# Лицом к Востоку

Филипп Моднов

Шэньчжэнь, Китай.

Когда после нескольких лет карантина ты – первый иностранец, которого приглашает и видит в своем офисе крупнейший производитель вычислительных машин и конкурент по прошлому бизнесу.

Коллеги, для которых я делаю аналитику в отрасли и продуктах/задачах, долго подталкивали меня начать писать. Рассказывать для меня не сложно, писать не на заказ, а то, что самому себе ставлю как цель – чем-то поделиться, у кого-то вызвать улыбку – было сложно. Как минимум, сложно было начать.

Но меня подтолкнули (как же это важно, даже если ты самоорганизован, получить вовремя нужную тебе помощь) начать. Идеи могут не найти отражение в других умах, быть не интересными, иметь негативный отклик, но меня всегда интересовала история и публицистика, и я начал писать, вначале с зарисовок с собственного канала, и вот первый сборник, сотканный в одну книгу.

26.08.2025, EnMørk

> В Шэньчжэне нет наличных, банковских карт, молочки и обжаренной гречки, толерантности к вам и к вашей индивидуальности. И слова «нет» там тоже нет.

> А что же есть?


## Куда же обратить свой взор?

Все коллеги очень сильно хотели получить новогоднюю премию, которая составляет от двух до пяти, а то и до десяти окладов, хотя и зависит от уровня влияния на вашей позиции. Моя позиция была Президент (корпорации в несколько сотен тысяч человек) минус три, т.е. между мной и «Президентом» было пара уровней, но невнятная должность «главный эксперт» и слабая роль «владелец продукта» не давала той самой величины тщеславия, которой грезил иногда. Предновогодним желанием было получить себе команду (или же такую команду сформировать) и право самому развивать потенциал этой команды.

Опыт управления командами и компаниями на сотню-другую разработчиков у меня уже был, и давний, но переходя в крупные корпорации, генеральные директора больших компаний становятся начальниками управлений, директора департаментов – начальниками отделов, а начальники отделов прозябают на уровне ведущих инженеров с парочкой таких же то ли лузеров, потерявших влияние, то ли победителей по жизни, вошедших в касту «белая кость» в центральном аппарате и забронировавших себе выход на пенсию лет через двадцать вперёд ногами из этого же самого коллектива. Ибо уволить таких коллег оттуда практически уже невозможно, даже если теоретически реализуемо и Эйч-Ар будут очень стараться это сделать.

А если уходить самим – то куда? В такое же топкое место, только немного побольше или немного поменьше? Так ведь там половина лиц будет окружать тех же самых! А если на открытый рынок, в частный капитал, в сугубо коммерческие условия – так ведь страшно! И премии неочевидны, и директора-самодура никто не усмирит, так ещё и быстро работать заставлять будут, а денег на технику не дадут точно также…

Зато названия должностей в корпорации играли красками, как нигде – ещё давно один из моих наставников в области управления сказал:

> – Должность вице-президента – это бесплатный способ резко повысить лояльность не самого умного менеджера… А уже потом – влияние и признание.

Здесь сразу было и не понять, кто круче, выше, сильнее и быстрее? Старший исполнительный директор или младший управляющий директор? В этой гигантской вертикали, стандартного для современной России восточного — византийского – типа приходилось искать новые наименования должностей и уровней, наподобие классных чинов – советник, государственный советник, действительный государственный советник, главный муниципальный советник – Страна Советов какая-то у нас. Хотя, глядя на чины в Российской Империи, понимаешь, что сейчас легко (а точно ли легко?), а вот тогда, при царе горохе, без заучивания можно и запутаться – кто же выше? Надворный или коллежский советник? И к кому положено обращаться высокоблагородие, а к кому – высокородие, и которое из обращений выше по социальному статусу?

Так и я, вроде и управленец с опытом, вроде и лично нанял как генеральный директор не одну сотню коллег, да уволил ни чуть не меньше – а в корпорации пока что я влиял только на себя, на того парня рядом со мной, да на проектную команду, но на неё только отчасти. А тщеславие уносило куда-то ввысь (вот только куда, если надо мной всего-то парочка человек? На место рядом с ними? Возможно).

Примерно посередине года прошло информационное письмо, что корпорация формирует кадровый управленческий резерв, для этого требовалось подать заявку, и получить одобрение от Эйч-Ар-бизнес-партнёра. Слово-то какое, бизнес-партнёр! Звучит так, будто человек в долю вошёл и будет собирать дивиденды с прибылей, но по ощущениям скорее напоминает Лёню Голубкова.

Много разговоров, много важности и зависимость премий от показателей подразделения, к которому прикреплены. Только, позвольте, у нас же у всех премии привязаны к показателям нашей же структуры – но в случае с «бизнес-партнёром» эта привязка жёстче.

Как я ни старался, Эйч-Ар «бизнес-партнёр» меня успешно проигнорировала, прямо как в анекдоте о докторе и следующем. Письма остались без ответа. Сообщения в чатах прочтены (хвала тем, кто внедрил две синие галочки), но в ответ – только леденящая тишина и даже «добрый день» не смогла из себя выдавить. Звонки проигнорированы не менее упорно – и правда, зачем ответственному за взаимодействие с персоналом отвлекаться на вопросы этого персонала, когда требуют внимания другие заботы, такие важные, ибо корпорация большая и ей постоянно нужны срезы по подразделению вдоль, поперёк, по диагонали, по краешку, но только за период с понедельник по четверг второй недели третьего месяца.


Я разочаровался. Мои ожидания никто не желал не то что разделить – даже выслушать не собирались, только вот уходить я не планировал – годовая премия и висящее обязательство тащить этот проект к успешному финалу не давало бросить продукт в зародыше.

Так уж случилось, что партнёры по запуску хайтек проекта не успели приготовиться к испытаниям в России, да и подготовить экспорт из Китая и импорт в Россию тоже не смогли, но премию-то мы хотели! Действовать надо было сообща – стали анализировать, а как же в точности звучат установки ключевых показателей эффективности, которых мы хотели достичь? Где же поиграть цифрами и формулировками? Чудо – не было задачи «реализовать, привезти и протестировать», но записана задача «создать» (ну, это уже было выполнено вместе с нашими китайскими партнёрами), «провести испытания» (и не сказано, в каком месте), да «привезти в Россию» (под конец года привезти ещё успевали). Так и начались наши приключения в пост-ковидном Шэньчжэне, стоившие нервов, но вдоволь давшие тепла и впечатлений.

## Летим на восток

Поездка в Китай в конце двадцать второго года уже заранее выглядела как квест – туристических виз давно не выдавали, Посольство – Китайской Народной Республики – в Москве не принимало заявления даже на разрешённые визы (бизнес, например) и вообще, всё выглядело запутанно и странно. Куда идти? Кому звонить?…

Звонить надо было в компанию, которая занималась на потоке получением рабочих виз в Китай и вот, спустя месяц после старта этой эпопеи, визовое агентство через Владивосток получает для нас заветные вкладыши и отправляет эти бумаги с паспортами обратно в Москву. Процедура получения разрешений выглядела так: загранпаспорт через службу доставки едет из столицы во Владивосток – это семь тысяч километров, между прочим! – и встречается там, в посольстве, с моим же электронным заявлением, с моей фотографией и с приглашением для меня из китайской местной компании; в посольстве, в назначенную сотрудниками дату, ставится штамп – и паспорт едет обратно в Москву… А я же, сидя на одном месте, ловлю то чувство, когда загранпаспорт начинает путешествовать отдельно от тебя, нет, даже больше, чем ты сам. Ещё и встречается там с кем-то. Без тебя, между прочим.


И вот – ура! Билеты взяты (прямой рейс Москва – Шэньчжэнь, и никаких пересадок в других городах Китая, потому что иначе бы нас ждала ещё одна дополнительная неделя карантина; о да, это было именно так – приехал в другой регион? Будь любезен, дружок, отдохнуть, у них для тебя приготовлен чудесный одиночный карцер…), а впереди нас ждал целый месяц в Китае. Точнее, да, конечно в Китае – но вначале 8 дней карантина в карцере ковидного отеля, и только потом перед глазами должен предстать самый быстрорастущий хайтек-город в мире, выросший из земли за сорок с небольшим лет до семнадцати с половиной миллионов жителей.

Перед поездкой обязательно – нет, безальтернативно! – требовалось установить WeChat, китайскую систему для всего на свете, найти знакомых на материковом Китае, у которых к WeChat привязана платёжная карта, иначе… там бы грозила полная изоляция и беспомощность. Перед регистрацией в аэропорту безучастная дама за стойкой потребовала установить приложение для регистрации, вписать туда данные, информацию о человеке в Китае, отвечающего за наше пребывание в стране и описание поездки – главной же проблемой стало разобраться где какой иероглиф что просит сделать и что означает. Муторно и не без помощи друг друга с коллегами удалось победить эту шайтан-систему, заполнить необходимые формы и получить электронное одобрение бездушной системы.

И вот наконец перед нами борт Chinese Southern Airlines, Китайских Южных Авиалиний... при входе на который пассажиров встречают космонавты в скафандрах – точнее, стюардессы и стюарды, которые провели полёт в этих скафандрах, не вставая со своих мест и не подходя ни к кому, кроме случаев непредвиденных осложнений – их за весь полёт так и не случилось и космонавты так и просидели весь путь ровно на одном месте. Пакет с холодной едой и водой на одинадцать часов полёта ждал каждого на кресле, а небольшой выбор китайских фильмов и музыки в бортовой системе предполагали интересное – (о нет, вовсе нет!) – развлечение на борту…


Воздушные ворота Шэньчжэня встретили нас по всем правилам встречи прокажённых – сквозь мутные стёкла аэропортового автобуса мы смотрели на двойные заборы из металлической сетки, обтянутые сверху рядами колючей проволоки, залитые хлоркой дороги, окна зданий и сидели на таких же залитых хлоркой сиденьях. Нас тут ждали, но с явным опасением, вынужденно и совершенно нехотя. Отстранённые взгляды из-под масок не останавливались ни на чём, лишь бесцельно блуждали от бумажки к чемодану и обратно.

Вид был удручающий – не спасала ни зелень, ни тёплая ноябрьская погода – весь мир как-будто покрылся мутной плёнкой. Из этого мира немедленно захотелось домой, но обратной дороги уже не было.

По аэропорту ходили сотрудники в противочумных костюмах, перевозили багаж, а после регистрации на таможне люди в скафандрах погнали пассажиров цепочкой по коридорам аэропорта. Кто-то из нашей восьмёрки замешкался и, неожиданно для всех, нас разделили – шесть человек уехали в один отель, а меня и ещё одного коллегу, высокого и невзрачного Алексея с лицом математика из НИИ, отправили в другой… Словами не передать замешательство там, в глубине груди – а точно всё будет хорошо? А если что-то пойдёт не так? А если мы не разберёмся?… Но опыт подсказывал, что даже если что-то идёт не так, то кого это станет волновать? Просто возьми всё в свои руки и сделай как надо.

С час автобус трясся по объездной дороге и вот наконец добрался до ковидного отеля на окраине города, встретившего гостей такими же мутными, покрытыми хлоркой, стенами. Выходя из автобуса все узники почувствовали тёплый воздух, ароматы цветов и зелени, которые после зимней Москвы казались раем. Никакого снега, грязных тающих отвалов вдоль дорог, свисающих с крыш сосулек и глыб льда перед подъездами – это начинаешь ценить, когда покидаешь зимой северные широты – но будущее казалось столь же мутным, как окна и стены вокруг…

## В чистилище

Регистрация проходила через чёрный вход для сотрудников, дружелюбный персонал всеми силами пытался помочь будущим узникам – выяснилось, что местные свободно общаются на… на китайском, а мы – нет. Сразу же захотелось вспомнить поговорку, что

> – Оптимист учит английский, пессимист учит китайский, а реалист учит автомат…

Не один раз потом ещё мне звонили в номер и что-то объясняли, вначале на китайском, потом ещё раз на китайском (повторение – мать учения), потом на английском (и – это было отчётливо слышно и понятно – через голосовой переводчик) в трубку наконец спросили:

– Hello. Do you speak English?

– Yes.

– Ok…, we will call you tomorrow.

Стоп, что это было? Ах да, точно, сотрудники же хотели подтвердить ту догадку, что перед ними – тупой иностранец, ни слова не знающий по-китайски, ведь в номере лежала инструкция к отелю, в ней-то и были написаны инструкции, всё на том же китайском. Например, там было написано о методах оплаты – сканируешь код через WeChat, платишь на аккаунт, который там указан, как говорится, и ёжику должно быть понятно, а не только опытному путешественнику, но ёжику понятно не было…


Как это сделать-то, оплатить через WeChat? Для этого требовалось привязать банковскую карту к сервису, а российских банков-эмитентов UnionPay в WeChat нет, то что мы с ними, не значит, что они с нами! Привязать эти карты нельзя и платить таким способом невозможно… 380元 (юаней) в сутки за номер и 100元 в сутки за трёхразовое питание – не проблема, но только как россиянину, впервые оказавшемуся в Шэньчжэне, заплатить эту сумму? Этого в инструкции уже не писали.

Очень хотелось есть. В номере стояла лапша сомнительно-быстрого приготовления, а когда будет нормальная еда, и будет ли она вообще было не ясно, но с собой на каждый расчётный день был взят комплект снеди – мясо в вакууме и печенье, с которого (а может и с риса, и другой отельной кухни) за неделю я поправился почти на 5 килограмм…

Установленный WeСhat внезапно дал сбой и эта ситуация начала пощекотывать нервы… Вообще, без него в стране не выжить – любое действие выполняется или подтверждается через него. Это не просто приложение, наподобие почты или ГосУслуг – нет, это экосистема, содержащая внутри себя все остальные приложения. Навигатор? – включай! Переводчик? – вот он! Знакомства – вот специальное приложение. Если хочешь купить на улице лапши, надо зарегистрироваться в приложении лапшичной сетки и заказывай тогда сколько хочешь. Мессенджер – это сам WeСhat. Главное – о тебе всё знают, где был, что ел, куда ходил, во сколько проснулся и с кем…

Ах да, и платить тоже через него, через Weixin. Вообще, WeChat так только снаружи так называется, а внутри он Weixin – что означает, собственно, одно и тоже. В России бы он назывался «МыЧат»…


А вот сервисы Гугла, Телеги и Меты в стране не в почёте. Как и VPN сервисы – их надо скачивать заранее, до прилёта в страну. Карты Гугла врут примерно на полтора километра, чтобы враг запутался на местности и…

> «Пока противник рисует карты наступления, мы меняем ландшафты, причем вручную. Когда приходит время атаки, противник теряется на незнакомой местности и приходит в полную небоеготовность. В этом смысл. В этом наша стратегия…». ДМБ

Без включённого VPN сообщения в привычных для россиян мессенджерах не открыть – посты видно в всплывающем окошке, но само приложение их не обновляет и ответить тоже не удастся. Хочешь пообщаться? – включите VPN. Нужен сервис в Китае? – выключите его (иначе этот сервис определит, что вы сейчас в условном Амстердаме и отправит вас в долгий и счастливый полёт в сторону Китая – вот вернётесь, тогда и заходите). Прыгать между сервисами, включая и выключая VPN, оказалось катастрофически неудобно.

Пока я добавлял всех коллег из офиса, WeСhat решил меня забанить. Первичное включение в нём выполняется с помощью друга – тебя подтверждает (берёт на себя ответственность за то, что ты не фейк, не бот и не «плохиш») уже авторизованный пользователь и крайне желательно, чтобы он был с материкового Китая и с привязанной банковской карточкой; этот квест я прошёл успешно.

А вот увидев мою активность в мессенджере по добавлению новых контактов, WeChat решил, что я – злостный нарушитель спокойствия и встал на стражу благополучия своих (и чужих) граждан. При входе система выдавала «заблокировано», а всплывающее окно содержало рекомендации:

> «Обратитесь к другу, который проживает на территории материкового Китая, имеет банковскую карточку, привязанную к WeChat и не производил аналогичных подтверждений в течение последних 30 дней.»

Я бросился писать своему «китайскому» другу, Ване (Wan) – Помогай, надо меня разблокировать – точнее, как бросился, я продолжил валяться в кровати, глядя то в потолок, то в экран ноутбука с бесконечными строчками сотен страниц документации, то в телефон с сервисом, ушедшим в глухую защиту.

Пока мы удалённо разбирались, кто из нас что и куда должен нажать и отправить, WeChat завис, и подтверждение пролетело куда-то мимо меня, а новое «другу» делать не дозволялось – всплывало сообщение, что Вань уже использовал свою попытку и может повторить её через месяц. Ждать месяц – неподходящий случай, а российские контакты под определение «жителей материкового Китая» тоже не особо подходили…


Казалось бы – ну заблокировали, и ладно, какие проблемы? А проблемы были, без него, WeChat, в Китае как без головы – туловище есть, а общаться не можете, и подтверждать свою личность тоже не можете. И показывать зелёный QR-код, подтверждающий вашу безопасность для окружающих и отсутствие covid – тоже не можете, а без него зайти никуда не получится, ни в один Торговый Центр, ни в кафе, ни в Банк.

Спасение постучалось в дверь – вместе с завтраком на табуретке лежал конверт с китайской SIM-картой с проплаченным лимитом на связь и интернет, спасибо принимающей стороне. Для активации требовалось зайти в WeChat (да сколько ж можно-то?), выбрать нужные разделы, что-то там подтвердить и отправить СМС с присланным в приложении кодом для финализации процесса. СМС отправилась, но по умолчанию стояла связь через основную симку, российскую… Система увидела, что присланный на новую карту код, который надо было отправить с этой сим в центр обработки сообщений, получен этим самым центром, но с другой, зарубежной сим-карты!

Приложение встрепенулось как хищник, почуявший опасность – Её надо немедленно уничтожить! – с такими идеями оно начало выдавать иероглифы на экране. Я обомлел, представив, что сейчас вот опять, забанит, потребует разблокировать, вызвать друга, проверить его месячные… права. К счастью, система проглотила второе сообщение, отправленное с «правильной» сим. Бульк!

Можно было, наконец, выдохнуть…

Вот такие баны – да, действительно блокировка, которое не обойти, переставив ножку через палисадник. Хотя, она эффективна, пока вы взаперти сидите, а так на всякий заборчик найдётся тот, кто его перешагнёт, или, на крайний случай, перепрыгнет или обойдёт. Я перечитываю эти строки сейчас, через несколько лет, когда звонки в России через телеграмм и вотсапп блокируются, про гуглмит рассказывают ужастики из области мошенничества – и да, когда хоть раз через такое уде прошёл, то всё не страшно, надо просто спокойно работать и делать своё дело, упрямо и честно.

Распорядок дня строг, как… как в пионерском лагере, или детском саду. Эдакое позабытое разблокированное воспоминание из детства, но может ещё юности, ведь почти всё рабочее время подчинялось совершенно нестройной и нестрогой схеме, когда рабочий день начинается не слишком рано, но когда тебе удобно, и не слишком поздно, но когда тебе захочется, и даже выходные по системе 5/2 государство так любит ломать праздниками, что вся кажущаяся стройность системы постоянно находит какие-то отклонения.


07:30 стук в дверь – это приносят завтрак, полный отстой, кстати, например, варёный арахис в скорлупе (или в кожуре?) не разобрать – гнилой или нет? А вот точно, некоторые орехи внутри оказались гнилые – приятного аппетита, как говориться. Завтраки всегда были так себе, ни одного действительно вкусного, но уже со третьего дня они поедались с аппетитом, которому могла бы позавидовать кошка с позавчерашней гречкой в миске. Гречку, кстати, с собой тоже взял, заваривать на ночь.

В Москве 02:30 ночи, москвичи уже спят, или ещё спят, можно заняться работой до обеда, но коллег нет (а когда проснутся, то будут желать поработать вместе с тобой) поэтому время я тратил на себя – подвигаться, сделать полуторочасовую тренировку, ибо сидеть в четырёх стенах сложно. Предусмотрительно взяв с собой фитнес-резинки можно было попытаться разминать и даже тренировать почти любую группу мышц, а низенькая танкетка у кровати прямо манила, чтобы на неё попрыгали в формате кросс-фита. Или можно было что-то поизучать – английский, например. Хотя нет, лучше тогда уж китайский.


В 12:30 приносили обед – наверное с полкило сухого белого риса и нечто, каждый день разное и очень непонятное. Пустой бульон с чем-то невнятным и склизким, овощи, то самое нечто мясное, или соевое – а иногда такое, что по этим блюдам не удавалось определить, бегало ли оно до приготовления? Летало? Плавало? Или же произростало в полях? Чаще всего оно лежало в тарелке именно склизкой субстанцией, но иногда было очевидно, что это «нечто» называлось курицей – но её буквально взорвали и в тарелке лежало месиво из раскрошенного в клочья мяса и перемолотых костей – не крупно, но и не в труху. В отличие от японской, тайской или любой другой кухни Юго-Восточной Азии, китайская не была острой, чрезмерно яркой или пикантной, нет – сочетание пяти вкусов пыталось создать гармонию в блюдах, даже здесь, в ковидном карцере, акцентировалась на аромате, текстуре и цвете.

Насыщенный и неповторимый аромат разносился по моему номеру каждый день, а вот пресловутая естественность текстур и цвета продуктов была мне непонятна, или непривычны.


После обеда – работа, синхронная по часам с московским офисом, который начинает активно общаться, бурлить и требовать к себе внимательного отношения, а ко времени обеда по Москве в карцере – 18:00 и ужин, опять полкило риса, смесь неопределяемой снеди, опять! А впереди снова работа, работа, работа… хочется есть, хочется между обедом и ужином, после ужина и перед завтраком, через пару часов после завтрака – ввезённые в Китай запасы под конец оказались съедены подчистую и мозг представлял себе улицы Шэньчжэня, наполненные шипящими, кипящими и скворчащими кастрюлями и сковородками бесчисленных забегаловок, обдающих незнакомыми ароматами с ног до головы, и рот наполнялся вкусами…


Наступил день выписки из карантина, наконец-то – восемь дней одиночества взаперти переносились нормально, но иногда крыша всё же немного съезжала – совсем чуть-чуть, но очевидно оказывалась где-то сбоку. Перед выездом я несколько дней подряд наблюдал за странной машиной, которая ездила по утрам с кошмарным воем – совместная дискуссия по видеосвязи с Алексеем из соседнего карцера привела к выводу, что это обработка против ос, которые вовсю агрессивно атакуют город.

Грузовик медленно катился внизу по дороге, выл, а из конструкции – нечто средней между бетономешалкой и соплом ракетного двигателя – вырывался тот самый вой и немного дыма, которым и окуривали улицы против ос, прямо как уже из головы, когда захотелось выть в тон, как в храме с буддийскими монахами. Жерло осиного терминатора медленно ползло вдоль улицы, минуты ползли вслед, также медленно, но неотвратимо…


Наших коллег из другого отеля уже выпустили и они весело умчали на волю, к декабрьской зелени и небоскрёбам, затягивающим вслед за собой в небо. У дверей моего номера-карцера вместе с завтраком лежала бумажка с иероглифами – перевод показал, что это индульгенция на выход из карантина. Ура, бегу собирать чемоданы, выхожу из номера, рядом выглядывает Алексей – но попасть в лифт не могу – кнопка вызова лифта не реагирует – и тут же в коридоре раздаётся жуткий вой сирены, а в номере одновременно с сиреной раздражённо трещит звонок телефона. Сирена включается каждый раз тогда, когда узник ковидного карцера выходит из номера дольше, чем на десять секунд (этого времени достаточно, чтобы забрать еду с пластиковой жёлтой табуретки).

Коридор обит полиэтиленовой плёнкой, замызганной хлором – сирена верещит, отражаясь от плёнки, особенно отвратительно. Вернувшись в номер, я беру трубку и слушаю, как на том конце пытаются донести, что «Мы обязаны сидеть и ждать. И ещё положен обед, и вообще нельзя! Ничего нельзя. Можно только сидеть и ждать разрешения!» Эти дополнительные часы ожидания утомляли и, кажется, начали-таки подкашивать психику…

Наконец нас выпустили. Лифт на выход использовался другой, не тот же, что для входа (логично, заражённых заводим через один вход, а тех, кто выжил – выпускаем через другой, чтобы не соприкасались между собой). Коридор, как в офлайн квестах, вёл только по одному, строго заданному пути и выводил прямиком на улицу – но я-то помню, как несколько дней назад меня в номере доставали звонками по поводу оплаты за него, а сейчас мы стоим на улице, за пределами отеля и мне совершенно не хотелось внезапно оказаться нарушителем. Выручил переводчик в телефоне, на котором показали вопрос китайском охраннику – звонок на ресепшен, ответ также на экране смартфона «Идите, всё оплачено»… ну, допустим.

Такси нам заказал наша всё тот же Вань, машина подкатила прямо к указанной ей точке – мы с Алексеем сели в неё, и тут выяснилось, что надо водителю показать зелёный QR код на смартфоне, а у нас его нет! На руках только бумажка из ковидного отеля с иероглифами, а без зелёного QR кода такси не заводилось, отказываясь везти потенциальных прокажённых. Никто никуда не поедет, если пассажир не готов доказать свою чистоту – как это мило, тотальный контроль и нулевая толерантность к коронавирусу в деле. Пререкания по телефону таксиста с Ванем привели к решению – он плюнул на всё, явно чертыхнулся на китайском, показал машине свой личный QR код… ну, всё как у нас, есть закон, но ещё есть сто путей для обхода этого закона. Мы же мчали из карцера на долгожданную свободу.

## Таланты

Заселение в наш основной отель, как и каждый шаг в Китае, требовал дополнительных действий и усилий постараться понять, что же сотрудникам от меня надо. Сидеть в отеле точно не хотелось, была суббота и я бросился гулять. Путь был намечен, недалеко парк – конечно, надо идти туда. Я прошёл в тот день одиннадцать километров, то странное чувство, когда хочешь ходить, но почти отвык это делать после недельной отсидки в ковидном карцере. Пасмурность погоды никак не мешала настроению и в Парке Талантов Наньшань я понял, что хочу попробовать жить в местах, где немного теплее, чем зимой в ледяном промозглом Питере или заснеженной Москве.

В декабре в Парке Талантов Наньшань тепло и комфортно, примерно как в Питере летом и также немного пасмурно. Чистые дорожки, комфортные +23 градуса тепла, безветренно и в меру влажно. Вечнозелёные цветущие растения, ограды, построенные из раковин устриц, выловленных тут же, мангровые заросли и цапли сопровождали меня в прогулке. Цапли застыли на одной ноге и смотрели вдаль, на восток – там, через залив, сгрудились высотки Гонконга… Местные не могли пересечь залив, даже по мосту, не пройдя контроль, получив разрешение и уйдя на карантин. Цапли могли. Но им это было совершенно не нужно, вкусные устрицы были и на этом берегу и от юрисдикции, или стороны одного залива, они не менялись…

Мангровые заросли тянулись несколько километров, сразу после цапель. Мутные воды, в которых иногда что-то шевелилось, пускало пузыри и круги на воде, стояли неподвижно, никаких волн, никакой ряби. Корни деревьев мельтешили в глазах, создавая полную иллюзию того, что они, деревья, живые и двигаются, стоит только отвернуться и перестать смотреть на них – вот ты повернулся, а они уже изменили позы своих затёкших от вечного стояния ног.

Вокруг бегали, ходили, катались на велосипедах, сидели на газонах с детьми. Семейств было так много, что они заполнили всё свободное пространство – ячейки китайского общества шумели, играли в игры на свежем воздухе и у каждой из них обязательно стояла квадратная четырёхколёсная коляска, но не для детей, а для игрушек – эдакая модифицированная тележка-прицеп. Игры и игрушки тоже были однотипные, всё создавало впечатление китайской фабрики, где с конвейера сходят сотни миллионов одинаковых болванчиков.

Шэньчжэнь копировал, но уже и у мира, и других китайских городов, он клонировал внутри себя всё самое-самое. Город не хотел походить на провинцию или копии других городов, нет, он хотел быть городом талантов и растить эти таланты здесь и сейчас.


Вы знаете, кто такой Fried Cat (Фрайед Кэт, Жареный Кот)? Те, кто не интересуется крипто-миром и этой индустрией, или недавно в ней, возможно, не знают Fried Cat, но в кругу старых майнеров это хорошо известная фигура, почти «человек номер один в криптовалютном кругу». Конечно, Кот не так известен, как «Сатоши Накамото», но, зато, отнюдь не мифичен – но мистически исчезнувший талант…

Я познакомился с криптоиндустрией в двенадцатом году, когда мои программисты майнили на компьютерах – на процессорах – и ещё не научились делать это на GPU, видеокартах, а уж до эры ASIC, специалных чипов, было и вовсе как до Луны. Но рынок как раз-таки летел туда – To the Moon! На луну! – а государства, неудачники, не храбрые духом, пессимисты или просто скрывающие свои реальные действия орали про «мыльный пузырь» и «незаконность».

Сейчас из каждого утюга уже давно несутся новости о майнинге, но напомню терминологию. Майнинг (mining – добыча, по аналогии с добычей золота) – процесс эмиссии условных единиц (BTC, ETH и т.д.) за счёт вычислений (вспоминаем, компьютер – это в переводе означает вычислитель, калькулятор) с перебором параметров для вычисления хэш-суммы (математической свёртки), соединённый с комиссиями за транзакции – как комиссии и эквайринг Банков. Системы сами подстраивают сложность вычислений под свои текущие параметры (суммарную вычислительную мощность, средняя частота эмиссий и т.д.). Давно поняли, что вычисления на GPU – видеокартах – производительнее, чем на центральных процессорах, и GPU давно применяют в суперкомпьютерах и облачных вычислениях, разгоняя акции лидеров рынка (NVidia и AMD) куда-то за облака в недосягаемые высоты. ASIC – это чипы специального назначения, заточенные под конкретные операции, которые умеют хорошо и эффективно, но совершенно непригодные ни для чего более.

В это время Fried Cat уже открывал новые территории виртуальных валют, в следующем году он прокатился с ветерком на американских горках рынка, принеся себе и партнёрам огромное богатство, а в конце четырнадцатого года загадочным образом исчез, не оставив ни слова. Его исчезновение, которое инсайдеры называют «одной из десяти неразгаданных загадок криптовалютного мира