Лев Северский
Треск стекла

Треск стекла

Глава 1. Город, который забыл свои имена

Я проснулся от звука, похожего на шёпот дождя, хотя дождей уже несколько лет как не бывало. Это был рассыпающийся в прах стеклопакет: день за днём от солнца и пыли они становились хрупкими, как скорлупа, и трескались, будто город лишался ещё одного способа смотреть на мир. Я лежал на матах в бывшем детском саду и дышал сухим воздухом, пахнувшим палёной проводкой и прелой бумагой. Надо было вставать – время до жары было коротким.

Я носил в голове карту, нарисованную не чернилами, а страхом: где ещё остались неперевернутые квартиры, где течёт ручей, откуда лучше не возвращаться после полудня. Наш город – если его ещё можно было так назвать – был сетью из безопасных троп, как лабиринт, где за каждой стеной стояли мёртвые телевизоры, знавшие больше, чем мы.

Я знал своё имя: Лев. И помнил ещё три – отца, мать, сестру. Остальных имён у меня не было. Мы разучились называть друг друга вслух. Это казалось роскошью, даром для тех, кто успел распечатать фотографии и подписать их, пока было электричество. Теперь мы называли друг друга по функциям: Смотритель, Ныряльщик, Пекарь (хотя хлеба не было), Датчик – так мы прозвали девочку, которая на слух определяла, сколько воды осталось в баке.

У каждого была своя причина не уходить. Моя – маленький, почти смешной, искусственный садик, который мы вырастили на крыше. В трёх рваных контейнерах росла картошка и два куста томатов, упрямо цеплявшихся корнями за пыль. Они были зависимы от меня, как я – от них. Мы пользовались водой из старой пожарной цистерны, которую я нашёл в подвальном гараже. Там до сих пор стояли машины, как киты во время отлива: огромные, бессмысленные, и их металл был теплее наших ладоней.

Глава 2. Пустыня внутри людей

К полудню воздух становился вязким, солнце проливало свой белый свет из бездны, и тени теряли форму. Мы привыкли прятаться, успев за утро сходить туда, где хранились вещи из прошлого. Этот день я планировал провести у библиотечного хранилища – люк с ржавой ручкой, скрытый под досками, оставался одним из немногих мест, где ещё дышало холодом. Там, среди книжных скелетов, иногда попадались вещи, за которые стоило рисковать: карта с отметками старых насосных станций, мешок семян, забытая коробка с фильтрами.

Я встретил Смотрителя у разбитой витрины. Он был худой, как сушёная ветка, но глаза – живые, тёмные, словно кто-то спрятал в них воду. Он кивнул на обугленную пятиэтажку.

– Там наверху штору шевелит, – сказал он. – Ветер, наверное. Или кто-то вернулся.

Мы избегали слов «они». Потому что «они» значило непредсказуемость. И страх.

– Было бы глупо вернуться, – ответил я.

– Всё глупо в этом городе, Лев. Но иногда глупость – это единственное, что движет.

Он протянул мне кусок ткани – повязку для лица. Я порвал свою на тропе. Пыль, что вилась над улицами, не была обычной пылью: она была зернистой, с блёстками соли. Когда-то здесь было море. Оно ушло, оставив после себя рыбий запах и белые кристаллы на асфальте. Мы не знали, почему именно оно ушло, хотя слышали истории: о подземных провалах, о перераспределении, о людях, забравших воду с собой в гигантских цистернах под землю. Легенды продержались дольше, чем трубы.

Я спустился в люк, а Смотритель остался наверху, чтобы следить за горизонтом. Книги лежали слоями, словно срезанные годовые кольца. Я взял одну и открыл наугад:

«Уровень воды к утру упал на три метра, однако поведение косяков рыбы остаётся прежним…»

Я улыбнулся – будто кто-то рассказывал шутку. Рыба. Казалось, что слово «рыба» не имеет веса, не царапает горло. С ним в голову лезли картинки прохлады, мокрых ладоней, слепящих бликов на поверхности. Я помнил, как однажды мы нашли в туннеле хвост. Он был сухой – как лист из картонной книги.

Глава 3. Голос под землёй

В глубине хранилища было помещение, дверь в которое открывалась неохотно – как будто давно не слышала просьб. Я прижался плечом и вполз внутрь. В комнате пахло резиной и старой краской. По стенам тянулись кабели – уже бессмысленные, лишённые цели. Я успел подумать, что это ещё одна пустая комната, пока не услышал звук. Он был мягким, низким, словно великий орган, играющий на одном тоне. Он шёл снизу.

Звук воды.

Я замер. Шум был не выдумкой: он был идущим по костям. Я упал на колени и приложил ладонь к бетонному полу. Через секунду отдёрнул – мне показалось, что откуда-то поднимается прохлада. Я принюхался: да, влажный воздух, едва уловимый. Я начал шарить по полу, как слепой, пока рука не наткнулась на металлическую крышку. В ней не было ручек, но была щель.

– Смотритель! – крикнул я наверх, и собственный голос отозвался хрипом в пыли.

Он долго не отвечал, а потом в люк заглянул знакомый силуэт.

– Что там?

– Слышишь?

Он прислушался. Я видел, как меняется его лицо. Он улыбнулся одним углом губ.

– Это… – сказал он медленно. – Снизу. Вода?

– Похоже.

Мы по очереди пытались приподнять крышку, но та едва сдвигалась. Тогда Смотритель достал из рюкзака домкрат – он умел хранить в своих карманах целые гаражи – и мы вставили его под край. Металл застонал. Потом щель стала шире, пахнуло холодом и морской тиной, которой не могло тут быть.

Под крышкой оказался узкий лестничный пролёт, шедший в темноту. Из него тянуло не только влажным воздухом – ещё и звуком, который можно было бы назвать песней, если бы песни пели стены.

– Пойдём, – сказал я.

– Нет света.

– У меня есть фосфорные полоски и спички.

Мы спустились. С каждой ступенью шум становился громче, и во рту ощущалась пресная металлическая горечь – как от ключа, на котором дети когда-то пробовали язык, чтобы проверить его «на вкус».

Лестница вывела к двери из толстого стекла. Я не сразу понял, что это стекло, потому что оно было матовым и покрытым микроцарапинами. За ним – тусклое зеленоватое сияние. Смотритель прислонил к нему ладонь.

– Тепло, – удивился он. – Или мне кажется?

– Не открывай резким движением, – сказал я. – Вдруг там вакуум или газ.

– Ты когда стал осторожным?

– С тех пор как наша картошка перестала давать по пять штук с куста.

Он усмехнулся. Мы поискали вокруг и нашли панель с механическим колесом. Когда-то тут была автоматика, но теперь всё вручную. Мы начали вращать, и стеклянная дверь отступила внутрь – по слою воды, который вдруг имелся прямо у порога. Мой ботинок промок. Я смотрел, не веря глазам: перед нами в глубине бетонного зала имелось озерцо – круглая чашка, наполненная до краёв. Вода была чистой, зелёное сияние исходило от стенок – как если бы по периметру тянулась неоновая лента.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.