Толик Полоз
Дэни Тармин

Дэни Тармин

Часть I. Завязка

Глава 1. Дэни и город

Приставными шагами, отпуская поводок, на обратной стороне которого был мелкий клубок смеси чихуахуа и пикинеса, рослый мужчина средних лет, ловким движением руки закрыл последнюю щеколду калитки, которая располагалась посреди высокого мраморного забора. День уже приближался к концу, уступая время алому, как греческое вино, закату. Сделав несколько шагов, он остановился и начал разглядывать неописуемой красоты окрестности.

Внимание его привлекала инкрустация всевозможными драгоценными камнями и металлами, так гармонично переплетавшаяся с заветвлёнными ветвями винограда, свисающими с трёхметрового забора. Он и представить себе не мог, что бывают такие искусные мастера: сколько терпения и выдержки нужно для создания подобного шедевра.

Однако в этом восторге, как всегда у него, проскользнула тень практической мысли: а сколько это стоило? сколько человеко-часов ушло? и, самое главное – зачем? Зачем вмуровывать золото и яшму в камень, когда ими можно было бы купить зерно, лекарство, орудия?

Его звали Дэни Тармин. Для знакомых – просто Дэни. Для чужих – мрачноватый человек с холодным взглядом. Его жизнь давно научила его ценить не красоту, а пользу. И всё же, вопреки собственным убеждениям, он задержался у забора на несколько мгновений дольше, чем планировал.

Собака тявкнула, требуя движения. Дэни кивнул сам себе, будто соглашаясь с этим нетерпеливым напоминанием: «Пора идти».

Город, куда он вошёл, жил своей вечерней жизнью. Узкие улочки, проложенные ещё при старых правителях, наполнялись запахами уличной еды: жареных бобов с чесноком, тушёной рыбы, лепёшек на открытом огне. Торговцы закрывали лавки, тянули цепи на двери, а дети носились между фонарными столбами, выкрикивая непонятные считалки.

Дэни шагал размеренно. Его походка выдавалась сразу – военная, отмеренная, будто каждый шаг рассчитывался заранее. Люди в толпе иногда оборачивались, но он не замечал. Точнее, делал вид, что не замечает. На самом деле он подмечал всё: кто держит руки в карманах подозрительно глубоко, у кого под плащом прячется что-то длинное и тяжёлое, кто смотрит слишком пристально.

Эта привычка была частью его сущности. Не отпустишь поводок – и сам окажешься на привязи.

Он остановился у лавки, где продавали жареные орехи, и купил маленький бумажный кулёк. Запах был приятный, но снова проскользнула мысль: слишком дорого, за эти деньги можно было бы взять мешочек крупы. Всё равно он взял – не для себя, а для собаки. Та, получив угощение, довольно заурчала и заскакала рядом.

– Хоть кому-то радость, – пробормотал Дэни, позволяя себе едва заметную улыбку.

Площадь встретила его музыкой. Там играли странствующие артисты: флейтист и барабанщик, рядом девушка жонглировала горящими факелами. Толпа аплодировала, смеялась.

Дэни остановился чуть поодаль. Ему нравилось наблюдать за людьми, но не участвовать. Он видел, как у торговца подсвечниками глаза блестели жадностью – тот считал, сколько можно будет содрать с гуляк. Видел, как мальчишка-воришка уже тянется к кошелю зазевавшегося зрителя. Видел, как в самом краю площади двое людей переглядывались слишком серьёзно для весёлого вечера – явно обговаривали что-то важное, возможно, тёмное.

Красота представления и радость толпы – всё это было фоном, за которым скрывались реальные течения. И он, как всегда, видел именно их.

Практичность. Смысл. Всё остальное – шелуха.

И всё же, он поймал себя на том, что слушает музыку. Что ритм барабана задевает в нём что-то давнее, забытое. Сердце на миг забилось в такт. Он нахмурился и резко пошёл дальше, словно убегая от самого себя.

Улицы менялись: чем дальше от площади, тем темнее и тише становилось. Здесь не горели дорогие фонари, и дома выглядели проще – облупившаяся штукатурка, перекошенные ставни, запах сырости.

Дэни чувствовал себя здесь спокойнее. Здесь не было излишеств. Всё просто: крыша держится – хорошо, не держится – плохо. Люди жили, как умели. И он понимал таких людей лучше, чем тех, кто инкрустировал заборы камнями.

Он остановился у колодца, набрал ковш воды и сделал пару глотков. Вкус был тяжёлым, железистым. Он поморщился, но всё же выпил до конца. Вода – это вода. Не время и не место разбираться в её качестве.

Собака лизнула каплю, стекавшую по его пальцам, и благодарно завиляла хвостом.

Когда солнце окончательно спряталось, город изменился. Звуки стали тише, лица – настороженнее. Суета уступила место осторожности. В этот час определялись границы: кто хозяин улицы, а кто чужак.

Дэни чувствовал это нутром. Он понимал, что и сам сейчас воспринимается как чужак. Но в его походке и взгляде было нечто, что заставляло людей не подходить ближе, чем на пару шагов.

Он шёл уверенно, будто знал дорогу. На самом деле он двигался туда, где, по его сведениям, можно было найти пристанище на ночь. Практичность вела его вперёд: сначала жильё, потом ужин, завтра – работа. Всё просто, без лишних эмоций.

И всё же…

Он снова вспомнил забор. Камни в мраморе. Ненужное, бессмысленное – и такое красивое.

Может ли быть в жизни место для того, что не приносит пользы?

Ночью он снял комнату в скромном постоялом дворе. В комнате было только самое необходимое: жёсткая кровать, стол, стул и кувшин с водой. Для Дэни этого хватало.

Он сел у окна, глядя на огни ночного города. Где-то далеко слышалась музыка, где-то ближе – чей-то крик. Собака спала, свернувшись клубком у его ног.

Он достал нож и привычным движением начал его затачивать. Руки работали автоматически, а мысли уходили в сторону.

Он думал о том, зачем пришёл в этот город. Здесь его ждали новые пути, новые сделки, новые испытания. Но в глубине души зрела мысль: может быть, пора уже не только искать выгоду? Может быть, стоит хоть раз позволить себе – просто жить?

Лезвие блеснуло в свете луны. Практичность всегда будет его оружием. Но, глядя на город, он впервые задумался: а вдруг оружие – это не единственное, что ему нужно?

Город спал неспокойно. Дэни тоже не спал. Но внутри него впервые за долгие годы появилось ощущение – он на пороге чего-то большего, чем просто выгода.

Дэни вошёл в город ближе к закату. Дорога, уходившая позади, пылила, а в сумерках казалась длиннее, чем была на самом деле. Его собака – крошечный клубок, смесь чихуахуа и пикинеса, – трусила рядом на коротком поводке, время от времени косо посматривая на хозяина, будто проверяя: тот точно не забыл о её существовании.

Город встретил его шумом и запахами. Каменные дома возвышались над узкими улицами, между ними уже зажигались фонари. Ветер доносил смесь ароматов: жареного хлеба, дыма от смолистых факелов, пыли и человеческой толпы. Дэни остановился на углу и прислушался к себе.

Красиво.

Мысль была неожиданной, и он тут же оттолкнул её.

Красота не даёт крыши над головой. Красота не накормит, если в кармане пусто. Красота не защитит от удара ножа в подворотне.

И всё же – он задержался на мгновение дольше, чем нужно, рассматривая фонари, в которых бронзовые спирали отливали алым, и детей, визжавших на мостовой.

В первый же день Дэни устроил всё по привычной схеме: нашёл постоялый двор, оплатил комнату на ночь, проверил замки, воду в кувшине, расстояние от кровати до окна. Он привык думать так – что если ночью придётся уходить, не тратя лишнего времени.

Собака свернулась клубком на матрасе. Её дыхание напоминало тихий свист.

Дэни сел у окна и стал смотреть на улицу. Город был неспокоен даже вечером: где-то на площади играли музыканты, на другой улице ругались двое пьяных, дальше по переулку мелькали огоньки – стражники обходили квартал.

Он наблюдал и делал привычные выводы. Этот город жил не по правилам порядка. Здесь важнее были связи, договорённости, умение лавировать. Никакая сила не спасала без хитрости.

Это он понимал. Это ему было близко.

И всё же что-то в воздухе здесь было иное. Словно за всем шумом скрывалась какая-то другая жизнь, до которой он пока не дотянулся.

Утром он вышел на улицу, ведя собаку на поводке.

Его взгляд, как всегда, цеплялся за детали. Вот женщина торгуется за рыбу, и он по её жестам видит – она в отчаянии, ей нужно кормить детей. Вот молодой человек покупает дешёвый кинжал, но держит его неправильно, сразу ясно – не умеет. Вот старик сидит у стены, грея руки на чашке дешёвого вина.

Каждый был для него как страница книги. Он читал их бегло, быстро делая выводы. Это была его привычка, его оружие. Практичность, доведённая до автоматизма.

Он знал, сколько стоит чужая ошибка. И знал, что сам не имеет права на ошибки.

Днём он пробрёл по торговым рядам. Продавцы кричали, предлагали, заманивали. У него всегда был точный расчёт – сколько уйдёт и сколько останется.

Но в какой-то момент он остановился у прилавка, где продавали стеклянные фигурки. Маленькие птицы, прозрачные, с крыльями, которые сверкали в лучах солнца. Бесполезные. Хрупкие. Ни к чему не нужные.

Он задержался, хотя и понимал – стоять тут бессмысленно.

Продавец, заметив его взгляд, сразу заговорил:

– Недорого, господин, для украшения дома или в подарок. Видите, какая работа?

Дэни кивнул и пошёл дальше. Но мысль засела: а зачем я остановился?

Вечером он снова оказался на площади, где выступали артисты. Толпа смеялась, аплодировала. Дети бросали монетки в шляпу музыканта.

Дэни встал в стороне, наблюдая. Он видел всё: как воришка вытаскивает кошель, как любовники переглядываются в толпе, как стражники лениво обсуждают свои дела.

И всё же – музыка зацепила его. Простая мелодия на флейте, ритм барабана. Он почувствовал, что сердце бьётся чуть быстрее. Внутри, где-то глубоко, дрогнуло то, что он давно закрыл за стеной практичности.

Он отвернулся и ушёл, будто убегая от этого чувства.

Когда ночь опустилась, он сидел в своей комнате. Луна светила в окно, серебрила камни мостовой.

На столе лежал нож. Он взял его, привычным движением провёл камнем по лезвию. Тихий скрежет звучал почти успокаивающе.

Это было его оружие. Его привычка. Его жизнь. Всё, что он делал, всё, что выбирал – подчинялось одному: практичности. Она спасала. Она вела вперёд.

Лезвие блеснуло в свете луны.

И в этот миг он подумал: а вдруг этого недостаточно?

Город дышал за окном. Он слышал, как вдалеке смеялись люди, как гремела посуда, как где-то кричал ребёнок. Этот город жил – не только по правилам выгоды. Здесь были иные правила: радость, смех, красота, бессмысленные, но настоящие вещи.

Практичность всегда будет его оружием. Но, глядя на город, он впервые задумался: а вдруг оружие – это не единственное, что ему нужно?

Город спал неспокойно. Дэни тоже не спал. Но внутри него впервые за долгие годы появилось ощущение – он на пороге чего-то большего, чем просто выгода.

Практичность всегда была его оружием. Дэни держался за неё, как за единственное, что не подводит. Холодный расчёт, трезвый ум, ясное понимание, где риск оправдан, а где – нет. Он не позволял себе слабости. Не ради кого-то и не ради чего-то, а ради простой логики: так безопаснее. Так проще выжить.

Но этой ночью, глядя на город, раскинувшийся под ним, он впервые задумался: а вдруг оружие – это не единственное, что ему нужно?

Город спал неспокойно. Огни дрожали в окнах, как будто каждый дом хранил тревогу. Где-то далеко лаяли собаки, слышались крики – то ли пьяных, то ли потерянных. И Дэни тоже не спал. Он стоял на узкой террасе своего дома, прислонившись к мраморному перилам, и впервые за долгие годы в груди у него зародилось странное, непривычное ощущение. Оно было похоже на тоску, но мягче; на тревогу, но светлее.

Словно жизнь, которую он так долго считал прямой дорогой от выгоды к выгоде, вдруг развернулась и показала боковую тропу.

И Дэни поймал себя на мысли: он хочет шагнуть туда.

Утро встретило его сухим ветром с юга и жёстким светом солнца. Город уже жил привычной суетой: торговцы выкладывали на прилавки ткани и специи, караваны с шумом въезжали через восточные ворота, дети носились по пыльным улицам. Всё то же самое, что он видел сотни раз, но сегодня оно ощущалось иначе.

Дэни шагал по рынку, привычно оценивая цены и лица. Его взгляд всегда был инструментом: заметить слабое место в сделке, распознать человека, готового на уступку. Но сегодня глаза зацепились за другое. Вот девочка, продавшая все корзины с финиками, сидит в тени и считает монеты. Она счастлива – не потому что разбогатела, а просто потому, что день удался. А вот старый мастер поправляет на прилавке резные фигурки животных. Он явно не ждёт большой выручки, но каждое движение – осторожное, любовное, будто это не товар, а часть его души.

Раньше всё это было бы шумным фоном, ненужными подробностями. Но теперь они задерживались в голове.

«А вдруг выгода – это не всё?» – мысль всплыла сама. Он оттолкнул её, но внутри уже начал шевелиться зуд, похожий на любопытство.

К полудню он оказался у городской стены. Там, где камень давно выщербился, а в тени прохлаждались двое мальчишек. Один держал в руках самодельную дудочку, другой пытался выдуть мелодию из старого рога. Получалось плохо, и они громко смеялись над собой.

Дэни остановился. Ему было бы проще пройти мимо, но он задержался. Смотрел, как они, не имея ничего, кроме сломанных игрушек, были счастливы просто играть. И тут внутри что-то кольнуло. В памяти всплыли годы, когда он сам был мальчишкой, бегал босиком по пыльным улочкам, смеялся без причины… А потом – всё изменилось.

Жизнь научила: смех не кормит. Радость не защищает. Только расчёт и осторожность.

Но стоя здесь, он понял, что слишком долго убеждал себя в этом.

Вечером Дэни вернулся в дом. Снял плащ, бросил его на стул. Но вместо того, чтобы привычно сесть за стол, где всегда раскладывал счета, карты и заметки, он остался у окна.

Город снова жил своей ночной жизнью: ярмарка, зажжённые факелы, музыка в кабаках. Шум, беспокойство, живое дыхание тысяч людей.

И в этом дыхании он впервые почувствовал себя частью чего-то большего.

Практичность шептала: «Не отвлекайся. Всё это – лишнее. Вечер пройдет, люди забудут свои радости и беды, а ты останешься с тем, что умеешь – считать и выбирать». Но что-то сильнее удерживало его у окна.

– А вдруг оружие – это не единственное, что мне нужно… – тихо проговорил он вслух.

Слова прозвучали странно. Как будто не его. Но в них была правда, от которой он не мог отмахнуться.

На следующий день он решил проверить это чувство.

Сначала мелочь: когда торговец ошибся в сдаче, дав ему лишние монеты, он впервые в жизни вернул их. Продавец удивлённо посмотрел, но лишь кивнул. И Дэни ощутил странное тепло. Это не принесло выгоды. Но принесло что-то другое, чему он пока не знал имени.

Потом – больше. На узком переулке он увидел, как трое юнцов прижали мальчишку к стене, требуя у него деньги. Раньше он бы прошёл мимо. Но сегодня остановился. Его взгляд был достаточно холодным и уверенным, чтобы парни отпрянули. Он не стал их прогонять силой, просто шагнул вперёд и положил руку на плечо мальчику.

– Иди, – сказал он.

И мальчишка убежал.

Дэни остался в переулке один, глядя на обидчиков. Они исчезли, но внутри у него что-то изменилось.

С каждым днём он всё больше ловил себя на том, что ищет не выгоду, а… смысл.

Но вместе с этим рос и страх. Практичность никуда не делась. Она, как верный нож, всегда была под рукой. Она шептала: «Так нельзя. Это путь к поражению. Если перестанешь считать – проиграешь».

И он не знал, кто победит: старый Дэни или новый, которого он едва начинал узнавать.

Ночью, когда город снова погрузился в беспокойный сон, он вышел на крышу. Ветер тянул за плащ, луна серебрила каменные крыши.

– Что, если я ошибаюсь? – спросил он вслух.

Ответа не было. Только гул города снизу.

Он сжал в руке нож. Лезвие блеснуло в свете луны.

Практичность – всегда его оружие. Но теперь он понимал: это не единственное, что у него есть.

Он поднял взгляд на город, на его неровный, тревожный свет. И внутри стало ясно: впереди будет тяжело. Он рискует потерять то, что давало ему опору всю жизнь. Но впервые за годы он не боялся.

Он был на пороге чего-то большего, чем выгода.

На рассвете он спустился вниз и открыл ворота. Город уже просыпался. Дэни шагнул навстречу шуму, толпе, новому дню.

Он ещё не знал, куда именно его поведёт это чувство. Но впервые у него был не план, не расчёт – а желание. И это было началом.

Глава 2. Встреча с Попутчиком

Помахав рукой человеку, стоявшему на балконе огромного особняка – по всему видно, что хозяину, – Дэни направился к деревьям у подножья горы. Там, на окраине, его уже ожидал кортеж.

Пиджак, заимствованный у владельца особняка, придавал его виду каплю эстетики, но не больше, чем венец пролетариата. Рубаха, взятая как трофей после драки в кабаре, висела на нём, словно мешок, а брюки, добытые некогда как «награда» за достижения на ткацкой фабрике, были штопаны столько раз, что ткань держалась больше на упрямстве, чем на нитях.

Дорога предстояла не близкая. Целую вечность ему пришлось трястись по камням и оврагам, пока повозка не тронулась в сторону города. Кучер, не излучавший ни малейшей радости, тянул лошадь за поводья, будто надеясь ускорить неизбежность и поскорее отделаться от спутников. Казалось, он сам стремился убежать – от чего-то, что всегда нагоняло его в пути.

За окном мелькали кадры поразительно симметричного сада, увядающего в предвестии зимы. Дэни, сидевший внутри повозки, держал на коленях книгу – ранние труды Платона. В дороге он всегда читал: так проще было выживать, не давая скуке разъедать ум. Знания он ценил выше развлечений: книги были его настоящим топливом, а слова древних философов – надёжнее вина и женщин, с которыми он редко засиживался.

Напротив сидел вычурный тип. По чертам лица и безупречной осанке было видно: человек происходил из верхних слоёв общества. Его руки – длинные, ухоженные, – то и дело поправляли воротник или касались трости, украшенной серебряной головкой. Лицо оставалось спокойным, но скука тенью легла на него: казалось, он держался только потому, что так «надо».

Дэни уловил знакомый взгляд. Ещё минута – и тот точно бы начал напевать себе под нос, лишь бы заполнить изнурительное молчание. Сняв с плеча несколько ворсинок собачьей шерсти и закладкой отметив страницу, Дэни решил, что пора заговорить.

– Простите, уважаемый, – произнёс он с показной вежливостью, – я тут недавно. Не подскажете, где в этом городе можно найти библиотеку?

У Дэни была привычка: каждый раз, когда он попадал в новый город, первым делом искал библиотеку. Книги были для него больше, чем хобби. В них он находил инструменты. Не только для мышления – но и для жизни, для выгоды.

Собеседник чуть приподнял бровь.

– Две улицы ниже от места нашего прибытия, – ответил он с львиной толикой недоверия, но всё же не отказал. – Там здание. А рядом подвал. Вот в нём вы и найдёте всё, что вам нужно.

Помолчал. Вдруг, будто пересилив себя, добавил:

– Есть ещё одна. Но она… особенная.

– Хм? – Дэни уловил интерес.

– На вершине той горы, – мужчина слегка кивнул в сторону уходящей вдаль громады. – Но вам бы я не советовал туда даже пытаться.

– С чего такие опасения? – Дэни убрал книгу и подался вперёд. На секунду ему даже показалось, что повседневная рутина треснула, и оттуда пробился живой свет.

– Давно, – начал собеседник, – здесь были последователи Мусейона. Говорят, именно они построили храм, который ныне стоит в руинах на горе. По слухам, в его глубинах до сих пор томятся свитки из Александрийской библиотеки.

Эта фраза отозвалась в сердце Дэни звонким ударом. Александрийская библиотека – имя, звучавшее как сама легенда.

– Но попасть туда невозможно, – продолжил мужчина. – Храм отрезан. Ветер, камни, пропасти… если только у вас нет крыльев.

Он ухмыльнулся. Но ухмылка вышла не весёлой, а холодной, словно он уже видел, как многие пытались – и гибли.

Дэни чуть не выронил книгу. Он поймал каждое слово, как ловят золотые монеты в руках.

– С этого места поподробнее, – сказал он тихо, но напряжённо.

Тут вмешался третий пассажир, всё это время молчавший, но теперь резко вскинувший голову. Это был Джек Лейбл – человек среднего роста, с хитрыми глазами и вечной усмешкой, будто он всегда знал чуть больше других.

– Ах, Карли, – произнёс он, обращаясь к вычурному собеседнику, – ты снова пугаешь новичков сказками?

– Это не сказки, – сухо бросил Джон Карли. – Это предупреждение.

– Ха! – Лейбл хлопнул ладонью по колену. – Ну да, конечно. Каждый раз одно и то же: «там опасно, туда не ходите, там боги хранят тайны». А потом обязательно найдётся тот, кто всё равно пойдёт.

Он посмотрел на Дэни.

– Вижу по глазам – вы как раз из таких.

Дэни усмехнулся.

– Вы говорили что-то о крыльях, мистер…

– Карли, Джон Карли.

– Очень приятно, я Дэни, просто Дэни.

– Я практик, – сказал он спокойно. – Если там действительно есть свитки… они могут стоить куда больше, чем разговоры о риске.

Карли вздохнул, словно смиряясь с тем, что его слова не возымели эффекта.

– Вы и вправду думаете, что там можно найти что-то… настоящее? – спросил он.

– Я думаю, – Дэни вновь открыл книгу, но теперь только держал её, не читая, – что нет ничего бессмысленнее, чем оставлять знание пылиться под руинами.

Лейбл довольно прищурился.

– Ну что ж, тогда, похоже, мы с вами – попутчики.

И он протянул руку.

Дэни посмотрел на неё, и через миг пожал. В глазах Лейбла он увидел то, что сразу насторожило: азарт игрока, который идёт в игру не ради выгоды, а ради самого процесса.

Карли лишь отвернулся к окну.

Снаружи мимо пролетали деревья, тени тянулись длинными полосами по земле, и вдали темнела гора – та самая, о которой говорили.

Дэни впервые за долгое время почувствовал: скука ушла. И вместо неё появился новый порыв.

Дэни посмотрел на неё, и через миг пожал. Он редко реагировал так быстро, но что-то в её жесте оказалось слишком естественным, чтобы игнорировать. Ещё секунду назад он просто сидел, думая о предстоящем пути, но теперь – движение руки, незначительный, почти детский жест – и он уже втянут в игру.

Он повернулся к Лейблу, и тот, не моргнув, встретил его взгляд. В этих глазах Дэни сразу заметил то, что насторожило: не спокойную уверенность практика, не холодную расчётливость торговца или наёмника. Нет. Там был азарт – настоящий, хищный, неподдельный азарт игрока, который идёт в игру не ради выгоды, а ради самого процесса.

Дэни внутренне сжал зубы. Такие люди опасны. Их невозможно предсказать. Они бросаются в пропасть, не думая, что там внизу, лишь бы ощутить момент падения. Они умеют заражать других этим странным чувством, и мир вокруг них всегда меняется – хаотично, непредсказуемо, порой смертельно.

Но, что хуже всего, Дэни почувствовал, что и сам он начинает меняться под этим взглядом.

Повозка подпрыгнула на очередной выбоине, и тишина снова накрыла всех троих. Снаружи мимо пролетали деревья – длинные, тёмные силуэты, вытянутые в стремительные линии. Тени тянулись по земле, словно сама дорога пыталась удержать их и не отпускать к горам. А вдали, за серыми холмами, темнела гора. Та самая, о которой они слышали.

Джон Карли откашлялся, оторвался от собственных мыслей и пробормотал:

– Вижу вершину. Скоро будем.

Его голос звучал ровно, но в нём сквозил оттенок напряжения, который нельзя было не заметить. Он сидел, подперев рукой подбородок, и следил за линией горизонта так, словно ожидал, что гора сама оттуда шагнёт навстречу.

Лейбл усмехнулся и, не отводя глаз от Дэни, бросил:

– Ты понимаешь, что там всё изменится?

– Всё меняется всегда, – сухо ответил Дэни.

– Нет, – качнул головой Лейбл. – Не всегда. Иногда всё течёт медленно, вязко, словно болото. Ты в нём застреваешь, даже не замечая, что утонул. Но бывает миг – как бросок кости, как вспышка карт в руках дилера, как прыжок через обрыв. Всё решается в одну секунду. Вот там – будет именно так.

Карли нахмурился.

– Ты опять со своими азартными речами, Джек? Это не игра. Там люди умирали.

– Люди всегда умирали, – спокойно парировал Лейбл. – А вот жить – это искусство. И если мне выпадет шанс – я сыграю.

Дэни закрыл глаза на мгновение, будто пытаясь отгородиться от обоих. Слова Лейбла раздражали его своей легкомысленностью, но… в них было что-то ещё. Что-то, что пробивалось сквозь усталую корку привычек.

Он вспомнил последние месяцы. Всё было одно и то же: сделки, путь, поиск выгоды, холодный расчёт. Он мастерски пользовался практичностью как оружием, и это спасало ему жизнь не раз. Но в какой момент всё превратилось в тягучую, бесконечную скуку?

Сейчас, в трясущейся повозке, с горой впереди и с этими людьми рядом, он впервые за долгое время почувствовал: скука ушла. Её место заняло что-то другое. Не назовёшь надеждой, не назовёшь страхом. Порыв.

Новый порыв, который невозможно было просчитать.

Дорога становилась всё хуже. Колёса скрипели, кучер ругался сквозь зубы, лошадь спотыкалась на камнях. Деревья редели, и воздух менялся – становился суше, холоднее, будто сама гора излучала вокруг себя иной мир.

– Смотри, – Карли указал рукой. – Видишь трещины в земле? Магма. Здесь всегда было неспокойно.

Лейбл наклонился вперёд, глаза у него блеснули.

– Прекрасно. Значит, будет горячо.

– Ты как ребёнок, – раздражённо бросил Карли.

– А ты как старик, – легко отмахнулся Лейбл. – Мы же сюда не за прогулкой приехали.

Дэни снова посмотрел на них обоих. Карли – серьёзный, осторожный, взвешивающий каждый шаг. Лейбл – вечный игрок, которому важен не результат, а процесс. А между ними – он сам. Практичный, рациональный, холодный. Всегда делающий выбор ради выгоды.

Но теперь он ощущал, что сам баланс сдвигается. Внутри зрело что-то новое, неясное.

Солнце медленно опускалось, окрашивая вершину горы в багровые тона. Повозка остановилась. Кучер устало вздохнул, спрыгнул на землю и сказал:

– Дальше сами. Я выше не поеду.

И развернулся, даже не дождавшись ответа.

Трое остались одни. Ветер с горы ударил холодом, принес запах серы.

Дэни поднялся и поправил пиджак, всё ещё странно сидящий на его плечах. Он посмотрел на гору. На этот раз – долго. И понял: отступать некуда.

Ветер с горы ударил холодом, принес запах серы. Казалось, сама земля предупреждает о том, что ждет выше.

Трое стояли у подножия, молча вглядываясь в склоны, покрытые серыми пластами камня, словно застывшие волны. Небо окрашивалось в багрово-фиолетовый цвет, и в этих красках гора выглядела чужой, мрачной, будто живой.

Дэни поднялся и поправил пиджак, всё ещё странно сидящий на его плечах. Когда-то этот костюм был символом его практичности, привычки держать всё под контролем. Но сейчас он ощущал, что ткань давит, словно чужая кожа. Он посмотрел на гору. На этот раз – долго. И понял: отступать некуда.

– Ну что ж, – сказал он наконец. – Пойдём.

Лейбл улыбнулся – широко, так, что в глазах вспыхнули искры. Это был тот самый блеск, который Дэни ненавидел и боялся одновременно: азарт игрока, готового шагнуть в пропасть ради ощущения полёта.

Карли молча кивнул. В его жесте не было ни радости, ни страха. Только сдержанное согласие человека, привыкшего идти туда, куда велит долг.

И они двинулись вперёд.

Тропа оказалась узкой и опасной. Камни осыпались под ногами, катились вниз, теряясь во мраке. С каждым шагом ветер становился сильнее, хлестал по лицу, забивал дыхание.

– Чувствуешь? – Лейбл почти кричал, чтобы перекрыть завывание. – Это место живое! Оно дышит!

Дэни стиснул зубы.

– Оно убивает, – ответил он хрипло.

Лейбл рассмеялся.

– Всё, что живёт, когда-нибудь убивает. Но зато какое великолепие!

Карли шагал чуть позади. Его глаза не отрывались от земли: он отмечал каждый камень, каждую расщелину, каждое потенциальное место обвала. Он двигался осторожно, но уверенно.

– Держитесь ближе, – сказал он. – Здесь легко сорваться.

Дэни не ответил. Его мысли крутились вокруг одного: зачем он здесь? Раньше всё было просто – выгода определяла маршрут. Сделка, контракт, сокровище, тайна – всегда была цель, выраженная в чёткой формуле «прибыль против риска». Но сейчас? Что он ищет?

Скука ушла. Это он чувствовал ясно. Но что пришло взамен?

На первом привале они устроились в тени валуна. Ветер стих, лишь изредка касаясь их одежд. Внизу, вдалеке, темнел лес – оттуда они пришли.

– Высота – половина пути, – заметил Карли. – Дальше тропа сужается. Если начнётся извержение…

– Тем лучше, – перебил Лейбл. – Я мечтал увидеть, как горы плюются огнём.

– Ты мечтал, чтобы тебя похоронило под лавой? – Карли сжал кулаки. – Это не игра, Джек.

Лейбл спокойно посмотрел на него.

– Для тебя – нет. Для меня – да.

Дэни наблюдал за ними, и странное чувство росло в груди. Два человека рядом с ним были словно отражения крайностей: Карли – осторожность, дисциплина, холодный расчёт; Лейбл – страсть, игра, огонь. А он сам всегда гордился тем, что стоит посередине, что умеет быть практичным.

Но почему же сейчас его тянет к этому безумному огню в глазах Лейбла?

Он отвёл взгляд.

– Дальше пойдем без остановок, – сказал Дэни. – Чем дольше ждём, тем труднее.

Чем выше они поднимались, тем ощутимее становился запах серы. Иногда из трещин в земле вырывался пар, горячий, с резким запахом, обжигая лицо. Камни под ногами были тёплыми, будто внутри горы билось огромное сердце.

Лейбл шёл первым. Его шаги были лёгкими, почти танцующими. Он не искал опоры – наоборот, будто нарочно рисковал, наступая на самые шаткие камни.

– Смотришь на него? – тихо спросил Карли, догоняя Дэни. – Он приведёт нас к гибели.

– Но он ведёт вперёд, – так же тихо ответил Дэни.

Карли нахмурился.

– Вперёд? Или в бездну?

Дэни не ответил.

К вечеру они добрались до расщелины. Скала раскололась, и между двумя стенами зияла тропа, узкая, словно лезвие ножа. Из глубины тянуло жаром, и где-то внизу слышалось гулкое дыхание – то ли камни осыпались, то ли сама гора ворчала.

– Вот оно, – сказал Лейбл. – Дорога в сердце.

– Это безумие, – Карли покачал головой. – Один неверный шаг – и всё.

Лейбл повернулся к Дэни.

– Ну? Что скажет наш практичный друг? Пойдём? Или повернём назад?

Дэни смотрел вглубь расщелины. Страх поднимался внутри, холодный и липкий. Но вместе с ним росло и другое чувство – то самое, новое, которое гнало его сюда.

Он выдохнул.

– Пойдём.

Лейбл усмехнулся.

– Вот это ответ.

Они шли гуськом. Ветер здесь усилился, и каждый шаг давался тяжело. Каменные стены дрожали, сыпались мелкие осколки. Внизу клубился дым, и сквозь него временами пробивалось красное свечение.

Карли держался за стену, двигался медленно.

– Осторожнее. Если сорвёмся – никто не вытащит.

– А если долетим до конца? – крикнул Лейбл, расправив руки, будто готовый прыгнуть. – Тогда увидим то, что не видел никто!

Дэни смотрел на его силуэт впереди и понимал: он стоит на грани. Не только физической, но и внутренней.

Раньше он бы сказал: «Остановись. Это невыгодно». Теперь же он молчал. И с каждым шагом чувствовал, что привычные формулы теряют власть.

Когда они выбрались из расщелины, небо было почти чёрным. На вершине горы, в кратере, пульсировал свет – красный, живой, зовущий.

– Мы дошли, – прошептал Карли. В его голосе звучала усталость и облегчение.

Лейбл засмеялся.

– Нет, друг. Мы только начинаем.

Дэни остановился. В груди у него стучало сердце – быстро, горячо, словно отвечая биению горы. Он смотрел на кратер, и вдруг понял: он больше не тот, кто рассчитывает выгоду. Здесь, перед лицом этого огня, выгода не имеет значения.

Он пришёл за другим.

Ночь на вершине была странной. Они устроились в укрытии, но сон не приходил. Лейбл бродил вокруг, всматриваясь в свет кратера, будто в карты, что раскроются лишь ему. Карли сидел с каменным лицом, время от времени проверяя оружие.

А Дэни смотрел в небо. Там, между облаками, мерцали звёзды – такие далекие, равнодушные. И вдруг он понял: впервые за многие годы он живёт не ради выгоды. Он живёт ради того, чтобы узнать, что будет дальше.

Это чувство пугало. Но оно же давало силы.

На рассвете они приблизились к кратеру. Земля дрожала под ногами, из трещин вырывался пар. Внутри кипела магма, излучая свет и тепло.

– Видишь? – сказал Лейбл. – Это – игра богов. И мы в неё вступаем.

– Это катастрофа, – ответил Карли. – Нам нужно уйти.

Дэни стоял между ними. Ветер бил в лицо, запах серы жёг горло. Он знал: решение за ним.

Его практичность говорила: «Назад. Это смерть».

Новый порыв шептал: «Вперёд. Там истина».

Он сделал шаг к кратеру.

И в тот миг он понял: жизнь больше не будет прежней.

Глава 3. Городская библиотека

Городская библиотека стояла на краю старой площади, и её фасад, потемневший от времени, выглядел так, будто он помнил больше, чем весь город вместе взятый. Люди проходили мимо, редко заглядывали внутрь, и всё же здание не разрушалось, не теряло своей странной притягательности.

Дэни остановился у входа. Ветер с площади трепал его пиджак, колыхал вывеску с едва заметными золотыми буквами: Municipalis Bibliotheca. Он сам не знал, что гнало его сюда. Возможно, скука. Возможно, тоска. Возможно, что-то новое, ещё не до конца осознанное.

Он толкнул тяжёлую дверь, и воздух внутри сразу обрушился на него – запах бумаги, пыли, дерева. Это был другой мир, отгороженный от шумных улиц. Звуки города пропали, осталась только тишина, наполненная шелестом страниц и лёгкими шагами по каменному полу.

Ряды книг уходили в полумрак, словно аллеи в заброшенном саду. Дэни сделал несколько шагов, чувствуя себя чужаком.

– Ты опоздал.

Голос прозвучал спокойно, без осуждения, но Дэни всё равно вздрогнул. Между стеллажами появился высокий человек в чёрной мантии. Его волосы были седыми, но глаза – удивительно живыми, цепкими, как у того, кто смотрит сквозь тебя и дальше, вглубь.

– Мы… знакомы? – спросил Дэни.

– Пока нет, – человек улыбнулся. – Но будем.

Он подошёл ближе, и стало ясно: это библиотекарь. Мантия, ключи на поясе, тонкие руки, привыкшие держать не оружие, а книги.

– Зови меня Наставником, – сказал он.

Дэни поднял брови.

– Звучит громко.

– Не громче, чем то, зачем ты пришёл, – тихо ответил Наставник.

Они прошли вглубь. Стеллажи сменялись залами, залы – коридорами, пока не оказались в маленькой комнате с высоким потолком и круглым окном. На столе лежали раскрытые книги, пергаменты, карта города.

– Садись, – Наставник указал на стул. – Тебе ведь интересно, правда?

Дэни хотел возразить, но остановился. Да, ему было интересно. Иначе зачем бы он пришёл сюда, в пыльное здание, когда мог бы сидеть в трактире или считать очередную выгоду?

– И что же мне должно быть интересно?

Наставник посмотрел на него долгим взглядом, словно решая, стоит ли говорить. Потом наклонился над картой и провёл пальцем по центру города.

– Здесь стоит храм. Ты видел его. Все видели. Но никто не знает, что находится под ним.

Дэни прищурился.

– Под храмом?

– Запретная библиотека, – произнёс Наставник.

Слово «запретная» повисло в воздухе, как тень.

– И зачем ты рассказываешь мне это? – осторожно спросил Дэни.

– Потому что ты ищешь, – сказал Наставник. – Ты сам ещё не знаешь, что именно. Но ищешь.

Дэни откинулся на спинку стула. Всё это звучало как очередная сказка, как история для новичков. Но что-то в голосе Наставника не давало отмахнуться.

– И что в этой библиотеке? – спросил он.

– То, чего тебе не хватает, – спокойно ответил тот. – Ты всегда полагался на практичность, на выгоду. Но внутри уже знаешь: этого мало. Там – ответы.

Дэни усмехнулся.

– Ответы на что?

Наставник пожал плечами.

– На те вопросы, которые ты пока не сформулировал.

Время в комнате текло иначе. За окном темнело, а свечи горели всё ярче. Дэни слушал, задавал вопросы, и с каждым словом ощущал, как внутри его растёт напряжение.

Запретная библиотека… Скрытое знание, которое держат под храмом. Почему о нём никто не говорит? Почему ни в одном трактате, ни в одном архиве он не встречал упоминаний?

– Если это правда, – сказал он наконец, – то почему никто не пытался туда попасть?

Наставник усмехнулся.

– Пытались.

– И?

– Никто не вернулся.

Они молчали долго. Дэни смотрел на карту, на крестик, обозначающий храм, и чувствовал, что привычная логика отступает.

– Значит, ты хочешь, чтобы я пошёл туда? – наконец спросил он.

– Нет, – мягко сказал Наставник. – Я хочу, чтобы ты выбрал сам.

Когда Дэни вышел из библиотеки, город спал неспокойно. Фонари горели тускло, ветер гонял по мостовой клочья бумаги.

Практичность всегда была его оружием. Но, глядя на храм, возвышающийся над городом, он впервые задумался: а вдруг оружие – это не единственное, что ему нужно?

Он остановился, поднял голову к куполу, и в груди у него впервые за долгие годы появилось ощущение: он на пороге чего-то большего, чем просто выгода.

Вот так началось его знакомство с Наставником.

И с тайной, что изменила его жизнь.

Он шёл медленно, и в голове его звучали слова: запретная библиотека. Они всплывали словно призрачные обрывки, неясные и притягательные одновременно. Каждый шаг по мощённой брусчатке отдавался в сознании эхом, смешиваясь с шёпотом ветра, проникающего сквозь узкие улочки старого города.

Практичность всегда была его оружием. Он привык видеть мир через призму рациональности: что приносит пользу, что нет, какие действия ведут к выгоде, а какие – к потере. Так жил долгое время. Так выстраивал свою жизнь. И казалось, что ничего не способно поколебать этот прочный фундамент.

Но, глядя на храм, возвышающийся над городом, он впервые задумался: а вдруг оружие – это не единственное, что ему нужно?

Храм стоял на вершине холма, его купол блестел в последних лучах заката, будто покрытый серебром. Казалось, что даже камни, из которых он был выстроен, светятся изнутри. Дэни остановился, поднял голову к куполу, и в груди у него впервые за долгие годы появилось ощущение: он на пороге чего-то большего, чем просто выгода.

Он знал, что здесь начнётся нечто, что изменит его привычный мир. Что-то, о чём раньше не мог даже мечтать.

В библиотеке было тихо. Воздух пахнул старой бумагой, воском свечей и терпким ароматом пыли, скапливавшейся на протяжении столетий. Дэни снял шляпу и медленно вошёл внутрь, словно переступал границу другого мира.

Перед ним стоял человек средних лет, высокий, с седеющими волосами, которые мягко обрамляли лицо с глазами, способными видеть глубже, чем поверхностное. Наставник двигался спокойно, не торопясь.

– Добро пожаловать, – сказал он тихо, но с таким авторитетом, что Дэни сразу почувствовал: этот человек знает больше, чем кажется.

– Спасибо, – выдохнул Дэни, всё ещё ощущая странное волнение. – Я… хотел бы узнать о храме. И о том, что там спрятано.

Наставник слегка кивнул. Он повёл его к узкой лестнице, ведущей в глубину библиотеки, где запах бумаги смешивался с влажностью камня.

– Многие приходят сюда в поисках знаний, – сказал он, – но немногие понимают цену того, что ищут.

Дэни нахмурился. Он привык оценивать цену рисков и действий, но сейчас чувствовал: цена здесь измеряется не в золоте и не в силе.

– И что же мне придётся отдать? – спросил он осторожно.

Наставник улыбнулся. Это была не улыбка насмешки, а лёгкая, почти скрытая мудрость.

– Ты сам решишь, – сказал он. – Каждый шаг на пути к запретной библиотеке требует выбора. И иногда цена – это не деньги, а часть твоего прошлого, привычек, того, что ты считал опорой.

Они прошли через несколько залов, и Дэни не мог не замечать богатство библиотеки: ряды книг, уходящие в полумрак, редкие манускрипты, старинные карты, аккуратно свернутые свитки. Всё это было словно живое, дышащее пространство.

– Храм был построен давно, – продолжил Наставник, – его создатели оставили после себя нечто большее, чем камень и рисунки на стенах. Там – знания, которые могут изменить взгляд на мир. Но многие, кто пытался добраться до этих свитков, не возвращались.

Дэни остановился.

– Не возвращались? – переспросил он.

– Да, – кивнул Наставник. – Но ты пришёл не просто за свитками. Ты пришёл, потому что ищешь что-то внутри себя.

Эти слова поразили Дэни. Он всегда думал, что ищет выгоду, контроль, информацию, которая принесёт ему преимущество. Но теперь он понимал: это нечто другое.

– И что же это? – спросил он.

– То, что нельзя измерить, – ответил Наставник. – Не знание, а понимание. И прежде чем ты его получишь, тебе придётся пройти через себя.

Дэни сел за стол, на котором лежали несколько свитков. Он рассматривал их, проводя пальцем по пергаменту, ощущая рельеф букв и символов. Странное чувство охватило его: каждая буква казалась важной, словно она могла изменить ход его мыслей.

– Почему никто раньше не смог найти храм? – тихо спросил он.

– Потому что они искали не то, – ответил Наставник. – Они искали сокровища и силу. А настоящие ответы – внутри.

Дэни вздохнул. Он понимал, что это не просто слова. Он всегда полагался на практичность, на расчёт, на выгоду. Но что, если путь к храму требует чего-то большего?

Он посмотрел на Наставника. В его глазах не было давления, только понимание и терпение.

– Я готов попробовать, – сказал Дэни тихо.

Наставник кивнул.

– Хорошо. Но помни: дорога будет не из камня и дерева. Она будет из твоих сомнений, твоих страхов, твоих привычек. Ты должен научиться идти, не полагаясь только на оружие и расчёт.

Прошло несколько часов. Дэни изучал книги, записывал заметки, задавал вопросы. Наставник отвечал спокойно, иногда направляя его мысли, иногда лишь наблюдая. Каждое мгновение поднимало внутри него странное чувство – смесь волнения и тревоги, которое он давно забыл.

Когда он наконец поднялся и посмотрел на город сквозь окно библиотеки, на купол храма, его охватило чувство предвкушения. Практичность – его привычное оружие – оставалась с ним, но теперь он впервые задумался: а если есть что-то, что сильнее и важнее?

Что-то, что невозможно купить, продать или измерить.

Вечером Дэни вышел из библиотеки. Город тонул в мягком свете фонарей, улицы были пустынны, а ветер гнал лёгкую пыль, придавая вечернему миру загадочный оттенок. Он медленно шёл к дому, ощущая, что каждый шаг отзывается внутри.

Каждая мысль о храме, запретной библиотеке и Наставнике перекликалась с его внутренним ощущением: мир больше, чем он думал. Жизнь больше, чем просто расчёт.

Он остановился на мостовой и снова поднял взгляд на купол храма. Серебристый свет, отражённый от его поверхности, казался живым. И впервые за долгие годы Дэни почувствовал, что он стоит на пороге чего-то, что изменит его.

Вот так началось его знакомство с Наставником. И с тайной, которая изменила его жизнь.

Он знал, что дорога к храму будет опасной, что многое придётся оставить позади, многое – понять заново. Но теперь, впервые за долгое время, его внутренний компас показывал не только на выгоду, а на что-то большее.

Он шёл медленно, не спеша, погружённый в свои мысли. Каждый звук, каждый отблеск света на мокрой мостовой, каждый шорох деревьев под вечерним ветром казался частью нового пути. И чем дальше он шёл, тем яснее понимал: этот путь – начало перемен, которых он не мог предвидеть.

Практичность остаётся с ним, как старое оружие, но в груди Дэни загорается другой огонь: желание идти туда, где не хватало знаний, где тайны ждут того, кто готов смотреть дальше выгоды.

И город, в котором он жил, уже не казался прежним. Каждый камень мостовой, каждый силуэт куполов и башен напоминал о том, что есть мир, полный неизведанного. И он собирался отправиться в этот мир, вооружённый не только практичностью, но и новым ощущением – стремлением к знаниям, пониманию и открытию того, чего нельзя измерить.

Наставник наблюдал за ним из окна библиотеки, и в его глазах мелькнуло лёгкое одобрение. Дэни ещё не знал, как далеко зайдёт этот путь, какие испытания встретятся на нём, и каких ценностей придётся лишиться. Но одно было ясно: он больше никогда не будет прежним.

И это осознание давало силы идти дальше, навстречу храму и запретной библиотеке, навстречу тому, что могло изменить не только его жизнь, но и всё, что он знал о мире.

Глава 4. Слухи о второй библиотеке

Город к вечеру затихал, но улицы его никогда не были по-настоящему пустыми. Даже когда фонари уже разгорались мягким жёлтым светом, а по мостовой текли тени, всегда находился кто-то, кто говорил слишком громко, или кто-то, кто переговаривался шёпотом, боясь, чтобы их не услышали.

В такие вечера особенно ясно ощущалось: в городе есть тайны.

Дэни шёл медленно, вглядываясь в лица прохожих. Ему нужны были разговоры. Слухи. Всё, что касалось храма и библиотек. Он давно понял: если задавать вопросы прямо, люди замыкаются. Но если просто слушать и задавать наивные, будто случайные реплики – можно выудить куда больше.

Слухи о второй библиотеке ходили уже несколько недель. В трактире на углу их обсуждали так же охотно, как цены на хлеб или слухи о войне где-то далеко. Но никто не знал точно, где искать её следы. Никто, кроме, возможно, тех, кто говорил реже всех.

– Говорю тебе, Карли, – раздался у дверей трактирчика сиплый голос, – вторая библиотека существует. Иначе зачем храму столько стражи?

Дэни не сразу обернулся. Он сделал вид, что изучает афишу на стене, но прислушивался к голосам.

– Пустые разговоры, Джек, – ответил другой, глуховатый голос. – Ты слышал, чтобы кто-нибудь её видел? Я – нет.

– Видеть – не значит знать, – упорствовал первый. – Но я слышал… там книги, которых не найти в городской библиотеке. Старые, опасные книги.

Дэни краем глаза посмотрел на двух мужчин. Джон Карли и Джек Лейбл. Их знали все. Первый – торговец вином, осторожный и привыкший всё взвешивать. Второй – более болтливый, любивший приукрасить любую историю. Впрочем, именно такие и были ценнее всего для Дэни: болтуны часто выдавали то, что хотели скрыть другие.

Он подошёл ближе, будто случайно, и заказал кружку эля.

– Про какую библиотеку говорите? – спросил он лениво, словно не придавал значения.

Джек Лейбл оживился:

– А вы не слышали? – его глаза блеснули. – Говорят, у храма есть тайное хранилище, куда простым смертным дорога закрыта. Вторая библиотека, понимаете? Не та, что городская. А та, что под храмом.

Карли скривился.

– Сказки, – пробурчал он. – Ты слишком много слушаешь пьяных моряков.

Но Лейбл не сдавался.

– А ты объясни тогда, почему храм окружён стеной, а стража меняется трижды за ночь? Видел я это сам! И слышал, что кое-кто пробовал туда сунуться… да только никто не вернулся.

Дэни сделал вид, что усмехается.

– И зачем им столько охраны ради книг? – спросил он. – Разве книги стоят того?

– Эти стоят, – уверенно сказал Джек. – Говорят, там записаны такие знания, что мир можно перевернуть. Одним словом.

Карли махнул рукой:

– Сколько можно болтать? Вечно ты город дуришь сказками.

Но в голосе его звучало не столько раздражение, сколько усталость. И Дэни уловил в нём ноту осторожности, будто Карли говорил громко только для того, чтобы скрыть собственные мысли.

Значит, он знает больше, чем говорит, – понял Дэни.

Позднее, уже в библиотеке, он осторожно пересказал разговор Наставнику.

Библиотекарь, как всегда, слушал внимательно, не перебивая. Его руки двигались медленно, он перекладывал книги с полки на стол, словно проверяя их состояние.

– Слухи, – сказал он наконец, – живут дольше правды. Но и в них иногда прячется зерно.

– Вы хотите сказать, что вторая библиотека существует? – прямо спросил Дэни.

Наставник посмотрел на него пристально.

– А ты сам как думаешь?

Дэни помолчал. Практичность подсказывала: слухи не возникают на пустом месте. Если так много людей говорит о второй библиотеке, значит, у этих разговоров есть основа. Но здравый смысл твердил: зачем храму скрывать ещё одну библиотеку, если есть открытая, городская?

– Я думаю, – сказал он медленно, – что она есть. Но найти её можно только хитростью.

Наставник чуть заметно улыбнулся.

– Хитрость – оружие опасное. Оно может дать тебе преимущество, а может обернуться против тебя.

– Я привык к риску, – отрезал Дэни.

– Это не риск, – сказал Наставник тихо. – Это выбор.

На следующий день Дэни вернулся в трактир. Он знал, что встретит там либо Лейбла, либо Карли. А лучше – обоих.

Его план был прост: он хотел раздобыть больше информации, но не путём расспросов. Он собирался подстроить разговор так, чтобы собеседники сами начали делиться тем, что знают.

Сначала он завёл речь о войне, которая велась далеко за пределами города. Потом – о ценах на зерно, которые взлетели вдвое. Постепенно он незаметно подвёл разговор к храму.

– Зерно, вино, налоги… – вздохнул он. – Всё поднимается. А храм всё богатеет. Небось, золотом стены выкладывают?

Джек Лейбл сразу оживился:

– Храму и золота мало! Там, говорят, вторая библиотека есть…

– Опять ты за своё, – оборвал его Карли.

Но на этот раз Дэни сделал вид, что не верит в сказки.

– Да ладно, какая ещё библиотека? – усмехнулся он. – Сочинили для простаков, а вы и радуетесь.

Лейбл покраснел:

– Я сам слышал! У стены храма… ночью! Были люди. Они пытались войти, а потом исчезли. Никто их больше не видел.

– Исчезли? – притворно удивился Дэни.

– Да! – торжествовал Лейбл. – И знаешь, почему? Потому что вторая библиотека охраняется. Там книги, которые нельзя показывать.

Карли тяжело вздохнул, приложил ладонь к виску.

– Джек, закрой рот, – сказал он устало. – Ты даже не представляешь, что за собой влечёшь.

Эта фраза прозвучала так, что у Дэни внутри что-то кольнуло. Он знает. Он определённо знает.

Позже вечером он снова пришёл к Наставнику.

– Карли что-то скрывает, – сказал он. – Я видел это по глазам. Он боится говорить, но знает.

Наставник кивнул.

– Иногда молчание говорит больше, чем слова.

– Я собираюсь вытянуть из него правду, – упрямо сказал Дэни.

Библиотекарь посмотрел на него серьёзно.

– И что ты сделаешь, когда узнаешь её?

Дэни замолчал. Он не имел ответа. Всё, что он знал, – это что слухи о второй библиотеке не отпускали его. Он чувствовал: именно там – ответы на вопросы, которые он сам ещё не успел задать.

– Я узнаю, – сказал он наконец. – А потом решу.

Наставник вздохнул и закрыл книгу.

– Запомни: хитрость – это путь через чужие слабости. Но если ты не знаешь собственных слабостей, чужие тайны станут твоей ловушкой.

На рассвете Дэни вышел к рынку. Город оживал: гул голосов, звон железа, лай собак. Среди этого шума ему предстояло продолжить игру.

Он видел Карли издалека. Торговец раскладывал амфоры с вином. Лицо его было усталым, но движения точными.

Дэни подошёл.

– Доброе утро, Карли. Слышал, у тебя лучшее вино в городе.

Карли посмотрел на него недоверчиво.

– Покупай, если пришёл за вином. Я не для разговоров здесь.

– Да я и не о разговорах, – усмехнулся Дэни. – Хотя… иногда бутылка вина открывает язык лучше любых денег.

Он специально сказал это с намёком. И заметил, как Карли вздрогнул, хотя сразу сделал вид, что не понял.

Значит, всё верно. Он знает.

Игра только начиналась.

Дэни знал: если в городе и есть дорога к запретной библиотеке, то она проходит через людей – их страхи, их болтовню, их неосторожные слова.

И он собирался пройти этой дорогой, вооружившись своим главным оружием – хитростью.

Город был шумным даже в те часы, когда солнце уже клонилось к закату. Узкие улочки наполнял запах жареного мяса, мокрой гальки и пролитого дешёвого вина. Торговцы сворачивали прилавки, зазывалы утихали, но толпа всё ещё жила – гудела, двигалась, переговаривалась, словно сама была живым существом. Дэни шёл неспешно, будто бы он такой же, как все, – человек, уставший от дел, ищущий ночлега или случайного ужина. Но внутри его шаги были точными, каждое движение – умереным.

Он давно понял: не нужно искать тайны в пустых улицах и молчании. Тайна всегда прячется в шуме. Люди сами её выдают – в случайной реплике, в оговорке, в взгляде, который задержался на мгновение дольше, чем следовало.

У таверны «Семь ветров» гудела толпа. Здесь собирались портовые грузчики и ремесленники с окраин. Сюда редко заглядывали знатные горожане, и именно это привлекало Дэни: простые люди говорили больше, чем стоило, особенно после третьей кружки.

Он вошёл внутрь, снял пиджак – всё ещё сидящий на плечах неловко – и сделал вид, будто ищет свободное место. Взглядом отметил троих за дальним столом: двое обсуждали цены на рыбу, третий сидел молча, крутя в руках кожаный ремешок. У стойки спорили старики. Один из них, седой, с татуировкой на шее, явно хотел казаться важнее других – говорил громко, с нажимом.

Дэни присел рядом. Заказал кружку пива. Сделал первый глоток и только тогда позволил себе повернуться к соседям:

– Говорите, цены опять упали?

Один из стариков хмыкнул:

– Цены, цены… Всё пустяки. Вот если бы ты знал, что на горе опять огни зажглись – вот это да!

– Да брось, – отмахнулся другой. – Это всё байки.

– Байки? – седой стукнул кулаком по столу. – Мой внук сам видел! Сначала – туман, потом – свет в окне, будто свечи горят. А кто там будет свечи жечь, скажи?

Дэни не вмешивался. Он сделал вид, что его внимание рассеяно, но каждая клетка его слуха была сосредоточена на разговоре.

– Ну да, библиотека твоя запретная! – рассмеялся кто-то. – Там, небось, книжки сами по себе шуршат.

Седой замолчал и посмотрел на смеявшегося так, что тот сразу сглотнул и отвернулся.

«Библиотека», – отметил про себя Дэни. Первое слово, сказанное слишком громко и неосторожно.

Он отпил ещё. Потом наклонился ближе:

– Простите, уважаемые. А что это за библиотека?

– Не твоего ума дело, парень, – отрезал седой. Но в его голосе дрогнула нотка. Слишком резко. Значит, он знает больше, чем хотел бы сказать.

– Я книгами промышляю, – ровно сказал Дэни, – покупаю, перепродаю. Думаю, вы тоже слышали, что за редкую рукопись иной коллекционер готов платить золотом.

И он подмигнул так, будто речь шла о простой торговле. На деле же внутри его зажглась уверенность: он на правильном пути.

Позднее той же ночью он вернулся в городскую библиотеку. Наставник, как всегда, сидел за длинным столом, заваленным свитками. Его фигура была худой, но в глазах светилась твёрдая сила.

– Ты опоздал, – сказал Наставник, не поднимая головы.

– Я искал слухи, – спокойно ответил Дэни. – И нашёл. Люди говорят о свете на горе. О библиотеке.

Наставник поднял взгляд. На лице его отразилась тень тревоги.

– Люди любят придумывать.

– Но ведь не все, – возразил Дэни. – Слишком многие знают одно и то же. А вы ведь тоже упоминали, что на горе был храм последователей Мусейона.

Наставник долго молчал. Потом сказал тихо:

– Есть вещи, Дэни, которые опасно даже обсуждать. Слова сами по себе могут быть дверями. И если дверь открыта, то войти может кто угодно.

– Тогда пусть войду я, – усмехнулся Дэни. – Слова – моё оружие.

И он почувствовал, как эти слова подтверждают самих себя.

Дни потянулись в напряжённом ожидании. Дэни посещал рынки, заходил в мастерские, беседовал с разными людьми. Никогда он не задавал прямых вопросов – только намёки, случайные реплики, подначки. Иногда он начинал разговор с рыночной цены на соль, но заканчивал – шёпотом о том, кто видел огни на горе.

Иногда в этих разговорах мелькали Карли и Лейбл. Они появлялись в городе редко, словно случайно, но всегда оказывались там, где уже был он. Лейбл смеялся громче, чем нужно, Карли держался в тени. Дэни чувствовал: они тоже ищут путь к тайне, но каждый по-своему.

Он же шёл дорогой хитрости. И дорога эта постепенно выводила его к центру паутины слухов.

Однажды в лавке переплётчика он услышал фразу, которая перевернула всё.

– Говорят, вторая библиотека всё ещё открыта, – прошептал старик хозяину, думая, что никто не слушает. – Но путь к ней держат те, кто помнит старую клятву.

Дэни притворился, что разглядывает кожаные корешки. Но сердце его забилось быстрее. Вторая библиотека. Значит, первая – лишь начало.

Когда старик ушёл, он подошёл ближе и ровным голосом спросил хозяина:

– Что за клятва?

Хозяин испуганно замолчал, потом сказал:

– Я ничего не знаю. И тебе советую забыть.

Но глаза его выдали другое.

В ту же ночь он снова встретился с Наставником.

– Они говорят о второй библиотеке, – сказал Дэни. – Что путь к ней держат хранители клятвы.

Наставник вздохнул.

– Ты идёшь слишком быстро. Ты не понимаешь, что за тобой тоже следят. Карли, Лейбл… они не случайны.

– Пусть следят, – пожал плечами Дэни. – Пока они слышат только то, что я хочу сказать.

И в этот миг он понял, что его хитрость уже работает. Он не просто слушал людей – он начал направлять их слова. Слухи росли, как сорняки, но теперь они росли в том направлении, куда он указывал.

Прошло ещё несколько дней. Дэни уже чувствовал: паутина затягивается. Слишком многие повторяли одни и те же слова: вторая библиотека, хранители, клятва. Он научился вставлять это в разговоры, и теперь слухи возвращались к нему, уже усиленные, уже другими устами.

Наставник смотрел на него всё внимательнее.

– Ты играешь с огнём, – сказал он однажды.

– Но именно в огне видно форму, – ответил Дэни. – Практичность всегда была моим оружием. Но теперь я понимаю: одних расчётов мало. Иногда нужно идти через людей. Через их слова.

Он поднял голову к окну, за которым высилась гора. Ветер нёс запах серы. Там, за её склонами, ждали ответы. И он знал: дорога к ним проложена не камнями, а человеческими голосами.

И именно этой дорогой он собирался идти.

Глава 5. Стычка на улицах

Город задыхался под вечерним солнцем. Узкие улочки, переплетённые как лабиринт, скрывали тени людей и зданий, а каменные мостовые блестели от свежего дождя. Дэни шёл тихо, стараясь не привлекать внимания, но ощущал: кто-то следит.

Он не ошибался. За углом, где улица сужалась до прохода на ширину двух человек, показались фигуры. Чёрные плащи, жесткие лица, взгляды, которые не оставляли сомнений – это была охрана конкурентов.

– Ну что ж, – подумал Дэни, – придётся действовать.

Его преимущество было не в силе. Оно было в смекалке. Каждый шаг он просчитывал заранее, отмечал препятствия и возможности. Он видел узкие проёмы, кучи мусора, лестницы и балконы – всё могло стать оружием.

Первым заметил его Карли. Торговец и мастер осторожного планирования, он шёл снаружи, наблюдая за противниками. Его глаза быстро сканировали пространство: кто где, кто сильнее, кто слабее.

– Дэни, – прошептал он, – они направляются прямо к нам.

– Я знаю, – кивнул Дэни. – И у меня есть план.

Когда охрана приблизилась, Дэни сделал вид, что спотыкается и падает на колени. Два человека тут же бросились на него, намереваясь обезвредить.

Он едва успел отскочить в сторону, используя старую тактику: отвлечение, внезапное движение, ускользание. Один противник споткнулся о выбоины мостовой, второй – зацепился за корни деревьев, проросшие сквозь камень.

– Хитрость всегда лучше грубой силы, – пробормотал Дэни себе под нос.

Лейбл, с другой стороны, стоял готовый действовать. Он заметно нервничал, но понимал, что бесполезно стоять в стороне. Дэни кивнул ему, давая понять: следуй за мной, но не впереди.

Они двинулись вдоль переулков, словно танцуя с тенью. Противники пытались предугадать их шаги, но каждый манёвр Дэни был рассчитан. Он заметил старую лестницу на балконе второго этажа:

– Карли, пойдем наверх, – сказал он тихо.

Карли скривился, но последовал. Лейбл за ними.

Охрана разделилась: часть пошла за ними по улице, часть пыталась перекрыть выход. Дэни вздохнул и присмотрелся к узкой крыше, которая соединяла два здания.

– Прыжок рискованный, – сказал он себе, – но безопаснее, чем сражаться на земле.

Он отпрыгнул, легко удерживаясь за карниз. Карли последовал, чуть промахнувшись, но Лейбл подхватил его, и они оказались на крыше.

Снизу слышались крики. Дэни не оборачивался: внимание на них, шаги и дыхание – всё было инструментом.

– Хорошо, что город не пустой, – заметил Лейбл. – В этих переулках можно исчезнуть, если двигаться тихо.

– Да, – ответил Дэни, – и если знаешь, куда смотреть.

Следующим препятствием стали лестницы пожарной безопасности, ведущие на чердак старого дома. Дэни вскарабкался первым, оценивая прочность ступеней.

– Сначала практичность, потом скорость, – пробормотал он.

Карли с трудом следовал за ним. Лейбл же использовал шанс для собственной хитрости: он ловко подбросил несколько камней вниз, отвлекая тех, кто шел по улице. Один противник чуть не оступился, зацепившись за угол стены.

– Отлично, – сказал Дэни, – дальше нужно действовать осторожно.

Они поднялись на чердак, где пол скрипел, а балки были стары. Дэни заметил, что свет из окон соседнего дома пробивается через щели. Идеально для наблюдения. Он уселся на пол и прислонился к стене.

– Смотри, – сказал он Карли, – отсюда можно видеть всё. Они идут как по расписанию, но не понимают, что мы их видим.

Противники, не заметив ловушки, продолжали движение по земле. Дэни отметил: их количество сократилось. Остальные остались блокировать улицу, но их внимание было рассеяно: два человека пытались подняться на чердак с другой стороны, но балки не выдержали и слегка провалились под ними.

– Вот так, – Дэни усмехнулся. – Даже сильные не всегда умнее.

– Ты мастер, – тихо сказал Карли. – Никогда бы не подумал, что хитрость может заменить меч.

– Это не замена, – ответил Дэни, – это выбор оружия. Всегда выбирай то, что даёт тебе преимущество.

Когда они спустились с чердака на соседнюю улицу, Дэни заметил узкий проулок между двумя зданиями. Противники пытались перекрыть дорогу.

– Здесь нужно действовать быстро, – сказал он. – И без ошибок.

Он подбежал к стене, а затем, не останавливаясь, бросил в противника камень. Тот споткнулся и упал, открывая проход. Карли и Лейбл проскользнули за ним. Дэни сам прыгнул через небольшой забор, приземлился на влажную землю и побежал по узкому проулку.

Слышались крики, но они уже были далеко. Тени деревьев скрыли их, а дальний угол квартала давал возможность замести следы.

– Сработало, – сказал Лейбл, тяжело дыша. – Они ещё долго не поймут, куда мы исчезли.

– Практичность всегда работает, – ответил Дэни, поправляя рубашку. – Но хитрость даёт свободу.

Карли посмотрел на него с удивлением:

– Ты не просто избежал их. Ты сделал так, чтобы они сами себя запутали.

– Да, – сказал Дэни, – и это важнее, чем думать о силе.

Позже, когда они оказались на безопасной площади, Дэни обернулся. Темнеющий город, улицы которого только что стали ареной их стычки, казался спокойным. Но внутри он ощущал прилив энергии: путь к запретной библиотеке снова стал чуть ближе.

– Мы прошли испытание, – сказал он. – Но впереди ещё больше сложностей.

– С этим справимся, – кивнул Карли. – Если будем вместе.

– Главное, – добавил Лейбл, – чтобы мы не переставали думать.

Дэни улыбнулся. Хитрость и смекалка снова оказались сильнее грубой силы. И он знал: даже если на пути будет больше противников, он сможет пройти его. Главное – правильно расставлять шаги, использовать окружающее пространство и людей вокруг.

Ветер с вечерней улицы дул в лицо. Он принял его, как знак того, что впереди – новые испытания.

Он повернулся к своим спутникам. Но он уже понял: сегодня оружие не решает всего. Сегодня – смекалка, наблюдательность и умение предугадывать действия других – сделали невозможное возможным.

И когда они скрылись в тенях улиц, Дэни впервые за долгое время почувствовал удовлетворение: путь к тайне только начинается, и он готов пройти его до конца.

Ветер с вечерней улицы дул в лицо. Он был резким, прохладным и наполненным запахом мокрого камня и серы от недавно потушенных очагов в городских переулках. Дэни принял его как знак того, что впереди – новые испытания. Каждый порыв ветра словно подсказывал: «Будь внимателен. Не теряй контроля».

Город, шумный и переполненный тайнами, был полон возможностей. Витрины магазинов, заваленные товарами, свет ламп и отражения в мокрой мостовой создавали иллюзию лабиринта, в котором любой мог потеряться. Но Дэни знал: лабиринты бывают не только физическими, но и человеческими. Сегодня ему нужно было пройти через оба.

Он повернулся к своим спутникам. Карли и Лейбл шли рядом, готовые поддержать его в любой момент. Карли сдержанно, почти молча, следил за каждой тенью на стенах домов, проверяя углы улиц и внимательно слушая шорохи. Лейбл же, напротив, выглядел оживлённым, с азартом в глазах, словно предвкушая предстоящую игру.

– Дэни, – тихо сказал Карли, – уверен ли ты, что идём в правильном направлении? В этом районе полно тех, кто любит ловить чужих, да ещё и с силой.

– Сегодня оружие не решает всего, – ответил Дэни, – – сегодня смекалка, наблюдательность и умение предугадывать действия других – сделали невозможное возможным.

Лейбл рассмеялся, слегка хлопнув Дэни по плечу:

– Ты всегда так уверен в себе, что иногда страшно за тебя.

– Возможно, – согласился Дэни, – но я не действую наугад. Всё заранее просчитано.

Их путь вёл через самые узкие и темные улицы города. Стены домов, покрытые плесенью и грязью, казались почти живыми, будто наблюдали за ними. Тусклые фонари освещали их лишь частично, оставляя длинные тени, идеально подходящие для скрытого наблюдения и неожиданных манёвров.

Прошло несколько минут, прежде чем они услышали первые признаки преследования. Тихие шаги, быстро удаляющиеся от них, но с характерным хриплым дыханием. Дэни остановился и прислушался.

– Они близко, – сказал он, – но мы знаем, где они появятся.

Карли кивнул, а Лейбл с нетерпением подёргал плечом, готовый к действию.

Внезапно из-за угла выскочили двое противников. Они носили короткие кинжалы и одежду, позволяющую быстро передвигаться в узких переулках. Дэни не растерялся. Он резко сместился в сторону, и один из противников, не успев сориентироваться, врезался в деревянный ящик с мусором. Второй попытался окружить его с тыла, но Дэни воспользовался балкой, торчащей из стены, оттолкнулся и оказал давление на дверь, которая с шумом открылась и закрылась позади него, создавая барьер.

– Отлично, – пробормотал Дэни. – Смекалка, а не сила.

Карли выбрал момент для броска: он подбросил камень с угла, отвлекая второго противника. Лейбл воспользовался моментом и провёл эффектный прыжок, перепрыгнув через небольшую ограду и оказавшись за спиной преследователей.

Дэни же быстро рассчитал маршрут: два шага влево, клювок к стене, затем через пролом в заборе. Его движения были точны и выверены, словно шахматная комбинация.

Противники запаниковали. Они не ожидали, что трое против них будут действовать так слаженно и расчетливо. И тогда на улицу, с другой стороны, вышли ещё трое. Дэни почувствовал, что ситуация усложняется, но не растерялся.

– Карли, Лейбл, держите направление! – скомандовал он.

Они продвинулись к перекрёстку, где один узкий проулок соединялся с более широкой улицей. Дэни заметил на стене старую верёвку, ведущую на крышу соседнего здания. Она была треснувшей, но выдержала бы их вес.

– Прыгнем на крышу, – сказал он. – Там меньше шансов попасться.

Карли и Лейбл последовали. Прыжок был рискованным, но необходимым. Дэни первым ухватился за край крыши, затем помог Лейблу, а последний протянул руку Карли. Внизу слышались крики и звук падающих предметов, но теперь они были вне досягаемости.

На крыше они присели, омытые холодным ветром. Город распахнулся перед ними как карта, полный светлых и тёмных пятен.

– Мы далеко не на месте, – сказал Дэни, – но отсюда можно оценить следующее движение.

– Никогда не думал, что крыши города могут быть столь удобными, – усмехнулся Лейбл, проверяя равновесие.

– Главное – использовать окружающее пространство, – ответил Дэни. – Скрытые тропы, теневые маршруты, отвлекающие манёвры… всё это оружие.

Карли кивнул:

– Тебе это дано природой. Остальным нужно либо везение, либо грубая сила.

Дэни улыбнулся, но мысли его были уже на следующей улице. Он заметил, что один из противников пытался подняться на крышу с противоположной стороны. Дэни указал рукой:

– Тот, кто идёт за нами, слишком очевиден. Момент для ловушки.

Он бросил небольшой камень вниз, который отскочил от стены и ударился о железный бак с водой. Вода забрызгала землю, а звук падения камня слил их движение с городским шумом. Противник замешкался. И в этот момент Лейбл, тихо подскользнувшись, провёл точный бросок – противник упал, но остался невредим, лишь напуганный.

– Видишь? – сказал Дэни. – Смекалка и наблюдательность решают больше, чем сила.

– Ты сам себе доказал, – ответил Карли, – что даже в ловушке есть выход, если знаешь город и людей.

Через несколько минут они спустились с крыш на узкую площадь. Противники, потерявшие ориентацию, теперь блуждали, пытаясь найти путь к ним. Дэни заметил лавку с открытой дверью.

– Внутрь, – сказал он, – и закроем след.

Они пробежали в тёмное помещение. За прилавком были старые инструменты и книги. Дэни передвинул несколько ящиков, перекрыв дверь, а Лейбл проверил замки. Карли с облегчением выдохнул: на мгновение они были вне досягаемости.

– Отлично сработано, – сказал он. – Но нам нужно двигаться дальше.

– И двигаться мы будем с умом, – ответил Дэни. – Сегодня оружие не решает всего. Сегодня – смекалка, наблюдательность и умение предугадывать действия других сделали невозможное возможным.

И он почувствовал удовлетворение. Даже в этом хаосе городских улочек, среди противников, шумящих и ищущих их, путь к цели оставался открытым. Они могли пройти через всё – если будут действовать так же слаженно и осторожно.

– Мы справились, – сказал Лейбл, улыбаясь. – И никто не пострадал.

– Пока никто, – поправил Дэни. – Но впереди будут новые испытания. И каждый шаг нужно просчитывать заранее.

Карли кивнул:

– Путь только начинается.

– А мы готовы, – закончил Дэни, – ведь теперь знаем: хитрость и наблюдательность могут быть сильнее любой силы.

Они скрылись в тенях улиц, растворяясь в лабиринте города, который ещё долго будет хранить следы их стычки, а Дэни впервые за долгое время почувствовал удовлетворение: путь к тайне только начинается, и он готов пройти его до конца.

Когда они вышли на соседнюю улицу, вечер полностью опустился. Тусклый свет фонарей пробивался сквозь легкий туман, отбрасывая длинные тени, которые извивались и переплетались, будто ожившие змеи. Ветер дул с улиц в лицо, смешивая запахи свежей серы, дождя и пряностей с рынка, где торговцы только что закрыли свои лотки. Каждый вдох напоминал Дэни о том, что город живёт своей собственной жизнью, и эта жизнь может стать как союзником, так и врагом.

Дэни шёл во главе группы. Его плечо слегка касалось Лейбла, а за ними, чуть позади, осторожно следовал Карли. Дэни чувствовал, как их синхронные движения создают единый ритм, почти невидимый для постороннего глаза. Их преследователи, те, что пытались задержать их в переулках, теперь были позади, запутавшись в своих попытках догнать.

– Этот город – настоящий лабиринт, – сказал Лейбл, скользнув взглядом по темным окнам, – иногда мне кажется, что он живёт своей жизнью и испытывает каждого, кто пытается пройти по нему.

– Он живёт, – согласился Дэни. – И каждый угол, каждая дверь, каждая тень – инструмент. Нужно только знать, как им пользоваться.

Карли молча кивнул. Его взгляд, привычно проницательный, внимательно сканировал улицу впереди. Он уже несколько раз предупреждал Дэни о скрытых опасностях, но теперь казалось, что никто не смеет открыто идти на них.

Они шли молча, пока не достигли небольшой площади. На площади почти не было людей: лишь парочка торговцев сворачивала прилавки, спеша домой, и одинокая кошка скрывалась в тени лавок. Дэни позволил себе осмотреться. Ему нравилось наблюдать за городом сверху – с крыши, с балкона, с любого возвышения – но сейчас он ценил близость улиц, ощущение, что каждый камень под ногой может стать инструментом.

– Думаю, это хороший момент, чтобы обсудить план, – сказал Дэни, оглядывая Лейбла и Карли. – Мы не можем полагаться только на бегство и скрытность. Нам нужно знать, куда идти дальше и чего ожидать.

Лейбл ухмыльнулся:

– Ты всегда думаешь на несколько шагов вперёд. Но в этом случае это не только плюс, это необходимость.

Карли добавил:

– Я согласен. Но и город играет против нас. Каждый перекрёсток, каждый двор может стать ловушкой.

– Именно, – ответил Дэни, – поэтому нужно действовать как один механизм. Смекалка, наблюдательность и координация – наше оружие.

Они снова двинулись. Тени фонарей пересекали их путь, перемежаясь с мерцающими окнами и отражениями от мокрой мостовой. Дэни заметил узкий проулок, который, казалось, вел к внутренней части квартала, скрытой от глаз преследователей. Он остановился и указал:

– Через этот проход. Он короткий, но позволит нам оставить наших преследователей позади.

– Ты уверен, что там безопасно? – спросил Карли.

– Почти. Мы всё равно должны быть осторожны, – ответил Дэни. – Противники могут ждать за углом.

Они двинулись вперед. Проулок был узкий, с высокими стенами по обе стороны. Каждый шаг отдавался эхом, и Дэни контролировал его, так чтобы звук не выдал их местоположение.

И тогда они услышали тихий шелест. Три фигуры, которые, по всей видимости, были их бывшими преследователями, пытались проникнуть в проулок с противоположного конца. Дэни быстро оценил ситуацию.

– Слушайте, – сказал он шёпотом, – мы можем использовать их собственную неосторожность. Я отвлеку их, вы скроетесь в тени, и они не поймут, куда мы исчезли.

Лейбл и Карли кивнули. Дэни поднял небольшой камень и бросил его в сторону противоположной стены. Камень отскочил, издав резкий звук, который раздался в тишине проулка. Трое противников моментально обернулись, пытаясь найти источник звука.

– Действуем, – сказал Дэни.

Он и Лейбл пробежали вдоль стенки, прячась в тени, а Карли сделал то же самое с противоположной стороны. Противники были отвлечены на звук, и они даже не заметили, как трое скользнули мимо, словно тени.

– Отлично, – сказал Лейбл, едва переводя дыхание, – это было чистое мастерство.

– И практичность всегда работает, – добавил Дэни. – Но умение использовать обстоятельства делает нас свободными.

Проулок вывел их на тихую улицу, где почти не было движения. Дэни огляделся, заметив старую дверь с полуразрушенной рамой. Она вела во внутренний двор заброшенного дома.

– Сюда, – сказал он. – Внутри можно немного перевести дух и обсудить дальнейшие действия.

Внутренний двор был покрыт густым слоем опавших листьев. Несколько старых деревьев создавали тень, а лунный свет едва пробивался сквозь ветви. Дэни прислонился к стене и осмотрел своих спутников.

– Мы справились, – сказал он. – И никто не пострадал. Но впереди нас ждут более серьёзные испытания.

Карли уселся на камень, отдышавшись:

– Думаю, наши преследователи больше не будут так легкомысленны. Теперь они будут действовать с расчетом.

– Именно, – согласился Дэни. – Но мы тоже научились кое-чему. Мы знаем их повадки, мы знаем, как использовать город, и мы умеем действовать вместе.

Лейбл сел рядом с ним и с лёгкой улыбкой сказал:

– Этот город – наш инструмент. Мы должны использовать каждый угол, каждую тень.

– И мы будем, – ответил Дэни. – Главное – помнить, что хитрость и смекалка могут быть сильнее любой грубой силы.

Ветер с улиц снова обдул их лица. Дэни почувствовал прилив энергии. Он впервые за долгое время ощущал не только напряжение, но и удовлетворение. Все недавние препятствия, опасности и стычки были не просто испытанием, а подготовкой к чему-то большему.

– Путь к тайне только начинается, – сказал он тихо, почти самому себе. – И я готов пройти его до конца.

Лейбл и Карли молча кивнули. Они понимали: этот город, полон тайн и ловушек, станет местом их новых испытаний. Но теперь они были вместе, и их союз – хитрость Дэни, наблюдательность Карли и дерзость Лейбла – делал их почти непобедимыми.

– Слушайте, – сказал Дэни, – впереди нужно быть внимательными. Любая улица может стать ловушкой, любое окно – наблюдательным пунктом. Но мы знаем, как использовать город.

Они снова пошли по улице. Длинные тени от фонарей переплетались, создавая иллюзию движения, а ветер с улиц приносил запахи свежей выпечки, мокрой земли и дыма. Город жил своей жизнью, и теперь он был их союзником.

Каждый шаг Дэни был продуман: он проверял все углы, считывал движение людей и оценивал потенциальные угрозы. Карли молча шёл рядом, готовый предупредить о любой опасности, а Лейбл с азартом наблюдал за каждым движением, словно предвкушая следующую ловушку.

Прошло несколько минут, прежде чем они достигли пересечения с другой улицей. Дэни заметил группу людей, которые, по всей видимости, были наемниками или шпионами конкурентов.

– Внимание, – прошептал он. – Их трое. Смотрят прямо на нас.

Лейбл улыбнулся, показывая зубы:

– Давай, покажем им, что хитрость важнее силы.

Дэни кивнул. Он оценил дистанцию, возможные укрытия и потенциал для отвлекающих манёвров. С камня, лежащего у края улицы, он поднял небольшой камень и бросил его к противоположной стене. Шум отскочившего камня привлёк внимание наемников.

– Сейчас, – сказал Дэни.

Они проскользнули в тень ближайшей арки, оставив врагов в замешательстве. Лейбл и Карли двигались точно по плану. Никто из противников даже не понял, куда исчезли трое фигуративных призраков, растворившихся в тенях города.

– Отлично сработано, – сказал Карли, вытирая пот со лба.

– А теперь, – добавил Дэни, – нам нужно идти дальше. Каждый шаг приближает нас к цели.

Они продолжили движение, постепенно исчезая в темных улочках города.

Часть II. Первое восхождение

Глава 6. Союзница

Дэни шёл через густой лес, лёгкий туман стелился между деревьями, словно скрывая каждый шаг. Его мысли были заняты тем, что ждёт впереди: разрушенный храм, слухи о древнем знании, которое там хранилось, и опасности, подстерегающие в каждом коридоре. Но среди тревоги и напряжения он чувствовал лёгкое любопытство – не только к храму, но и к тому, что он может встретить на пути.

Внезапно на тропе впереди показалась фигура. Молодая женщина, с лёгкой бронёй и длинным плащом, стояла среди рассеянного тумана, её глаза внимательно следили за Дэни. Он остановился, не делая лишнего движения, наблюдая за ней.

– Ты тоже ищешь храм? – спросила она спокойно, не отводя взгляда.

Дэни кивнул, оценивая её.

– Да. А ты?

– Меня зовут Фурь, – сказала она, слегка улыбнувшись. – Я связана с этим местом. Оно хранит многое, что нужно защищать.

Дэни ощутил, как внутри него возникает странное чувство – смесь доверия и настороженности. Её присутствие казалось спокойным, уверенным, но одновременно было ясно: она знает больше, чем показывает.

– Тогда мы идём вместе, – предложил он, – по крайней мере, до храма.

Фурь кивнула, и они начали движение по узкой тропе. С каждым шагом Дэни всё больше замечал детали: её уверенные движения, внимательные глаза, лёгкую броню, которая не мешала её гибкости, и спокойный ритм дыхания, даже когда путь становился трудным.

– Ты давно защищаешь храм? – спросил Дэни, чтобы заполнить тишину.

– С детства, – ответила Фурь, не спеша. – Моя жизнь связана с этим местом. Я учусь сохранять его ценности, даже когда мир вокруг рушится.

Дэни задумался. Он привык полагаться на себя, на свои решения и стратегии, но Фурь привнесла нечто новое – моральный контраст. Она не думала о выгоде или цели любой ценой. Её цель была в сохранении, защите, в ответственности перед тем, что она считала священным.

– Это… непросто, – сказал он тихо. – Защищать что-то, что другие могут не понять.

– Да, – ответила Фурь, – но это делает тебя сильнее. Ты не просто идёшь за знанием или силой, ты учишься понимать последствия.

Они шли дальше, и туман рассеивался, открывая вид на разрушенный храм. Его колонны были частично обрушены, а вокруг валялись обломки. Но среди руин чувствовалась древняя мощь, которая заставляла затаить дыхание.

– Вот он, – сказала Фурь тихо, – место, которое хранит многое. Но оно опасно, если к нему подойти с жаждой силы вместо уважения.

Дэни понял, что её слова имеют смысл. В прошлых приключениях он часто действовал исходя из выгоды или необходимости, но здесь встречался моральный контраст – Фурь видела ценность не в том, чтобы получить или уничтожить, а в том, чтобы понять и сохранить.

– И что нам делать? – спросил он, глядя на храм.

– Сначала понять его правила, – сказала Фурь. – Я покажу тебе путь, но ты должен слушать и думать, а не действовать только по импульсу.

Они вошли в храм. Внутри воздух был прохладным, тёмным и слегка сыроватым. Свет проникал сквозь щели в стенах, создавая странные тени, которые казались живыми. Дэни ощутил, как напряжение усиливается, а внутренний конфликт начинает расти: идти на риск ради знаний или действовать осторожно, учитывая моральный урок Фурь.

– Смотри внимательно, – сказала она, указывая на старые фрески и письмена на стенах. – Здесь каждая деталь важна. Ошибка может быть фатальной.

Дэни смотрел на стены, размышляя о своих прошлых действиях. Он вспомнил моменты, когда он действовал импульсивно, когда жажда цели затмевала рассудок. Теперь рядом была Фурь – пример того, как можно сочетать решимость и осторожность, силу и мораль.

– Я понимаю, – сказал он тихо. – Это не просто знание. Это ответственность.

Фурь кивнула, и они продолжили путь через узкие коридоры, ловушки, которые сохраняли храм. Дэни ощущал, как её спокойствие и уверенность влияют на него. Внутренний конфликт усиливался: идти своим привычным способом или следовать примеру союзницы.

– Иногда я сомневаюсь, – признался он, – что могу быть таким же ответственным.

– Ты уже учишься, – ответила Фурь. – Учиться быть сильным и правильным – это путь, который выбирает каждый сам.

Вдруг они вышли на зал, где стоял древний алтарь, вокруг которого сверкали символы и письмена. Здесь Дэни почувствовал тяжесть морального выбора: можно было взять знание и уйти, или сохранить его, учитывая опасности, которые оно несёт.

– Что мы делаем? – спросил он.

– Мы выбираем то, что правильно, а не то, что выгодно, – сказала Фурь. – И это делает нас союзниками, даже если путь труден.

Дэни понял, что встреча с Фурь изменила его восприятие. Раньше он считал, что цель оправдывает средства, что важна сила и результат. Но теперь моральный контраст показал ему, что ценность в ответственности, в понимании последствий, в способности защищать то, что действительно важно.

Он подошёл к алтарю, ощущая, как внутренний конфликт достигает апогея. Его рука колебалась: взять знание и рискнуть всем или действовать согласно уроку Фурь – и сохранить то, что дорого.

– Ты готов? – спросила она тихо, её глаза смотрели прямо на него.

– Да, – сказал Дэни, принимая решение. – Иду по твоему пути.

Они вместе изучали письмена, осторожно открывая свитки, понимая, что сила знания не в его захвате, а в том, как оно используется. Дэни почувствовал, как моральный контраст с союзницей преобразует его решения, внутренний конфликт постепенно угасает, уступая место ясности и ответственности.

Выйдя из храма, Дэни посмотрел на Фурь. Он осознал, что её пример дал ему не только поддержку, но и моральный ориентир, который будет вести его вперёд.

– Спасибо, – сказал он тихо. – Ты показала мне, что сила не только в знании, но и в том, как его использовать.

Фурь улыбнулась, лёгкая и спокойная.

– Это путь, который выбирает каждый сам. И ты сделал правильный шаг.

Дэни почувствовал, что встреча с союзницей изменила его: он понял, что моральный контраст может быть сильнее любого знания, что сила без ответственности опасна, а ценность – не в том, чтобы обладать, а в том, чтобы защищать и понимать.

И, когда они шли дальше по лесу, он знал, что этот урок будет вести его к новым испытаниям, новым выбором, новым кульминациям. Теперь Дэни не просто искал знание – он понимал его ценность, цену и ответственность за каждый шаг.

Вечер спустился на лес неожиданно быстро. Тяжёлые ветви елей сплетались над головами, будто нарочно скрывая свет луны. Влажный воздух хранил запах мха и старой древесины, и шаги троих путников звучали приглушённо, словно сам лес не хотел выдавать их присутствие.

Дэни шёл первым, держа в руках факел. Пламя колыхалось от ветра, освещая путь и время от времени выхватывая из тьмы силуэты спутников. Слева от него двигалась Фурь – женщина с холодным, сосредоточенным взглядом. Её движения были бесшумны, будто она была частью этого леса. Позади, чуть отставая, шагал Джек Лейбл, привычно ироничный, но в этот раз он молчал. Даже его острый язык уступал место напряжению, которое чувствовалось между тремя.

– Мы близко, – сказал Дэни. – Старая часовня должна быть вон там, за холмом.

– Если она вообще существует, – пробормотал Лейбл, но возражать не стал.

Они поднимались по узкой тропе, и вскоре показались каменные руины. Колонны, едва различимые в полумраке, были покрыты мхом и трещинами. Когда-то здесь было святилище, но теперь оно больше походило на забытый склеп.

Фурь подошла к центральному постаменту. Камень был испещрён знаками, которые тускло блестели в свете факела. Она провела пальцами по линиям, словно пытаясь ощутить их смысл тактильно.

– Это то, что мы искали, – сказала она. – Старинные письмена хранителей.

Лейбл хмыкнул:

– Надеюсь, в них написано что-то более полезное, чем «не наступай на мох».

Дэни не улыбнулся. Он чувствовал тяжесть момента. Каждый их шаг приближал к знанию, которое могло изменить их судьбы. Но знание всегда имело цену.

Они вместе изучали письмена, осторожно открывая свитки, найденные в нишах постамента. Пергамент был хрупок, и дыхание казалось способным разрушить его. Фурь шептала слова древнего языка, переводя их медленно и вдумчиво.

– Здесь говорится… – она замолчала, нахмурившись. – «Кто ищет силу ради власти, обретёт лишь гибель. Кто ищет ради знания – найдёт путь».

Дэни ощутил, как слова словно проникли внутрь него. Он вспомнил все те моменты, когда хотел схватить силу, когда думал, что именно обладание даёт преимущество. Но сейчас, глядя на спокойное лицо Фурь, он понял: сила знания не в захвате, а в том, как оно используется.

Он посмотрел на неё. В её взгляде не было жажды обладания, не было жадности. Только сосредоточенность и твёрдое понимание ответственности. Этот моральный контраст преобразовал Дэни. Он вдруг осознал, что его внутренний конфликт – желание быть сильным любой ценой – постепенно угасает. На его место приходила ясность и ответственность.

– Ты чувствуешь это? – спросил он тихо.

– Чувствую, – ответила Фурь, не отрывая взгляда от свитка. – Знание – это не оружие. Оно зеркало.

Лейбл фыркнул, но на этот раз без привычной иронии.

– Вы двое всё усложняете. Но, знаешь, Дэни… если это зеркало, то мне страшно заглядывать.

Они разложили ещё несколько свитков. Письмена рассказывали истории древних хранителей, которые оберегали лес от разрушения. В каждом тексте звучала одна и та же мысль: сила должна быть осознанной, иначе она превращается в проклятие.

Когда они закончили читать, тишина повисла над руинами. Дэни чувствовал, как слова древних переплетаются с его собственными мыслями.

– Я больше не ищу просто власть, – сказал он. – Теперь я знаю, что ищу ответственность.

Фурь кивнула.

– Это первый шаг. Но он самый трудный.

Они собрали свитки и покинули руины. Лес встретил их холодным ветром, будто проверяя их решимость. Шаги снова зазвучали по влажной земле.

И, когда они шли дальше по лесу, Дэни знал, что урок, полученный здесь, будет вести его к новым испытаниям, новым выборам, новым кульминациям. Теперь он не просто искал знание – он понимал его ценность, цену и ответственность за каждый шаг.

Следующие дни их путь становился всё труднее. Лес густел, тропы путались, а ночи были наполнены шорохами и таинственными звуками. Иногда казалось, что сам лес следит за ними.

– Думаю, он проверяет нас, – однажды сказала Фурь, когда над их костром пролетела стая чёрных птиц. – Эти деревья – не просто деревья.

Лейбл, разглядывая огонь, усмехнулся:

– Надеюсь, они хотя бы не голодные.

Но внутри он тоже чувствовал тревогу.

Однажды ночью, когда Дэни дежурил у костра, он заметил движение между деревьями. В свете луны мелькнула тень. Он тихо поднялся, рука легла на рукоять кинжала.

– Кто там? – спросил он.

Ответа не было, только лёгкий шелест. Но он знал: это не зверь. Лес снова испытывал их.

Лес хранил тишину, как тайну, которую никто не смел нарушить. Ветви переплетались так густо, что утренний свет едва пробивался сквозь них, оставляя на земле пятна серебристого сияния. Ночь прошла неспокойно: шорохи, тени, шепот ветра заставляли настороженно вслушиваться в каждый звук.

Наутро он рассказал Фурь. Она лишь кивнула:

– Лес смотрит, как мы используем то, что узнали. Если мы сорвёмся, он нас отвергнет.

Эти слова укрепили Дэни. Он понимал: каждый шаг вперёд – это не просто путешествие по лесу, это путь внутрь себя.

Фурь сидела у костра, поправляя клинок. Её движения были точны и холодны, будто она проверяла не оружие, а себя. Джек Лейбл в это время жевал сухарь, морщась так, словно тот был камнем.

– У тебя всегда философия такая мрачная, – заметил он, обращаясь к Фурь. – Лес отвергнет, лес примет… А может, лесу плевать на нас?

Фурь подняла взгляд, и в её глазах сверкнула сталь.

– Если бы лесу было всё равно, мы бы уже не сидели здесь.

– Она права, – сказал Дэни. – То, что произошло ночью… это не случайность. Лес проверяет.

Лейбл только отмахнулся, но спорить не стал.

Джон Карли молча чистил оружие. В отличие от Лейбла, он редко вмешивался в разговоры. Его присутствие было как камень: молчаливое, но надёжное.

– Нам нужно двигаться, – наконец сказал он, застёгивая ножны. – Мы теряем время.

Их путь продолжился. Лес менялся с каждым часом: кроны становились выше, воздух – тяжелее, а корни деревьев извивались под ногами, словно пытались сбить с тропы.

В середине дня они вышли к поляне. Посреди неё стоял каменный обелиск, исписанный символами. Дэни почувствовал, как сердце заколотилось быстрее: знаки были похожи на те, что они уже находили в руинах.

– Это указание, – сказал он, осторожно касаясь камня.

Фурь подошла ближе, провела ладонью по письменам.

– Здесь говорится о выборе, – произнесла она после паузы. – «Кто идёт ради власти, встретит смерть. Кто идёт ради знания – встретит истину».

Лейбл усмехнулся:

– Отлично. Только не говорите потом, что я не предупреждал. Уж лучше смерть, чем эта вечная загадочность.

Карли нахмурился:

– Болтай меньше, смотри внимательнее. Такие места не бывают без ловушек.

Дэни задумчиво рассматривал обелиск. Его тревожила мысль: лес словно ставил перед ними моральные испытания. Каждый камень, каждая надпись напоминали о том, что знания без разума обернутся гибелью.

– Это проверка, – сказал он наконец. – И мы должны пройти её вместе.

Дальше путь вёл их к ущелью. Узкая тропа изгибалась между отвесных скал, а внизу шумела река. Ветер выл так, будто предостерегал: «Не идите дальше».

– Красота, – сказал Лейбл, выглядывая вниз. – Стоит оступиться – и можно забыть о ваших философских спорах.

– Сосредоточься, – резко бросила Фурь.

Они шли осторожно, держась ближе к скале. Вдруг впереди показался силуэт. Человек, одетый в серый плащ, стоял прямо на тропе, словно ждал их.

– Кто ты? – спросил Дэни.

– Тот, кто хранит дорогу, – ответил человек. Его голос был низким, хриплым. – Чтобы пройти, нужно доказать, что вы достойны.

Фурь шагнула вперёд:

– Мы ищем не силу, а знание.

– Знание всегда превращается в силу, – возразил страж. – И не каждый способен удержать её.

Он вынул меч.

– Докажите, что ваши сердца чище, чем ваши клинки.

Бой был быстрым и опасным. Страж двигался с нечеловеческой скоростью, его удары были точны. Дэни и Карли приняли первый натиск, защищая Фурь. Лейбл метался по краю тропы, пытаясь найти момент для удара.

Дэни чувствовал, что бой не только физический. Каждый взмах меча стража будто проверял их решимость, их единство.

– Мы не враги тебе! – крикнул он, блокируя удар.

– Все, кто ищет, становятся врагами, – ответил тот.

Фурь в этот момент шагнула вперёд и остановилась, опустив оружие.

– Мы не будем убивать тебя, – сказала она. – Если лес хочет проверить нас, пусть проверяет. Но мы не станем брать жизнь ради дороги вперёд.

Страж замер. Его меч завис в воздухе, а затем медленно опустился.

– Тогда вы прошли, – произнёс он, растворяясь в воздухе, словно туман.

Дэни тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение покидает мышцы.

– Она спасла нас всех, – сказал он.

Лейбл усмехнулся:

– Впервые рад, что кто-то решил не махать мечом.

Карли кивнул, но его взгляд был суров. Он понимал: испытания только начинаются.

Ночью они остановились у подножия холма. Лес снова наполнился шорохами и странными звуками. Дэни сидел у костра, размышляя.

Фурь подошла и села рядом.

– Ты всё ещё думаешь о стражe?

– Да, – признался он. – Я понял, что мы могли погибнуть. Но твой выбор… он изменил всё.

– Это был единственный выбор, – сказала она. – Если бы мы убили его, мы бы сами отвергли лес.

Дэни посмотрел на неё. В её словах была истина, и он чувствовал, как постепенно меняется его собственное восприятие. Он уже не был тем человеком, который шёл в этот лес ради силы. Теперь он искал понимание – и ответственность.

Утро принесло новые испытания. Подъём на холм оказался тяжёлым: камни сыпались из-под ног, воздух становился редким. На вершине они увидели древние ворота, заросшие мхом и лианами.

– Похоже, вот и цель, – сказал Карли.

Фурь подошла ближе, коснулась ворот.

– Они открываются только тому, кто осознал уроки.

– А если нет? – спросил Лейбл.

– Тогда останемся здесь, – ответила она спокойно.

Дэни сделал шаг вперёд. Он вспомнил слова Фурь: лес смотрит, как мы используем то, что узнали. Он понял, что ключ – не сила, а то, что изменилось внутри.

– Мы идём не ради власти, – произнёс он, касаясь ворот. – Мы идём ради знания.

Символы на камне вспыхнули светом. Ворота медленно распахнулись, открывая путь вглубь холма.

Там ждал новый мир.

Они вошли внутрь. Стены сияли мягким светом, словно были сделаны из живого камня. В центре зала стоял алтарь, на котором лежала книга.

– Вот оно, – прошептал Дэни.

Но прежде чем он подошёл, Фурь остановила его.

– Помни, – сказала она. – Знание – это зеркало. Если в сердце тьма, оно лишь усилит её.

Дэни кивнул. Он подошёл к алтарю и осторожно открыл книгу. На страницах были не только слова, но и образы: сцены из прошлого, возможные будущие, картины судеб. Он видел себя – жадным, одержимым силой. Видел и другой путь – путь ответственности и мудрости.

Книга не давала ответов. Она задавала вопросы.

– Это не дар, – сказал он. – Это испытание, которое никогда не закончится.

Фурь улыбнулась впервые за долгое время.

– Теперь ты понимаешь.

Карли стоял неподвижно, словно страж у дверей. Лейбл, заглянув в книгу, быстро отвернулся.

– Не нравится мне это зеркало. Слишком честное.

Дэни закрыл книгу. Внутри него было ощущение завершённости и в то же время – начала. Лес провёл их сквозь испытания, но настоящая дорога только начиналась.

Когда они покидали холм, ветер поднялся, листья зашумели, и Дэни почувствовал, что лес смотрит на них. Но теперь в этом взгляде не было угрозы. Было одобрение.

Он знал: впереди ещё будут испытания. Но теперь у него было то, что важнее силы – понимание.

И он был готов идти дальше.

Глава 7. Сделка

Дэни остановился у деревянного моста через бурлящую реку. Лёгкий туман стелился по воде, скрывая дно и создавая ощущение неизвестности. Его взгляд был сосредоточен на деревне на противоположном берегу – там, по слухам, можно было добыть сведения о местонахождении древнего свитка, который был ключом к цели их пути.

– Мы должны решить, как действовать, – сказал он, обращаясь к попутчикам. – Прямое вторжение не вариант. Там сторожа, ловушки, и кто знает, кого ещё.

Джек Лейбл, его практичный союзник, кивнул:

– Верно. Я могу проверить охрану, но без точной информации риски слишком велики.

– Идти наугад – это самоубийство, – добавил Джон Карли. – Нам нужен план.

Дэни вздохнул, ощущая ответственность за каждого в группе. Его практицизм требовал расчёта, рациональности и хитрости.

– Мы не просто пойдем и потребуем ответы, – сказал он. – Мы сделаем сделку. Получим сведения ценой, которую можем дать, но не больше того.

Фурь, союзница Дэни, посмотрела на него с интересом.

– Сделка? Ты готов рисковать, доверяясь словам кого-то в этой деревне?

– Не просто доверяясь, – ответил он, – а используя информацию о том, что им нужно. Практичность – это наш щит.

Они спустились к деревне, прячась в тени. Дэни наблюдал за движениями жителей, оценивая, кто может быть полезен, кто – потенциальной угрозой. Его ум работал как часы, планируя каждый шаг.

– Там, у лавки, – сказал он, – человек знает больше, чем кажется. Ему нужны деньги и защита. Мы можем предложить и то, и другое.

Джек нахмурился:

– Рискованно. Если он нас обманет…

– Мы не даём ему слишком много, – перебил Дэни. – Хитрость и выкуп – наше оружие.

Они подошли к лавке. Дэни первым заговорил:

– Нам нужна информация о свитке в храме. Мы готовы заплатить, но только за точные сведения.

Мужчина за прилавком посмотрел на них внимательно. Его глаза мерцали, и Дэни сразу понял: это человек, который ценит выгоду, но боится риска.

– Что вы готовы дать? – спросил он, аккуратно сжимая пергамент с заметками.

– Достаточно, чтобы тебе было безопасно, – сказал Дэни, – но не настолько, чтобы мы оказались в минусе.

Он оставил часть золотых монет на прилавке, оставив ещё несколько в сумке, демонстрируя готовность к компромиссу, но не к обману. Практицизм Дэни проявлялся во всём: каждое движение, каждое слово, каждая оценка риска.

– Ты хитёр, – сказал мужчина, проверяя монеты, – но мне это интересно. Я дам тебе сведения, но не бесплатно.

– Согласен, – ответил Дэни. – Это и есть сделка.

Информация была ценна: местоположение свитка, ловушки, охрана, маршруты обхода. Дэни записал всё, проверяя детали и сверяя с собственными наблюдениями. Каждый элемент информации он воспринимал как инструмент, который можно использовать для минимизации риска.

Фурь и попутчики наблюдали за ним. Их взгляды, столь разные по выражению, сливались в одном ощущении: они понимали, что именно сейчас решается нечто важное. Джек Лейбл, всегда склонный к азарту и улыбкам, на этот раз был сдержан, как будто знал, что любое слово может разрушить тщательно выстроенный узор. Фурь, напротив, наблюдала глубоко, внимательно, словно через Дэни видела не его самого, а отражение той силы, что рождалась в нем, когда он действовал.

Дэни стоял напротив мужчины, чьё лицо было скрыто капюшоном. Слова шли медленно, как вода, что просачивается через камень, и каждый взгляд, каждый жест требовал толкования. Сделка не заключалась в монетах – в этом городе золото было всего лишь шумом, пустотой. Настоящая ценность пряталась в знаниях, а знания – в обрывках историй, случайных признаниях, тайнах, за которые можно было заплатить собственной жизнью.

– Он согласился, – произнёс Дэни, когда мужчина, поколебавшись, всё же начал рассказывать о свитке.

В голосе Дэни не было триумфа. Только сдержанность, уверенность, которую он носил как оружие. И сразу, словно камень, упавший в воду, прозвучало его следующее предупреждение:

– Но помните: нам нужна точная информация. Мы не можем тратить время на догадки.

Фурь сжала руки на груди, глаза её блеснули. Она понимала, что для Дэни это не просто сделка, а проверка: сумеет ли он извлечь истину из того, что другие прячут за полунамёками?

Город вокруг них жил своей жизнью. В переулках пахло дымом и мокрой глиной, с рынка доносились крики торговцев, а вдалеке звенели кузнечные молоты. Но для них всё это стало шумом, на фоне которого рождалась новая цель.

Мужчина говорил отрывисто, словно боялся быть услышанным. Он рассказывал о свитке, спрятанном в одном из тайников старого квартала, неподалёку от разрушенной часовни. По его словам, это был не просто текст, а часть пути к запретной библиотеке, о которой уже ходили легенды.

– Слишком много раз об этом месте всплывало в разговорах, – тихо сказал Лейбл, когда фигура собеседника растворилась в переулках. – Но никогда – настолько конкретно.

– Именно поэтому нужно проверять, – ответил Дэни. – Слишком часто правда и ложь идут рука об руку.

Фурь посмотрела на него и сказала почти шёпотом:

– Но только ты умеешь различать их шаги.

Её слова задели его больше, чем он ожидал. Практицизм всегда был его щитом. Он привык действовать по расчёту, без лишних эмоций. Но сейчас, под взглядом Фурь, он почувствовал, что расчёт – это не просто инструмент выживания, а основа, на которой можно строить что-то большее.

Они отправились в старый квартал, где улицы были уже не дорогами, а лабиринтом. Каменные арки прогибались от времени, стены заросли мхом, а под ногами то и дело хрустели обломки керамики. Здесь не кричали торговцы, не светились окна – только ветер и тени сопровождали их шаги.

Лейбл шёл первым, с привычной лёгкостью лавируя между развалинами, но глаза его всё время бегали по сторонам: здесь было слишком много мест, где могли поджидать враги.

– Ты уверен, что этому человеку можно доверять? – бросил он через плечо.

– Никому нельзя доверять, – спокойно ответил Дэни. – Но можно использовать.

Фурь чуть заметно улыбнулась. Она уже видела, как его практицизм превращается в искусство – искусство читать людей, вскрывать их мотивы, вытаскивать на свет то, что они хотели бы скрыть.

Разрушенная часовня встретила их тишиной. Каменные стены осыпались, лишь купол, пробитый временем, ещё держался. Внутри пахло влажной землёй и пылью.

Дэни подошёл к алтарю, и, словно предчувствуя, что именно здесь кроется разгадка, провёл рукой по камню. Под пальцами почувствовалась неровность.

– Здесь, – сказал он тихо.

Лейбл помог отодвинуть плиту, и в нише под ней действительно оказался свиток, обёрнутый в плотную ткань.

Фурь осторожно взяла его, словно он мог обжечь. Когда ткань раскрылась, на свет показались строки, написанные выцветшими чернилами. Символы были странными, но угадывались знакомые очертания: фрагменты карт, упоминания о храме, и слова, которые бросали холод в сердце: "врата знания не открываются силой"

Дэни смотрел на свиток и чувствовал, как внутри него рождается новое понимание. Его всегда влекло знание как ресурс, как способ выживания, но сейчас он впервые увидел в нём нечто большее.

– Это лишь часть, – сказал он. – Но именно она подтверждает: библиотека существует.

Они вышли из часовни, и тут тишину квартала разорвал топот. Из тени выступили люди – не меньше пяти. Лица скрыты под масками, движения быстрые, слаженные.

– Кажется, мы не первые, кого интересует этот свиток, – усмехнулся Лейбл, хотя глаза его сверкнули тревогой.

Дэни сразу понял: драка не нужна. Не сегодня. Ударить можно всегда, но главное – выиграть время. Он поднял руку, держа свиток так, чтобы противники видели его.

– Вам он нужен? – спросил он громко. – Но знаете ли вы, как его использовать?

Молчание. Один из маскированных шагнул ближе.

– Это не просто бумага, – продолжил Дэни. – Это ключ. Но ключ без замка – всего лишь кусок железа.

Противники замерли, переглянувшись. Сомнение – именно его он и ждал.

– А замок, – добавил он, – знаю только я.

Эти слова изменили всё. Враги не стали нападать. Один из них бросил короткую фразу – угроза или предупреждение – и они исчезли так же внезапно, как появились.

Фурь выдохнула. Лейбл засмеялся, качая головой:

– Вот уж действительно, оружие здесь решает меньше, чем твой язык.

– Это не язык, – спокойно ответил Дэни. – Это умение читать. Людей, ситуации, страхи.

Когда они возвращались, ветер усилился, швыряя в лицо пыль и запахи ночного города. Но для Дэни это был не просто ветер. Это был знак: испытания только начались.

Фурь шагала рядом, всё так же молча наблюдая. В её взгляде было одобрение, но и что-то ещё – тихая проверка. Она знала: знание, которое они открыли, опасно. И только тот, кто умеет обращаться с ним ответственно, сможет пройти до конца.

Лейбл же снова обрел своё лёгкомыслие. Он насвистывал, вертя в руках камешек, но время от времени бросал на Дэни взгляды, в которых таился вопрос: куда всё это нас приведёт?

Дэни тоже задавался этим вопросом. Но впервые за долгое время он чувствовал: ответ действительно важен.

И, прижимая к груди свиток, он понял: практицизм был лишь началом. Теперь его ждала дорога, где придётся научиться не только использовать знания, но и не позволить им разрушить самого себя.

Информация была ценна: местоположение свитка, ловушки, охрана, маршруты обхода. Дэни записал всё, проверяя детали и сверяя с собственными наблюдениями. Каждый элемент информации он воспринимал как инструмент, который можно использовать для минимизации риска.

– Мы можем пройти безопасно, – сказал Джек Лейбл, – если действовать точно по плану.

– Именно так, – подтвердил Дэни. – Практицизм – наше главное оружие.

Вечером они устроили лагерь недалеко от деревни. Дэни сидел у костра, размышляя о сделке. Его практицизм проявлялся не только в действиях, но и в анализе последствий: что будет, если информация неточная, если кто-то из группы сделает ошибку, если противник узнает о сделке.

– Каждый выбор имеет цену, – сказал он вслух, словно проверяя себя. – И мы платим только то, что можем.

Фурь присела рядом:

– Ты всегда так холодно подходишь к делу, Дэни.

– Практицизм – не холодность, – сказал он, – это умение выжить и достичь цели с минимальными потерями.

– Но мораль? – спросила она. – Ты не думаешь, что иногда цена слишком высока?

– Именно поэтому я выбираю хитрость и выкуп, а не прямое нападение, – ответил Дэни. – Мораль важна, но результат тоже. Практичность не противоречит принципам, она защищает их.

Ночь прошла тихо. Дэни проверял карту, сверял сведения, размышлял о каждом шаге. Его союзники постепенно понимали, что практицизм – это не просто расчёт, но и стратегия, которая позволяет им двигаться вперёд, избегая лишних жертв.

На следующий день они двинулись к храму. Сделка дала им преимущество: они знали все ловушки, знали, где охрана слабее, и могли планировать маршрут с минимальным риском.

– Благодаря тебе, Дэни, мы не будем идти вслепую, – сказал Джон Карли.

– Да, – согласился Джек. – Практицизм выигрывает бой до того, как он начнётся.

Фурь посмотрела на него с уважением:

– Твоя хитрость и расчёт сделали эту миссию возможной.

Дэни кивнул, осознавая, что сделка – это не просто обмен сведениями. Это проявление его подхода к жизни: практицизм, хитрость, умение оценивать людей и ситуации, способность использовать возможности, не ставя себя и друзей под лишний риск.

Когда они прочли про храм, каждый шаг был проверкой их подготовки. Ловушки, охрана, скрытые механизмы – всё это было известно благодаря информации, добытой хитростью и выкупом. Дэни ощущал удовлетворение: план сработал, группа двигалась уверенно и безопасно.

– Практицизм, – сказал он тихо себе, – это не просто стратегия. Это образ мышления.

Свиток был найден без потерь. Дэни взял его в руки, почувствовав, что хитрость, выкуп и разумный расчет дали результат, который стоил всех усилий. Его подход позволил минимизировать риск, сохранить союзников и достичь цели.

– Сделка с мудростью и расчетом, – сказал он, – иногда важнее, чем сила.

Фурь улыбнулась, наблюдая за ним:

– Ты показал, что практицизм может быть сильнее любого оружия.

Дэни кивнул. Сделка завершена, цель достигнута, но урок остался: хитрость, расчет и практичность – это то, что позволяет выжить и двигаться дальше, не теряя ни друзей, ни себя.

Глава 8. Дорога в горы

Карету охватила тишина. Весь оставшийся путь Джон пытался выбраться из своих воспоминаний о том, как он и его павшие товарищи, бессчетное количество раз, терпели неудачу при попытке покорить эту вершину.

Дэни провёл это время поспешно делая наброски орлиного крыла, соблюдая приблизительные размеры этого харизматичного существа. Решив, что его познания слишком малы в этой области, он, после прощания с Джоном, направился в подземную  библиотеку, дабы собрать недостающие кусочки пазла. День был ничуть не отличим от любого другого дня, накрыв весь город пасмурной завесой, отражая лишь лёгкий туман, в оставшихся после ночного дождя лужах.

Люди поспешно неслись кто куда. Уличные купцы не давали прохожим проходу, привлекая их всевозможными трюками и хитростью, ростовщики напрасно пытались найти нищих, которым они могли б предоставить свои услуги.

Как и говорил Джон, подвальное помещение, у входа которой на двери висел бронзовый филин, оказалось небольшой библиотекой, имеющее шесть рядов книжных полок, расположенных примерно на расстояние вытянутой руки друг от друга.

Так же он подметил два стола под читательский зал, одного пожилого мужчину и несколько посетителей. Судя по тому как старик был озабочен делом, можно было предположить что это был библиотекарь.

Немного приведя мысли в порядок, украдкой начал продвигаться к месту, где сидел старик. Когда он стал в двух шагах от стола, за которым сидел библиотекарь, пожилой мужчина, не отрываясь от рукописи, начал говорить поразительно мягким тоном:

– Приветствую, мой юный друг, что Вас интересует? Гёте, Кант, Геккель или Ницше? – он мог фактически все книги, что стояли на полках, рассказать с закрытыми глазами.

– Есть ли у Вас раздел орнитологии, квантовой механики и аэродинамики несущих конструкций, – старик отложил перо и поднял взгляд на посетителя.

– Всё вышеперечисленное Вы найдёте в третьем и четвёртом ряде, на уровне груди, ещё б я Вам посоветовал какой-нибудь список композитных материалов, очень подошла бы накладная с промышленной фабрики. К сожалению такой информацией мы не располагаем, – наблюдая за удивлением, которое постепенно охватило его собеседника, добавил – но, у нас есть в наличии справочник по химии, вероятнее всего там имеется всё что необходимо.

Поблагодарив, Дэни пошёл пролётами в поисках необходимых знаний. В голове уже выстраивались отдельные слайды, постепенно сливаясь в одну общую картину.

Вот и ещё один кусочек пазла стал на своё место, какой проницательный старик: "композитные материалы", похоже, он понял что я собираюсь делать, и он был прав, мне нужны были лёгкие и прочные материалы, от них зависел успех всего предприятия.

Изо дня в день, после работы, обычно до полуночи, Дэни, в арендованном гараже, изучал и проектировал двухступенчатые  ламели, с использованием низкоуглеродистой примеси титана и карбона, искал вектор волновых потоков при определённом атмосферном давлении, и гидравлическое соотношение масс тела и площади, необходимое для получения равновесия между установленной константой.

Его основной задачей было сделать каркас, обшитый нейлоновой тканью с нулевой воздухопроницаемостью, впоследствии объединённый механизмом, не позволяющим искажать два соединённых между собой полотна, более чем на 180° в одну сторону и 90° в противоположную.

Задача была не из лёгких, первым делом появились эскизы точной копии размах крыла беркута, с пропорциональным соотношением длины, веса и габаритов, затем механика сочленения титановых планок и карбоновых роликов.

Немало времени ушло на мелко габаритный подшипник, с шагом резьбы для крепежа в пол дюйма, а использовать кевлар для регулировки угла сгибания труб, дабы снизить громоздкость всей конструкции в не эксплуатационной форме, можно было только набравшись терпения.

Для достижения всего вышеперечисленного необходим был острый и ясный ум, как раз таким он и обладал,  незаурядный, аналитический, впитывает информацию как губка, затем выдаёт готовое решение и поразмыслив над результатом, двигается дальше.

Каждые выходные он возвращался в библиотеку, и брал новые книги, дабы восполнить недостающие отрывки всей картины, и каждый раз старик приветливо встречал его, интересуясь как успехи, и рекомендуя необходимую литературу для наиболее эффективного решения поставленной задачи.

С наступлением оттепели, белый, как полотно альпийских гор, снег, оставив свою  невозмутимость, скрывается в истоках подземных вод. Уже виднеются следы первых грызунов и так дружелюбно, приветствуя первые лучи солнца, вздымаются над утренней росой шмели и шершни, оставляя зной и холода далеко за горизонтом.

Таинственная, тёплая, вуаль окутывает всё живое, с настойчивым оттенком весенних притязаний. Вся палитра цветовой гаммы, наблюдается невооружённым взглядом.

Как раз, накануне весеннего равноденствия, Дэни закончил свой проект. Его охватывала чрезмерная эйфория, он чувствовал прилив сил, бесконечные потоки энергии излучал его стан с харизмой гепарда.

Впервые в жизни ему казалось что он достиг апогея своего совершенства, ведь не каждому свойственна манера увлечения собственными навыками и умениями, воплощать из ряда вон выходящие идеи. Это его стихия, его Вальхалла, его Грааль интеллектуального искусства.

Туман медленно рассеивался над долиной, когда Дэни впервые увидел силуэты гор, к которым они должны были идти. Их вершины прятались в облаках, словно сторожа, охраняющие неизвестные тайны. Воздух был холодным, резким и пахнул снегом, и каждый вдох напоминал, что путь будет непростым.

Однако, он так и не успел опробовать крылья, над которыми так усердно работал, закинув их словно рюкзак, пристегнул все ремни, взявшись за балки, расположенные на изгибе, вытянул руки.

Эффект был столь непредсказуемый, что книги разлетались по всей комнате, а ваза стоявшая в углу на письменном столике упала и разбилась.

В противоположном углу попадали все стулья и слегка задела люстру, схожую на павлиний хвост. Его охватило отчаянное желание взлететь как сокол, парить под куполом неба, чувствовать жизненную энергию, силы солнца и воздушных потоков.

Под утро, вместе с раннею зарёй, Дени вышел на берег, осматриваясь нет ли где холма или уступа, небольшого, что б не разбиться в щепки, да и не низкого, дабы была возможность взять разгон.

Некоторое время спустя, забравшись на самый подходящий уступ, предварительно разложивший под ним сено, на случай если идея потерпит фиаско, надевший на себя конструкцию, прыгнул, пытаясь парировать в воздушном пространстве. Секунду спустя он лежал в сене.

Похоже что где-то был просчёт. Весь оставшийся день он отчаянно пытался взлететь с разных холмов и деревьев.

Так и не обвенчавшись успехом, смертельно уставший поехал домой. Не может быть что все потраченные усилия и ресурсы накрылись медным тазом.

Долго он блуждал по затворкам разума, пока не посчитав градиент импульсного растяжения, что при небольшом воздушном потоке возникает малое радиальное биение, принял решение, в необходимости большего начального разгона. Самым подходящим местом был утёс Беннера, находящийся рядом с местом его предыдущей работы.

Приехавши на место он осмотрел окрестность. 100 футов было вполне достаточно как для разгона, чтобы набрать нужную скорость, так и для смерти.

Как бонус утёс омывался морем, так что вероятность выжить при падении была немного больше. Главное не пикировать на рифы.

Взгляд его упал на горизонт, слегка переливающимися лазурно-коралловыми оттенками. Великолепие морской стихии окутало его тревогу, почувствовав безмятежность, оступился, и вот уже было сделал шаг на встречу ветру.

Похоже было, что судьбой предначертано ему остаться с рыбами на едине, как вдруг у самой воды напрягая мышцы всем телом, меняя положение крыльев выровнялся и взлетел, сдвигая руки как можно ближе, прилагая нечеловеческие усилия, дабы не потерять скорость и равновесие.

Восторг был присущ тем впечатлениям, которыми он был переполнен. Иллюзия, манящая за собой навязчивую идею, превратилась в реальность, и стала началом чего-то абсолютно нового, неизведанного.

– Смотрите, – сказал Дэни, указывая рукой, – там наш маршрут. Тропы не просты, но времени ждать нет.

Фурь шагала рядом, её взгляд внимательно оценивал местность. Она была молчалива, но её уверенные движения и подготовленность внушали доверие.

– Пропасть в сто футов прямо по маршруту, – сказал он тихо, – края соединяет хлипкий тростниковый мост. Мы должны быть осторожны.

Джек Лейбл, Друг Дэни, появился из-за скалы, его походка была уверенной, но взгляд иногда отражал тень прошлого – того, кем Дэни был до этого пути.

– Я помню, как ты боялся переправ через подобные мосты, – сказал Джек с лёгкой насмешкой, – а теперь ведёшь других.

– Да, – ответил Дэни, ощущая смешанные эмоции: раздражение, ностальгию и ответственность, – но теперь это не только моя жизнь, а жизнь тех, кто идёт со мной.

Вдали раздался крик Карли. Он эпизодически сопровождал группу, проверяя пути обхода и обеспечивая безопасность.

– Дэни, мост выглядит ненадёжным! – крикнул он, – возможно, нужно искать объезд.

– Нет времени, – сказал Дэни. – Прямой путь быстрее. Мы должны пройти здесь.

Они приблизились к мосту. Ветер колыхал тростник, мост скрипел под лёгким движением. Дэни оценивал его прочность, каждый шаг был как вычисление вероятности падения.

– Сначала я пойду я, – сказал он, – проверю, выдержит ли мост.

Фурь кивнула. Лейбл встал рядом, но не сделал шаг вперёд: он был здесь не только союзником, но и зеркалом прошлого Дэни – того, кто когда-то боялся рисковать, кто ошибался и терял доверие.

– Ты всегда был осторожным, – сказал Джек, – но осторожность и страх – разные вещи.

– Я понимаю разницу, – ответил Дэни, осторожно переступая по тростниковому мосту. – И сейчас мне нужно быть осторожным ради всех нас.

Мост слегка прогнулся под его весом, но выдержал. Он оглянулся на Фурь, которая уже готовилась идти следом, затем на Джекa, который наблюдал за ними, словно оценивая – изменился ли Дэни за время пути.

– Твоя осторожность спасёт нас, – сказал Лейбл тихо, – но будь готов действовать быстро, если что-то пойдёт не так.

Фурь шла за Дэни, каждый её шаг был уверенным, но она следила за тростником, оценивая нагрузку. Дэни чувствовал, как ответственность усиливается с каждым метром. Его практицизм и рассудительность стали неотъемлемой частью пути, но одновременно возникал внутренний конфликт: доверять мосту и своим решениям, или искать обход, теряя время.

– Мы почти на середине, – сказал он, глядя вниз на бурную реку. – Будьте готовы.

В этот момент Лейбл сделал шаг на мост. Его присутствие заставило Дэни вспомнить старые ошибки, моменты, когда он не мог справиться с ответственностью, когда страх и неопытность мешали действовать. Но теперь он понимал: прошлое – это урок, а не оковы.

– Я помню тебя таким, – сказал Джек, слегка улыбаясь, – но теперь вижу, что ты вырос.

– Всё ещё учусь, – сказал Дэни, не отводя взгляда от тростника под ногами.

Они продолжали путь. Ветер усиливался, мост скрипел, тростник поддавался. Дэни чувствовал, как каждое движение требует концентрации и расчёта. Фурь шла рядом, её спокойствие давало уверенность. Лейбл – отражение прошлого – напоминал о том, кем он был и кем должен стать.

– Практичность и осторожность, – думал Дэни, – вот что ведёт нас к цели.

Когда они добрались до середины моста, сквозь туман показались скалы и вершины гор. Внутренний конфликт Дэни усилился: он понимал, что каждая ошибка здесь может быть последней, но именно эти испытания формируют его как лидера и как человека.

– Осталось немного, – сказал он, глядя вперёд, – держитесь.

Фурь кивнула, её глаза были полны решимости. Лейбл посмотрел на Дэни, словно проверяя его готовность: доверие к себе и к команде было ключевым.

– Мы справимся, – сказал Дэни вслух, хотя в груди билось напряжение. – Каждый шаг важен.

Они продолжали идти, каждый метр был испытанием. Дэни чувствовал, как мост поддаётся под весом, как ветер пытается сбить равновесие, как внутренний конфликт между страхом и обязанностью усиливается. Но он шагал вперед, ведь впереди – не только вершины гор, но и понимание себя, своей ответственности и практицизма.

Фурь следовала за ним, внимательно наблюдая за каждым движением. Джек, хотя и напоминал о прошлом Дэни, шел уверенно, показывая, что доверяет ему. Карли эпизодически появлялся, контролируя безопасность пути и предоставляя информацию о слабых местах маршрута.

– Мы почти на другой стороне, – сказал Дэни, делая ещё один осторожный шаг.

– Держитесь! – крикнул Карли из-за деревьев, – мост не выдержит резкого движения!

Дэни замер, оценил расстояние до края, и каждый шаг стал актом точного расчёта. Его практицизм проявился как никогда: каждый сантиметр, каждый весовой баланс – всё под контролем.

Когда они достигли края моста, Дэни почувствовал облегчение, но и осознал: это только начало пути. Физические препятствия – мост, пропасть, скалы – были преградой для тела, но внутренний конфликт, который отражал Лейбл, был ещё сложнее.

– Мы сделали это, – сказал он, оборачиваясь к Фурь и Лейбл. – Идём дальше, но каждый шаг требует внимания.

Фурь кивнула, её взгляд был спокойным, но решительным. Лейбл посмотрел на Дэни, и в его глазах мелькнула тень прошлого, которая растворилась в уверенности настоящего.

– Ты готов к вершинам, – сказал Лейбл тихо, – но помни, каждая вершина несёт свои испытания.

– Я знаю, – сказал Дэни, – и я готов.

Они продолжили путь в горы, оставляя за собой мост и пропасть. Дорога была трудной, каждая скала и каждый камень проверяли силу и выносливость, а внутренний конфликт Дэни – его практичность, осторожность и отражение прошлого через Джека – усиливались.

Ветер носил туман по вершинам, солнце едва пробивалось сквозь облака. Дэни чувствовал, что дорога в горы – это не только физическое испытание, но и психологическое: каждый шаг, каждое решение формируют того, кем он становится, а союзники рядом – Фурь, Лейбл и Карли – отражают прошлое, настоящие уроки и будущее, которое они должны пройти вместе.

Серые облака стягивались над хребтом, заволакивая пики, будто гигант пытался скрыть от глаз всё то, что было выше человеческой воли. Склоны горных троп блестели от росы, земля была мягкой и тяжёлой, и каждый шаг напоминал о том, что это не просто дорога. Это путь, в котором слабость не прощается.

– О да, и это ещё фортуна должна быть на вашей стороне, чтобы урагана не было, – произнёс Джон Карли, доставая из кармана платок. Он с некоторым беспокойством посмотрел на часы и снял капли пота, выступившие на лбу. – Видите ли, порой там такие ветра, что выкорчеванные деревья парят как семена одуванчиков и скрываются за горизонтом. Лишь гордые соколы, с присущим для них величием, рассекают суровые воздушные потоки надвигающейся бури, оставаясь победителем в схватке со стихией.

Слова повисли в воздухе, и даже Джек Лейбл, обычно насмешливый и лёгкий, стал серьёзен.

– Ты умеешь вдохновлять, Карли, – произнёс он с нервной улыбкой. – Только непонятно, вселил ли ты в нас уверенность или, наоборот, напугал до дрожи в коленях.

Фурь стояла чуть поодаль, прислушиваясь к ветру. Он носил туман по вершинам, и солнце едва пробивалось сквозь облака. Она видела, как серые струи воздуха рвут небо на клочья и несут по ущельям, словно хотят стереть следы всякого пути.

Дэни молчал. Он смотрел на тропу, что вела вверх, туда, где уже скрывалась линия облаков. Его лицо было спокойно, но внутри он ощущал тяжесть. Эта дорога – не просто камни и подъемы. Она требовала выбора. Каждый шаг казался испытанием, и каждый выбор формировал его самого.

Они двигались медленно. Склоны становились круче, дыхание чаще. Сначала говорили много: Джек отпускал шутки, Фурь давала короткие советы по дыханию, Карли рассуждал о погоде. Но вскоре слова начали исчезать, уступая место тишине и скрипу шагов.

– Я всегда думал, что горы – это красиво, – выдохнул Лейбл после долгого молчания. – А теперь думаю, что они просто издеваются над людьми.

– Красота и испытание неразделимы, – ответила Фурь. – Если хочешь любоваться вершиной, будь готов отдать ей силы.

Карли, отставший на несколько шагов, тяжело дышал. Его лицо было красным, но в глазах светилась решимость.

– Главное, – произнёс он, останавливаясь и вытирая лоб, – чтобы эта дорога вела нас куда-то. Я видел слишком много путей, что заканчиваются ничем.

Дэни посмотрел на него.

– Каждый путь ведёт куда-то. Даже если он возвращает к самому себе.

Фурь улыбнулась. В её взгляде мелькнула гордость: он говорил уже не как спутник, а как тот, кто начинает понимать суть.

Когда они достигли перевала, ветер усилился. Потоки воздуха били в лицо, рвали одежду, и казалось, что каждая секунда требует борьбы за равновесие.

– Вот и твои соколы, Карли, – крикнул Джек, прижимая к груди куртку. – Только я что-то не вижу, чтобы они радовались встрече с нами!

Карли не ответил. Он всматривался в небо, где действительно кружили две птицы. Их крылья играли с бурей, они поднимались и падали, но всегда возвращались в поток, будто сами были частью стихии.

– Видите? – сказал он наконец. – Сила не в том, чтобы избежать ветра, а в том, чтобы стать им.

Дэни слушал и понимал: слова Карли – не просто метафора. Ветер – это их путь. Его нельзя сломить, его можно только принять.

Ночь они встретили в ущелье. Туман спускался низко, и костёр казался маленькой точкой света в этой серой пустоте.

Лейбл развалился на камне, пытаясь сохранить видимость легкости, но даже он чувствовал усталость.

– Честно, – начал он, глядя на огонь, – иногда я думаю, зачем я вообще пошёл с вами. Я не философ, не мудрец. Я умею только торговаться, обманывать и шутить. В горах этим не сыщешь хлеба.

Фурь посмотрела на него спокойно:

– А ты думаешь, соколу нужно быть философом, чтобы летать?

Джек усмехнулся, но замолчал.

Карли сидел ближе к огню, руки его дрожали. Он вытащил часы, снова взглянул на стрелки, будто пытался поймать в них уверенность.

– Время уходит, – сказал он. – Всё вечно откладывается, и мы остаёмся лишь с вопросами.

Дэни положил руку ему на плечо:

– А иногда вопросы и есть наш путь. Ответы приходят позже.

Тишина опустилась на них. Лишь ветер шумел в ущелье, будто подтверждая слова Дэни.

Следующие дни были тяжёлыми. Дорога вилась серпантином, тропа становилась всё уже. В горах всегда так: каждый шаг требует сосредоточенности, иначе можешь оступиться и исчезнуть.

Фурь помогала им держать ритм. Она словно чувствовала дыхание горы и знала, когда нужно остановиться, а когда идти быстрее.

Джек, хотя и ворчал, но никогда не отставал. Он смеялся над самим собой, над камнями, над ветром, и этот смех становился для всех облегчением.

Карли же становился мрачнее. С каждым днём его глаза глубже уходили внутрь. Он смотрел на горы так, будто искал в них что-то давно потерянное.

Однажды вечером, когда они остановились у ледяного ручья, он вдруг заговорил:

– Я не просто так здесь. Я ищу не вершину. Я ищу оправдание. Для всех лет, что потратил, для решений, что сделал.

Фурь наклонила голову.

– Гора не даст тебе оправдания. Она даст только зеркало.

Карли сжал губы, но не возразил.

Дэни смотрел на него и понимал: для каждого из них эта дорога – испытание. Но для Карли – она может стать последним шансом.

Когда они приблизились к леднику, погода резко изменилась. Небо потемнело, ветер завыл с новой силой. Началась буря.

Снег и туман слились, скрывая всё вокруг. Казалось, мир исчез, остались только они и дорога, ведущая вверх.

– Здесь нельзя останавливаться! – крикнула Фурь сквозь вой ветра. – Если остановимся – замёрзнем!

Они шли, держась друг за друга. Джек спотыкался, но поднимался снова, Карли упрямо смотрел перед собой, Дэни шёл первым, пробивая путь.

В какой-то момент он остановился. Перед ним открылась пропасть, мост из льда, едва держащийся на скалах. Ветер бил в лицо, угрожая сбросить вниз.

– Это проверка, – сказал он. – Для каждого из нас.

– Ты уверен, что мы пройдём? – спросил Лейбл, дрожа.

Дэни посмотрел на него.

– Уверен, что должны.

И шагнул вперёд.

Переход через ледяной мост стал кульминацией их пути. Каждый шаг был как прыжок в неизвестность. Но именно здесь они почувствовали: они не одни. Они – вместе.

Фурь поддерживала Карли, Лейбл шутил сквозь зубы, скрывая страх, Дэни шёл первым, и ветер, словно признавая их силу, не сбросил вниз.

Когда они добрались до другой стороны, буря начала стихать. Облака расступились, и впервые за долгое время они увидели вершину. Она была близко.

– Вот она, – сказал Карли, и в его голосе звучало облегчение. – Моя цель.

Фурь поправила:

– Не цель. Лишь ещё один шаг.

Дэни смотрел на вершину и чувствовал: дорога изменила его. Каждый шаг, каждая буря, каждое слово спутников сделали его другим.

На рассвете они поднялись на пик. Солнце пробивалось сквозь остатки облаков, окрашивая мир золотым светом.

Лейбл засмеялся, раскинув руки.

– Я жив! И это чудо!

Карли опустился на колени. Его глаза были полны слёз.

– Значит, всё не зря.

Фурь стояла спокойно, её лицо отражало силу и мудрость.

– Гора показала вам правду. Теперь храните её.

Дэни смотрел вдаль. Он чувствовал, как сердце наполняется светом. Дорога в горы стала дорогой внутрь себя. И теперь он знал: впереди ждут новые испытания, но он готов.

Глава 9. Нападение

Туман опускался на лес, превращая каждую тропу в серое пятно, где каждый звук казался громче, чем он был на самом деле. Дэни шёл впереди, ощущая холодный металл оружия на поясе, а в голове – напряжённое предчувствие. Впервые они собирались встретиться с охраной Фростморда, Противника, чьи слухи о жестокости и хитрости достигали самых удалённых уголков страны.

– Дэни, мы должны быть готовы ко всему, – сказал Джек Лейбл, его лицо выражало смесь тревоги и решимости. – Здесь нет места ошибкам.

Фурь шла рядом, движения её были точными, уверенными, как будто она заранее знала, что их ждёт. Её взгляд скользил по лесу, отмечая каждую тень, каждую ветку, каждый звук.

– Никто не ждал нас здесь, – сказала она, – но это не значит, что мы не встретились с врагом.

Дэни кивнул. Его внутренний конфликт усиливался: страх перед неизвестным сталкивался с необходимостью действовать решительно. Он чувствовал, что каждый шаг, каждая стратегия сейчас будут проверены.

– Слушайте, – сказал он тихо, – если они нападут, мы должны действовать слаженно. Я беру центр, Джек прикрывает левый фланг, Фурь – правый. Не разрываем строй, действуем быстро.

Вдалеке послышались шаги. Сначала тихие, затем всё громче, сопровождаемые металлическим лязгом. Они приблизились к небольшой поляне, где их ждал противник.

Фростморд стоял на возвышении, первый раз появляясь перед Дэни. Его фигура была внушительной, плащ развевался на ветру, глаза блестели холодным светом.

– Ну что ж, вы пришли, – сказал он, голос его был ровным, но пронзительным. – Интересно, насколько вы готовы.

Дэни ощутил холодок по спине, но его практицизм взял верх над страхом. Он оценил расстояние, возможности укрытий, позиции союзников и пути отступления.

– Готовы, – ответил он спокойно, – и мы покажем, что не так легко сломить нас.

Охрана Фростморда двинулась вперёд, скрываясь в тумане. Дэни почувствовал, как его навыки и инстинкты проявляются впервые в бою: каждый шаг, каждый взмах меча, каждое движение тела – всё было рассчитано, всё было для защиты и контратаки.

Первый удар пришёлся на Джекa, который успел увернуться, но столкнулся с врагом, отражая атаку. Фурь метко выпустила стрелу, точно поражая одного из нападающих, оставляя пространство для манёвра Дэни.

– Центр! – крикнул он, – прикрываем друг друга!

Дэни вошёл в бой, его движения были быстрыми и точными. Первый противник попытался атаковать его мечом, но Дэни отразил удар, повернувшись и используя инерцию врага, чтобы вывести его из равновесия.

– Отлично! – крикнул Джек, – ты справляешься!

– Ещё не всё, – ответил Дэни, не позволяя себе расслабиться. – Сосредоточьтесь, каждый шаг важен!

Фурь двигалась как тень, её клинок блестел на утреннем свете, поражая врагов с удивительной точностью. Дэни наблюдал за ней, замечая, как её движения создают пространство для команды и минимизируют риск.

– Они сильнее, чем я думал, – подумал Дэни, – но мы можем их превзойти, если будем действовать слаженно.

Бой усиливался. Фростморд наблюдал с возвышения, оценивая Дэни и его команду. Каждое движение, каждый удар был учётом стратегии, и Дэни понимал, что теперь его навыки – это не просто умение владеть мечом, а способность предугадывать действия врага и сохранять контроль над ситуацией.

– Джек, прикрой фланг! – крикнул он. – Фурь, поддерживай центр!

Нападение охраны продолжалось. Дэни использовал укрытия, оценивал дистанцию, реагировал на каждое движение противника. Его практицизм проявлялся во всём: минимальные риски, точные удары, поддержка союзников и эффективное распределение сил.

Фростморд наконец сошёл с возвышения, вступая в ближний бой. Его движения были быстрыми и мощными, каждый удар мог быть смертельным. Дэни почувствовал напряжение: впервые он сталкивался с таким сильным противником.

– Центр, держи! – крикнул он, отражая удар Фростморда. – Не даём ему разорвать строй!

Бой стал напряжённым, динамичным, каждый шаг Дэни был испытанием его навыков, логики и практицизма. Он использовал укрытия, ловушки, поддержку союзников, чтобы сдерживать напор противника.

– Отлично! – сказал Джек, блокируя атаку врага. – Ты ведёшь нас правильно!

– Это не только бой, – подумал Дэни, – это проверка моих решений, стратегии и того, насколько я могу защитить тех, кто со мной.

Фурь поддерживала центр, точными ударами поражая врагов, её спокойствие и мастерство создавали моральный контраст: пока Дэни боролся с хаосом боя, она действовала как опора, напоминая ему, что сила в умении использовать ситуацию, а не только в прямой атаке.

Нападение достигло апогея, когда Фростморд попытался прорвать центр. Дэни предугадал движение, использовал инерцию врага, чтобы вывести его из равновесия, и совместно с Фурь и Джеком нанес точный контрудар.

Ветер завывал над равниной, разрывая облака и принося запах гари с далёких пожарищ. Серый свет рассвета освещал поле битвы – неровные каменные плиты, покрытые трещинами, древние колонны, давно рухнувшие и поросшие мхом. Здесь, среди руин, встречались не просто люди: сталкивались судьбы, идеалы, прошлое и будущее.

Фростморд двигался, словно лавина, словно сама гора обрушилась на тех, кто осмелился бросить ему вызов. Его броня поблёскивала ледяными осколками, дыхание оборачивалось морозным туманом. Каждое его движение было тяжёлым, но невероятно точным – он не бил вслепую, он вымерял удары, ломая пространство вокруг себя, как ломают хрупкое стекло.

Дэни знал: настал момент. Всё, чему он учился, вся его практичность и умение читать людей – теперь должны были обернуться оружием против того, кто не знал жалости.

Фурь, с её пронзительным взглядом и лёгкостью движений, обошла Фростморда слева, отвлекая, проверяя его защиту. Джек Лейбл же, с привычной ухмылкой и азартом игрока, держался справа, готовый к отчаянному манёвру, который в любой момент мог перевернуть ситуацию. Но центр держал именно Дэни.

– Сейчас, – тихо сказал он, почти не двигая губами, и союзники поняли.

Фростморд рванул вперёд, его цель была ясна: расколоть их линию одним мощным ударом. Лезвие его клинка сверкнуло в свете утреннего солнца, и на миг показалось, будто сама сталь жаждет крови. Но Дэни предугадывал. Он видел, как напряглись мышцы гиганта, как сместился вес его тела, как тень упала под углом – и этого было достаточно.

Он шагнул чуть в сторону, позволив инерции врага рвануть вперёд сильнее, чем тот рассчитывал. В одно мгновение Фростморд оказался выведен из равновесия: клинок прошёл мимо, разрубив воздух и выбив искры из камня.

– Сейчас! – крикнул Дэни.

Фурь прыгнула, её движения были словно вихрь: два быстрых удара короткими клинками нашли щель в броне врага и оставили алые полосы. В то же мгновение Джек Лейбл, улыбаясь как игрок, поставивший всё на одну карту, скользнул под руку Фростморда и нанёс резкий удар в сустав. Гулкий звук металла встретился с криком ярости.

Фростморд пошатнулся, но устоял. Его глаза сверкнули, и мороз пошёл волной по земле, покрывая каменные плиты льдом.

– Назад! – рявкнул Дэни, увлекая союзников прочь. Лёд застыл, преграждая им путь, но главное – давал несколько секунд.

Сердце колотилось. Дэни понял: это не просто сражение силы. Здесь решала каждая мысль, каждая доля секунды.

Фростморд развернулся медленно, его дыхание было похоже на ревущий ветер.

– Вы думаете, хитрость остановит меня? – его голос гремел, будто глыбы льда рушились в пропасть.

Дэни не ответил. Он не привык тратить слова впустую. Вместо этого он смотрел. Изучал. Снова и снова искал закономерность, слабость, момент, когда сила врага обернётся против него.

Рядом Фурь тяжело дышала, её клинки были окрашены кровью, но глаза горели. Лейбл, хоть и усмехался, на самом деле внимательно ждал сигнала, пальцы его слегка подрагивали, готовые схватить кинжал или броситься вперёд.

– Он слишком прочен, – прошептала Фурь. – Мы не пробьём его просто ударами.

– Я знаю, – сказал Дэни. – Но сила всегда требует цены. Нужно лишь заставить его заплатить её раньше, чем он успеет добраться до нас.

Фростморд двинулся снова, и каждый шаг отдавался дрожью в камнях. Земля словно не хотела держать на себе такую тяжесть.

Атака последовала стремительно. Огромный клинок обрушился сверху, готовый раздавить сразу всех троих. Но Дэни уже был в движении. Он шагнул вперёд, ближе, чем казалось разумным. Удар прошёл в дюйме от его головы, а он, используя плечо врага, рванул вбок, заставив Фростморда сместиться.

Тот потерял равновесие второй раз.

Фурь вскрикнула, вскинув клинки, и нанесла резкий удар в шею врага, туда, где броня была тоньше. В этот же миг Джек ударил его в колено – точно, резко, со всем азартом, словно ставил точку в партии.

Фростморд рухнул на одно колено, воздух вокруг него задрожал от ярости.

– Не останавливайтесь! – крикнул Дэни.

Они обрушились втроём. Фурь – клинками в слабые места. Лейбл – быстрыми ударами, полными отчаянной энергии. Дэни же направлял каждый их шаг, каждое движение, словно режиссёр, заставляющий хаос сложиться в симфонию.

И тогда произошло то, чего они ждали: Фростморд взревел, и ледяная броня на его груди треснула, как зеркало.

Тишина длилась лишь миг. Потом гигант рухнул на камни, грохот его падения прокатился эхом по древним руинам. Морозный туман начал рассеиваться.

Они стояли, тяжело дыша. Лёд под ногами таял, превращаясь в холодную воду, а первые лучи солнца пробивались сквозь облака.

Фурь вытерла клинки, её руки дрожали, но глаза светились решимостью. Джек улыбался – не той привычной ухмылкой игрока, а искренне, с облегчением.

Дэни же молчал. Его сердце стучало ровно, и внутри росло понимание: победа была не только в том, что они повалили врага. Победа была в том, что хитрость, наблюдательность и вера в союзников сделали невозможное возможным.

Он поднял взгляд на рассветное небо

– Центр! – крикнул он, – удерживаем позицию!

В этот момент туман рассеялся, открывая путь к возвышенности, откуда Фростморд мог наблюдать за всей площадкой. Дэни понял: бой – это не только физическое столкновение, но и психологическое испытание. Он должен быть готов к следующим действиям, к следующей атаке, к будущим испытаниям.

– Мы сделали первый шаг, – сказал Дэни тихо, когда охрана была отбита, – но впереди нас ждёт ещё больше.

Фурь подошла к нему, слегка запыхавшись, но улыбнулась:

– Ты проявил себя. Это только начало, но твои навыки впечатляют.

– Спасибо, – сказал Дэни, – но это был командный бой. Без вас я бы не справился.

Джек кивнул, его взгляд отражал уважение и признание: прошлое Дэни уже не было тем, кем он был раньше. Теперь он лидер, умеющий использовать навыки, практицизм и стратегию в бою.

– Фростморд сильный противник, – сказал Джек, – но мы справимся, если будем действовать вместе.

Дэни посмотрел на него, затем на Фурь, и понял: это нападение стало не только проверкой его навыков, но и уроком доверия, слаженности и практицизма. Каждый удар, каждый манёвр, каждая стратегия – всё это формировало его как воина и как лидера команды.

– Вперёд, – сказал он тихо, – к следующему испытанию.

И они пошли дальше, оставляя за собой первую победу, но зная, что впереди ещё больше испытаний. Нападение стало стартом пути, где навыки Дэни, командная работа и практицизм будут проверены снова и снова, а Фростморд и охрана – только первыми из многих препятствий на пути к цели.

Глава 10. Разговоры у костра

Ночь опустилась на лагерь, и огонь костра бросал мерцающие тени на лица тех, кто собрался вокруг. Дэни сидел на корточках, наблюдая за игрой языков пламени, которые словно танцевали в такт его мыслям. Вокруг было тихо: лес хранил свои тайны, и лишь потрескивание дров нарушало тишину.

Фурь уселась рядом, её глаза отражали свет огня, а голос был мягким, спокойным, когда она заговорила:

– Знаешь, Дэни… Я редко рассказываю о себе. Но тебе можно.

Дэни кивнул, не прерывая, чувствуя, что эти моменты редки: тишина и огонь, где можно быть собой, без стратегии и боя.

– Я брала уроки фортепиано с раннего детства, – продолжила она, улыбаясь едва заметно. – Это было трудно. Пальцы не слушались, музыка не хотела складываться в гармонию… Но со временем я поняла: каждый день – это маленькая победа.

– Фортепиано? – удивился Дэни, – а теперь ты мастер клинка и тактики.

Фурь слегка рассмеялась.

– Музыка учит терпению и вниманию к деталям. И боевые навыки, и музыка – это дисциплина. В этом есть своя красота, если уметь слушать.

Дэни задумался, представляя, как маленькая Фурь усердно нажимает клавиши, повторяя сложные пассажи, словно тренируясь также, как теперь тренируется владению оружием.

В этот момент Джек Лейбл, Друг Дэни, устроился рядом, вытянув ноги и опираясь на палку. Его лицо освещалось огнём, а в глазах была лёгкая насмешка.

– Уроки фортепиано? – сказал он, – я помню, как ты, Дэни, пытался учить меня играть на фортепиано… И это выглядело, как если бы я пытался приручить дикого зверя.

Дэни улыбнулся, вспоминая те моменты. Джек всегда умел превращать сложные или напряжённые моменты в лёгкость, напоминая, что прошлое может быть игрой, а не только тяжёлым уроком.

– Да, – сказал Дэни, – ты был самым неуправляемым учеником в истории музыки.

– Но зато весёлым, – добавил Джек, – и немного умнее в бою, чем я тогда думал.

Фурь слушала, слегка улыбаясь, как будто эта лёгкая шутка снимала напряжение после долгого пути. Её история о фортепиано обогатилась шуткой Джекa, создавая мост между прошлым и настоящим, между дисциплиной и лёгкостью.

– Музыка… – сказала Фурь тихо, – она учит больше, чем просто пальцы на клавишах. Она учит чувствовать время, пространство, других людей. И иногда – себя.

Дэни кивнул. Он думал о том, как эти уроки фортепиано могли стать метафорой его пути: дисциплина, терпение, внимание к деталям, понимание того, что каждый шаг и каждое действие имеют значение.

– Именно, – сказал он тихо, – каждый шаг важен, даже если кажется маленьким.

– И каждый промах – тоже урок, – добавила Фурь. – Я много ошибалась, когда училась музыке. И в боевых искусствах тоже.

– И всё же ты здесь, сильная и уверенная, – сказал Дэни, – а я думаю о том, что мы все учимся каждый день.

– Особенно ты, Дэни, – вставил Джек, – потому что твои уроки – это не ноты и клавиши, а каждый выбор, который ты делаешь на пути.

Фурь повернулась к Джеку, слегка приподняв бровь:

– Не каждый день можно найти смысл в шутке, Джек. Но ты сделал это.

– Я всегда любил лёгкость прошлого, – сказал он, – даже если она была смешной. Она напоминает, что мы не всегда должны быть серьёзными, даже когда идём к серьёзным целям.

Дэни слушал, ощущая, как эти разговоры у костра создают пространство, где можно не только планировать и действовать, но и понимать, кто они есть. Лёгкость Джекa, история Фурь о фортепиано и внимательный, рассудительный подход Дэни сливались, создавая момент редкой гармонии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.