# Дневники Адама Красина

Шамиль Урусов

От детсадовских разборок (где единственным спасением оказалась сестра с совковой лопаткой) до школы «для блатных», от пионерского галстука до первого подмигивания девушке – Адам идёт по жизни с улыбкой, даже когда судьба подкидывает ему «сюрпризы». А уж когда она отправляет его в армию – начинается веселье… Адам по кличке «красава» симпатичный парень, который идет по жизни легко.

Посвящаю друзьям… мы живем и жили в одно время !


Воздух родильного зала разрезал первобытный вопль. Пожилая акушерка, видавшая виды за свои сорок пять лет у постели рожениц, лишь покачала седой головой: «Боже правый, как орет… Такого горлана за всю практику не припомню».

«Пусть орет, Вера Васильевна», – улыбнулась врач-гинеколог Марина, ее усталые глаза светились пониманием. Она мягко провела рукой по животу измученной женщины. «Это ж не просто крик… Это – заявка. Серьезная заявка на свое место под солнцем».

Ее взгляд скользнул к роженице, ставшей центром этой бури жизни и боли. «Ну вот, дорогая…» – голос Марины был тих и полон тепла, – «Теперь вы – мама этого маленького крикуна».

«Спасибо…» – прошептала Ирина, слово вырвалось на остатке сил, но было наполнено бездонным облегчением и трепетом.

«Взвесить нашего горлана! Бирочку – аккуратно! И – маму с героем в палату!» – команда врача прозвучала как финальный аккорд. «Все прошло отлично. Поздравляю вас».

Так, под аккомпанемент собственного неистового рева, под усталое покачивание головы акушерки и мудрую улыбку врача, под шепот благодарности матери, ворвался я в этот мир. Так началась моя жизнь. Жизнь Адама Красина.

Того самого Адама, что для одних стал лучезарным воплощением ума и таланта, человеком необыкновенным. А для других – лишь хитрецом и неисправимым бабником, метко прозванным «Красавой».

Я был тихим ребенком. Скромным. Можно даже сказать – забитым трусишкой.

– Эй, ты! В матроске!..

Голос сорвался с губ одного из тех мальчишек, что сбивались в стайку у песочницы. Я медленно повернул голову – подстриженную, как тогда водилось, «под горшок». В ногах похолодело.

– Иди сюда, че стоишь?..

Ноги одеревенели, но я подошел. Медленно, как будто сквозь вязкий страх.