# Путеводитель по Сверхъестественной Вселенной

Элисон Ноэль

Как вернуть душу дедушки в тело, победить огромного светлячка и обставить рептилоидов? Этим вопросом задается 12-летний Максен, после того как отыскал странную книгу в кладовке. «Путеводитель по Сверхъестественной Вселенной» открыл проход в другой мир, и существа, что долго ждали этого часа, похитили душу дедушки и ввергли мир в хаос. Теперь, если Максен не вернет пропавшую в неразберихе книгу и не закроет с ее помощью портал, он рискует потерять дедушку, друзей и родной город!

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Alyson Noël

FIELD GUIDE TO THE SUPERNATURAL UNIVERSE


Copyright © 2022 by Alyson Noël, LLC

This edition is published by arrangement with Sterling Lord Literistic, Inc. and The Van Lear Agency LLC


© Сергеева В. C., перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

> Разум, который обогатился благодаря новому опыту, никогда не вернётся в прежние рамки.

> Оливер Венделл Холмс

> Верить значит видеть.

> Рэмхарт Вудбид

Да, я знаю, что это не лучший способ начать книгу, поскольку большинство людей ненавидят анкеты, но всё-таки, прежде чем двинуться дальше, ответьте, пожалуйста на один вопрос.

Если вы абсолютно уверены в ответе, можете взять ручку и обвести его кружочком, чтобы все знали ваше мнение.

Если ручки нет или вы не хотите портить книгу, обведите ответ кружочком мысленно.

Готовы? Поехали.


Если вы ответили «да» – всё хорошо, можете спокойно читать дальше.

Если вы ответили «нет» – пожалуйста, помните: если вы во что-то не верите, это ещё не значит, что этого не существует. Чтобы убедиться, обязательно читайте дальше.

Если вы сомневаетесь – тоже читайте дальше, чтобы в следующий раз, когда вам зададут этот вопрос, вы ответили на него правильно.


## 1. Мальчик встречает страшилу


Вот вы и прошли вступительное испытание и добрались до первой главы. Молодец. Хотя, скорее всего, вы просто посмотрели видео.

Ну, то самое, на котором я (якобы) психанул в последний день перед каникулами.

То самое, которое облетело весь мир со скоростью света и сразу же стало вирусным.

Вполне вероятно, что вы помогли ему стать вирусным, поделившись им с друзьями, чтобы вместе посмеяться. Я вас не виню. Не будь я предметом осмеяния, я бы сделал то же самое.

А что вы скажете, если узнаете, что это неправда? Что на самом деле всё было не так? Что в мире есть существа – ужасные, жуткие, невидимые, – которые как раз и виноваты в том, что произошло, однако запечатлеть их на видео не удалось?

Вы мне поверите?

Или усмехнётесь и покачаете головой, как остальные минимифиды?

Если видео вам не попадалось – не надо его искать. Только даром потратите время.

Если вы не знаете, кто такие минимифиды, – тоже не беспокойтесь. Со временем узнаете.

Подлинная история случившегося находится перед вами. Наверное, вы не раз задумаетесь, могли ли такие ужасы произойти на самом деле. Уверяю вас, что могли.

В качестве доказательства у меня есть синяя прядка.

Но, прежде чем двинуться дальше, я немного расскажу о себе.

Меня зовут Максен (Вудбид) Смит.

Мне двенадцать с половиной лет, и в общем и целом я совершенно нормальный человек.

Не считая того, что вижу призраков.

Вы, наверное, заметили, что часть моего имени стоит в скобках. Это непроизносимая фамилия, вроде непроизносимой согласной. Как «т» в слове «лестница» и «в» в слове «чувство». Я был бы Вудбидом, если бы папа официально не поменял фамилию и не стал Смитом.

К сожалению (и папа этого не понял), можно поменять имя и начать с чистого листа – но нельзя изменить прошлое. Я внук Рэмхарта Вудбида, всемирно известного охотника за привидениями и специалиста по паранормальным явлениям (в своей области он настоящий Индиана Джонс). И я совершенно уверен, что именно кровь Вудбидов позволяет мне видеть странное.

Я видел призраков с раннего детства. Задолго до того, как понял, что большинство людей их не видят и, как правило, в них не верят.

Вы не представляете, как я им завидовал.

Если вы тоже из этих счастливчиков – поздравляю: вам неимоверно повезло. Лично я полагаю, что умение видеть призраков – страшное бремя, которое приводит к жутким сценам, публичному унижению и регулярным визитам в кабинет директора, где приходится объяснять необъяснимое.

Не думайте, что с вами-то такого никогда не случится. У меня для вас плохие новости.

Если вы считаете, что не видите привидений, это не значит, что вы их никогда не видели.

Не все призраки одинаковы. Они не всегда прозрачны, не обязательно носят рваные старые ночнушки и, жалобно воя, скитаются по пустым домам. Некоторые привидения выглядят как самые обычные люди – их-то и нужно остерегаться. К сожалению, когда вы их распознаете, может быть уже поздно.

Как я уже сказал, был последний день перед каникулами, и до окончания шестого класса оставалось всего одиннадцать минут.

Наша учительница мисс Росси записывала на доске какие-то забавные факты про Гавайи – её ждал отпуск в благословенном краю. Весь урок она убеждала нас «ощутить расслабленную атмосферу острова», что означало: сидите спокойно, молчите и даже не пытайтесь выкинуть какую-нибудь глупость – я не желаю из-за вас опоздать на самолёт.

Казалось бы, ничего особенного, правда? Но внезапно похолодало и свет замигал.

Быть может, вам кажется, что в порыве холодного ветра и мигающих лампах тоже нет ничего особенного и волноваться не из-за чего. Но я-то по опыту знал: когда флуоресцентные трубки начинают гудеть и моргать, а дыхание паром повисает в воздухе – значит, в помещение вошёл призрак.

Обычно я просто закрываю глаза, откидываюсь на спинку стула и собираюсь с духом, ожидая встречи с очередной паранормальной дрянью. Но, когда что-то сильно толкнуло мой стул, я вздохнул с облегчением: это был Свен – придурочное привидение, которое частенько мне докучало. Свен скорее бесил, чем пугал.

Годы опыта научили меня, что лучший способ отделаться от Свена – не обращать на него внимания. Поэтому я натянул на голову капюшон и стал ждать, когда он уйдёт. Никакой призрачный хулиган не помешает мне окончить шестой класс без «инцидентов»!

Тут нужно упомянуть, что в школе я, как выражаются учителя и директор, известен «инцидентами». Ещё они называют их «паническими приступами», «неуправляемыми вспышками» и «странным поведением».

Между прочим, каждый раз я был ни при чём. Всё это устраивали привидения.

Например, когда все решили, что парик с головы учителя стянул и зашвырнул в дальний угол я, на самом деле это был призрак, а я вообще-то пытался ему помешать. Но мне никто не поверил.

Конечно, я стал легендой среди одноклассников. Они ржали как кони, а меня временно исключили.

Они поехали в летний лагерь, а мне пришлось посещать дополнительные занятия.

И вдобавок папа лишил меня Интернета.

Считаете, это стоит пяти минут веселья на уроке?

Наш директор, помешанный на цифрах, утверждает, что в среднем за мной числится три-четыре инцидента в год. Избавлю вас от подробностей. Главное вот что: во всех этих случаях я пытался предотвратить худшее.

Иногда мне это удавалось – и, конечно, мой подвиг оставался незамеченным: ведь люди понятия не имели о нависшей над ними опасности.

А иногда не удавалось.

Тяжело быть единственным человеком в Скукотаунской начальной школе (клянусь, она правда так называется), который видит привидений.

Когда Свен толкнул мой стул второй раз, я не дрогнул.

И только когда он громко и отвратительно рыгнул – в жизни такого не слышал, – я понял, что дело нечисто.

Свен относился к категории призраков, которых я называю «зависшими». Они только и делают, что… ну, зависают. Они не умеют импровизировать и всегда действуют чётко по сценарию. Просто повторяют одно и то же, пока не исчезнут, а потом опять возникают и начинают всё сначала. Мерзкая отрыжка не входила в сценарий Свена.

Поначалу я подумал, что это кто-то другой. Поскольку призраки любят сильные эмоции и кипучую энергию, большинство школ ими просто кишит. Но тут же я понял, что это никакой не призрак, потому что до меня донёсся запах – такой ужасный, такой мерзкий, что сразу наводил на мысль исключительно о трупе, который оставили разлагаться на солнце.

Моей первой реакцией было дёрнуть шнурок капюшона и отгородиться от окружающего мира. Но маленькая щель, из которой торчал нос, осталась. А запах с каждым вдохом становился всё отвратительней.

Я пытался наглухо уйти в себя, когда эта… тварь… жуткий зверь с огромной головой и продолговатым рылом вскочил прямо на мою парту и принялся вытягивать из пасти нечто похожее на крошечный рыбий скелетик.

Если бы накануне вы спросили меня, существуют ли чудовища, я бы рассмеялся вам в лицо. Как большинство людей, чудовищ я видел только в страшных фильмах, которые показывают поздно ночью (я их смотрю, а потом обычно об этом жалею). Но, бросив один взгляд на сидящую передо мной тварь, я понял, что другого названия для неё нет.

Во-первых, призраки обычно бывают двух видов – это либо люди, либо умершие животные.

Во-вторых, призраки не едят – но, судя по каплям воды, которые усеивали пол между опустевшим аквариумом и моей партой, эта тварь, это чудовище полакомилось нашими золотыми рыбками. И, несмотря на ужасную сцену, которая разворачивалась передо мной, мои одноклассники продолжали тупить в телефоны, пока мисс Росс рисовала мелом на доске ярко-жёлтый гибискус – гавайский цветок. Никто ничего не замечал, и я даже решил, что мне мерещится, но тут чудовище вдруг резко подалось вперёд и хватило меня лапой по носу. Я испуганно шарахнулся, потерял равновесие и рухнул на пол.

Мерзкое существо, нависшее надо мной, было последним, что я видел падая; жутко блестя глазами, монстр слизывал с когтя каплю моей крови.

Когда я очнулся, вокруг теснились одноклассники, а мисс Росси стояла на коленях рядом со мной.

– Макс, как ты себя чувствуешь?

В ответ я застонал. Кончик носа у меня пылал, но учительницу явно больше интересовали признаки сотрясения мозга.

– Широко открой глаза, – велела она. – Теперь следи за пальцем. – И мисс Росси начертила им петлю в воздухе. – Перед глазами не плывёт? Не тошнит? Ты помнишь, что произошло?

При последнем вопросе я в панике подскочил и увидел, что горбатый кошмар по-прежнему сидит на парте. Чудовище было тошнотворно уродливым. Наблюдая за тем, как оно ковыряет когтем в чёрных гнилых зубах, я понял: скоро этот сверкающий клинок вновь вонзится в меня.

– Сходи к медсестре, – сказала мисс Росси, помогая мне встать. – Я напишу тебе пропуск.

Если я действительно получил травму головы, тратить время на написание пропуска значило изрядно рисковать. Но путь к спасению был так близок, и я не стал спорить.

Я был уже на полпути к двери, когда Жасмин Скинк заныла:

– А почему его отпустили раньше?

И моя мечта о стремительном бегстве разлетелась прахом.

На прошлой неделе в классе устроили голосование, и после подсчёта голосов я оказался Психом (неофициальное звание), а Жасмин победила в номинации «Самая красивая улыбка». Честно, мне трудно было в это поверить, потому что на меня Жасмин смотрела исключительно с мрачной гримасой. На празднике в четвёртом классе, когда призрак попытался скормить мне собственное окровавленное ухо вместо ванильного кекса, меня вырвало прямо на неё, и Жасмин мне этого не простила. Хотя я по настоянию папы в качестве компенсации за испорченное платье отдал ей все карманные деньги, сэкономленные с огромным трудом, Жасмин по-прежнему считала своей главной задачей терзать меня не хуже любого привидения.

Честное слово, если бы нужно было назвать то, чего я боюсь больше всего на свете, я бы составил такой список:

1. Привидения

2. Жасмин Скинк

3. Папино лицо, когда я заговариваю о призраках

4. Выступления на публике

5. Волосатые пауки


Поэтому мне стало очень смешно, когда чудовище расправило куцые крылья, которых я раньше не замечал, неуклюже взмыло в воздух и приземлилось на голову Жасмин.

Может, оно не такое уж плохое?

– Он притворяется, – ядовито сказала Жасмин и с раздражением провела рукой по волосам, не обратив внимания на монстра, который заставил пряди встать дыбом. – Максу просто нужно наше внимание. Он умирает, если никто на него не смотрит.

На долю секунды мне показалось, что глаза у неё вспыхнули жёлтым, а язык стал синим. Но как только учительница подала голос, Жасмин вновь обрела привычный вид.

– Хватит, Жасмин, – гавайской безмятежности и след простыл, но строгих ноток в голосе мисс Росси было недостаточно, чтобы Жасмин перестала мне докучать.

– Симулянт, – прошипела она так, чтобы мисс Росси не услышала, зато услышали дружки Жасмин и радостно повторили.

Она меня подначивала, но я и не думал поддаваться. Я был твёрдо намерен убраться из класса.

И тут я заметил Чуро, нашего хомячка, который карабкался по рукаву Жасмин.

Дело заметно усложнилось.

Что бы вы обо мне ни слышали – и какой бы толстой ни была папка в кабинете директора, в подробностях расписывающая моё «проблемное» поведение в Скукотаунской начальной школе, – я не из тех ребят, которые ищут неприятностей. Напротив: это неприятности ищут меня. И в тот день я, увы, ступил прямо в расставленную ловушку.

В норме, если бы я увидел нечто подобное, то предпочёл бы промолчать. Да, Жасмин без разрешения взяла хомячка из клетки – но мне-то что?

Но блестящие красные глаза чудовища следили за каждым движением Чуро, а длинный острый язык дрожал, предвкушая лакомство в виде ещё одного школьного питомца… короче говоря, я был обязан вмешаться. Увы, выбирать предстояло из двух зол.

Если я попробую схватить Чуро, Жасмин закатит истерику, лишив меня шанса окончить шестой класс без инцидентов.

Если я буду стоять на месте, нашего любимого хомячка постигнет участь нашей любимой золотой рыбки. Хотя её отсутствия никто не заметил – но ведь всё равно это печально, правда?

У меня было два пути, и я разрывался на части.

Первый – стать сообщником хомякоубийцы, зато, возможно, в средней школе начать с чистого листа.

Второй – до конца жизни остаться общепризнанным Психом.

Мисс Росси нетерпеливо помахала пропуском.

Чудовище меж тем потянулось языком к добыче, а Жасмин воскликнула:

– Скажите Максу, чтобы перестал на меня пялиться! Он неадекватный!

Девчонка, у которой на голове сидит адское чудовище, называет неадекватным меня. Не будь положение таким отчаянным, я бы рассмеялся. Но поскольку Чуро отделяли от гибели всего несколько сантиметров, я понял, что не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь его спасти.

Я выбросил руку вперёд, и мои пальцы коснулись тёплого пушистого брюшка.

Но, как только я схватил извивающегося хомяка, чудовище сделало скачок и цапнуло меня за руку. Чуро взлетел под потолок.

Начался хаос.

Все орали. Жасмин рыдала. А Чуро пошёл на снижение, и нельзя было тратить ни секунды.

Некоторые комментаторы написали бы, что это определённо монтаж – нельзя в мгновение ока пересечь весь класс. Но адреналин, смешанный с ужасом, – мощная штука: стоя у противоположной стены с дрожащим хомячком в руке, я сиял улыбкой супергероя. Пока не заметил, что мисс Росси стоит надо мной, уперев руки в бока, и на щеках у неё выступили багровые пятна. Тут я понял, что, кроме меня, никто не радуется.

– Макс, дай Чуро сюда. Немедленно! – Мисс Росси грозно сверкнула глазами.

В обычное время я бы испугался. Но я столько лет спасал учителей и одноклассников от неведомых им катастроф, что уже перестал удивляться людской неблагодарности. Памятуя о том, что всё сказанное мною в своё оправдание обязательно будет использовано против меня, я уже собирался отдать учительнице хомячка, но заметил на шее у мисс Росси ещё одно чудовище и инстинктивно отпрянул.

– Макс, я не шучу. – Мисс Росси говорила строгим напряжённым голосом; я скрипел кедами по полу в тщетной попытке отодвинуться, но, не считая этого, в классе стояла тишина.

Я никогда не видел её в таком гневе. Но если бы мисс Росси видела то же, что и я, она бы всё поняла. Сидящее на ней чудовище было безобразным, с огромным голым черепом и пустыми глазницами, из которых шёл алый свет. Шея у него состояла из костяшек, едва прикрытых плотью, а длиннющие тощие руки всё тянулись и тянулись ко мне.

Упёршись спиной в дальнюю стену, я понял, что дело обстоит ещё хуже, чем я думал. Куда бы я ни посмотрел, из углов выползали жуткие твари – одни рогатые, другие хвостатые, третьи крылатые, и все сплошь с пылающими адским огнём глазами – и забирались на моих одноклассников.

На ничего не подозревающем Джейсоне, мальчике в очках с толстенными стёклами, сидел похожий на инопланетянина монстр с длинными острыми пальцами, которыми чесал себе глаза.

Шеннон, страдающая от кожной сыпи, держала на себе зверя с раздвоенным языком и острыми зубами, который непрерывно её щипал.

У Августа, который всегда носил с собой ингалятор, чудовище туго обвилось вокруг груди, мешая дышать.

Казалось, в любой проблеме – от прыщей на подбородке до вечно растрёпанных волос – было виновато какое-нибудь чудовище.

Неужели все беды действительно случались из-за монстров?!

Может быть, именно из-за них мне в следующем году собирались поставить скобки на зубы?

Я слишком увлёкся этим зрелищем и не заметил, что мои одноклассники молчат, потому что снимают видео.

Одним стремительным движением мисс Росси бросилась к хомячку. Чудовище соскочило с шеи учительницы и нацелилось мне в голову.

Если вы смотрели видео, то, наверное, думали, что вам всё понятно. Но никакое видео не передаст того, что я испытал на самом деле.

Когда мисс Россси выхватила у меня Чуро, её чудовище – и все остальные тоже – бросилось ко мне, скрипя зубами и размахивая зазубренными когтями, такими острыми, что оставалось только одно: закрыть глаза и приготовиться к смерти.

Говорят, когда умираешь, перед глазами проносится вся жизнь. Так вот, передо мной пронеслась бесконечная вереница привидений.

Из-за них меня регулярно отправляли к директору.

Из-за призраков никто не хотел со мной дружить, а мои родители так часто ссорились, что в конце концов разошлись.

И вот когда моя жизнь наконец-то начала налаживаться – явилась целая армия чудовищ.

Мной двигали десять лет подавляемой досады.

А может быть, своё слово наконец сказали видеоигры и фильмы про супергероев, которые я смотрел по нескольку раз подряд.

Я точно знаю лишь одно: сначала я устремился в бездну, но вдруг словно очнулся и принялся раздавать уверенные хуки левой и махать ногами как ниндзя, которых видел в кино, – и чудовища, один за другим, падали мёртвыми.

Мой кулак пронзал воздух как нож масло и сокрушил трёх череполицых монстров.

Моя правая нога будто сама по себе ударила назад и опрокинула чудовище, похожее на змею, а левая размахнулась и повергла трёхголового урода.

Столько лет призраки меня мучили – и вот наконец я чудесным образом преобразился из хилого неуклюжего мальчишки в непобедимую машину по уничтожению чудовищ. Жребий был брошен, и я поклялся очистить свою жизнь от призраков, монстров и прочих жутких тварей.

То, что казалось многочасовой битвой, на видео длилось одну минуту и тридцать семь секунд. Я только что расколошматил мясистое ярко-красное страшилище и уже собирался нанести тяжкие телесные повреждения рогатому дьяволу, который возвышался надо мной, когда зазвонил школьный звонок – громко, как будильник, прерывающий сон на середине.

И совсем как после пробуждения, мне понадобилось некоторое время, чтобы опомниться.

Струйка холодного пота скатилась со лба, руку от шеи до запястья пронизала пульсирующая боль, ноги задрожали, колени подогнулись. Адреналин, который придал мне сил, исчез так же быстро, как и чудовища.

Я утомлённо оглядел класс – от опрокинутых парт и перевёрнутых стульев до ехидных лиц одноклассников. Все они понятия не имели, что я только что искрошил целую армию монстров.

Те несколько мгновений, которые понадобились мне, чтобы перевести дух, в классе царила небывалая тишина.

А потом появился школьный охранник и быстро вывел меня.


## 2. Медальон с обезьяньим зубом


Когда я вышел из кабинета директора и зашагал на парковку, там никого не было, кроме папы. Судя по его несчастному лицу, он уже обо всём узнал.

– Макс. – Он ущипнул себя за переносицу, вздохнул и посмотрел на меня. – На сей раз ты превзошёл сам себя.

Если не ошибаюсь, в ответ полагается скромно сказать «спасибо». Но это явно был не тот случай.

– Что на тебя нашло?!

Я забрался на заднее сиденье и уставился на собственные коленки. А что ещё оставалось? В очередной раз повторить «Я не виноват, что в школе полно привидений»? Мне никогда не верили.

– Не лучший способ закончить учебный год, – продолжал папа, устало качая головой. – А я думал, ты это уже перерос. – Он развернул телефон экраном ко мне, чтобы показать видео, которое снял кто-то из моих одноклассников. Когда я, как настоящий супергерой, принялся лупить и пинать… пустоту (во всяком случае, так это выглядело), я смущённо кашлянул и отвернулся. – Макс, ты хороший мальчик. Но надо прекратить эти выходки. Пожалуйста, держи себя в руках. – Папа испытующе взглянул на меня, словно ожидая, что во мне тут же произойдёт полный переворот. Я знал, что проще с ним согласиться, и поэтому просто кивнул, будто разделяю его претензии.

Будто я мог контролировать так называемые выходки.

Будто это не я в одиночку избавил школу от чудовищ, пожиравших классных питомцев.

И что я получил вместо благодарности?!

– Макс, вовсе не обязательно хулиганить, чтобы добиться внимания.

Я чуть не выпал из машины. С ума сойти: за столько лет папа так ничего и не понял! Я вовсе не жаждал внимания. Конечно, у меня репутация школьного шута, который ни с того ни с сего может выкинуть забавную штуку, но я никогда не общался со своими так называемыми друзьями за пределами школы.

Наверное, родители не хотели, чтобы их дети дружили с «неуравновешенным» (так выразился один из них). Или они меня боялись (я и это слышал). Не могу сказать наверняка. Но меня ни разу не позвали в гости или на день рождения после того, как я не позволил привидению угнать мамин автомобиль и меня застали за рулём в разгар схватки с невидимым вором.

Не сказав больше ни слова, папа тяжело вздохнул и выехал с парковки на дорогу. Я был рад тишине, но вскоре понял, что она не связана со мной, – происходило что-то гораздо более серьёзное, и, судя по глубоким морщинам на папином лице, ему это обходилось недёшево.

Мама всегда говорила, что я вылитый папа в детстве. Но даже когда она в качестве доказательства положила его старую школьную фотографию рядом с моей – как на опознании в полицейском участке, – я не заметил особого сходства. Каштановые волосы, карие глаза, смутно похожие очертания подбородка, губ и носа ещё не делали нас точными копиями друг друга.

Но сейчас папа совсем не походил на мальчика с той фотографии. Глаза у него покраснели, губы словно застыли в горькой гримасе. Он устал. Измучился.

Рядом со мной сидел человек на грани неизбежного поражения. Он смотрел в стекло пустым бессмысленным взглядом, будто понятия не имел, куда попал, хотя прожил в Скукотауне много лет.

– Макс, – произнёс папа, – я тут подумал… – Его голос заставил меня покрепче упереться пятками в пол и приготовиться к худшему. Я понятия не имел, к чему он клонит, но не сомневался, что ничего хорошего не будет. – Поскольку я не знаю, где мне предложат работу, а твоя мама…

– …в Австралии, – договорил я, прежде чем он успел закончить. – Мама в Австралии. – Я с вызовом взглянул на папу, ясно давая понять, что иных версий не желаю слышать.

Последним маминым адресом был Сидней. Она прислала мне открытку с двумя коалами. И хотя потом какое-то там официальное лицо из консульства позвонило и сообщило ужасную новость, это ещё ничего не значит.

Папа медленно выдохнул. А потом вдохнул и сказал:

– Я понимаю, как тебе тяжело, правда. Мне тоже. Но пора это прекратить. Факты есть факты. Она умерла, Макс. Умерла и не вернётся. Ты должен это признать.

И тут я перестал слушать, усилием воли превратив папин голос в бессмысленную мешанину звуков. Если бы мама умерла, я бы, конечно, узнал про это первым. Вот доказательство: мне ни разу не являлся мамин призрак. А значит, чиновник из консульства ошибся. Вероятно, мама уехала куда-нибудь в глушь, в отдалённое место, где нет мобильной связи. Вернувшись, она сразу позвонит мне, и мы от души посмеёмся над тем, как все, кроме меня, простодушно поверили в печальную новость.

Папа сдался и замолчал – я не заметил когда. Когда мы наконец повернули к дому, я вылез из машины, вошёл в прихожую и… обнаружил, что вся мебель исчезла.

В течение последних нескольких недель я наблюдал за постепенным исчезновением нашей обстановки – папа помещал её на хранение или распродавал. Всё началось с предметов, которыми мы пользовались редко, типа большого обеденного стола или деревянного серванта, где мама хранила красивые тарелки, которые берегла для особых случаев. Затем настала очередь вещей поменьше – тумбочек, декоративных подушек, ламп. Но хоть я и знал, чем всё это закончится, вид абсолютно пустого дома, в котором я вырос, потряс меня. Ничего привычного не осталось.

Я перевёл взгляд с пустого места, где некогда стояла кушетка, на груду коробок и чемоданов в коридоре.

– Значит, это правда, – сказал я, чувствуя себя опустошённым. Я почти убедил себя, что папа на самом деле не собирается переезжать…

– Последний день учёбы, последняя ночь в этом доме. У нас у обоих начинается новая жизнь, – сказал папа, положив мне руку на плечо.

Я знал, что он хочет только лучшего, но при виде пустых комнат пришёл в настоящее бешенство.

– Как же мама найдёт нас, если мы уедем? – Я вывернулся из-под папиной руки и взглянул ему в лицо. – Вдруг она вернётся и увидит, что здесь живут совершенно другие люди?

Папа стоял передо мной, приоткрыв рот и прищурившись так, что глаза превратились в щёлочки.

– Макс… – начал он.

Я бегом бросился к себе – и обнаружил, что постеры со стен сорваны и нет кровати, тумбочки и стола. О том, что я жил в этой комнате, напоминали лишь висящие на крючке джинсы и футболка.

– Где же я буду спать? – спросил я, обводя рукой пустые стены.

Ни подушки, ни одеяла не было.

– Я подумал – давай поставим палатку на заднем дворе. – Папа, стоя на пороге, натянуто улыбнулся. – Раньше тебе это нравилось.

– Да, в шесть лет, – ответил я и сложил руки на груди.

Ситуация ухудшалась прямо на глазах.

Папа обречённо вздохнул, сполз по стене на пол и уселся, неловко раскинув колени. Он долго молчал. Поскольку сесть было некуда и нечего больше делать, я тоже опустился на пол.

– Такое ощущение, что всё покатилось по наклонной, – папа обхватил голову руками, и его слова звучали приглушённо, но их смысл был абсолютно ясен. – Сначала ты начал отрицать то, что случилось с мамой, а теперь этот последний… инцидент… в школе. Скажи спасибо, что тебя не исключили за жестокое обращение с животными.

Жестокое обращение с животными?! Да я пытался спасти Чуро! Я не виноват, что настоящего злодея не видел никто, кроме меня. Именно это я и собирался сказать в своё оправдание, но взглянул на папу, и мне расхотелось спорить.

В последнее время я часто видел его в глубоком унынии. Вся история с мамой – сначала развод, потом звонок из Австралии – далась ему тяжело. Но при мысли, что на сей раз виноват я, мне стало очень стыдно.

– Я не знаю, как до тебя достучаться, – продолжал папа. – Мы перестали понимать друг друга. И твои навязчивые идеи про призраков…

Мысленно я договорил: «…это ненормально. Это нездорово. Вменяемые люди так себя не ведут».

Но папа сказал:

– Весь год ты так хорошо себя вёл. Я думал, ты наконец всё это перерос.

Я сидел, прислонившись к стене, напротив папы, там, где некогда стоял комод, и понятия не имел, каких слов он от меня ждал.

– Но сейчас… – Папа поднял голову. – Я думаю, лучше тебе пожить с человеком, который знает, что делать… – Он сделал паузу, и от страха я чуть не умер, в голове у меня пронеслись тысячи безумных сценариев – но все они оказались далеко не такими безумными, как тот, что озвучил папа спустя минуту: – Ты погостишь у дедушки, пока я не улажу тут наши дела. – Он подмигнул и растянул губы в улыбке. Но издалека это выглядело так, как если бы папа съел какую-то гадость и пытался предложить кусочек и мне.

– Ты издеваешься?! – воскликнул я. – Дедушка Рэмхарт?! Рэмхарт Вудбид?!

Я редко произносил это имя. Поскольку папа почти не общался со своим отцом, я видел дедушку только раз – когда мама решила помирить их и отвезла нас всех к Рэмхарту, чтобы он познакомился с внуком. Конечно, я этого не помнил, потому что был ещё маленьким. И я не знал, как его называть. Наверное, «дедушка Рэмхарт» – но отчего-то этот вариант мне не нравился. На немногочисленных фотографиях я видел человека в странной одежде и с синими прядями в волосах. На шее у него висел медальон с обезьяньим зубом. Судя по всему, Рэмхарт очень необычный дедушка.

Папа говорил, что в детстве о нём в основном заботилась мама (моя бабушка), поскольку Рэмхарт ездил в разные опасные экспедиции. В один прекрасный день, когда папе было восемь лет, Рэмхарт ушёл и не вернулся. Два года спустя умерла бабушка, и папа начал скитаться по приёмным семьям. Рэмхарт появился, только когда папе исполнилось восемнадцать, и уверял, что на десять лет застрял в прошлом. Ничего глупее я в жизни не слышал.

Так или иначе, эта история жестоко ранила папу – я прекрасно помню, как однажды он назвал Рэмхарта «маргиналом, шарлатаном, живым воплощением того, как опасно переходить за грань нормального». Это случилось вскоре после одного из первых моих инцидентов, когда навещавшее наш детский сад привидение (кстати, его тоже звали Макс) написало своё имя на всех стенах. Угадайте, кого объявили виноватым.

Хотя в те времена я был ещё маленьким, я понял истинный смысл папиных слов: тот, кто говорит о привидениях, рискует показаться неадекватом вроде Рэмхарта.

И тогда я начал понимать, что большинство людей ничего странного не видят. Поначалу я опасался, что со мной что-то не так – может быть, у меня испорчено зрение, ну или я сумасшедший. Но я-то знал, что не писал своё имя на стенах! Так я убедился, что то, чего люди не видят, они предпочитают считать несуществующим. И я стал вести себя гораздо осторожнее.

Кроме тех случаев, когда допускал ошибку.

Зная, что папа винит дедушку Рэмхарта во всех невзгодах своего тяжёлого детства, я никак не мог понять, почему он отсылает меня к главной причине своих несчастий.

– С каких пор Рэмхарт считается приемлемым опекуном? – спросил я, гневно глядя на папу.

Я знал, что ступаю на опасную почву, и, когда папа тяжело вздохнул, мне снова стало стыдно. Тем не менее я отчаянно хотел добиться ответа.

– Послушай, Макс, мне предстоят собеседования, и регулярно придётся ночевать в чужом городе. Поскольку я не могу таскать тебя с собой или на весь день оставлять в мотеле…

– Но мы же так и планировали! – крикнул я. – Ты сказал, что доверяешь мне! Я доказал, что уже большой и могу за себя отвечать, и…

– Да, я так думал раньше, пока… – папа помедлил, и на его лице я увидел боль.

– Пока что? – спросил я. Мне хотелось, чтобы он сказал это вслух, хотя я не сомневался, что не услышу ничего приятного.

– …пока мне не позвонил директор школы. – Папа нахмурился, а я задумался, зачем так добивался ответа. – После того что произошло сегодня, оставлять тебя одного слишком рискованно.

Тут я утратил дар речи. Повторяю, я не был виноват в том, что случилось в школе. Я совершил смелый, героический поступок – а вместо награды рискую оказаться под домашним арестом.

– Но ты же сам сказал, что Рэмхарт ненормальный! – Как назло, голос у меня жалобно дрогнул.

Папа поморщился.

– Да, старик странноват немного… но не опасен, – поспешно добавил он. – И это только на лето. Ну или пока я не устроюсь. Хоть как-нибудь. А главное, Макс, я думаю, он тебе поможет.

– Каким образом этот конченый псих мне поможет?! Ты сам говорил, что лучшим решением в твоей жизни было взять фамилию Смит!

Я прекрасно помнил, как он это сказал. В то время у меня не было причин не верить папе. Но теперь, сидя в пустой комнате напротив него, я невольно подумал, что папа отчаянно старался не походить на Рэмхарта – и всё равно в жизни ему не повезло.

– Послушай… – Папа провёл рукой по волосам так, что они встали дыбом, но с досады я решил ему этого не говорить. – Мы с тобой очень разные. Я не вижу того, что видишь ты, – наверное, поэтому мне так трудно тебя понять. Но ты был таким всегда – и я невольно подумал, что, может быть, тут всё очень серьёзно…

Я уставился на него, не веря собственным ушам:

– То есть… ты мне веришь?! – Впервые папа хотя бы предположил, что я, возможно, говорю правду! – Там, в машине, ты сказал, что я просто хулиганю!

Папа поморщился при моих словах. Не скрою, мне стало приятно.

– Прости, если обидел тебя. Я ничего в этом не понимаю…

– Но ты мне веришь?! – закричал я.

Щёки у меня горели, стук сердца грохотом отдавался в ушах. Впервые я задал папе этот вопрос напрямик. Может быть, потому, что всегда боялся ответа.

Поколебавшись, он произнёс:

– Я не сомневаюсь, что ты в это веришь. Как я могу верить в то, о чём совершенно ничего не знаю? – Он вытянул ноги и уставился на тускло блестевшие ботинки. – Я подумал: наверное, тебе полезно будет познакомиться с человеком, который понимает, что́ ты переживаешь. А поскольку Рэмхарт в этом разбирается – ну, логично же…

С одной стороны – конечно логично. Но чем дольше я об этом думал, тем больше вопросов возникало.

– Вы что, помирились? – спросил я, внимательно глядя на папу. – С каких пор ты общаешься с дедушкой?

Папа нервно затеребил ковёр.

– Мы разговаривали несколько раз. Он позвонил, когда узнал про маму, и…

Я тут же уронил голову на колени и зажал уши. Я больше не желал этого слышать – и не желал видеть свою печальную опустевшую комнату. Мне хотелось перенестись в те счастливые времена, когда мама ещё была со мной и никто не собирался отсылать меня к придурковатому дедушке, которого я не видел много лет.

Оказалось, что папа отлично умеет терпеть и пережидать затянувшееся молчание. Когда я наконец поднял голову, он посмотрел на меня и сказал:

– Решено, Макс.

Таким образом были пресечены все попытки договориться.

– Где он живёт хотя бы? – хмуро спросил я, не сомневаясь, что дедушка обитает в какой-нибудь ужасной дыре.

– У него особняк в Блесквилле, – ответил папа.

Ого! Значит, Рэмхарт Вудбид богат?

– Ты никогда не говорил, что у него целый особняк!

Папа пожал плечами и прислонился головой к стене:

– Я жил там только в детстве. Когда бабушка умерла, меня отправили в приёмную семью в другой город. И потом, в те годы дом не выглядел как особняк. Понимаешь, Рэмхарт состарился, перестал путешествовать и захотел познакомиться с тобой, пока… короче говоря, пока не стало слишком поздно. И я подумал – имею ли я право лишать вас обоих этой возможности?

Папин вопрос не требовал ответа – и хорошо, поскольку я не знал, что сказать. Папа медленно поднялся, подошёл ко мне и протянул руку, помогая встать.

– Я поставил палатку во дворе, – сказал он, указав пальцем за окно. – Как насчёт пары бургеров? И суфле на десерт. – Он вскинул брови и растянул губы в улыбке. Несомненно, папа старался извлечь максимум из скверной ситуации. По крайней мере, я тоже мог хотя бы попытаться.

– А телескоп ты уже убрал? – спросил я, выходя за ним в коридор.

– Шутишь? – Он протянул руку и взъерошил мне волосы – наверное, они тоже встали дыбом. – А как же смотреть на Марс без телескопа?

Шагая на кухню, я вёл рукой по стене, на которой раньше висели семейные фотографии. Пустые выцветшие квадратики были как призраки счастливого времени, которое больше не вернётся.


## 3. Почему призрак девочки перешёл дорогу?


По пути к дедушке мы почти не разговаривали. Папа, чтобы подбодриться, слушал какую-то лекцию по психологии («Не нужно быть крутым, чтобы двинуться вперёд – нужно двинуться вперёд, чтобы быть крутым!»), а я смотрел в окно на бесконечные зелёные леса.

Наконец мы свернули с шоссе, и из тумана показалась синяя вывеска с белыми буквами:

> «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БЛЕСКВИЛЛЬ!

> ЗДЕСЬ ВСЁ СИЯЕТ ЯРЧЕ!»

И до меня вновь дошло, что всё это не сон.

Петляя по улицам своего родного городка, папа убавил звук и сказал:

– Слушай, Макс… Наверное, нужно тебя предупредить. Рэмхарт коллекционирует… артефакты.

Я молча уставился на папу.

– У него есть много странных, очень странных вещей – он считает, что они подлинные, – но, пожалуйста, не обращай внимания на всю эту ерунду. А если он попытается показать тебе свою книгу…

– Рэмхарт написал книгу? – перебил я. Интересно, почему папа раньше о ней молчал? – Это книга про привидения? А у нас она есть? – Я тут же решил, что папа намеренно скрыл от меня именно ту вещь, в которой я отчаянно нуждался.

– Нет-нет. Она… – Он прищурился, постукивая большим пальцем по рулю. – Да нет, глупости. Забудь. – Папа небрежно отмахнулся и попытался сменить тему. Но если он хотел, чтобы я провёл лето с полузнакомым дедушкой, то должен был хотя бы ответить на один важный вопрос.

– Рэмхарт прославился из-за неё? – уточнил я. – Из-за книги?

Вчера, когда папа заснул, я свернулся в спальнике, достал телефон и стал искать в Интернете Рэмхарта Вудбида. Я с удивлением обнаружил десятки тысяч ссылок – нескончаемый список статей, фотографий, сайтов, посвящённых Рэмхарту. При виде всего этого я испытал двойственные чувства. С одной стороны, я злился на папу за то, что он собирался запихнуть меня на лето в какой-то странный дом, где жил полный псих. С другой – приятно было думать, что я в родстве с человеком, которого Интернет считает легендой.

– Ну, такие книги не продают в магазине, – ответил папа, прервав мои мысли. – «Энциклопедия сверхъестественного» – это нечто среднее между дневником, альбомом и справочником.

Папа говорил небрежным тоном, но я пришёл в восторг. «Энциклопедия сверхъестественного»?! Какое многообещающее название!

– Раньше Рэмхарт утверждал, что его книга обладает волшебной силой, – продолжал папа, качая головой. – Но я уверен, что теперь всё это в прошлом. Твой дедушка живёт нормальной жизнью, и я надеюсь, что он тебе поможет. – Он перевёл взгляд с дороги на меня. – Ты, наверное, волнуешься, но поверь: так лучше. Просто будь собой – и всё наладится.

Услышав это, я нахмурился. Быть собой для меня значило быть человеком, который видит призраков и чудовищ. Но поскольку никто не желает признавать, что это и есть настоящий я, мне приходилось делать вид, что я совсем другой.

А вдруг каникулы с Рэмхартом изменят мою жизнь?

В отличие от папы, я вовсе не ждал, что Рэмхарт поможет мне избавиться от необычных способностей. Раз уж дедушка прославился на весь мир своей любовью к сверхъестественному, с гораздо большей вероятностью он попытается сделать из меня молодого охотника за привидениями.

Но, может, мне даже не придётся просить Рэмхарта о помощи?

Может, эта «Энциклопедия сверхъестественного» положит конец всему, что делает меня психом и неадекватом?

Если мой дед действительно составил энциклопедию паранормальных явлений, то, возможно, в ней говорится, как перестать видеть привидения. И тогда я, перейдя в среднюю школу, стану нормальным семиклассником…