это отличный знак социальной адаптации.

– Не привыкать к комплиментам, – пробурчал он, но уголки рта предательски дернулись вверх.

Астрид была в светло-голубом платье, которое делало ее глаза еще более яркими, а волосы заплетены в сложную косу с вплетенными белыми ленточками. Она выглядела как как принцесса из детских сказок, которые он когда-то читал в другой жизни, до того, как стал Повелителем Тьмы.

– Сегодня особенный день, – объявила она, разливая ароматный чай. – У нас теоретическое занятие утром и практическое после обеда.

– А что за практика? – с подозрением спросила Сигрид.

– Полевые работы в городе. Будем учиться помогать людям в их повседневных делах.

Повисла настороженная тишина.

– Каким людям? – уточнил Эйнар.

– Обычным жителям Нордгейма. Старушкам с покупками, торговцам с товарами, детям.

– С детьми? – Ингеборг подняла голову от книги. – А они не будут плакать при виде нас?

– Почему должны плакать?

– Ну – колдунья замялась, – обычно дети чувствуют темную ауру и начинают рыдать. У меня богатый опыт в этой области.

Астрид рассмеялась – звонко и тепло.

– Дети очень чувствительны к искренности намерений. Если вы действительно хотите помочь, они это почувствуют. А темная аура – она посмотрела на каждого из них по очереди, – у вас ее уже почти нет.

– Правда? – удивился Торбен.

– Правда. Особенно когда вы расслаблены и не думаете о том, как выглядите пугающе.

Завтрак прошел в непринужденной беседе. Торбен с удивлением обнаружил, что ему нравится слушать истории товарищей по программе. Оказалось, что Сигрид в молодости мечтала стать ювелиром (драконы от природы ценили красивые вещи), Ингеборг когда-то лечила людей травами, пока не поссорилась с местным лекарем, а Эйнар в прошлой жизни был археологом – поэтому некромантия казалась ему логичным продолжением профессии.

– А вы, Торбен? – спросила Астрид. – Чем занимались до своего превращения?

Торбен на мгновение замер. Воспоминания – болезненные, но уже не такие острые, как раньше.

– Был рыцарем, – сказал он коротко. – Служил королю Харальду Справедливому.

– И что случилось?

– Брат, – он сглотнул. – Сводный брат донес королю, что я якобы планирую переворот. Харальд поверил ему, а не мне. Меня обвинили в измене, лишили титула, изгнали – Торбен посмотрел в окно. – В изгнании я встретил темных учителей. Они предложили силу для мести. Я согласился.

Воцарилась тишина.

– А брат? – тихо спросила Астрид.

– Стал героем королевства. Получил мои земли, мою невесту, мой титул. Все, как и планировал.

Астрид протянула руку и накрыла его ладонь своей. Прикосновение было теплым и удивительно успокаивающим.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Предательство близкого человека – это страшная боль.

– Было, – согласился Торбен. – Но странная вещь – здесь, в этой группе боль становится меньше.

Сигрид кашлянула, прерывая момент.

– Хватит грустить! – объявила она. – У нас впереди теория добра. Я, кстати, читала учебник вчера вечером.

– И как впечатления? – с интересом спросила Астрид.

– Сложно. Особенно глава про "бескорыстные поступки". Я никак не могу понять – если ты не получаешь выгоды, зачем вообще что-то делать?

Утреннее занятие проходило в той же классной комнате, но Астрид переставила стулья в круг и принесла несколько толстых книг.

– Итак, – начала она, – сегодня мы изучаем философские основы альтруизма. Кто может объяснить, что такое "добро"?

– Противоположность зла? – неуверенно предположил Эйнар.

– Это определение от противного. А что такое добро само по себе?

– Когда ты помогаешь кому-то? – попробовала Сигрид.

– Ближе. А почему ты помогаешь?

– Потому что – драконица нахмурилась, – потому что тебе самой становится хорошо?

– А если не становится? Если помощь требует жертв, усилий, неудобств?

Торбен поднял руку.

– Потому что это правильно?

– А откуда мы знаем, что это правильно?

– Потому что – он замялся, – потому что мы можем поставить себя на место другого человека?

Астрид просияла.

– Отлично! Вы интуитивно пришли к концепции эмпатии. Способности чувствовать чужие эмоции как свои собственные.

Она подошла к доске и написала: "ЭМПАТИЯ = ОСНОВА МОРАЛИ".

– Когда мы можем представить себя на месте другого, мы понимаем его потребности, страхи, желания. И тогда причинение вреда становится болезненным для нас самих.

– А что, если другой человек – полный идиот? – уточнила Ингеборг. – У меня был сосед, который каждое утро пел пьяные песни под окнами. Я его в жабу превратила, но эмпатии не испытывала.

– Хороший вопрос, – Астрид села на край стола. – А почему он пел?

– Потому что был алкоголиком.

– А почему стал алкоголиком?

– Откуда я знаю? – Ингеборг пожала плечами.

– А если узнать? – мягко предложила Астрид. – Возможно, он потерял семью? Или работу? Или просто очень одинок?

Колдунья задумалась.

– В таком случае превращение в жабу проблему не решило. Только добавило новых проблем.

– Именно! А что могло бы помочь?

– Поговорить с ним? Предложить помощь?

– Прекрасно!

Следующий час прошел в обсуждении сложных моральных дилемм. Астрид задавала вопросы типа "Имеете ли вы право убить одного человека, чтобы спасти сто?" или "Можно ли солгать, чтобы защитить чьи-то чувства?". Участники группы горячо спорили, и Торбен с удивлением обнаружил, что ему нравится этот процесс мышления – сложный, многогранный, требующий учитывать множество факторов.

– А теперь, – объявила Астрид в конце занятия, – практическое задание. Каждый из вас должен будет совершить одно доброе дело для незнакомого человека. Без применения магии, без ожидания благодарности или награды. Просто потому, что это правильно.

– И как мы узнаем, что получилось? – спросил Торбен.

– По тому, как вы будете себя чувствовать, – улыбнулась Астрид. – Истинная доброта всегда оставляет ощущение легкости. Правильности.

После обеда группа отправилась в город. Нордгейм был типичным северным поселением – деревянные дома с крутыми крышами, узкие улочки, пахнущие рыбой и смолой, и жители в теплых шерстяных одеждах. Торбен ходил по этим улицам триста лет назад, но тогда люди разбегались при его приближении. Теперь же они просто не обращали внимания на обычную группу горожан.

– Разделяемся, – сказала Астрид. – Встречаемся у фонтана через час. И помните – никакой магии!

Торбен остался с ней, остальные разошлись по своим делам.

– Ну что, – сказала Астрид, – с чего начнем?

– Не знаю, – честно признался Торбен. – Как обычно люди помогают друг другу?

– Видят нуждающегося и предлагают помощь. Смотрите внимательнее вокруг.

Они медленно шли по главной улице. Торбен старался смотреть на людей не как Темный Лорд, оценивающий потенциальных подданных или врагов, а как человек, который может что-то предложить.

– Вон там, – указала Астрид на пожилую женщину, которая тащила тяжелую корзину с рыбой.

– Ей помочь?

– Попробуйте.

Торбен подошел к женщине. Она подняла голову – седые волосы, морщинистое, но добрые лицо, уставшие глаза.

– Добрый день, – сказал он, стараясь говорить мягко. – Можно вам помочь с корзиной?

Женщина удивленно моргнула.

– А спасибо, милок, – сказала она. – Тяжеловато стало в последнее время. До дома всего квартал.

Торбен взял корзину. Она была действительно тяжелой – килограммов десять свежей рыбы. Женщина вздохнула с облегчением.

– Как дела, бабушка? – спросил он, идя рядом.

– Да так, внучек. Муж помер в прошлом году, сыновья в море ушли торговать. Одна остался. Рыбу продаю на рынке – копейка к копейке.

– Тяжело, наверное.

– Ничего, привычка. А ты откуда? Не местный, похоже.

– Э из Центра Реинтеграции, – Торбен не стал хитрить.

– А, так ты один из тех как их реформированных? – женщина посмотрела на него с интересом. – И кем был раньше?

– Темным Лордом, – тихо признался Торбен.

– Ого! – женщина остановилась. – А сейчас?

– Сейчас учусь быть хорошим человеком.

– Ну и как? Получается?

Торбен подумал.

– Не знаю. Но мне нравится помогать вам с корзиной.

Женщина рассмеялась.

– Значит, получается. Вон мой дом, с синими ставнями.

Они дошли до небольшого деревянного домика. Торбен поставил корзину у порога.

– Спасибо тебе, милый, – сказала женщина. – А как тебя зовут?

– Торбен.

– А я Ингрун. Заходи как-нибудь на чай, расскажешь, как дела с реформой.

– Обязательно зайду, – пообещал Торбен, и с удивлением понял, что говорит искренне.

Когда он вернулся к Астрид, она смотрела на него с теплой улыбкой.

– Как ощущения? – спросила она.

– Странные, – честно ответил Торбен. – Приятные но странные. Она меня поблагодарила, а я вдруг почувствовал, что сам ей благодарен.

– За что?

– За то, что позволила помочь. За то, что не испугалась, когда узнала, кто я такой. За то, что пригласила на чай.

Астрид взяла его под руку – простой, дружеский жест, но Торбен почувствовал, как тепло разливается от точки соприкосновения.

– Это и есть то самое чувство, – сказала она мягко. – Связь между людьми. Когда ты помогаешь кому-то, ты становишься частью его жизни, а он – частью твоей.

– А при завоевании королевств такого не происходит?

– Нет. При завоевании ты отделяешь себя от других, ставишь выше. А при помощи – соединяешься с ними.

Они шли по улице, и Торбен думал о словах Астрид. Соединение вместо отделения. Связь вместо власти. Может быть, в этом и была разгадка того странного ощущения легкости, которое он испытал, помогая старушке?

– Астрид, – сказал он вдруг.

– Да?

– А вы вы всегда были такой? Такой доброй?

Она помедлила с ответом.

– Нет, – сказала она наконец. – Я тоже училась. После того, как меня лишили титула, я долго злилась. На отца, на придворных, на весь мир. Хотела доказать, что они неправы, что я могу быть жестокой и практичной.

– И что помогло?

– Один случай. Я работала в приюте для сирот – единственная работа, которую мне разрешили. Была там одна девочка, Сольвейг, очень тихая и замкнутая. Я злилась, что она не идет на контакт, думала, что она просто капризничает. А потом узнала, что ее родители погибли при налете – она замолчала.

– При налете кого?

– Одного Темного Лорда, – тихо сказала Астрид. – И я поняла, что моя злость на весь мир ничтожна по сравнению с болью этого ребенка. Что если я не смогу помочь хотя бы одной девочке, то какой смысл в моих принципах?

Торбен остановился.

– И вы помогли ей?

– Попыталась. Долго, терпеливо. И в итоге она снова начала улыбаться. – Астрид посмотрела на него. – А я поняла, что счастье одного человека важнее моей гордости.

– И теперь вы помогаете бывшим Темным Лордам, – медленно сказал Торбен. – Как той девочке.

– Да. Потому что верю: каждый заслуживает шанса на исцеление.

Они подошли к фонтану, где их уже ждали остальные. Сигрид выглядела довольной, Эйнар – смущенным, а Ингеборг – растерянной.

– Ну что, делитесь впечатлениями, – предложила Астрид.

– Я помогла кузнецу разгрузить телегу, – доложила Сигрид. – Без поджогов! Правда, металл немного нагрелся от моих рук, но кузнец сказал, что это даже удобно.

– Замечательно! Эйнар?

– Я – некромант покраснел, – я помог маленькому мальчику найти потерявшегося котенка. Без вызова духов! Просто логически рассудил, где котенок может прятаться.

– Прекрасно! Ингеборг?

– Тут сложнее, – вздохнула колдунья. – Я хотела помочь торговцу травами разобрать товар. Но он меня узнал.

– И?

– И попросил совета по лечебным зельям. Оказывается, я все еще помню рецепты исцеляющих отваров, не только ядовитых.

– Это же прекрасно!

– Да, но странно. Я забыла, каково это – лечить, а не вредить. А ведь когда-то это приносило мне радость.

Астрид обняла колдунью за плечи.

– Радость никуда не девалась. Просто была глубоко спрятана.

На обратном пути в Центр все были необычно тихими – каждый переваривал новый опыт. Торбен шел рядом с Астрид и думал о том, как многое изменилось за эти несколько дней. Он не просто учился новым навыкам – он заново открывал части себя, которые считал навсегда утерянными.

– Астрид, – сказал он, когда они уже подходили к зданию.

– Да?

– Спасибо. За сегодня. За возможность почувствовать себя человеком.

Она остановилась и повернулась к нему. В вечернем свете ее лицо казалось особенно нежным.

– Торбен, – сказала она серьезно, – вы всегда были человеком. Просто очень раненым человеком, который забыл об этом.

И прежде чем он успел ответить, она поднялась на цыпочки и легко поцеловала его в щеку. Совсем коротко, почти невесомо, но это прикосновение отозвалось теплом во всем теле.

– Увидимся завтра, – прошептала она и быстро ушла в здание.

Торбен остался стоять на пороге, держась рукой за щеку. Никто и никогда не целовал его просто так – из благодарности, из нежности, без страха и без расчета.

И в этот момент он понял: что бы ни случилось дальше, он уже никогда не сможет вернуться к тому, кем был раньше. Потому что впервые за триста лет ему было что терять.

Что-то драгоценное и хрупкое, что называлось надеждой на любовь.

Глава 4. Бытовые навыки.

Торбен проснулся с улыбкой на лице – впервые за триста лет. Причиной тому было не только воспоминание о вчерашнем поцелуе Астрид (хотя память о нем грела лучше любого камина), но и странное ощущение предвкушения. Ему было любопытно, что приготовила для них программа сегодня.

Кто бы мог подумать, что Торбен Ледорез, Повелитель Зимних Штормов, будет с нетерпением ждать уроков "социальной адаптации"?

В столовой царила необычная суета. Астрид что-то быстро записывала в блокноте, периодически поглядывая на часы, а на столе громоздились корзины, кошельки, списки покупок и фартуки?

– Доброе утро! – поздоровался Торбен, подходя к ней. – Что-то случилось?

– О, доброе утро! – Астрид подняла голову, и он заметил легкий румянец на ее щеках. Вспоминает ли она вчерашний поцелуй? – Нет, все в порядке. Просто сегодня у нас очень насыщенная программа.

– Какая именно?

– Уроки самостоятельной жизни, – торжественно объявила она. – Вы будете учиться готовить, покупать продукты, вести домашнее хозяйство всему, что умеет обычный человек.

В этот момент в столовую ввалилась Сигрид, растрепанная и явно не в настроении.

– Астрид, – проворчала она, – а нельзя ли пропустить эту часть программы? Я же дракон. У меня есть инстинкты. Голоден – найди добычу и съешь. Холодно – подыши огнем. Грязно – найди новую пещеру.

– Сигрид, дорогая, – терпеливо сказала Астрид, – вы больше не живете в пещере. Вы живете в обществе людей. А люди не охотятся на мамонтов и не меняют жилье каждый раз, когда нужно убраться.

– Жаль, – искренне вздохнула драконица.

Подтянулись остальные участники группы. Ингеборг выглядела заинтригованной, а Эйнар – слегка встревоженным.

– Итак, – объявила Астрид, когда все собрались за столом, – план на сегодня следующий: утром мы изучаем основы кулинарии, после обеда отправляемся на рынок за покупками, а вечером каждый готовит ужин для всей группы.

– Каждый готовит? – переспросил Торбен. – Лично?

– Лично. Без магии, без слуг, без угроз повару.

– А если получится несъедобно? – осторожно спросил Эйнар.

– Тогда будем есть несъедобное и учиться на ошибках, – невозмутимо ответила Астрид. – Так делают все обычные люди.

Кухня Центра Реинтеграции оказалась удивительно уютной – деревянные столы, медные кастрюли, связки сушеных трав под потолком и большая печь, от которой тянуло теплом и ароматом свежего хлеба.

– Начнем с простого, – сказала Астрид, раздавая фартуки. – Сегодня учимся варить суп и печь хлеб.

Торбен завязал фартук и почувствовал себя нелепо. Руки, которые держали мечи и вызывали заклинания, неуклюже обращались с завязками.

– Нужна помощь? – Астрид подошла к нему сзади. Ее руки накрыли его, помогая с узлом, и Торбен почувствовал знакомое головокружительное тепло от близости.

– Спасибо, – пробормотал он, стараясь не думать о том, как приятно пахнут ее волосы.

– Не за что, – она отступила, но на мгновение их взгляды встретились, и в воздухе повисло что-то недосказанное.

– Эм – кашлянула Сигрид, – может, начнем уже готовить? А то я скоро начну дымиться от голода.

Астрид встряхнулась и вернулась к деловому тону.

– Конечно! Итак, суп. Берем овощи – морковь, лук, картофель. Режем.

– Как резать? – прервал ее Эйнар, неуверенно держа нож.

– Аккуратно, равномерными кусочками Эйнар, что вы делаете?

Некромант сосредоточенно крошил морковь на кусочки размером с горошину.

– Режу равномерно, – ответил он. – В археологии важна точность.

– Это слишком мелко. Смотрите, – Астрид взяла его руки в свои и показала правильное движение ножа. – Вот так.

Торбен почувствовал неожиданный укол ревности? Нет, это глупо. Астрид просто учит их всех.

Тем временем Сигрид борется с луком, причем не очень успешно.

– Проклятие! – выругалась она, когда из глаз потекли слезы. – Эта штука нападает на меня!

– Это нормально, – успокоила ее Астрид. – Лук всех заставляет плакать.

– Меня никто не заставляет плакать! – возмутилась драконица. – Я вам покажу!

Она резко выдохнула, и из ее рта вырвалась струя пара. Лук мгновенно сварился прямо на разделочной доске.

– Сигрид! – воскликнула Астрид. – Без магии!

– Это не магия, это физиология! – оправдывалась драконица. – У меня внутренняя температура выше человеческой.

– Но результат тот же. Попробуйте еще раз, без пара.

Пока Сигрид мучилась с новой луковицей, Ингеборг изучала травы с видом настоящего знатока.

– Этот базилик неплохой, – бормотала она, – а вот тимьян можно было бы и посвежее. Хотя для супа сойдет. А если добавить щепотку сушеного корня мандрагоры.

– Ингеборг, – предупреждающе сказала Астрид. – Никаких магических ингредиентов.

– Мандрагора не магическая! Она просто очень ароматная.

– И ядовитая.

– В больших дозах, – согласилась колдунья. – Но щепоточка.

– Нет.

Торбен тем временем пытался освоить искусство нарезки картофеля. Это оказалось сложнее, чем владение мечом. Меч был продолжением руки, послушным инструментом воли. А нож жил своей жизнью, соскальзывал, резал неровно.

– Позвольте, – Астрид снова подошла к нему. – Держите нож вот так, а пальцы – она поправила положение его руки, – вот так. Чувствуете разницу?

О да, он чувствовал разницу. Только не в способе держать нож, а в том, как ее прикосновения отзывались где-то глубоко в груди.

– Лучше, – сказал он хрипло.

– Замечательно. А теперь попробуйте.

БУМ!

Все обернулись на звук. Эйнар стоял над разделочной доской, а на ней лежала морковь, расколотая пополам одним ударом ножа.

– Извините, – виновато сказал некромант. – Забыл, что готовлю не для мертвецов. У них с жеванием проблем не было.

Астрид закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Ничего страшного. Продолжаем. А теперь ставим воду кипятиться.

Следующие полчаса прошли в хаосе. Сигрид то и дело выпускала струйки пара, отчего вся кухня наполнилась облаками. Ингеборг умудрилась добавить в суп каких-то трав, от которых бульон стал подозрительно зеленым. Эйнар продолжал крошить овощи с точностью хирурга, а Торбен.

Торбен старался не думать о том, как изящно двигается Астрид между плитами, как уверенно она управляется с кастрюлями, как мило хмурится, когда что-то идет не так.

– Торбен, – окликнула она его, – вода закипела. Можете добавить овощи?

Он взял кастрюлю с нарезанными овощами и высыпал их в кипящую воду. В этот момент что-то пошло не так – возможно, он слишком резко двигался, возможно, просто нервничал из-за близости Астрид, – но из его пальцев вырвалась непроизвольная волна холода.

Вода в кастрюле мгновенно превратилась в лед.

– Ой, – сказал Торбен.

– Ой, – эхом откликнулась Астрид.

Все уставились на кастрюлю, в которой красиво застыли кусочки овощей, как в ледяной скульптуре.

– Это – начала было Астрид.

– Я знаю, – быстро сказал Торбен. – Без магии. Но это случайно! Я просто.

– Нервничаете? – мягко спросила она.

– Немного.

– Из-за готовки?

Торбен посмотрел на нее – на румяные щеки, на блестящие от смеха глаза, на прядь волос, выбившуюся из косы. Из-за готовки? Нет. Из-за того, что ему отчаянно хочется прикоснуться к этой пряди, убрать ее с лица.

– Из-за всего, – честно ответил он.

Астрид улыбнулась – понимающе и тепло.

– Это нормально. Новый опыт всегда пугает. Но замороженный суп мы есть не сможем. Попробуем еще раз?

Второй раз получилось лучше. Торбен сосредоточился на контроле эмоций, Сигрид научилась дышать в сторону от продуктов, а Эйнар нашел оптимальный размер нарезки. Даже Ингеборг ограничилась обычными специями.

Суп получился съедобным. Не идеальным, но вполне пригодным в пищу.

– Отлично! – похвалила Астрид. – А теперь хлеб.

Замешивание теста оказалось еще сложнее готовки супа. Тесто было живым, капризным, требовало чувства меры и терпения. У Сигрид оно получалось слишком сухим (она слишком сильно мяла), у Ингеборг – слишком липким (переборщила с водой), у Эйнара – слишком плоским (он явно представлял его мертвым).

А у Торбена.

– Как дела? – спросила Астрид, подходя к его столу.

– Не очень, – признался он, глядя на комок теста, который упорно не хотел принимать нужную форму.

– Можно? – она встала рядом с ним. – Тесто нужно чувствовать. Вот так.

Ее руки легли поверх его, направляя движения. Торбен перестал следить за тестом – все его внимание сосредоточилось на теплых ладонях Астрид, на ее дыхании у своего уха, на легком аромате луговых трав.

– Чувствуете? – спросила она тихо. – Тесто становится более эластичным.

– Да, – хрипло ответил Торбен, хотя про тесто он не думал совсем.

– Главное – не торопиться. Дать время.

Она замолчала, и Торбен понял почему. Они стояли очень близко, ее руки все еще лежали на его, а в воздухе между ними словно искрило от напряжения.

– Астрид, – начал он.

– Да?

– Я.

– Эй! – раздался голос Сигрид. – У меня хлеб убегает!

Заклинание момента разрушилось. Астрид быстро отстранилась, а Торбен обернулся к драконице. Ее тесто действительно "убегало" – пузырилось и поднималось с неестественной скоростью.

– Что вы с ним делали? – спросила Астрид, подходя к Сигрид.

– Ничего особенного! Просто грела руками, чтобы лучше поднималось.

– Насколько грели?

– Ну градусов до семидесяти?

– Сигрид! Дрожжи погибают при высокой температуре!

– А что, есть разница?

Астрид тяжело вздохнула.

– Начинаем заново. У всех.

К обеду они наконец закончили с кулинарными экспериментами. Суп был вполне съедобен, хлеб получился только со второй попытки (у Торбена) и с третьей (у остальных), но главное – все остались живы и относительно сыты.

– А теперь, – объявила Астрид, – идем на рынок. Каждый получает определенную сумму денег и список продуктов. Нужно купить все, что указано, и уложиться в бюджет.

– А если не уложимся? – спросила Ингеборг.

– Тогда на ужин будет хлеб и вода.

– А если купим все дешевле? – поинтересовался Эйнар.

– Тогда на сэкономленные деньги можете купить что-то вкусное для всей группы.

– А если нас попытаются обмануть? – уточнила Сигрид.

– То вы вежливо торгуетесь или идете к другому торговцу. Без поджогов, заморозки, превращений и воскрешения мертвецов в качестве угрозы.

– Скучно, – вздохнула драконица.

Рынок Нордгейма был шумным, ярким и пахнущим рыбой, специями и свежей выпечкой. Торговцы зазывали покупателей, покупатели торговались, дети бегали между лотков, а чайки наглели, воруя еду прямо с прилавков.

Астрид распределила списки и кошельки.

– Встречаемся здесь через час, – сказала она. – Удачи!

Торбен изучил свой список: мясо, овощи, молоко, яйца, мука. Обычные продукты для обычных людей. Сколько это может стоить?

Оказалось – много.

Первый же торговец, к которому он подошел, назвал цену за мясо, которая составляла половину всего бюджета Торбена.

– Простите, – сказал он вежливо, – а можно посмотреть что-то подешевле?

– Это самое дешевое, что есть, – ответил торговец. – Мясо нынче дорого.

– А почему?

– Да налог новый ввели на скот. Вот и цены выросли.

Торбен кивнул и пошел дальше. У следующего торговца мясо стоило еще дороже. И у следующего тоже.

К четвертому лотку он подошел уже с некоторым отчаянием.

– Сколько стоит вот эта свинина? – спросил он у полной женщины в цветастом платке.

– Для вас, милок? – она внимательно посмотрела на него. – А вы не один из тех реформированных? Из Центра?

– Да, – честно признался Торбен.

– А кем были-то?

– Темным Лордом.

Женщина задумалась.

– И как оно, реформироваться-то?

– Сложно, – вздохнул Торбен. – Вот, учусь покупки делать. А мясо везде дорогое.

– Да уж, налог сильно ударил, – согласилась торговка. – Но знаете что, милок? У меня есть немного вчерашней свинины. Не испорченной, но и не первой свежести. Дешевле выйдет.

– Спасибо, – искренне сказал Торбен. – Очень выручите.

– Да не за что. Я ж вижу – стараетесь, человеком стать. Это похвально.

Купив мясо, Торбен перешел к овощам. Здесь дела пошли лучше – видимо, его успех с первой торговкой придал уверенности.

– Морковь свежая? – спрашивал он.

– Вчера с поля, – отвечали ему.

– А можно поторговаться?

– Для вас – особая цена.

К концу часа у Торбена в корзине лежали все продукты из списка, а в кошельке даже остались лишние монеты. Он чувствовал себя победителем.

У фонтана его уже ждали остальные. Сигрид выглядела довольной, Эйнар – растерянным, а Ингеборг – возмущенной.

– Ну как дела? – спросила подошедшая Астрид.

– У меня все есть, и деньги остались, – гордо доложил Торбен.

– Прекрасно! Сигрид?

– Тоже все купила. Правда, пришлось немного убеждать торговцев.

– Каким образом убеждать?

– Ну, я случайно чихнула рядом с прилавком с мясом. И оно слегка поджарилось. И торговец решил продать его мне подешевле, чем выбрасывать.

Астрид тяжело вздохнула.

– Эйнар?

– У меня проблема, – жалобно сказал некромант. – Я купил все, что нужно, но потратил все деньги. А потом встретил торговца старинными вещами, и он продавал настоящий древний амулет И я не смог устоять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.