Дмитрий Ра
Имперский вор. Том 4

Пролог

Чужой портал может вывести куда угодно.

А главное – мгновенно.

Всё, что я успеваю сделать, проваливаясь вслед за российским императором, – это мысленно коснуться ключа к миру богини любви. Ключ выглядит как омерзительно розовое сердечко, наколотое чуть выше моего пупка. И то, что он скрыт под другой татуировкой – чёрным мохнатым пауком, – сути не меняет.

Каков шанс, что ключ Теи среагирует на чужое портальное плетение? Без понятия.

Рухнув неизвестно куда, я падаю на четвереньки. Под ладонями и коленями камень. Вскакиваю мгновенно и оказываюсь нос к носу с Александром Третьим в боевой стойке. У императора тоже отличная реакция.

Мы молча разворачиваемся, становясь спиной к спине. Отзывать удавку тьмы, намертво вцепившуюся в ногу императора, я не тороплюсь. Мало ли…

Осматриваю окружающую действительность, и надежда увидеть что-нибудь розовое подыхает мгновенно.

Местность вокруг, прямо скажем, суровая. Горная местность. И стоим мы на огромном каменном плато. Не естественного происхождения, слишком ровный круг, диаметром метров в двести. И булыжники под ногами уложены явно вручную. А в центре круга…

…алтарь. Точнее, жертвенник. Прямоугольный постамент с желобками для стока крови. Клизма Шанкры!..

По всему периметру плато стоят вооружённые мужики. Их единственная одежда – короткие штаны.

А судя по оружию… и по шмоткам… и по мордам…

Это гоблины.

Не, тут точно не мир Теи. Богиня любви на своих почитателей хоть бы штаны розовые надела.

– Вы, случайно, не в курсе, князь, где мы находимся? – сдержанно интересуется у меня за спиной Александр Третий.

Логичный вопрос. Моё появление рядом с провалившимся в портал императором, разумеется, наводит его на совершенно конкретные мысли: что организатор похищения именно я.

– Сожалею, ваше величество, но нет.

Гоблины стоят довольно далеко от нас, но морды-то я вижу. И на мордах этих написано такое удивление, что от немедленной атаки и воплей только оно их и удерживает.

Ну и то, что нас всего двое… Зато появившихся буквально из воздуха. Гоблины отличные воины, но не маги.

– Дикари… – задумчиво говорит император. – Южная Америка?.. Но что это за раса?

– Не делайте лишних движений, – говорю я. – У них опасное оружие.

Отлично мне известное, кстати. Боло – два-три шипастых шара на верёвке. Я в разломе себе такую штуку сделал из чьих-то круглых суставов и своей удавки тьмы. Впрочем, в мире Российской империи боло тоже есть. В музеях. Охотничье метательное оружие, которое уже давно не используется.

– Я виж… – Император обрывает себя на полуслове, потому что гоблины наконец приходят в себя и, естественно, бегут к нам со всех сторон. С громкими воплями, в которых я узнаю знакомые слова:

– Бей! Хватай! Жопы оторвать! Дерьмо в пасти!

В другой ситуации меня до пяток пробрала бы ностальгия, но сейчас я быстро выплетаю иллюзии огромных пауков, которые окружают нас с императором. И со стороны императора пауков мгновенно разносят огненные стрелы, пущенные одновременно с моими иллюзиями. Твою ж мать! Выплетаю снова.

Гоблинов штук сто, не меньше. На сколько мне хватит сил? Отзываю тьму с ноги императора и тут же понимаю, что…

…сил хватит надолго.

Местный эфир явно не тёмный – иначе Александр уже умирал бы, как умирают все светлые в разломе. Но этот эфир подходит и мне. И его МНОГО. Как в моём мире. Неужели я вернулся?!

Но ни иллюзии, ни тьма, ни огненный дар императора – ни разу не помеха летящим в нас шипастым шарам.

Глава 1

– Жгите верёвки! – ору я императору.

Он соображает сразу, и гоблинское оружие с грохотом валится вниз. Недолёт. Уже неплохо. Особенно учитывая, что толпа зеленокожих воинов тормозит, ошеломлённая сразу всем. И пятится. Как понимаю, не столько от огня, сколько от моих устрашающих пауков.

Я же хватаю удавкой за ногу первого попавшегося гоблина и подтаскиваю к нам. Одновременно выкрикиваю в полный голос:

– Стоять, дерьмо носорожье! Всех сожгу!

И только потом до меня доходит, что ору я на гоблинском. Ну… в окружении гоблинов придуриваться, что я не знаю их языка, себе дороже. А с императором потом разберусь.

Подтащенный гоблин таращится на нас во все глаза. И извивается, пытаясь освободиться.

– Ещё раз дёрнешься – придушу, – обещаю ему и на секунду сдавливаю удавкой горло. – Имя!

– Хрен тебе! – выплёвывает он. – Ты сдохнешь!

– Ты тоже. Имя!

– Хуп, – неохотно отвечает он.

– Где вождь?

– Идёт сюда, и ты сдохнешь!

Кошусь на императора. Он слушает нас с большим интересом. И не сомневаюсь, что интерес относится и к незнакомой речи, и к зелёной перекошенной морде у него под ногами.

Ну я попал… Хотя ещё не факт, что вернусь в империю, где придётся объясняться.

Кстати, невзирая на толпу врагов, Александр Третий напуганным не выглядит. Скорее… воодушевлённым.

И понятно почему.

Эфир. Море эфира. Император только что потратился так, что в родном мире уже валялся бы без сил с пустым источником. А вместо этого чувствует себя полным сил. Вот как я в разломе, где тёмного эфира хоть залейся.

– Мы в каком-то варианте разлома? – интересуется он.

– Представления не имею, – отвечаю совершенно искренне. – Но, видимо, да.

– И что мы здесь делаем?

– Вас пытались похитить, ваше величество. Я сумел перенаправить портал. Но не знаю куда.

– Ваш второй аспект дара – пространственный? – интересуется император.

– Да, но я не слишком хорошо ещё им владею.

– Но вы знаете местный язык, князь, – замечает император. Да таким светским тоном, будто мы всего лишь смотрим вместе какое-то кино.

– Сам удивлён, – говорю сквозь зубы и снова обращаюсь к гоблину:

– Зачем идёт вождь?

– Чтоб вы сдохли! – скалится гоблин.

– Только после тебя. Ну?!

– Жертва. Ведёт жертву.

– Кому жертва?

– Прекраснейшей богине любви, – отвечает гоблин с некоторым удивлением.

Твою ж мать! Всё-таки это мир Теи. Ну, особой надежды, что я вернулся домой, и не было. Собственно, после возрождения это невозможно. Но помечтать-то я мог.

Однако какого тут делают гоблины?

Хотя понятно, пожалуй. Их женщины отличаются от мужиков только наличием груди. В остальном – такие же здоровенные, мускулистые и воинственные. Так что гоблины всегда были неравнодушны к представительницам людей и эльфов. А Тея, хоть и стерва, в человеческом облике весьма хороша.

Набрала, значит, толпу мужиков, перетащила в свой мирок и без труда вынудила себе поклоняться. Ну и кроме того… Не то чтобы гоблины сильно почитали богов – только по нужде, но тут-то им вообще деваться некуда. Уверен, что мир Теи не полноценная реальность. Так… осколок.

– Что он говорит? – спрашивает император.

– Сейчас здесь будут приносить жертву богине. Ждут вождя.

– Вы намерены с ними договориться, князь?

Киваю.

Да уж намерен!

Мне всего-то и нужно – отойти отсюда на километр-другой и попытаться создать портал. Ключ Теи должен работать в две стороны. Иначе это подстава, а Тея побоялась бы меня подставлять. Тем более что она уверена: портальной магией я владею и выберусь откуда угодно в любой момент.

Проблема в том, что плетение портала я использовал всего дважды и не сказать чтобы полностью осознанно.

А ошибаться в присутствии толпы гоблинов желания нет.

– Мне кажется, что эти… гм… люди начинают понимать, что ваши чудовища нематериальны, – всё тем же светским тоном сообщает мне император. – А поскольку ситуация не слишком ясна, мне не хотелось бы сжигать этих людей. Хотя, видимо, я смогу… – добавляет он с явным удивлением.

– Не нужно, ваше величество.

– Тогда так…

Император запускает над пауками несколько огненных вихрей. Очень даже материальных.

А я освобождаю гоблина. Тот садится и смотрит на меня хмуро, но в драку не кидается, понимает, что нет смысла.

– Хуп, иди к своим товарищам, – говорю ему. – Скажи – мы не враги. Скажи, мы пришли к вождю. Дело есть. Нужен вождь. Будет дружба. А полезете в бой – мой товарищ всех сожжёт.

– Маги, – мрачно кивает гоблин. – Могу идти?

– Бегом!

Я добавляю несколько забористых гоблинских ругательств, и зелёная морда отправляется к остальным.

Российский император задумчиво щурится вслед гоблину и прикидывает:

– Хм… Этот… человек похож на существо из немецкой мифологии. Только слишком большое. Может быть, какая-то мутация нечисти? Или другая мутация… Впрочем, это точно не наш мир. Судя по обилию эфира. Здешним одарённым можно позавидовать.

Это уж точно.

– Князь, так откуда вам известен язык этих людей?

– Давайте поговорим об этом позже, ваше величество? – предлагаю я. – Когда выберемся отсюда.

– Не иначе очередной родовой секрет? – тонко усмехается император.

– Да нет, я сам не понимаю, что происходит!

По счастью, именно в этот момент гоблины в сотню глоток вопят:

– Слава Грымару Красаве!!!

Я выдыхаю и выстраиваю своих пауков в подобие коридора, по которому и шагаю к наконец появившемуся…

…Красаве?! Ну, Тея…

⁂

Вождь с потрясающим воображение именем выглядит стандартно: кожа зелёная, мышцы буграми, нос лепёшкой и жуткий шрам наискосок через всю уродливую морду. Красава как есть.

Зато в распахнутой меховой жилетке и при здоровенном копье.

А вот за ним на плато поднимаются пять молодых гоблиних. Ковыляют, точнее, потому что связаны по рукам и ногам. Их сопровождает десяток сородичей, тоже вооружённых копьями. Ну да. Я бы тоже, не имея магии, к обозлённой гоблинской женщине без копья подходить не стал бы. Особенно к связанной, они и на свободе-то не особо добрые.

Вождь шествует важно, на громадных пауков косится, но осанку держит. В общем-то, если быть честным, пауки так себе. Чёрные, страшные, но местами прозрачные. Конечно, за три месяца полностью овладеть незнакомым даром мне было сложно. Есть над чем работать, не спорю.

А эффект неожиданности потерян из-за слаженного хора гоблинов, которые не дерутся, а спокойно стоят, приветствуя начальство.

К вождю подбегает один из воинов, видимо Хуп, которого я назначил парламентёром, и что-то говорит, взмахивая рукой в мою сторону.

Император страхуется в очередной раз: над моими иллюзиями опять проносится огонь.

Вождь Красава, выслушав Хупа, неторопливо шествует ко мне.

– Что нужно магам? – спрашивает он, не дойдя пяти шагов.

– Богиня послала. Мы смотрим жертву и уходим. Твои воины живут дальше, – отвечаю, сложив руки на груди. – Они напали первыми, но я прощу. Они не знали.

Красава некоторое время рассматривает меня с недоверием. На императора даже не косится, мгновенно сообразив, кто тут главный.

– Моего воина ты спросил, кому жертва. Зачем, если знаешь?

– Проверял, – цежу сквозь зубы. – Теперь уверен. Можете начинать.

– Как звать богиню? – внезапно спрашивает вождь. Проверяет.

– Тея.

– Знаешь…

Александр Третий не выдерживает второстепенной роли:

– Переведите, князь!

Не мешайте, ваше величество!

Вслух, понятно, говорю другое:

– Конечно, ваше величество. Минутку, я сам не всё понимаю.

Вождь тем временем хмуро смотрит на меня и явно что-то прикидывает.

Интересно, есть ли у него личный контакт с Теей? Но в любом случае богиня подтвердит мои слова, никуда не денется.

– Маги – хорошая жертва! – говорит он наконец.

Напоминаю:

– Посланцы богини.

– Богиня простит. Всё для неё! Жизнь за неё! – восклицает вождь и хитро щурится: – Хочешь так?

Это положить жизнь за богиню любви? С детства мечтаю, ага.

Но в его вопросе явная провокация. Что он проверяет теперь?

– Ты дерьмо носорога, – отвечаю спокойно. С гоблинами-то иначе никак. Оскорбил его бесстрашно в глаза – значит, или дурак, или сильнее.

Вождь раздувает ноздри, но не уступает:

– А твой товарищ? Хочет?

– Ты тупое дерьмо носорога.

И вождь внезапно хохочет. Потом шагает ко мне и с силой хлопает раскрытой ладонью по плечу. Но я уже успел укрепить тьмой мышцы и от этого «дружеского жеста» даже не покачнулся. Хотя Красава лось ещё тот.

– Ты тоже дерьмо носорога, – ухмыляется вождь. Так сказать, уравнивает наши статусы. Дружба, блин. – Богиня требует только баб. Ты это знаешь. Скажи богине: Грымар Красава за неё сдохнет!

– Богиня знает.

– Скажи ей! Или не можешь? – В узких глазах вождя опять вспыхивает подозрение.

Да я всё могу.

– Я могу, – говорю важно. – Я и богиня – вот так!

Показываю обеими руками жест, понятный в любом мире. Ну, что я богиню вот так. Не дай Высший, конечно…

Но вот теперь вождь смотрит на меня с уважением.

– Ты не дерьмо носорога, – сообщает он. – Но и я с богиней – вот так!

И повторяет мой жест.

Ай да Тея!

– Друзья, – заключает вождь. – Жертва вон. – Он указывает копьём себе за спину. Можешь смотреть.

Киваю и показательным жестом развеиваю своих пауков.

После чего гоблины будто забывают о нас и начинают готовиться к жертвоприношению.

Гоблиних подводят к каменному жертвеннику, выстраивают рядком, и вождь Красава начинает ритуал. Точнее, просто взывает к богине и возносит ей хвалу, периодически потрясая копьём. Каждый раз, когда потрясает, гоблины в сотню глоток орут её имя. А самая молодая гоблиниха начинает тихо подвывать. Впрочем, стоящая рядом толкает девчонку плечом, и та затыкается.

Наблюдая за всем этим, я быстро пересказываю императору суть разговора с вождём.

Вообще, подход я выбрал верный. Пришли по велению богини глянуть – как тут её фанаты исполняют свой долг.

Только вот сам долг мне очень не нравится. Как и императору.

– Нельзя как-то выторговать этих женщин? – спрашивает он.

– Только если убить мужчин.

– Значит, придётся убить мужчин, – пожимает он плечами и прищуривается на жертвенник.

Так-то да. И сейчас для этого самое время, пока гоблины заняты молитвами и ничего плохого от нас не ждут.

Выбора у нас нет. Жизни сотни гоблинов или жизни пяти гоблиних. Но они женщины, а значит, выбора нет.

Женщин нельзя обижать. Почти никаких. Почти никогда. Разве что защищая от них других женщин. Ну, либо в постели по их же просьбе.

В последней битве с богами я пальцем не тронул ни Тею, ни Гамену, за что, кстати, и поплатился. Но принципами своими я не поступлюсь. Женщины созданы Вселенной не для битв и насилия, а для созидания жизни. А если бывает иначе – такими их сделали мужчины.

И уж точно женщины не созданы для того, чтобы приносить их в жертву. А одну гоблиниху уже раскладывают на алтаре.

Словом, единственный вопрос: скормить парочку гоблинов моей тьме или позволить императору пустить в дело его огонь? Остальных запугать после этого – уже не проблема.

Тьма будто отзывается на мою мысль, нетерпеливо толкает меня изнутри. Когда вождь Красава заносит нож над первой жертвой, выкрикивая очень знакомые мне слова, я уже готов выпустить её.

Но император не выдерживает первым.

Его огненная сеть разрезает вождя пополам.

А секунду спустя…

…над жертвенником рвётся пространство.

⁂

Я никогда не видел, как разлом открывается сам. Но разницы с тем, как открывал его я, – никакой. Разве что всё происходит в разы быстрее.

Зверский, почти невыносимый холод. Каменное плато под ногами гудит, бешеный ветер мешает бежать, а до жертвенника шагов пятьдесят, не меньше.

Радужный пузырь, вылезший из арки разлома, рвётся в тот же миг, когда я срываюсь с места. Надо отдать должное российскому императору – он бежит рядом со мной. А впереди нас несётся воющее пламя Александра и выпущенная мной тьма.

Но мы не успеваем. Первый же выпрыгнувший из разлома монстр – здоровенная тварь, похожая на жабу чудовищных размеров, – рвёт в клочья и связанных гоблиних, и уже мёртвого вождя, и стоящих рядом с ним воинов.

Остальные гоблины с воплями бегут прочь.

Двое магов – и близко не армия, которая бьётся с монстрами в империи. Иногда по несколько суток.

Но и мир Теи – не Российская империя. Здесь мы с Александром, пожалуй, стоим как минимум полка. Понятно, что иллюзии против монстров – как тапок против слона, но вот если выпустить на них тьму… Монстры полны тёмного эфира, для неё это лучшая еда.

В разломе я опасался, что не справлюсь с ней. Потому использовал удавку, когти… Но сейчас вариантов нет.

В крайнем случае прыгну в разлом. Чтобы не причинить вреда российскому императору.

Жаба дохнет первой. Следующих монстров я уже толком не вижу, полностью сосредоточившись на контроле тьмы. И не теряю рассудка, хотя сознание затуманено.

Сквозь этот туман всё же вижу, что бушующий у разлома огонь…

…не трогает монстров.

Потому что император Александр Третий делает то, чего не умею я: закрывает разлом. И в этом мире у него получается быстро. Всё верно. Разломы закрывают несколькими аспектами, но огонь – самый действенный.

Полчаса спустя всё заканчивается.

Император жив.

Даже не ранен.

Осталось вытащить его домой. И теперь мне никто не помешает – потому что выжившие гоблины уже далеко от места битвы. Сколько их выжило, я без понятия.

Но вот Тея таки получила свои жертвы…

Глава 2

Император Александр Третий

Его величество Александр Третий никогда не принимал поспешных решений. И считал, что всему свое место и время.

Нет никакого смысла строить предположения на пустом месте, не имея данных. Крайне вредно основывать гипотезы на видимых фактах.

Но сидя в чужом мире на жертвеннике зеленокожих дикарей… После собственноручного закрытия разлома в одиночку… Бок о бок с первокурсником военного училища, который в этом чужом мире оказался куда компетентнее российского императора, разменявшего шестой десяток…

В таких условиях выбросить из головы факты крайне трудно.

Император знал о существовании других миров. Трудно этого не знать, когда на твоей планете то и дело открываются пространственные дыры в совершенно чужую и максимально враждебную реальность.

Когда-то одарённые с пространственным аспектом дара умели открывать разломы. Естественно, в силу огромной опасности это быстро запретили. А поскольку четыреста лет назад гуманизмом ещё и не пахло, нарушителей запрета попросту уничтожали. Как и техники плетений, позволяющие открыть ТАКОЙ портал. Но последнему чёрту понятно, что уничтожить всё – невозможно. И пространственники никуда не делись, и техники сохранились. Другой вопрос – кто в здравом рассудке станет тот разлом открывать?

А вот иметь технику или хотя бы артефакт, способный вывести в этот конкретный мир, император бы не отказался.

Здесь он закрыл разлом сам. Один. Невероятно…

…но объяснимо. Эфира здесь – хоть ложками ешь.

А вот возможности и умения сидевшего рядом мальчишки Александр объяснить не мог.

Род Каменских всегда отличался неординарными умениями и тщательно хранимыми тайнами. Взять хотя бы отца этого мальчишки… Император знал его не слишком хорошо, но достаточно, чтобы сделать однозначные выводы.

Однако Станиславу Каменскому было очень далеко до своего восемнадцатилетнего сына.

Никита Каменский обладал странными техниками плетений. Невозможными, если у тебя аспект иллюзий. Потому что никакая иллюзия не способна рвать в клочья разломных монстров.

Никита Каменский знал язык дикарей из другого мира. И с честными глазами утверждал, что сам не понимает, откуда у него это знание. Бывает, конечно, и не такое… Но принять на веру император не мог.

А кроме того, Александр мог поклясться, что юному князю далеко не восемнадцать лет. Как минимум тридцать. Невероятная выдержка, убийственное спокойствие, полный игнор кучи разодранных трупов вокруг… на это способен только взрослый мужчина. Прошедший, как говорится, огонь, воду и медные трубы.

Вывод напрашивался сам собой: это другой человек. В личине. Кто-то воспользовался внешностью Никиты Каменского, самого Никиту убил и занял его место.

Конечно, маг иллюзий может наложить на себя личину. Тратя все силы на ее поддержание. Нет, это не вариант.

Есть и другое плетение, позволяющее жить в личине свободно. Но это плетение ни разу не иллюзия и известно единицам. А точнее – главам королевских династий. Тоже так себе вариант…

– Нам пора домой, – сказал мальчишка.

– Каким образом, князь? – откликнулся император. – Вы знаете… направление?

– Не уверен. Но я попробую.

– Пробуйте, конечно, – согласился император. – Какие у нас ещё варианты. Хотя можем подождать, пока сюда явится тот, кто пытался меня похитить… Кстати, а зачем вы нырнули за мной, князь? Помнится, Петра Романова вы просто выдернули из портала своим… родовым секретом.

– Пётр Романов воспользовался портальным артефактом. А для вас портал кто-то построил. Так что мне не хватило сил вас удержать.

– И тем не менее. Вы могли просто оборвать свою нить, понимая, что она уводит вас за мной.

Мальчишка посмотрел на своего императора как на идиота.

– Да вы что, ваше величество? Я же принёс вам присягу.

– Ну да, – согласился император, внимательно его рассматривая. – Получается, что спасли мне жизнь.

– Не факт, – пожал плечами мальчишка.

– Отчего же? Полагаете, меня пытались похитить, чтобы накормить пирожными?

– Сомневаюсь, ваше величество. Но поговорить об этом мы можем позже.

Никита Каменский отошёл от жертвенника, встал к Александру спиной и принялся за дело.

Император следил за ним очень внимательно. Прекрасно понимал, что возможно всё. Что мальчишка может оказаться тем самым похитителем.

Тем самым человеком, который руководил треклятым «Братством свободных» и после его разгрома остался на свободе. Александр знал, что Пётр Романов, его продавшийся террористам дядюшка, всего лишь подставное лицо. Уже потому, что он не имел пространственного дара.

Но если под личиной Никиты Каменского скрывается именно Колдун, то император уже был бы мёртв. А этот мальчишка не только не убил его, но явно опекал. Довольно унизительный факт, но…

…любопытный.

– Подойдите! – хрипло скомандовал Каменский.

Перед ним росла радужная арка портала. Но ни холода, ни ветра, ни трясущегося под ногами камня. Это не разлом.

Шагая в портал, император испытал лёгкое сожаление. Какая-то его часть хотела остаться здесь – в мире, насыщенном эфиром как кислородом.

Но Александр Третий тоже давал присягу своему Отечеству.

⁂

Тея меня не подставила, хотя моя паранойя до последней секунды уверяла в обратном.

Но, шагнув на очень знакомую лесную поляну и осознав, где именно нахожусь, я начал ржать так, что пришлось согнуться, держась за живот.

Ну что сказать – местный леший мне в натуре должен! Особенно теперь, когда я вывалился из портала не с очередной девицей, а с самим российским императором.

Чья царственная длань бесцеремонно хватает меня за воротник, разворачивает к себе и пытается дать пощёчину. Решил, что у меня истерика.

Реагирую на это по возможности вежливо: уклоняюсь, одновременно подсекая царственную ногу. Александр Третий хлопается на задницу.

– Блин, ваше величество! Простите, это реакция! – восклицаю я с честными глазами и бросаюсь поднимать императора.

– Ну, в любом случае истерики у вас больше нет, – хмуро отвечает он, отряхивая парадный мундир. Уже порядком изгвазданный и местами прожжённый.

– Да я не был уверен, что портал получится… Прошу прощения ещё раз! Но мы в империи.

– Это уж точно… – говорит император сквозь зубы, и я понимаю причину его мрачности.

Конечно. Теперь ему есть с чем сравнить. Здесь любой одарённый, даже очень сильный, опустошил бы источник уже во время сжигания верёвок гоблинских боло. Неприятно снова ощутить себя слабаком, чего уж там.

Кошусь на ближайшее дерево, между ветвей которого успел заметить любопытную мордочку всё той же навки, которую я спас два месяца назад. И командую:

– Дядьку зови!

Ну, не переться же мне через лес в поисках шоссе! Тем более в компании императора. Как-то не по чину ему.

В принципе можно попытаться построить ещё один портал… Но я пока умею только в разлом и к Тее. А леший сам меня приглашал заходить почаще!

– Здесь я. – Леший выступает буквально из воздуха. Гостей он явно уже успел оценить, а потому отвешивает Александру вежливый, но далеко не подобострастный поклон.

– Доброго вам дня, ваше величество.

– Это Семён Феоктистович, – представляю я. – Хозяин этого леса.

– Леший я, – уточняет леший.

– Рад знакомству, – кивает император и без колебаний протягивает руку.

Наблюдая за крепким рукопожатием главы российского государства и высшей нечисти, я отмечаю пару любопытных фактов.

Во-первых, Семён Феоктистович, хоть и держит лицо, однозначно в полном офигении. Это вам уже не порнушка, в которой из разлома выпадает оборванный парень с голой девицей на руках. Это, скажем так, политический детектив. Потому леший и сам не знает, веселиться ему или послать уже меня на хрен и наглухо закрыть свой лес от посетителей.

Во-вторых, император, который тоже держится прекрасно, явно устал. Он не так уж молод, пережил кучу потрясений и очень соскучился по своей охране. Потому что всему есть предел.

Ну, я и не обещал доставить его прямиком в тронный зал Кремля…

– Чайку, ваше величество? – спрашивает леший, быстро определившийся с линией поведения. – У нас тут не дворцовая кухня, но пирожки имеются. С лесными ягодами, прямо с куста.

Ну понятно. Принимать еду от нечисти нельзя. Никакую и никогда. Это даже в сказках написано. Но чтоб нечисть – да не попыталась что-то урвать? Хоть со случайного грибника, хоть с царственной особы. Вдруг да выгорит? Опять же – гостеприимство проявить.

– Благодарю вас, я не голоден, – вежливо отказывается император.

И заводит светскую беседу об экологии Подмосковья. Информация из первых рук всегда предпочтительнее отчётов. Кстати, нет ли у любезнейшего Семёна Феоктистовича каких-нибудь жалоб или претензий?

На поляне появляются три вполне приличных кресла, о еде и чае разговора больше не идёт.

Зато любезнейший Семён Феоктистович рассказывает императору о том, как я спас его навку. И ненавязчиво так даёт понять, какой я хороший парень.

Даже не знаю, как это воспринимать. То ли как мелкую месть за неурочный визит. То ли как желание поднять меня в глазах императора… Если второе – то леший не угадал. Его величество и так чёрт знает что обо мне думает.

Есть и третий вариант: леший хочет предупредить императора о том, что я совсем не такой, каким кажусь.

Но это уже паранойя.

Впрочем, о некоторых моих подвигах император уже наслышан, конечно. О том, что я был в бункере Колдуна, сумел оттуда уйти и по чистой случайности попал в разлом. А вот о том, что оттуда я вывалился в лес Семёна Феоктистовича, он явно слышит впервые.

О втором моём визите в лес и о княжне Назаровой леший не говорит ни слова.

Беседа плавно перетекает на засилье волков в Приозёрском районе. Которые санитары леса, и уничтожать их популяцию нет никакой нужды, что бы там ни говорили окрестные жители.

– Семён Феоктистович, – влезаю я в затянувшийся разговор.

– А чего тебе, князюшка?

– Не хотелось бы вас прерывать, но нам с его величеством надо бы в Москву. Понимаете, мы довольно внезапно её покинули, и, боюсь, там уже страшный переполох.

– Понимаю! – восклицает леший. – Не буду задерживать! Если его величество, конечно…

– Князь Каменский, пожалуй, прав, – сдержанно улыбается император. – Но я желал бы продолжить нашу беседу, Семён Феоктистович. В более подходящее время. Весьма польщён нашим знакомством и хотел бы его поддерживать.

Леший хмыкает.

– Отчего ж и нет, ваше величество. Буду рад вас видеть. Да и обговорили мы не всё, а жаль.

– Да вот и мне жаль, что я не уделял должного внимания возможным проблемам… вашего народа. А ведь мы живём в одной стране, Семён Феоктистович, – проникновенно говорит император. – Однако юный князь прав, сейчас нам действительно пора.

– Перенесу вас до самой Москвы, – кивает леший. – В саму-то столицу не имею возможности.

⁂

Поскольку смартфоны у нас с императором есть, добраться до Кремля труда не составляет. За нами приезжают аж пять правительственных машин, князь Львов собственной персоной, а также маршал Палей и ещё несколько высокопоставленных аристо.

Плюс наследник престола, который вылетает из машины первым. Отмечаю, что он очень рад видеть отца.

Хотя бурных и вроде бы искренних эмоций при виде живого-здорового Александра Третьего не скрывает никто. По ходу, императора успели мысленно похоронить… Но оно и понятно – у них были все основания на это.

Но и я не остаюсь без внимания, скромно постоять в сторонке не удаётся.

А потому до меня наконец доходит, что князь Никита Каменский теперь не только всенародный герой, задержавший государственного преступника, но и спаситель его величества, что даже круче.

Твою ж мать… Не люблю быть на виду, но почему-то всегда именно так и выходит.

Вот только сдаётся мне, что сам император так и не определился, кто я. И наверняка разделяет сомнения княжны Назаровой, которую я вытащил из разлома: князь Каменский, конечно же, герой! Но, вполне возможно, и чудовище…

А кроме того, выясняется крайне интересная штука: в мире Теи мы зависали часа два, не больше. В империи прошла…

…целая неделя.

Да уж. Всероссийский траур, к гадалке не ходи…

Я практически уверен, что в Кремль повезут и меня, но его величество великодушно позволяет явиться во дворец в восемь часов вечера и отпускает до этого времени отдыхать. А напоследок настойчиво просит никому не рассказывать о нашем совместном приключении.

Прикинув масштабы последствий своего героизма, в училище я не еду. И выключаю смартфон. Уж Лекс Львов точно узнает, что я жив, в течение ближайшего часа.

Его величество подвозит меня по указанному адресу. Туда, где меня точно никто трогать не будет: в квартиру Токсина.

Пора купить себе собственное жильё…

⁂

Костя Шах, озверевший уже от сидения взаперти, встречает меня только что не с объятьями.

– Ё, ты живой?! Жрать хочешь?

Ещё бы! Быстрый завтрак перед присягой – всё, что попало сегодня ко мне в живот.

Разогревая мне какую-то еду в микроволновке, одичавший от одиночества Шах болтает не затыкаясь. Почти орёт, потому что я торчу в гостиной, раздеваясь и печально осматривая парадную курсантскую форму. Только выкидывать. Ну чё, новую дадут… Герою-то! Хорошо, что я притащил к Токсину свои гражданские шмотки…

Жрать хочется больше, чем помыться, а потому я иду на кухню и набрасываюсь на тарелку борща.

– Да ты расскажешь или нет, Каменский?! – возмущается Шах. – Я ему о судьбе Отечества, а он как с голодного края!

– А что там с Отечеством?

– Тебе видней, – хмыкает Шах. – Это ты за императором в портал кинулся.

М-да… Вот почему он спросил, живой ли я.

Страшная всё же штука – пресса! А интернет и того страшнее. В моём мире в такой ситуации – когда правитель проваливается хрен знает куда на глазах толпы народу – в первую очередь оцепили бы место происшествия, чтобы ни одна муха оттуда такое известие не унесла.

А тут… тут об этом мгновенно стало известно всей империи. Как и о его возвращении. При этом лично меня император попросил молчать.

В гостиной включается телевизор, а над головой у меня гудит домовой:

– Ты, Костенька, не переживай, вот же он, наш герой, а в телеке вон уже император по всем каналам. Всё у нас в порядке с Отечеством. Делов-то! Раз уж наш князь за его величеством подался – так я вот и минуты не страдал за всю неделю.

Доев борщ, ухожу к телевизору, куда Шах тут же притаскивает мне гору жареной картошки.

Империя ликует.

Его величество выглядит прекрасно. Толкает речи о том, какое мощное поколение вырастила наша страна. Пафосно рассказывает, как юный князь Каменский сумел перенаправить портал в подмосковный лес.

Это всё. Провалились на плацу Императорского училища, вывалились в лесу, откуда добрались до столицы. На том спасибо.

Видимо, добирались пешком или даже ползком. Раз уж целую неделю…

Интересно, император хоть кому-нибудь правду рассказал?

Благостный лик Александра Третьего на экране сменяется очень серьёзным лицом главы Тайной канцелярии.

– Виновник столь беспрецедентного преступления будет найден и понесёт наказание, – уверяет князь Львов.

– Так вроде всех «братанов» повязали… – задумчиво говорит Шах. – Опять брехня, значит. Жаль.

– Таш приходила? – спрашиваю его.

– Была. Денег подкинула…

– А ты взял?

Шах длинно свистит.

– Ещё б я не взял! У нормальной бабы, понятно, не взял бы, а тут-то… Слышь, Каменский, мне-то она и слова не скажет, а ты бы её спросил? Судя по тому, что я в телеке вижу, кто-то из свободных братанов точно на свободе остался. Она может знать.

– А ты чего, Костик, в натуре об Отечестве радеешь? – любопытствую я.

– Ну и о нём, – соглашается Шах. – У меня претензий к властям нет. Но хотел тебя спросить – могу я уже свалить отсюда? А теперь как-то стрёмно валить-то…

Киваю:

– Посиди тут. Вряд ли ты кому нужен, но всё бывает. Да и Назаров никуда не делся.

– От Назарова ты обещал меня отмазать, – щурится Шах.

– Не успел, – развожу руками. – Сам видишь, дел по горло.

– Героический герой, дважды спасший Родину! – провозглашает домовой. И в его голосе мне чудится насмешка.

Выключаю телевизор и иду мыться.

А когда выхожу из ванной, мне на грудь кидается Крайт.

Несколько опешив, подхватываю тяжеленного кошака под пушистый зад и усаживаюсь с ним на диван.

– Ты откуда взялся?

– Да он чуть дверь не вышиб, – ухмыляется Шах. – Чё, хвостатый, селёдку будешь?

Но Крайту не до еды.

Он жмётся ко мне как котёнок и заваливает картинками.

На присяге мой кошак был. Тихо сидел на ближайшем к плацу дереве. А потому всё видел – да добежать не успел. К счастью.

Я смотрю его картинки, испытывая к коту искреннее сочувствие. От них прёт отчаянием. Вот Крайт вынюхивает место, в котором открылся портал, не обращая внимания на топчущихся здесь же людей. Вот мечется по моей общажной комнате. Вот сидит в апартаментах Львова – и там же, кстати, сидят все мои парни. Очень озабоченные. Вот Лекс, присев на корточки, сообщает кошаку, что я жив и в столице. И задумчиво добавляет, что на моём месте в училище бы сегодня не поехал. После чего Крайт срывается с места – прямо в окно.

Вот кошак бежит по Москве. Вот скачет по ступенькам Токсинового подъезда. И, наконец, прыгает на меня. На этой картинке меня окатывает волной радости – такой же бурной, как отчаяние. Какая ж поганая штука этот симбиоз…

Но, честно сказать, я о Крайте так не беспокоюсь, как он обо мне. Видимо, потому, что я всё-таки не химеринг.

– Успокойся, – говорю коту, не прекращая его наглаживать. – Никуда я не денусь. Только вот съезжу в одно место и вернусь.

В ответ получаю шквал негодования.

– Ну куда я с тобой?!

Показываю картинку дворца.

Крайту плевать. Он вцепляется в меня когтями, и я понимаю, что отодрать его не выйдет. Только прямым приказом.

Но животное и так настрадалось.

Да пошли все к Шанкре в задницу!

Возьму кота с собой. Хамство это, конечно, переться к государю с животиной. Но герой я, в конце концов, или куда?!

Глава 3

Помимо всемирной известности и прочих неприятностей, героические поступки имеют и бонусы. Сомневаюсь, что кого-либо ещё к его величеству, да и просто в Кремль, пропускают с животными. А меня да.

Правда, предварительно уточнив у кого положено, имею ли я на это право.

Крайт ведёт себя как хорошо обученный пёс: горделиво вышагивает рядом, ни на что не реагируя. Разве что без поводка.

А в кабинете, где меня принимает его величество Александр Третий, кошак устраивается у моих ног, скромно обвив себя хвостом.

– Какой красавец, – оценивает император.

– Прошу прощения, ваше величество. Мой кот очень ко мне привязан. И перенёс серьёзный стресс, он тоже был на присяге.

Император отмахивается:

– Пусть сидит, не помешает.

– Благодарю вас.

– На самом деле это я должен вас благодарить, князь. – Император сразу берёт быка за рога. – Но сначала я хотел бы узнать хотя бы что-то о ваших родовых секретах. Помнится, вы обещали побеседовать со мной об этом.

Ну да. В подходящее время и в подходящем месте.

Что меня удивляет в мире Российской империи – так это толерантность. Например, там, где я родился первый раз, ни один правитель в такой ситуации церемониться не стал бы. Надел бы на меня антимагические браслеты и выбил правду обо всём, что его интересует. Ну, если бы смог.

А тут вон даже с котами во дворец пускают. Хороший мир. С одной стороны.

– Что именно вас интересует, ваше величество?

– Для начала та чёрная нить, которой вы удержали на балу Петра Романова, а сегодня прицепили ко мне.

Собственно, предугадать его вопросы ни разу не сложно. И, естественно, ответы я подготовил. Примерно о том же меня спрашивали мои парни после разгрома «Братства свободных». Палей тогда натолкнул меня на удачную ложь, сказав, что иллюзии не бывают материальными.

Бывают. Если наполнить их тьмой Карха. Ну или знать родовой секрет, почему и нет.

Это я и объясняю императору: иллюзии можно материализовать с помощью одной хитрой родовой техники.

– Я могу показать вам это плетение, ваше величество. Но, не имея дара иллюзий и тёмного эфира, вы не сможете его повторить.

– Тем не менее покажите, – кивает император.

Я сижу на кожаном диване, император – в кресле за своим рабочим столом. Напротив стола – штук семь этажерок с книгами.

Медленно, демонстративно выпускаю удавку тьмы, подхватываю первую попавшуюся книжку и кладу её на стол перед Александром.

И поди ты докажи, что я использую не эфир.

– Интересно… – тянет император. И руку тянет – к моей удавке.

Позволяю дотронуться до чуть подрагивающей нити.

– И всё же она нематериальна… на ощупь, по крайней мере, – говорит он с удивлением, скользя по удавке пальцем.

Развожу руками.

– Эту технику показал мне отец, – поясняю, ничем не рискуя.

– А те… я бы назвал их щупальцами… Щупальца, которыми вы расправились сегодня с разломными монстрами, они имеют ту же природу?

– Да, – отвечаю совершенно честно.

– Удивительно… – говорит он едва ли не шёпотом и задумчиво эдак смотрит на удавку.

Даже не сомневаюсь, что именно сейчас ему представляется. Как открывается разлом и я расправляюсь с монстрами. Только уже не в мире Теи, а здесь, в империи.

Я-то могу. Не уверен пока, в каком количестве… Но могу.

Однако императору об этом знать не нужно. Обламываю его надежды:

– Правда, я сам не знал, что получится вот так. И уже попытался сегодня ещё раз. Здесь. – Развожу руками. – Не вышло.

Император вздыхает.

– Да, конечно. Эфир… Нужно много эфира.

– Там, где мы были, и вы сумели закрыть разлом в одиночку, – напоминаю ему.

– А где мы были, князь?

– Не знаю! Но хотел бы попасть туда ещё раз! – говорю, состроив мечтательное выражение лица.

Вовсе не хочу, зачем оно мне? Однако придётся. Я практически пообещал Тее по возможности присматривать за её миром.

Разлом над жертвенником гоблинов, разумеется, дело рук Карха. Тея не солгала мне, сказав, что его создания проникают в её мир и уничтожают его.

Вопрос, почему разлом открылся именно там? Хотя ни разу не вопрос. Каким-то образом Карх отслеживает большие скопления живых и использует их, чтобы накормить своих тварей.

Почему я попал именно к жертвеннику – тоже понятно. Так настроен ключ Теи, переносит в потенциально опасное место. Видимо, можно и по времени подгадать…

– А вы сможете туда вернуться? – немедленно цепляется император.

– Вряд ли, ваше величество. Я же следовал за вами в чужой портал. Попытался перенаправить, это получилось, но выход был случайным. Повезло на самом деле: могли же куда угодно вывалиться! Я вообще очень плохо владею пространственным даром. Он открылся недавно, а техник я не знаю… Просто на интуиции.

– Постараюсь помочь вам с этим, – обещает император.

– Буду очень вам благодарен! – оживляюсь я. И принимаюсь нещадно врать: – Потому что пока у меня получалось только переместиться в какое-то знакомое место и совсем недалеко. А сегодня… я просто очень за вас испугался. Ну и вот… даже не знаю, как это вышло.

– Стресс, – понимающе кивает император.

Киваю:

– Да, я тоже так думаю. А вот обратно… ну, вы сказали, что эти зелёные на нечисть похожи, видимо, ассоциация меня и привела к лешему. Как-то так.

– Возможно, возможно…

И Александр начинает меня допрашивать: как и когда я воспользовался порталом впервые, откуда узнал плетение, какие книги изучал по этому поводу…

Я отвечаю ему уверенно, потому что действительно пытался уже искать техники построения порталов и кое-что стандартное нашёл. Ну а первый раз… Первый раз при открытии дара всегда получается спонтанно. Это свойственно магам в любом мире.

Кстати, именно так я впервые воспользовался даром экстрактора – своровал магию у собственного отца, даже не поняв, как это вообще произошло.

Но, насколько мне известно, дар экстрактора вообще не поддаётся изучению и никаких техник не имеет. Он похож на спонтанный вампиризм. Стоит ослабить контроль – и ты уже воруешь. Сам я поддался ему трижды.

В детстве – и спалил собственный дом.

В момент перерождения – украв кусок тьмы у Карха.

И сразу после того, как вырвался из бункера «Братства свободных», где держали Матвея. Тогда я прихватил с собой самого Колдуна, но потратился так, что о контроле уже и речи не шло. А потому хапнул у Колдуна кусок пространственного дара.

Не то чтобы я об этом жалел…

Быть вором бывает полезно. Но очень опасно, а мне повезло уже трижды – чужой дар не перегрузил мне каналы, не свёл с ума и даже открыл дорогу в разлом.

Но что будет в четвёртый раз – я без понятия. Хотелось бы избежать…

– Князь?

Я поднимаю на императора глаза и понимаю, что прослушал его вопрос.

Выручает Крайт: мгновенно передаёт мне картинку, в которой император спрашивает о гоблинах.

– Зеленокожие люди… – протягиваю, делая вид, что глубоко задумался. – Думаю, это просто народ того мира. Вот у нас же есть люди с разным цветом кожи.

– Ну в цвете кожи действительно нет ничего удивительного, – усмехается Александр. – Меня гораздо больше интересует то, что вы знаете их язык.

– Меня тоже! – говорю я возбуждённо. – Может, у меня открылся третий дар, ваше величество? Лингвистический аспект!

Император пожимает плечами:

– Не слышал о таком. Но мы можем проверить. Какой язык вы знаете, кроме русского?

– Английский.

– Хорошо. Wie alt seid ihr?

Он очень внимательно смотрит на меня.

Хмурюсь. Судя по смутным познаниям Никиты, это по-немецки, но немецкого Никита не знал. Как и я, понятно.

Мысленно повторяю эту фразу Крайту – чтобы напомнил потом. Стоит перевести. На всякий случай.

– Quantos anos você tem? – пробует император на каком-то другом языке.

Испанский, что ли…

– Ни джи́нньен дуода́? – пытается он в третий раз.

– Не работает, – говорю я с сожалением.

– Увы, – кивает император. – Ну что ж… Сочтём ваше знание языка другого мира чудом.

Он улыбается. Надеюсь, искренне. Что вряд ли.

Но тема моих родовых секретов, видимо, исчерпана.

– Поговорим о воплощении моей благодарности, князь, – предлагает император. – Полагаю, спасение жизни прямо-таки требует воплотить эту благодарность материально.

А вот это уже обидно. Хотя и понятно.

– Нет, ваше величество. Это был мой долг, так что даже просто словесной благодарности не стоит. – Напоминаю: – Я принёс вам присягу.

– Вот и не стоит спорить с тем, кому вы присягнули жизнью и честью, – очень серьёзно говорит Александр. – Собственно, я уже нашёл возможность выразить вам… Пусть будет глубокое уважение, раз уж вы так категорично настроены в плане благодарности. Я подумал было предложить вам отстроить ваше родовое поместье…

Молчу.

Не уверен, что мне это нужно. Хотя крайне интересно, почему сгоревшие развалины охраняются короной. Кому и зачем они нужны? Но вряд ли мне это расскажут. Правда, Матвей может знать. Как-то я об этом раньше не думал.

Но вряд ли кому-то, кроме меня, известно, что поместье Каменских цело. Оно просто накрыто мощной иллюзией. А поддерживает её, скорее всего, хранитель рода, больше просто некому.

– Но также я подумал, что вы не обрадуетесь такому подарку. Трагические воспоминания… Извините меня, князь, если задел ваши чувства. И кстати – я не имел возможности принести вам соболезнования по поводу гибели отца. Станислав Каменский был прекрасным человеком.

– Да, – киваю я, опустив голову.

– Но не будем о грустном. Я решил подарить вам другую территорию.

– Ваше величество…

– Возражения не принимаются. И документы уже составляются. Что бы вы там ни говорили о присяге, князь, я не желаю, чтобы на мне висел долг жизни. Это понятно?

– Да, ваше величество.

– Ну и отлично. Бумаги вам доставят в училище. Полагаю, уже завтра.

Встаю, щёлкаю каблуками, благодарю.

Император прав, поступить иначе он не может. Долг жизни – это очень серьёзно. Во всех мирах.

А личная территория мне однозначно пригодится. Лаборатории, тренировочные полигоны, собственный дом! Очень неплохо. Деньги на постройку… Надо прикинуть, хватит ли на это доходов с клуба «Золотой гранат». Конечно, я подарил его матери, но остался генеральным директором, так что…

Аудиенция завершается.

По счастью, во дворце я больше никого не интересую – меня не провожают до выхода, не останавливают с разговорами. Но…

…все здороваются. Спасибо, на улице пока не узнают…

Пользуясь предоставленной мне свободой передвижения, останавливаюсь у первого попавшегося окна и лезу в смартфон. Крайт без труда напоминает мне фразы на иностранном языке, произнесённые императором. Гуглю перевод.

«Сколько вам лет?» – вот что спросил у меня Александр Третий.

Так-то банальный вопрос. Но почему-то он меня цепляет. Уж не всерьёз ли его величество интересуется моим возрастом? Но с чего бы ему?

Хотя понятно с чего.

На его месте я бы тоже сильно подозревал, что Никита Каменский вовсе не тот человек, за которого себя выдаёт.

Однако возможности выяснить обо мне правду в этом мире нет ни у кого.

Хмыкнув, я поднимаю от смартфона глаза и встречаюсь взглядом…

…с Зефиркой.

⁂

– Доброго вам вечера, князь, – очень ласково говорит она, а я глупо улыбаюсь в ответ, потому что искренне рад её видеть.

Зефирку моя радость явно напрягает, она даже отступает на шаг. И только тут до меня доходит, что это, мать вашу, вовсе никакая не Зефирка!

Зефирка, то есть драконица Хаадис, осталась в разломе.

А передо мной стоит, сощурив голубые глаза, княжна Назарова. В чьём теле Зефирка пребывала до того, как вернулась в своё.

За время, что мы не виделись, княжна стала ещё красивее. Я запомнил эту милую блондиночку исхудавшей и усталой. Сейчас же она полна энергии, а глаза полыхают синим огнём.

– Добрый вечер, ваше сиятельство, – отвечаю, опомнившись. – Рад встрече. Надеюсь, с вашим здоровьем всё в порядке?

– Ах, князь, я как раз хотела поговорить с вами о моём здоровье! – с энтузиазмом сообщает она. – Так удачно, что вы им интересуетесь!

Вот уж я попал. Чего бы не встретиться в императорском обиталище с принцессой, например? Это было бы гораздо приятнее. Но мне сегодня с утра не везёт.

– Конечно, княжна, – вздыхаю, отслеживая глазами окружающих.

Разумеется, на нашу парочку глазеют. Ещё бы, это ж так пикантно! Герой нашего времени князь Каменский и княжна Назарова, буквально вернувшаяся с того света. Папашка-то её утверждал, что дочь погибла при закрытии разлома. Интересно, чем же он объясняет её чудесное появление?

Ольга Назарова небрежно поводит пальцами, и нас обоих окутывает туманная дымка. Ну да, у князя Назарова аспект иллюзий, и дочь унаследовала его. Как и тёмный эфир.

Она спрашивает:

– Будем здесь обсуждать наши проблемы или всё же выберем другое место?

– Знаете, княжна, я очень тороплюсь. Но рад был вас увидеть не в постели, – нагло отвечаю я.

– Даже не рассчитывай, – фыркает она. – На мою постель.

– И в мыслях не было.

– Тогда выбирай: я сейчас кидаюсь тебе на шею с криком «Любимый, наконец-то!» – или мы уходим на лавочку в парк.

– Любите вы свежий воздух, ваше сиятельство, – вздыхаю я. – Ну идёмте…

Крайт внезапно транслирует мне картинку: голая Зефирка в неприличной позе. В позиции даже, я бы сказал. Ну да, она ему очень нравилась…

«Пушистый извращенец, – говорю ему мысленно. – Это не она!»

Кажется, Крайту глубоко наплевать на то, кто именно находится в теле красотки. Пока мы покидаем императорскую резиденцию, он держится около ног княжны Назаровой и продолжает слать мне непристойные образы.

Интересно, чем человеческая девушка может зацепить химеринга?

Но когда мы усаживаемся на отдалённую лавочку и начинаем разговор, проблемы кошака вылетают у меня из головы.

– Подумал? – ничуть не любезно интересуется княжна Назарова.

– О чём?

– Я же тебе сказала: найду тебя. Минимум через две недели. Прошло гораздо больше, князь. И я требую, чтобы ты мне всё рассказал. Что ты делал в разломе, как ты меня оттуда вытащил и так далее. Я хочу знать всё!

– Ваше сиятельство…

– Ольга!

– Хорошо, Ольга. Я вообще не понимаю, чего вы от меня хотите. И уже всё вам рассказал.

– То есть ты всё-таки чудовище? – прищуривается она.

– Ну что вы, – улыбаюсь. – Разве вы не знаете, что я самый настоящий герой?

– Я хочу вернуться в разлом, – неожиданно говорит она.

Кстати, очень негромко. Эта девушка отлично умеет и шипеть, и орать шёпотом. Неудивительно – ещё когда мы шли сюда, я отметил пятерых телохранителей, ненавязчиво следующих за нами по пятам. Они и сейчас недалеко, даже не прячутся.

Ну что, я бы тоже приставил к княжне Назаровой охрану.

Но не потому, что опасаюсь, что её снова похитят. А потому, что у девицы явно с головой не в порядке.

Она уже была в разломе. «Братство свободных» похитило её, чтобы шантажировать князя Назарова. Её несколько лет держали не пойми где, а потом притащили в разлом. Где её тело и заняла Зефирка. Кое-что из этого княжна, к сожалению, помнит. И хочет туда вернуться?! После всего, что с ней в разломе было? Не то чтобы я точно знал, что именно, по крайней мере до того, как в неё вселилась Зефирка, но вряд ли то-то хорошее.

– А зачем вам в разлом, Ольга? – с любопытством спрашиваю я. – Вам так надоело жить?

– Не делай из меня дуру, князь! Ты же там был. Там тёмный эфир. Там… я бы там жила.

– Ольга, там невозможно жить.

– Жила бы там… – мечтательно повторяет она, не слушая меня. – Ладно, можешь ничего не рассказывать, только отведи меня обратно.

М-да. Несколько лет в плену у ублюдков вполне могут из психически здорового человека сделать шизофреника.

– Иначе я всем расскажу, что со мной было на самом деле, – добавляет она. – Все узнают, что ты был в разломе. Император, Тайная канцелярия… Но хватит даже просто интернета. Слухи, князь, страшная штука. Как думаешь, насколько твоя жизнь после этого изменится?

– Это шантаж? – интересуюсь я, внимательно разглядывая чокнутую девицу.

Она будто читает мои мысли. Усмехается:

– Я здорова. В том числе психически. Хочешь, врачебные заключения покажу? Папочка проверил всё, что возможно. Амнезию поставили, правда, но это ж с моих слов. И умирать в разломе я не собираюсь. Я, вообще-то, имею воинское звание лейтенанта. Я закончила Императорское военное училище.

Ничего себе…

Боевой маг с дипломом? И, видимо, с боевым опытом, иначе ложь Назарова о том, что она была на закрытии какого-то разлома, звучала бы неправдоподобно.

Хотя удивляться тут нечему. В моём родном мире из хрупких эльфиек получались такие воины, что не каждый гоблин справлялся. Да и здесь – в училище немало девушек. А уж если вспомнить графиню Горчакову, которая сражается с разломными монстрами наравне с мужем…

– Что, диплом показать? – спрашивает Ольга. Видимо, я не сумел сохранить бесстрастное лицо. – Я тебе всё покажу, князь. Всё что хочешь. А если хочешь, заплачу тебе.

– Спасибо, я не бедствую.

– Хочешь, заплачу собой? Или я тебе не нравлюсь?

На этих словах к ней на колени запрыгивает мой кошак и начинает громко мурлыкать. Предатель хвостатый! Зато отвлёк от интимной темы.

Не говорить же девушке в глаза, что такую оплату я не приму. И совсем не потому, что девушка мне не нравится.

Ольга Назарова чешет Крайта за ушами и задумчиво говорит:

– Он так похож на того химеринга, который был с тобой в разломе. А потом, в лесу, с тобой был вот этот кот. Я его помню. Их обоих помню. Он что – и есть химеринг?

– Вы точно рехнулись, княжна!

– А ты тогда кто? – задумчиво спрашивает она. – Если эта киска – химеринг, то ты кто?

Конь в пальто!

Глава 4

Вменяема Ольга Назарова или нет – в любом случае она представляет для меня угрозу. Не то чтобы большую, но…

…неприятную, скажем так.

И большой вопрос, не записывает ли она наш разговор. С неё станется.

– Ольга, я не хотел бы обсуждать такие вопросы здесь и сейчас. Могу вам сказать одно: я князь Каменский. Впрочем, это вам и так известно.

– Да-а-а… – тянет она, усмехаясь. – Это все-е-ем известно. А тебе известно, например, что младший царевич лет с семи живёт под личиной? Вот как начались покушения на императора, так его и скрывают. Наследника не скроешь, так хоть младшего уберечь. Кстати, он ваш ровесник.

Интересная информация… Если это правда, конечно.

Я ухмыляюсь:

– То есть вы думаете, что я младший сын его величества? Лестно.

– Так бы и пустили его в разлом, ага, – язвительно отвечает княжна. – Он в Британии живёт.

Корчу задумчивую морду и спрашиваю:

– Тогда кто я, по-вашему? Британский шпион?

– Ну-у… британскому шпиону, может, и наложили бы личину! Хотя это плетение только королевским родам известно. Но ради блага государства – вполне! – рассуждает княжна. – Однако и шпиону в разломе делать нечего.

– Вывод? – спрашиваю с интересом.

Она пожимает плечами.

– Да никаких выводов. Но мне так-то без разницы. Даже если ты чудовище из разлома – плевать. И нет, князь, мы не будем откладывать этот разговор. Или сейчас – или ты попал.

На самом деле эта девушка мне нравится. Всё больше и больше. И дело даже не во внешности.

Мало кому удавалось загнать меня в тупик.

Но даже если удавалось – я там не оставался.

– Хорошо, княжна, – говорю решительно. – Кто я такой, чтобы вам отказывать? Но к походу в разлом надо подготовиться. К тому же я не собираюсь идти туда прямо завтра. И с человеком, которого я практически не знаю.

– О-о-о… Я должна доказать тебе свою профпригодность?

– Разумеется.

Она прищуривается:

– Каким образом?

– Вы собираетесь возвращаться на службу?

– Да. Только отец против.

– Уговорите его, – командую я.

– Легко сказать…

– Это ваши проблемы. Проверять вас в бою лично мне недосуг. А брать с собой обузу тем более не собираюсь.

Княжна хмурится и с вызовом спрашивает:

– И что дальше? Предположим, я вернусь на службу. Мне что – принести тебе характеристику?

Киваю:

– Разумеется. Справитесь с этим до Нового года – пойдёте со мной. В том случае, если я сумею получить разрешение.

У княжны вытягивается лицо.

– От кого?

– Милая Ольга, – говорю я снисходительно. – В отличие от вас, меня готовили к такой работе не в Императорском училище. Понимаете?

– Да вам же всего восемнадцать лет!

– Буду с вами откровенен: про личину вы почти угадали.

Свожу брови и добавляю:

– И учтите, княжна, если вы пойдёте со мной, то это будет государственное задание, а не светская прогулка. Я, знаете ли, не за лёгкой добычей в разлом хожу.

– А… зачем?

– Без комментариев. Мне и так светит серьёзный выговор за разглашение конфиденциальной информации.

Вот так вот, да. Если княжна записывает наш разговор – это даже лучше. Пусть отдаст запись хоть императору, хоть главе Тайной канцелярии. Хоть поржут от души!

– Я поняла вас, князь… – медленно говорит княжна.

Надеюсь, ещё и поверила.

– Прекрасно! А теперь позвольте мне откланяться. Я, между прочим, в силу полной секретности своей работы, ещё и исполнять роль курсанта вынужден. Это вам явно нечем заняться. Простите за откровенность.

Встаю, щёлкаю каблуками, отвешиваю поклон. И ухожу.

Меня догоняет вопрос:

– А мой отец в курсе?

– Спросите его, – отзываюсь, не оборачиваясь.

⁂

В коридоре Токсина я вижу две лишние пары обуви. Одна – родные-знакомые форменные ботинки. Вторая – мужские кожаные туфли. Кошак немедленно обнюхивает их и сообщает мне, что этого запаха не знает.

Не то чтобы Токсин не имел права приводить сюда гостей… И хотя он не в курсе, что Костю Шаха никто видеть не должен, но знакомить со своим постояльцем никого не станет.

Но что-то мне не нравится.

И это явно срабатывает мой слабенький дар предвидения, не то не исчезнувший после перерождения, не то имевшийся и у Никиты Каменского. В общем-то, хорошо развитая интуиция – у одарённых явление частое.

Шах, кстати, не отсвечивает: сидит на кухне, даже меня не встречает.

– Кто тут у вас? – спрашиваю негромко, присоединяясь к нему.

– Без понятия. Мужик какой-то.

Ну, это я и по обуви понял.

– Вроде не видел меня, они сразу в лабораторию к Димону пошли, – говорит Шах. И добавляет, не дожидаясь вопроса: – Вместе они пришли.

На стол между нами опускается маленький клок тумана. Точнее стариковское лицо в обрамлении тумана и всклокоченной бороды.

– Хорошо, что пришёл, – едва не шёпотом говорит домовой. – Тебе верю. Сказать не могу, Дмитрий давно попросил о его гостях не рассказывать. А ты сам послушай их. Я комнату беззвучием окутал, но для тебя сниму. Сам-то не понимаю, чего они там долдонят.

От его слов моя интуиция начинает подвывать.

Что за секреты, блин?

– Ты немецкий знаешь? – неожиданно спрашивает Шах.

– Не-а.

– Тогда можешь не слушать. Мужик этот немец, я слышал их базар в коридоре.

– А ты знаешь?

– В разговорных пределах, – кивает Шах.

Удачно.

Молча перемещаемся к двери Токсиновой лаборатории.

Незнакомый голос говорит отрывисто, с придыханиями и каким-то хриплым «р». Но и Токсин шпарит по-немецки очень уверенно. Ничего криминального в этом, конечно, нет, но…

Минут через пять Шах вытягивает губы в трубочку, но от свиста удерживается. А ещё через десять мне в ухо шепчет домовой:

– Уходить собрался.

Как ни в чём не бывало сидим на кухне, пока Токсин провожает своего гостя. Но Шах успевает тихо рассказать:

– Князь, там о каком-то яде речь шла, и ещё о зелье. Вроде зелье подчинения. И «Братство». Этот немец раз пять повторил: «Братство», мол, тебе всё оплатит. Хрень какая-то, а?

Твою же мать…

Лицо у Шаха перекошено. На него малейшее упоминание о «Братстве свободных» действует как удар по башке.

Но в данном случае и меня будто стукнули.

– О, Камень! – радуется Токсин, присоединяясь к нам. И ржёт: – Так и знал, что ты сюда припрёшься! Потому тоже приехал! Ты ж после всех приключалок всегда ко мне переодеться ходишь! Ну давай, герой, колись! Что там у вас с императором вышло?! Я, блин, как увидел, офигел вкрай! Но знал же, что ты вылезешь!

Токсин хлопает меня по спине, а глаза у него бегают.

– Телевизор посмотри, – советую я. – Это кто у тебя, клиент был?

– Ну да. Я ж приторговываю, ты знаешь.

– А этот что хотел?

Токсин отмахивается.

– Да чего только людям не нужно! Чего ты вдруг? Или тоже считаешь, что аристократу торговать унизительно? Так я бастард, мне можно!

Говорит он беззаботным тоном, но напряжён так, что скрыть это не в состоянии. Что за хрень с ним творится?

– Димка, – говорю я спокойно. – Что происходит? О каком «Братстве» говорил твой гость? Извини, я слышал.

Токсин хватает со стола чашку и безошибочно запускает ей в угол потолка.

– Сука, предатель! Ты на хрена беззвучку снял?!

– Ты, Дима, мне важнее твоих секретов, – сухо отвечает домовой. – Я хранитель дома. Давно подозревал, что с тобой всё плохо. Но пока немчура поганая к тебе не ходила, я молчал.

– Вот и сваливай отсюда, хранитель! – орёт Токсин. – Хренитель!

– Князь Каменский твой друг, – тем же тоном говорит домовой. – Зла тебе не желает, я такие вещи чую. А Костя – человек князя.

– Хренязя! – орёт Токсин и замолкает, как будто ему заткнули рот. А потом усмехается: – Ну теперь князь Каменский точно мне зла желает. Да, князь?

– Не знаю, – говорю я спокойно. – Пока не знаю. Ни кто тут сука, ни кто тут предатель. Расскажи.

Токсин кладёт на стол сжатые кулаки и утыкается в них лбом.

– Я тебя ни разу не сдал, Камень, – глухо говорит он, не поднимая головы. – А ведь мог.

И я вдруг понимаю, что на самом деле ничего не знаю об этом парне. Кроме того, что он готов со мной дружить, хранить мои секреты и у меня учиться. И того, что его кузина – член «Братства свободных». Домовой сказал, что не расскажет Токсину об этом. И даже не соврал, как выясняется. Потому что зачем говорить человеку то, что и так ему известно.

Но странно другое.

Мне ведь нечего предъявить Токсину. Промелькнувшее в разговоре с немецким клиентом слово «Братство» может означать что угодно. Как и слово «яд». Собственно, я Токсина просто на понт взял, и он спокойно мог соврать мне что угодно. Он совсем не дурак, чтобы вот так повестись, разораться, обвинить домового.

Значит, хотел, чтобы я узнал. Сцена с «суками и предателями» – разыграна, причём не слишком старательно. Возможно, заранее обговорена с домовым. Возможно, и клиент приглашён сюда именно сегодня, потому что здесь должен объявиться я.

Логично.

– Я тебя тоже в Тайную канцелярию тащить не собираюсь, – хмыкаю я. – Ну, если это не ты на присяге на императора покушался.

– Не я. – Токсин выпрямляется и мотает головой. – Камень, я не настолько же…

– Всё, хорош! – резко обрываю его. – Давай говори насколько.

И он говорит.

Хороший зельевар всегда востребован. Гениальный зельевар – востребован так, что ему приходится отбиваться от клиентов. Деньги, заказы, репутация, создание собственной фирмы, все дела. Не сразу, конечно, особенно если тебе всего восемнадцать. Но если у тебя есть сестра, владеющая аукционным домом, то процесс идёт быстрее.

А если ты бастард и в мозги тебе заливают идеи всеобщего равенства и братства, так ради высоких идеалов и яды делать начнёшь. Причём бесплатно.

И тогда случится беда.

Инфа из Токсина льётся рекой. Всё же он очень молод. Вдобавок и поделиться явно было не с кем. Сестра его с детства поддерживала, он её любит и уважает. Тем более есть за что – вон она как поднялась, сама, с нуля. При этом не стала пристраивать к себе брата менеджером каким, а всячески поощряла его увлечения химией, фармацевтикой, зельеварением. Ингредиентами снабжала, с оборудованием помогла, подкидывала клиентов… Разве что до собственной фирмы ещё дело не дошло.

– Таш… она неплохая, – оправдывает Токсин. – Просто, понимаешь, ей нелегко пришлось. Ну, сам знаешь, Бородины – захудалый род, ни разу не древний… Ни денег, ни техник, ни черта же нет. Она озлоблена просто с детства, ненавидит аристо.

Что ничуть не мешает ей на них работать. Бизнес же. Ничего личного.

– Что ж я-то к братанам не подался… – высказывается в воздух Шах. – Тоже, блин, детство не сахар было. Деревянные игрушки, хлебушек без икры…

Токсин зло на него косится, но продолжает:

– Я ж не дурак, Камень. И не фанатик ни разу. Я так-то Таш даже отговорить пытался. Ну, не все аристократы козлы, как мой папашка. Да и он так-то… Это Макс Горчаков придурок! Но по нему чё, всех равнять? Если бы идеи «Братства» воплотились, переворот удался, всё такое, то началась бы гражданская война.

В точку. Молодец.

– А на фига она? В России уже лет сто никто не бедствует! Чего ради монархию свергать? Так что я так… Из-за денег, в основном. Понимаешь? И потом, никакую погань я и не варил никому! Зачем-то брали мои экспериментальные зелья, это да. Ну… круто, что хоть кому-то они интересны! Причём Таш этим занималась, про меня в «Братстве» никто и не знает. С ними я лично не работал.

Твою же мать…

Хоть на том спасибо. Таш пристраивала зелья Токсина сама, не светила изготовителя.

Экспериментальные зелья…

Что я знаю об экспериментах Токсина?

Да вообще ничего.

Зато я знаю о существовании антидотов, которые позволяют одарённым со светлым эфиром разгуливать по разлому. Гениальное изобретение, о котором неизвестно современной науке.

Кстати, я без понятия, сумели ли им воспользоваться, обнаружив лаборатории «Братства свободных». И нашли ли вообще.

А ещё у «Братства» были зелья, превращающие людей в мутантов.

И вполне реально предположить, что и зелья, и те же антидоты сделаны на основе экспериментальных наработок вот этого гениального пацана.

Моего сокурсника Дмитрия Бородина с говорящей кличкой «Токсин».

Которому место вовсе не в Императорском военном училище, а в каком-нибудь крутом научном институте.

– Ну ты придурок, Токсин, – задумчиво говорю я.

– Угу, – соглашается он. – Так подумать, я много чего наварил. Ну, оно ж никому не интересно! А тут ещё и деньги предлагают. Таш говорила, типа там какие-то у них учёные, вдруг пригодится что… Для науки, которую у нас власти в определённых направлениях откровенно гнобят.

– Дима у нас талант, – ласково вставляет домовой.

А поганец Шах, не обременённый ни дружбой, ни тактичностью, громко хмыкает:

– Это не твой там талант в лабораториях у братанов использовали?

Токсин бледнеет.

– Я ничего такого не делал… Ну… ты же про изменённых да? Не, я такого не варил!

И вдруг глубоко задумывается.

Ага.

Например, в этом мире придумали динамит – для облегчения строительных и горных работ. А потом начали массово применять в войнах. Или тот же опиум, изначально служивший для обезболивания…

– Но яды я точно не делал никогда! – вскидывается Токсин. – Ну то есть я делал, но не продавал. Клянусь, Камень! Но вот после разгрома «Братства»…

– Пришлось варить? – ухмыляется Шах.

– Да пошёл ты! – вскидывается Токсин. – Я вообще был уверен, что теперь Таш успокоится. Я обрадовался! Ну, денег поменьше станет, так я что – клиентов себе не найду? Тем более что Таш… ну, её не посадили. Повезло, – смущённо говорит он. – Сестра же она мне, ты понимаешь?

– Так что после разгрома «Братства» случилось? – возвращаю его к главной теме.

– Таш познакомила меня вот с этим немцем. Потому что он был готов офигенно платить, но с тем условием, что будет работать со мной лично. И трусит, кстати, страшно, угрожал даже. Мол, хоть слово кому, так у «Братства» длинные руки, мы и в России его снова возродим. Такое…

Шах длинно свистит.

Я бы к нему присоединился, но тут у меня пробел: свистеть не умею.

– И вот немец этот ничем экспериментальным не интересуется. Ему нужны специфические лекарства… В общем, всякая дрянь, подавляющие волю, контролирующие сознание. Такое. И да, яд.

– И ты продал? – жёстко спрашиваю я.

– А то. И даже не один. – Токсин прикрывает глаза и не без удовольствия поясняет: – Только не смертельные, как он думает, а всякие интересные. Типа чтоб срать дальше чем видишь. Или чтоб не стояло пару недель… А за лекарствами он на днях зайдёт.

Шах аплодирует. Домовой гулко ржёт.

– Тебя же убьют за это, идиотина, – мрачно предсказываю я.

Повисает мёртвая тишина.

– Да ну, – беспечно отмахивается Токсин. – Я сразу сказал – яды экспериментальные, без понятия, как сработают. Мне ж всего восемнадцать, чё…

Не выдерживаю и отвешиваю ему подзатыльник.

– Ну и что мне с тобой делать теперь? – интересуюсь, пока Токсин, морщась, щупает голову.

– Я не знаю…

Я пока тоже не знаю.

Зато теперь я знаю, что «Братство свободных» существовало не только в Российской империи. И вот за её пределами его явно никто не громил…

Однако проблемы Токсина надо решать как можно быстрее. Лучше прямо сейчас.

⁂

Поздний вечер того же дня

Кабинет его величества Александра Третьего

Матвею Соболеву не сообщили причины, по которой его вызвал император. Хотя гадать особо не приходилось: дело касалось Никиты. Причём вопросы императора будут таковы, что ответить на них сможет только личный маг-защитник рода Каменских.

Это, разумеется, напрягало. Но не удивляло.

Матвей ни на секунду не поверил, что его величество и юный князь Каменский, вывалившись из портала, неделю неспешно прогуливались по подмосковным лесам. Дозвониться сегодня Никите он не смог. Но и так понятно: парень что-то такое императору продемонстрировал из своих новых умений.

Потому к аудиенции Матвей подготовился.

Александр Третий принял его не то чтобы радушно… но, скажем так, почти по-дружески. Предложил сесть и не следовать этикету.

– Мне крайне нужна кое-какая информация о вашем подопечном. Скажите, Матвей Евгеньевич, он всегда был настолько талантлив?

– Мне так не кажется, ваше величество, – ответил Матвей. Он представления не имел, успел ли император поговорить с графом Хатуровым, опекуном Никиты. Но в любом случае лгать было бы глупо. Да и ни к чему. – Я бы сказал, что он сильно изменился после того, как приехал в военный лагерь училища.

– Вот как… – задумчиво сказал император. – Что ж, чего-то подобного я и ожидал. И каким же князь был раньше?

– В детстве обычным. После смерти отца – слегка заторможенным. Потерявшим интерес к жизни, пожалуй.

– Неудивительно, – вздохнул император.

– Не совсем так, ваше величество. Конечно, трагедия сильно на него повлияла. Но недавно я выяснил основную причину.

– Я слушаю вас.

– Никиту Каменского около полутора лет пил химеринг.

Александр Третий вздёрнул брови.

– Подробнее.

Матвей изложил.

– И когда эта проблема разрешилась, князь, можно сказать, очнулся.

– А как она разрешилась?

– К сожалению, я не могу вам рассказать, ваше величество. Я давал клятву, вам известно, что это значит.

– Хорошо-о-о… – протянул император. – Вам известно о его втором даре?

– Да, конечно, ваше величество.

– И о том, что отец, по утверждению самого Никиты, обучил его весьма… необычным техникам?

Вопрос был сформулирован весьма странно.

– Я не присутствовал на их занятиях, – обтекаемо ответил Матвей. – Ваше величество. Я уверен, что могу развеять ваше недоумение. Вы позволите?

– А я недоумеваю? – усмехнулся император.

– Думаю, да, потому что ещё месяц назад я и сам недоумевал по поводу князя Каменского.

– Понимаю. И что, вы развеяли свои подозрения? – Последнее слово император выделил.

Матвей кивнул.

– Именно так. И я принёс вам документ, который подтверждает самое главное.

Он протянул императору папку, в которой находилось заключение генетической экспертизы на установление принадлежности к роду.

Его величество читал долго. Кажется, не один раз.

Подняв наконец глаза от бумаги, он спросил то же самое, чем месяц назад заинтересовался Хатуров:

– Здесь написано, что один из объектов исследования – образец сухой крови. Вы уверены, что это кровь Станислава Каменского?

– Абсолютно уверен, ваше величество.

– М-да…

– Это можно проверить. Вы же знаете, что образцы крови высших родов империи хранятся в Российском криобанке генетических материалов. Кроме того, экспертизу можно провести ещё раз, и уже не инкогнито, как это сделал я.

– Я верю вам, Матвей Евгеньевич, – кивнул император. В его голосе звучало явное облегчение. – И… благодарю за информацию. Теперь я, как и вы, могу быть уверенным, что князь Никита Каменский – действительно тот, за кого себя выдаёт.

– Да, ваше величество.

– Однако в силу недавних происшествий… я попрошу вас провести экспертизу ещё раз. Вас лично, потому что никого другого посвящать в это я не желаю. И со свежей кровью юного князя. Завтра же.

– Я понял, ваше величество. Сделаю.

Император встал. Матвей вскочил тоже.

После чего император протянул ему неименную банковскую карту. На предъявителя.

– Инкогнито, – добавил император. – Не представляю, сколько это стоит, – усмехнулся он. – Не возражайте. Кроме того, я хочу, чтобы вы проводили экспертизу раз в две недели. Сумеете? Просто на всякий случай.

Покидая Кремль, Матвей Соболев сумрачно подумал, что его величество перестраховывается напрасно.

Уж если после всего того, что он сам узнал о Никите, экспертиза подтвердила, что этот парень сын Стаса Каменского…

С другой стороны, чёрт его знает, что именно известно императору после неудавшегося похищения. Так что понять его величество, конечно, можно.

Глава 5

Я не люблю решать чужие проблемы.

Но жизнь сложилась так, что занимаюсь этим постоянно. Что в родном мире, что в любом другом. Так что привык.

А ещё надо привыкать к мысли, что мой родной мир – теперь этот.

К квартире Таш я поднимаюсь во втором часу ночи. Без тортика, но в сопровождении своего кошака и Кости Шаха, морда которого скрыта под глухой балаклавой, обнаружившейся в шкафу Токсина. Собственно, искал я там какую-нибудь тряпку именно для этой цели, так что Шаху повезло. Ну, если не считать того, что балаклава зимняя.

Рослый плечистый мужик выглядит в ней идеальным грабителем банков. И обливается потом, потому что московский октябрь выдался тёплым. Но ни слова нытья я от Шаха не слышу: видно, что он готов дышать свежим воздухом даже сквозь шерсть.

Засиделся, бедолага.

Не то чтобы он был мне нужен сейчас, но решать я собираюсь проблемы сразу троих людей. В том числе его. Так что пусть подышит воздухом, не помешает.

В подъезде инструктирую Шаха ещё раз:

– Молчишь, ничего не делаешь. Если есть посторонние – вырубаешь. Но не насмерть. Придуши там слегка или…

– Поучи меня, – буркает Шах.

В квартире вроде бы тишина. И я знаю, что двери в ней не скрипят.

Бесшумно вскрываю с помощью паука замки (заперто на два) и отодвигаю щеколду. Приоткрываю входную дверь, запускаю Крайта.

Шах, пользуясь моментом, сладострастно чешет морду под балаклавой.

Кошак возвращается быстро и транслирует мне обстановку: в квартире двое. Это сама Таш и незнакомый мужик. Оба спят.

Тратиться на иллюзию, когда в этом нет особой нужды, смысла не вижу. Как и прятаться, гуляя по Москве. Это Шах сейчас всех опасается, а мне незачем. Однако чёрт знает, с кем именно Таш сегодня развлекается.

Я заматываю лицо обрывком чёрной футболки, мимоходом пожалев об отсутствии второй балаклавы, и поднимаюсь на второй уровень квартиры.

В спальне, около просторного сексодрома, тускло горит ночник.

Жаль прерывать сладкий сон удовлетворённой женщины, но что делать. Особенно учитывая, что удовлетворял её вовсе не я.

– Милая-а-а… – хрипло шепчу в ушко. – Та-аш… Я пришёл, звезда моя…

Она вскидывается сразу, я едва успеваю уклониться от столкновения лбами.

– Вы кто?! – шепчет злобно. Сверкает глазами.

Ни истошного визга, ни глупого махания руками, ни попытки вскочить… Но Наталья Бородина достойна уважения не только за это.

Она – владелица известнейшего аукционного дома «Лотос», организатор чёрных аукционов, на проведение которых смотрит сквозь пальцы Тайная канцелярия. Она бизнес-леди, поднявшаяся едва ли не из нищеты без помощи и поддержки. Она ненавидит аристократов. Она член «Братства свободных». И моя любовница.

Теперь бывшая.

А ещё она красива. Даже сейчас, сонная, без макияжа. И пару секунд я с сожалением любуюсь её лицом.

– Я твоя совесть, Наташенька, – говорю всё так же хрипло, неузнаваемым голосом. – И твоя последняя надежда. Если захочешь.

За моей спиной отчётливо хмыкает Шах. Ну да, я ж и его совесть.

– Пошёл вон, сука! – шипит она сквозь зубы. – Сдохнешь в канаве, падаль, если сейчас не уйдёшь сам. Чё надо, тварь?!

Вообще от такого тона и грабитель может дрогнуть. Не говоря уж о том, что кроме слов Таш бьёт в меня даром, да так сильно, что голову пронзает нехилая боль. Она менталистка, причём достаточно сильная. Но на мне стоит печать Высшего, не разрушившаяся даже после перерождения. Меня нельзя ни прочитать, ни подчинить, ни очаровать.

Будучи инквизитором Никрасом Борхом, при ментальном воздействии я ощущал лишь лёгкую щекотку в голове. Такое вот предупреждение, что в мозг лезут чужие лапы. Но Никита Каменский ни разу не менталист и не маг высокого уровня. Поэтому теперь вместо щекотки я ощущаю жуткую головную боль.

Но женщин обижать нельзя. Поэтому я прикладываю пальцы к её шее и очень легко, но показательно давлю на нужную точку.

– Не люблю менталистов. Прекрати, или будет больно.

Таш ощутимо вздрагивает и прекращает. Смотрит с изумлением. Но повторяет:

– Что тебе нужно? Деньги? Драгоценности?

– Любви, – отвечаю с усмешкой. – Остальное оставь себе.

В полуметре от Таш начинает ворочаться мужик.

– Давай, – кидаю я Шаху.

Через несколько секунд очередной хахаль Таш выдернут из постели, усажен на пол и что-то стрекочет не по-русски, заикаясь. Не воин. Да и лет ему немало.

Таш молчит. А Шах…

…по ходу, полиглот. Он отвечает мужику на том же языке. И это не то японский, не то китайский. Да офигеть.

– Японец, – бросает мне Шах. – Говорит, заплатит, сколько скажу.

Хороший подход у японца, правильный. Вызывает отвращение, но каждому своё, чего уж.

Командую:

– Привяжи его где-нибудь внизу.

Шах утаскивает несопротивляющегося японца, а я стаскиваю с головы тряпку.

Удивление мелькает в глазах Таш буквально на секунду, другой бы и не заметил. И она улыбается мне.

– Будешь спрашивать, кто это?

Не угадала.

Ни капли ревности я не испытываю. Немного естественного омерзения – это да. Не люблю быть одним из многих, хотя от этой женщины верности и не ждал.

– Нет, милая. Я так-то к тебе по делу. Решим одну проблемку, и сможешь продолжить.

– Говори, – холодно отвечает Таш. – И дай мне сесть.

– Не вопрос. Только глупостей не делай.

Совершенно обнажённая, она садится, опирается спиной на подушки. Не прикрывается. Потому как это тоже было бы глупо.

– Помнится, ты спрашивала, куда я втянул твоего брата?

– И что?

– То, что я точно знаю, куда втянула его ты.

На этом моменте возвращается Шах.

– Там кот твой остался, – сообщает он. – Я так понял, сторожить.

– Костя, покажись.

Он стягивает балаклаву, и при виде его лица Таш коротко матерится.

– Сдал, сучонок?!

– Заткнись, шалава, – кидает Шах.

Осаживаю его:

– Повежливее. – И обращаюсь к Таш: – Это не он тебя сдал, это ты его сдала. Мне. А со мной без вариантов.

– Чего ты хочешь? – в третий раз повторяет она.

– Отвечаю. Завтра ты берёшь билет в любую часть света и через три дня улетаешь навсегда. За границей сменишь имя и пару лет посидишь тихонько.

– А все свои деньги перевожу тебе? – усмехается она. – И выдаю доверенность на управление аукционным домом «Лотос»?

Мысль хорошая, конечно, и я её обдумал. Только в другом варианте.

– Спасибо за совет, милая, но аукционер – не моя дорожка. Деньги оставь себе. А вот «Лотос» передашь Дмитрию. Ему пригодится. Официально подаришь, переведёшь на него бизнес. Три дня хватит, чтобы это оформить. Не сомневаюсь, что к твоим услугам лучшие юристы столицы, а расплатиться за скорость ты ж найдёшь чем, правда?

Костя Шах за моей спиной длинно свистит. Надо как-то его отучить от этого… Хотя уже и не стоит. Совсем скоро мы с ним расстанемся.

Таш слушает спокойно, по-прежнему улыбаясь. Только глаза бегают, в точности как у ее брата несколько часов назад. Понимает, что без весомой причины я бы таких требований не выставлял.

– Ну и чем ты собрался меня шантажировать? – спрашивает она. – Неужели жизнью, Ник?

– Да что ты, – отмахиваюсь совершенно искренне. – Просто сдам тебя Тайной канцелярии. Как непойманную сестричку «Братства свободных».

Разумеется, в Тайной канцелярии знают, чем занималась на досуге владелица аукционного дома «Лотос». Её не арестовали исключительно по моей личной просьбе. Таш не принимала участия в террористических актах, за ней не числится никаких преступлений, кроме спонсирования «Братства», – и поэтому князь Львов пошёл мне навстречу. Тем более что её стоило оставить на свободе и чисто из полицейских соображений: понаблюдать, возможно выйти через неё на кого-то ещё. Ну вот я и вышел…

Однако сама Таш была уверена, что её просто не вычислили, и теперь резко меняется в лице.

– Ну ты сука… – шепчет она побелевшими губами.

– Повежливее, – прошу и её.

– Сука! Сука! – срывается она.

Развожу руками:

– Не знал, что это твоё любимое слово. Но к делу, милая. Ты меня поняла? Обрати внимание, больше мне ничего от тебя не нужно. Я даже не прошу сообщить явки и пароли. Только имена. Главное, того немца, которого ты к Димке привела. Его имя и адрес в первую очередь.

Она не спрашивает, как я узнал о новом клиенте Токсина. Только ноздри раздувает.

– Его поставишь в список первым. А следующими пунктами перечислишь иностранных граждан, которые несут твои денежки иностранным же филиалам «Братства». Хотя очень надеюсь, что твой новый партнёр по койке – хотя бы не японский посол.

– Он не из «Братства», – говорит Таш сквозь зубы.

– То есть насчёт посла я угадал?

– Нет!

– Врёт, – хмыкает Шах. – Посол там или так пробегал, но точно свободный братан. Щас мне угрожал, что его люди завтра же нас тут всех на органы сдадут, если я его из квартиры не выпущу. И «Братством» козырял. Причём по-русски, прикинь? Думает, ублюдок, раз иностранец, так его и не тронут.

На органы, значит…

Уж не источники ли этот японец имел в виду?

Меня накрывает уже привычная волна бешенства от одной мысли, что в мире есть сволочи, которые торгуют источниками одарённых. Омерзительнее я просто и представить себе ничего не могу.

Вообще я хотел японца отпустить. Больше не хочу.

– Милая! – окликаю Таш. – Так ты всё поняла?

– Давно знаешь? – спрашивает она.

– Да изрядно. Но вроде ты меня на органы не собиралась сдавать.

Не факт, конечно. Может, и собиралась. Не зря же я интуитивно избегал к ней приходить.

Но, скорее всего, нет. Потому что она давно могла это сделать, если бы хотела. Вряд ли бы вышло, я и в постели держу контроль над окружающей действительностью. Но попытаться точно могла.

Странно, что Колдун её не заставил. Хотя… такой денежный мешок, как Наталья Бородина, лучше не трогать. Тем более когда деньги капают безо всякого шантажа, радостно и добровольно. По идеологическим соображениям.

– И что вдруг изменилось?

Честно поясняю:

– Ну, раньше я не знал, что ты втащила в свою секту Димку.

– Это не секта, – тяжело говорит Таш.

– Да хоть курятником назови. Но вообще я думал, что ты хорошо к брату относишься. Если б его тоже арестовали? Не думала об этом?

– Про него никто не знал. Только вот сейчас, Дитрих… Но тут вариантов не было. И Димку я отмазала бы по-любому. Он мой брат!

– Не повезло парню с родственничками, – резюмирует Шах.

Ухмыляюсь.

– Ты точно уверена, что про Димку больше никто не знает?

– Да.

– Диктуй имена и адрес своего Дитриха.

После того как я получаю список иностранных агентов «Братства», говорить нам с Таш больше не о чем.

– Так, у меня мало времени, – говорю, пробегая глазами заметку в смартфоне. – Повторяю: берёшь билет на самолёт, и чтоб ноги твоей в России больше не было. Никогда. «Лотос» переводишь на Димку. Можешь, кстати, к адвокату Урусову с этим обратиться, он потрясающе оперативен!

– Димка несовершеннолетний.

– Я найду управляющего, не переживай. А опекуном у него отчим, насколько знаю, человек вполне порядочный. И ещё одно. На имя Константина Шаховского переведёшь десять миллионов. Костя, тебе хватит на первое время?

– В обрез, – отзывается Шах.

– Ну тогда двадцать. Ты же не сильно обеднеешь, Таш? Или свободные братаны у сестрички уже всё высосали?

Таш явно глотает слово «сука» и кратко отвечает:

– Переведу.

– Только лучше когда прилетите, куда там ты полетишь. Из иностранного банка. Кстати, Костя тебя проводит. И немедленно мне перезвонит. Где встречаться в аэропорту – сами договоритесь. Ты, как понимаю, его своим братанам ещё не сдала. Вот и не стоит. Даже иностранным. Узнаю – опять же сдам тебя. Так что как расстанетесь в какой Франции – так и забудь про Константина Шаховского навечно.

Слегка повышаю тон:

– Ты всё поняла?

– Не глухая, – кивает она и вдруг опять улыбается. – А ты не только в постели хорош, сиятельный князь. Я запомню тебя.

– Хорошо запомни, – советую я очень серьёзно. – Особенно то, что и свои, и твои тайны я храню не только здесь. – Демонстративно прикладываю руку к сердцу. – Так что с моей смертью они не умрут. Как только со мной что-то случится, князь Львов найдёт тебя даже в африканских джунглях и в любом виде. И тогда ты не просто сядешь, уж поверь мне.

– Гнусный шантаж… – задумчиво говорит она.

Ну… каждому воздастся по делам его. И это работает в любом мире.

И всё же из квартиры великолепной Натальи Бородиной я ухожу с некоторым сожалением. Возможно, и не стоило её отпускать.

Японца мы с Шахом, замотав лица, вытаскиваем на улицу, и я звоню князю Львову. Он недоволен ночным звонком, но это недовольство быстро гаснет, когда я объясняю причину.

Ну не тащить же мне очередного братана, тем более с иностранным гражданством, в полицию? Могут и не принять…

– То есть ты меня отпускаешь, – задумчиво говорит Шах, когда японца увозят люди Львова.

– С заданием, – напоминаю я.

– Могу вернуться, – предлагает он. – Вдруг да пригожусь.

– Пока не нужно. А там посмотрим.

Шах кивает.

– Договорились. Но к этому Дитриху Вальтеру, который новый клиент, я схожу сам. Сейчас. Адрес я записал. Доверишь? Всё будет чисто.

– Договорились. И после этого можешь считать, что ты мне ничего не должен.

– Интересный ты пацан, князь, – задумчиво говорит Шах.

А то. Сам иногда удивляюсь…

⁂

В клубе «Золотой гранат» меня встречают с распростёртыми объятиями, как и пришедшего со мной Токсина.

Четвёртый час утра для ночного клуба – самое рабочее время. В ресторане шумно, весело и вкусно пахнет. Заказываю кучу деликатесов. В столовке Императорского училища кормят очень даже неплохо, да и Костя Шах приноровился готовить вполне прилично, но иногда хочется изысков.

Токсин жрёт как не в себя. На нервах: пришиблен новостью о том, что через три дня станет единоличным владельцем аукционного дома «Лотос». Кстати, я ему об этом говорить пока не собирался. Это сделал Шах, когда мы вернулись, прямо с порога заявил. За что немедленно получил от меня по шее, причём увесисто, но только заржал.

– Жалко всё-таки Таш, – мрачно говорит будущий хозяин «Лотоса», отодвигая от себя очередную опустевшую тарелку.

Я чокаюсь с ним апельсиновым соком и утешаю:

– С чего бы? Не пропадёт. Тем более теперь-то не с нуля. Первоначальный капитал у неё о-го-го! Да и хранит его она не только в России, я уверен.

– Да я не об этом. Я вот не хочу уезжать за границу. Да мало кто хочет. У нас отлично!

– Брось жалеть, – советую ему. И произношу вслух фразу, припомнившуюся в квартире Таш: – Каждому воздастся по его делам.

– Что это тебя на пафос потянуло? – хмыкает Токсин. – Я не спорю же. Она сама дура. Правда, идейная.

– Угу. Будет за границей спонсировать подготовку к свержению монархии в Российской империи. Или в Британском королевстве. Так что не заскучает.

Шустрый официант собирает со столика пустую посуду и приносит нам гору десертов.

– Слышь, Камень… – вздыхает Токсин, наблюдая за его бурной деятельностью. – Ну вот ты, конечно, круто это всё устроил. Но какой из меня владелец аукционного дома? Я не потяну. Ты ж понимаешь, что «Лотосу» теперь полный курвец настанет? Что тоже жалко… Главное, с практической точки зрения. Там же ингредиенты можно было купить какие угодно, даже Марк Абрамович такие не всегда мог добыть. Кстати, вот он удивится, бли-ин…

Марк Абрамович Шварц – едва ли не самый крутой эксперт-оценщик в столице. И он не только удивится. Он может всерьёз помочь новому хозяину знаменитого аукционного дома.

И не только он.

Щёлкаю пальцами, подзывая официанта.

– Скажите, а Ливанов, случайно, не здесь?

– Конечно здесь, ваше сиятельство! – отвечает парнишка. – Он раньше пяти утра никогда не уходит. Позвать его?

Мой исполнительный директор Андрей Ливанов, невзирая на ночное время, выглядит свежим и бодрым. Как всё же удачно мне его судьба подкинула! Я спас его на шоссе от мелких бандитов, так и познакомились. Видимо, воздалось за доброе дело! Этот мужик оказался не только опытным аудитором, но и человеком повышенной честности. А когда показал себя в деле, я взвалил на него управление своим клубом. Но он же наверняка способен на большее, с такой-то работоспособностью.

– Андрей, вы, понятно, смертельно заняты… – говорю подошедшему Ливанову.

– И в мыслях нет жаловаться! Всё отлично, князь! – весело отвечает он. – А что, у вас есть для меня новая работа? Ещё один клуб? Заранее согласен! Для вас – что угодно!

Шутит.

А зря.

Излагаю своё предложение.

– В смысле директором «Лотоса»? – растерянно моргает он. – А… вы шутите, князь…

– Ни разу, – пожимаю плечами. – Голый факт. Вы пока об этом не распространяйтесь, но вот этот юноша, – указываю на Токсина, – теперь владелец «Лотоса». Точнее, станет им через три дня.

– Э-э-э… – ошарашенно тянет Ливанов. – Но… А госпожа Бородина? С ней что-то случилось?

– Замуж выходит, – мгновенно сочиняю я. – Улетает на днях во Францию. Или в Италию, что ли… А Дмитрий Бородин – её двоюродный брат. Ну и вот.

– Круто! – по-мальчишески восклицает Ливанов. – Что ж… Если вы мне доверяете, князь… Я бы взялся. Конечно, с согласия Дмитрия. И, разумеется, не один.

– Доверяю, – жёстко говорю я. – Пока готовьтесь, ищите подходящих людей. На днях Дмитрий разъяснит вам детали, он в принципе в курсе дела.

Токсин молча жрёт пирожное.

– Дим, – обращаюсь к нему. – Кстати, а как твой отчим вообще? С ним проблем не будет? Или… с отцом?

– Не будет, – мотает головой Токсин. – А отец… чё отец. Да ему по хрен на меня, а денег и своих хватает.

Деньги деньгами, но аукционный дом – это много больше, чем просто большие деньги.

А кроме того, я не слишком уверен, что графу Горчакову действительно плевать на своего бастарда. Если бы так, он не допустил бы Токсина в Императорское училище. Особенно зная, что на законного сына Максимилиана один вид незаконного братца действует как красная тряпка на быка.

Ну а если граф вздумает облизнуться на «Лотос» – я сумею его обломать.

Глава 6

Несколько часов спустя

Константин Шаховский

– Да ты что, Костенька! – ахал домовой, слушая историю о визите к Таш. – Да не может быть! Ишь ты, как оно вышло!

Правда, чем громче эта хитровыделанная нечисть восторгалась, тем больше Константин Шаховский подозревал, что зря глотку надрывает.

Вот такое впечатление, что домовой и так уже в курсе.

Хотя быть такого не может. Будь у Наташки домовой – тогда без базара, мгновенно бы новость коллеге передал. Нечисть на что только не способна…

Но у Натальи Бородиной домового не было. Иначе бы визит к ней оказался гораздо сложнее. Уж вот так легко в квартиру они с Каменским точно не вошли бы.

С другой стороны, может, там у соседей домовой живёт…

До того как поселиться в квартире Токсина, Шах с нечистью вообще дела не имел. Наслышан был – это да. И после того, как Таш представила его здешнему домовому, ждал больших неприятностей.

Но их, в общем-то, не случилось. Конечно, бородатый дух глумился над ним днём и ночью. Но когда тебе некуда деваться, и профессию домработницы освоишь. Так что Шах помалкивал и вкалывал на благо домового и квартиры. Уж как умел! И потихоньку домовой подобрел. Командовать – командовал, но не зарывался и даже оскорблять прекратил. И имя своё сказал, что вообще странно.

Да и поболтать с ним оказалось интересно.

А уж «Костенькой» Шаха называла только мать. Так что слышать это сокращение имени ему было даже приятно, хотя никогда и никому боевой маг Константин Шаховский в этом не признался бы.

– И что ж, Костенька, вот так прям и поедешь? – внезапно спросил домовой. – Вот так прям Родину бросишь, друзей-товарищей?

– На время, – задумчиво ответил Шах. – Навсегда не хочу. А с товарищами свяжусь.

Сидя в квартире Токсина, он ни разу не попытался никому позвонить. Таш запретила. А забить на этот запрет Шах откровенно трусил. Возвращаться в лаборатории «Братства» ему не хотелось. Князю Каменскому он сказал чистую правду: лучше сдохнуть.

– Князя вот бросишь… – продолжал домовой. – Ты ж мужик сильный. И так, и магически. А парнишка хоть и могуч, да молод ещё. Мало ли. Тоже ведь присмотр нужен.

– Кому? – хохотнул Шах. – Каменскому-то? Да брось. Этот твой парнишка сам кого хочешь присмотрит. А потом догонит и ещё пару раз присмотрит.

Пацан производил именно такое впечатление. Видно, здорово его жизнь потаскала, если в восемнадцать годов он вот такое умеет, вот так рассуждает и, главное…

…вот так действует.

Нет, учителя у него точно хорошие. Взять того же Матвея Соболева. Козёл ещё тот, но как боец – один из лучших, кто Шаху встречался.

А уж что там у пацана в жизни вышло… Шах и знать об этом не хотел. Потому как даже в преуспевающей и сытой Российской империи случается всякое. Сам Шах в семнадцать потерял родителей и повидал такое, о чём бы и рад был забыть. Правда, Каменскому хоть с родом повезло. Но и высокое происхождение от проблем не всегда спасает, чего уж.

Одно Шах знал совершенно точно: с Никитой Каменским он бы без сомнений пошёл и в бой, и в разведку. И доверил бы ему защищать свою спину. А ещё этот пацан чуть ли не взмахом руки решил его, Шаха, проблемы.

Потому Шах вернётся в Россию. По первому зову Каменского. Без вопросов.

И по той же причине он разобрался нынешней ночью с немецким агентом «Братства свободных» Дитрихом Вальтером. Не преминув сообщить мужику напоследок, за что именно он лишается жизни.

Правду сказать, Константин Шаховский без сомнений помог бы расстаться с жизнью любому члену «Братства». Так что ликвидацию немца он не рассматривал как закрытие своего долга Каменскому.

– Да и взрослым порой присмотр нужен, – нудил своё домовой.

– Соболев присмотрит.

– Соболева я один раз всего видел, – хмыкнул домовой. – Не могу толком оценить.

– Зато я не раз, – вздохнул Шах. – Если б не этот Соболев, мы с тобой, дядя Фёдор, не познакомились бы.

И ничего бы не случилось. Не научился бы Шах клеить обои, варить борщи и чувствовать себя позорным трусом, боящимся нос из квартиры высунуть.

А ещё не услышал бы собственными ушами, как красиво Никита Каменский поставил на место владелицу аукционного дома «Лотос».

Сам Шах ни за что бы так не сумел.

– Слышь, Костенька, – позвал домовой. – А давай-ка мы с тобой кафель в ванной переложим, а? Сколь ты там сказал – три дня осталось нам с тобой вместе куковать?

– Охренел ты, дядя Фёдор, – печально ответил Шах. – Вон хозяина своего напряги этим? Вместе с князем Каменским. Я уверен, они справятся.

– Не до того им. Учатся они. А теперь-то Дима ещё и вон какую обузу получил! Не шутки небось – тем «Лотосом» управлять.

– «Лотосом» никто управлять не откажется, – заметил Шах.

– А сумеет ли? – горько спросил домовой. – Вот он, вопросец-то! А ты бы и помог, вот с кафелем…

Шах фыркнул.

– Да хрен с тобой, закажу завтра! Учти только, в жизни я кафель не клал! Если только огнём его к стенкам присобачить.

– И к полу, Костенька! – оживился домовой. – Но лучше цемент с песочком. Я тебе подскажу, а что не подскажу, то и сам нагуглишь. Ты ж у нас умница!

Кот Каменского не слушал их разговор. Вроде спал, но ушки точно держал на макушке. Вот, кстати, ещё одна загадочка – этот кошак. Странноватый он. И не потому что чёрный и здоровенный, и больше видали. Но ведёт себя уж больно разумно.

Может, тоже нечисть какая? Если правда так, то Шах бы точно не удивился.

⁂

Всенародная слава, может, кому и нравится, но точно не мне.

На следующее утро, зайдя в столовку Императорского военного училища, понимаю, что есть мне теперь придётся в другом месте. Например, в комнате. А лучше (учитывая вопросительные взгляды моего соседа по комнате Захара Меньшикова) под кроватью. Или в шкафу. Ну, или жрать змей ночами с Крайтом в дальнем лесопарке.

Но не жевать же бутерброд под восхищёнными взглядами сотни курсантов! Несмотря на голод, от повышенного внимания к моей персоне в горло не лезет ничего, кроме кофе. Кофе лезет – спал-то я всего часа полтора.

Да, восхищённые взгляды мне уже привычны. К тому же спасение императора – это вам не первое место в рейтинге тренировочной башни. И даже не закрытый разлом. И даже не поимка главного государственного преступника, после которой я и так стал пользоваться навязчивым вниманием окружающих. Но…

…ладно бы только девчонки! Это было бы даже в какой-то мере приятно. А вот трое качков-пятикурсников с соседнего стола, попытавшиеся взять у меня автограф, точно лишние.

Немного снижают градус всеобщего обожания редкие завистливые взгляды. Но, честно говоря, я бы предпочёл их этому бурному морю всеобщего обожания. Причём относится оно не лично ко мне. А именно что ко всенародному герою.

– Наслаждаешься? – К столу подходит Лекс Львов и понимающе окидывает взглядом мою одинокую кружку кофе и шушукающихся курсантов.

– А то… Куда бы деться от этой всеобщей внезапной любви?

– Погнали ко мне в комнату? Расспрашивать не буду. И разносолов не обещаю, но какой-нибудь жратвы организую.

– Спасибо, что-то есть перехотелось.

Отставляю недопитый кофе и начинаю подниматься, но тут к столику подходит человек, про существование которого я, если честно, почти забыл. Аркадий Мезенцев, местный букмекер.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – приветствует он меня так жизнерадостно, словно выиграл джек-пот. – Если помните, я…

– Господин Мезенцев. – Едва сдерживаю позыв скривиться. – Сколько я вам должен?

После того отменённого боя с Котовым я же сам назначил на конец сентября спарринги с желающими его заменить. И… приключался с его императорским величеством до начала октября – по времени этого мира. Сроки прошли, а значит, бой я уже проиграл как не явившийся на него. Ну, если вспомнить то, как была решена проблема с неявкой на турнир Даниила Котова, племянника графа Горчакова.

Но Мезенцев меня удивляет.

– Что вы, князь! – машет он руками. – Вы же герой! Спасение его императорского величества – это же какой подвиг! Конечно, ваша неявка не была засчитана как поражение. Мы просто оставили за вами возможность перенести бои на удобное для вас время.

– Постфактум, – будто себе под нос бормочет Львов. – Сначала радовались проигрышу. А как узнали об очередном подвиге – перекрасились.

Сажусь обратно и делаю большой глоток всё ещё горячего кофе. Шум в столовой исчезает – слышно только взволнованное дыхание курсантов.

Интересно, кто из них поставил на меня? Думаю, в свете моего героического поступка на балу, а уж тем более прогулки с императором, соотношение ставок должно было измениться в мою пользу. К тому же ещё перед присягой я передал Мезенцеву предложение заменить три боя одним. Я – сразу против всех троих парней, что бросили мне вызов. Значит, тот, кто поставил на меня, вряд ли выиграет много.

– На любое удобное для меня время? – переспрашиваю.

– Совершенно! – воодушевляется Мезенцев.

Тянуть незачем. Накопившиеся проблемы требуют решения, и начать вполне можно с этого боя.

– Тогда пусть это будет сегодняшний вечер. И ещё… – Останавливаю поднимающегося и потирающего ладони букмекера. – Я хочу изменить правила.

– Слушаю? – Мезенцев застывает в полуприседе.

– Никаких рейтингов в тренировочной башне. Я передумал убивать на спор виртуальных монстров. Хочу решить всё на ринге. Никаких подделок. Только дар и чистая сила.

– Это замечательно! – хлопает в ладоши букмекер. – Плетения до третьего уровня включительно достаточно безопасны, но крайне зрелищны!

Третьего? Это чуть круче, чем светляк Токсина. Конечно, в этом мире мало эфира и не так чтобы много магических техник. Но третий уровень – это почти детсад.

«С какого хрена всего лишь третьего?» – хочу спросить, но не успеваю. Лекс словно читает мои мысли и отвечает:

– Для тренировок курсантов-первокурсников разрешены только аудитории, в которых установлены маг-экраны от плетений третьего уровня и ниже. Если хочется выпендриться с плетениями четвёртого уровня и выше – это уже под бдительным оком преподавателей. Ну или…

– Или?

– Или не здесь, – хмыкает он.

– Приглашаешь в гости?

Лекс кивает.

– У Львовых есть тренировочный зал с допуском до шестого уровня включительно. Но тогда бой придётся передвинуть на ближайший выходной день. А сегодня только вторник.

– Согласен. Устраивает? – поворачиваюсь к Мезенцеву.

– Как скажете, ваше сиятельство. Но хотелось бы организовать пропуски в поместье князя Львова…

– Что ты забыл в моём поместье? – фыркает Лекс. – Губу закатай. Нет, тренировочный зал находится недалеко от нашего училища. Фиксируй…

Он диктует Мезенцеву адрес, я же окончательно уверяюсь в том, что мне необходима собственная территория. А поскольку его величество Александр Третий решил осчастливить своего спасителя землёй для строительства нового поместья – пусть так и будет.

⁂

После занятий я еду на встречу с князем Львовым, о которой договорился ещё ночью, перед тем как сдать безопасникам японского «братана», обнаруженного в квартире Таш. И еду не в поместье, а в уже знакомый кабинет главы Тайной канцелярии.

– Рад тебя видеть, Никита!

– Я тоже, Николай Михайлович.

– И начинаю подумывать, что твой маг-защитник вовсе не страдает паранойей. Присаживайтесь.

– О какой паранойе речь? – невинно спрашиваю я, устраиваясь в кресле для посетителей.

Князь не отвечает довольно долго. Рассматривает меня, склонив голову.

– Никита, должен ли я объяснять тебе, насколько заинтересован в твоём благополучии?

– Я в курсе, ваше сиятельство. Не стану расспрашивать о подробностях, хотя они мне интересны. Но знаю, что вы с моим отцом вместе служили. В молодости. С ним, графом Хатуровым и Матвеем Соболевым.

– И мы обязаны твоему отцу жизнью.

Киваю.

– Ты понимаешь, что это весьма веская причина для того, чтобы мы все трое тебя опекали?

– Да, но я не нуждаюсь в опеке.

– Хорошо, я скажу иначе. Это причина того, что и я, и Соболев, и Хатуров волнуемся за тебя. Никита… Я тоже полагал, что беспокойство Матвея Соболева выглядит чрезмерным. Тебе давно не десять лет, ты кажешься мне очень разумным молодым человеком…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.