# Книга покушений

Михаэль Бабель

"Книга покушений" – её подзаголовок "33 покушения". Одна из последних моих книг о моей жизни в израильском КГБ. Но не последняя. Уже сегодня покушений больше.

babelm@012.net.il


спасите! спасите! спасите! спасите! спасите! спасите!


33 покушения за 52 года жизни в израильском КГБ


1.Покушение 6.7.2003, в зданиях "Сапир", из книги "С закрытыми глазами"

3 июля 2003 года мне позвонил "Гидон". Он пригласил в свою контору в промзоне Иерусалима – Гиват-Шауле, в промышленных зданиях «Сапир», дом номер четыре.

Место знакомое по моим прежним работам.

Обычное дело – такое приглашение. Я инженер, двадцать шесть лет частник, мои данные в телефонной книге.

На мой вопрос, какой номер конторы, Гидон ответил, что находится она на среднем этаже.

В зданиях «Сапир» три и четыре этажа, зависит, с какой стороны смотреть.

– Так какой номер? – спросил его.

– Возле лестничной клетки, – ответил он.

Иногда нет номеров.

Гидон дал два телефона, по которым позвоню, когда подъеду. Выходят встретить, если трудно найти.

Приглашение на 6-е июля в 17:30 вечера.

Для Иерусалима час не поздний, но не для промзоны. В это время огромный двор между промышленными зданиями, обычно забитый машинами, пуст, все конторы закрыты, ни живой души, работают только до 16:00.

6-го июля в 17:15 я позвонил Гидону, что опоздаю на четверть часа. Обычно опозданием не довольны. Но он предложил не спешить и встретиться позже – в 18:30.

В 18:15 я въехал в огромный каменный колодец между промышленными зданиями, только несколько редких машин. Сразу за въездом свернул и встал между двумя машинами.

Вышел, закрыл машину. Тихо, как на кладбище.

Быстрым взглядом окинул знакомое мне место. Дома – стенки каменного колодца, с наружными открытыми коридорами.

На третьем этаже дома номер четыре увидел единственного человека на всю эту пустоту. Крупный человек вытянулся в мою сторону, рука чуть впереди, а в ней, похоже, телефон.

Махнул ему рукой, но он испарился в сторону лестничной клетки.

Я пошёл к этому подъезду и звонил по двум номерам телефонов: один – отключен, второй – надрывается от гудения.

Высшая Сила резко развернула меня обратно, потащила к машине, открыла заднюю дверцу вместе со мной, потому что я мешкал, затолкала на заднее сиденье и закрыла за мной дверцу.

Я продолжал звонить.

Вдруг взорвался воздух от мотоцикла без глушителя. А я жал на спасательные кнопки телефона.

Стенки машины не спасали от грохота.

Хотел посмотреть в окно, но не мог шевельнуть головой. Высшая Сила вдавливала меня в сиденье, и я съезжал вниз, между сиденьями, пока голова не опустилась ниже окна.

Мотоцикл на сверхскорости резал двор из конца в конец, от дома к дому. Взрывы мотоцикла без глушителя усиливал каменный колодец.

Последний взрыв перешёл в пронзительный уносившийся свист.

Тяжелая и долгая минута улетела вместе с улетевшим мотоциклом.

Такой тишины после мотоцикла без глушителя я ещё не слышал.

Не смотрел по сторонам.

Перешёл на переднее сидение, медленно сделал реверс и выехал со двора.

Было – 18:30. Пустые шоссе опустевшей промзоны. Семафоры – только зеленые. Быстро уехал далеко.

В 18:40 зазвонил телефон.

– Михаэль, где ты? – спросил «Гидон», удивленный и испуганный.

– На Агрипас, – ответил.

Я ехал в полицию на «Русском подворье» подать жалобу о покушении.

Обычное дело – звонок после несостоявшейся встречи. И если по моей вине – ответ однозначен: а пошёл ты…

Необычное – «Гидон» молчал.

– Повезло вам, – продолжил я, споров глупость.

Обычно телефон давно отключают.

«Гидон» не отключал телефон.

– Повезло вам, повезло, – продолжал я пороть глупость.

Смешно, отметил его удачу, по сравнению с другими убийцами, вытащить меня на расстрельную площадку.

Я выключил телефон.


2.Покушение 6.7.2016, возле пекарни "Анжел", из книги "Подножка", чекист Арье Лейб Леонид Вирин"

5.7.16 Арье прислал электронное письмо: "Заканчивается срок поддержки вашего доменного имени. Могу ли я зайти к вам за этой суммой, после чего я продлю домен?" (Так!)

Он приходил много раз за письмами на его имя. На этот раз я опасался его прихода.

Я ответил: "Я бы сам мог отнести вам – как прикажете. Куда зайти".

Мне хотелось знать местный адрес прописки моего сайта. И вообще.

Он ответил: " Я работаю в "Бейт Арель" завтра с 7 до 12. Вы можете мне передать там. Или в Рамоте после часа дня, возле остановки Реканати Бен Зеев". (Так!)

Что он где-то работает, я не знал.

Но знал, что своего адреса не даст.

Решил зайти в ешиву, где он учится.

Зайти без приглашения в общественное место – самое надёжное для меня.

Но он пригласил подойти к зданию его работы или стоять на пустой автобусной остановке опустевшего в дневное время Рамота – самое не надёжное для меня.

Позвонил в ешиву, чтобы выяснить, где она находится и на месте ли он.

Ответили, что он уже не учится.

Тогда лучше подойти к зданию его работы, чем стоять на пустой остановке.

Спросил его: "А где "Бейт-Арель"?"

Он ответил: "В самом конце улицы ам веоламо есть стоянка, я там. Это конфей нешарим мерказ шатнер". (Так!)

Я хотел подойти к его работе, а он приглашает на стоянку машин.

Место безлюдное, только иногда редкая голова торчит изредка между машинами, да широкое шоссе рядом – место не только не надёжное, но и опасное. И хуже для меня, чем улица возле его работы.

"Я там" – говорит он мне.

А как понимать "я там"? Ждёт меня там? Или выскочит ко мне?

Ну, вот я там, ищу его, смотрю по сторонам, звоню ему.

На меня, единственного на стоянке, навести киллера просто, а широкое шоссе скроет убийцу быстро. Отстрел из дома тоже возможен, потом уходят дворами. Но есть и тихий вариант – затащить в машину уже полумёртвого. А тело подбрасывают в не скучное место для гомососов у телеэкранов.

Этот тихий, не надоевший вариант – самый вероятный.

Я не знал, где улица "Ам веоламо", но хорошо знаю "Мерказ Шетнер" и большую стоянку перед ним у широкого шоссе "Канфей нешарим". Знаю по тридцатилетней работе инженером-частником с пекарней "Анжел", хлеб которой все едят. Пекарня огромная и тянется вдоль шоссе "Канфей нешарим" на двести метров, по моим чертежам.

Так если уж говорить, где находится эта стоянка машин, лучше сказать, что рядом с "Анжелом", но никак не рядом с "Мерказ Шетнер", который много меньше "Анжела" и никто не знает его названия. А на "Анжел" любой покажет.

Работая с "Анжелом", я только через лет пятнадцать узнал название "Мерказ Шетнер", когда надо было указать это на чертеже для министерства здоровья.

А огромная надпись "Анжел" красуется над шоссе "Канфей нешарим".

Я не знал название узенькой улочки между "Анжелом" и "Мерказ Шетнер" и выходит на шоссе "Канфей нешарим". С другой стороны "Мерказ Шетнер" тоже есть узенькая улочка и тоже выходит на шоссе, и её название я не знал. И между двумя улочками стоянка возле шоссе.

Подумал, что одна из этих улочек и есть "Ам веоламо", а "Бейт-Арель" один из домов "Мерказ Шетнер". Ведь он написал: "В самом конце улицы ам веоламо есть стоянка, я там. Это конфей нешарим мерказ шатнер". (Так!)

Мне было интересно после многих лет работы с "Анжелом" узнать название этих улочек. Я развернул карту.

На карте эти улочки были без названий.

Улицу "Ам веоламо" нашёл не сразу, она почти в полкилометре от стоянки. И даже ещё по другую сторону шоссе "Канфей нешарим".

Так как понять: "В самом конце улицы ам веоламо есть стоянка, я там. Это конфей нешарим мерказ шатнер". (Так!)

Я долго смотрел на карту, но думал не об этом…

Как ловко подставили его мне.

Одна местная мадам Дина Аврех имела виды на меня, бесхозного, после смерти жены, а я мычал и не телился.

Однажды стоял в очереди в продмаге, а в соседней очереди мадам. Сказал ей приветливо "добрый день", а она огрызнулась. А я подумал: "Ну, и слава Б-гу".

Но очень скоро на автобусной остановке, как ни в чём не бывало, подъехала ко мне скромненько и дружески, что она занимается квартирным посредничеством.

Раньше за ней это не водилось.

Спросил для вежливости, как идут дела. Неопределённо пожала плечами и лицом.

А я откликнулся, что сдаю для молодожёнов.

Через несколько дней, 13.7.2014, она привела ко мне молодожёнов из Украины.

…Карта не прибавила мне название узеньких улочек, между ними "Мерказ Шетнер" и стоянка машин, на которую меня вытаскивали.

Я решил завтра сочетать приятное – пообщаться с чекистами, с полезным – поработать на "Анжеле".

6.7.2016 с утра я поработал, а за час до двенадцати позвонил ему, что я недалеко от стоянки, работаю на "Анжеле" и выйду к нему, только пускай позвонит за пять минут, как подойдёт.

Потому что "Анжел" огромный, говорю ему, а я работаю далеко от проходной будки, и мне требуется время, пока я доберусь до неё.

К двенадцати он позвонил, и я заспешил по пекарне. Я встал в проходной будке с широким обзором, даже дверь стеклянная. И просматривал шоссе и стоянку, до которой было всего-то ширина узенькой безымянной улочки. Его не видел ни близко, ни далеко.

Я позвонил:

– Не вижу вас. Где вы?

– Я у "Анжела", – ответил он.

– Нет вас здесь.

– Стою у "Анжела" на Канфей Нешарим.

– Вот проходная, я в ней стою, возле шлагбаум для грузовиков, рядом стоянка, рядом "Мерказ Шетнер", рядом "Канфей Нешарим". А где вы?

– Я в кафе "Анжел". Вы же сказали в "Анжеле".

Он написал мне: "В самом конце улицы ам веоламо есть стоянка, я там. Это конфей нешарим мерказ шатнер". То есть он будет на стоянке. А сейчас врал нагло.

– Анжел" – огромный завод, возле него стоянка. А вы в ста метрах от стоянки, по другую сторону. Идите сюда. Я не могу выйти из проходной, – соврал я.

Им можно. А мне нельзя?

– А в какую сторону идти?

А мне подробно объяснил, где стоянка находится.

–Идите к стоянке, пройдите её, там начинается "Анжел", а я в проходной.

Пришёл он скоро, смущённо улыбался, раскраснелся. Я приоткрыл дверь, отдал деньги и поблагодарил.

Надо было идти домой, но я послонялся на "Анжеле".

12.7.2016 он прислал ещё письмо: "Заканчивается срок оплаты хостинга. Мы можем с вами встретиться, чтобы вы мне передали средства для оплаты хостинга". (Так!)

Прошло всего несколько дней от первой платы.

Год назад обе ежегодные платы я оплатил ему вместе.

Нет смысла разделять их сейчас, деньги небольшие. А сложности встречи большие: или ему приходить ко мне два раза, или мне ехать из одного конца Рамота до другого конца, или ехать в далёкий другой район.

Чекисты разделили небольшую плату на два раза – так больше возможностей вытащить меня на расстрельную точку.

На следующий день, 13.7.2016, я отправился на "Анжел" сочетать полезное – поработать, с приятным – пообщаться с чекистами.

Ближе к двенадцати я позвонил ему и предложил встретиться, как в прошлый раз. Он ответил, что не может выйти.

Чекистам ненужно снова быть у проходной.

Вернулся домой.

Ответил на его письмо: "На Анжеле не буду в ближайшие недели, я там не работаю, я частник. И ехать куда-то не для меня. Дайте любой адрес, и я вышлю чек".

Он дал адрес: ""Ам веоламо" 3 "Бейт-Арель", Иерусалим охраннику Арье". (Так!)

Назавтра поехал к нему в "Бейт-Арель" ближе к двенадцати часам.

Шикарное здание, большой холл, красивое невысокое ограждение для охраны, и внутри молодуха.

Спросил её, где Арье-Лейб?

Ответила, что она не знает такого, и посоветовала подняться этажом выше, там есть ещё охрана.

Поднялся, спросил, там тоже не знали такого.

Спустился в холл, подошёл к ограждению для охраны, внутри увидел его в красивой новенькой форме.

Молодуха что-то ему поясняла, показывая на приборы. Сдавала смену.

Сказал ей, что это он Арье-Лейб. Она немного смутилась, сказала, что знает его под другим именем, и ушла.

Я отдал ему деньги и поблагодарил.

Недалеко в сторонке стоял разводной охранников и наблюдал пытливыми глазами.

Чекисты заботятся о своей большой армии.

Написал ему письмо: "Пришлите, пожалуйста, квитанцию или расписку об оплате, на какой срок, ваши данные, адрес, подпись".

Получил ответ: "Михаэль Бабель оплатил хостинг сайта и доменное имя с августа 2016 по август 2017. Ответственный за оплату Арье Лейб (Леонид) Вирин". (Так!)

…Так что ждёт генпрокурор, единственный с полномочиями, заговаривая мне зубы письмом от 29.3.2016 об обжаловании одной из десятка жалоб о покушениях?

Что ждёт тринадцать лет от покушения в 2003?

В это время его товарищи по оружию делают мне покушение 6.7.2016 возле пекарни "Анжел", с которой я работаю частником и где работают триста арабов – чтобы списать на них моё убийство.

Чекистка Дина Аврех подселила ко мне чекиста – Арье Лейб Леонид Вирин, а он был наводчиком в этом покушении.

То есть генпрокурор ждёт, что меня убьют.

И бросит в мусор моё дело.

Жена моего сына спросила:

– Что мы подарим к вашему восьмидесятилетию?

Ответил:

– Помолитесь.

15.8.2016, жив буду, продолжу.

Продолжил: Тогда, 14.7.2016, неделя после покушения, я пошёл посмотреть на "работу" Вирина. "Работа" оказалась очень далеко от стоянки машин, на которой он назначил встречу – в полукилометре! Но в десяти метрах от огромной пекарни "Анжел", где я подрабатываю частником и часто бываю. А там триста арабов работают, вот на них КГБ спишет моё убийство на этой стоянке. Тогда на его "работе", за конторкой, сидела молодуха, она ни о каком Вирине не слышала и послала меня этажом выше выяснить у начальства. Пока я выяснил, что нет никакого Вирина и спустился к конторке, в это время чекисты изображали пересменок от молодухи к Вирину. Надо было чекистам как-то оправдать необходимость встречи на стоянке хотя бы в полукилометре от какой-нибудь "работы". Ничего ближе не нашли для театра о его "работе".

Сегодня, три года спустя, 28.4.2019, пошёл на ту "работу" Вирина. И на этот раз, три года спустя, за конторкой сидела всё та же молодуха. Меня она не узнала, и я спросил её, как отдать Вирину мой долг двадцать шекелей. Она сказала, что не знает такого.

Продолжил 24.3.2022. Давно надо было исправить абзац о пересменке Вирина: "Недалеко в сторонке стоял разводной охранников и наблюдал пытливыми глазами. Чекисты заботятся о своей большой армии". Было интереснее.

В абзаце исправить "разводной охранников", потому что это не разводной, а выше рангом. И Вирин не был охранником. Назову его разводной.

Продолжу и о "работе" чекистки Дины Аврех. Об этом я уже написал, но не нашёл в компьютере, наверное, в записных книжках, но тоже не нашёл. Тогда, 13.7.2014, она привела ко мне свежих женатиков из Украины. Но перед "тогда" было вот что: боинг-777 с Вириным из Украины опаздывал, а я уже опубликовал о сдаваемой у меня площади. Чтобы кто-то не перехватил у КГБ сдаваемое, вот тогда чекистка Дина Аврех привела ко мне "маму" с "дочкой". Мама строевым шагом ходила по маленькой сдаваемой площади, а дочка истошно кричала ей "мама!" Мама выписала чек-задаток в 250 шекелей. За день до прилёта боинга-777 "мама" позвонила аннулировать чек, я отказал. И чекистка Дина привела чекиста Вирина.


3.Покушение 22.10.2022, в синагоге, из будущей книги, жив буду

Покушение израильского КГБ на Михаэля, в шабат, 22.10.2022, в Иерусалиме, улица Сулам Яков, жилой дом 2, в нём синагога, и перед домом, через дорогу, палатка в дополнение к синагоге. Покушение во время молитвы в ней.

Палатку поставили на земле, в начале эпидемии короны, для безопасности молящихся, старых и слабых.

Мою пластмассовую табуретку я поставил на входе в палатку, возле трубы каркаса для брезента. Быть подальше от всех.

Стараюсь сидеть, когда молитва разрешает. Во время чтения Торы сижу. После чтения, Тору поднимают, я встаю и вместе со всеми показываю на Тору и говорю, что дал её нам Моше по слову Б-га, и сажусь. Встать и сесть берёт несколько секунд.

В дневной молитве в шабат, после чтения Торы, встал, показал на Тору и услышал за спиной слабый шум сдвигаемой табуретки. Обернулся – малец лет пяти тянул мою табуретку от меня, испуганно смотрел на меня, а вокруг него плотно стояли три здоровяка, полукругом прикрывали его с табуреткой и меня.

Сесть без табуретки, я должен был упасть спиной, а они навалятся на меня уколоть или ещё что-то, чтобы сдох мгновенно. Скажут после свалки, что пытались помочь упавшему. Ничего необычного – умер старый.

И ни у кого не будет вопроса: что эти чужие теснились за спиной Михаэля, когда так много места? А мой вопрос уплывёт вверх: теснились за моей спиной и не показывали на Тору?

Я не раздумывал, схватил у мальца мою табуретку и сел, но пришлось сразу встать – на Тору надели чехол и понесли в шкаф. Начиналась личная молитва.

На молитву я хотел встать за моей табуреткой, но за мной стоял один из этих жлобов, опирался рукой на трубу, склонился надо мной. Я, недовольный, оттеснил его, встал за табуреткой и трубой. А он только шаг сделал в сторону, а вокруг никого. Раздумывал, где бы устроиться поближе ко мне. И встал у трубы, в двух метрах передо мной. А я разглядывал его костюм, с иголочки, прямо с их склада, под ультрарелигиозного.

Молитва началась, и он начал раскачиваться – изображать молитву. Молитвенника у него не было. Без него нельзя, эта молитва раз в неделю, в шабат, не как ежедневная – три раза в день и хорошо запоминается.

Его задание продолжалось – доложить о самочувствии жертвы после операции "табуретка" – это высшая форма КГБ.

Убитые в этом КГБ, стали жертвами чего угодно: арабского террора, дорожных катастроф, тремпов и тремпиад, несчастных случаев, болезней, отравлений, мафии, хулиганов, самоубийств, природных катастроф, спида, случайных пуль, утечки газа, падений из самолёта, из окна, с крыши, с балкона, случайных смертей. Не счесть.

Перед операцией "табуретка" была ещё проверка – тоже высшая форма КГБ.

Я зарос, после долгих, в полтора месяца, праздников. И сразу после праздников постригся. На молитвы не ходил – не знал, что после праздников тоже есть молитвы в палатке, и молился дома, из-за короны не молюсь в помещениях, не я один такой. Когда выяснилось, что есть молитвы в палатке, сразу пошёл. После нескольких дней моего отсутствия, меня ждали. Человек был во всех причиндалах верующего. Он улыбался мне, как семафор – остановить меня и проводил руками по щекам сверху вниз с улыбкой, мол, где твои волосы.

Уточняли объект уничтожения перед операцией "табуретка".


4.Покушение 5.1.2015, "американец", из книги "Подножка"

5.1.2015, вечером, позвонил некто, что хочет посмотреть квартиру.

Он откуда-то едет ко мне.

Я предложил встретиться у магазина "золь ве гадоль" в 20:30, это близко от меня и пройдём ко мне.

К назначенному времени я пошёл к магазину предварительно посмотреть на неизвестного. Перед магазином было пусто. Вошёл в магазин, по случаю решил купить немного овощей, положил их в мешочек. Стоял между полками с продуктами с двух сторон и временами выглядывал из-за полок посмотреть в широкий вход в магазин.

Ко мне, между стойками, со всего разбега, заскочил и резко остановился молодой, высокий человек, искал меня и нашёл, и быстро выскочил от меня, и зашёл между другими стойками.

Нельзя ошибиться, кого искал.

Я поспешил за ним.

А он, не останавливаясь и не разглядывая, взял коробку корнфлекса и пошёл от меня.

Я остался.

Меня прослушивают, мой телефон указал, где я нахожусь.

В 20:50 позвонил неизвестный.

Спросил его, где он.

Ответил, что на улице Моргентау.

Неизвестный искусственно добавлял американский акцент, не умело квакал.

Американским акцентом успокаивали меня.

Моргентау по другую сторону разделяющего нас шоссе.

"Американец" хотел повторить вчерашнее.

А вчера вечером звонила девушка, спросила, на какой остановке автобуса ей выйти. Я ответил неправильно. По моей вине она оказалась по другую сторону шоссе, широкого, тёмного, пустынного, путалась, как пройти ко мне. Я пошёл ей навстречу. Мы переговаривались по телефону. Я сказал ей идти к шоссе. Было темно, пустынно, слабый свет фонарей. Я вышел на середину шоссе, чтобы она меня увидела. И она увидела.

Она оказалась с подругой.

Всё время не оставляла мысль, что для покушения в 2003 году затащили меня на просторное, тихое место, где полная свобода для убийцы на мотоцикле расправиться с жертвой.

Вчерашний случай моего выхода на широкое, пустое, тёмное шоссе был известен только слушающим мой телефон.

Спросил "американца", зачем он на улице Моргентау, ведь я на улице Сулам Яков.

Он проквакал непонятное и пропал, потом снова появился.

Спросил его, откуда он приехал.

Квакнул, что из Нью-Йорка.

Спросил, а сейчас откуда.

Квакнул, что из Рамат Эшколь и пропал.

Всё время разговора с "американцем" я был в магазине между полками.

Подошёл тот, молодой и высокий, с той же коробкой корнфлекса, постоял рядом, послушал и исчез.

Купил корнфлекс – так иди домой. Это была его вторая ошибка, после первой – быстро заскочил и внезапно остановился, увидев меня.

Снова позвонил "американец", сказал, что он возле мишкан "Шрага" на Сулам Яков.

Сказал без американского кваканья.

Это была третья ошибка молодого и высокого, он стал и "американцем", взял на себя вторую роль, потому что первый "американец" не смог сдвинуть меня. Но роль "американца" с кваканьем.

Мишкан "Шрага" на шоссе, но по другую сторону. Тащат меня на пустое широкое шоссе к мотоциклисту, он на большой скорости сбивает жертву на землю, делает контрольный выстрел и исчезает со скоростью двести километров в час.

Сказал "американцу", что мишкан "Шрага" не на Сулам Яков.

Он приехал из далёкого района Рамат-Эшколь? Путается на улице Моргентау? Но ему известно название синагоги "Шрага", да ещё с приставкой "мишкан". Это знают только местные молящиеся. Про Шрагу, который пожертвовал деньги на синагогу, не написано снаружи, а маленькими буквами внутри.

А если ещё и говорит, что мишкан "Шрага" на Сулам Яков, а я на Сулам Яков, тогда топай по Сулам Яков ко мне.

Зачем тащить меня через шоссе?

Кто и у кого снимает квартиру!

Я пошёл домой.

Через четверть часа позвонил "американец", что он на Сулам Яков.

А я сказал, что уже поздно.

А он спросил, что ему делать.

А я сказал, что придёт завтра.

От этой попытки покушения остался молодой, высокий человек и телефон: 0548416185.


5.Покушение 19-20.9.2015, "русский", из книги "Подножка" (в провокации наоборот тоже убивают)

В 22:02 зазвонил телефон:

– Я по поводу объявления. Вы сдаёте часть квартиры?

– Да. А кто вы? – спросил я.

– Вы говорите по-русски? – незнакомец перешёл на русский.

– Да, – ответил я и спросил: – Вы учитесь?

Я сдаю молодым парам часть квартиры. У них ничего нет, кроме их счастья. Они хотят жить отдельно от родителей. Обычно жених учится, а невеста работает, чтобы поддержать семью. Так в нашем районе.

– Меня звать Шломо, я работаю, ищу себе квартиру, – ответил незнакомец.

Такое возможно только с приехавшим из России. Наш район не для него.

– Откуда вы?

Этот вопрос для меня главный. В объявлении написал, что сдаю молодой паре. И только из местных. Так я хотел помешать приходу чекистов. А людям понятно, что хозяин не хочет случайных с улицы.

На мой главный вопрос незнакомец Шломо ответил:

– Я с улицы Франкфуртер. А как вас звать?

Никто не спрашивает имя владельца. Одного этого достаточно даже без моего главного вопроса.

– Михаэль Бабель, – ответил.

– Так я вас знаю! – обрадовался незнакомец. – Мы здороваемся.

С кем я только не здороваюсь!

– Я молюсь в Мишкан Шрага, – сообщил он мне.

Это у шоссе, по ту сторону от меня.

– А я молюсь в Шаарей Твуна, – сообщил я ему.

Это возле моего дома. Много лет уже не молюсь в Мишкан Шрага.

Там, значит, мы и здороваемся.

– Да, в последнее время вы не были здесь, – подтвердил незнакомец свою принадлежность этому месту.

Этим усыпляли мою бдительность.

И телефон его не переносной, как у всех чекистов прежде, а с местным номером 02-5861237. По нему можно найти его дом.

Этим тоже усыпляли.

Но такой номер телефона – улика в случае моего выживания.

Значит, были уверены в своей удаче.

Нет, это не серьёзное.

Русскоговорящему Шломо не смыться, постоянный телефон с номером района Рамот не выбросить на помойку.

Это грубая работа показать, что все покушения на меня – разборки каких-то русских.

То есть провокация наоборот.

Это и есть власть КГБ, что всё могут.

– Так я приду к вам, – предложил он, – буду через пятнадцать минут.

– Хорошо, – согласился я.

– Как вас найти? – спросил он.

– Подойдите к магазину, я к вам выйду – предложил я.

И вспомнил, что сейчас ночью весь свет там только от компьютеров за стеклами магазина.

Я быстро поправился:

– Подойдите к Шаарей Твуна, я к вам выйду.

Вся синагога светится, кругом люди.

Он понял, что я напуган.

– Какой ваш адрес? – спросил он настойчиво.

Адрес он знает, но нужно его услышать от меня, чтобы прийти к моей двери.

Я назвал адрес и хотел повторить приглашение к Шаарей Твуна, но он сразу же отключил телефон, мол, договорились о его приходе ко мне.

Я непростительно не поспешил. Что-то писал и вышел не сразу. Сказал дочери, никому не открывать. Да ещё позвонил ему, чтобы напомнить, что встреча у Шаарей Твуна.

Он не ответил, он сразу бежал от дома с постоянным телефоном. Перехватить меня, если я сбегу.

Дом мог быть соседним или даже моим.

Всевышний уберёг меня от непростительной глупости. Не дал ему поспеть.

Я сбежал от самого себя, потому что мог, на первый спокойный стук, открыть дверь.

Из ночной темноты у моего дома и до синагоги, вышел к Шаарей Твуна – яркое, людное место.

Синагога красивая, высокая, широкая парадная лестница ведёт в просторный лобби, входные двери и вокруг дверей – всё из стекла.

За этими стёклами я смотрел на освещённую площадку перед синагогой.

Примерно в 10:35 я позвонил в полицию, номер 100. Телефон был занят, но это были гудки другие – частые и короткие. За много лет телефонных жалоб в полицию такого никогда не было. Время от времени я снова звонил, было занято. Чекисты не давали мне дозвониться до полиции.

Потому что Шломо был у моей двери.

В покушении на меня в 2003 году были те же гудки.

Я позвонил сыну, он живёт со своей семьёй в соседнем доме. Объяснил ему коротко, что происходит, и попросил проверить, что с телефоном в полиции. Скоро он мне перезвонил, что дозвониться можно.

Я позвонил и дозвонился. Значит, Шломо уже не возле двери, и чекисты не мешали мне звонить.

Говорила со мной телефонистка. Сказал ей, что телефон был занят. Она, сказала, что это не может быть. Начал рассказывать ей о происходящем со мной и назвал номер телефона 02-5861237, попросил выяснить, что это за телефон. Она отказалась. Попытался объяснить, почему преступники использовали постоянный телефон, а не переносной, как в других покушениях на меня. Она сказала мне звонить по номеру 110.

Позвонил. Автоответчик объяснил мне, что в срочных случаях надо звонить по номеру 100. Потом подключилась телефонистка. Повторил ей всё, что рассказал по номеру 100. Назвал номер телефона 02-5861237 и попросил выяснить, что это за телефон. Она отказалась. Сказал, что сбежал из дома и стою в синагоге. Спросила, боюсь ли я. Сказал, что боюсь. Она пообещала послать машину.

Прошло много времени, позвонил полицейский из их машины и спросил, где я. Объяснил, что я на улице Сулам Яков, в синагоге Шаарей Твуна, вокруг несколько синагог, детская площадка и большая травяная площадка.

Через некоторое время снова позвонил полицейский, что они не могут найти это место.

Я позвонил по номеру 100 и спросил телефонистку, что это за полицейские, которые не могут найти. Сказала, что у неё нет связи с машиной. Напомнил ей про номер телефона Шломо. Сказала, что этим займутся.

Снова позвонил полицейский из машины, сказал, что они возле синагоги Мишкан Шрага и пригласил к ним.

Я отказался. Чекисты не раз приглашали меня ночью выйти на широкое, тёмное и безлюдное шоссе.

В 24:02 позвонил Шломо из его телефона 02-5861237:

– Я снимаю у вас квартиру?

Он не меня спрашивал, а оправдывался перед кем-то, кто стоял возле него. Говорил нервно.

Его прихватили.

Об этом я подумал позже, когда записывал происшествие.

– Ай, оставь меня! – ответил я грубо и выключил телефон.

Осталось дождаться полицейских в машине, которые колесили по Рамоту.

Уже полтора часа я шатался по разным углам огромной синагоги. Поднимался на второй этаж, чтобы не были слышны мои разговоры по телефону. В это позднее время там были десятки изучающих Тору. Меня спрашивали, что происходит. Одному сказал, что была попытка покушения, другому сказал, что жду полицию.

Потом мне сказали, что пришла полиция. Я спустился по парадной лестнице.

Двое с ружьями и молодуха.

Что-то они знали от своей полиции, что-то от меня, пока они искали, как проехать, и мы говорили по телефону.

Я ещё раз попросил найти адрес по телефону 02-5861237.

Выскочило из головы, что Шломо прихватили.

Старший в машине сказал, что этим займутся, и спросил, что происходит сейчас. Я сказал, что не знаю, что в моём доме. И попросил проводить. Он согласился.

За весь вечер не вспомнил позвонить дочери. Не думал, что что-то случится. Ну, постучит в дверь и уйдёт. Поэтому, когда открыл входную дверь, крикнул дочери: "Всё в порядке?" Не спросил её: что было? Из своей комнаты она ответила, что всё в порядке.

Старший в машине велел хорошо закрыть дверь, и они ушли.

Лишь после спросил дочь: что было?

На первый стук Шломо дочь подошла к двери и молчала. Стуки повторились, но громче и не прерывались. Потом нарастали до грохота.

Дочь испугалась и спросила:

– Кто это?

– Шломо, – сказал незнакомец и потребовал: – Где Михаэль?

– Наверное, он ждёт вас у магазина, – ответила дочь.

Снаружи стало тихо, но через несколько минут грохот повторился.

– Наверное, он ждёт вас у нижнего магазина, – сказала дочь.

Снова стало тихо, а через несколько минут снова загремело.

– Откройте дверь! – потребовал незнакомец.

– Он не велел открывать, – ответила дочь.

– Где он? – потребовал незнакомец.

– Я не знаю, где он. – Сказала дочь и предложила: Я сейчас ему позвоню.

Она два раза позвонила. Занято.

– Я два раза позвонила и занято, – сказала она в дверь.

За дверью было тихо.

Пережить ей такое!

Это было, когда я не мог дозвониться до полиции.

И на моём телефоне не было видно, что звонят из дома, иначе я перезвонил бы немедленно.

Я сел к компьютеру записать происшествие.

Позвонил старший в машине, есть ли новости.

Передал ему рассказ дочери и попросил обратить внимание на телефон. Он успокоил, что этим займутся.

Ещё не вспомнил, что Шломо прихватили.

Только во время записи вернулось, что Шломо прихватили.

Ну да, это же разборки каких-то русских. И диктор перейдёт к сводке погоды.

И нет в этом книг, чекистов, КГБ.


6.Покушение 27.10.2010, у входной двери, из книги "Пререкания с КГБ, книга-1", рассказ "Пререкание – 28"

26.10.2010 на "Седьмом канале" (7kanal.com) к статье "Памяти друга" о Ицхаке Имас я поставил мой расширенный комментарий, в котором анализирую его убийство, как одно из тысяч таких убийств.

А уже на следующий день 27.10.2010 в шесть вечера в дверь ко мне постучали. Я сидел у компьютера в моём закутке, который рядом с кухней и входной дверью. Постучали, как это делает тихо мой сын, живущий со своей семьёй через дом от меня. Стук я слышал, но был занят, а дочь крутилась в кухне – ей и открывать на знакомый стук брата.

Дочь открыла, но сын не вошёл, и я услышал, что у входной двери какая-то заминка. Два шага – и я у двери.

По ту сторону двери на лестничной площадке стояла привлекательная молодуха и рукой прижимала к груди папочку, а ладонь сунула под мышку другой руки.

На лестничную площадку поднимались соседи из квартиры напротив.

В ответ на моё вопросительное лицо, молодуха, свободной рукой, сунула мне под нос табличку, которую носят на груди на конференциях и выставках. Наверное, табличка была с её портретом, я не разглядывал театральный реквизит.

Смотрел только ей в лицо, которое объяснит, что происходит. Она настойчиво тараторила: "Я Рут, из министерства транспорта, провожу опрос о качестве обслуживания на транспорте".

Ответил ей: "Я в этом не участвую. Напишите, что Михаэль из шестьдесят шестой квартиры, – я показал на номер на двери, – очень доволен транспортом, Эгедом и вообще". Её настойчивость передалась мне и я говорил тоже быстро, и смотрел ей в лицо, не отрываясь, но, при этом, закрыл дверь уже больше чем наполовину и телом закрыл, не знаю для чего, обзор кухни .

У двери соседей было шумно.

Молодуха не соглашалась со мной, возражала, что так не поступают.

Но я уже участвовал в её опросе, ответил, что транспортом доволен. Так записывай в свою папочку. Что ещё нужно?

Её лицо потемнело, съехала с него красота, оно стало суровым от неудачи, ведь ей держать ответ перед генералом. В такой напряжённый момент моего отказа и необходимости для неё уговорить меня, было заметно её скрытое желание обозреть кухню, где было что-то странное для её пытливого взгляда, и её глаза стрельнули в кухню.

Там на деревянной лавке стояло много чёрных винных бутылок. Несколько дней назад я разлил по бутылкам из бочки вино собственного производства и ещё не убрал. Может быть, они похожи на бутылки "молотова"? Я не знаю, как те выглядят.

Её кокетливое вначале лицо, теперь было без искорки красоты и серьёзное. Она, уже без кокетливости, быстро вернулась к требованию участвовать в опросе, а я повторил, что уже участвовал.

И закрыл дверь перед самым её носом.

Теперь надо было пройти по соседям и опросить, была ли молодуха из министерства транспорта. Соседских квартир всего восемь: в одной – не живут, в двух – никого не было, ещё в две – стучать не хотелось, а в трёх – ответили, что не было такого.

Обвинение меня министерством транспорта, что молодуха чуткий человек и, столкнувшись с моим нежеланием участвовать в опросе, сразу же ушла из-за меня с этой работы, – не получится.

Решительно заявляю, что, несмотря на мои слова о нежелании участвовать в большевистской провокации, на самом деле, участвовал в опросе: назвал своё имя, показал номер квартиры, дал хороший ответ, который можно записать и идти дальше по квартирам.

Но она не пошла.

Так зачем ломиться в открытую дверь подлежащего уничтожению?

Ведь опрос начинают не с моего третьего этажа, а снизу, с первого этажа, или сверху, с пятого этажа, куда она не заходила. Это доказали два соседа ниже меня, с первого и второго этажа, и один сосед выше меня, с пятого этажа.

А настойчивость, с которой молодуха требовала моего участия в опросе, можно было бы объяснить её желанием заработать, ведь иногда платят по числу людей, охваченных опросом.

Но она никого не охватила, кроме меня, который в списке на уничтожение.

А что она держала в руке под мышкой, которую не вынимала всё долгое время разговора, что очень неудобно?

Соседи из квартиры напротив и моя дочь помешали молодухе вынуть из-под мышки руку с пистолетом.

30.10.2010, через три дня, митинг памяти Ицхака Рабина – ещё одна попытка убить к сходняку убийц убиенного.

Крови они хотят.

Ритуальной.

На празднике идолопоклонников.

И так из года в год требуют крови.

Моей.

Чтобы праздник был праздником!

Это только один способ из тысячи способов убить по методу израильского гулага.


7.Покушение 22.12.1997, «Сад роз», возле Кнессета, из книги "Покушение"

По дороге на демонстрацию, с заднего сиденья машины мой богатырь учил меня.

В переднем зеркале было видно его посерьёзневшее лицо.

– Вы делаете только то, что я скажу, никакой самодеятельности, – его лицо выражало беспокойство, он напряжённо думал.

– Профессионал, – радовался я, моё напряжение уменьшалось.

У входа в «Сад роз» народу немного. Сад выше, демонстрации не видно, доносится гул.

Я остановился осмотреться. В руке нейлоновый мешок с мегафоном. Мой богатырь уже работал, стоял за моей спиной, обозревая всех и вся. Я ничего подозрительного не увидел, постоял немного и двинулся внутрь сада, мой богатырь за мной. Приблизился к заднему ряду большой толпы. Впереди толпы трибуна, а в отдаленье за мной кнессет.

Вынул из мешка мегафон и крикнул в спины людей: «Вас обманывают! Вас используют!»

Мой богатырь тихо ахнул, я понял – из-за моей самодеятельности.

В мегафон больше не успел крикнуть.

Искавшие мою душу оказались совсем рядом.

Мой богатырь оттеснил меня чуть и прикрыл с трёх сторон, а сзади оказалось дерево с ветками до земли, как стена.

Меня не били.

Били моего спасителя.

Били тихо.

Это были не любители-демонстранты – старые пердуны.

Это не было гласом разгневанной толпы.

Из толпы шикали: тише!

Полезть на моего спасителя могли только по заданию, но не по хотению.

Скала.

Нападавших чекистов двое.

Вооружение – профессиональное, как у их подельников у кремлёвской стены. Там били солидными портфелями командировочных, набитых кирпичами. После удара таким портфелем человек не поднимался, его подбирала быстро подлетавшая машина. Возмущённый командировочный недолго бранил всяких там отщепенцев за недостойное поведение в святом для советского человека месте. Даже толпа не успевала собраться, как всё моментально стихало.

А тут сумочки компактные, на полкирпича, ручка не болтается, как у портфеля, – удар полный, увесистый.

Мой спаситель отводил удары согнутыми в бумеранг руками или гасил своим могучим телом.

Нападавшие с первых взмахов дышали тяжело, надолго их не могло хватить.

Злоба, что мешают им добраться до цели, косила их лица.

Задание остаётся невыполненным.

Моё сознание прояснилось. И я увидел за моим спасителем и за нападавшими третий план – чекист-фотограф, атлет, как циркач, приседает и вскакивает – ловит моменты, когда между сражающимися телами видно меня.

С фотографиями удобнее – можно оставить только обвиняющие, а видеокассету придётся раскрутить полностью.

Дыхание подводит нападающих, машут сумочками реже и в пустоту, в ход идут ноги.

Спаситель даёт тихую команду отходить.

Пятимся, несколько шагов – и дерево разделяет нас от нападавших, которые исчезают.

А за деревом новые два чекиста, стоят рядочком.

И Лев Юдайкин один из них.

И ты, Лёвчик!

– Ты что тут делаешь? – удивляюсь.

– Да есть тут знакомые, – отвечает, потупив невинные глазки.

И стоит так тихонько.

Свидетелем стоит.

На суде.

Лёвчик расширяет невинные глазки и говорит мне, но для судьи: «Ты, Миша, мне друг, но ведь это правда, ты ударил».

А тут ещё один чекист, согнулся низко, до земли, как на четырёх идёт, и морду выкручивает от земли ко мне, и шипит, как было принято у нас на Тишинках: «Ну, отойдём в сторону, ну отойдём, б..!» И подставляет морду под мегафон в правой руке. Жертвует собой – перевыполняет план, лишь бы выполнить задание.

Ой! Как хочется раскроить. Г-споди! Спаси!

И Лёвчик обращается к судье, разводит руками: «Такого я не ожидал». Судья кивает ему сочувственно.

Четвероногий выдёргивает мой микрофон, бежит с ним, растягивая гармошку провода, провод тянет меня, вырывается с корешками из мегафона.

Четвероногий склабится победителем.

Соблазняет, с….

Спаситель за моей спиной – мешает их планам. И мне мешает, ведь и его посажу.

Ой! Как хочется!

А свидетель обвинения Лёвчик рядышком.

– Скажи ему, чтобы отдал микрофон, – говорю человеческим голосом, потерпевшего убыток.

Тупит невинные глазки – вошёл в роль по системе Станиславского, но с выходом – только по команде. Она-то, система, и выдаёт.

Поспевает фотограф с бычьей шеей, мускулы не укладываются в пиджак и брюки, выпирают. Его роль – перемалывать кости, но лезет с вопросиками – доигрывает роль прессы. Система выдаёт и его.

…Возвращаю Спасителя. По дороге заскакиваем в забегаловку, где в большие лепёшки закручивают много мяса. Спасителя надо хорошо подкрепить. Одной порции мало. В машине держит кулёк, при мне не ест. Не жаден.

Прощаемся. Последние слова длинной благодарности.

Спаситель вышел из машины. Я хотел последовать за ним, но он снаружи придержал мою дверь, не надо, мол, выходить.

И прямо перед моими глазами встал бурый след большого ботинка на его спортивных штанах, ниже святого места.

День был сырой, обувь оставляла след.

– Ой! – дрогнул мой голос и залило глаза.

С его ростом не достали, а мне пришлось бы как раз.

Не клялся, но уже знал, что, если Б-г даст, внукам буду рассказывать, молиться буду, чтобы у него, ещё не женатого, было много детей.

Это он прочёл в моих глазах.

– Пронесло, – улыбнулся Спаситель и пошёл от машины.

Он слышал, что машина не трогается, но не обернулся, чтобы не устыдить меня.

Я плакал ему вослед.


8.Покушение в Пурим 2004, из книги "Покушение", рассказ «Да здравствует Аман!»

В 2004 году перед Пуримом позвонил некто Арье. Ему нужен чертёж. Меня он нашёл в телефонной книге. У него пять домов. И компаньоны. Он отделяется от них. Чертёж нужен ему для этого отделения. Мне всё объяснит на месте. Внизу, под ним (в подвале?), его контора.

– Что у вас есть? Чертёж? Дискет? – спрашиваю по делу.

– Да, – подхватывает он, – есть дискет.

– А в каком виде нужен чертёж – на бумаге или на дискете? – спрашиваю только по делу.

– На месте объясню, – отвечает. – Нужно добавить разрезы. Работы на три дня. Плачу наличными. – Тон работающего по-чёрному.

– Сейчас будет Пурим, – ищу я возможность тянуть время.

Сомнения вызвал разговор: поведут вниз – в подвал? А чтобы не боялся, сказано, что там контора. И вопросы мои деловые застают его врасплох.

А тут такое удобство: завтра – Пурим, а послезавтра – Шушан-Пурим.

Моя находка выглядит естественно.

– Так назавтра после Шушан-Пурим подъеду, – предлагаю я.

На следующий день – Пурим.