Надежда Соколова
Снежная сказка для Вики

Глава 1

За окном, затянутым мелкой сеткой ноябрьского дождя, падал хлопьями снег. Он не летел, а словно валился с неба тяжелой, мокрой массой, тут же превращаясь в грязную, безнадежную слякоть. Ноябрь выдался необычайно холодным для этой широты, но внутри квартиры было еще холоднее – тихий, пронизывающий холод одиночества, который не способны прогнать даже самые горячие батареи.

Я сидела у стола, обхватив ладонями теплую, почти обжигающую чашку с какао. Пар от него поднимался сладковатой дымкой, ненадолго затуманивая стекло, но он тут же рассеивался, обнажая снова тот же унылый, серый пейзаж. Я вздыхала, и каждый вздох казался таким же тяжелым и влажным, как ноябрьский воздух за окном. Он вырывался из груди беззвучным стоном разочарования, который я уже давно научилась держать в себе.

Этот Новый год снова придется встречать в одиночестве. Не просто без шумной компании, а в полной, оглушающей тишине. Мужчины у меня так и не появилось. Никого. А ведь известно: как встретишь Новый год, так его и проведешь. И в воображении уже вставали картины: я, в одном и том же теплом домашнем халате, под тихий бой курантов и дежурные поздравления из телевизора, чокаюсь бокалом с самим собой. Символично. Так что, похоже, мне до самой смерти куковать в старых девах.

Тридцать пять лет. Цифра, которая обжигала изнутри, как это какао, но не согревала, а лишь напоминала о пустоте. В этом году мне исполнилось тридцать пять. Целая жизнь позади, а главного – самого простого, человеческого, женского – так и не случилось.

А я, стыдно сказать, даже не целовалась ни с кем ни разу. От этой мысли по телу пробегала смешная, горькая дрожь. В тридцать пять лет не знать, каково это – чувствовать на своих губах губы другого человека? Не знать, как замирает сердце от прикосновения мужской руки к своей спине? Это звучало как абсурдный, плохой анекдот.

И ведь не уродка: в зеркале на меня смотрела симпатичная, еще моложавая женщина. Темные, густые волосы, падающие на плечи, большие карие глаза, в которых сейчас стояла тоска, но которые могли бы светиться и весельем. Пышные, мягкие формы, которые так часто воспевают в романтических романах. Рука сама потянулась поправить складку на платье, и я поймала себя на мысли: а для кого? Для четырех стен, для тишины?

«Вот что, спрашивается, этим мужчинам надо? – мысленно кричала я в пустоту. – Что они ищут в других, чего нет во мне? Почему их взгляд скользит по мне, как по предмету мебели, не задерживаясь, не интересуясь, что скрывается за этой оболочкой? Даже не смотрят в мою сторону».

За окном смеркалось. Серый ноябрьский день угасал, растворяясь в ранних сумерках, унося с собой последние проблески света. А вместе с ним угасала и какая-то крошечная, теплившаяся внутри надежда. Оставалась лишь тишина, прерываемая мерным стуком мокрого снега о стекло, да горькое, сладковатое послевкусие какао на губах. Вкус одиночества.

В дверь позвонили. Резкий, наглый звук, такой несвоевременный, ворвался в тишину моих размышлений и заставил вздрогнуть. Я удивилась – кого еще туда занесло? Я вроде не ждала никого. Даже курьера с продуктами – я сама ходила по магазинам, втягивая в легкие холодный влажный воздух, перебирая уцененные сыры и фрукты в поисках призрачной выгоды, которая хоть как-то оправдывала бы это пустое существование.

Но в дверь продолжали названивать, настойчиво так, без пауз, будто и в самом деле ждали меня и были уверены, что я заперлась здесь, в своей раковине. Звонок резал слух, нарушая привычный, почти ритуальный ход этого тоскливого вечера.

Пришлось с неохотой отставлять в сторону полуостывшую чашку с какао. Сладкий напиток уже покрылся тонкой, невкусной пленкой. Подниматься с места было тяжело, будто на плечах лежали все тридцать пять лет одиночества. Я поправила домашнее платье и пошла открывать, потертые тапочки шлепали по паркету в такт моей невеселой доле.

За дверью стояла почтальонша. Но не наша, вечно уставшая Людмила Степановна, которую я знала в лицо все годы жизни в этом доме. Это была другая, незнакомая. Слишком прямая осанка, слишком яркая униформа, и взгляд… слишком пристальный.

– Санина Виктория Андреевна? – спросила она ровным, безэмоциональным голосом, который странно контрастировал с ее пронзительным взглядом. – Вам телеграмма. Распишитесь.

Я изумленно моргнула, пытаясь осмыслить происходящее. Это что, розыгрыш? Кто мог так зло подшутить? Телеграмма? Мне? В наш цифровой век, когда даже счета приходят по email? Да и не носят сейчас почтальоны телеграммы. Вроде. Это казалось анахронизмом, вырванным из прошлого века.

– Санина Виктория Андреевна? – настойчиво, почти механически повторила почтальонша, и в ее голосе прозвучала стальная нота. – Вы расписываться будете?

И мне бы послать ее, захлопнуть дверь, отгородиться от этого странного, нарушающего мой покой мира. Вернуться к своему остывающему какао и своему законному отчаянию. Но… Проклятая, вбитая с детства вежливость. Внутренний надсмотрщик, который шептал: «Неудобно, Вика, люди работают».

– Да, конечно, извините, – произнесла я, выдавив из себя жалкую, натянутую улыбку-маску. Голос прозвучал сипло и неуверенно. – Где расписаться? У вас ручка есть?

– Вот ручка, – ее движение было резким и точным.

Мне протянули самую обычную дешевую шариковую ручку с синим стержнем. Я потянулась, чтобы взять ее, и мои пальцы ненадолго прикоснулись к ее кожаной перчатке.

И тут я увидела. В ее глазах, таких бездонных и холодных, вдруг вспыхнуло торжество. Не удовлетворение от выполненной работы, не вежливая улыбка. А самое настоящее, ликующее, почти безумное торжество охотника, видящего, что добыча сама идет в капкан.

От этого взгляда, от этого прикосновения, ледяной спазм пронзил меня от кончиков пальцев до самого сердца. Мир перед глазами поплыл, краски смешались в грязное пятно, звук ее дыхания превратился в отдаленный гул. Ноги стали ватными и перестали слушаться. Последнее, что я ощутила, – это запах влажной шерсти от ее плаща и резкий химический запах чернил, а затем пол ушел из-под ног, и сознание оборвалось, как оборвалась та самая ниточка, что еще как-то связывала меня с реальностью.

Глава 2

Сознание вернулось ко мне нехотя, будто продираясь сквозь толстый слой ваты. Первым ощущением была невыносимая мягкость под спиной. Я лежала не на своем продавленном диване и даже не на привычном матрасе, а на чем-то невесомом и упругом, что аккуратно обнимало мое тело, как перина из детских снов.

Я медленно открыла глаза, и меня ослепило. В огромное, почти во всю стену, окно били потоки солнечного света, такие яркие и чистые, что поначалу я зажмурилась от боли. Ноябрьской слякоти и серости как не бывало. За окном сияла бездонная лазурь без единого облачка.

Постепенно зрение вернулось ко мне, и я смогла разглядеть комнату. Спальня. Явно не моя. Моя спальня была камерной, с потершимися обоями и стандартной мебелью из дешевого магазина. Здесь же все дышало таким размахом и богатством, что у меня перехватило дыхание.

Я осторожно приподнялась на локтях, и шелковистое белье зашелестело подо мной. Мебель вокруг казалась сошедшей со страниц исторического романа или из залов музея. Массивная кровать с высоким изголовьем была вырезана из темного, почти черного дерева и инкрустирована сложными узорами, отливающими приглушенным блеском – не кричаще-золотым, а скорее старым, благородным серебром. Стулья и кресла с гнутыми, изящными ножками стояли у стены, их обивка из плотного бархата цвета спелой вишни выглядела нетронутой временем.

Поверхности всех предметов – комода, туалетного столика, прикроватных тумб – были отполированы до зеркального блеска и отражали солнечные зайчики, словно были сделаны не из дерева, а отлиты из драгоценных металлов.

Мой взгляд скользнул по стенам. Их украшали не обои и не картины, а огромные, от пола до потолка, гобелены. На одном из них, самом близком, была выткана сцена охоты: всадники в камзолах, собаки, застывший в прыжке олень. Ткань выглядела древней, но цвета были удивительно свежими.

Окна были завешаны струящимся, невесомым тюлем, таким тонким, что он почти не скрывал ослепительное солнце, а лишь смягчал его свет, наполняя комнату сияющим, золотистым маревом.

В горле пересохло. Первой здравой мыслью было: это розыгрыш. Скоро из-за ширмы или шкафа выскочат ведущие с камерами, и все закричат: «Розыгрыш!» Я даже машинально начала искать глазами объективы, черные точки в роскошной лепнине на потолке.

Ничего. И никого. Только звенящая, абсолютная тишина, давящая на барабанные перепонки и заставляющая сердце биться чаще. Она была густой, осязаемой, как паутина, опутавшая всю эту неестественную роскошь. Казалось, даже пылинки в солнечных лучах застыли в неподвижности, боясь нарушить этот жуткий покой.

– Эй, есть кто живой? – на пробу крикнула я, и собственный голос прозвучал чужим, глухим и неестественно громким в этой гробовой тишине.

Ответа не последовало. Ни эха, отскакивающего от стен, ни торопливых шагов, ни даже скрипа половиц. Только моё собственное дыхание, которое вдруг показалось невыносимо шумным.

– Похоже, придется вставать, – я тяжело вздохнула, сдаваясь неизбежному.

Я отбросила шелковистое покрывало. Босые ноги утонули в густом ворсе ковра, такого мягкого, что по коже пробежали мурашки. Я потянулась, чувствуя, как затекшие мышцы спины и плеч лениво и нехотя подаются. Повертела головой, разминая шею, и взгляд снова зацепился за причудливые тени, отбрасываемые резными ножками стульев.

– А вон и дверь, – пробормотала я себе под нос, стараясь говорить бодро. – Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать. Кто не спрятался, я не виновата.

Так, проговаривая вслух детскую считалку, я и направилась к выходу. Каждый шаг по бесшумному ковру был словно шагом в неизвестность. Пальцы ног инстинктивно поджимались, цепляясь за мягкий ворс.

Дверь, к моему величайшему облегчению, оказалась не запертой. Массивная, темная лакированная древесина с тяжелой бронзовой ручкой поддалась беззвучно и плавно, без скрипа и сопротивления, словно её только что смазали в ожидании моего пробуждения. Это неестественное послушание заставило меня на мгновение замереть на пороге, прежде чем сделать следующий шаг в ещё более неизвестное пространство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.