# Сергей Давыдов. Трудно быть всадником

Сергей Давыдов

Пятиклассник Серёня Вьюжанин жил обычной жизнью простого пионера, и штурмана детского клуба "Меридиан", шёл сквозь радости и горе, мечтая о том, чтобы в мире больше не было боли и горьких слёз, чтобы все люди были честными и не совершали подлых поступков, переживая когда хулиганы и взрослые обижают детей, и вместе с ним со всем жестоким и несправедливым борются его товарищи по отряду. Сражаясь с хулиганами, Серёня встречает новых друзей и интересными играми перевоспитывает хулиганов. Но в борьбе за справедливость мальчики переступают грань и лишаются пионерских галстуков и понимают, что

Сергей Давыдов


(Капитан ветров)


Роман


Трудно быть всадником


Вступление


Ветра потерь


Кружит Земля, как в детстве карусель,


А над Землёй кружат ветра потерь.


Ветра потерь, разлук, обид и зла,


Им нет числа! Им нет числа,


Сквозят из всех щелей,


Сердца людей срывая дверь с петель.


Круша надежды и внушая страх


Кружат ветра, кружат ветра!


Сотни лет и день и ночь вращается


Карусель Земля! Сотни лет,


Все ветры возвращаются на круги своя.


Но есть на свете ветер перемен,


Он прилетит прогнав ветра измен.


Развеет он, когда придёт пора,


Ветра разлук, обид ветра.


Сотни лет и день и ночь вращается


Карусель Земля! Сотни лет,


Все ветры возвращаются на круги своя.


Завтра ветер переменится,


Завтра прошлому взамен.


Он придёт, он будет добрый, ласковый


Ветер перемен!


Татьяна Воронина и Павел Смеян,


песня "Ветер перемен"


Глава I


Как меня подвела пробка


1


Утром, когда мы с мальчишками шли в школу, на улице была весенняя слякоть, снег таял и по двору текли ручейки воды, блестели лужи. В них отражались облака и небо, и мартовское солнце, которое играло плиткой и мозаикой на домах. Зеленели проталины, в воздухе носились запахи прошлогодней листвы и прелой травы, звенела капель.


Луж было столько, что поход в школу или игра во дворе превращались в настоящее приключение, из которого всегда выходишь с мокрыми ногами, за которые нас с ребятами уже устали ругать взрослые.


После школы мы с мальчишками не спешили по домам. Никому не хотелось в такие весёлые дни торчать дома и у кого были резиновые сапоги, смело шлёпал по лужам. А некоторые ребята втихаря от взрослых в первый раз влезли в холодную воду грязных весенних луж голыми ногами.


– Ну как? – с интересом спросил Влад, когда мы с Тимой и Даней решительно влезли босыми ногами в особенно грязную и глубокую лужу.


– Ничего, – отрывисто сказал я.


– Холодно! – вздрогнул Тим.


Мы прошлись по огромной луже. Ноги порозовели от холода. Ребята с завистью наблюдали за нами.


– Ну? – снова спросил Влад.


– Здорово! – жизнерадостно воскликнул Данька. – Пацаны, айда к нам!


– Психи! – с лёгкой завистью фыркнул Павлик Найдёнов, большой, коренастый белобрысый мальчишка с озорным лицом и серыми глазами.


– А мне мама не разрешает, – застенчиво признался Саша Жариков.


– Да ладно, – небрежно отмахнулся Костя Раскатов. – Мы же зимой по снегу бегали, а тут какая-то лужа!


– А в садике водой обливались! – вспомнил Кирик Смирнов, пуская в потоке воды найденную синюю пробку, как кораблик.


Но никто из ребят не решился взезть в лужу. Мы с Тимой и Даней прошлись по луже, по ручейкам, которые текли из-под грязного льда и усыпанного иголками и шишками, снега.


В воде отражалось дома, слепило солнце…


– Вьюжанины, вы чего делаете? – налетела на нас дворничиха тётя Наташа и погнала из лужи. – Вылезайте сейчас же! Простудитесь!


– Не простудимся! Мы закалённые! – с ноткой гордости отозвался я.


– Я вот маме вашей скажу… – угрожающе обещала тётя Наташа.


Это подействовало. Мы вылезли, да и вода была студёная.


– Ябеда! – раздражённо бросил я и стал одевать кроссовки. – Все эти взрослые только и умеют, что ябедничать!


Ребята согласились, что да, ябеды! Да ещё какие! Подерёшься портфелями, они наябедничают учителям, или дежурным. Прыгнешь на подоконник, опять наябедничают. Кинешься снежком, снова ябедничают…


За спорами о взрослых, мы провожали по домам ребят и думали, чем бы заняться, и размахивали портфелями, в которых лежали невыученные уроки, и которые были настолько расхлябанными, что было удивительно, как учебники и тетрадки в них ещё держались.


– Давай над дежурными прикольнёмся? – с хитрой и озорной улыбкой предложил я. – Поймаем крысу, запихнём кому-нибудь в портфель… Они же проверяют, есть дневник или нет? Они сунут руку, а так вот такой крысак!


– Вот он у тебя дневник и съест! – с иронией сказал Влад.


– Станет он дневник есть! – усомнился Костя Раскатов.


– Голодный если, – наставительно сказал Тим, – мигом съест!


– Не съест!


– А я говорю: съест!


– Я я говорю: нет!


– А я говорю: да!


Закончилось это дракой портфелями. Я так усердно лупил Тиму своим портфелем, что у того оторвалась ручка и портфель, как жаба плюхнулся в грязный, усыпанный еловыми иголками ноздреватый снег.


Данька прыгнул на нас и началась возня в снегу.


– Снова дерётесь, – фыркнула Светка Загремухина. – А ещё братишки!


Мы вылезли из снега. Все ребята хохотали, глядя на нас..


– Ну чё хохочете?! – рассердился Даня. – Ща в луже окажетесь!


– Кто окажется ещё! – задиристо засмеялся Павлик.


А мы между тем спорили, где и как поймать крысу. Я держал портфель под мышкой, руку сунул в карман, и с лёгким беспокойством думал, как будет "рада" мама, когда я приду домой с таким портфелем. Рваным, да ещё и в грязи.


А ручка у моего портфеля отрывалась уже в четвёртый раз…


– Лучше всего ловить крысу в помойке, – убеждённо заявил Тим, но тут мы умолкли. Мимо нас ручей пронёс кусочек пенопласта с веточкой и парусом из тетрадного листка. Кораблик вертелся в потоке, качался, но плыл, не сбиваясь с курса. Даня вынул из кармана пробку из-под газировки и пустил по воде. Влад тоже пустил свой кораблик. Мы побежали за ним.


– А давай пробки запустим! – предложил новую игру Тим.


И мы пошли пускать с ребятами пробки в потоке воды.


– У кого какие? – деловито спросил Павлик. – Давай меняться!


В это время все мальчишки с наших улиц пускали пробки. Их отвинчивали с бутылок, менялись ими, выменивали на жвачку, конфеты, стройпатроны, и даже на чубриков и машинки. У Кирика пробок было больше, чем у других мальчишек, но менялся он неохотно, потому, что был жадиной.


Солнце сверкало в ручье, который тёк через всю улицу в озеро. Тускло горел на солнце потемневший снег и лёд, который подтаял и образовал под собой пустоту, из которой и текли быстрые ручейки.


Мы прыгали на этот лёд и тот хрустел, ломался, вода обдавала ноги брызгами, а мы смеялись и подхватыая ледышки, кидались ими друг в друга.


– Ну чё, сменяешь? – нетерпеливо спросил меня Павлик. На его ладони лежала красивая пробка из синей пластмассы с золотым гербом.


Я смотрел на неё и с завистью гадал, где он такие берёт. А таких у Павлика было много, и всегда его пробки обгоняли другие. А у нас с ребятами обычные, из-под газировки, и такие, как у Павлика были не у всех.


– Ну? – внетерпении спросил Павлик. – Отдашь свой герб?


– Угу, – решился я, – держи!


Я вынул из кармана вырезанный из пачки из-под сигарет, красивый золотистый герб с орлом и пушками. Я её нашёл по пути в школу.


Мимо такого не пройдёт ни один мальчишка. Кому повезёт конечно. В это утро повезло мне и на переменке я тайком вырезал герб.


У нас с Тимой и Даней было десять разных красивых гербов. Два мы выменяли у мальчишек на заводную машинку и старый компас, а один вырезали из новой пачки чая, которую стянули у мамы.


Мамина пачка была изничтожена, а потом мы даже подрались, решая, чей он будет. Победил в этот раз Данька. Как он вделал мне ногой по носу, когда мы возились на полу! Мне пришлось бежать в аптечку за ватой, а когда я вернулся, Данька уже сидел на Тиме и лупил его подушкой.


А за пачку нам попало от мамы…


– Ну, берёшь? – спросил уже я.


– Ага, – согласился Павлик, нехотя отдавая мне пробку.


Минут десять ребята менялись пробками, спорили, с помощью считалочек решали, кому какая пробка достанется, а потом началась регата…


2


Водяной поток подхватил пробки и понёс вниз. Крича от восторга и пихая друг друга, мы пошли за ними. Наконец пробки затянуло в слив. Не многим удалось поймать свои. Исчезла в чёрной щели и моя. Моя пробка исчезла и я с обидой смотрел, как Павлик разглядывает мой герб.


Я решительно подошёл к приятелю:


– Отдавай мой герб!


– С какой это стати?


– Моя пробка в колодец улетела!


– А я тут при чём? Твоя же пробка! Ты и виноват.


И чувствительно пихнул меня локтём.


– Ну держись! – разозлился я и вделал Павлику кулаком по губам. – У!


– Ай! – Павлик не удержался и упал.


Потрогав языком разбитую губу, мальчик взревел отчаянными слезами и бросился на меня и мы с упоением лупили друг друга кулаками. В такое слякотное время, когда везде грязь и лужи мы быстро испачкались.


– Пацаны, ну хорош! – кричали ребята, пытаясь растащить нас.


– Вот тебе, амёба невоспитанная! – пыхтел я, сидя на Павлике и лупя его по лбу. Нас пытались разнять, но мы уже возились на земле и закончили драться в луже. Оба вымокли и вылезли потрёпанные.


В этой драке победил я. Павлик ревел от боли и унижения.


– Знал бы, что ты драться будеешь, не дал бы пробку! – с яростью и обидой всхлипнул он, и швырнул к моим ногам картонный герб.


И ушёл домой, волоча по земле портфель.


– Дураки! – с презрением сказала нам Владькина сестра Лиза. – Павлик, стой, я тебе помогу, а то он вон тебя как…


Она стала копаться в медицинской сумке. Лиза была сандружинницей.


– Из-за какой-то картонки подрались! – с осуждением сказал Ваня Спицын, который у нас в отряде был командиром знамённой группы. – А ещё пионеры! Вот вам достанется от вожатых!


Картонка размокала в луже…


Я не стал её поднимать. Мне было совестно. Ребята решили заглянуть в отряд, а я ушёл показаться маме и попить.


Вот и мой дом. Перед ним шла бетонка с глубокими лужами талой воды. Всё затопило, и никак не обойдёшь эту воду…


Я зашагал к дому, поскользнулся о лёд и полетел в грязную лужу, которая довершила мои бедствия. Павлик оглянулся и издевательсеи засмеялся.


– У-у! – выкрикнул я, со злости кинув ему вслед ледышку.


Я промазал, зато на меня заругалась какая-то тётка. Я хотел бежать: известно, что бывает мальчишкам от крикливых тёток, но та уже скрылась за углом, где стоял гастроном. Обозвав её бармаглотихой, я хотел зареветь, но не стал. Вытер грязной рукой слёзы и взглянул на себя в лужу.


"Как я теперь покажусь маме?!" – подумал я, в отчаянии.


Губа разбита, под глазом синяк, ссадины. И весь грязный. А куртка ещё кое-где с подпалинами. Сколько костров мы жгли, и я сидел близко. Угольки и стреляли в куртку, прожигали её…


"Ничего не скажешь, – подумал я, злясь на себя, – хороший вид у капитана группы и ноябрятского вожатого!"


И куртка, и брюки от школьной формы, школьный берет были в грязи.


Мама конечно придёт в ужас. Это с ней бывает по четыре раза на дню…


"А что мне терять? – вдруг подумал я, глядя на себя в лужу. – И так промок до нитки и грязный…"


И повинуясь нахлынувшему на меня порыву, я с весёлым криком сиганул в большую лужу талой воды и побежал, мокрый и грязный домой.


3


На каждом шагу за мной оставались мокрые и грязные следы, текла вода на кафель и мне снова захотелось зареветь. Я прошёл мимо стоявших у лестницы колясок, великов, педальных автомобильчиков и неубранных ещё с зимы санок и понурившись, стал подниматься по лестнице.


С третьего этажа, на котором я жил слышалась знакомая музыка:


"Капли датского короля или королевы,


Это крепче чем вино, слаще карамели,


И сильнее клеветы, страха и холеры!


Капли датского короля пейте кавалеры!


Капли датского короля пейте кавалеры!"


Дверь первого этажа со скрипом открылась. Выглянул любопытный и вертлявый третьеклассник Колька, с которым мы часто играли во дворе.


"Рёв орудий, посвист пуль, звон штыков и сабель


Растворяются легко в звоне этих капель.


Солнце, май, Арбат, любовь, выше нет карьеры!


Капли датского короля пейте кавалеры!


Капли датского короляпейте кавалеры!"


– Привет! – весело поздоровался Колька. Он был в одних трусиках и майке, ноги в тапочках, на носу клякса от чернил.


– Привет, – хмуро отозвался я.


Колька внимательно на меня посмотрел:


– Дарался что ли?


– Дрался.


Тут любой поймёт, что дрался… Сейчас от мамы такое будет!


– А с кем? – в весёлых Колькиных глазах читалось любопытство.


Я промолчал. Не хотелось вспоминать ни драку, ни ту глупость из-за которой она вспыхнула.


– А кто победил? – с интересом спросил Колька.


– Я… – упавшим голосом сказал я. И хотелось зареветь, но перед ноябрёнком, которого уже этим летом примут в пионеры пускать слезу было стыдно и я только шмыгнул носом.


– Коленька! – раздался из глубины квартиры голос Колиной мамы. – Коля, ты забыл про арифметику! С кем ты там говоришь?


– С Серёней Вьюжаниным! – жизнерадостно отозвался Колька. – Он с хулиганами дрался и победил!


– Немедленно за уроки! – рассердилась Колькина мама. – Нашёл с кем дружить! Говорила я тебе, не связывайся с этими Вьюжаниными! Они постоянно с кем-то дерутся. Дети улицы.


– Ну мама-а-а! – отчаянно заныл Колька, заступаясь за меня. – Он же ненарочно…


– Он хулиган! Ещё научит тебя плохому…


– А вот и нет! Серёнька хороший, ты ведь его не знаешь!


Я не стал слушать неприятный разговор и совсем подавленный поднялся на свой третий этаж. А внизу ещё с минуту не утихали голоса.


Колькина мама не любила меня. Тиму и Даню тоже. А всё потому, что мы с утра до вечера пропадали во дворе, играли в ножички, чику и другие игры, которые взрослые считают хулиганскими. Она считала, что мы для Кольки плохая компания и не позволяла ему с нами играть. Но Колька всё равно играл.


И дружил!


Я нажал на звонок. Раздалась трель, за ней шаги. Вышла мама и ахнула.


4


Раздевая меня в тамбуре, мама говорила, что я просто невыносим, что я её несчастье и наказание, и что нет мальчишки несноснее меня, и, когда все дети прилежно учатся, я дерусь и прыгаю по грязным лужам.


– Я просто не знаю, откуда берутся такие мальчишки! – раздражённо вздыхала она. – Что ни день, ты прибегаешь грязнее некуда!


Я ей дерзко ответил, что когда она приходит из районо с курткой и штанами, заляпанными краской, я ей ничего не говорю. На что мама стала говорить, что она имеет право меня ругать, потому, что она взрослая, а я десятилетний мальчишка, который ничего не смыслит.


– Ну вот, вечно вы говорите, что взрослые всегда правы, – сердито и с досадой пробормотал я, вылезая из кроссовок. – И дети должны слушаться. А сами детей доводят до слёз. Или сами хулиганят…


На это мама мне ответила, что не стоит всех взрослых считать хулиганами и мучителями, потому, что я, Тима и Даня мучаем её с того дня, как мы вообще появились на свет. И других взрослых к стати тоже! И учителей в школе, и воспитателей. Тётя Наташа устала жаловаться на наши выходки, а председатель к сожалению всё время закрывает на них глаза!


– А что ты сделал со своим несчастным портфелем! – охала мама. – Я устала пришивать тебе ручки и в этот раз будешь пришивать ты!


Но увидев наверное моё лицо, она замолкла.


– Кто тебя Серёнечка? – с тревогой спросила она.


– Никто, – сердито буркнул я.


– Может ты заболел?


– Не-а!


– Ну-ка подними голову!


Она ощупала меня, тронула рукой мой лоб, потом прижалась к нему губами, как она всегда делала, чтобы узнать, какая у нас темппература, смазала чем-то мои синяки, и отправила меня в ванную, включила воду.


– Сиди и отмокай, – велела мне мама, добавив пены. – Я через час сама тебя отмою, горе ты луковое!


– Я сам могу, – обиженно засопел я.


– Не возникай, радость ты моя! – отрезала мама и закрыла дверь.


Ванна наполнилась и я сразу устроил морской бой и погружение с аквалангом, караблекрушение и цунами. В ванной давно хранились наши корабли, с которыми Тим, Даня и я играли, пока была зима и запускать их было негде. На шум пришла мама и начала лить на меня воду и тереть.


– Ну ма-а-ам! – стесняясь, промычал я, прикрываясь пеной. – Не смотри!


– Да ладно, чего я там не видела! – небрежно отмахнулась мама, натирая меня кусачей мочалкой. – Не вихляйся, сладу с тобой нет!


Я вылетел из ванной вычещенный и порозовевший. В это время пришли Тим и Даня и мы устроили скачки на диване вместо уроков.


– Чё, досталось от мамы? – сочувственно спросил Тим.


– Ещё как! – переведя дух, сказал я. – Я думал она меня утопит!


Мама заявила на это, что я сам виноват. Нечего было мокнуть в луже, брыкаться, расплёскивая воду по всей ванной, и визжать, будто меня режут.


Начались мультики. Мы влезли втроём в кресло и стали смотреть, но не прошло и десяти минут, как мы уже возились, визжа и хохоча на всесь дом…


5


Синяки скоро исчезли. Я снял пионерский галстук. Было совестно за глупую драку, но скучать нам не пришлось. Мама велела нам пропылесосить всю квартиру, потому, что у мамы не было времени. Она собиралась нас накормить и бежать отмывать изрисованную хулиганами электроподстанцию. И мы занялись пылесосом. Но после того, как она увидела, что мы больше не пылесосим, а катаемся на пылесосе, как на педальном автомобильчике, и устраиваем возню и драку, она сама взялась за дело.


– Ничего вам доверить нельзя! – с сожалением ворчала она. – Сколько раз я вам говорила, что это пылесос, а не ракета?! Он и так еле дышит. А своими играми вы его окончательно доканаете!


Пылесос стал "еле дышать" как раз после наших игр. Один раз он у нас заглотил конструктор и поперхнулся, в другой раз мочалку, в третий раз мы с его помощью пытались откачать воду, когда нечаянно устроили потоп в ванной.


– Уберите свою комнату, – велела нам мама. – Игрушки раскиданы. Я об ваши машинки сегодня два раза чуть не поскользнулась!


Мы расхохотались и, толкаясь, влезли в комнату, но за уборкой незаметно устроили войнушку приёмчиками из джиу-джицу, скачками на большом зелёном диване и мушкетёрскими фехтованием.


– Это никуда не годится, мальчики! – сокрушённо сказала мама, снимая меня со шкафа. Я засмеялся и задрыгал босыми ногами. – Что в вас сегодня вселилось? – она вытащила Тиму из-за дивана, за которым он сидел и отстреливался от меня и от засевшего на балконе под креслом Дани. – Вот что, раз вы не можете усидеть на месте, я найду вам занятия.


Она побежала на кухню, загремела кострюлями и вернулась.


– Серёня, у тебя ноги быстрые, – распорядилась мама, – сбегай к электроникам и отдай им наше радио, а то в нём опять что-то разладилось…


– А чё я? – возмутился я. – Как бегать куда, так сразу меня!


– Ты самый шустрый и шумный, вот и пойдёшь. И смотри не падай больше в лужу! И не смей больше ни с кем драться!


– Сбегай! – передразнил я маму. – Да там в плавь только!


Но мама меня не слушала. Она занялась моими братьями.


– Тима, ты сбегаешь в гастроном за тушонкой и не вздумай брать сладкое! И жвачку эту дурацкую…


– Не буду…


Но по братишкиной хитрой ухмылке я понял, что он всё равно сегодня принесёт леденцы и жвачку.


– Ты, Даня вынесешь мусор, – велела Даньке мама. – И не вздумай опять тащить с помойки домой всякую дрянь!


Выбежав во двор, мы разошлись в разные стороны. Я посмотрел на воду, которая затопила двор и смело прыгнул через огромную лужу. Электроники были совсем рядом, но до них дойди ещё надо по такой слякоти!


Если опять прибежать мокрым до нитки, мама не отпустит гулять.


И я сиганул через лужу прямо на двустворчатый колодезный люк…


6


Ноги я всё-таки промочил и когда я всё же добрался до электроников, я с досады пнул ногой ледышку. Они были закрыты на обед, а это значит мне мёрзнуть тут час, пока все остальные ребята будут смотреть мультики. Может в отряд? Отнесли радио на кружок электроники? Лёнька со своей сеструхой быстро починят приёмнок. Но в отряде мне может влететь за драку. Девчонки наверняка уже на меня нябедничали… И тут я вспомнил, что в комсомольской ячейке на улице, где высоковольтки есть кружок электроники и там наше радио мигом починят. Я обрадованно подпрыгнул, чуть не упал в лужу, но вовремя подставил руки и упёрся ими в тускло горящую на солнце плиточную стену.


Здесь воды было меньше и я пошёл вдоль стены.


Вскоре я уже шёл домой довольный, что отдал радио на починку. Ведь без него не так-то весело делать зарядку, да и просто носиться по комнате и прыгать по дивану или делать уборку после возни.


– Серёнька! – окликнули меня.


– А? – оглянулся я.


– Насколько отпустили гулять? – окликнул меня Владька Сакурин, мой лучший друг. С ним здорово дружить и играть. Мы были неразлучны и даже сидели за одной партой. Сегодня ещё и вместе стяли на вахте.


Я побежал к нему.


Они с Лёнчиком стояли в дверях "Энергетика" и махали мне.


– Серёня, помоги нам индикатор найти, – попросил Влад. – Лёнчик с сеструхой робота делают, а индикатор поломался и убежал.


– Убежал?! – не поверил я.


– А ты как думал? – вздохнул Лёня и потёрся щекой о плечо. – .Мы с Алёной его умным сделали, ну чтоб задачки умел решать, говорить, двигаться, а он взял и сбежал! Сейчас где-то здесь бегает…


– Он очень пугливый, – пояснил Владька, – может тебя он не испугается?


– А кто его испугал?


– А я знаю?


– Пошли искать! – поторопил нас Лёня.


– А не мог он на крышу сбежать? – задумался Влад и встал на мысочки.


Владька был худым, длинным и гибким. А благодаря густой копне русых волос, он казался даже выше сверстников.


– Не знаю, – растерялся я, – если это он, то мог и на крышу забраться…


Я засмеялся и мы побежали ловить непослушный индикатор.


Наш индикатор я знал, а мои выходки знала вся улица.


Меня боялась половина школы из-за того, что я ходил на каратэ, ушу и джиу-джицу, хотя никого без причины не обижал и заступался за малышей. Моя форма постоянно была мятая, пионерский галстук висел тряпкой, кроссовки были расхлябаны и скрипели, берет слез на ухо. На носу зелёнка после того, как я познакомился со скелетом в классе биологии, а рот до сих пор был синий. Это я пытался оживить свою руску и набрал в рот чернил…


Вид у меня был не как у прилежного пионера и звеньевого.


– Ладно, – оживился я, – пошли искать!


Владик вооружился шваброй и мы вошли в пустынный гулкий зал.


7


Из мальчишек в зале были только мы. У стен перемигивались и переступали с ноги на ногу разные роботы. У некоторых ног было и четыре, и шесть, и даже восемь. И один такой тут же затёр грязные следы, которые я оставил, и исчез. Я снял куртку и берет, отдал их другому роботу и тот повесил их на вешалке а мы пошли искать сбежавший индикатор.


– Мальчики, я отойду на полчасика, – сказала нам вожатая Юля, большая девчонка из осоавиахима, с двумя рыжими косичками, которая дежурила в комсомольском клубе, – надеюсь вы ничего здесь не взорвёте?


– Не-а! – хитро улыбаясь, ответили мы с мальчишками. – Нам бы только индикатора найти! А то он точно что-нибудь натворит!


– Ну ладно, ищите, мальчики, – разрешила нам Юля и ушла.


Мы пошли по этажам. Заглянули даже в кинотеатр. Наконец я снова вышел в зал, где мы и начали поиски. У статуй пионеров, между которыми аллело знамя что-то прошмыгнуло и задрожало под тумбочкой у стены.


– А, вот ты где спрятался! – обрадовался я и подошёл к тумбочке.


Под ней что-то зашевелилось и загудело.


– Ну не бояся, я тебя не обижу, – ласково сказал я, нагибаясь.


Индикатор переступал с ноги на ногу, мигал лампочками и дрожал, словно от испуга. Я протянул к нему руки и вытащил на свет.


– Ну пойдём к ребятам, маленький, – всё так же ласково уговаривал я индикатора, – не бойся, никто тебя не обидит!


Индикатор словно услышал это и перестал дрожать.


Я встал на ноги и направился к лестнице. Индикатор засеменил за мной.


– Серёнька, нашёл? – прозвучал в тишине Владькин голос.


Индикатор дёрнулся, но не убежал.


– Здесь он, ваше сокровище! – весело откликнулся я.


– Ура, нашёлся! – вылетели мне навстречу Владик и Лёня.


Индикатор пугливо отскочил назад и спрятался за моей ногой.


– Серёня! – раздался с улицы мамин голос. – Долго я тебя искать буду?


– Ой! – всплестнул я руками и глянул в окно. – Меня же мама ищет! Ладно пацаны, я вечером выйду!


И вылетел на улицу.


– Скукатища! – раздался за углом голос дворового хулигана Лёхи Чичкина.


Я свернул за угол и увидел Андрюху, Лёху, Васька и Корьку. Они сидели на плите и резались в чику. Меня кольнул страх. От этой компании не жди ничего хорошего, чуть что, сразу лезут драться.


– Эй, Вьюжанин, – лениво, с нагловатой ноткой окликнул меня Андрюха.


– Чего тебе? – спросил я, стараясь скрутить в себе страх.


– Вы писали сегодня задания по ботанике?


– Ну писали, и что?


– Про экологию?


– Ну да, – напряжённо ответил я.


– Слушай, дай списать? – попросил Андрюха.


– Вот ещё! – резко ответил я. – Самому чё, слабо?


– Слушай, дай списать по-хорошему, – хулиганы оставили чику и окружили меня, – если нам завтра поставят пары, мы тебя по асфальту размажем, как харчок! И в лужу окунём!


– Нашли дурака! – презрительно откликнулся я. – Сами пишите, двоечники-второгодники!


– У-у, жмот! – раздражённо сказал Лёха Чичкин оглянулся по сторонам. Я хорошо знал этот жест. Все хулиганы сначала осматриваются, прежде чем совершить гадость. Чтоб не попало от взрослых. – Жвачку хочешь?


И он вынул изо рта жовку.


– Давай ему в волосы! – подал идею Корька Метёлкин. – Как они тем летом Тёмычу налепили!


– Да ладно тебе Корька, – ласково отстранил его Лёха. – Мы ведь не хотим с ним драться. Ты не бойся Вьюжанин, мы тебя не тронем. Просто дай списать, а? Ну помоги крутым пацанам, и беги гуляй.


Лёха взял меня за руки. Сейчас они меня отделают вчетвером…


– У! – выдохнул я и не успел Лёха ничего понять, как я вделал ему коленкой между ног и тот сразу с криком боли упал на плиту.


Хулиганы в испуге шарахнулись назад.


– Ну,вы чтоль крутые пацаны?! – задиристо спросил я врагов и усмехнулся. – Это не вы крутые, а я! Потому, что я тут один, а вас целая банда!


– Уй-й-й! – стонал на плите скрючившийся от невыносимой боли Лёха.


Хулиганы совсем перетрусили.


– Только выйди во двор! – крикнул с безопасного расстояния Андрюха.


– Завтра кровью плевать будешь! – пообещал Васёк, поддерживая Лёху, который плакал и еле шёл, согнувшись от боли. – В луже утопим!


И враги скрылись за углом. Я усмехнулся и зашагал домой, обходя лужи.


Лёху и его приятелей я почти не боялся. Излупить они меня конечно могли, да только ведь они трусы и угрозы их мне были не страшны.


Меня во дворе чуть ли не каждый день кто-нибудь грозил излупить!


– Вьюжа, тебя мама искала! – окликнул меня, пробегая мимо Серёня Зуев.


– Угу! – отозвался я.


И побежал домой прямо по лужам.


– Серёня! – требовательно кричала мне с балкона мама.


– Иду мам! – откликулся я.


Когда я влетел в тамбур, мои ноги были безнадёжно мокрые, а кроссовки и штанины забрызганы грязью. Мама при моём виде пришла в ужас.


– Входи уж, горе ты моё! – простонала она. – Опять по лужам скакал!


Я снял промокшие кроссовки и носки, и босиком зашёл в квартиру, понимая, что когда выйду из ванной, мама всерьёз за меня возьмётся.


А мама, когда сердитая, была пострашнее дворовых хулиганов!


Глава II


До первого дождя


1


На улице стоял тихий солнечный полдень. Я тащился из школы домой, размахивая расхлябанным портфелем. Очень не хотелось в такой день сидеть за уроками. Хотелось побежать к бойлерной, где собирались ребята и сыграть в каплашки или в ножички, поиграть в догонялки и попить газировки…


Тем более, что я и так задержался в школе на дежурстве.


На дежурстве я разрисовывал свои кеды. И хоть мама меня ругала за это, к стати уже не в первый раз, я снова разрисовал их. А что? Все мальчишки разрисовывают! Даже пионерские вожатые…


– Вьюжанин, айда с нами! – позвали меня, прибежавшие во двор ребята.


– Серёня! – позвала меня с балкона мама. – Домой!


– Сейчас! – помедлив, отозвался я и повернулся к ребятам. – Выйду через час, а то опять будут мучения и тиранство!


Ребята полезли на гаражи, где мы обычно играли в чику или сотки. Они прибежали из школы раньше, и уроки наверное давно сделали, а у меня было дежурство в школе. Некогда было ими заняться.


"Мама всё равно не отстанет, – с тоской и безнадёжностью подумал я, – а завтра арифметика. Вдруг училка к доске вызовет?"


На асфальте лежала сотка. Я поднял её и рассмотрел. На сотке была голая тётка. Рядом валялась ещё одна сотка, а под окном ещё одна.


– Совсем не одеты даже! – скривился я, выбросил сотки с голыми тётками, и прыгнул в лужу, забрызгав играющих в классики девчонок…


– Серё-о-оня! – снова позвала мама.


– Ну блин! – пфыкнул я.


– А Серёня опять водой брызгаецца-а-а! – заныли девчонки.


– Я вот ему побрызгаюсь! – немедленно откликнулась моя мама и угрожающе погрозила мне пальцем с балкона.


Мама впустила меня, я скинул кроссовки, прошёл в свою комнату и кинул портфель на зелёный диван.


В окно и оранжерею над головой светило стоявшее в зените солнце.


Сейчас бы выбежать на улицу, покувыркаться, побегать, или порисовать мелками на плитах, а я тут кисни и учи уроки! Несправедливо!


– Мам, можно я сначала погуляю? – с надеждой спросил я.


– Нет, – отрезала мама, – ты ещё наказан за вчерашнее.


Это она вспомнила, как я и Владик стреляли из пластмассового револьвера и попали липучкой в одного лысого гражданина, который читал газету. Гражданин устроил скандал и обещал нас отшлёпать. Мы с Владом смотались. А вечером этот гражданин нажаловался нашим родителям…


– Знаю, – безрадостно вздохнул я. – А Тимка с Данькой уже прибежали?


– Они гуляют, – сухо ответила мама. – В отичии от тебя, они успели сделать уроки и теперь могут играть. А тебя вечно где-то носит.


– Ну я же был в школе на дежурстве! – оправдывался я.


– Тане и другим воспитателям на нервы действовал, – подсказала мама.


– Ну ма-а-ама!


– Сделаешь уроки, – твёрдо сказала мама, – и гуляй хоть до темноты.


Мама накинула на себя старую зелёную целинку и ушла на улицу. Я уселся на подоконник и положив тетрадку на колени, занялся уроками.


2


Весна дышала запахом раскрывшихся почек, блестела солнцем на белой стене дома и журчала талой водой за окном. В открытую форточку летели весёлые ребячьи голоса. На дворе стоял март. Дни были тёплые, ясные и мы с ребятами перед занятиями и после занятий бегали в куртках нараспашку и даже несколько раз снимали кроссовки и заходили по колено в воду пруда.


На занятия мы прибегали мокрые и разгорячённые.


Я сидел с ногами на подоконнике, на котором стояли солдатики, машинки и другие нужные вещи и переводил на стену картинку с грендайзером.


Все ребята на улице, а я мучайся!


Переведя на стенку картинку, я поглядел на дома. На солнце сверкали плитка и мозаичные панно.


– Серёня, ты делаешь уроки? – раздался снизу мамин голос.


– Какие уроки? – отозвался я, рисуя в тетрадке пиратов и инопланетян.


– Которые ты не выучил вчера.


– М-м-м-м…


Я уткнулся в ботанику, которую мне надо было завтра отвечать, но вместо изучения урока, я незаметно для себя стал изрисовывать учебник.


– Не сиди на сквозняке! Простудишься! – донёсся снизу мамин голос.


– Не простужусь! Я закалённый! – сердито засопев, отозвался я.


К сквознякам я привык. Они гуляли по всей квартире.


Я слез с подоконника и занляся ледоколом который ещё в начале марта я пускал в ручье и его чуть не съела собака.


– Мам, я закончил, – радостно заявил маме я, забежав на задний двор, где она собирала молодую крапиву. – Можно я гулять пойду?


– Нет, – не разрешила мама, разгинаясь. – Я ещё твои уроки не проверила.


И тут она заметила, что я стою босиком на холодных плитах.


– Ах ты ещё и босиком бегаешь? – возмущённо воскликнула мама.


– А чего тут такого-то? – искренне удивился я.


И чего она стонет всякий раз, как видит, что я хожу босиком? Снег весь почти дотаял, дни стояли знойные, плиты и асфальт нагревались на солнце.


– Сейчас же домой, сейчас не май месяц!


– Тепло же!


– Домой!


– А, ну тебя! – рассердился я и побежал домой, стараясь не зареветь


А с улицы в комнату долетал ребячий ор и визг.


"Все играют, – с обидой и завистью подумал я, – а я сиди дома!"


Зато когда мама проверит мои уроки, меня отпустят гулять на весь вечер.


– Вот! – мама с раздражением сунула на тёплую батарею отмытые кеды. – И чтоб больше не смел их разрисовывать!


– Не буду, – вздохнул я и снова с грустью посмотрел на улицу.


На улице гоняли мяч ребята.


– Серёня! – услышал я из форточки в оранжереи на потолке Гурькин голос.


– Гурька! – обрадовался я, ведь это был Гурька Симаков из восьмиго дома, мы с ним дружили ещё с детского сада.


Я вскочил на ноги и полез открывать.


Гурька прислонился к стеклу люка и махал мне. На крышу он забрался по лестнице с заднего двора. Так быстрее и интереснее.


– Залезай, я один! – обрадованно сказал я. С Гурькой будет интересно, с ним никогда не скучно. Он обязательно что-нибудь выдумает.


– А чё ты здесь один? – удивлённо спросил Гурька. Его длинные, как макаронины ноги пролезли в люк. Он был длинный, катал малышню на плечах и умел лазать по трубам, а зимой мы с ним делали космическую ракету.


– Наказали… – неопределённо вздохнул я. – Я думал умру со скуки. Мама на улицу не пускает, а я тут сиди, хоть ты лопни!


– Сбежал бы на улицу, – сочуственно сказал Гурька, влезая ко мне в комнату и протягивая мне пластинку жвачки. – Уроки не слелал чтоль?


Мы вместе влезли на подоконник.


– Не, – печально замотал головой я. – Меня же наказали…


– Меня всегда отпускают! – ответил Гурька, щуря хитные серые глаза.


– Не всем же одиннадцать стукнуло!


Гурька был чуточку старше меня. Ему скоро двенадцать, а мне будет в конце мая одиннадцать. Учились мы в разных классах: я в четвёртом, он в пятом, но в отряд ходили вместе и действовали там на нервы вожатым.


А ругали его больше, чем меня. Гурька чего только не выдумает! То ракету запустит, то девчонок лягушкой напугает. А ещё он лазал по крышам и заборам, когда надо было делать уроки.


– А хочешь, пойдём вместе мультики смотреть? – спросил Гурька, дружески обнимая меня. – Щас такие мультики идут!


– Хочу! – обрадованно кивнул я, с благодарностью глянув на друга.


Гурька приткнулся ко мне.


– Давай показывая свои уроки, – велела мне мама, заглядывая на балкон.


– Вот, – кивнул я на стол, где лежали учебники и тетрадки, и озорно сощурился. – Мам-ма, ко мне Гурька прибежал, можно мы вдвоём поиграем?


– Можно, – разрешила мама, – но сначала уборку доделайте.


– Это мы быстро! – бойко кивнул Гурька, спрыгивая с подоконника.


И мы начали вдвоём убираться по дому. Убрав игрушки, мы снова сели на подоконнике и стали играть в сотки и смотреть мультики.


– Убрались? – это снова вошла мама. – Ну вот что, сходите на улицу, проветритесь, а у меня дел полно.


– Ура! – обрадовался я, обнял маму, и мы с Гурькой выбежали в прихожую.


На улице было жарко и я не стал надевать шапку. Я натянул кроссовки на голые ноги и мы выбежали во двор.


– А давай сейчас к бойлерной, – предложил Гурька, беря меня за плечо. – на той стороне, за гаражами? Там, говорят можно что угодно найти.


– Я как раз туда и хочу пойти, – беззаботно кивнул я, выходя на бетонку. – Я бы после школы туда сразу пошёл, если бы не уроки.


– Давай наперегонки!


– Давай! Ты галя!


Я загалил друга и бросился удирать. Гурька рванул за мной.


Заняться до вечера нам было чем. Мы бежали мимо белых трёхэтажек, чья плитка сверкала на солнце. Играло радио из распахнутого окна на балконе. На гаражах, у забора и на бетонке бесилась малышня.


– Ну что, полазаем? – жизнерадостно спросил Гурька.


– Угу! – улыбнулся я и взял друга за руку.


Бойлерная стояла на заднем дворе одной из трёхэтажек на другой стороне гаражей, у леса. Тускло горела плитка домов. Летом здесь росло очень много крапивы и к забору было просто не пройти. За забором темнел лес…


3


На заднем дворе было тенисто и зябко. На старых замшелых бетонных плитах валялись разные мелкие ржавые железки. Часто попадались старые монеты, которые мы собирали для игры в битки, ешки, которыми можно было кидаться, ошки, которые летали не хуже, и размотка. Попадались маленькие лампочки и транзисторы, которые ребята собирали, чтобы кидать в костёр. Но чаще их собирали ребята, которые занимались на кружке электроники.


Бойлерная мерно гудела. А за ней лежали в сухой крапиве, с молодой зелёной порослью кучи разного мусора.


– Дезактивировали и бросили, – деловито пояснил Гурька.


Этот мусор бросили здесь очень давно, сразу после потопа и раньше он был жутко радиоактивным. Его конечно дезактивировали, но больше его никто не трогал. Брали его в руки только мы, мальчишки. Здесь можно было найти разные довоенные игрушки и разные сломанные приборы из которых мы выкручивали транзисторы и батарейки.


Я сел на корточки и приложил к плите ладони. Бетон нагрелся за день.


– Смотри, – радостно сказал Гурька, протянув мне старый метрожетон. – Это будет биток, сегодня поиграем в чику!


– Ага, – кивнул я, пытаясь выдрать из земли какую-то кривую железяку. – Слушай, а давай вон там поищем?


Я смотрел на кучу у самой стены болерной.


– Давай, – охотно согласился Гурька.


Мы полезли на кучу и стали разбирать мусор.


На замшелый бетон полетели ешки, сломанные игрушки, приборы, ржавые батарейки, и девчачьи куклы барби со спутанными волосами и оторванными головами, ручками и ножками.


– О, смотри какой! – в восторге сказал Гурька, держа в руках большого, из зелёной пластмассы чубрика с излучателем.


– Ух ты! – протянул я с восторгом. – Мегавольт!


– Давай его спалим? – воодушевлённо предложил Гурька. – Он же пластмассовый, знаешь как загорится?!


Пластмассовый чубрик смотрел смело, и в то же время, словно чувстуя, что с ним сделают, его лицо стало обиженным, каким-то беспомощным и несчастным. Мне сделалось не по себе.


"За что вы меня? – словно спрашивал он, устремив на нас несчастные глаза. – Меня же сделали, чтоб вы мною играли!"


И мне стало так его жалко, что в горле заскребло, а в глазах защипало. Я никогда так не поступал с игрушками. Гурьке не жалко, а мне не хочется, чтобы чубрик превратился в оплывшую зелёную кляксу.


А ведь чубриком можно здорово играть, и дома, и во дворе…


4


Поджегать разные пластмассовые игрушки в последнее время было любимым Гурькиным занятием, если во дворе нечего делать. Один раз из-за его дымовухи, которую он устроил в водосточной трубе ему крепко влетело от вожатой. Гурька тогда запихнул в водосток газету и поджог. Газета разгарелась и тягой её понесло наверх. Это называлось водосточным джином. С жутким воем горящая бумага засосалась вверх. Чуть было пожар не устроил!


И с тех пор он стал жечь игрушки. В прошлый раз это была машинка. И вот та же участь ожидала чубрика…


– Гурька, – тихо и хрипло проговорил я. – Давай не будем его поджегать?


Гурька удивлённо посмотрел на меня, сощурился:


– А что тогда с ним делать?


– Ну как что? Играть.


– Это не интересно. Ты что, малыш? Давай лучше спалим!


– Гурька, не надо, – осторожно попросил друга я. – Если сжечь хочешь, то лучше мне отдай, у меня никогда такого не было.


– Но я же нашёл его, – заупрямился Гурька, вертя чубрика в руках. – Значит я могу с ним делать что хочу.


Это было правда, и с этим не поспоришь. Кто нашёл-того и чубрик.


"Но неужели он всё-таки его сожжёт? – болезненно подумал я. – Такого беззащитного? Он же не сможет защититься. Никто его не защитит…"


И тут меня словно что-то толкнуло.


"Не защитит? – пронеслось в голове. – А я?!"


– Гурька, ну отдай, – попросил я, – тебе что, жалко что ли?


– Отвяжись, – как-то не подружески отпихнул меня Гурька. – Ты ничего не понимаешь!


– Ну, хочешь я тебе пестик с пистонами подарю?


– Он у тебя сломанный.


– А хочешь, я тебе жвачку бумер дам?


– Фиг. У меня у самого жвачка есть.


– А если бы тебя так?! – отчаянно крикнул я и выдернул из Гурькиных пальцев несчастного чубрика.


– А ну отдай! – негодующе крикнул в ответ Гурька. – Не твой же!


Мы вырывали друг у друга чубрика из рук, принялись бороться и наконец я, с силой оттолкнул Гурьку обеими ногами. Гурька вскочил, его лицо стало обиженным и злым. Гурька снова попытался вырвать чубрика и я двинул ему ногой по щеке, но и этого хватило, чтобы его повалить.


– А ну отдай, а то врежу! – вкрикнув от боли, налетел на меня Гурька, но я прижал чубрика к груди. Мы завозились в куче мусора.


Гурька поднялся и ударил меня ногой. Я не ожидал этого и не успел среагировать. Гурькины ноги были сильные и я упал, согнувшись от боли.


– Ай-й-й! – застонал я. Обида захлестнула меня, из глаз брызнули слёзы и мы покатиись, колотя друг друга. Гурька взвизгнул. Из его носа потеклиа кровь.


Гурька вырвался и снова ударил меня, но промахнулся, а я обхвал его руками и ногами и снова повалил в кучу мусора. Гурька выкрутился и мы с криками и визгом покатились по земле.


– Ай! – вскрикнул Гурька и я его опустил, сел на землю. Мне тоже здорово досталось. У меня была разбита губа из глаз текли слёзы. Гурька ревел у стены бойлерной, на которую налетел.


Драться мне больше не хотелось, но Гурька шмыгнул носом, быстро схватил меня под коленки и мы оба упали и стали возиться.


Мы ещё никогда так не дрались.


– Сдаёшься? – выдохнул я, прижав Гурьку ногами к земле и больно выкрутив ему руку. Говорить мне было трудно: у меня распухла губа.


– У-у-у! – замычал Гурька, потому что я положил ему сгиб ноги на лицо.


– Ешь мои ноги! – яростно дышал я.


– Отпусти, вонючка с ванилью! – сквозь слёзы выкрикнул Гурька.


И такая обида и беспомощность зазвучала в голосе друга, что я отпустил его и потёр ушибленный нос. У меня тоже шла кровь. Гурька двинул мне по носу локтём, когда мы возились.


– Зараза ты! – всхлипнул Гурька, зажимая рукой разбитый нос, и снова полез драться, но тут рядом раздались мальчишечьи голоса, нас схватили за руки и разняли, повалив на плиты.


– Всё, хватит драться, беспризорники! – строго сказали нам, подняли на ноги и встряхнули. – Вы пионеры или кто?


– Отпусти, грубиян с грибами! – стал вырываться я.


– Тихо ты, дитя улицы! – раздался другой голос. – Я тебе щас попинаюсь!


Это были два мальчика из старших классов. И я понял, что ничего хорошего не будет. Это комсомольская дружина…


Державший меня мальчишка, поднял с земли мой берет, отряхнул его и нахлобучил его мне на голову и только потом меня отпустил.


– Отряхнитесь! – велел нам другой старшеклассник и отпустил Гурьку.


Мы стали отряхиваться. Я вытряхнул мусор из кроссовок, сунул в них ноги и застегнул липучки. Гурька отряхивал штаны. Я поднял с плиты чубрика, из-за которого мы подрались и сунул в карман. Теперь он спасён.


– Это мой! – со слезами вскрикнул Гурька.


– Не фига! – с чувством выкрикнул я. – Ты его сжечь хотел!


– Не твой же! Я его нашёл!


– Ну и пусть!


– А ты наглец в томате!


– А ты кривая акула!


– А ну-ка пойдём с нами! – раздражённо сказали нам старшеклашки. – Маринка решит, что с вами делать. Ну, идём, а то силой потащим!


Сопротивляться было глупо и мы заковыляли в комсомольский клуб. За всю дорогу мы ни словом не обмолвились и только сердито сопели.


– Вначале в медпункт, – решили старшеклашки.


И я было дёрнулся бежать, но куда там! Фиг вырвешься.


Я вздохнул, зная, что меня ждёт в медпункте. Вот что значит втяпался!


5


В медпункте мы бывали частенько и знали тут всё. Когда ты весь день на улице всегда можно пораниться или разбить коленку. А перед каникулами туда водили на уколы, которые я терпеть не мог и боялся больше огня.


– Снова подрались, сорванцы, – укоризненно вздохнула Ольга Матвеевна.


Нас она тоже хорошо знала…


Она сунула нам ватку в нос и обработала наши синяки и ссадины какой-то едкой гадостью. Зато они перестали болеть и быстро исчезли, и старшеклашки повели нас в комсомольскую ячейку.


– В комсомольскую комнату, оба, – жёстко сказали нам с Гурькой ребята.


В комнате была какая-то большая и сердитая девчонка.


"Сразу видно-злюка!" – подумал я исподлобья оглядывая девчонку.


– Что на этот раз? – закатывая глаза, спросила она.


– Дерутся, – объявили старшеклассники.


– Что хоть не поделили? – устало спросила нас девушка.


Мы молчали, опустив глаза. Она строго смотрел на меня и Гурьку. Мы тяжело дышали, разглядывая свои коленки и молчали.


– Ну что ж вы молчите, мальчики? – укоризненно спросила девушка.


Мы снова промолчали, рассматривая свои испачканные ноги.


– Ну ладно, мне с вами разбираться некогда, – нетерпеливо сказала она. – Это пусть вами вожатая займётся, ей и расскажите, из-за чего сцепились.


Старшеклассники вышли. Мы следом за ними.


– Здесь же пионерский клуб у них был, – вспомнили они.


Наш отряд действительно находился рядом, только через улицу, но ребят и вожатых там сегодня не было. Все гуляли во дворах, либо занимались на кружках в школе. Но клуб защищали ребята, оставленные на вахте.


– Вот сейчас вас разделают, – грозно заявили старшеклашки.


– Кто кого ещё! – разозлённо засопел я.


– Я бы на вашем месте подумал о вашем поведении, – нравоучительно сказал нам один из старшеклассников.


– А ещё пионеры! – вторил ему другой.


Мы вошли в отряд и оказались в пионерской комнате. Окна выходили на лес, и потому в комнате стояла тень. На зелёных стенах висели плакаты про пионеров, красное полотнище с лозунгом, какие-то расписания, портрет вождя, а в углу за стеклом стояло наше отрядное знамя.


– Ждите здесь, – не терпящими препирательств голосами сказали старшеклашки, и они оба вышли.


Я вздохнул, потрогал языком губу, сел на подоконник и выглянул в окно.


6


Я сел на подоконник и от нечего делать устроил морской бой маленькими катерками и корабликами, которые я достал из кармана, и стал ждать, когда вернутся вожатые, чтобы устроить нам головомойку.


– Ну ты и злюка! – сердито прошипел Гурька. – Я тебя бил?


– А че сам дерёшься? – ещё сильнее обидился я, вскакивая на ноги. – Я же тебе не нарочно, только оттолкнуть хотел, а ты пинаешься!


– Сам дерёшься, глист горелый! – крикнул Гурька, и уселся на подоконнике, спиной ко мне. – Чубрика ему жалко!


Гурька умолк и стал смотреть в окно. Я тоже смотрел на улицу, как во дворе играют ребта. А по залу скакал индикатор Жарик, и пел садистский стишок. А мы так и сидели, приткнувшись друг к другу и молчали.


– Мальчики, что вы опять натворили?! – вошла в комнату Катя, активистка местной комсомольской ячейки и один из наших младших воспитателей по отряду. – Ой, что это с вами?


Увидев наши всклокоченные волосы, растрёпанную одежду и помятые пионерские галстуки, она хлопнула себя по коленям.


– Ох, вы меня доканаете, – в сердцах заявила Катя. – Опять подрались! Я уже слышала от ребят. Они вас разняли.


Катя всегда говорила, что мы её доканаем. Хотя нас она знала давно, когда педогогический институт поручил ей нас с ребятами.


– Нашли кому наябедничать! – насупился Гурька.


– Ну сколько это может продолжаться, мальчики? – воспитывала нас Катя, не слушая Гурьку и внимательно разглядывая наш потрёпанный вид. А вдобавок мы здорово испачкались. – Что с вами?


Я вздохнул и отвернулся к окну. А то она не знает, кто всегда первым драться начинает!


Катя была ответственной по воспитательной части в нашей школе. Мне от неё попадало часто. Один раз в школе она разняла меня с восьмиклашкой и обоих потащила в пионерскую комнату. А драться начал вовсе не я!


– Вы же дружите с детского садика! – с укором сказала нам Катя. – Выходит ваша дружба до первого дождя?


Я вздохнул, рассматривая свои убитые кроссовки. Нас с Гурькой она знала уже давно. Знала, что мы дружим, и играем вместе… И вдруг подрались…


– Вьюжанин, опять дерёшься? – укоризненно спросила меня Катя. – В школе меня из-за тебя таскали на педсовет. Научили тебя боевым приёмам, а ты их направо и налево применяешь? И не один раз к стати. Когда это кончится?


– А чего он дерётся? – возмутился я, сидя на подоконнике.


– А чего он ногами пинается? – взорвался от негодования Гурька.


– Это когда-нибудь прекратится? – отчитывала меня девочка. – Уже второй раз за месяц. Ты пионер или кто?


– Ну, а чего я-то? – невесело улыбнулся я и развёл руками. – Это Гурька первый драться полез!


– Мальчики, сейчас же помиритесь, – обернулась, и строго посмотрев на нас, велела нам с Гурькой Катя. – Вы же в одной школе учитесь, оба пионеры, а дерётесь, будто какие-то беспризорники!


Я шмыгнул носом и слез с подоконника.


– А он пусть чубрика отдаст! – выпалил Гурька.


– Фиг тебе, драная сколопендра! – выпалил я, бросив на Гурьку сердитый взгляд.


– Извинитесь мальчики! – повысила голос Катя. – Или мне совету сказать, что вы вытворяете? Все ребята узнают, какие вы друзья!


Катя была необычайно серьёзна.


Я едва не задохнулся от обиды и негодования. Гурька первый начал, а получается, будто это я дерусь. Я же не нарочно его ударил. Я не хотел! А он дерётся! И она просит, чтоб я извинился?


– Миритесь, мальчики! – уже мягче сказала Катя. – Ну, чего вы ждёте?


Я растерянно покачал ногами. С Катей было лучше не спорить. А то ещё оставит дежурить в отряде, когда все гуляют…


– Нет пусть он первый мирится! – строптиво вскрикнул Гурька.


Из моих глаз выкатились слёзы. Я запрокинул голову, чтоб они вкатились обратно, а в горле застрял противный комок.


– Сам драться начал, а я мирись? – ощетинился я.


Вобщем досталось нам крепко. Гурьку выпустили сразу, а я вышел на улицу только через час. Ветер гулял по залитой солнцем бетонке. Окна и плитка домов горели в его косых оранжевых лучах.


Грустно скрипел на ветру ржавый знак радиационной угрозы…


Глава III


И за хмурыми тучами сверкнёт свет


1


Я сидел на балконе и убирал учинённый вчера вечером разгром. А вчера мы устроили настоящее побоище подушками и чуть не сломали диван. За окном носились ребята, играли в галю и пинали мяч. Только мы сидели дома.


Тим вытирал пол в ванной. Даня тёр кафель на стенах, который был засыпан зубным порошком, когда мы умывались и чистили зубы.


Было утро перед школой. Мама пылесосила комнату и отчитывала меня.


– Мам, давай я, – вызвался я, – у меня быстрее выйдет!


– Нет уж, пылесоса я вам теперь не дам, – решительно отрезала мама. – Вас вообще не стоит оставлять одних дома.


– Да ладно мам, – миролюбиво сказал я, – мы же не жгли костёр на полу!


– Только этого мне не хватало!


– Дай я, тебе ведь тяжло…


Мама отдала пылесос, но продолжала говорить, что мы бедствие хуже урагана, и радоваться тому, что она вовремя вчера пришла, застав в квартире не такой сильный разгром, какого она боялась.


– Мама-а, мы вымыли ванную! – это вошли в комнату Тим и Даня.


Мама вздохнула, а я выключил пылесос и сел на него верхом.


– Тимка! Даня! Серёня! – кричали ребята с улицы. – Выходите!


– Мам… – умоляюще повернулся я к маме.


– Ладно уж, идите мальчики.


– Ура!


Мы обняли маму и побежали одеваться. Я выглянул в окно. За окном светило солнце и плитка домов радостно горела. И ни одной лужи.


Больше не надо прыгать через них и мочить кроссовки!


Эта неделя была очень тёплая и вскоре дотаял последний снег, исчезла грязь и ветер носил по улице пыль и запахи весны.


– Серёнька! – кричал мне со двора Влад. – Выходи гулять!


Я вышел на улицу. Влад прыгнул на меня и мы со смехом покатились по земле и влетели ногами в пруд. Несколько секунд мы ошарашенно смотрели друг на друга, а потом засмеялись и вылезли на берег.


– Вы тут балуетесь! – выскочил из-за угла сердитый вожатый Илька. – А ничего не знаете!


– А что случилось? – спросила возникшая неизвестно откуда Светка Загремухина, которую весь двор дразнил Крапивой.


– Я вас уже пол часа ищу по дворам, – мрачно заметил Илья. – Ребята собираются у клуба. Они просили за вами сбегать. Мы сегодня мусор убираем.


– А как же уроки? – прищурилась Светка.


– Отменили. Сегодня всё равно только пустяковые!


– Ура!


– А завтра?


– Завтра диктант по русскому.


– М-м-м…


– А скоро нам идти, собирать мусор? – спросил я вожатого.


– Через двадцать минут, – сообщил Илья.


– А-а-а… – протянул я и потёр испачканную коленку.


Через полчаса, наш отряд собрался возле бойлерной. Юля из осоавиахима дала нам задачу собрать весь мусор и железяки, которые был разбросаны по пустырю рядом с клубом.


– Дети здесь часто ранятся из-за железяк, – пояснила она. – Давно надо убрать территорию. А заодно выдергать всю крапиву. Вон она уже какая…


Крапива была радиоактивная и вылезала уже в марте.


Мы принялись за работу и вскоре на бетонке громоздилась гора ржавых железяк, за которыми прилетел аэрокатер.


Юля вместе с нами таскала мусор и сваливала его в кучу.


Кое-что тут же разошлось по нашим карманам.


– Будет вам всякую дрянь таскать, – кисло сказала нам Таня, наша географичка и командор нашего пионерского отряда.


Она тоже таскала мусор и задно смотрела за нами, потому, что была уверена, что мы обязательно что-нибудь натворим.


– Тань, – глубокомыслоенно заявил Данька, – ты ничего не понимаешь!


– Главное, чтоб вы это в костёр не кидали, вот о чём я беспокоюсь.


– Кто же такие штуки в костёр кидает?


– Ну-у-у… Всякие несносные мальчишки.


Мы засмеялись и пошли на задний дворик, за трёхэтажки, где стояла у леса бойлерная. У нас на улице их было две. Задний двор, где стояла бойлерная порос мягким мхом. Мы прощли под окнами трёхэтажки и принялись выдёргивать сухой бурьян и разбирать хлам.


Наконец, когда с бурьяном у лесного забора было покончено, мы ходили по тенистым дворам, за гаражами и собирали всякий мусор.


– Несите мусор к гаражам, – подгонял нас Илья Громов, который успел уже заляпаться в грязи, – и не распихивайте его по карманам!


– Активнее, активнее! – поддержал вожатого я.


К десяти утра мы устали дёргать крапиву и по очереди пили газировку из автомата у танцплощадки. Зато один из пустырей был уже очищен от мусора и там уже можно было играть, не боясь порезать ноги о железяку или стекляшки.


Управиившись с мусором, мы влезли на ржавую паутинку, а потом разошлись по домам. А дома меня ждали недоделанные задания. А днём, после мультиков вожатые погнали нас на тренировку по плаванию.


Когда я снова вышел на улицу, солнце висело над крышами домов.


– Бу-у-у! – раздался над ухом жуткий возглас, а на мои плечи легли чьи-то холодные руки в цыпках.


Я вскрикнул от испуга, крутнулся на носке и пяткой вделал по уху тому, кто меня напугал. Тот, кто меня схватил, взвизгнул и упал.


– Ай, больно же! – прохныкал пугатель. Это был Андрюха Квакин.


– Пугать не хорошо, – наставительно сказал я. – Сам виноват.


– Ай больно-о-о-о! – хныкал враг. – Я всё про тебя в школе расскажу!


– Тогда ещё получишь! – пригрозил я двинулся дальше.


А на душе скребли кошки. Андрюха был ябедой, и мне влетало из-за него не меньше. И его дружки-хулиганы могли подловить меня на улице… Но тревога быстро ушла. Излупить они меня могли, так ведь и я их мог! А во дворе к тому же играли наши ребята. Если пристанут, наши бросятся мне навыручку.


– Серёнь, я с тобой! – нагнал меня Тим.


– А побежали девчонок пугать? – предложил я, взяв брата за руку и мы зашагали по задним дворам. – Давай крысу поймаем и под юбку им сунем!


– Вьюжанины, айда с нами! – крикнули нам с Тимой мальчишки.


Мы побежал к ним и забыв про девчонок стали играть в машину-пиналку. Влезли друг на друга и началась битва за то, кто кого сбросит хорошим пинком на землю.


С моей ноги в канаву упал кроссовок. Я спустился, неудачно ступив ногой в лужу, под смех ребят, сунул руку в бурьян, достал его, надел. А потом мальчишки пошли смотреть мультики.


Я остался во дворе и сел на скрипучую качелю. Попадаться на глаза маме мне совсем не хотелось, потому, что у меня снова были мокрые ноги…


2


Я шёл по шумному вечернему проспекту с большим леденцом на палочке и щурился от солнца, которое висело над высотками и било в глаза. Свернул на задние дворы, чтобы лишний раз не попадаться вожатым.


Искупавшись в уличном бассейне у спортивной школы, где вода была тёплой даже зимой, я побежал в свой двор, влетел в пустую квартиру и открыл кран, чтобы попить, за тем снял со шкафа свой змей.


– Серёнька, ты здесь? – позвали меня из тамбура.


– Ага! – крикнул я и в комнату ввалились Тим, Владик и Светка.


– Запускать будешь? – деловито спросил Влад.


– Ага!


Я прицепил к змею хвост. В комнату через оранжерею пробивался яркий свет солнечного и знойного дня. Я нашарил под кроватью свои старые кроссовки, надел их и полез наверх.


– Серёня, полезли на крышу? – предложил неугомонный Тим. – Запустим!


– Полезли? – дружелюбно пихнула меня Влад.


– Угу! – согласился я и направился к лестнице.


Мы полезли на крышу. Где-то играла музыка:


"Ты целовал и был другой немного,


Как же горит алмазная дорога!


Капли вина уходят пярмо в тело,


Ты так хотел и я всегда хотела!"


Но ветер сегодня был слабый и вскоре мы спустились в люк, в комнату и помчались вниз, поиграть во дворе, пока нас не загнали делать уроки.


– Ребята, айда к нам! – позвал нас с бетонки Витя Лагунов. – У нас инликатор опять сбежал! А Чичкин с ребятами его поймал и мучает!


– Витюшка, держись! – крикнули мы и побежали к друзьям.


Витя влез на лазалку со своим белым автоматом и помахал нам.


– Они там, за бойлерной! – сообщил он.


Мы со всех ног побежали к бойлерной.


Я почувствовал неладное, когда из-за трёхэтажки раздались звонкие победные ребячьи голоса. Мы побежали и столкнулись с ватагой ребят. Лёха с приятелями сидел на плите и мучал наш инликатор.


– Отдайте индикатор, амёбы! – в один голос закричали мы.


– Не дождётесь, хрямзики! – вредным голосом сказал Васёк Шишлов.


– Ну ты меня достал, олень! – разозлился я. – Отдай, а то получишь!


– На-а-а! – трахнул меня кулаком по носу Лёша Чичкин.


Мы сцепились и покатились по пожухлой траве. Лёхины друзья и наши ребята тоже сцепились. Индикатор прыгнул в сторону и спрятался за столб.


– Ну-ка прекратите мальчишки! – закричали на нас с балкона.


– Мотаем отсюда! – первым сориентировался Лёха. Я в это время выкручивал ему руку, и ногой прижимал его голову к земле.


Лёха вырвался, кинул в меня камнем и бросился вслед улепётывающей по набережной озера вдоль забора ватаги хулиганов.


Мы проводили их дружным свистом и обидными дразнилками.


Не успели мы насладиться победой, как пришло огорчение. Жорик жалобно гудел и мигал лампочками. Он был поломан и я чуть было не заревел от обиды и жалости к индикатору. В горле скребло, в глазах защипало.


– Не расстраиваяйся Серёнь, – сочувственно обнял меня Влад. – Мы его сейчас в отряд отнесём и он снова будет бегать и действовать всем на нервы!


– А я и не расстраиваюсь, – ответил я, стиснув зубы, чтоб не зареветь. Хотя мне было тошно.


Мы отнесли индикатор в отряд и шли по двору, погрусневшие от того, что хулиганы сломали нам его, но довольные тем, как мы их отлупили.


– Ничего, завтра он выздоровеет, – утешительно сказал Витя. – Лёня и Алёна быстро его поставят на ноги!


– А ну как эти его опять поломают? – шмыгнул я носом. – Он же очень доверчивый! Не знает, с кем можно играть, а с кем лучше не связываться…


– И что ты предлагаешь? – сощурясь, спросил меня Владик.


– Объявить этим ухлюпам болотным войну! – твёрдым голосом ответил я.


– Я вот вам повоюю! – погрозила нам метлой дворничиха тётя Наташа.


Мы отбежали от неё подальше. От дворников хорошего не жди. Они постоянно гоняют нас, ребят и портят нам игры.


– Не-не-не! – дразнительно показал я ей язык.


Дворничиха пробормотала что-то сердито, а мы разбежались по домам. У многих мальчишек были ещё не выполнены домашние задания назавтра.


3


С домашними заданиями я разделался быстро и вылетел на улицу. Но во дворе я был один. Солнце спряталось за хмурые тучи, но сквозь них то и дело просвечивала небесная лазурь. Дома были тёмные и безжизненные. Было холодно и тоскливо, но иногда солнце пробивалось сквозь тучи и на домах блестела плитка и мозаика. Я сел на трубу и заболтал ногами.


– Серёня, ты чего тут? – встретила меня вернувшаяся с работы на велосипеде мама. – Ты опять что-то натворил?


– Гуляю, – неопределённо ответил я.


– Вижу, что гуляешь. Уроки сделал?


– Угу. А ты надолго?


– Нет сыночек, мне ещё по делам бежать надо, – невесело ответила мама, ласково погладив меня по макушке. – Я просто хотела узнать, как вы…


– А… – сказал я и погрустнел.


– Что с тобой? Ты какой-то грустный.


Я обнял маму, улыбнулся и прижался щекой к её груди.


– Да ничего… – радостно ответил я.


– Идём-ка домой.


– Не хочу!


– Идём!


Мама оставила велосипед на заднем дворе и мы пошли домой.


– Убрался уже? – спросила мама выбежавшего к нам из комнаты Тиму.


– Ага, – бодро сообщил Тим.


– Мам, а мам! – ввалился в квартиру Данька. – А Серёня уже пришёл?


– Еле с улицы затащила, – отозвалась мама.


Мама нас накормила, мы вымыли посуду и сели смотреть мультики.


– Пойдёмте на улицу, – сказала нам мама, входя в комнату, – мне бежать снова надо, а вам скоро на занятия.


Мы вышли из подъезда. Мама снова взяла свой велосипед.


– Мам, ну мы побежали, а? – нетерпеливо возя в пыли ногой, сказал Даня.


– Далеко не убегайте, – наказала мама и ласково взъерошила нам волосы.


– Угу, – улыбнулся Данька и чуть не замурлыкал от удовольствия.


– Пацаны! – к нам подбежали Витя Лагунов, Алька и Валерик. – Айда в "Энергетик!" Там Яшка жвачку раздаёт! Все ребята уже там! Побежали!


Мы побежали в комсомольский клуб. В "Энергетике", в зале электроники собрались все дворовые ребята. Гомон мы услышали ещё на улице.


Возле клуба крутилась пятёрка хулиганов. Ромик и его приятели из школьного совета дружины, с которыми я дрался ещё прошлым летом.


– Давай зайдём! – предлагал друзьям Женька Плинк.


– Ага, пустят они нас! – спорил Ванёк. – Забыл, как они нас отлупили?


– Вот и устроим им! – мстительно осказал Ромик, чавкая жвачкой. – Андрюшка, дуй за этими!


– Это ещё зачем? – растерялся маленький, похожий на зайца Андрюшка Ююкин.


– Увидишь, – загадочно ответил Ромик Резинкин. – Помнишь, они к ним пристали, когда те с роботом по улице шли?


– Беги давай! – поторопил Андрюшку его приятель Вадик Мезенцев.


Их разговор нам не понравился. Было ясно, что враги что-то замышляли.


В отличии от Тёмыча и его головорезов, эти редко решали дело дракой, а чаще ябедничали учителям или каким-нибудь вредным тёткам, которые расстраивали ребячьи игры и доводили детей до слёз.


– Смотри, опять эти ябеды! – насупился Тим и насмешливо спросил хулиганов. – Чё, зайти боитесь?


– Не твоё дело! – грубо ответил Ромик Резинкин.


– Да ну их! – небрежно махнул рукой я. – Пошли за жвачкой!


И мы вошли в клуб. Ребят здесь и впрямь было много. И маленькие, и большие. У мозаичного панно с космонавтами и ракетой стояли Лёня и Алёна, а между ними сверкал металлом и перемигивался огоньками робот.


Робот, которого они собирали ещё прошлым летом, осенью и зимой.


– А Яшка где? – растерянно спросил ребят Тим.


– Чудастик! – хихикнул наш вожатый Илька Громов. – Это и есть Яшка!


Яшка перемигивался разноцветными огоньками, гудел и разговаривал. И каждому подошедшему давал пластинку жевательной резинки.


– Не толкайтесь, чего вы, как маленькие? – покрикивала на ребят Юля.


Яшка был сделан из того электронного мусора, который мы находили во дворах и на пустырях. Сам он был не выше десятилетнего мальчишки. Из головы торчали антенны, телом служил пылесос, руки в резиновых перчатках были сделаны из трубок, ноги тоже, и заканчивались обычными мальчишечьими кедами. Он улыбался резиновыми губами и сверкал синими огоньками глаз-индикаторов. Всем ребятам он раздавал жвачку баблгам, турбу или бумер. Наконец подошла и наша очередь.


– Спасибо, Яшка! – поблагодарили мы робота, когда в ответ на нашу просьбу он дал нам с Тимой и Даней по пластинке.


– Рад дру-жить со все-ми ребя-тами! – механичсеским голосом, но как-то очень по-человечески отозвался робот.


Мы жевали жвачку и разглядывали это чудо.


– Он у нас с прошлого лета в квартире жил, – по секрету сказал Лёнчик. – Мы его хотим на гитаре научить играть и трубить в горн.


– И пошлём его в ноябрята! – мечтательно сказала Лёнькина старшая сестра Алёна.


– А книжки он читать умеет? – спросил я Лёню, с интересом глядя на мигающего лампочками и гудящего роботёнка Яшку.


– И читает, и считает! Мы в него всю школьную прорграмму впихнули!


– А песни поёт?


– И песни тоже! Он всё может!


Но недолго продолжалось веселье. В "Энергетик" заглянули очень серьёзный гражданин в шляпе и две строгие тёти с красными повязками уличного комитета. Одна длинная, другая низенькая и толстая.


– Можно узнать, что здесь происходит? – скучающим голосом спросила одна из тёток, та, что была длинная, с кислым выражением на вытянутом, лошадином лице, словно она только что сжевала лимон.


Ребячий гомон стих. Все удивлённо и настороженно смотрели на пришельцев.


– А чего? – насупленно воскликнул Антон. – У нас жвачки больше нет…


– Неужели? – расплыдась в отвратительной жабьей улыбке вторая тётка, толстая и низенькая, в свитере и очках. – Здесь всем дают жвачку?


– Ага! – с нотками гордости сообщил Лёнчик. – Мы робота научили. Он всем ребятам даёт жвачку. Мы его ещё в догонялки научим играть!


– Ни фига! – в дверь вошли Ромик и его компания. – Они его плохим словам, и хулиганить учат!


– Чё ты врёшь, снусмумрик! – негодующе крикнул я. – Вы сами кого угодно хулиганить научите!


– Что им здесь надо? – шепнул мне на ухо Влад.


– Не знаю, – честно признался я. Но меня уже грызла смутная тревога.


Многие ребята враждебно смотрели на гражданина в шляпе и тёток. Мы ещё помнили, как они прошлым летом жаловались на нас и хотели распустить отряд, и ещё много гадостей они тогда сделали ребятам.


– А вы знаете, – заговорила длинная тётка, тоном, какой она видно считала дружелюбным и ласковым, – что заниматься с электронными приборами без взрослых, вне кружка запрещено?!


– Это не прибор! – возмущённо выкрикнул Лёнчик. – Это Яшка! Он наш друг!


– Друг? – визгливо переспросил хмурый гражданин в шляпе. – Он же из всякого мусора! Он же неодушевлённый электронный прибор.


– Ну и пусть электронный! – закричал я, заступаясь за Яшку. – Он всё равно наш друг! Мы его в ноябрята примем! С ним все ребята играть будут!


– Он живой! – крикнул Тим то, что было на устах у всех ребят.


– Да хоть иноплданетянин! – сварливо сказала толстая тётка, надуваясь, как жаба. – А электронный прибор детям не игрушка. Мы забираем его.


В зале поднялся шум. Ребята отчаянно сопротивлялись незванным гостям, которые намерились отнять у нас роботёнка Яшку. Все пытались защитить нашего нового друга. Юля, которая вступилась за нас ревела.


И мы поняли, что проиграли… А Яшка так и не понял, почему его оторвали от пола куда-то несут.


Многие ребята плакали.


– Так вам и надо! – злорадно захихикал Ромик, очень похожий сейчас на крысу.


– Ябеды несчастные! – шумели ребята. – Пацаны, давайте их отлупим!


– Яшка! – кричали мы с Тимой и Даней. – Яшка-а-а!!


Яшка, мигал лампочками, как живой вертел своей неуклюжей головой и на его лице появились будто бы растерянность и тревога.


– Яшка! – всхлипнул Лёня. – Верните его!


– Его теперь не вернёшь… – вздохнул вожатый Илька Громов. – Эти горелые вонючки не зря приходили…


– Что они с ним сделают?! – испугался Даня.


– Не знаешь что ли? – поморщился Илюха.


– Не-е-ет! – заплакал Лёня. Но никто не смеялся над его слезами.


Всем было тошно. И сумерки беды и безнадёжности накрыли улицу.


4


Нас окружали тёмные дома, на которых безжизненно блестела на солнце плитка и мозаика. Слепые окна, будто глаза, злорадно смотрели, насмехаясь над нашим горем, которое так внезапно на нас свалилось и высосало всю радость.


Мы лишились друга, даже не успев с ним как следует познакомиться.


Бывает, что только увидав кого-нибудь из ребят, сразу понимаешь, что он твой самый лучший друг. Бывало, что ребят сдружила меж собой общая игра и в следующий раз они уже не могут друг без друга.


Яшка тоже был нашем другом. Не потому, что дал нам жвачку. Было что-то между ним и всеми ребятами, о чём не расскажешь словами, но все о нём знали. И вот у нас его отняли! Отняли наглые и бесцеремонные взрослые и эти гады из школьного пионерского совета.


Яшку увезли неизвестно куда. Ромик и его приятели сбежали.


В лицо дули гуляющие по планете ветра потерь…


– Ябеды проклятые! – шагая по улице вместе с ребятами злился я.


– Надо их поймать и излупить, – предложил Владик.


– Что толку? – вздохнул Серёнька Зуев. – Яшку это не вернёт…


– Зато эти будут знать, как ябедничать!


– А куда они его увезли?


– Кто знает… – вздохнул Алька.


Мы шли по улице и жмурили глаза то ли от того, что в лицо било вечернее солнце, висевшее над пятиэтажками, то ли, чтобы не зареветь.


– Не грустите ребята, – подошёла к нам комсомолка Юля. – Слезами горю не поможешь. Только вы сможете спасти вашего электронного друга.


– Как? – не поверил Юльке Влад.


– Это вы уже сами узнаете, – глубокомысленно ответила Юля. – Борьба предстоит тяжёлая. Чтобы вызволить своего друга из плена, вы должны не падать духом. Может совсем будет тошно до слёз, а вы не сдавайтесь!


– Угу! – немного повеселели мы.


– С пути своего не сворачивайте, – напоследок сказала Юля. – Только тогда вы его спасёте, и за хмурыми тучами сверкнёт далёкий свет…


И словно эхом отдались эти слова по всему двору.


У нас появилась надежда. Красным лучиком заходящего усталого солнца она светила нам издали, из-за крыш.


И дома снова стали золотистыми. Темнота безнадёжности ушла…


Книга I


Горы битого счастья


Часть I


В час когда пришла беда


Глава I


Крыса из инкубатора


1


Уроки сегодня закончились рано. Я бросил потрёпанный портфель на диван и побежал гулять. Внизу я споткнулся и упал. Больно ушибив коленку о бетонную плиту, я зашипел от боли, но не заревел. Уже сколько раз я коленки расшибал, падая с велика, и не плакал. Я вскочил и побежал во дворы.


Я огляделся по сторонам, размышляя во чтобы поиграть и зашагал в сторону гаражей, колотя палкой сухую крапиву и дудники.


У гаражей гоняли мяч мальчишки. Я сыграл с ними два кона и побежал домой попить, свернул к пруду, и зашагал под окнами пятиэтажек. У стены дома играли в плиточки и дочки-матери девчонки.


Я презрительно фыркнул и потёр ушибленную коленку. Тоже мне игра, небось и в чику не умеют играть! И я пнул пинашку.


– Девчонки, Вьюжанин идёт! – раздались тревожные девчоночьи голоса.


– И чего? Подумаешь!


– Да вы чё, он девчонок знаете как обижает! Вчера он с братьями троих девчонок в лужу окунал и измерял, насколько они погрузились!


– Жуть! – испуганно ахнули девочки и отбежали к лазалке.


Я свернул за угол и вышел к бойлерной.


Наших ребят возле бойлерной не было. Там играли в дочки-матери девчонки. Увидав меня, девочки подозрительно на меня уставились.


– Трусихи! – бросил я им и направился к своему дому. На улице было по-летнему тепло и сухо, и я бегал в шортиках и в куртке нараспашку.


Стены были изрисованы, тускло сверкала плитка. Засмотревшись, я споткнулся, наступив между плитами, где рос мох.


– Вьюжанин! – вдруг окликнул меня знакомый мальчишечий голос.


– А-а? – откликнулся я, не заметив, как выбрался на берег озера.


В воду уходили ржавые трубы, на бетонных плитах зеленели водяные разводы. Между ними росли мягкий болотный мох, хвощ и осока.


– Влад-дюха! – обрадованно воскликнул я, увидев друзей. – Лиза!


Я бросился к ребятам. Лиза сидела на бетонных плитах. Влад стояд в воде, закатав джинсы выше колен и махал мне.


Лизавета с недовольством смотрела на младшего брата. Она была младшей дежурной по школе и главной вожатой у нас в отряде и следила за нашим поведением и здоровьем, ведь она состояла в сандружине.


– Айда ко мне мультики смотреть! – крикнул я, подбегая к друзьям.


– Ну их, лучше давай гулять! – помахала мне Лизавета. – И помоги мне этого субчика из воды вытянуть! А то я, боюсь, одна не справлюсь…


– Не слушай эту вредину, Серёнька! – отрывисто откликнулся Влад. – Лучше полезай ко мне!


– Угу! – я очень обрадовался друзьям, особенно Владу.


Я споткнулся и чуть не упал. Кроссовок натирал ногу.


– Тим, ты опять раскровянил коленку? – привязалась ко мне Лиза.


– Я Серёня! – обиженно простонал я. – Серёня! Тимка где-то гуляет.


– Я тебе говорил, что это Серёня! – захихикал Влад, и мы обнялись. Я тоже скинул кроссовки и полез в воду – Ты не обижайся на эту буку, она всё время вас путает. Это я умею вас различать, а не она.


– Сил моих больше нет! – обиделся я. – Вечно нас путают…


Владьку и меня тоже иногда путали, кто нас не знал, принимая за братьев. Мы и играли вместе и вместе же нам за эти игры и доставалось…


Ребята нас даже дразнят из-за нашей похожести! И издали мы взаправду походим на братьев. Те же улыбки, ямочки на щеках, длинные каштановые волосы, закрывающие уши с лезущие в глаза. У нас даже голоса похожи!


– Ну сколько это может продолжаться? – вздохнув, спросил я Лизу. – Когда вы нас путать перестанете, а?


– Никогда! – прыснула смешливая Лизавета, захихикала и взъерошила мне волосы на голове. – Владь, вылезай из воды!


– Вот была бы ты ма-а-альчиком! – сердито бросил я. – Я б те дал бы!..


– А вот я тебя сразу узнал, – серьёзно заявил мне Владик.


– Спасибо, – улыбнулся я Владу. Я знал, что друг не врёт. Он на самом деле умел отличать меня от Тимы и Даньки.


Влад озорно сощурился. На лице друга было довольное выражение.


– Айда со мной, – поманил меня Влад и зашёл по колено в воду.


Я поглядел на друга и полез глубже.


– А Тимка чего удрал? – беззаботно спросил Влад.


– У него спроси, – небрежно ответил я. – Взял моего змея и куда-то смылся. Данька тоже где-то с ребятами гуляет.


– Вылезайте уже, мальчики! – сунулась к нам Лизавета. – И ты Вьюжанин иди ко мне, у тебя коленка поранена.


Мы окатили её водой. Лиза взвизгнула и обещала наябедничать родителям, за что мы обрызгали её ещё раз.


– Давай вместе, во двор? – предложил Влад и зашёл в воду ещё глубже.


– Угу, – согласился я. – Ракету запустим!


– Ага, чтоб вы опять устроили бедствие?! – фыркнула Лиза.


Я вылез из воды. Лиза взяла меня за плечи и стала меня вертеть. Я уселся на сухую траву, вытянул ноги и посмотрел на коленки.


– Где ты так её раскровянил? – ахнула Лизавета.


– Опять будут мучения и тиранство, – всплестнул руками я.


– Ну-ка дай ногу, – велела мне Лизавета.


Я неохотно показал ей коленку. И угороздивало меня вечно рассаживать коленки. Что ни лето или весна, то коленки обязательно в крови! И обязательно либо с велика упаду, либо споткнусь…


– Ой! – заметил содранную коленку Влад. – А ты где её раскровянил?


– Упал, – отрывисто вздохнул я. Лиза недоверчиво сощурилась на меня.


– А если бы ты разбился? – испугалась Лизавета. – Сколько раз я говорила, чтоб вы, мальчики не бегали, как ненормальные! Что опять натворил?


Вот всё ей обязательно надо знать! Хотя Светка не лучше. Она мало того, что любопытная, так своими вопросами кого угодно замучает.


– Почему сразу натворил? – насупленно сказал я и посмотрел на Лизу, которая уже потянулась к медицинской сумке.


Мои мучения длились две минуты. Убрав йод и заклеив мне коленку пластырем, она не уставая, воспитывала меня.


А я вообразил, как мне дома достанется от мамы. Лизавета обязательно ей наябедничает, ведь у наших с ней и Владькой квартир один тамбур…


Я снова полез в воду и чуть не окунулся, поскользнувшись на плите.


– Мальчики, давайте по домам, – скучающим голосом предложила Лиза, – а через десять минут снова гулять. Серёня, вылезай, а то ноги застудишь.


– Я домой не могу, меня накажут, – смущённо заметил я.


– А что, за дело ведь! – живо откликнулалась Лиза.


Я сердито посмотрел на девочку, но удержался от едкости.


– Ну пойдём, – нерешительно развёл руками Влад.


Взявшись за руки, мы двинулись во дворы. Бетонные плиты были изрисованы мелками. Светка и Алёна играли в классики.


– А из-за чего вы с Гурькой тогда подрались? – спросила Лизавета, осторожно тронув меня за плечо. – Все ребята об этом говорят. И вы ходите в пионерах, а до сих под друг на друга дуетесь…


– За то, что Гурька чубрика хотел спалить, – чуть склонив голову, признался я и рассказал, как мы сначала возились, а потом подрались. – Вот…


Я протянул друзьям чубрика.


– Где нашёл? – оживился Владик.


– Гурька нашёл в бурьяне за бойлерной, – небрежно ответил я, – в куче дезактивированного мусора, – пояснил друзьям я. – Но вы же знаете, что он делает и игрушками! Вот мы с ним и подрались…


– Он уже не первый раз игрушки ломает и жгёт, – повернулся к Лизе Владька.


– Раньше он этим не занимался, – растерянно сказал я. – Раньше ему интересно было с ними играть.


– Ладно, я с Симаковым поговорю, – мрачно кивнула Лиза.


– Лиз, не надо пожалуйста, – попросил Лизавету я, положив девочке руку на плечо, – а то мне потом будет стыдно.


– Ну как хочешь, – нерешительно пожала плечами Лиза. – А вы не хотите помириться? Вы же друзья…


– Вот ещё! – с возмущением ответил я. – Пусть сам приходит мириться!


Мы показались родителям и побежали гулять на плотину. Чубрика я оставил дома, на балконе. Он будет ждать до вечера, когда я вернусь.


2


Солнце бросало золотистые отсветы на гипсовые статуи пловцов и пионеров с яхточками в руках. Они белели на фоне весеннего голубого неба, отражались в начавшей зеленеть неспокойной воде и казались почти живыми.


Мы полезли на ржавый водозаборник, спрыгнули на трубы и двинулись по ним вдоль берега. На бетонные плиты накатывались волны, в синем полуденном небе носились крикливые чайки.


– Снова в воду лезете! – раздражённо сказала Лиза, когда я и Влад, скинув кроссовки и держась за руки, чтобы не поскользнуться, по колено зашли в воду.


– Ну и что, тебе завидно чтоль? – ревниво буркнул я, глядя на свои ноги сквозь воду. – Сама небось бои-и-ишься!


– Вы ноги застудите, – нравоучительно заявила Лиза.


– А вот и не застудим! Отстань, сеструха! – отрывисто отмахнулся Влад.


Лизавета обиженно надулась и ушла вперёд. Мы вылезли из воды и вернувшись во дворы, влезли в песочницу. Лиза насилу вытянула нас оттуда. Я сел на край песочницы и вытряхивал кроссовки.


Я забежал домой, достал засохшие самодельные сотки, которые я сам разрисовал и покрыл целофаном и маминым лаком, чтоб блестели, и побежал играть с мальчишками в кэпсы.


– Я бью! – увлечённо кричал Тим.


– Фиг тебе! – возразил разгорячённый игрой Костя Раскатов. – У тебя и соток-то уже нет!


– Есть! Вот!


– Чупа не считается! Это только малыши с такими играют!


– А вот и считаются! – стоял на своём Тим.


– А вот и нет!


– А вот и да!


Кончилось это дракой и ворчанием старушек у подъезда. Мы слонялись по улице, думая, во что бы ещё поиграть.


– Ну что ты сделал! – сердился Костя на Тиму. – Из-за тебя я сотку потерял!


– Сам драться начал! – огрызнулся Тим. – У меня из-за тебя вообще соток не осталось!


– На, – протянул я брату несколько своих самодельных.


– Да ну, они ненастоящие…


– Ты чё! – заступились за меня ребята. – Это самые прикольные сотки!


Тим взял, повертел в руках, но играть больше никто не стал. Мы почесали играть в войнушку, но я больно ушиб ногу и зашагал к дому.


– Пацаны, айда с нами! – выбежали нам навстречу Данька, Егор и Дёмка.


– Мы неваляшку ищем, – пояснил Егор, влезая в лужу. – Хотим дымовуху слелать!


Неваляшку мы искали по всей улице и полезли на задние дворы.


Владик взобрался на кучу мусора и, крягтя, что-то тащил оттуда.


– Серёнь, помоги! – пыхтя, попросил Влад.


– Угу, – живо откликнулся я и мы потянули вместе.


На свет показалась кукла-неваляшка, из потускневшей пластмассы. Я наклонил её к бетонной плите и отпустил. Неваляшка вернулась на место и закачалась, глаза куклы глупо и бессмысленно смотрели на нас.


– Вот это будет дымовуха! – присвистнул Влад. В его голосе слышались восторг и удовольствие. – Здорово, что мы её нашли.


А мне стало жаль игрушку…


– Угу! – не менее радостно откликнулся Тим. – А где жечь будем?


– Давай под окнами этого дурака? – не долго думая предложил Тим. – Ну этого, помнишь, он ещё на нас орал, когда мы его по лысине липучкой?


– Этого? – вспомнил я. – А что, давай! Вот он взбесится!


Я давно уже мечтал отомстить тому дядьке. Уж очень часто он мешал нам играть и постоянно жаловался на нас уличному комитету и председателю.


Но сделать дымовуху помешала нам Лиза, и отняла неваляшку. И в душе я был рад, что не удалось доломать неваляшку. Ведь это было бы так же, как с чубриком, которого Гурька хотел спалить… Чем неваляшка виновата?


– Айда тогда мультики смотреть! – предложил Влад.


– Не, я к Гурьке сейчас пойду, – сказал я, чувствуя, как обида на Гурьку исчезла и на её место пришла совесть. – Надо же помириться…


– А может он не захочит мириться? – задумался Влад.


– Не, мы с ним всегда миримся, – уверенно сказал я. – До завтра!


– Мы к тебе зайдём утром! – пообещал Владик, и сел на бетонную плиту.


А на улице уже смеркалось. В кустах свистят первые весенние пташки. Я подошёл к окну первого этажа, за которым жил Гурька.


– Гурька! – несмело крикнул я. – Гурька, выходи играть!


– Ты чё шумишь? – выглянула в окно Гурькина мама.


– Тёть Лен, а Гурька не прибегал? – с надеждой спросил я.


– Он уже спать лёг.


– У-у-у…


– А скажи-ка мне, – сдержанно попросила она, – почему вы подрались? Что вы опять не поделили? Гурька всесь растрёпанный и исцарапанный прибежал. Сказал, что это ты его отлупил!


– Да не хотел я, честное пионерское!


– Ещё раз вы подерётесь, я запрещу ему с тобой играть!


И она захлопнула окно. Я ещё немного постоял под ним, глядя, как горит оранжевым светом белая плитка и позеленевший асфальт и побежл домой.


Надо было забежать, показаться родичам. А на следующий день после школы я выбежал во двор и босыми ногами влез в лужу, пока не видела мама.


– Вьюжанин! – догнала меня Лизавета. – Идём!


– Куда? – насторожился я.


– Наказывать тебя буду за драку. Будете с Гурькой дежурить по отряду.


– Ох и вредная же ты Лизка!


Лизавета загнала меня в пионерскую комнату, где меня ждал Гурька и оставила нас одних дежурить, пока ребята играют под окнами клуба…


3


А на улице вовсю шла игра в стеночку. Водил Симка, а все остальные ребята бегали от него и дразнились. Симка отчаянно старался их поймать, но хитрые мальчишки вовремя успевали коснуться стены дома.


– Не честно! – чуть не ревел Симка, которому надоело водить. – Вы все держитесь, значит я пятнаю любого!


Симка и впрямь запятнал кого-то и игра снова ожила. По бетонке прошли незнакомые мальчишки в джинсах-клёшах. В форточку летели их звонкие голоса, а ребята уже скрылись за домом.


– Гурька! Серёня! – звал, шагая с мячом в руках Лодька Гордеев, весёлый мальчишка с копнной русых волос на голове и ехидными зелёными глазами. Он был худой и длинный, чуть выше меня и учился в пятом классе. Лодька был здорово похож на Гурьку только волосы светлее, на постоянно насмешливом лице веснушки. – Айда в лягушку!


Я уже собирался вылезти в окно, но тут меня схватили за ногу.


– Ты куда это лезешь? – это была Лизавета. – Ты забыл, что наказал?


Я нехотя спрыгнул назад и с тоской посмотрел в окно.


– Ну ках хотите, я и один могу! – пфыкнул Лодька, и никого не найдя начал пинать мяч в стенку и прыгать, когда мяч скакал и катился по вытоптанной земле двора. Мяч так и стучал, выбивая из стены мозаику.


Довольно скоро раздался звон. Мяч полетел не туда и выбил окно. Лодька заозирался и пустился наутёк.


"Влетит ему, – с тревогой подумал я. – Лизавета глазастая, наверняка видела…"


Из разбитого окна высунулась тётка и закричала на ребят во дворе.


– Это не мы! – возмущённо крикнула маленькая и неугомонная Сашка Панкина, которая играла в плиточки. – А что мы сделали?!


– Пионерка-всем ребятам примерка! – ехидно отозвался вразвалочку шагающий через двор Тёмыч. Рваные джинсы подметали асфальт…


Лиза не заметила разбитого окна. Она воспитывала меня.


– Ты посмотри на себя! – читала нравоучения Лиза. – Весь в грязи, в царапинах, ходишь, как беспризорник!


Я вздохнул, плюнул на ладонь и стал стирать грязь с куртки.


И в таком виде нас наверняка поведут на совет дружины! И конечно мы там получим от вожатых. А как же? Подрались двое мальчишек, друзей, товарищей по школе и отряду, да ещё оба звеньевые!


Наверняка сегодня разбирать будут. А мне вдвойне попадёт! Мне ведь поручили шефство над ноябрятами ещё в прошлом году.


"Скажут, – подумалось мне, – какой пример я подаю ноябрятам и дошколятам!"


Наконец дежурство закончилось и мы вышли на улицу. Гурька удрал гонять с мальчишками мяч, а я побежал домой показаться маме и попить.


4


У гаражей стояли и о чём-то громко разговаривали мальчишки. Их я знал и часто видел в здешних дворах. Они обычно сидели на бойлерной и играли в чику или в сотки. Всякий знал, что они хулиганы и могут подловить кого-нибудь из ребят и излупить, или отобрать жвачку.


Я их почти не боялся, после того, как прошлым летом мы им устроили.


– Гурька! – хрипло крикнул Васёк Шишлов и свистнул.


– Гурька! – крикнул Никита Мухоморов и тоже свистнул. – Иди к нам!


– Я сейчас выйду! – отозвался из окна Гурька Симаков.


Я оглянулся назад и увидел друга. Гурька вышел из своего подъезда и, помахав этим мальчишкам, направился к гаражам. Я хотел его окликнуть, но передумал, вспомнил, что мы с ним поссорились.


Гурька подошёл к ним, пожал руки.


– Спички есть? – деловито поинтересовался белобрысый Лёха Чичкин, мой старый враг, с которым я дрался прошлым летом.


А я невольно вспомнил стихотворение с плаката в нашей школе:


"Спички детям-не игрушка


Не забудьте их убрать!


Не оставьте на подушке,


Не бросайтепод кровать.


Попадут ребёнку в руки


И устроит он пожар.


Вам тогда одни лишь муки,


Превратится жизнь в кошмар!"


– Ага, – бодро ответил Гурька.


– Пошли тогда, – сказал Лёха и взял Гурьку за плечо. А за ним двинулись его приятели Васёк Шишлов, Никита, Стасик и Тяпа Михеев.


Хулиганы зашагали к гаражам. Они учились в нашей школе и мама говорила, что они могут научить плохому и запрещала мне, Тиму и Дане с ними водиться. Ваську было уже двенадцать, он только с виду маленький. Лёха ходил в седьмой класс, и учился с двоечки на троечку.


И от них стонали все дворы!


Гурька так на меня и не посмотрел. На меня нахлынула обида. Как можно так долго дуться? И чего он с ними теперь гуляет? В глазах защипало.


И все шестеро скрылись за гаражами…


Я посмотрел на крыши, над которыми хмурились тучи. Ветер качал антенны, грустно скрипел знак радиационной угрозы.


Запахнув куртку, я зашагал по улице. У одного подъезда сидели два парня с магнитофоном и слушали грустную песню:


"В твоём парадном темно,


Резкий запах привычно бьёт в нос.


Твой дом был под самой крышей,


В нём немного ближе до звёзд…"


Но грустная песня почему-то прогналамою грусть и я даже улыбнулся.


Завтра помиримся!


И пнув банку, которая тут же загремела по плитам, я побежал к ребятам…


5


Что дёрнуло нас в этот день соорудить инкубатор, не знал никто. Мы сооружали его из разного электронного мусора. Мы стали спорить, кого в него запихнуть, а вскоре во всех дворах ребята заговорили, что здорово было бы выростить огромную крысу. И сама собой началась игра.


Зачем нам нужна была крыса, тоже знали все ребята на улице. Мы хотели напугать ею Дашку, которая опять злодействовала во дворах.


Началось всё с того, что Дашка сломала Сенькину машинку.


Когда он прибежал весь в слезах, мы играли в сотки.


– Дашка у меня мафынку сломала! – выпалил набегу Сенька.


– Какую ещё машинку? – слегка растерялся я.


– Ну я играл на дороге, – отрывисто начал объяснять Сенька, вытирая злые слёзы, – разогнал мафынку, а она и уехала. А тут Дашка идёт, наступила на неё и как звездонётся в лужу!


– Так ей и надо! – послышались голоса.


– А если ей больно? – насторожились мы с ребятами.


Ребята зашумели, споря, слопает ли нас вожатая, если мы пойдём к ней навыручку, но тут вспомнили о поломанной машинке.


– Дашка сломала машинку? – насторожились ребята.


– Ага-а-а…


– Вот скотина! – в сердцах сказал я. – Вечно эта Дашка ребятам игры портит! Давай её в этой луже утопим?


Сенька переглотнул и растерянно посмотрел на нас.


Но в луже Дашку топить было не интересно.


– Есть идея, – осенило меня. – Чего больше всего боится Дашка?


– Крыс! – вдохновенно сказал Владик.


– Ага! – подхватил Тим. – Значит нам нужна крыса!


– Не просто крыса, – со значением сказал я, – а огромный крысач!


– Где мы такого возьмём?


– А вы читали "Витамин роста?"


– Ну читали… Только как мы вырастим крысу так быстро?


– Очень просто, – невозмутимо сказал я. – В инкубаторе.


– Чего? – удивился Алька.


– Ну как в "Весёлой семейке", только мы вырастим не цеплёнка, а крысу!


– А чё, давай, будет прикольно! – оживились ребята и сгоняв за Лёнчиком и Алёной, мы взялись за инкубатор.


Соорудили мы его быстро, а вот за крысой пришлось побегать. Наконец я и Данька поймали одну крысу. Она отчаянно вырывалась и пищала, но мы запихнули её в инкубатор и начали его нагревать.


– А скоро она вырастет? – нетерпеливо спросил Лёнчика и Алёну Тим.


– Скоро, скоро, – успокоили Тимку ребята.


И тут случилось то, чего никто не ожидал. В инкубаторе что-то лязгнуло, лампочки погасли, дверца открылась и крыса с душераздирающим визгом вылетела оттуда и помчалась по лестнице вверх.


– Стой, зараза! – завопили мы. – Стой, ты же ещё не подросла!


Но крыса явно не понимала, что ей надо подрасти и спасалась от нас бегством, пока не просочилась под дверь тамбура Дашкиной квартиры. Мы замерли от испуга и уставились на дверь. И тут через минуту раздался визг.


– Мамочка, уберите её, боюсь!! – визжала Дашка. Раздался топот ног, дверь открылась и на лестничную клетку вылетела мокрая Дашка, в повязанном вокруг груди полотенце, а за кончик полотенца держалась зубами наша крыса.


Крыса дёрнулась и стащила с вожатой полотенце. Мы зажмурились, а бедная девочка плясала голая, пытаясь отнять у крысы полотенце…


Глава II


Ловушка для управдома


1


За крысу нам здорово попало в отряде. Танька сразу догадалась, откуда сбежала крыса, и чья была идея с инкубатором, и кто напустил её на старшую вожатую, которая мылась в душе когда к ней забежала крыса.


– Изверги вы! – бушевала Таня – Бедная девочка чуть чувств не лишилась!


– Тань, ну она сама виновата, – пытались убедить Таню мы с ребятами. – Чего она сломала Сеньке машинку?


– А зачем ваш Сеня запустил её Даше под ноги?


– Ну это случайно получилось…


– Ах случайно! – вспыхнула Таня. – А я вот я возьму и выпорю вас случайно! Вы хоть раз подумали, к чему могут привести ваши игры? Даша варельянку пила весь день. Да ещё вы видели то, что вам видеть пока рано…


Я еле удержался, чтобы не прыснуть. Когда я зажмуривался, я успел увидеть, как Дашка сверкает своими сиськами и визжит. Видели это и другие ребята, а во дворе об этом уже ходили байки…


– Где вы хоть поймали эту крысу? – спросила Таня, взяв себя в руки.


– Ну-у-у… – уклончиво протянул я.


– Что ну? Что вы с ней сделали?


– Ну понимаешь, – неопределённо сказал Лёня, – мы хотели её вырастить… чтоб она стала большой и только потом напустить на Дашку…


– И что было дальше?


– Ну мы соорудили инкубатор и сунули её туда…


– Дальше.


– Ну и она сбежала… – выдавил Лёня, глядя в пол.


Танька налила себе варельянку и пять минут приходила в себя.


– С вами не соскучишься… – наконец изрекла она. – Сначала инкубатор, потом что от вас ждать? Атомную бомбу?


Танька отпустила нас гулять, обещав поговорить с нашими родителями.


Мы побежали в школу, а после уроков, я сидел дома вместе с мамой. У меня не выходила задачка, а мама сказала, что не отпустит гулять, пока я её не решу. Уже совсем отчаявшись, я вдруг понял, как её решить.


– А-а-ах! – вздохнул я, хлопнул себя по лбу и принялся черкать ручкой в тетради, стараясь скорее записать решение и ответ.


В комнату вошла мама и наклонилась над моим столом.


– Мам, я решил! – ликующе выдохнул я, показывая тетрадку.


– Сейчас посмотрим, – придирчиво наклонилась над тетрадью мама, – да, правильно, можешь ведь, когда хочешь!


Мама ушла с тетрадкой на балкон, где было светлее, перелистала её, за тем посмотрела на улицу.


– Начеркал везде, клякс наставил, – ворчала мама.


Она закрыла тетрадь, и, облокотясь о раму стала смотреть в окно.


– Мам, можно я теперь на улицу? – с надеждой спросил я.


– Можно.


– Ура!


– Вон, там тебя друг уже ждёт, – рассеянно заметила мама. – Иди гулять, но если вы опять подерётесь…


– Угу! – кивнул я и моё сердце радостно стукнуло. Находу надев кроссовки, я бросился вниз, и выбежав из подъезда увидел Гурьку Симакова.


Он ждал меня во дворе сидя на трубе.


– Серёнь, ты гулять? – неуверенно, смущённо спросил Гурька.


– Ага! – сказал я, подходя к другу. – А ты… меня ждёшь, да?


– Ну…


– Что ну? Давай по-правде, говори!


– Слушай, ты прости меня, а?


– За что?


– Ну, за драчку… – понуро опустил голову Гурька. – И за чубрика.


– Да ладно, чего уж, я тоже хорош был, – улыбнулся я и обнял Гурьку.


И мы так стояли, обнявшись, минуту, потом вместе пошли по двору.


Я совсем на него уже не злился. Ну подумаешь поссорились. Это ведь не конец света, ведь не всё же время дуться?


– Значит мир, да? – остановившись, с лёгким недоверием спросил Гурька.


– Мир! – просиял я и мы с Гурькой мы снова пошли по двору.


На миг я оглянулся и увидел в окне балкона улыбающуюся маму. Я помахал ей и мы побежали к ребятам, играть в банки-склянки возле бойлерной.


А потом мы гуляли возле гаражей, где мы играли в сотки. Гурька рассказывал мне, что они делали на кружке юных космонавтов.


Я вынул из кармана сотки и биток и огляделся. С кем бы поиграть?


– Серёня, вот ты где! – ко мне подошёл Ваня Спицын, мой друг и командир знаменосцев в нашем отряде. – Нам сегодня на плавание.


– У нас же завтра плавание… – удивился я. – Таня же сказала, что завтра.


– Перенесли. Нам сейчас идти надо.


– А ребята, уже знают?


– Ага, – нетерпеливо сказал Ваня. – Идём, а то опаздаем. И ты Гурька айда с нами, а то опять тебя куда-нибудь унесёт!


Я нехотя сунул соти в карман, и мы со всех ног помчались в бассейн.


2


Возвращаясь с тренировки по плаванию, куда я ходил вечером три раза в неделю, я случайно, во дворе у забора нашёл небольшой зелёный автомат с трещоткой и жёлтый игрушечный пластмассовый нож.


Ножом можно было здорово играть, а вот автомат был сломан.


"Ну и пусть, – решил я, – Не бросать же его здесь?"


И, повесив автомат на шею, я пошёл вдоль дома, размахивая ножом.


– Ду-ду-ду-ду-ду! – играл я, носясь по улице.


Мне навстречу шли Светка и Алёна, поглядев на меня, они сами хитро переглянулись и захихикали. Я насторожился. От девчонок можно было ожидать чего угодно. Особенно от Светки. Эта девочка была самая вредная во дворе, хотя Алёна тоже могла такое выкинуть…


– Рвакля! – дружно сказали они.


– А вы дурочки с маком! – ощетинился я.


– Рва-а-акля! – пропели хором Светка и Алёна.


– Ведьмы! – огрызнулся я. – Чего привязались?


– Рвакля!


– Дебилки!


– Рва-акля!


– Троглодитки!


– Рвакля-а-а-а!!


Я не выдержал и погнался за ними. Сейчас я им покажу! Девочки захихикали и бросились удирать.


Алёну я загнал в лужу. Мы сцепились.


– Ну ты меня достала! – крикнул я, окунул Алёну в грязь. – Вы отстанете от меня или нет?


– Дурак! – подбежала к девчонкам Ксюха Гордеева, сестра Лодьки.


Девочка подбежала и пнула меня. Я побежал за ней. Но с Ксюхой надо было держать ухо востро. Она любила пинать мальчишек между ног. Так оно и произошло, но я вовремя отпрынул, за тем повалил её в канаву и хорошенько оттаскал за косичку, встал, поднял свой автомат и нож и пошёл домой.


– Рвакля! – крикнули мне вслед Светка, Алёна и Ксюха.


– А вы заразы! – разгорячённо бросил я им вслед. – Эй вы, заразы, не пейте воду из унитаза, там ведь кругом одна зараза!


Навстречу мне шёл отец.


– Ну, как жизнь? – добродушно улыбаясь, спросил он.


– Нормально, – хмуро ответил я.


– Дядя Владик! Дядя Владик! – это бежали девчонки. – А Тимка дерётся!


– А сами-то! – возмущённо ответил я. – Чего дразнитесь?!


– А Тима меня в лужу окунул! – наябедничала Алёна. – Смотрите!


– А меня отлупил! – притворно захныкала вредная Ксюха. – И за косички дёргает, знаете, как больно?!


– А вы обзываетесь! – возмущался я. – И между ног бьёте!


Я хотел кинуть в девчонок грязью.


– Я тебе кину! – остановил меня отец. – Они девочки.


– Какие это девочки! – зло сказал я. – Бандитки. И не Тимка я, а Серёня!


– А ну-ка пойдём домой, – отец с лёгкостью поднял меня и взгромоздил на плечо, на котором я повис дрыгая ногами. – А вы девочки не дразнитесь.


Через минуту мама уже открывала нам дверь.


– Принимай свою радость! – со смехом сказал отец маме.


– Ох я с этой радостью воюю уже десять лет! – без улыбки сказала мама.


– Настоящий головорез, – не то шутя, не то всерьёз сказал отец, снимая свой берет и вешая плащ. – Он совершил варварское нападение на девчонок.


Я возмущённо сказал на это, что девочки варварски обзывались. Отец же сказал, что мальчик, отлупивший девочку хуже любого хулигана и мама с ним согласилась. На что я ответил, что это не девочки, а невоспитанные амёбы.


– Нельзя лупить девочек, – наставительно сказал мне отец. – С мальчишками дерись, если обидят, а девочек лупить-последнее дело.


– Эти девки первые… – начал оправдываться я.


– Не девки, а девочки, – поправила меня мама.


– Ну девочки…


– Ты больше не будешь их обижать?


– Не…


Я положил свой автомат и нож и пошёл умываться, потом босиком вылез в тамбур, а мама уже заметила моё оружие и о чём-то разговаривала с отцом.


– Серёня, откуда у тебя это? – настороженно спросила мама, указывая на автомат и нож. Она не любила, когда я, Тима и Даня что-то приносили с улицы.


– Нашёл, – уклончиво пожал плечами я. – Автомат сломан, а нож ничего…


– Ну тогда ладно, – успокоилась мама.


– А что? – насторожился уже я.


– Да мне рассказывали, – неохотно сказала мама, – что у вас во дворе кто-то игрушки у детворы отбирает и ломает…


– Мам, ты чё, думаешь, это я? – обиделся я.


– Нет конечно! Я просто спросила.


– Серёня, это ты? – выбежал из комнаты Даня.


Даня увидел у меня нож и автомат.


– Ух ты, покажи! – воскликнул он.


Я охотно дал брату игрушки. Мы пошли играть в комнату.


Девчонки стояли под окном.


– Вьюжанин дурак! – прокричали они хором.


– Нет, ну вы видели?! – взвинченно воскликнул я. – Да что я им сделал?


Родители на это почему-то многозначительно переглянулись, засмеялись и ушли, а я показал девчонкам язык.


– Серёнька! Данька! Сейчас мультики будут! – в комнату влетел запыхавшийся и раскрасневшийся от бега Тим.


– Смотри Тимка, что я нашёл! – с ноткой гордости сказал я.


Тим повертел в руках нож, за тем автомат, но тот не тарахтел.


– А чё не стреляет? – удивлённо спросил Тим.


– Сломан, – огорчённо сказал я. – А нож ничего.


– Сменял у кого-то?


– Нашёл.


– Везёт же!


А через минуту мы уже дрались за право первым играть новым оружием, отчаянно пихаясь, пинаясь и катаясь по полу. Мама и папа разняли нас, и отняли у нас игрушки. Мама объявила, что мы чудовища и выставила на улицу, сказав, чтоб мы не показывались ей на глаза до вечера.


– Всё из-за тебя! – сердито сопел Тим, когда мы втроём шли по улице.


– Я же первый нашёл! – не сдавался я.


Тим пихнул меня в лужу. Я брызнул в него и мы опять подрались.


3


На улице уже вечерело, по земле ползли тени, с озера тянуло холодом, а на косогоре было светло и дул тёплый ветерок. Пустырь, за забором налился янтарём в косых лучах солнца, висевшего над далёкими высотками. Они тоже были ятнарными и только лес, из которого они поднимались, был тёмный.


Мимо прошёл мальчишка в кедах с распущенными шнурками.


– Стой! – сказал я, и прибавил ласково. – Не бойся.


Мальчишка остановился, с тревогой глянув на меня.


– Ты же себе нос разобьёшь, или коленку, – наставительно сказал я. – Шнурки чего не завязал?


Мальчик потупленно молчал.


– Чего, не умеешь чтоль? – удивился я.


Мальчишка кивнул и зашмыгал носом.


– Смотри, как надо, – мягко сказал я, и показал, как завязать шнурки. – Ну чё, видел?


Мальчишка улыбнулся, но тут же вляпался в жвачку.


– Разиня! – фыркнул я, но без досады. – Ну-ка дай ногу.


И я соскрёб жовку своим перочиным ножиком.


– Ты здесь живёшь? – дружелюбно спросил я.


– Не, – замотал головой мальчик. – За лесом.


– Пойдём провожу, – вызвался я и взял мальчика за руку.


– Мама меня за спичками послала…


– Возьми мои.


Я вынул спички, которые ещё утром стянул у мамы.


– А ты?


– Я новые достану.


Я проводил его до дома и побежал играть с ребятами в вышибалы.


А после второго кона игры меня позвали Тим и Даня и взявшись за руки, мы пошли по улице. Я нарисовал мелом на асфальте рожу.


– Кого ты нарисовал? – спросил Данька и сдвинул шапку на лоб.


– Дашку! – улыбаясь, ответил я.


– Пошли мультики смотреть? – предложил Тим.


– Пошли!


Сидеть смирно в кресле перед телевизором у нас никогда не получалось. Мы всегда устраивали на нём возню и борьбу. Не вышло спокойно смотреть и сейчас. Мы визжали и вскрикивали на всю квартиру. Кресло отчаянно скрипело и стонало. Мы забыли о мультиках и вовсю боролись, лягались ногами и пихались, стараясь сбросить друг друга вниз.


– Мальчишки! – в комнату вошла мама и вздохнула. – Опять дерётесь. Я так и знала. Что опять не поделили?!


– Мама! – обрадовались мы и бросились её обнимать.


Мама снова спросила, из-за чего драка, но мы в один голос уверили её, что мы не дрались, а просто играли.


Всерьёз дрались мы между собой очень редко, но потом сразу же мирились.


– Есть хотите?


– Ага!


Мама ушла на кухню. Возня возобновилась с новой силой.


– Перестаньте баловаться! – крикнула с кухни мама. – Кресло сломаете!


– Да не балуемся мы мама-а!


А по телевизору началась наша любимая передача "Улица Сезам" и мы тут же перестали возиться. Зазвучала знакомая песенка:


"Ты руку дай всем друзьям,


На улице Сезам, на улице Сезам!


Спой песенку всем друзьям


На улице Сезам, на улице Сезам!"


Я знал эту песенку ещё с детского садика и любил эту передачу.


"В мире столько интересного,


Совершенно неизвестного!


Убедишься в этом сам


На улице Сезам, на улице Сезам!"


– Бей морду всем друзьям, – передразнили с улицы Ромик и его приятели, – на улице Сезам, на улице Сезам!


После ужина мама спросила, как мы провели без неё день. Она нас спрашивала об этом всякий раз, когда возвращалась домой.


– Ничего не разбили? – настороженно спрашивала она.


– Нет мам!


– Никаких катаклизмов из-за вас не произошло?


– У-у!


– Точно?


– Честное пионерское мама! Никаких!


Я полез на крышу, но мама отловила меня и заставида идти мыть руки, потому, что они были заляпаны чернилами. Я вымыл их и полез на крышу.


4


Мама отпустила нас гулять, но когда дворничиха в очередной раз привела нас домой, заявив, что из-за наших игр у неё скоро случится разрыв сердца, мама поняла, что выпускать нас на улицу было ошибкой.


"А что мы сделали? – удивлялся я. – Просто грохнули кинескоп…"


Сколько их валялось по здним дворам у леса! Их только ленивый не грохает, но мама сказала, что это настоящая диверсия и припомнила нам сожжёную четыре дня назад дымовуху из старой неваляшки. Лиза тогда отняла её у нас, а когда она шла в отряд, воспитывать малышей, неваляшку стащили старшеклашки и спалили. И едким дымом несло на всю улицу.


А за дымовуху досталось нам! И вот сейчас снова втяпались…


– А кто ракету запустил жильцу в окну? – бушевала мама.


– Это нечаянно… – осторожно сказал я, ёрзая ногой по кафелю.


– За нечаянно бьют отчаянно!


– Да правда мама! У нас просто крыло погнулось!


А вышло почти как в "Денискиных рассказах", только никто не выливал кашу из окна на голову прохожему. Ракета сама влетела этому дядьке в форточку и брякнулась в тарелку полную манной каши.


Так, измазанный кашей он к нам и пришёл.


Мама была в ужасе…


– Драть ремнём вас надо, – немного успокоившись, задумчиво сказала мама. – Это отец терпит все ваши выкрутасы, а я бы вами занялась всерьёз!


Но маме не удалось нами заняться. Она снова куда-то ушла. Иногда она вообще уходила на весь день и мы до вечера играли одни. Спасали Владик и Лизавета, которые жили за стенкой, и другие ребята.


– Серёня, пойди вынеси мусор! – велела мне мама, наконец, вернувшись через полчаса, когда мы разделались со всеми заданиями.


– Ага! – обрадовался я, взял пакет и побежал на улицу.


Выбросив мусор, я зашагал по улице. Солнце висело над лесом, а я не торопился домой. Но завтра мне нужно было тащиться в школу и я двинул назад во двор. Но домой идти расхотелось. Дома тоже было мрачно…


Мама стирает, ей сейчас не до меня…


– Серёнь, пошли гулять! – выбежал из дома Тим.


Мы зашагали вдоль забора, колотя по нему палками.


– Мальчишки, давайте в машину-пиналку! – выбежал следом Даня.


Мы стали играть в машину-пиналку, а кончилось это вознёй на земле.


– Вьюжанины! – свистнули нам Владька, Костя и Серёня Зуев.


Они играли на вросших у забора в мох и бурьян бетонных блоках, на которых тускло сверкала мозаика. Здесь мы часто играли то в войнушку, то в корабль, то в спасателей. Игр здесь мы придумывали много.


– Привет, во что играете? – повеселев, спросил я ребят.


– Мы девчонок обстреливаем! – хитро улыбнулся Костя. – Оно пробегают мимо, а мы в них репьями кидаем!


– Давай с нами! – потянул меня за руку Серёня.


Влезли на блоки и вот мы уже летели на звездолёте и отстреливались из гиперболоидов от космических пиратов и высаживались на планете.


– Внимание, на нас движется инопланетное чудовище! – сообщил Влад.


– Дашка, – простонал я и напрягся. – Опять сейчас привяжется!


– Эй, безобразники, слезайте сейчас же! – закричала нам Дашка.


– Ня-ня-ня! – передразнили мы вожатую.


– Слезайте! – строго прикрикнула Дашка. – Ай!


Я кинул комок репьёв и попал ей в волосы. Дашка завизжала.


– Ну Вьюжанин… – проныла Дашка. – Хулиган! Уличное бедствие!


И убежала, находу пытаясь выдрать из волос репьи и издали крикнула, что таких беспризорных личностей, как мы, воспитывать бесполезно.


– Ну тебе за это будет! – с тревогой сказал Серёня, когда насмеявшись, мы поняли, что натворили. – Пошли отсюда, а то она ещё взрослым скажет!


Небо за крышами, ёлками и высоковольтками было розовое от бьющих в облака солнечных лучей. Мы забежали домой попить.


– Пацаны, айда в войнушку играть! – кричали нам с улицы ребята.


– Идём! – крикнул я в окно.


Через пять минут мы вышли с оружием и началась жеребьёвка, кто в чью команду пойдёт. Играть хотели все, даже малыши.


На трубе одиноко сидел Славка Веткин, тот мальчишка, которого мне пришлось прошлым летом нести на себе из-за его больной ноги.


– А ты чего не играешь? – подошёл я к мальчику.


– Нечем… – печально вздохнул Славка.


– Так у тебя же пестик есть…


– Он сломан. Его управдом наш сломал.


– Как?!


– Я короче играл и нечаянно ему в лысину попал, так он как обозлился и сломал! Сказал, что так мне и надо! Не буду хулиганить!


– Может ещё можно починить… – ободрил Славку я, взяв его пестик.


Но огорчённо вздохнул. Игрушка была безнадёжно сломана.


– Ну возьми мой, – протянул я Славке свой автомат.


– А ты?


– У меня револьвер пистонный есть.


– А что за управдом? – сунулся любопытный Даня.


– Он гад, – с ожесточением сказал Славка. – Самый вредный дядька на улице. Вам повезло, он не в вашем доме. А от него всем ребятам тошно!


– А где он живёт, покажешь? – спросили Славку Алька и другие ребята, которые нас окружили и слушали невесёлый Славкин рассказ.


– Пошли, – решительно сказал Даня. – Потом играть будем.


– Эй, вы куда?! – растерянно крикнул Вадик.


– На кудыкину гору, – сострил Витя Лагунов, накидывая на голову капюшон. Следом накинули капюшоны и мы с ребятами.


– Опять кого-то лупить идут! – сварливо сказала Ромкина мама.


Но лупить управдома мы не собирались. Он был вредным, но не таким гадом, чтобы лупить, как прошлым летом пьяницу с улицы, где высокольтки…


– Может всё-таки отлупим? – спросил Тим, оглядываясь по сторонам.


– Не, лупить каждый может, – резонно сказал Даня. – Надо его так проучить, чтобы на всю жизнь запомнил!


– Где он живёт, знаешь? – спросил я Славу, глядя на дом.


– На втором этаже, – не долго думая сообщил Славка. – У него дверь красная, с наклейками от жвачек. Это мы наклеили!


Алька зашёл в подъезд и скоро вернулся.


– Его нет, – со вздохом объявил мальчик.


– Будем ждать, – решил звёздочка отряда Сашка Жариков.


А ждать пришлось целый час. Наконец управдом показался на улице.


– Он пришёл! – зашептал я ребятам.


Управдом зашёл в подъезд, а вскоре, уже в майке и трениках показался на балконе и стал поливать цветы.


– Идея! – осенило Костика. – Сейчас мы ему покажем!


Наказание, которое мы придумали было ещё хуже, чем жвачка в волосы.


Мы подкрались к его двери, положили завёрнутую в газету собачью какашку и подожгли, а сами спрятались за лестницу.


Вскоре дым затянуло под дверь управдома. Раздался крик, управдом выскочил и прямо босыми ногами наступил в нашу ловушку!


Мы еле вылезли на улицу, держась за животы от смеха, а вслед нам неслись проклятия и обещания сдать нас в милицию.


– Так ему и надо! – мстительно смеялся Данька. – В следующий раз мы ему что-нибудь ещё подложим! Ещё хуже какашки. Мало ему не покажется!


– Ага! – жизнерадостно кивнул я. – Так он от нас не отделается! За каждую гадость ребятам мы ему создадим жуткую жизнь!


И всё ещё смяесь, мы вернулись в наш двор и начали игру в войнушку.


Глава III


Всё о том же гудят провода


1


Утреннее солнце выглянуло из-за крыш и затопило золотистыми лучами нашу комнату. С улицы в форточку несло запахами весенней земли и прелых трав. Холод пощипывал кожу, по полу носились сквозняки. Я вышел на балкон, выглянул на улицу и увидел, что ребята уже собираются во дворе у бойлерной.


Наш дом с застеклёнными балконами и надстройками на крыше так и горел на солнце янтарём. Золотились лесные верхушки за домами, а на западе в небе ещё блестело серебристое блюдце луны.


– Серёнька! – в люк оранжереи просунулась лохматая Владькина голова.


– Мы сейчас, жди нас на крыше! – откликнулся я и стал будить братьев.


– Не хочу в школу! – спросонья застонал Тим.


– У нас сегодня дежурство, – успокоил я Тиму, – а потом сбор метеллолома и мусора....


Даньку мы разбудили вдвоём. За тем мы заправили диван и сунув ноги в кроссовки и кеды и полезли на крышу.


Ребята шли в школу. Нам идти было ещё рано и мы с мальчишками побежали во дворы играть в галю. Бегали по гаражам и трубам, стараясь не касаться ногами земли, чтобы не стать галей и водить.


Я чуть не упал с труб. Вовремя обхватив руками и ногами трубу, я повис в воздухе. Мой школьный берет слетел вниз.


– Всё, я тебя загалил! – осалил меня за ногу Алька.


И мне пришлось водить свой кон.


– Мальчишки! – к нам подлетела на аэромопеде Лизавета. Аэромопед гудел и покачивался в воздухе. – Вы о срочном сборе забыли? Живо в отряд!


Владик застонал и сжал мою руку. Он хорошо знал страсть своей старшей естры воспитывать нас, мальчишек. И в школе и во дворе.


– Сбор! – страдальчески воскликнул Влад. – Опять!


– Я вас жду, мальчишки, – не тепрящим возражений голосом сказала Лиза и умчалась.


Мы нехотя прекратили игру и одев пионерскую форму явились в отряд.


В пионерскую комнату мы заходить не стали, а пошли сразу в зал. Надо дождаться ребят. Но едва мы сели на подоконник поиграть с мальчишками в сотки, как дверь со стуком раскрылась.


– Мальчики! – на пороге возникла Лиза. На рукаве её чёрной отрядной рубашки красовалась красная повязка.


– Чего тебе? – недовольно спросил я.


– Капитаны, знаменосцы, горнисты и барабанщики, – взволнованно сказала Лиза, – живо на сбор! Дело очень срочное.


Я настороженно глянул на вожатую. Вроде я сегодня ничего такого не натворил, но вожатая ответила, что сегодня не до меня. Лизавета сказала, что меня она слопает в следующий раз, если чего-нибудь опять натворю…


2


Сбор отряда проходил в пионерской комнате. На стенах висели пионерские плакаты, красные вымпелы, в углу у доски стояло краное знамя, на шкафу стояли гипсовый бюст вождя, кораблики и самолётики.


В комнате было приятно находиться. Светло, просторно. Когда я был маленький, мне особенно нравилось сюда ходить. Часто меня водили сюда, когда я устрою какое-нибудь бедствие или схвачу двойку по поведению.


Из окона, которое выходило на дворы виднелись облицованные плиткой и утопающие в зелени двухэтажные и трёхэтажные дома и антенны. Сейчас солнце особенно красиво сверкало плиткой.


– Все капитаны групп здесь? – деловито поднялась из-за стола Лиза. Значёк сандружины сверкнул на солнце.


– Здесь, – хором ответили Илья Громов, Ваня Спицын, Кирик, Витя, я, и ещё четверо мальчишек и девчонок.


– Илья, что за вид? – метнула на Ильку строгий взгляд Лизавета. – Почему у тебя ноги ободраны?


– А это он на столб вчера лазал! – наябедничала Алёна.


– Зачем?


– Змей малькам доставал.


– Ябеда! – метнул Илька на Алёну рассерженный взгляд.


Илька учился уже в шестом классе. Совет дружины закрепил его вожатым за нашим первым отрядом.


– Начнём, – немного успокоясь, сказала Лиза. – Вот наш план. Илья, ты берёшь свой отряд, вы идёте в понедельник во дворы. Мальчишки прыгают с заборов, возятся на земле и ранятся о стекло. Я уже замучалась их лечить. И ещё надо собрать весь мусор с пустырей и у гаражей. Ребятя ранятся о железяки, когда там играют. Встречаемся у школы.


– Легко сказать, собери! – с иронией хмыкнул Лёнчик. – Знаешь сколько туда накидали мусора?


– А я и не прошу собрать всё за один день, – возразила Лиза. – Нам работы на всю весну хватит. В ней будет участвовать весь наш отряд.


– Справимся, – успокоил вожатую Ваня Спицын.


– Тут ещё одна проблема, – покусав губу, сказала Лизавета. – Многие мальчишки в школе и в отряде вроде самые образцовые пионеры и активисты, а что они делают во дворе-е-е!


– Ты нас в хулиганы не записывай, – с возмущением оборвал вожатую я.


– Я не о вас ребята, – замотала головой Лиза. – Хотя вы тоже хороши. А вот во дворе появились такие мальчишки! Режутся в банки-склянки, рисуют на гаражах и стенах домов, дерутся, кидают летучку в потолок подъездов. А вчера четверо ребят запустили камнем в форточку одному жильцу.


Лиза внимательно посмотрела на меня.


– Это не я, – повёл я плечом.


– Не ты, – сдержанно огласилась Лиза, – но это уже никуда не годится. Сначала камень, потом ненароком сшибут газовую трубу, пожар устроят. Ребята ходят по клумбам, как по асфальту, что-то постоянно взрывают…


– Начало-о-ось! – со вздохом протянул Кирилл Смирнов, которого Лизавета постоянно воспитывала на сборах и советах.


– Вы пример ребятам подавать должны! – не унималась Лиза. – А вы сами чуть что, сразу с хулиганами заодно! На вас взрослые жалуются. Воспитанием ребят не занимаетесь. Клуб нам для чего? Для того, чтобы ребят с улицы тащить и делом занять! Чтобы во дворах ни одного хулигана не осталось.


Лиза закончила и начался спор.


– В райкоме комсомола считают, что мы мало помогаем взрослым, – серьёзно заметил Ваня Спицын, выходя к отрядному знамени. – Я им сказал, что мы не могли из-за зарницы. А сейчас мы, ну почти что без дела. Вы должны воспитывать в себе пионерский характер.


– Мы не бездельничаем, – искренне возмутился Тим. – У нас вчера тренировка была, знаешь как взмокли! А на той неделе был субботник.


– Это всё ерунда, – небрежно отмахнулся Ваня, – нам сказали помочь. Сегодня идём убирать мусор. И металлолом нужно собрать. Взрослым одним не справиться. Помните как Тимур и его команда делали?


– Угу, – кивнул я. – Тогда давайте свой тимуровский штаб организуем? Не тот, что в школе: там только фантики по двору собирают. А свой, настоящий!


– Да, – первым поддержал меня Витя Лагунов. – Нужно отобрать ребят, активистов, образуем ядро, а потом заставим лодырей трудиться! И чтоб не баловались. А то я слышал, целая орава ребят переводила какую-то бабку через улицу и так водила её по всему району!


– Ага, а я слышал какие-то ребята, тоже тимуровцы, другой бабке бельё стирали и вешали, – вставил Илья, – так это бельё у них улетело! И оно потом по всем улицам летало, поймать не могли!


Я закусил губу, боязливо глядя на капитанов. Признаться, что это мы с мальчишками водили старушку и пустили летать бельё не хватало смелости.


В конце сбора мы снова наметили план тимуровской работы.


– Ладно ребята, готовьтесь, – твёрдо сказал Илья. – Кирик, пойдём.


И они ушли по своим делам. Сбор окончился и мы ушли гулять.


– Чур без нас не начинать! – сказали Тим и Даня и я, и пошли домой.


Мы показались маме, влезли в лужу и водой окатили всех девчонок…


3


Жёлтые облачные груды вставали над лесом и крышами. Я сидел на балконе, занимаясь арифметикой и поглядывал во двор. Мама не дала посмотреть мультики и заставила заняться уроками, и я скучал, сидя на подоконнике и катал изрисованную краской и фломастерами машинку.


Все мальчишки изрисовывали машинки. Те, что выживали, после всяких эксперементов, вроде поджегания, утопления, заливания капалкой, сбрасывания с крыши на асфальт или использвания их, как ролики.


Тим один раз прокатился так в школе и влетел в училку…


– Серёня ты учишь, или играешь? – вошла мама.


– Учу, – уныло ответил я, пряча машинку.


Солнце бросало отсветы на учинённый час назад разгром.


– Хоть бы убрал игрушки, – нравоучительно проговорила мама.


– А чё сразу я? – обиделся я.


– А кто здесь играл? – ехидно поинтересовалась мама. Час назад мы с Тимой и Даней устроили гонки машинками, и по подоконнику валялись фигурки пингвинчиков, бегемотиков, лягушат, уцелевших после наших игр с детского сада, когда Дашка ныла, что из-за нас у неё случится разрыв сердца.


А ныть и жаловаться на нас Дашка научилась с тех времён, когда она из-под палки пыталась нас накормить или уложить спать на тихий час…


Я заёрзал на месте и спрятался за учебник.


– Играете вы у меня на нервах! – в сердцах сказала мама.


Я украдкой покатил машинку, но та упала, покатилась по полу и стукнула маму в ногу. Мама подняла её и устало вздохнула.


– Одиннадцатый год, а ведёшь себя, как ребёнок! – с осуждением сказала она и сунула машинку в карман выцветшей и запачканой краской целинки.


– Ну мама! – запротестовал я.


– Отдам, когда выучишь уроки, – отрезала мама и вышла.


Я уткнулся в тетрадку. А время подходило к тренировке по плаванию. Во дворе уже собирались ребята. Снова вошла мама.


– За формой своей не следишь, – воспитывала меня она, трогая серый аксельбант на моей чёрной рубашке от отрядной фрормы. Аксельбант держался на честном слове, вернее на двух нитках. – Ты пионер или кто?


– Да-а, зашью я мам, – небрежно отмахнулся я и пошёл на балкон, сел на подоконник и заболтал ногами. – У Тимки с Данькой думаешь лучше?


– Они хотя бы уроки делают вовремя, – с нажимом возразила мама.


– А я тоже бы вовремя, – начал оправдываться я, – если бы не дежурил сегодня в отряде…


– Тебе разреши-ты бы вообще в своём отряде ночевал! – с укором сказала мама выходя на балкон. – Скажешь, неправда?


– А можно?! – жизнерадостно спросил я.


– Да ну тебя! – засмеялась мама и, обняв, чмокнула меня в макушку.


Мама ушла, а я уткнулся в учебник. Меня отвлёк шум за окном. Ребята гоняли мяч на лужайке, а в небе парил воздушный змей…


– Серёнечка, ты делаешь арифметику или в окно смотришь? – донёсся из соседней комнаты мамин голос.


"И как она всегда знает, делаю ли я уроки или нет?" – подумалось мне.


– Да, мам! – соврал я. – Уже почти решил!


– Ну делай, я в ванную, – глухо откликнулась мама. – Выйду, проверю.


Мама ушла в ванную. Лучше времени сбежать на улицу не дождёшься!


– У! – фыркнул я. – Домомучительница!


Я прошёл на кухню, стянул спички, сунул ноги в кроссовки, застегнул липучки, на мысочках прокрался к лестнице и через крышу спустился вниз.


– Серёнька, айда в бассейн! – прибежал с косогора запыхавшийся Тим.


Я обрадовался, ведь занятия по плаванию я любил больше всего.


– Мам, мы ушли на плавание! – крикнул в окно Даня, спрыгивая с качелей, а когда занятия закончились и я первый умчался домой.


На диване остались уроки и я оглянулся на балкон, но мама в это время находилась где-то в глубине квартиры и я побежал к ребятам гонять мяч.


– Наконец-то! – обрадованно воскликнул Костя при моём виде. – Мы же без вратаря! Проигрываем!


Я встал на ворота. Павлик повёл мяч на меня и я поймал его…


4


С улицы мы вернулись через час и доделали уроки. Мама велела нам убрать разбросанные игрушки. Убираясь на балконе мы задумали сделать самодельный пугач. У нас были пистонные револьверы, но грохали они не так громко, как самодельные, а для громкого бабаха нужна была сера от спичек.


Пугачи у нас не делали только ленивые. Делали из трубки, в которую засыпали серу и забивали по концам. Или пугачи из спиц велосипеда, а ребята постарше играли с болтобоями, кидали эти штуки на бетонную плиту, так, что отлетевший болт разбивал чьё-то окно. Или набивали серой баллончики для сифона. Такие грохали на все улицы и ранили тех, кто не успевал спрятаться…


– Смотрите, а то нам так от мамы попадёт! – предупредил Данька, когда мы соскребали серу от спичек для будущего пугача.


– Да ладно! – небрежно махнул рукой Тим. – Скажем, что мы в поход скоро пойдём и нужны спички.


– Эврика! – осенило меня. – Давай поджиг сделаем!


– Давай! А чем он стрелять будет?


– Да чем хочешь!


Поджиг бабахал куда громче, чем даже баллончики от строительной пены, которые мы кидали в костёр и те перелетали крыши, залетали кому-нибудь в окно, а бывало и взрывались, раня ребят острыми, как бритва тонкими кусками жести. И он был куда опасней других взрывчиков…


Вскоре поджиг был готов и мы вышли во двор.


– Где бы стрельнуть? – рассеянно думал Тим, держа пучач в руке.


В нём было уже забито достаточно серы и лежала пулька.


– О! – вскинулся Тим. – Корька! Давай прикольнёмся?


Корька стоял по пояс в бурьяне и что-то рисовал на покосившемся старом бетонном столбе. Нас хулиган не видел.


– В лампочку? – деловито спросил нас Тим.


– А куда же ещё! – возбуждённо хмыкнул Даня.


– Только ты осторожней… – предупредил брата я и мы с Даней отошли.


Тим поджог спички…


Грохнуло на все дворы. И тут же мы раскаялись. Корька присел, глянул на нас и бросился наутёк. Мы обмерли от страха.


– Ой что нам буде-е-ет! – схватился за голову Данька.


Пулька не попала в лампочку. Она предательски отскочила. В бойлерной зазвенело стекло. На наших глазах оно осыпалось вниз.


– Ты куда целился, маз-зила! – в сердцах крикнул я. – Сматываемся!


Тим кинул пугач в крапиву и мы побежали со всех ног на другую улицу.


Остановились мы только на бетонке под высоковольтками.


– Всё, – печально выдохнул Даня. – Танька нас без соли съест…


Танька узнала про наш пугач вечером.


В этот же день начались воспитательные работы для провинившихся ребят и мы убирали мусор на пустырях. К летним каникулам отрядам предстоит очистить от мусора пустыри, сдать металлолом, очистить задние дворы.


– Осторожнее, не поранеьтесь! – предупредила нас Танька.


Таня собирала мусор вместе с нами. Она всегда была с нами за одно.


Она участвовала во всех делах отряда. С нами она ходила в походы, занималась каратэ и морским делом. Она была самой молодой учительницей нашей школы. К нам её направил осавииахим ещё до того, как мы пошли в первый класс. А до этого она ходила в полярную экспедицию на атамоходе, но однажды вернулась и стала учительницей географии.


Но сегодня нам от неё крепко досталось…


– Мы больше не будем… – обещали мы с Тимой и Даней.


– Сначала эти ваши крысы, эти инкубаторы, потом эти бабахалки… – бушевала Танька. – Я просто не знаю, что от вас ожидать, мальчики!


– Да ладно тебе, Тань, – услышал разговор Ваня Спицын, – они ведь такое чудят, потому, что ещё мелкие. Вот подростут и…


– Тогда они атомную бомбу взорвут! – застонав, закончила за него Таня. – Ну вот что, малявки. Ещё раз кто-нибудь скажет, что вы выбили стекло, я честное слово накормлю вас крапивой!


– И это новый метод воспитания? – насмешливо воскликнул я. – Рычишь, как дракон.


– Если вы ещё такое учудите, – сдержанно ответила Таня, – я вам покажу такого дракона, что не обрадуетесь!


И ушла помогать ребятам тащить из бурьяна батарею.


Я поднял ржавую трубу с намерением ударить ей по вентилю на баллоне.


– Вьюжанин, не отвлекаемся! – одёрнула меня Таня. – Наказание ты моё!


Я зашагал к ребятам.


Мы ходили с отрядом по улице по которой тянулись башни высоковольток и собирали мусор. По обеим сторонам улицы шли заросшие осокой канавы, изредка попадались позеленевшие бетонные столбики.


Улица вела к дальним дворам, где над крышами висело солнце.


5


На задних дворах лежала зябкая тень, пахло водой, молодой весенней крапивой и невысокими, только проклюнувшимися под стенами домов лопухами, густо росшей под трубами у подстанции полынью. На этих трубах мы обычно делали самые лёгкие уроки, чтобы хватало времени погулять


Металлолома здесь было много. Мы выдирали железяки из земли.


– Танька, смотри! – раздался сзади Владькин крик.


Я обернулся и увидел Влада. Он сидел в ржавом педальном автомобильчике, но весь не поместился и измазанные землёй коленки торчали снаружи. Сзади детский автомобиль толкал довольный Тима.


– Это я его увидал! – гордо объявил Тим.


– Ну что за дети! – иронически засмеялась Таня и тут же сделалась серьёзной. – Вы что, сюда играть пришли, или делом заниматься? Смотрите, все ребята работают, а вы опять балуетесь.


– А мы тоже! – вылез из машины Владик. Его в отряд провинившихся отправили за то, что напугал бабок из пугача.


К стати разбитое окошко в бойлерной и поджиг нам припомнили ещё и на линейке перед воспитательными работами. Корька на нас наябедничал, только и его самого отправили трудиться, потому, что подрался.


– Ведете себя как маленькие, – с осуждением покачала головой Таня.


Владька влез в лужу и сунул в неё руки.


– Ну вот теперь у тебя и руки в грязи! – закатила глаза Таня.


– Полезли со мной к высоковольтке, – взял меня за локоть Влад. – Тут ещё столько штук интересных!


И мы пошли дальше. Улица тянулась бесконечно и на каждом шагу здесь нас поджидали новые открытия.


– Устроили тут свалку! – сердито ворчал Илья Громов. – А ты чем думал, когда лазал? – раздражённо спросил он Костю Раскатова. – Вон как окарябался!


Костя шёл впереди всех и оцарапал до крови себе ноги, когда полез в самую кучу металлолома и свалился с неё.


– Иди к Лизе! – посоветовала мальчику Светка Загремухина. – Она сандружинница, а у тебя кровь идёт.


– Подумаешь!


– А если заражение?


– Да ерунда это всё! Я уже сколько раз так падал…


– Ну всё, достал! – не выдержала Светка, ухватила Костю за локоть и поволокла к нашему временному лагерю.


– Светка, ну ты вредная! – с досадой бросил ей Костик.


Набрали металлолома столько, что завалили им всю площадку под высоковольткой. Трудовая деятельность нашего отряда во дворах на сегодня закончилась и мы вылезли из бурьяна.


– Таня, мы закончили! – бодро крикнули мы с Тимой, ища глазами Таню.


– Таня! – позвал Влад.


– Да, мальчики? – выбежала из-за угла Таня, неся трубу к куче металлолома. – Вы всё сделади?


– А как ты думала? – всплестнул руками Тим. – Мы уже столько тут насобирали этих железин.


– Молодцы, – улыбнулась Таня. – Можете, когда хотите. Насегодня и назавтра можете быть свободны от вахт.


А впереди ещё два месяца, за которые мы должны убрать весь мусор с пустырей и задних дворов, да ещё и отмыть со стен домов надписи!


Поздним вечером я вышел выбросить мусор.


Трое парней в целинках сидели на скамейке и слушали плэйер. Песня разносилась по всему двору:


"Сколько лет прошло, всё о том же гудят провода,


Всё того же ждут самолёты.


Девочка с глазами из самого синего льда


Тает под огнём пулемёта…"


Я нёс через двор мусорный пакет. Небо хмурилось, изредка сквозь тучи просвечивало солнце и тогда тускло горела плитка домов и окна.


Белели лужи, пахло торфом и мокрым песком. В песоснице играли с грузовиком и экскаватором двое малышей. Трое мальчишек ходили по двору и жгли спички, что-то поджегали, смеялись, играли.


А плейер всё играл, играл:


"Скоро рассвет, выхода нет!


Ключ поверни и полетели.


Нужно писать, в чью-то тетрадь


Кровью, как в метрополетене.


Выхода нет! Выхода нет! Вылода не-ет!"


Я заглянул в окно комсомольского клуба "Энергетик", плитка которого тускло горела на солнце. В отделе электроники никого не было. Темно и неуютно. Не перемигивались индикаторами и лампочками роботы. Никто сюда не ходил уже неделю, и Яшка исчез, отняли у нас его эти гады…


Где он теперь, бедный?


И всё во мне отдалось грустью, словно подпевая песне:


"Где-то мы расстались, не помню


В каких городах, словно это было в похмелье…"


Я бросил мусор в помойку и тот тут же исчез в её тёмном нутре.


"Через мои песни идут, идут поезда,


Исчезая в тёмном тоннеле…"


– Вьюжанин! – догнала меня Ксюха. – Опять у нас этот индикатор сбежал и хулиганит! Залетел в форточку к какой-то тёте и обзывается!


– Где? – оживился я, забыв, что давно пора топать домой.


– Бежим скорее, а то он такого натворит! – всплестнула руками Ксюха, схватила меня за руку и потянула в сторону гаражнй.


Индикатор и впрямь парил у форточки, окна первого этажа и говорил какой-то тёте всякие дерзости, причём всё время мигая огоньками.


Во дворе собрались взрослые и дружно ругали индикатора, а тот ещё больше дерзил и дразнился.


– Ну вот, я же говорила! – опять всплестнула руками Ксюха.


– Жо-орик! – позвал я индикатора. – Ты чего хулиганишь?


Индикатор замигал.


– Жорик, спускайся сейчас же! – сурово потребовал я.


Индикатор начал дразнить меня.


– Всегда он дразнится! – со вздохом сказал я.


И тут мне пришла в голову идея. Жорик любил играть в догонялки и тогда я взял у какого-то малыша "Автовелогонку" и пустил её под окнами. Индикатор сразу клюнул, спустился на землю и погнался за ней.


– Попался! – воскликнули мы с Ксюхой, сцапав Жорика.


Индикатор попытался вырваться и пока его тащили в отряд, мы услышали много новых для себя слов.


– У старшеклашек научился, – заметил я, и заперев Жорика в физкультурном зале, побежал назад. Нужно домой, а то уже совсем темно.


Мама небось сбилась с ног бегая за мной по всем улицам. Время уже было позднее, а из закоулков выползала всякая жуть…


Глава IV


Беспризорники


1


Учителя и вожатые не уставали говорить, что мы похожи не на пионерский отряд, а на беспризорников. Мы не слушались взрослых и каждый день устраивали такое, от чего им приходилось пить варельянку.


А начиналось это всегда безобидно, с обычных игр во дворе…


Мы играли в вышибалы прямо под окнами клуба и два раза мяч улетал в распахнутое окно, в которое я пролезал по трубе. Вожатые сердились и говорили, что если мач ещё раз притетит к ним в окно, они нами займутся.


Я отвечал, что если бы они закрыли окно, тогда мяч бы к ним точно не прилетал, на что вожатые заявили, что если закрыть окно, мы его просто высадим, тем более, что такое уже случалось! А стекло кто вставлять будет?


И вообще здесь отряд, а не место для наших хулиганских игр!


– Задавалы! – сердито бросил я вожатым, кинул мяч ребятам и прыгнул в окно, а вредная Лиза крикнула вслед, что скажет про меня моей маме.


А игра стала такой драматичной, что когда споря кто в кого попал, мы устроили возню и совсем забыли про мяч.


– Вот что, разбойники, выметайтесь-ка отсюда! – вышла к нам Лизавета, на лице которой, читалась суровая решительность выпихнуть нас из комнаты.


И было видно, что её терпение лопнуло.


Мы нехотя ушли со двора. Лиза же побежала к школе и едва она пропала из виду, как возня вспыхнула с новой силой. А потом мы пошли смотреть мультики. С улицы доносились ребячьи крики и визг и мы тоже побежали играть, не досмотрев мультик про мышей-рокеров.


Во дворе играли в ворону. Это вроде гали, только в этой игре, если вода, прыгая на одной ноге, коснётся земли другой, то ребята начнут пинать его ногами, пока он не убежит в очерченный мелом круг. Играли босиком, чтобы было не так больно получать пинка…


А потом мы нашли новую забаву. Тим нашёл грязную половую тряпку и с нею погнался за нами. Началась сифа.


Но мы не доиграли и кона, как тряпка хлестнула по лысине того дядьку, который ругался на нас из-за липучки и мы дали дёру.


– Пиратничаете, дети улицы? – догнала нас Катя.


– А чё, мы же не нарочно… – обиженно шмыгнул носом я.


– Это Тимка кинул, я видел! – крикнул издали Рома Резинкин.


– Ябеда! – рассердился я.


Ябед у нас не любили и мы уже хотели лупить Резинкина, но вожатая остановила нас и воспитывала, пока не выдохлась.


И напоследок заявив, что мы самые трудные мальчишки на свете, и что ещё одно лето с нами, и её увезут в сумасшедший дом, ушла в школу.


– Спорим, – пихнул меня локтём Гурька остановившись у лужи, – я перепрыгну эту лужу и ног не замочу? Спорим?


– А спорим я ещё дальше прыгну? – азартно улыбнулся я.


– Спорим?


– Спорим!


Гурька перепрыгнул и приземлился за лужей.


– Ну? – выжидающе крикнул он.


Я прыгнул, но то ли слабо оттолкнулся, то ли испугался, но приземлился я в луже, забрызгав проходящих мимо девчонок.


– Дураки! – покрутили пальцем у виска девочки, которые играли в классики на высохших на солнце бетонных плитах.


А мы побежали кататься на тарзанке.


– А спорим, Гурька, – хитро улыбаясь, спросил Гурьку я, – я на тарзанке через отстойник перелечу?


Гурька посмотрел на бассейн-отстойник и озабоченно закусил губу. Там стояла зелёная вода, пахшая канализацией.


– Чё, струсил? – ехидно спросил Гурьку я. – Так и скажи, что струсил!


– А вот и не струсил! – высокомерно вздёрнул нос Гурька.


– Да струсил, струсил! – запальчиво хихикнул я. – Смотри!


И ухватившись за ржавую трубу, я перелетел отстойник и спрыгнул.


– А тебе слабо прыгнуть?


– Вот ещё!


Гурька тоже прыгнул, но не долетел и по щиколотки влетел в воду. Я засмеялся, но помог Гурьке выбраться из отстойника.


– Блин, меня же мама убьёт! – уныло вздохнул Гурька, снимая кроссовки.


– Да чё ты трусишь, – хмыкнул я. – Пошли ко мне, высушим.


И мы побежали по лужам. А в это время начинались мультики…


2


Вечером, после дежурства в нашем клубе я возвращался во дворы. Но во дворах играли в основном малыши, а наши мальчишки наверное купались в школьном бассейне. Слоняясь по двору, я не нашёл никого из нашего отряда.


Из-за гаражей выехал мне навстречу мальчик с рыжеватыми волосами. Он ехал на детском двухколёсным велосипеде. Зелёная маечка трепетала на ветру, коленка, под синими шортиками вымазана зелёнкой.


– Ой! – воскликнул от неожиданности мальчик. – Это ты Серёня…


– Славка! – обрадовался я. Хоть кого-то знакомого встретил. Славка прошлым летом поранил ногу и я его нёс на закорках до самого дома. Мы с ним часто играли, хоть и жили далеко друг от друга, на разных концах улицы.


Слава лихо затормозил рядом и слез с велика.


– Ой, а чё это ты такой мокрый? – удивился я, рассматривая забрызганную рубашку и джинсы друга, за которые ему влетит от мамы.


– Видал? – весело спросил Славка – Еду я по дороге, хочу переехать лужу, и тут как вниз загремлю! Прямо по шею в воду окунулся!


– Где эта лужа? – заинтересовался я.


– Да за углом! – небрежно махнул рукой Слава. – Там сейчас мальчишки возятся, и девчонок брызгают! Давай туда, сам увидишь!


Слава, весёлый и неугомонный схватил меня за локоть, потом поднял велосипед и, улыбнувшись, умчался вперёд. Я побежал за ним.


Лужа и впрямь была, но выглядела не такой огромной и свиду совсем безобидной. Но местные мальчишки уже возились в ней и кидались грязью.


Что мы устроили! Я прыгнул в лужу и вмиг извозился в грязи. Мы устроили что-то вроде игры в ворону вокруг лужи. Водящий должен был прыгать на одной ноге и тащить ребят в лужу, а если он опускал ногу, его все пинали испачканными в луже пятками. В общем весело было.


И тут откуда ни возьмись пришла Дашка Трепыхалина:


– Вы что тут устроили разбойники?! Вы поглядите на себя!


– А чё, мы же играем! – воскликнул прибежавший на весёлые крики Тим.


– Идея! – шепнул мне на ухо Влад, пока Дашка отчитывала нас и стонала, ужасаясь нашему виду. – Дашка же не знает, что лужа глубокая!


– Ну?


– Кинь в неё грязью! Она побежит за тобой, а ты её в лужу заманишь!


Я улыбнулся, зачерпнул из лужи грязи и кинул в Дашку. Грязь мигом заляпала ей платье. Дашка с минуту стояла, разинув от изумления рот.


– Ах ты мелочь пузатая! – завизжала Дашка, когда к ней вернулся дар речи. – Паразит, зараза! – ругалась она. – Я тебя сейчас утоплю в этой луже!


Я бросился удирать, и ловко перескочил лужу. А Дашка под хохот ребят сиганула вниз и нырнула в грязь с головой.


Дашка вынырнула и заревела, а мы разбежались по всей улице.


– Караул! – только и сказала мама, при виде нас с Тимой. – Да ещё в холодной воде! – и потащила нас в ванную. – Только испачкайтесь мне ещё!


А после купания мы снова выбежали на улицу. В это время нас нагнали ребята и мы умчались играть в коли.


Мы носились вокруг дома и лазали по трубам и гаражам.


– Вот они, бандиты! – раздался рядом Дашкин голос. – Это они меня в лужу окунули! Особенно этот!


– Кто? Опять Серёня?


– А кто же ещё! Он постоянно доводит меня своими выкрутасами!


Я оглянулся и увидел Дашку. С ней была моя мама.


– Серёня, Тима, что вы опять натворили?! – недобро сверкая глазами, спросила нас мама. – Вы просто невозможные мальчишки!


– А чё мы? – возмутился Тим, влезая на забор. – Она сама в лужу прыгнула, мы просто рядом стояли!


– Ах сама-а-а? – ещё более зловеще спросила мама. – Сейчас я покажу вам, как людей в лужи окунать!


– Сматываемся! – толкнул меня рукой в плечо Тим и спрыгивая на той стороне забора, и мы с мальчишками бросились наутёк.


– Только вернитесь домой! – кричала нам вслед мама. – Беспризорники!


Мы дружно рассмеялись и направились к дальним гаражам.


– Здорово мы её окунули! – довольно щурился Тим.


– Не то сло-ово! – протянул я, чувствуя, как меня распирал смех.


– Видели бы вы Дашкину рожу! – хохотал Влад.


Играло радио на столбе:


"Я шёл и расспрашивал разных прохожих,


Про красную мышь и зелёную лошадь.


И мне отвечали десятки прохожих:


Таких мы не видели, даже похожих…"


Влад шёл рядом, мы держались за руки. Владькина рука была твёрдая, тёплая, и мне было хорошо, но всё равно лёгкая тревога не уходила.


Мы двинулись по бетонке, на которой ребята рисовали мелками.


"В волнении я прибежал на причал,


Где белый кораблик кормою качал.


Кораблик уже уходл от причала,


Зелёная лошать у борта стояла!


А красная мышь мне махала с кормы!


С тех пор к сожаленью не виделись мы…"


Начались вечерние мультики, а после них я побежал показаться маме, хотя и знал, что меня ждёт дома сильный нагоняй. Я ушёл купался в школьный бассейн, и там я прыгал с вышки и нырял.


Я вернулся во дворы и пошёл искать ребят. Мне навстречу вышел мальчишка, потирая исцарапанные руки.


– Обо что поцарапался, Симка? – улыбнулся я, узнав мальчишку.


– Об кошку! – жизнерадостно сказал Сима. – Они такие царапучие!


– Мучил её что ли? – нахмурился я.


– Не… – замотал стриженной головой Симка. – Я её хотел домой отнести…


Я взял его за руки и сосредоточился. Через две минуты царапины на руках мальчишки покрылись корочкой и зажили.


– Болит? – участливо спросил я друга.


– У-у! Как ты это сделал?!


– Не знаю… Иди помой руки. А то вон как ты их испачкал.


Симка кивнул, но забегать домой не стал, а вымыл руки в луже и побежал играть к малышам на лазалки, а я ушёл гулять.


Через час я направился в школу, узнать расписание занятий. Я прошёл плотину и двинулся берегом озера мимо домов. Водокачка вязко стучала, качая по трубам воду в нашу школу и в соседние дома, за заборами.


– Мальчик, – кто-то робко тронул меня за рукав.


Я обернулся и увидел незнакомого маленького, пухлого белобрысого мальчишку в оранжевой куртке и красной кепочке. За ним столпились ещё трое его ровестников, все пыльные, взъерошенные.


– Чего тебе? – с неловкостью спросил я.


– Мы в мячик играли, а он вон куда залетел… – потерянно сказал мальчик и показал на забор, который был выше их. Мячик лежал под балконом.


– Достать не можете? – догадался я.


– Ага… – растерянно сказал мальчик и его друзья закивали. – Мы бы сами достали, да тётя Лида ругаться будет. Она нас знает уже.


– Вон она, – озабоченно произнёс другой мальчик, – с тряпкой и шваброй..


– Ладно, я сейчас, – кивнул я. Ребятам надо помочь, а если пройти мимо, это будет свинство. И страх их мне был знаком. Сколько раз нам приходилось лазать за мячами и выслушивать от крикливых тёток, какие мы хулиганы.


Забор для меня был низкий, я лазал и повыше, но сетка была мелкая и носки моих кроссовок часто срывались. Но я всё-таки влез, спрыгнул и, стараясь не наступать на клумбы, добрался до мячика.


– Ловите! – крикнул я и кинул мальчишкам мяч.


– Спасибо! – обрадовались ребята.


Я снова взобрался на забор, как вдруг услышал крик дворничихи:


– Что ж вы вытворяете беспризорники! Люди клумбы сделали, а вы их топчите!


И тут же она налетела на меня и на мальчишек с грязной половой тряпкой, ребятя завизжали и в испуге побежали в конец улицы.


– Пионерский галстук носишь, – голосила тётя Лида, – а хулиганишь!


– Я не хулиганил, я мяч доставал! – успел крикнуть я, но тут тряпка хлестнула мне по шее и я упал на асфальт.


Правую коленку пронзила боль. Я как мог старался не зареветь. Но слёзы всё же рванулись. Не от боли, а от обиды и злости.


– Ай! – отчаянно крикнул я, поджимая коленку. – Что я вам сделал?!


– Ещё мало тебе досталось! – брюзгливо ответила дворничиха.


– За мячик, который ребята нечаянно закинули?! – негодующе крикнул я, поднявшись и морщась от боли.


– Ишь какой заступник нашёлся! – ещё сильнее заголосила тётка. – Вот скажу управдому, что вы делаете с клумбами! Жильцы трудились не для того, чтобы вы топтали их и кидали мячи куда попало!


Жильцы трудились видите ли! А на ребят им наплевать!


С нами они не считаются!


– Значит из-за клумб ребят можно тряпкой бить? – разозлился я.


– Ещё и дерзит взрослым! – возмущалась тётя Лида. – Совсем распоясались, пацаньё уличное! Беспризорники!


Я понял, что объяснять ей было бесполезно. Бесполезно говорить, что чувствуют дети, если мяч или самолётик залетели туда, откуда их почти не достать, и когда взрослые, вместо того, чтобы помочь, доводят их до слёз…


– Говорящая ветчина! – огрызнулся я, увидев, как её мясистые руки выжимают половую тряпку. – Амёба невоспитанная!


– Что-о-о-о?!


– Что слышала, драная сколопендра!


На меня нахлынуло такое отвращение к этой тётке, какое всегда появлялось, если взрослые нагло вмешивались в ребячьи дела, считая, что только они всегда и во всём правы, от чего у детей всегда были слёзы.


– Гнать вас надо из пионеров! – сварливо крикнула тётя Лида.


Ребятишки с мячом всё ещё были во дворе. Их испуганные глаза смотрели то на меня, то на дворничиху.


Боли я почти не чувствовал, была только обида. Вот таким тёткам верят и таких слушают. И попробуй докажи потом, что ты не нарочно, что ты мячик доставал, а не хулиганил. А коленка кровоточила…


– Ведьма! – дрожащим от злости голосом крикнул я тётке.


Бросив швабру, она ушла куда-то за угол.


– Управдому жаловаться пошла, – с тревогой сообщил один из ребят.


– А я его не боюсь, – вытирая слёзы, с ожесточением сказал я. – И её тоже не боюсь. Пусть жалуется, хоть до посинения!


– Влетит… – озабоченно покусал губу рыжий мальчишка.


– А у тебя кровь… – заметил его белобрысый приятель.


– Ничего, – почти успокоившись, отрывисто ответил я, поглядев на пораненную коленку. – Мне сейчас к ребятам надо…


– Ладно, мы пойдём, – засмущавшись, сказали малыши. – Спасибо за мячик!


Мальчишки побежали на соседнюю улицу, а я вышел на плотину с другой стороны. На плотине играли наши ребята.


– Серёня! – помахал мне Владик, издали заметив меня.


– Владька! – радостно помахал я другу, и побежал к ребятам.


– Серёня, колись, где искупался? – насмешливо спросил Влад, оглядывая меня с головы до ног. Я был мокрый и грязный.


– Ага, тебе бы так искупаться! – иронически ответил я, снимая берет. – Эта говорящая ветчина знаешь, как тряпкой вделала!


– За дело? – к нам сунулась Светка Крапива.


– Светка, иди, не мешай! – отмахнулись от неё мальчишки.


– Дураки! – обиженно фыркнула Светка и удалилась к девчонкам.


– Серёня, у тебя кровь! – взволнованно ахнул Влад. – Давай я тебе промою.


Мы спустились к воде и уселись на замшелые бетонные плиты. Владька стал промывать мне студёной водой раненную коленку, я морщился от боли и рассказывал, что со мной случилось.


– Она что дура совсем? – негодовал Владик.


– Угу, – с обидой сказал я. – Ненормальная…


И я залез на водозаборник, щурясь от сверкающих на солнце окон…


4


Водозаборник начинался там, где бетонные плиты уходили в тину, где я уже промочил ноги, и мама как всегда скажет, что я невозможный мальчишка.


В зарослях сухого камыша и на озёрном берегу вопили лягушки. Ветер шелестел камышовыми листьями. Я сорвал камыш, росший у берега. Пики из него не сделаешь, стебель сухой и от него летел пух.


– А ещё нас называют хулиганами! – сердито ворчал Влад. – Они сами такое вытворяют, а всегда достаётся ребятам!


– И ещё орут, что из пионеров нас надо гнать! – возмутился Костя Раскатов и у меня снова защипало в глазах, только уже от нежности к друзьям.


– Ага, – взвинченно вторил им Сашка Жариков. – Значит раз они взрослые, то с ребятами, как хочешь можно!


– А из-за таких всем детям тошно! – раздражённо сказал Владик.


Мы помолчали, глядя, как в водозаборнике падает вода вниз.


– Больно? – заботливо спросил Влад.


– Не-а… – сдавленно простонал я и тут позади нас раздался гул.


Мы слезли с водозаборника и зашагали по плотине.


– Что у вас стряслось, мальчишки? – услышал я, и, обернувшись, видел нашего пионервожатого Илью Громова. Он подлетел к нам на аэромопеде.


– Серёня коленку разбил! – отозвался Костя Раскатов.


– Ничего, сейчас мы его в медпункт, – сразу нашёлся Илька.


Мы дошлм до школы. Илька постучал в знакомую нам дверь медпункта.


– Войдите, – раздалось из-за двери.


– Вот, привёл радость, – твёрдым голосом объявил Илья, толкнув дверь и взял меня за руку, – ногу себе поранил.


– О! Старый знакомый! – ответила медсестра Нина Николаевна усмехаясь. – Ну входи, входи, не бойся, – и повернулась к Илье. – Я его уже давно знаю. У него вечно коленнки исцарапаны.


– Вот и я говорю, – хихикнул вожатый, – все дети ведут себя…


– Сам ты дитё! – огрызнулся я, морщась от боли. – Мне через два месяца уже одиннадцать будет!


– Ну, старый знакомый, – дружелюбно сказала Нина Николаевна, – давай сюда свою ногу.


Она сразу обмакнула вату в йод и стала промакать им мою коленку. Я сдавленно визжал и дрыгал ногой, но медсестра была беспощадна. Наконец она замотала мою коленку бинтом, но коленку всё ещё щипало.


– Отвезёшь его домой, Илюш? – попросила медсестра Ильку, который держал меня за ноги, чтоб я не удрал и не брыкался.


– Отвезу, – обещал вожатый.


– Серёнь, ну ты как? – просунул в дверь вихрастую голову Влад.


– Я сейчас домой полечу, – скучающим голосом сказал я.


– Мы во дворе будем, – сообщил Влад и исчез за дверью.


И, прихрамывая на больную ногу, я пошёл с вожатым на улицу.


– Вьюжанин, что у тебя с коленкой? – остановила меня Таня.


– Ничего, – соврал я.


– Ну я же виджу!


– Упал с забора…


– Опять лазаешь по заборам!


– Все мальчишки лазают, и даже девчонки! – возразил я, а через три минуты мы с Илькой уже мчались на аэромопеде над горячими бетонными плитами. Ветер свистел, приятно холодя мне тело.


Ребята ждали меня на пруду. Илья попрощался с нами и куда-то улетел, а мы уселись на бетонных плитах набережной и опустили ноги в студёную воду.


5


Закат багряно зарделся над крышами домов и лесом. Нигде уже не было снега, только лужи. Стоял сухой и тёплый март. Весна у нас всегда приходит рано, светит солнце, а на улице тепло и я не боялся простудиться. Посидев немного на пруду, я наконец пошёл домой на растерзание маме, а мальчишки взяли мяч и ушли гонять в футбол у гаражей…


– Снова где-то поранился! – всплестнула руками мама, заметив бинт на моей коленке. – У тебя коленки даже не заживают!


– Мам, я убрал игрушки, – высунулся из комнаты Тим.


– Хорошо, – кивнула мама, – можете посмотреть мультики, мальчики.


– Ага! – обрадовались мы и уселись в одно кресло и принялись возиться. Прибежал с улицы Даня и плюхнулся на нас. Возиться стало веселее.


– Вьюжанины, айда играть! – засвистели через час с улицы мальчишки.


– Ага! – откликнулись мы с Тимой и Даней и выбежали гулять.


Мы играли в галю на гаражах.


Бегать можно было только по крышам, вниз спрыгивать запрещалось. Я переловил почти всех мальчишек и гонялся теперь за шустрым Костиком, который ловко уварачивался и дразнился. Наконец я загнал его к краю гаража.


– Свалимся… – поглядев вниз, озабоченно заметил Костик. – Давай сначала!


– Фиг, – ответил я и чтобы хитрый Костя стал галей, запятнал его два раза.


Костик машинально дотронулся до меня.


– Всё, ты водишь! – с жаром подскочил я.


– Фиг тебе! Я тебя запятнал!


– Не! – вступился за меня Максим Девяткин, мальчишка с нашей улицы, с которым мы учились в одном классе. – Серёня тебе отдал пятну, потом забрал, а ты сам себя загалил! Ты водишь!


Костик надулся, но никуда не ушёл. Игра началась снова и шла, пока нас с мальчишками не загнали по домам…


Над домиами сиял закат, становилось холодно.


– Ну как твоя коленка? – с беспокойством спросила меня мама, когда мы с Тимой и Данькой втроём забежали домой попить. – Уже не болит?


– Ничего, – поспешил успокоить маму я. А я сильно ушиб коленку и содрал кожу. Но если признаюсь, что больно, мама меня на улицу не выпустит.


– Дай ногу, радость моя.


Я положил её маме на коленку. Мама осторожно поправила бинт.


– Не болит?


– Вот ещё!


Я встал, обнял маму и побежал на улицу, играть с ребятами.


– Мам, мы у гаражей будем играть! – объявили мы с Тимой и Даней маме в окно, и помчались к гаражам.


Нога ещё болела и лазать по гаражам и паутинке мне было трудно…


Мы побежали в отряд, а когда занятия в отряде кончились, нам раздали задания. Танька объясняла нам, что делать, поглядывая на часы. Капитану было некогда с нами возиться. Её вызывали на педсовет.


– Вьюжанин, тебе задание, – остановила меня Таня, когда я уже выбегал во двор. – Пробегись по улице, где высоковольтки, там отстойник, и туда кто-то накидал мусора. Ребята, которые там играют несколько раз уже ранились…


– Ты же нам запрещала там лазать! – хитро сощурился я.


– А сейчас разрешила. Беги! Завтра его уберём…


– Угу!


– А можно мы тоже пробежимся? – выступили вперёд Тима и Даня.


– Ладно, бегите, – нетерпеливо кивнула Таня и улетела на педсовет.


– Ты вода! – осалил меня Даня. Я погнался за Данькой, Тим за мной и на Высоковольтную улицу мы прибежали довольно быстро. Над головой на фоне хмурившегося неба гудели провода высоковольток.


– Айда за мной! – полез на забор бойкий и неунывающий Тим.


– Никто не узнал, где Яшка? – озабоченно закусил губу Даня, пытаясь выдернуть из земли скрученную ржавую железку.


– Илья сегодня летал к ним, – со вздохом сказал я, ухватившись за брата, чтоб не упасть. – Не отдают хоть ты лопни! Даже на кружок электроники.


– Вот бы их в луже утопить! – с чувством сказал Тим, напрягаясь, чтобы вытащить непокорную железяку. – Аэтих ябед видел?


– Женёк дома, мультики смотрит, – сумрачно сказал я, заглядывая в отстойник, который и впрямь был замусорен. – Остальных дома нет.


– А в школьном совете дружины?


– Там же учителя. Не достанешь.


Я кинул камень в зелёную воду.


– Если их отлупить, они ещё больше наябедничают! – мрачно заметил я, влезая на бортик отстойника. – Трусливые пиявки!


К сумеркам мы вернулись назад, в отряд. Вожатым было не до нас и через несколько минут мы уже самозабвенно гоняли во дворе мяч.


Глава V


Вы нам только шепните


1


На улице темнело, по двору ползли тени, солнце опускалось за дома. Два часа гуляя по дворам, мы с мальчишками незаметно выбрались на плотину к водозаборнику и отправились гулять к заброшенной бетонке за озером.


Сверкала мозаикой, плиткой и окнами наша трёхэтажная школа. На заднем дворе росли ёлки. За ним начинались четырёхэтажки.


– Гурька, ты где пропадал? – окликнули Гурьку из-за угла дома с мозаичным панно, в которое било солнце.


Я поглядел туда и увиел четверых мальчишек. Трое были не выше меня, а четвёртый высокий. Мне они не понравиись, внутри пробежал холодок. В сумерках я не видел их лиц, но чувствовал, как от них веяло угрозой.


Такие всегда цепляются к ребятам. Что им от нас надо?


– Гурька, ну мы идём? – нетерпеливо спросил белобрысый мальчишка в чёрной куртке и джинсах-трубах. – Ты обещал.


– Я сейчас, ждите здесь, – к моему удивлению отозвался Гурька.


– Ладно, только быстрей!


– А если застукают? – раздался голос самого маленького мальчишки.


– Брось, не застукают…


Гурька стиснул мою руку и повёл меня прочь, к дому.


– Гурька, ты их знаешь? – настороженно сощурился я.


– Это мои знакомые, – уклончиво ответил Гурька. – Из другого класса.


– А они хорошие? – с сомнением спросил я.


– Не бойся, – со странной интонацией отозвался Гурька.


– С чего ты взял, что я их боюсь? – искренне возмутился я. – Это они нас испугались, раз в темноту спрятались…


– Ладно тебе, Серёнь! – небрежно отмахнулся Гурька. – Если хочешь, я завтра вас познакомлю, после школы…


– Не надо, – решительно заявил я. – Мама мне с такими запрещает дружить, потом мне такое будет от неё!


Гурька пожал мне руку и мы разошлись. Мальчишки пошли в школьный бассейн, а я вернулся на нашу улицу. Но всю дорогу домой меня не покидала тревога за друга, которого они звали гулять…


– Серёнька, айда мяч погоняем! – позвали меня издали Тим и Даня.


Я помчался к ним и началась игра в одни ворота.


– Мальчики! – к нам подошла Лиза. – В пионерский патруль опаздаете!


Я вздохнул, но делать было нечего и мы пошли за вожатой…


Зайдя в отряд, мы повязали друг другу нарукавные красные повязки и пошли в пионерский патруль. Это было наше любимсое занятие.


Кто патрулирует улицы, тому меньше задают домашки! И можно сколько хочешь шлёпать по лужам босыми ногами и гонять во дворе мяч!


2


В пионерские патрули ходили все наши ребята. Следили, чтоб малыши не баловались, чтоб ребята постарше не хулиганили, не разрисовывали стены домов, не кидали транзисторы в огонь и не грохали кинескопы.


Мы с ребятами и сами этим занимались. У нас дома на подоконнике лежали ровные ряды транзисторов и лампочек…


Не успели мы пройти улицу, как наткнулись на троих ребят, которые баловались с карбидкой. В лужу, оставшуюся на бетонной площадке ещё с прошлой недели, когда лил дождь, они положили кусочек карбида.


Один мальчик сунул в лужу зажжённую спичку и на воде вспыхнул фиолетовый огонёк.


– У сварщиков стянули? – спросил я, подходя к ребятам.


– А тебе чего? – недовольно спросил один из ребят, повернувшись к нам.


– А ничего, щас как дам по шее! – вышел вперёд Данька.


Мальчишки тут же отбежали от нас к стене дома. Но поймать нам их так и не получилось, потому что сверху на нас полилась вода.


– А-а-а! – завизжали мы и бросились в разные стороны. – Вы чё, сдурели?!


– Ещё раз вас увижу за этим занятием, – высунулась с балкона девушка в синем платье, – не так оболью!


– Чего это она? – обиженно спросил Тим ребят, когда мы шли по улице.


– Да она уже второй день такая, – небрежно сообщил какой-то мальчишка. – Ей пацаны на балкон бутылку с водой и карбидом кинули.


– Как грохнуло! – весело сказал другой мальчишка.


– А кто это ей кинул, не знаете? – напряжённо спросил я.


– Тёмыч и его ребята.


– Тёмыч?!


– Ну, говорят, они кинули…


Мы побежали переодеваться и больше мы за этот патруль никого с такими опасными штуками не нашли, только отобрали фломастер у одного мальчика, который на стене рисовал страшные рожи.


– Стыда у тебя нет! – послышались возмущённые голоса. – Здесь дети играют!


– А я тоже играю! – нагло засмеялись в ответ.


Мы свернули на детскую площадку. На качелях сидел длинноволосый усатый парень в джинсах-клёшах и свитере. Он качался на качеле и надувал пузыри, а рядом стояли две тёти и отчитывали его.


– Слезай и убери свою жовку! – накалённо кричали тётки.


– Стиляга, – презрительно сказал Даня. – Опять они намусорят…


– А потом мы убирай за ними, – исподлобья глядя на стилягу, сказал Тим.


– И ребятам от них достаётся, – хмуро сказал я. – Давай его проучим!


– Давай! – согласились братья.


Я подошёл к стиляге.


– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я, робея внутри. Стиляга был длинный, как колонча. – Жвачка есть?


– Есть… – надув пузырь, лениво сказал стиляга. – А что дашь?


– У нас касета есть с роком, – без тени смущения соврал я. – Вон, ребята, – и я указал на Тиму и Даню. Они помахали нам. – Вчера на дискотеке взяли.


Стиляга надул пузырь и вразвалочку пошёл со мной.


– Идём за угол, – заговорщески улыбаясь, позва я стилягу. – А то взрослые ещё услышат музыку. Такое начнётся!


Стиляга завернул за угол и мы начали его пинать.


– Ай больно! – завопил он, оторопев от такой наглости. – Вы чего? Ай! Не надо! Щас я вам дам по шее!


Но мы так сильно пинали его, что стиляга не мог нам ответить. Мы легко уворачивались от его ударов и повалили стилягу в лужу, вырвали у него изо рта жвачку и налепили её наглому хулигану в волосы. Хулиган был побеждён и унижен. Даня прижал его ногой и больно выкрутил руку.


– Ай, рука! – завыл от боли стиляга. – Отпусти, больно!


Я поднял его и с силой прижал ногой к стене.


– Слушай, – возбуждённо сказал я. – Сейчас ты идёшь на детскую площадку и сдираешь всю жовку, которую ты налепил, а мы посмотрим.


– Сейчас… Сейчас, всё отдеру! – испуганно сказал стиляга, побежал к качеле и убрал всю жвачку, и хотел кинуть её на землю.


– Только попробуй! – взвинченно крикнул Тим.


– В рот её себе сунь! – посоветовал Даня, – а то ещё раз вделаем!


– Ага! – испуганно откликнулся хулиган, сунул жову в рот и дал дёру.


– Айда в отряд, – решительно сказал я, взяв братьев за руки, – а то вожатые нас съедят и не подавятся.


Но сначала мы пошли к дому показаться маме.


– Мальчики, вы куда намылились? – окликнула нас мама с балкона.


– В отряд идём! – отозвался я.


– Уже поздно! Вы ведь целый день на улице!


– Да ну, детское время! – откликнулся я. – Ну мы побежали!


Владька наверное уже вышел гулять, ребята тоже, и мы побежали по улице, к бойлерной, где мальчишки гоняли мяч.


– Серёнь! – окликнули меня с дороги Тим и Даня. – Пошли быстрее!


– Иду! – откликнулся я. – Мам, мы гулять, будем в восемь!


И я побежал к мальчишкам. Мама заикнулась было об уроках, но я её уже не слушал и самозабвенно скакал по улице, шлёпая по лужам…


3


Новое утро принесло радостную новость. Сегодня в школе был день здоровья и все ребята гуляли. Весь день мы с Тимой и Даней носились по улице, потом пошли смотреть мультики, а после них мы вновь выбежали гулять.


Я сидел на корточках и рвал росшие между плитами молодые лопухи, осоку и другие растения, которые проросли прямо возле дома. Я любил их собирать, вдыхая их запах. Запах весны, вестник идущего за ней лета…


Тим рисовал мелками на плитах. Даня пускал пробки в луже.


На улице было по-летнему знойно, всюду уже зеленели травы, по двору только гулял прохладный ветерок.


В дальнем дворе мелькал огонёк сварки. Сварщики заваривали трубу, которую прорвало и весь двор там был залит водой.


– Всё ребята, шабаш! – сказал один, выключая сварку и снимая маску.


Сварщики выключили горелки, и отвинтили их от баллонов.


– Ну, давай! – нетерпеливо сказал Данька, глядя на сваршиков.


– Тихо ты, увидят! – зашипели на брата мы с Тимой.


Мы прятались за углом и ждали, когда они станут вытряхивать из баллонов белую рассыпающуюся труху и камешки карбида.


Они-то нам и были нужны.


Найти такие у нас считалось удачей! Несколько раз мы с мальчишками тырили карбидку и кидали её в большую непересыхающую лужу возле бойлерной. В воде карбидка пузырилась. Но ещё веселее было, если её при этом поджечь, как это сделали те мальчишки. Розовый огонёк в воде! Можно было даже сунуть руку в воду и погреться о горящий камешек.


Сварщики вытряхнули баллоны и ушли куда-то за угол.


– Давай, быстрее, пока не видят! – решительно зашептал Даня и, хлопнув по спине меня и Тиму, первым побежал к тому месту, где работали сварщики.


Мы сели на корточки и сунули руки а труху, которая крошилась и белыми пылинками оседала на руках. Вскоре у нас уже было несколько волшебных камешков. Мы шли по улице и спорили, что бы с ними сделать.


– В лужу кидать не интересно, – категорически заявил Тим, поправляя берет, который он нахлобучил на копну длинных прямых русых волос.


– Да, это только для малышни, – согласился с братом Даня.


– Эврика! – осенило меня. – Давайте найдём бутылку и на пруд!


– Или девчонкам под лавку, где они в куклы играют!


– Не, лучше стилягам на дискотеку!


Бутылку найти оказалось трудно. Ещё утром по дворам прошли роботы-уборщики и ничего нужного не нашлось. Но на заднем дворе Данька отыскал старую, позеленевшую и довольно большую пластиковую бутылку с пробкой.


– А эта сойдёт? – неуверенно спросил брат, спускаясь с кучи мусора, который валялся со времён ядерной войны и порос бурьяном.


– Спрашиваешь! – обрадовался Тим. – Давай сюда!


– Фиг тебе, я её нашёл! – упёрся Данька. – Пошли на пруд.


Мы дошли до маленького непересыхающего даже в летнюю жару прудика. Здесь мы часто набирали воду для водяных пистолетов, или сикалок, если водянушки были сломаны, а поиграть в водяную войнушку очень хотелось. Сикалками служили пластиковые бутылки с пробкой, в которой нагретым гвоздём проделывали дырку. Воды здесь всегда было много и она была ледяная!


– Идея! – озорно, даже злодейски улыбнулся Тим. – Мы, вредную тётку напугаем, которая ребята игры портит!


Данька наполнил бутылку и мы пошли на задний двор, где можно было грохнуть её, без боязни нарваться в это время на взрослых.


– А эта тётка дома, вы смотрели? – обеспокоенно спросил я Даню и Тиму.


– Ещё не приходила, – неопределённо сказал Даня. – Ай! Щас как вделаю! – крикунул он, потому, что вредный Андрюха Квакин выпустиил в него струю из "Импульса", и побежал лупить обидчика. – Я тебе сейчас брызну!


– Давай у неё под окном взорвём? – улыбаясь, предложил я.


– Угу! – засмеялся от удовольствия Тим. – Будет знать, как на ребят кричать!


Андрюха брызнул ещё и удрал. Данька крикнул ему вслед, что сделает с ним, когда поймает и вернулся к нам.


Окно балкона, где жила ненавистная всей детворе тётка было открыто, из него долетала музыка. Она была дома!


– Давай, давай! – подначивал Тим Даньку, когда мы уже собрались на площадке под её окном. – Быстрее, а то будет нам!


Данька сунул карбидку в бутылку, закрыл пробкой горлышко, быстро поставил её на плиту и отбежал. Отбежали и мы с Тимой, а внутри бутылки всё пузырилось. Мы знали: скоро давление разнесёт бутылку изнутри…


Бутылка надулась, газ в воде распирал её с чудовищной силой. А через десять минут, она с громким бабахом взорвалась и вода заискрились на плите.


– Это что ещё за хулиганские выходки! – возмущённо крикнул кто-то из жильцов и что-то зазвенело и разбилось.


– Сейчас милицию позову, шпана беспризорная! – визгливо и угрожающе вторила ему тётка, а мы бросились бежать, смеясь и дразнясь.


Отдышались только у бойлерной, где устроили возню.


– Может ещё чего-нибудь бабахнем? – весело предложил Тим.


– А может теперь стиляг напугаем? – почесал затылок Данька.


– Пацаны, это вы, да? – к нам подошли Костя, Влад и Саша Жариков.


– Мы. Только молчите!


– Карбидку грохнули? – с пониманием спросил Костя.


– Угу!


Мы все вместе пошли по улице. Несколько оставшихся камушков гуляли у ребят по рукам. Все думали, что бы с ними сделать.


– О! – осенило Костю. – Мы карбидную пушку сделаем! Знаете как рванёт! Надо только где-нибудь баллончик из-под аэрозоли найти, и горлышко отпилить. Мне Илька рассказывал. Он такое уже делал.


– Побежали ко мне, – предложил Саша. – У меня есть дихлофос…


Сашкина мама подозрительно посмотрела на нас, когда мы ввалились в квартиру всей гурьбой и попросили использованный дихлофос.


– Уж не в костёр ли вы его хотите кинуть? – недоверчиво спросила она.


– Мам, честное пионерское, не в костёр! – соврал Сашка. – Ну дай, а?


– Нам для научного эксперемента надо! – нашёлся я.


– Ага! – подтвердил Даня, повиснув на мне.


Сашина мама бросила на нас ещё один подозрительный взгляд. Конечно она знала, что такие баллончики ребята кидают в костёр, а сами прячутся и ждут, когда он бабахнет. А бабахало бывало так громко, что к месту диверсии сбегалось чуть ли не всё ребячье население соседних улиц.


– Что хоть за научный эксперемент? – спросила она.


– Мы хотим субмарину сделать, – с честным видом соврал Тим, большие зелёные глаза сузились, а на щеках прявились ямочки. – Нужны баллончики.


– Ну ладно, только не балуйтесь, – разрешила Сашина мама и дала нам баллончик.


Саша позвал нас в чулан. Там мы отпилили горлышко у баллоончика и всей гурьбой побежали во двор.


Карбидку сразу запихнули в баллончик. Саша прокрутил ржавым гвоздём в баллончике, у доныщка дырку.


– Чем бы заткнуть? – задумались мы с Тимой.


– Найдём чем, – сказал весёлый Данька. – Айда за мной!


И потащил нас по улице в сторону гаражей, где играли в коли малыши.


4


На заднем дворе мы нашли куски старого пенопласта. За тем мы спрятались под окном двенадцатого дома, где жили хулиган Тёмыч и его дружки. Сашка хорошенько поплевал на карбидку и та начала пузыпиться и шипеть. Мальчик заткнул дырки и стал с минуты две сильно трясти баллончик.


– Махмуд, поджегай! – хриплым голосом скомандовал Влад.


Костя, который вчера утащил у мамы спички для своего спичкомёта, зажёг одну. Саша поднёс спичку к дырочке в баллоне.


Грохнуло так, что задребезжали стёкла на первых и вторых этажах домов нашей улицы, напугав бабок, вешавших бельё. Кусок пенопласта, вылетевший из балончика, залетел прямо в открытое окно.


– Сматываемся! – крикнул Данька и мы со всех ног бросились к гаражам.


Минут двадцать спустя мы шли по улице, думая, как использовать оставшиеся кусочки волшебного камня. Саша предлагал напугать из этой пушки девчонок, которые неподалёку играли в классики.


– Нет, лучше сделаем из неё торпеду, – предложил я, показав на баллончик-пушку, – и на озере запустим!


– Давай, – согласились мальчишки.


– А где мы другой найдём? – заколебался Сашка.


– Да ладно тебе Санька! – стали упрашивать мальчишки. – Знаешь, сколько их валяется на задних дворах?


Мы побежали на задний двор делать торпеду, но тут впереди скрипнули велосипедные тормоза и нас окликнули:


– Мальчишки, быстрее к школе! Это срочно!


– Лиза, ты чего так пугаешь?


– Пожар! Кто-то поджёг траву на пустыре!


– Бежим скорее! – встрепенулся Влад и мы побежали к озеру.


– Кто поджёг, видели? – обеспокоенно спросил Тим.


– Видели шестерых мальчишек, – не очень уверенно сказала Лиза. – Но кто это был мы с ребятами не знаем…


С пустыря ветер уже нёс запах дыма и гари.


"И нас шестеро! – ахнул я, и у меня невольно ёкнуло в груди. – Сейчас те, кто видел, как мы бутылку грохнули и баллон скажут, что это мы подожгли! Во втяпались! Танька нас съест!"


Но сейчас некогда было об этом думать. Надо срочно тушить пожар!


Пустырь был небольшой и шёл от плотины к бетонке. Впереди начинался склон укреплённого бетонными решотками оврага, на дне которого зеленели ряской озеро и болото. И этот пустырь сейчас горел…


Наш отряд собрался у школы. Сашка и другие мальчишки крутили вентиль на гидранте, который вёл к трубам, чтобы дать воду.


– Есть вода! – обрадованно воскликнули мальчишки.


– Все тушим, пока сильнее не разгорелось! – разгорчённо крикнула Лиза.


Вода пошла, ударила струёй в огонь и мы побежали на пустырь…


5


Пожар был нешуточный, но мы его потушили, а потом разошлись кто играть, а кто смотреть мультики. Я вышел гулять, когда разделался наконец с арифметикой, а мама сказала, что у неё и без меня сегодня дел много. Она повязала свою косынку, нацепила забрызганную краской куртку и ушла, сказав, чтоб я не смел бегать нараспашку и не совался босиком на улицу.


Но едва она скрылась за поворотом, я снял кроссовки и прошёлся босиком по пыли, и влез в большую лужу.


– Чё делаешь? – подошла ко мне Ксюха Гордеева. Она была активисткой нашего отряда и входила в совет дружины.


– Да так… – сказал я, пройдясь по луже.


– А тебя Илька искал, – сообщила Ксюха.


– Зачем?


– У него спроси. Он в отряде.


Я вылез из лужи и помчался по разогретой бетонке.


– Илюш, ты здесь? – позвал я вожатого Ильку Громова.


Ильку я нашёл под окном пионерской комнаты.


– Где ты бегал? – резко спросил он. – Я тебе уже три раза звонил.


– А чё случилось? – насторожился я.


– В уличном бассейне трубу прорвало, нам надо её починить.


– Сейчас надо?


– Сейчас… – со вздохом сказал Илья. Мы пошли во двор и тут увидели малышей, которые окружили Сеньку.


Сенька сидел на трубе и вот-вот готов был зареветь.


– Сенька, ты чего? – настороженно спросил я друга.


– Ничего, – зло произнёс Сеня.


– Сеня! – я взял друга за подбородок и поднял его голову. На лице у мальчика были синяки, губа припухла. – Кто тебя?


– Никто! – шмыгнул носом Сеня и отвернулся.


– Хорошь врать, – строго сказал Илья. – Мы же видем…


– Его дядя плохой избил! – сверкая глазами от негодования, ответил Славка Веткин. – Мы краски несли… Сенька их пролил, а этот гад ну ругаться!


– Он стукнул его и велел всё это шваброй стереть! – злился Симка.


– Он и нам сказал, что изобьёт, – уныло сказал Колька, – если мы ещё раз такое сделаем, а бабки у окна, сказали, что так нам и надо!


– Где он живёт? – судорожно втянув воздух, спросил я, чувствуя, как внутри у меня всё закипает от злости. – Сенька, где он живёт?


– Здесь…


– Да, вон его окно!


Я посмотрел на балкон, куда указали ребята. Обычный балкон с лыжами и лыжными палками, и разным хламом. И там живёт гад, который бьёт детей…


6


Солнце заливало дома, на деревьях распускались почки, носились по улице ребята, шла нормальная жизнь и только здесь откуда-то вылезла дрянь, которая возомнила, что ей можно обижать тех, кто ответить не может…


– Идём, – ласково сказал я Сене, – Лиза тебе обработает синяки.


Сенька вытер слёзы и мы пошли в отряд.


– Кто его? – осторожно спросила нас Лизавета промакая Сене перекисью водорода разбитую губу. – Тёмыч? Чичкин?


– Взрослый, – неприязненно дёрнул плечом Илья. – Излупил, за то, что краску пролил, и ещё издевался!


– Не может быть! – ахнула Лизавета.


– Ещё как может, – мрачно сказал Илька. – У нас ещё такие остались.


– Надо Таньке сказать…


– Танька сейчас в районо. Не успеет.


– А Катя?


– Катя в бассейне…


– А другие взрослые нам не поверят, – с чувством сказал я. – Скажут ещё, что сами виноваты, что мы довели его, он и не выдержал…


– Не, на взрослых надежды нет, – убеждённо сказали Тим и Даня, которые дежурили в пионерской комнате. – Надо его самим наказать.


– Надо его на улицу как-то выманить, – сумрачно сказал я.


– Как?


– Окно ему разобьём.


– Мальчики, вы что, рехнулись?! – воскликнула обескураженная Лизавета. – Это же гулиганство!


– А этот гад разве не хулиган? – с жаром возразил Илья.


Лиза промолчала и стала копаться в медицинской сумке.


– Если спросят где мы, – деловито сказал Илька, – скажи, что мы в киношке, на детском сеансе.


И через пять минут мы уже стояли под тем балконом.


– Нет его что-то… – озабоченно произнёс Тим.


– Ушёл наверное, – не очень уверенно ответил Илья. – Ладно, будем караулить под окнами.


Но просто стоять под окном было не интересно и мы стали гонять мяч. К нам прибежали друзья и играть стало веселее.


– Он пришёл! – подбежал к нам разгорячённый и взмокший Симка. – Сейчас в подъезд зашёл!


– Он?


– Он самый!


– Надо его выманить…


– Как?


– Симка, кинь ему в окно камень!


– Я?!


– Ну да ты. Он на тебя клюнет. Ты его подразни и к нам замани.


Симка кивнул и пошёл под окно. Он заметно трусил. Мы спрятались за углом и стали ждать. Раздался звон разбитого стекла.


– Это какая зараза мне стекло разбила?! – раздался яростный крик.


Я выглянул из-за угла. Из окна высунулся лысый усатый дядька в очках.


– Ах ты собака! – окрысился жилец, заметив Симку. – Да я тебя это стекло жрать заставлю!


– Насилие-признак бессилия! – задиристо крикнул Симка и показал язык.


Жилец выскочил во двор с налитыми кровью глазами и чуть не поймал малыша. Симка ловко увернулся и побежал к нам.


– Пацаны, он идёт! – напряжённо шепнул я мальчишкам.


Симка пробежал мимо нас. Через мгновение показался жилец.


– Здравствуйте, – вежливо поздоровались и вышли вперёд Тим, Даня и я.


Мы схватили его за шиворот и припёрли ногами к стенке.


– Что вы делаете… – ничего не понимал жилец.


В глазах хулигана мелькнул страх.


– Сегодня днём малыши разлили краски у подъезда, – сдержанным тоном сказал я, хотя у меня внутри всё кипело. – Ты на них накричал, а одного и вовсе избил. И ещё велел им убрать краску. Вы знали, что они не смогут вам ответить, и издевались! А сейчас вы хотели избить ещё одного мальчишку.


– А ну отпустите меня! – негодующе взвизгнул злодей. – Ещё своими грязными ногами мне рубашку измажете!


Он вырвался, но замер. Его окружили ребята. Жилец заметно перетрусил.


– Ещё раз вы, сопляки это сделаете… – неуверенно начал он и вскрикнул.


– У! – Тим зашёл ему сзади и пнул. Хулиган обернулся, в это время Даня дал ему коленкой, а когда он обернулся, я ударил его ступнёй между ног.


– Ах ты зверёныш!! – брызгая слюной взревел от боли хулиган.


– У! – вскрикнули Тим и я, с разных сторон ударив ногами злодея в живот. – Бармаглот помойный!


Жилец охнул и согнулся, у него перехватило дыхание.


– У! – мы с Тимой с разных сторон вделали ему ногами по ушам.


Хулиган вскрикнул и осел на коленки.


– Пацаны, лупи его! – подал сигнал Даня.


И мы все стали лупить его перемазвнными в траве после игры кроссовками и кедами, как мяч в наглнялы-сгонялы, как в игре в ворону.


Удары сыпались отовсюду. Злодей вяло отбивался, видно он был силён лишь с малышами, когда бил их за пролитую краску.


– Стойте! – плаксиво кричал он, зажимая разбитый нос. – Не надо, я больше не буду! Деточки, не надо-о-о!


Но никто его не слышал. Его беспощадно лупили со всех сторон.


– Это тебе за Сеньку! – кричал я, ударив злодея ногой по затылку.


Жилец упал, замычал от боли, встал и опрометью бросился бежать, но мы его тут же нагнали и прижали к стене дома.


– Нопомощь! – заверещал злодей, но я тут же заткнул ему рот расхлябанным белым кроссовком. Тим вделал ему коленкой в щёку. Даня проехался подошвой кеды жильцу по носу.


Он слабо шевелился и жалобно скулил, жалкий и никому не страшный.


– Всё пацаны, он своё получил, – остановил нас Илька. – Идём отсюда…


Мы свернули к гаражам и по залитой солнцем улице двинулись в отряд.


7


Уже следующим вечером жилец нашёл нас и наябедничал маме. Мама возилась в клумбе, а мы с Тимой и Данькой поливали, шлёпая по плитам босыми ногами. А наши кроссовки, которые мы промочили, лежали у подъезда и сушились. Жилец заныл, указывая на нас, и наябедничал, как мы его избили.


– Мальчики, что вы опять натворили? – встревожилась мама.


– А этот и вовсе меня чуть не убил! – сказал жилец, тыча пальцем в меня.


– А сам-то как Сеньку мучал! – с негодованием воскликнул я. – Чё ты врёшь?!


– Это он, волчонок! – визжал он маме, показывая на меня. – Они мне окно расколотили, а потом чуть не убили!


– Мы его только один раз пнули!


– За что?!


– Он Сеньку ударил. Этот во какой большой, а Сеньке даже восьми лет нету! Кто кого бьёт?!


– Идите домой мальчики, – строго сказала нам мама.


Но дома мы сидеть не стали. Тим открыл в оранжерее люк и спустившись по лестнице вниз, мы задними дворами побежали в отряд.


– Мальчики, айда трубу чинить! – свистнул нам Илья.


Мы направились в бассейн. Вчера было много дел, и бассейном мы смогли заняться только сегодня вечером.


Уже темнело, когда мы закончили. Я брёл по улице, пиная банку.


– Напомощь! – позвал меня незнакомый рыжий мальчишка.


– Атас! – крикнули Женёк и Ромик, которые уже собрались его лупить.


Я бросился за хулиганами. Началась драка и возня на земле. Наконец враги не выдержали, заревели и пустились со всех ног бежать.


– За что они тебя? – нахмурился я.


– Из-за жвачки… – обиженно шмыгнул носом мальчик. – А ты кто? Всадник?


– Какой ещё всадник? – удивился я.


– Ну понимаешь… – замялся мальчик. – На стене моего дома мозаика, а на ней четыре всадника. Ребята, как мы… Мне один мальчик рассказал, что если совсем плохо, нужно позвать их и они придут напомощь.


– И ты их звал? – осторожно спросил я мальчика.


– Угу, – совсем смутясь, кивнул мальчишка. – Когда эти меня лупить собирались, я всадников звал, а пришёл ты…


Я посмотрел на стену дома. Солнце било в неё, сверкала мозаика. И всадники, те, что всегда приходят напомощь были будто живые.


Все их звали, когда было плохо и больно до слёз. И этот пацанёнок звал их, а пришёл уличный мальчишка в берете, шортиках и ветровке…


"Значит я тоже был в эти мгновения всадником? – задумался я. – Или всадники были мной?"


Я посмотрел на себя в лужу. На носу не оттёртые до конца чернила, истрёпанный берет, грязные кроссовки…


Ни будёновки, ни шпаги…


Я залез в лужу.


– Вьюжанин! – окликнули меня и я обернулся. Это была Таня.


– Чего? – насторожился я.


Таня оглядела меня с головы до ног.


– Кажется ты побывал в хорошей драке, – деловито заметила Таня.


Я дёрнул плечом и вылез из лужи.


– Он не нарочно, – вступился за меня мальчишка, – он меня защищал!


А со стены улыбались всадники, мчащиеся по степи за солнцем…


Таня тоже туда посмотрела и бросила на меня задумчивый взгляд.


Я потёр измазанную в траве во время драки коленку.


– Идём, всадник, – ласково сказал Таня. – У вас сейчас плавание.


– Всадник… – повторил с сарказмом. – Они вон какие, а я…


Я расправил помятый галстук, поплевал на ладонь и стал тереть коленку.


– Разве они должны всегда быть такими? – хмыкнула Таня и наставительно сказала мне. – Всадником может стать любой мальчишка. И совсем не нужно для этого скакать на коне и носить будёновку.


Я оглянулся на стену дома, взял мальчишку за руку и мы пошли в бссейн.


Глава VI


Летающий пылесос


1


На следующее утро перед занятиями мы встали совсем рано, дождались во дворе ребят и направились на плотину мимо гаражей. Ржавое железо гаражей ещё не нагрелось и от них тянуло холодком и сырой ржавчиной. Мы с ребятами пробрались под балконами домов и очутились на плотине. Плиточная школьная стена на той стороне озера приятно сверкала в лучах встающего над крышами домов солнца. В пионерской комнате играло радио. Мы вошли в школу, заглянули в класс. В классе убирались наши мальчишки.


– Привет! – обрадовался Костя. – А вы нам не поможете? У нас тут ноябрята занимались, такого натворили!


Мальчик мыл доску от детских каракуль.


– Угу! – откликнулся Тим. – Пацаны, я за водой.


– Катя просто садюга! – ругался Влад. – Они натворили, а мы убирай!


Тим убежал с ведром, а мы стали помогать мальчишкам.


– Давайте быстрее убираться, – подгонял нас Данька.


Убравшись в классе, мы отдали дежурным ключи и зашагали по плотине.


– Слышали, что вчера вечером случилось? – напружиненно сказал Влад, подпрыгнул, повис на трубе, которая аркой возвышалась над бетонкой и спрыгнул на плиты. – Такое было!


– Нет, – замотал вихрастой головой Тим. – А что?


– Гурька с какими-то ребятами с гаражей ракету запускал, – начал рассказывать Влад, когда мы топали во дворы. – А она в форточку залетела. Все бежать, а Гурьку поймали и наказали…


– Зачем же они на гаражи полезли? – удивился я.


– Надо было на пустыре пускать, – резонно заявил Данька.


Я влез на качели с ногами и те угрожающе заскрипели.


– А Лодька сидит дома с ангиной, – хмыкнул Владик. – Он слопал восемь эскимо, и сейчас дохает, как кашалот.


– Везуха! – мечтательно сказал я. – Лежишь, мультики смотришь, и никакой школы!


Я раскачался, а потом спрыгнул вниз и чуть не упал в лужу.


– А Яшку не нашли? – вдруг вспомнил Тим.


– Нет… – печально вздохнул Владик.


– А вдруг они его… – начал Костик.


– Нет! – отчаянно воскликнул Данька.


И нам всем хотелось верить, чтонет. Лёня всю неделю не находил себе места и из-за пережитого схватил несколько двоек в школе.


Небо хмурилось, туча наползала на солнце, как глубокая беда…


2


Занятия в школе пролетели быстро. Во дворе мы устроили бой портфелями и кончилось это тем, что мой улетел в лужу. Мы поиграли в чику и разошлись по домам. Дома я очень торопился с арифметикой и наделал в тетрадке клякс, потом захлопнул учебник и пулей вылетел на улицу.


– Вьюжанин, – окликнула меня во дворе Юля. – Выручи меня!


– А что случилось? – насторожился я.


– У нас мальчишки возле бомбоубежища лампы нашли, – тревожно заговорила Юля, когда мы шли по улице, – ну, длинные такие, раньше их в светильники под потолком вкручивали. Я посмотрела, а их там пропасть…


– Ну?


– Они их все переколотили! Просто беда…


– А чего они, дураки чтоль, так играть?


– А вот не знаю, – с едкой иронией сказала Юля. – Ребята, твои ровестники. Устроили фехтовальный поединок!


– Да-а-а, – почесал я затылок. – А где они?


– Идём, – поторопила меня Юля. – Они на школьном дворе их колотили.


Юля взяла меня за руку, но я вырываться не стал. Было тревожно.


Вообще у нас такое ещё случалось. Кинескопы били часто, курочили компьютеры, лампочки сбрасывали на асфальт с крыши, а те бились, как бомбы. Но фехтовать длинными лампами мало кто решался! Это было очень опасно. Можно было так порезаться, что и зелёнка с йодом не помогут.


Мы с мальчишками один раз так поиграли и больше не хотели!


– Лиза, они с тобой? – окликнула Юля издали нашу вожатую.


– Трое убежали, – сказала рассерженная Лизавета. – А самые главные зачинщики здесь…


– Гурька! Лодька! – ахнул я, увидев друзей. – Вы чего, панатри этими штуками играли?..


Гурька виновато взглянул на меня и опустил глаза. Лодька посмотрел с вызовом, но тут же сам пристыженно стал рассматривать свои белые кроссовки.


– За ними глаз да глаз нужен, – устало и как-то потерянно сказала Юля. – Идём мы с Лизаветой смотреть, как ребята на кружках занимаются, а они тут лампы бьют. И вот эти двое…


– А чё мы? – запальчиво и чуть насмешливо спросил Лодька Гордеев. – Мы вообще только по одной разбили…


– Видела я, как вы по одной били, – сказала Юля с раздражением. – Вы здесь такое побоище устроили, что нам убирать и убирать!


– Убирать? – ахнул Гурька, словно не веря своим ушам.


– Да, убирать, – ядовито сказала Лизавета. – Всем вместе!


– Мы не будем! – отрицательно замотал головой Гурька.


– А если кто-нибудь напорится на осколки?


– Вы об этом подумали мальчики?


– Пусть Корька с Васьком тоже убирают! Они больше всех били!


– И Юрик…


Но никакие мольбы не помогли ребятам избежать уборки осколков. Я два раза порезался об осколки ламп, и Лизавета, которая у нас была председателем сандружины и везде таскала с собой медицинскую сумку, обработала мои порезы йодом, и залепила пластырем.


– Ну, что у нас плохого? – подошла к нам Катя.


– Стекло убираем, – невесело отозвались мы, и рассказали ей, что случилось. Катя схватилась за сердце, и стала убирать стекло вместе с нами.


А тут ещё пристала ко мне старшая школьная вожатая Дашка!


– Что с твоими коленками? – придирчиво спросила она.


– Ничего… – проронил я.


А коленки были грязные, ведь я выбежал в шортиках, потому, что джинсы, в которых я бегал, были так извазюканы и измачалены, что у мамы, когда она их отмывала, чуть не случился обморок…


– Как ничего? – нравоучительно воскликнула Дашка. – Я же вижу, что они у тебя грязные! Как ты в таком виде пойдёшь завтра в школу?!


Я послюнявил ладонь и стал тереть коленку.


– Вьюжанин! – простонала Дашка. – Ты чего делаешь? Сейчас же домой отмывать коленки. Иначе не пущу тебя в бассейн!


– А иди ты! – раздражённо бросил я. – Злюка! Крыса очкастая!


Дашка принялась вопить, но тут же охрипла. Все ребята засмеялись. Она обещала наябедничать на нас совету дружины и тоже стала убирать стекло.


3


Стекла было так много, что уборке не было видно конца и края. Но его нужно было убрать, потому, что завтра здесь у малышей будет физкультура.


Убираясь, я сердито смотрел на друзей. Нашли с кем связаться! Юрик ладно, он в их классе учится. Но эти двое! Васёк и Корька, о которых давно все знали, что они хулиганы, и разбить лампочку для них плёвое дело. Они могут и подловить кого-нибудь из ребят и излупить, или сотворить что похуже…


Я их знал хорошо. Эти могут всё, что угодно натворить.


– Серёня, ты никому не слова, – предупредила меня Катя. – Мы на совете отряда разберём этих разбойников. А так, во дворах и в школе помалкивай.


– Угу, – сказал я, и тут же не удержался, сказал, что меня тревожило. – А вообще, они ведь в отряде с прошлого лета. Должны же знать, с кем связались…


– Это ты им сам объясни, – накалённо сказала Катя. – Мне сейчас в институт бежать, а я тут с этими головорезами.


Катя училась в педогогоическом институте. Из всех воспитателей в нашем отряде и в нашей школе, она была самой молодой, считай ещё девочка. И с нами, ребятами проводила много времени.


– Зачем вы с ними связались? – с чувством спросил я Гурьку и Лодьку, когда мы шли по нашей улице. – Они же хулиганы.


– Да ты их не знаешь, – горячо ответил Гурька, защищая приятелей. – С ними знаешь, как злорово играть!


– Ага, знаю я какие они! – мрачно заметил я, вспоминая, как мы с ребятами дрались с Тёмычем и его компанией прошлым летом.


– А чё, нормальные пацаны, – пожал плечами Лодька.


– Нормальные? – ещё больше разгорячился я. – А самих чуть из пионеров не выгнали! Нам рассказывали на совете дружины.


– Ага, будто ты не чудишь! – хлопнул меня по плечу Гурька. – Самого уличным бедствием называют!


– Они не нарочно… – вторил Гурьке Лодька.


– Дайте честное пионерское слово! – потребовал я.


Мальчишки посмотрели на меня с мольбой и с изумлением.


– Честное пионерское, – угрюмо сказали они.


Конечно же они сказали неправду. Мне сразу стало одиноко и слякотно.