Наталья Франсси
Художник и его отражения

Художник и его отражения

Даниэль всегда считал себя художником-одиночкой. Темные, мрачные картины, острые углы, холодные тона – таким был его стиль последние десять лет. Критики называли его работы "пронзительными" и "бескомпромиссными". Сам Даниэль гордился этим определением.

"Я – художник боли," – повторял он себе каждое утро, вставая в своей студии, заставленной картинами в черно-серых тонах.

Неожиданное творение

В тот декабрьский вечер что-то пошло не так. Даниэль работал над очередным полотном – изображением разрушенного города под грозовым небом. Но краски словно ослушались его. Серый превратился в жемчужный, черный заиграл синими отблесками, а в углу картины, сам не заметив как, он нарисовал маленькое окошко с теплым желтым светом.

Остановившись, Даниэль уставился на свою работу. Картина была… красивой. Не пронзительной, не бескомпромиссной – просто красивой. В ней была печаль, но и надежда. Разрушение, но и возможность восстановления.

"Это не я," – сказал он вслух и отложил кисть.

Отрицание

Следующие дни Даниэль пытался вернуться к привычному стилю. Рисовал мрачные пейзажи, абстракции в темных тонах, портреты с пустыми глазами. Но что-то изменилось в его руке. Краска сама собой становилась чуть светлее, линии – мягче, композиции – гармоничнее.

"Я теряю свой стиль," – беспокоился он. – "Это не мое. Я – художник тьмы, а не этой… сентиментальной красивости."

Он убрал "неправильную" картину в дальний угол студии, лицом к стене. Но мысли о ней не давали покоя. Особенно то окошко с теплым светом – откуда оно взялось в его картине разрушения?

Повторяющиеся циклы

Неделя за неделей Даниэль боролся с собой. Начинал рисовать в привычном мрачном стиле, но каждая новая работа получалась чуть светлее предыдущей. Он злился, переписывал картины, но результат был тот же.

Клиенты стали замечать изменения:

– Даниэль, твои новые работы… другие. В них есть что-то новое.

– Это временное помутнение, – отвечал он. – Скоро вернусь к настоящему искусству.

Но "временное помутнение" затягивалось. Каждая попытка вернуться к старому стилю заканчивалась появлением новых светлых элементов: отблеск солнца на мокром асфальте, силуэт человека, идущего навстречу свету, цветок, пробивающийся сквозь трещину в стене.

Встреча с отражением

Однажды утром Даниэль обнаружил, что думает не о новой картине, а о девушке из кофейни напротив. Лиза всегда улыбалась, когда он заходил за кофе, и в ее глазах он видел что-то знакомое – тот же теплый свет, что появился в окошке его "неправильной" картины.

"Нелепость," – говорил он себе. – "Я не из тех, кто обращает внимание на улыбки."

Но каждое утро ноги сами несли его в ту кофейню. И каждый раз, возвращаясь в студию после разговора с Лизой, он обнаруживал, что кисть выбирает более светлые тона.

Кризис идентичности

– Кто я? – спросил Даниэль у пустой студии в очередной вечер неудачных попыток вернуться к "настоящему" стилю.

Картины вокруг него молчали. Старые – темные и резкие – казались теперь чужими. Новые – с проблесками света и надежды – пугали своей незнакомостью.

Он подошел к той самой картине, которая все изменила, развернул ее лицом к комнате и долго смотрел на маленькое окошко с желтым светом.

"А что если это тоже я?" – впервые подумал он.

Принятие

На следующий день Даниэль не стал бороться с кистью. Позволил ей выбирать цвета, позволил руке двигаться так, как хотелось. На холсте стала появляться картина, которая была одновременно его старым и новым стилем: в ней была глубина и сложность его прежних работ, но также свет и тепло, которые раньше он считал чуждыми себе.

Когда работа была закончена, Даниэль долго смотрел на нее. Это была он. Весь он – и художник боли, и художник надежды. Не "или", а "и".

"Я – художник человеческого опыта," – сказал он вслух, и эти слова прозвучали правильно.

Новое качество

С этого дня творчество Даниэля изменилось кардинально. Он больше не делил свои картины на "правильные" и "неправильные". Каждая работа содержала полный спектр человеческих переживаний – от самых темных до самых светлых.

Критики заговорили о "новом периоде" в его творчестве. Картины стали продаваться еще лучше, потому что в них люди видели себя – не только свои страдания, но и надежды.

Даниэль понял: сопротивляясь той части себя, которая могла создавать красоту и свет, он годами повторял один и тот же цикл – рисовал вариации на тему боли. Приняв всего себя, он открыл неограниченные возможности для выражения.

Новые события

С изменением внутреннего восприятия себя изменилась и жизнь вокруг. Люди, которые раньше сторонились "мрачного художника", стали тянуться к нему. Лиза из кофейни, которая раньше была просто приветливой бариста, стала подругой, а затем и чем-то большим.

Появились приглашения на выставки в других городах, предложения о сотрудничестве, новые знакомства. Жизнь стала богаче и разнообразнее, потому что внутренне Даниэль стал богаче и разнообразнее.

Встреча с учеником

Однажды в его студию пришел молодой художник – Антон, которому было лет двадцать. Его работы поражали технической виртуозностью, но были абсолютно безжизненными – идеальные по форме, пустые по содержанию.

– Мастер, – сказал Антон, – научите меня рисовать как вы. У меня техника есть, а души в картинах нет.

Даниэль улыбнулся, вспомнив себя несколько лет назад:

– А кто ты как художник?

– Я… – Антон замялся. – Технический исполнитель. Могу нарисовать что угодно, но не знаю, что хочу нарисовать.

– Значит, твои картины отражают именно это – техническое мастерство без внутреннего содержания. Они показывают, кто ты сейчас.

– Но это же плохо!

– Почему плохо? – удивился Даниэль. – Это честно. Вопрос в том, что ты будешь с этим делать.

Урок принятия

Даниэль дал Антону задание: нарисовать автопортрет – не внешний, а внутренний. Показать на холсте свое истинное состояние, не приукрашивая и не драматизируя.

Антон принес картину через неделю. На ней был изображен безликий манекен с идеальными пропорциями, но пустыми глазницами.

– Ужасно, – сказал Антон. – Я не хочу быть таким.

– А что ты чувствуешь, глядя на эту картину? – спросил Даниэль.

– Грусть. И… пустоту.

– Значит, внутри тебя есть и грусть, и способность ее почувствовать. Это уже не пустота. Нарисуй эту грусть.

Цикл трансформации

Следующая картина Антона была темной и печальной, но живой. В ней была настоящая эмоция, пусть и болезненная.

– Лучше, – сказал Даниэль. – Но что ты чувствуешь по поводу того, что нарисовал грусть?

– Стыдно. Художник должен вдохновлять, а не депрессировать.

– То есть ты отвергаешь часть своего опыта?

– Да… наверное.

– Тогда нарисуй этот стыд. И злость на себя. И вину за то, что чувствуешь грусть.

Неожиданное открытие

Месяц за месяцем Антон рисовал свои "неправильные" эмоции. Сначала сопротивлялся, стеснялся, злился на себя. Но постепенно начал принимать каждое из своих состояний как часть человеческого опыта.

И произошло удивительное: когда он перестал бороться со своими "негативными" эмоциями, в его картинах стала появляться радость. Сначала робко, как тонкий луч света в темноте, потом все увереннее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.