# Послушная шлюха-2

Сергей Вологодский

После той первой ночи, когда Дарья впервые отдалась незнакомцу на глазах у мужа, в ней что-то окончательно сломалось. Её тело больше не принадлежало прежней жизни — оно стало живым, напряжённым, жаждущим. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый звук теперь отзывались в ней волной глубокого, почти животного возбуждения.

Артём замечает эти перемены. Он не ревнует, не наказывает. Он наблюдает — с холодным, почти отцовским удовлетворением.

Иллюстрация создана в Qwen.

После той ночи в машине, когда Дарья впервые отдалась незнакомцу на глазах у мужа, её тело словно настроилось на более глубокую волну. Что-то внутри переклинило. Не просто желание — оно было всегда. Но теперь оно стало навязчивым, почти животным. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый звук вызывали у неё вибрацию, как будто её нервы стали тоньше и чувствительнее, как струны, натянутые до предела.

Артём заметил это. Он не спрашивал, не ревновал. Он просто наблюдал и улыбался, потому что всё шло по его плану.

С тех пор их секс стал другим. Не просто жёстким — он стал ритуалом. Каждый вечер, как только дети засыпали, он звал её в спальню. Он не позволял себе торопиться. Сначала — душ. Он сам мыл её, медленно, с мыльной пеной, скользя ладонями по бёдрам, ягодицам, внутренней стороне бёдер. Артём не касался её киски. Никогда. Обходил её, как священное место, которое пока под запретом.

— Ты моя шлюшка, — говорил он, водя пальцем по её спине. — Но сегодня ты получишь только это.

Он трахал её в задницу глубоко, мощно, без предупреждения. Она кричала, цеплялась за простыню, просила остановиться, но он не слушал. А потом шёл минет. Он сажал её на пол, прижимал голову к коленям, заставлял заглатывать член до самого горла.

— Глотай, — говорил он. — Ты для этого и создана.

Но влагалище оставалось нетронутым ни разу, ни при каких обстоятельствах. Если она пыталась сесть на него, направляя член во влагалище, он просто вставал, отстранялся и уходил в ванную, оставляя её лежать голой, дрожащей, с пустотой внутри.

— Хочешь в пизду? — спрашивал он позже с усмешкой. — Тогда тебе придётся очень сильно проголодаться, чтобы ты умоляла меня. Чтобы ты забыла, каково это — быть женщиной. Чтобы ты помнила только, каково это — быть шлюхой.

И она действительно голодала два месяца. Два месяца — без единого прикосновения к своей киске. Только анал. Только минет. Только крики: «Я дрянь! Я шлюха! Я твоя шалава!» — и ответ: «Да, ты моя. И ты не заслужила большего».

Но голод усиливался. Он проникал в её сны. Она видела себя на пляже, в тени пальм, где к ней подходят мужчины с чужими лицами, а она не сопротивляется. Видела, как стоит на коленях перед незнакомцем в переулке, как он хватает её за волосы, как она стонет, принимая член в рот, а потом — в киску. Просыпалась возбуждённой, со сжатыми бёдрами, с сердцем, бьющимся где-то в горле.

На работе стало хуже. Каждый мужчина — будь то коллега, курьер, продавец в магазине — вызывал у неё дрожь. Достаточно было почувствовать запах одеколона, увидеть руки, сильные пальцы, как её киска начинала увлажняться. Она сидела за компьютером, чувствуя, как ткань юбки прилипает к промежности, как твердеют соски под тонкой тканью блузки. Она не могла сосредоточиться. Мысли кружились: «А если бы он? А если бы сейчас? А если бы я просто сказала — да?»

Однажды вечером, когда он снова трахал её в зад, она, дрожа, сказала:

— Если ты не войдёшь в меня... если ты этого не сделаешь... мне придётся найти кого-то другого.

— Ну так найди, — усмехнулся он. — Кто тебе мешает? Я буду трахать тебя в задницу, а он — в пизду.

— А если я разрешу ему всё? — прошептала она. — Если я буду глотать его сперму, облизывать член, стану настоящей шлюхой?

— Тогда ты будешь очень хорошей шлюхой, — сказал он и сильнее вдавил член в её анус.

Она замолчала. Но в голове уже зрело решение. Если он не даст, она возьмёт сама. Через несколько дней за утренним кофе она жёстко поставила вопрос:

— Трахни меня в киску или я пойду и найду того, кто это сделает.

— Ищи, — сказал он, не отрываясь от телефона. — Ехидно улыбнулся и продолжил пить кофе.

Она разозлилась не на шутку.

— Раз у тебя сегодня выходной, — сказала она, — посиди с детьми. А я пойду поразвлекусь.

Она не шутила, но и не планировала ничего заранее. Просто почувствовала, что пора.

День прошёл как в тумане. Проспала до обеда, приняла ванну с пеной и маслами, долго смотрела на себя в зеркало. На своё тело, которое так изменилось за эти месяцы. На свои глаза, в которых теперь читался не стыд, а вызов. Она выбрала одежду не для соблазнения — для провокации. Белая облегающая кофта с открытым плечом, серая короткая юбка, едва прикрывающая ягодицы, туфли на высоком каблуке, в которых бёдра двигались особенно плавно. Трусики и лифчик решила не надевать. Хотела чувствовать кожей воздух. Губы — ярко-красные, как след от удара. В сумочку положила презервативы. Не потому, что боялась, а потому, что знала: они понадобятся.