# Сила сердца

Игорь Проскурин

«Сила сердца» – это книга о внутренней стойкости и нежности, которые не кричат, а ведут. Главы складываются в путь: от страха к смелости, от боли – к прощению, от тьмы – к свету. Здесь нет «идеальных» героев – есть живые люди, принимающие непростые решения, оступающиеся и поднимающиеся снова. Тексты написаны простым, тёплым языком: они поддерживают, когда кажется, что больше некуда идти, и мягко напоминают – внутри каждого из нас уже есть всё нужное, чтобы начать заново.

Эта книга – для тех, кто ищет надежду, учится говорить важные слова, строит мосты вместо стен и верит, что одно доброе решение может изменить целую жизнь. Откройте «Силу сердца», если вам нужно вдохновение, тихая уверенность и свет, который не гаснет.

## Пролог

“Когда тело сдаётся, душа обязана бороться” Я всегда считал себя сильным человеком. С детства жизнь учила нас не сдаваться: отец ушёл рано, и мама тянула нас одна, работая на стройке, чтобы мы могли выжить. С утра до ночи она поднимала кирпичи и тяжёлые балки, а по вечерам, едва держась на ногах, готовила нам ужин и улыбалась, будто усталости не существовало. Мы помогали ей, как могли, но именно тогда я впервые понял: сила – это не мускулы. Сила – это дух. После школы я ушёл в армию и два года служил Родине. Вернулся домой с ощущением, что теперь начнётся настоящая жизнь. Но судьба решила испытать меня по-другому. Сначала была просто боль в пояснице. Ничего серьёзного – так говорили врачи. «Простой остеохондроз», – успокаивали они, прописывая уколы и витамины. Так прошло пять лет. Но однажды ноги начали неметь. То левая, то правая переставала слушаться. А я всё терпел, надеялся, что пройдёт. Однажды, когда у нас уже родился второй ребёнок, мы всей семьёй вышли на прогулку. Казалось бы, обычный день… Но через полчаса я понял, что не могу идти. Боль была невыносимой. Дома я попытался размять спину, попросил четырёхлетнюю дочку пройтись по ней маленькими ножками. Но легче не стало. Тогда я повис на турнике, надеясь растянуть позвоночник. И вдруг – резкая, жгучая боль… руки сами разжались, и я рухнул на пол. Ноги отказали. Я лежал месяц, не в силах подняться. Каждый день уколы, таблетки, надежда – и снова разочарование. Лишь МРТ показало правду: тяжёлые межпозвоночные грыжи, пережатые нервные каналы. Операция была неизбежна. После неё началась новая жизнь, но не та, о которой мечтают. Врачи запретили любые физические нагрузки, а я, привыкший с детства к труду и спорту, стал быстро набирать вес. Стрелка весов дошла до 160 килограммов. И вот снова – новые боли, новые угрозы. «Срочно нужна операция, иначе паралич», – сказал врач. Но я отказался. Я решил бороться. Каждое утро я вставал на больные ноги, делал гимнастику, шёл километры – по 10 в день, сквозь боль, сквозь пот, сквозь отчаяние. И я победил. Боль отступила. Я смог прожить так пять лет… пока одно простое переохлаждение не запустило всё заново. Вторая операция. Транспедикулярная фиксация. Кейдж. Месяц реабилитации. Казалось, впереди свет. Но вдруг – новое испытание. Мой организм отверг металл, началось воспаление, и я оказался прикован к кровати. Целый год я лежал, бессильный, раздавленный… И всё это время рядом была она – моя жена. Мой ангел. Она работала, содержала семью, воспитывала детей и учила меня жить заново. Шаг за шагом, заново, как ребёнок, я учился ходить с костылями, с тростью, снова ощущая землю под ногами. Я вернулся к жизни. Я пошёл работать в общество инвалидов и отдал этому делу три года. Но со временем понял, что хочу большего. Хочу помогать людям так, как когда-то помогли мне. Так родилось моё собственное общество – “Jomart Jurek”, что значит “Щедрое сердце”. Сегодня мы с семьёй поддерживаем людей с инвалидностью, тех, кто оказался на грани, кто потерял надежду. И эта книга – часть моей мечты.


Покупая её, вы помогаете нам построить Дом щедрого сердца – место, где каждый человек сможет найти помощь, поддержку и веру в себя. Я прошёл через боль, бессилие и отчаяние.


Я падал и снова вставал.


Я понял главное: когда тело сдаётся – душа обязана бороться.

## Глава 1. Шаг в неизвестность (Марина)

Марина сидела у окна своей тесной квартиры в Алматы, где осенний дождь стучал по стеклу, словно пытаясь пробиться внутрь. Запах мокрого асфальта и далёкий гул трамваев на проспекте Абылай хана просачивались через щели, напоминая о жизни, которая текла за стенами. Два года назад её дни были пропитаны ароматом свежей глины в керамической мастерской, где она создавала вазы с узорами, вдохновлёнными петроглифами Тамгалы-Тас. Вечера проходили в кафе на Арбате, где смех друзей смешивался с запахом свежесваренного кофе, а прогулки с младшей сестрой Асель по Медеу наполняли лёгкие горным воздухом и мечтами о будущем. Но всё изменилось в один миг. На скользкой дороге у Чарынского каньона – визг тормозов, удар, боль, пронзившая тело, как молния. В больнице, где пахло дезинфекцией и железом, она услышала приговор: паралич нижних конечностей. "Марина, вам нужно научиться жить заново", – сказал врач, его голос был холодным, как стетоскоп на её груди. Она смотрела в белый потолок палаты, чувствуя, как мир сжимается до размеров больничной койки. Первые месяцы были кошмаром. Простыни липли к вспотевшему телу, бессонные ночи тянулись, как зимние степи. Друзья звонили, но она сбрасывала звонки, не в силах вынести их жалость. "Зачем я им? Инвалид, обуза", – шептала она в темноте, её голос дрожал, как осенние листья на ветру. Злость накатывала волнами: на водителя, на судьбу, на своё тело, которое предало её. Мама приносила баурсаки и плов с рынка, но их запах, когда-то любимый, теперь вызывал тошноту. Пустота росла внутри, как тень в безлунную ночь.

Однажды вечером всё изменилось. Скрипящее кресло-коляска стало её спутником, и, сидя в нём, Марина уставилась на пыльную полку с книгами. Среди них лежал альбом Асель – потрёпанный, с пожелтевшими страницами. Открыв его, она увидела рисунки: горы Тянь-Шаня, кони в степи, и надпись детским почерком: "Сестра, я знаю, что ты сильная. Тебе ещё предстоит нарисовать свою новую жизнь. С любовью, Асель". Слёзы хлынули – не от боли, а от чего-то глубокого, как корни древнего дуба. Она вспомнила, как они с Асель собирали яблоки в саду бабушки в Талгаре, как сестра шептала: "Ты моя героиня". Искра зажглась – крошечная, но жгучая, как пламя в степном костре. На следующий день, дрожа от страха, она открыла ноутбук. Пальцы, ещё слабые, стучали по клавишам: "центр реабилитации Алматы". Она нашла "Jomart Jurek" – общество, где люди с похожими судьбами делились историями и поддержкой. Поездка туда была пыткой: тряска в такси, взгляды прохожих, но внутри горела надежда, как звезда в ночи. Месяцы тренировок стали битвой. Сначала – сидеть без опоры, чувствуя, как мышцы горят. Потом – держать равновесие на мяче, где каждый качок вызывал тошноту. Вставать было как взбираться на Эверест: пот, слёзы, падения. Тренер, женщина с протезом ноги, шептала: "Дыши, Марина. Один вдох – один шаг". Марина вспоминала казахские сказания, где батыры побеждали не силой, а духом. Годы спустя она вернулась в мастерскую, адаптированную под неё: низкие столы, специальные инструменты. Теперь она создаёт керамику для людей с инвалидностью – чашки с рельефными узорами, которые можно чувствовать пальцами. В центре "Jomart Jurek" она встречает новичков, обнимает их и говорит: "Ты можешь. Просто поверь. А если не веришь – я поверю за тебя".

## Глава 2. Письма маме

В комнате пахло старой бумагой, пылью и немного влажностью – дождь шёл уже третий день подряд. Артём сидел на полу у окна, поджав под себя ноги, и держал в руках чистый лист. Писать было сложно: пальцы подрагивали, а карандаш казался слишком тяжёлым. Он снова перечитал начало письма:


"Привет, мама…" Слова выглядели неуклюжими, чужими. Он перечеркнул их и снова написал. Уже в сотый раз. Артёму было шестнадцать. Два года назад мама ушла – рак, поздняя стадия, слишком мало времени. С тех пор письма стали его единственным способом говорить с ней. В них он рассказывал обо всём: про школу, про соседскую собаку, про девочку из параллельного класса, которая ему нравилась, про новые мечты и новые страхи.

Эти письма он складывал в коробку из-под обуви, прятал под кровать и никогда никому не показывал. Даже отцу. «Мам, ты бы видела, как вчера светило солнце. Оно падало прямо на крышу соседнего дома, и весь снег на ней засверкал, как будто кто-то рассыпал стеклянные осколки. Помнишь, как мы вместе фотографировали такие закаты? Ты всегда говорила, что свет лечит…» Артём отложил ручку и прикрыл глаза. В памяти всплыли мамины руки – тёплые, с тонкими пальцами, пахнущие ванилью и яблочным пирогом. Воспоминания были такими яркими, что казалось, если протянуть руку, можно коснуться её. Но реальность была другой.


За дверью – глухая тишина. В квартире жили они вдвоём с отцом, но они почти не разговаривали. Отец ушёл в работу с головой, задерживался в цеху до ночи, и, возвращаясь, садился перед телевизором, глядя в экран пустыми глазами. В один дождливый вечер Артём вышел на улицу. В руках он держал письмо – особенное, написанное на жёлтой бумаге. Он хотел оставить его там, где мама любила гулять – на скамейке возле старого каштана. Он шёл медленно, волоча за собой правую ногу – после аварии год назад она почти не сгибалась. Тот день разделил его жизнь на «до» и «после»: машина, удар, боль, операционная, долгие месяцы реабилитации. Врачи сказали, что теперь ему придётся учиться ходить заново. Он научился. Но бегать, как раньше, уже не мог. "Мам, я снова у твоего дерева…" – шепнул он, положив письмо на скамейку. В этот момент рядом остановилась женщина с девочкой в инвалидной коляске. Девочка улыбнулась ему, и Артём поймал её взгляд. Он хотел отвернуться, но девочка вдруг сказала:


– Ты тоже тут письмо оставляешь?


– …Да, – выдохнул он, не зная, что ещё ответить.


– Я тоже пишу письма, – тихо сказала она и протянула руку. – Хочешь, я покажу тебе место, куда мы их складываем? Так Артём узнал о маленькой группе ребят, которые собирались раз в неделю в старой библиотеке. Их объединяло одно – почти у каждого кто-то ушёл. Родители, братья, сестры… Письма были их мостиком к тем, кого больше нет. На первой встрече он сидел молча, сжимая свой листок. Рядом с ним оказалась та девочка – Лиза. Она потеряла слух после менингита и теперь общалась письменно, но её улыбка была такой открытой, что Артём почувствовал странное тепло. С тех пор каждую неделю он приходил туда. Иногда он читал письма вслух, иногда просто слушал других. Впервые за долгое время он чувствовал себя не одиноким. Весной Артём решил сделать то, чего раньше боялся – прочитать одно письмо маме вслух перед группой. Его голос дрожал, буквы прыгали в глазах, но он дочитал до конца.

Когда он поднял глаза, Лиза уже держала в руках своё письмо. Она показала ему строчку, написанную крупными буквами:


"Мы живы – значит, они тоже." Эта фраза стала для Артёма откровением.


Он больше не прятал письма под кроватью. Он носил их с собой, как напоминание, что любовь никуда не уходит, даже если человек – да.

## Глава 3. Второе дыхание

Александр никогда не думал, что станет спортсменом. В детстве он был тихим и замкнутым мальчиком, которому больше нравилось собирать модели самолётов, чем играть в футбол с соседскими ребятами. Но всё изменилось, когда в старших классах он впервые попробовал бегать по стадиону – и почувствовал, что в движении есть что-то особенное. Он мечтал о марафонах, ночами смотрел видео с олимпийских игр и представлял себя на пьедестале. Но его мечты прервала страшная авария. В один миг Александр потерял ногу. Когда он пришёл в себя в больнице, мир словно рухнул. Казалось, что смысла больше нет. “Какой из меня спортсмен теперь?” – думал он, глядя на белый потолок палаты. Несколько месяцев он почти не разговаривал ни с кем, замкнулся в себе. Но однажды в его жизни появился человек, который всё изменил. Это был тренер паралимпийской сборной. Он подошёл к Александру прямо в коридоре реабилитационного центра и сказал:


– Я слышал про твою историю. У нас есть команда. Хочешь попробовать? Александр сначала хотел отказаться, но внутри что-то дрогнуло. Он согласился. Первые тренировки были адом. Протез натирал ногу, дыхание сбивалось, тело сопротивлялось. Но тренер был рядом. “Главное – не сдавайся, Саша. Боль пройдёт, а гордость останется”, – говорил он.

Через два года Александр впервые участвовал в международных соревнованиях. Он финишировал третьим, но в тот день он почувствовал себя победителем. Он доказал себе, что невозможное возможно. Сегодня его знают тысячи людей. Он вдохновляет других спортсменов, ездит по школам, рассказывает детям о том, что сила духа важнее любых преград. "Однажды ты поймёшь, что твои слабости – это лишь повод стать сильнее."

## Глава 4. Когда сердце не сдаётся

Эмма всегда была энергичной, словно маленький ураган. Она училась на врача, играла в театральной студии и умудрялась совмещать это с подработкой в кафе. Казалось, у неё есть всё: молодость, здоровье, мечты и друзья. Но жизнь часто проверяет нас внезапно. Однажды, во время утренней пробежки, Эмма почувствовала резкую слабость и потеряла сознание. Несколько недель обследований закончились приговором: редкое заболевание сердца. Врачи были честны – жизнь Эммы будет совсем другой. Поначалу она не могла принять этот факт. Вчера она бегала по набережной, смеялась и строила планы, а сегодня ей говорят: “Избегайте нагрузок, не волнуйтесь, живите спокойно”. Но как жить спокойно, если твоя душа рвётся вперёд? Первое время Эмма закрылась от всех. Она перестала ходить в университет, не отвечала на звонки друзей, даже маме открывала дверь не всегда. Но однажды, сидя ночью на кухне, она услышала, как её младший брат шепчет кому-то по телефону:


– Я не знаю, как её спасти… Она уже неделю не улыбается. Эти слова задели Эмму глубже всего. Она поняла, что её болью страдают и близкие. В ту же ночь она написала в блокноте:


"Я буду бороться. Ради себя. Ради них."

Эмма начала с малого – каждый день ставила перед собой маленькие цели: проснуться в одно и то же время, выйти на улицу хотя бы на 15 минут, прочитать одну главу книги. Сначала это казалось бессмысленным, но постепенно она почувствовала, как её жизнь снова наполняется смыслом. Спустя два года Эмма закончила университет и стала кардиологом. Она выбрала эту профессию не случайно – хотела помогать людям, которые услышали диагноз, способный разрушить их мир. Сейчас, глядя в глаза своим пациентам, она всегда говорит им:


"Даже если сердце бьётся с трудом, важно, чтобы оно не переставало любить и верить."

## Глава 5. Сквозь стекло

Вера всегда любила стекло. Оно было честным – если смотришь сквозь него, мир не прячется, но и не давит. Сквозь витражи дома напротив утренний свет превращался в разноцветные блики, и Вера могла часами сидеть у окна, ловя пальцами эти пятна на стене. Мама часто находила её там, улыбалась и говорила тихо, чтобы не спугнуть:


– Вера, солнце сегодня красивое, да?


Девочка кивала, не отрывая взгляда от игры света. Вере было двенадцать. Она почти не разговаривала, и мама знала – так проще. Мир был слишком громким: звуки резали уши, запахи путались, лица людей казались слишком близкими. В шесть лет врачи произнесли слово, которое Вера тогда не поняла, но мама повторяла его часто:


– У неё аутизм. Она видит мир иначе. В школе её не любили. Одноклассники шептались, когда она не отвечала на вопросы, смеялись, когда она повторяла одно и то же слово снова и снова. Иногда кто-то дёргал её за косу, а Вера вжимала голову в плечи и пряталась в туалете, закрывая уши ладонями. – Мам, – однажды спросила она вечером, глядя на свои руки, – я… неправильная?


Мама села рядом, обняла и прошептала:


– Ты особенная. У тебя просто другой способ говорить с миром. В тот вечер мама принесла ей старую коробку с красками.


– Попробуешь?


Вера осторожно взяла кисть, макнула её в синюю гуашь и провела первую линию. Потом вторую. Через три часа на полу лежали десятки листов бумаги, а Вера улыбалась – редкость, которую мама ценила больше всего. Весной мама привела её в центр современного искусства. Вера шла медленно, прижимая к себе папку с рисунками. В зале пахло свежей краской и кофе. Она остановилась у большой абстрактной картины – три цвета, несколько линий, и почему-то хотелось плакать. – Красиво, правда? – сказал мужчина рядом.


Вера вздрогнула и отступила на шаг.


– Я художник, – добавил он мягко. – Данил. А ты рисуешь?


Вера кивнула.


– Покажешь?


Она достала один рисунок – маленькую работу, где свет преломлялся сквозь стекло. Данил долго смотрел, потом прошептал:


– Ты слышишь мир иначе… Это драгоценно. Он пригласил Веру в студию, где занимались подростки, у которых были сложности в общении. Первое время она сидела в углу, наблюдая. Там был мальчик, который говорил только через телефон, девочка, которая всё время рисовала дождь, и подросток с наушниками, который сочинял музыку без слов.

На четвёртой встрече Данил попросил её показать свои картины всем. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышит весь зал. Вера дрожащими руками положила работу на стол и отступила назад. – Как называется? – спросил кто-то.


– «Тишина», – ответила она шёпотом. В комнате стало тихо. Никто не смеялся, никто не задавал вопросов. Только один мальчик с наушниками сказал:


– Я слышу её. Тут есть музыка. Через полгода Данил организовал выставку. Вера стояла в углу зала, спрятав руки за спину. Люди ходили, останавливались, смотрели её картины. Одна женщина подошла и тихо сказала:


– Я не знаю, как объяснить… но я услышала в вашей работе спокойствие. Вера не ответила, только улыбнулась. Сейчас ей девятнадцать. Её картины выставляются в Берлине и Токио, но она по-прежнему живёт в той же квартире, сидит у окна и ловит пальцами солнечные пятна на стене. Вера ведёт онлайн-курс для родителей детей с аутизмом. Она объясняет им простыми словами: