                        Сергей Давыдов

                              (Капитан ветров)

                                    Роман

                        Трудно быть всадником

                              Вступление

                              Ветра потерь

Кружит Земля, как в детстве карусель,

А над Землёй кружат ветра потерь.

Ветра потерь, разлук, обид и зла,

Им нет числа! Им нет числа,

Сквозят из всех щелей,

Сердца людей срывая дверь с петель.

Круша надежды и внушая страх

Кружат ветра, кружат ветра!

Сотни лет и день и ночь вращается

Карусель Земля! Сотни лет,

Все ветры возвращаются на круги своя.

Но есть на свете ветер перемен,

Он прилетит прогнав ветра измен.

Развеет он, когда придёт пора,

Ветра разлук, обид ветра.

Сотни лет и день и ночь вращается

Карусель Земля! Сотни лет,

Все ветры возвращаются на круги своя.

Завтра ветер переменится,

Завтра прошлому взамен.

Он придёт, он будет добрый, ласковый

Ветер перемен!

      Татьяна Воронина и Павел Смеян,

      песня "Ветер перемен"

                               Глава I

                        Как меня подвела пробка

                                    1

      Утром, когда мы с мальчишками шли в школу, на улице была весенняя слякоть, снег таял и по двору текли ручейки воды, блестели лужи. В них отражались облака и небо, и мартовское солнце, которое играло плиткой и мозаикой на домах. Зеленели проталины, в воздухе носились запахи прошлогодней листвы и прелой травы, звенела капель.

      Луж было столько, что поход в школу или игра во дворе превращались в настоящее приключение, из которого всегда выходишь с мокрыми ногами, за которые нас с ребятами уже устали ругать взрослые.

      После школы мы с мальчишками не спешили по домам. Никому не хотелось в такие весёлые дни торчать дома и у кого были резиновые сапоги, смело шлёпал по лужам. А некоторые ребята втихаря от взрослых в первый раз влезли в холодную воду грязных весенних луж голыми ногами.

– Ну как? – с интересом спросил Влад, когда мы с Тимой и Даней решительно влезли босыми ногами в особенно грязную и глубокую лужу.

– Ничего, – отрывисто сказал я.

– Холодно! – вздрогнул Тим.

      Мы прошлись по огромной луже. Ноги порозовели от холода. Ребята с завистью наблюдали за нами.

– Ну? – снова спросил Влад.

– Здорово! – жизнерадостно воскликнул Данька. – Пацаны, айда к нам!

– Психи! – с лёгкой завистью фыркнул Павлик Найдёнов, большой, коренастый белобрысый мальчишка с озорным лицом и серыми глазами.

– А мне мама не разрешает, – застенчиво признался Саша Жариков.

– Да ладно, – небрежно отмахнулся Костя Раскатов. – Мы же зимой по снегу бегали, а тут какая-то лужа!

– А в садике водой обливались! – вспомнил Кирик Смирнов, пуская в потоке воды найденную синюю пробку, как кораблик.

      Но никто из ребят не решился взезть в лужу. Мы с Тимой и Даней прошлись по луже, по ручейкам, которые текли из-под грязного льда и усыпанного иголками и шишками, снега.

      В воде отражалось дома, слепило солнце…

– Вьюжанины, вы чего делаете? – налетела на нас дворничиха тётя Наташа и погнала из лужи. – Вылезайте сейчас же! Простудитесь!

– Не простудимся! Мы закалённые! – с ноткой гордости отозвался я.

– Я вот маме вашей скажу… – угрожающе обещала тётя Наташа.

      Это подействовало. Мы вылезли, да и вода была студёная.

– Ябеда! – раздражённо бросил я и стал одевать кроссовки. – Все эти взрослые только и умеют, что ябедничать!

      Ребята согласились, что да, ябеды! Да ещё какие! Подерёшься портфелями, они наябедничают учителям, или дежурным. Прыгнешь на подоконник, опять наябедничают. Кинешься снежком, снова ябедничают…

      За спорами о взрослых, мы провожали по домам ребят и думали, чем бы заняться, и размахивали портфелями, в которых лежали невыученные уроки, и которые были настолько расхлябанными, что было удивительно, как учебники и тетрадки в них ещё держались.

– Давай над дежурными прикольнёмся? – с хитрой и озорной улыбкой предложил я. – Поймаем крысу, запихнём кому-нибудь в портфель… Они же проверяют, есть дневник или нет? Они сунут руку, а так вот такой крысак!

– Вот он у тебя дневник и съест! – с иронией сказал Влад.

– Станет он дневник есть! – усомнился Костя Раскатов.

– Голодный если, – наставительно сказал Тим, – мигом съест!

– Не съест!

– А я говорю: съест!

– Я я говорю: нет!

– А я говорю: да!

      Закончилось это дракой портфелями. Я так усердно лупил Тиму своим портфелем, что у того оторвалась ручка и портфель, как жаба плюхнулся в грязный, усыпанный еловыми иголками ноздреватый снег.

      Данька прыгнул на нас и началась возня в снегу.

– Снова дерётесь, – фыркнула Светка Загремухина. – А ещё братишки!

      Мы вылезли из снега. Все ребята хохотали, глядя на нас..

– Ну чё хохочете?! – рассердился Даня. – Ща в луже окажетесь!

– Кто окажется ещё! – задиристо засмеялся Павлик.

      А мы между тем спорили, где и как поймать крысу. Я держал портфель под мышкой, руку сунул в карман, и с лёгким беспокойством думал, как будет "рада" мама, когда я приду домой с таким портфелем. Рваным, да ещё и в грязи.

      А ручка у моего портфеля отрывалась уже в четвёртый раз…

– Лучше всего ловить крысу в помойке, – убеждённо заявил Тим, но тут мы умолкли. Мимо нас ручей пронёс кусочек пенопласта с веточкой и парусом из тетрадного листка. Кораблик вертелся в потоке, качался, но плыл, не сбиваясь с курса. Даня вынул из кармана пробку из-под газировки и пустил по воде. Влад тоже пустил свой кораблик. Мы побежали за ним.

– А давай пробки запустим! – предложил новую игру Тим.

      И мы пошли пускать с ребятами пробки в потоке воды.

– У кого какие? – деловито спросил Павлик. – Давай меняться!

      В это время все мальчишки с наших улиц пускали пробки. Их отвинчивали с бутылок, менялись ими, выменивали на жвачку, конфеты, стройпатроны, и даже на чубриков и машинки. У Кирика пробок было больше, чем у других мальчишек, но менялся он неохотно, потому, что был жадиной.

      Солнце сверкало в ручье, который тёк через всю улицу в озеро. Тускло горел на солнце потемневший снег и лёд, который подтаял и образовал под собой пустоту, из которой и текли быстрые ручейки.

      Мы прыгали на этот лёд и тот хрустел, ломался, вода обдавала ноги брызгами, а мы смеялись и подхватыая ледышки, кидались ими друг в друга.

– Ну чё, сменяешь? – нетерпеливо спросил меня Павлик. На его ладони лежала красивая пробка из синей пластмассы с золотым гербом.

      Я смотрел на неё и с завистью гадал, где он такие берёт. А таких у Павлика было много, и всегда его пробки обгоняли другие. А у нас с ребятами обычные, из-под газировки, и такие, как у Павлика были не у всех.

– Ну? – внетерпении спросил Павлик. – Отдашь свой герб?

– Угу, – решился я, – держи!

      Я вынул из кармана вырезанный из пачки из-под сигарет, красивый золотистый герб с орлом и пушками. Я её нашёл по пути в школу.

      Мимо такого не пройдёт ни один мальчишка. Кому повезёт конечно. В это утро повезло мне и на переменке я тайком вырезал герб.

      У нас с Тимой и Даней было десять разных красивых гербов. Два мы выменяли у мальчишек на заводную машинку и старый компас, а один вырезали из новой пачки чая, которую стянули у мамы.

      Мамина пачка была изничтожена, а потом мы даже подрались, решая, чей он будет. Победил в этот раз Данька. Как он вделал мне ногой по носу, когда мы возились на полу! Мне пришлось бежать в аптечку за ватой, а когда я вернулся, Данька уже сидел на Тиме и лупил его подушкой.

      А за пачку нам попало от мамы…

– Ну, берёшь? – спросил уже я.

– Ага, – согласился Павлик, нехотя отдавая мне пробку.

      Минут десять ребята менялись пробками, спорили, с помощью считалочек решали, кому какая пробка достанется, а потом началась регата…

                                    2

      Водяной поток подхватил пробки и понёс вниз. Крича от восторга и пихая друг друга, мы пошли за ними. Наконец пробки затянуло в слив. Не многим удалось поймать свои. Исчезла в чёрной щели и моя. Моя пробка исчезла и я с обидой смотрел, как Павлик разглядывает мой герб.

      Я решительно подошёл к приятелю:

– Отдавай мой герб!

– С какой это стати?

– Моя пробка в колодец улетела!

– А я тут при чём? Твоя же пробка! Ты и виноват.

      И чувствительно пихнул меня локтём.

– Ну держись! – разозлился я и вделал Павлику кулаком по губам. – У!

– Ай! – Павлик не удержался и упал.

      Потрогав языком разбитую губу, мальчик взревел отчаянными слезами и бросился на меня и мы с упоением лупили друг друга кулаками. В такое слякотное время, когда везде грязь и лужи мы быстро испачкались.

– Пацаны, ну хорош! – кричали ребята, пытаясь растащить нас.

– Вот тебе, амёба невоспитанная! – пыхтел я, сидя на Павлике и лупя его по лбу. Нас пытались разнять, но мы уже возились на земле и закончили драться в луже. Оба вымокли и вылезли потрёпанные.

      В этой драке победил я. Павлик ревел от боли и унижения.

– Знал бы, что ты драться будеешь, не дал бы пробку! – с яростью и обидой всхлипнул он, и швырнул к моим ногам картонный герб.

      И ушёл домой, волоча по земле портфель.

– Дураки! – с презрением сказала нам Владькина сестра Лиза. – Павлик, стой, я тебе помогу, а то он вон тебя как…

      Она стала копаться в медицинской сумке. Лиза была сандружинницей.

– Из-за какой-то картонки подрались! – с осуждением сказал Ваня Спицын, который у нас в отряде был командиром знамённой группы. – А ещё пионеры! Вот вам достанется от вожатых!

      Картонка размокала в луже…

      Я не стал её поднимать. Мне было совестно. Ребята решили заглянуть в отряд, а я ушёл показаться маме и попить.

      Вот и мой дом. Перед ним шла бетонка с глубокими лужами талой воды. Всё затопило, и никак не обойдёшь эту воду…

      Я зашагал к дому, поскользнулся о лёд и полетел в грязную лужу, которая довершила мои бедствия. Павлик оглянулся и издевательсеи засмеялся.

– У-у! – выкрикнул я, со злости кинув ему вслед ледышку.

      Я промазал, зато на меня заругалась какая-то тётка. Я хотел бежать: известно, что бывает мальчишкам от крикливых тёток, но та уже скрылась за углом, где стоял гастроном. Обозвав её бармаглотихой, я хотел зареветь, но не стал. Вытер грязной рукой слёзы и взглянул на себя в лужу.

      "Как я теперь покажусь маме?!" – подумал я, в отчаянии.

      Губа разбита, под глазом синяк, ссадины. И весь грязный. А куртка ещё кое-где с подпалинами. Сколько костров мы жгли, и я сидел близко. Угольки и стреляли в куртку, прожигали её…

      "Ничего не скажешь, – подумал я, злясь на себя, – хороший вид у капитана группы и ноябрятского вожатого!"

      И куртка, и брюки от школьной формы, школьный берет были в грязи.

      Мама конечно придёт в ужас. Это с ней бывает по четыре раза на дню…

      "А что мне терять? – вдруг подумал я, глядя на себя в лужу. – И так промок до нитки и грязный…"

      И повинуясь нахлынувшему на меня порыву, я с весёлым криком сиганул в большую лужу талой воды и побежал, мокрый и грязный домой.

                                    3

      На каждом шагу за мной оставались мокрые и грязные следы, текла вода на кафель и мне снова захотелось зареветь. Я прошёл мимо стоявших у лестницы колясок, великов, педальных автомобильчиков и неубранных ещё с зимы санок и понурившись, стал подниматься по лестнице.

      С третьего этажа, на котором я жил слышалась знакомая музыка:

      "Капли датского короля или королевы,

      Это крепче чем вино, слаще карамели,

      И сильнее клеветы, страха и холеры!

      Капли датского короля пейте кавалеры!

      Капли датского короля пейте кавалеры!"

      Дверь первого этажа со скрипом открылась. Выглянул любопытный и вертлявый третьеклассник Колька, с которым мы часто играли во дворе.

      "Рёв орудий, посвист пуль, звон штыков и сабель

      Растворяются легко в звоне этих капель.

      Солнце, май, Арбат, любовь, выше нет карьеры!

      Капли датского короля пейте кавалеры!

      Капли датского короля пейте кавалеры!"

– Привет! – весело поздоровался Колька. Он был в одних трусиках и майке, ноги в тапочках, на носу клякса от чернил.

– Привет, – хмуро отозвался я.

      Колька внимательно на меня посмотрел:

– Дарался что ли?

– Дрался.

      Тут любой поймёт, что дрался… Сейчас от мамы такое будет!

– А с кем? – в весёлых Колькиных глазах читалось любопытство.

      Я промолчал. Не хотелось вспоминать ни драку, ни ту глупость из-за которой она вспыхнула.

– А кто победил? – с интересом спросил Колька.

– Я… – упавшим голосом сказал я. И хотелось зареветь, но перед ноябрёнком, которого уже этим летом примут в пионеры пускать слезу было стыдно и я только шмыгнул носом.

– Коленька! – раздался из глубины квартиры голос Колиной мамы. – Коля, ты забыл про арифметику! С кем ты там говоришь?

– С Серёней Вьюжаниным! – жизнерадостно отозвался Колька. – Он с хулиганами дрался и победил!

– Немедленно за уроки! – рассердилась Колькина мама. – Нашёл с кем дружить! Говорила я тебе, не связывайся с этими Вьюжаниными! Они постоянно с кем-то дерутся. Дети улицы.

– Ну мама-а-а! – отчаянно заныл Колька, заступаясь за меня. – Он же ненарочно…

– Он хулиган! Ещё научит тебя плохому…

– А вот и нет! Серёнька хороший, ты ведь его не знаешь!

      Я не стал слушать неприятный разговор и совсем подавленный поднялся на свой третий этаж. А внизу ещё с минуту не утихали голоса.

      Колькина мама не любила меня. Тиму и Даню тоже. А всё потому, что мы с утра до вечера пропадали во дворе, играли в ножички, чику и другие игры, которые взрослые считают хулиганскими. Она считала, что мы для Кольки плохая компания и не позволяла ему с нами играть. Но Колька всё равно играл.

      И дружил!

      Я нажал на звонок. Раздалась трель, за ней шаги. Вышла мама и ахнула.

                                    4

      Раздевая меня в тамбуре, мама говорила, что я просто невыносим, что я её несчастье и наказание, и что нет мальчишки несноснее меня, и, когда все дети прилежно учатся, я дерусь и прыгаю по грязным лужам.

– Я просто не знаю, откуда берутся такие мальчишки! – раздражённо вздыхала она. – Что ни день, ты прибегаешь грязнее некуда!

      Я ей дерзко ответил, что когда она приходит из районо с курткой и штанами, заляпанными краской, я ей ничего не говорю. На что мама стала говорить, что она имеет право меня ругать, потому, что она взрослая, а я десятилетний мальчишка, который ничего не смыслит.

– Ну вот, вечно вы говорите, что взрослые всегда правы, – сердито и с досадой пробормотал я, вылезая из кроссовок. – И дети должны слушаться. А сами детей доводят до слёз. Или сами хулиганят…

      На это мама мне ответила, что не стоит всех взрослых считать хулиганами и мучителями, потому, что я, Тима и Даня мучаем её с того дня, как мы вообще появились на свет. И других взрослых к стати тоже! И учителей в школе, и воспитателей. Тётя Наташа устала жаловаться на наши выходки, а председатель к сожалению всё время закрывает на них глаза!

– А что ты сделал со своим несчастным портфелем! – охала мама. – Я устала пришивать тебе ручки и в этот раз будешь пришивать ты!

      Но увидев наверное моё лицо, она замолкла.

– Кто тебя Серёнечка? – с тревогой спросила она.

– Никто, – сердито буркнул я.

– Может ты заболел?

– Не-а!

– Ну-ка подними голову!

      Она ощупала меня, тронула рукой мой лоб, потом прижалась к нему губами, как она всегда делала, чтобы узнать, какая у нас темппература, смазала чем-то мои синяки, и отправила меня в ванную, включила воду.

– Сиди и отмокай, – велела мне мама, добавив пены. – Я через час сама тебя отмою, горе ты луковое!

– Я сам могу, – обиженно засопел я.

– Не возникай, радость ты моя! – отрезала мама и закрыла дверь.

      Ванна наполнилась и я сразу устроил морской бой и погружение с аквалангом, караблекрушение и цунами. В ванной давно хранились наши корабли, с которыми Тим, Даня и я играли, пока была зима и запускать их было негде. На шум пришла мама и начала лить на меня воду и тереть.

– Ну ма-а-ам! – стесняясь, промычал я, прикрываясь пеной. – Не смотри!

– Да ладно, чего я там не видела! – небрежно отмахнулась мама, натирая меня кусачей мочалкой. – Не вихляйся, сладу с тобой нет!

      Я вылетел из ванной вычещенный и порозовевший. В это время пришли Тим и Даня и мы устроили скачки на диване вместо уроков.

– Чё, досталось от мамы? – сочувственно спросил Тим.

– Ещё как! – переведя дух, сказал я. – Я думал она меня утопит!

      Мама заявила на это, что я сам виноват. Нечего было мокнуть в луже, брыкаться, расплёскивая воду по всей ванной, и визжать, будто меня режут.

      Начались мультики. Мы влезли втроём в кресло и стали смотреть, но не прошло и десяти минут, как мы уже возились, визжа и хохоча на всесь дом…

                                    5

      Синяки скоро исчезли. Я снял пионерский галстук. Было совестно за глупую драку, но скучать нам не пришлось. Мама велела нам пропылесосить всю квартиру, потому, что у мамы не было времени. Она собиралась нас накормить и бежать отмывать изрисованную хулиганами электроподстанцию. И мы занялись пылесосом. Но после того, как она увидела, что мы больше не пылесосим, а катаемся на пылесосе, как на педальном автомобильчике, и устраиваем возню и драку, она сама взялась за дело.

– Ничего вам доверить нельзя! – с сожалением ворчала она. – Сколько раз я вам говорила, что это пылесос, а не ракета?! Он и так еле дышит. А своими играми вы его окончательно доканаете!

      Пылесос стал "еле дышать" как раз после наших игр. Один раз он у нас заглотил конструктор и поперхнулся, в другой раз мочалку, в третий раз мы с его помощью пытались откачать воду, когда нечаянно устроили потоп в ванной.

– Уберите свою комнату, – велела нам мама. – Игрушки раскиданы. Я об ваши машинки сегодня два раза чуть не поскользнулась!

      Мы расхохотались и, толкаясь, влезли в комнату, но за уборкой незаметно устроили войнушку приёмчиками из джиу-джицу, скачками на большом зелёном диване и мушкетёрскими фехтованием.

– Это никуда не годится, мальчики! – сокрушённо сказала мама, снимая меня со шкафа. Я засмеялся и задрыгал босыми ногами. – Что в вас сегодня вселилось? – она вытащила Тиму из-за дивана, за которым он сидел и отстреливался от меня и от засевшего на балконе под креслом Дани. – Вот что, раз вы не можете усидеть на месте, я найду вам занятия.

      Она побежала на кухню, загремела кострюлями и вернулась.

– Серёня, у тебя ноги быстрые, – распорядилась мама, – сбегай к электроникам и отдай им наше радио, а то в нём опять что-то разладилось…

– А чё я? – возмутился я. – Как бегать куда, так сразу меня!

– Ты самый шустрый и шумный, вот и пойдёшь. И смотри не падай больше в лужу! И не смей больше ни с кем драться!

– Сбегай! – передразнил я маму. – Да там в плавь только!

      Но мама меня не слушала. Она занялась моими братьями.

– Тима, ты сбегаешь в гастроном за тушонкой и не вздумай брать сладкое! И жвачку эту дурацкую…

– Не буду…

      Но по братишкиной хитрой ухмылке я понял, что он всё равно сегодня принесёт леденцы и жвачку.

– Ты, Даня вынесешь мусор, – велела Даньке мама. – И не вздумай опять тащить с помойки домой всякую дрянь!

      Выбежав во двор, мы разошлись в разные стороны. Я посмотрел на воду, которая затопила двор и смело прыгнул через огромную лужу. Электроники были совсем рядом, но до них дойди ещё надо по такой слякоти!

      Если опять прибежать мокрым до нитки, мама не отпустит гулять.

      И я сиганул через лужу прямо на двустворчатый колодезный люк…

                                    6

      Ноги я всё-таки промочил и когда я всё же добрался до электроников, я с досады пнул ногой ледышку. Они были закрыты на обед, а это значит мне мёрзнуть тут час, пока все остальные ребята будут смотреть мультики. Может в отряд? Отнесли радио на кружок электроники? Лёнька со своей сеструхой быстро починят приёмнок. Но в отряде мне может влететь за драку. Девчонки наверняка уже на меня нябедничали… И тут я вспомнил, что в комсомольской ячейке на улице, где высоковольтки есть кружок электроники и там наше радио мигом починят. Я обрадованно подпрыгнул, чуть не упал в лужу, но вовремя подставил руки и упёрся ими в тускло горящую на солнце плиточную стену.

      Здесь воды было меньше и я пошёл вдоль стены.

      Вскоре я уже шёл домой довольный, что отдал радио на починку. Ведь без него не так-то весело делать зарядку, да и просто носиться по комнате и прыгать по дивану или делать уборку после возни.

– Серёнька! – окликнули меня.

– А? – оглянулся я.

– Насколько отпустили гулять? – окликнул меня Владька Сакурин, мой лучший друг. С ним здорово дружить и играть. Мы были неразлучны и даже сидели за одной партой. Сегодня ещё и вместе стяли на вахте.

      Я побежал к нему.

      Они с Лёнчиком стояли в дверях "Энергетика" и махали мне.

– Серёня, помоги нам индикатор найти, – попросил Влад. – Лёнчик с сеструхой робота делают, а индикатор поломался и убежал.

– Убежал?! – не поверил я.

– А ты как думал? – вздохнул Лёня и потёрся щекой о плечо. – .Мы с Алёной его умным сделали, ну чтоб задачки умел решать, говорить, двигаться, а он взял и сбежал! Сейчас где-то здесь бегает…

– Он очень пугливый, – пояснил Владька, – может тебя он не испугается?

– А кто его испугал?

– А я знаю?

– Пошли искать! – поторопил нас Лёня.

– А не мог он на крышу сбежать? – задумался Влад и встал на мысочки.

      Владька был худым, длинным и гибким. А благодаря густой копне русых волос, он казался даже выше сверстников.

– Не знаю, – растерялся я, – если это он, то мог и на крышу забраться…

      Я засмеялся и мы побежали ловить непослушный индикатор.

      Наш индикатор я знал, а мои выходки знала вся улица.

      Меня боялась половина школы из-за того, что я ходил на каратэ, ушу и джиу-джицу, хотя никого без причины не обижал и заступался за малышей. Моя форма постоянно была мятая, пионерский галстук висел тряпкой, кроссовки были расхлябаны и скрипели, берет слез на ухо. На носу зелёнка после того, как я познакомился со скелетом в классе биологии, а рот до сих пор был синий. Это я пытался оживить свою руску и набрал в рот чернил…

      Вид у меня был не как у прилежного пионера и звеньевого.

– Ладно, – оживился я, – пошли искать!

      Владик вооружился шваброй и мы вошли в пустынный гулкий зал.

                                    7

      Из мальчишек в зале были только мы. У стен перемигивались и переступали с ноги на ногу разные роботы. У некоторых ног было и четыре, и шесть, и даже восемь. И один такой тут же затёр грязные следы, которые я оставил, и исчез. Я снял куртку и берет, отдал их другому роботу и тот повесил их на вешалке а мы пошли искать сбежавший индикатор.

– Мальчики, я отойду на полчасика, – сказала нам вожатая Юля, большая девчонка из осоавиахима, с двумя рыжими косичками, которая дежурила в комсомольском клубе, – надеюсь вы ничего здесь не взорвёте?

– Не-а! – хитро улыбаясь, ответили мы с мальчишками. – Нам бы только индикатора найти! А то он точно что-нибудь натворит!

– Ну ладно, ищите, мальчики, – разрешила нам Юля и ушла.

      Мы пошли по этажам. Заглянули даже в кинотеатр. Наконец я снова вышел в зал, где мы и начали поиски. У статуй пионеров, между которыми аллело знамя что-то прошмыгнуло и задрожало под тумбочкой у стены.

– А, вот ты где спрятался! – обрадовался я и подошёл к тумбочке.

      Под ней что-то зашевелилось и загудело.

– Ну не бояся, я тебя не обижу, – ласково сказал я, нагибаясь.

      Индикатор переступал с ноги на ногу, мигал лампочками и дрожал, словно от испуга. Я протянул к нему руки и вытащил на свет.

– Ну пойдём к ребятам, маленький, – всё так же ласково уговаривал я индикатора, – не бойся, никто тебя не обидит!

      Индикатор словно услышал это и перестал дрожать.

      Я встал на ноги и направился к лестнице. Индикатор засеменил за мной.

– Серёнька, нашёл? – прозвучал в тишине Владькин голос.

      Индикатор дёрнулся, но не убежал.

– Здесь он, ваше сокровище! – весело откликнулся я.

– Ура, нашёлся! – вылетели мне навстречу Владик и Лёня.

      Индикатор пугливо отскочил назад и спрятался за моей ногой.

– Серёня! – раздался с улицы мамин голос. – Долго я тебя искать буду?

– Ой! – всплестнул я руками и глянул в окно. – Меня же мама ищет! Ладно пацаны, я вечером выйду!

      И вылетел на улицу.

– Скукатища! – раздался за углом голос дворового хулигана Лёхи Чичкина.

      Я свернул за угол и увидел Андрюху, Лёху, Васька и Корьку. Они сидели на плите и резались в чику. Меня кольнул страх. От этой компании не жди ничего хорошего, чуть что, сразу лезут драться.

– Эй, Вьюжанин, – лениво, с нагловатой ноткой окликнул меня Андрюха.

– Чего тебе? – спросил я, стараясь скрутить в себе страх.

– Вы писали сегодня задания по ботанике?

– Ну писали, и что?

– Про экологию?

– Ну да, – напряжённо ответил я.

– Слушай, дай списать? – попросил Андрюха.

– Вот ещё! – резко ответил я. – Самому чё, слабо?

– Слушай, дай списать по-хорошему, – хулиганы оставили чику и окружили меня, – если нам завтра поставят пары, мы тебя по асфальту размажем, как харчок! И в лужу окунём!

– Нашли дурака! – презрительно откликнулся я. – Сами пишите, двоечники-второгодники!

– У-у, жмот! – раздражённо сказал Лёха Чичкин оглянулся по сторонам. Я хорошо знал этот жест. Все хулиганы сначала осматриваются, прежде чем совершить гадость. Чтоб не попало от взрослых. – Жвачку хочешь?

      И он вынул изо рта жовку.

– Давай ему в волосы! – подал идею Корька Метёлкин. – Как они тем летом Тёмычу налепили!

– Да ладно тебе Корька, – ласково отстранил его Лёха. – Мы ведь не хотим с ним драться. Ты не бойся Вьюжанин, мы тебя не тронем. Просто дай списать, а? Ну помоги крутым пацанам, и беги гуляй.

      Лёха взял меня за руки. Сейчас они меня отделают вчетвером…

– У! – выдохнул я и не успел Лёха ничего понять, как я вделал ему коленкой между ног и тот сразу с криком боли упал на плиту.

      Хулиганы в испуге шарахнулись назад.

– Ну, вы чтоль крутые пацаны?! – задиристо спросил я врагов и усмехнулся. – Это не вы крутые, а я! Потому, что я тут один, а вас целая банда!

– Уй-й-й! – стонал на плите скрючившийся от невыносимой боли Лёха.

      Хулиганы совсем перетрусили.

– Только выйди во двор! – крикнул с безопасного расстояния Андрюха.

– Завтра кровью плевать будешь! – пообещал Васёк, поддерживая Лёху, который плакал и еле шёл, согнувшись от боли. – В луже утопим!

      И враги скрылись за углом. Я усмехнулся и зашагал домой, обходя лужи.

      Лёху и его приятелей я почти не боялся. Излупить они меня конечно могли, да только ведь они трусы и угрозы их мне были не страшны.

      Меня во дворе чуть ли не каждый день кто-нибудь грозил излупить!

– Вьюжа, тебя мама искала! – окликнул меня, пробегая мимо Серёня Зуев.

– Угу! – отозвался я.

      И побежал домой прямо по лужам.

– Серёня! – требовательно кричала мне с балкона мама.

– Иду мам! – откликулся я.

      Когда я влетел в тамбур, мои ноги были безнадёжно мокрые, а кроссовки и штанины забрызганы грязью. Мама при моём виде пришла в ужас.

– Входи уж, горе ты моё! – простонала она. – Опять по лужам скакал!

      Я снял промокшие кроссовки и носки, и босиком зашёл в квартиру, понимая, что когда выйду из ванной, мама всерьёз за меня возьмётся.

      А мама, когда сердитая, была пострашнее дворовых хулиганов!

                              Глава II

                         До первого дождя

                                    1

      На улице стоял тихий солнечный полдень. Я тащился из школы домой, размахивая расхлябанным портфелем. Очень не хотелось в такой день сидеть за уроками. Хотелось побежать к бойлерной, где собирались ребята и сыграть в каплашки или в ножички, поиграть в догонялки и попить газировки…

      Тем более, что я и так задержался в школе на дежурстве.

      На дежурстве я разрисовывал свои кеды. И хоть мама меня ругала за это, к стати уже не в первый раз, я снова разрисовал их. А что? Все мальчишки разрисовывают! Даже пионерские вожатые…

– Вьюжанин, айда с нами! – позвали меня, прибежавшие во двор ребята.

– Серёня! – позвала меня с балкона мама. – Домой!

– Сейчас! – помедлив, отозвался я и повернулся к ребятам. – Выйду через час, а то опять будут мучения и тиранство!

      Ребята полезли на гаражи, где мы обычно играли в чику или сотки. Они прибежали из школы раньше, и уроки наверное давно сделали, а у меня было дежурство в школе. Некогда было ими заняться.

      "Мама всё равно не отстанет, – с тоской и безнадёжностью подумал я, – а завтра арифметика. Вдруг училка к доске вызовет?"

      На асфальте лежала сотка. Я поднял её и рассмотрел. На сотке была голая тётка. Рядом валялась ещё одна сотка, а под окном ещё одна.

– Совсем не одеты даже! – скривился я, выбросил сотки с голыми тётками, и прыгнул в лужу, забрызгав играющих в классики девчонок…

– Серё-о-оня! – снова позвала мама.

– Ну блин! – пфыкнул я.

– А Серёня опять водой брызгаецца-а-а! – заныли девчонки.

– Я вот ему побрызгаюсь! – немедленно откликнулась моя мама и угрожающе погрозила мне пальцем с балкона.

      Мама впустила меня, я скинул кроссовки, прошёл в свою комнату и кинул портфель на зелёный диван.

      В окно и оранжерею над головой светило стоявшее в зените солнце.

      Сейчас бы выбежать на улицу, покувыркаться, побегать, или порисовать мелками на плитах, а я тут кисни и учи уроки! Несправедливо!

– Мам, можно я сначала погуляю? – с надеждой спросил я.

– Нет, – отрезала мама, – ты ещё наказан за вчерашнее.

      Это она вспомнила, как я и Владик стреляли из пластмассового револьвера и попали липучкой в одного лысого гражданина, который читал газету. Гражданин устроил скандал и обещал нас отшлёпать. Мы с Владом смотались. А вечером этот гражданин нажаловался нашим родителям…

– Знаю, – безрадостно вздохнул я. – А Тимка с Данькой уже прибежали?

– Они гуляют, – сухо ответила мама. – В отичии от тебя, они успели сделать уроки и теперь могут играть. А тебя вечно где-то носит.

– Ну я же был в школе на дежурстве! – оправдывался я.

– Тане и другим воспитателям на нервы действовал, – подсказала мама.

– Ну ма-а-ама!

– Сделаешь уроки, – твёрдо сказала мама, – и гуляй хоть до темноты.

      Мама накинула на себя старую зелёную целинку и ушла на улицу. Я уселся на подоконник и положив тетрадку на колени, занялся уроками.

                                    2

      Весна дышала запахом раскрывшихся почек, блестела солнцем на белой стене дома и журчала талой водой за окном. В открытую форточку летели весёлые ребячьи голоса. На дворе стоял март. Дни были тёплые, ясные и мы с ребятами перед занятиями и после занятий бегали в куртках нараспашку и даже несколько раз снимали кроссовки и заходили по колено в воду пруда.

      На занятия мы прибегали мокрые и разгорячённые.

      Я сидел с ногами на подоконнике, на котором стояли солдатики, машинки и другие нужные вещи и переводил на стену картинку с грендайзером.

      Все ребята на улице, а я мучайся!

      Переведя на стенку картинку, я поглядел на дома. На солнце сверкали плитка и мозаичные панно.

– Серёня, ты делаешь уроки? – раздался снизу мамин голос.

– Какие уроки? – отозвался я, рисуя в тетрадке пиратов и инопланетян.

– Которые ты не выучил вчера.

– М-м-м-м…

      Я уткнулся в ботанику, которую мне надо было завтра отвечать, но вместо изучения урока, я незаметно для себя стал изрисовывать учебник.

– Не сиди на сквозняке! Простудишься! – донёсся снизу мамин голос.

– Не простужусь! Я закалённый! – сердито засопев, отозвался я.

      К сквознякам я привык. Они гуляли по всей квартире.

      Я слез с подоконника и занляся ледоколом который ещё в начале марта я пускал в ручье и его чуть не съела собака.

– Мам, я закончил, – радостно заявил маме я, забежав на задний двор, где она собирала молодую крапиву. – Можно я гулять пойду?

– Нет, – не разрешила мама, разгинаясь. – Я ещё твои уроки не проверила.

      И тут она заметила, что я стою босиком на холодных плитах.

– Ах ты ещё и босиком бегаешь? – возмущённо воскликнула мама.

– А чего тут такого-то? – искренне удивился я.

      И чего она стонет всякий раз, как видит, что я хожу босиком? Снег весь почти дотаял, дни стояли знойные, плиты и асфальт нагревались на солнце.

– Сейчас же домой, сейчас не май месяц!

– Тепло же!

– Домой!

– А, ну тебя! – рассердился я и побежал домой, стараясь не зареветь

      А с улицы в комнату долетал ребячий ор и визг.

      "Все играют, – с обидой и завистью подумал я, – а я сиди дома!"

      Зато когда мама проверит мои уроки, меня отпустят гулять на весь вечер.

– Вот! – мама с раздражением сунула на тёплую батарею отмытые кеды. – И чтоб больше не смел их разрисовывать!

– Не буду, – вздохнул я и снова с грустью посмотрел на улицу.

      На улице гоняли мяч ребята.

– Серёня! – услышал я из форточки в оранжереи на потолке Гурькин голос.

– Гурька! – обрадовался я, ведь это был Гурька Симаков из восьмиго дома, мы с ним дружили ещё с детского сада.

      Я вскочил на ноги и полез открывать.

      Гурька прислонился к стеклу люка и махал мне. На крышу он забрался по лестнице с заднего двора. Так быстрее и интереснее.

– Залезай, я один! – обрадованно сказал я. С Гурькой будет интересно, с ним никогда не скучно. Он обязательно что-нибудь выдумает.

– А чё ты здесь один? – удивлённо спросил Гурька. Его длинные, как макаронины ноги пролезли в люк. Он был длинный, катал малышню на плечах и умел лазать по трубам, а зимой мы с ним делали космическую ракету.

– Наказали… – неопределённо вздохнул я. – Я думал умру со скуки. Мама на улицу не пускает, а я тут сиди, хоть ты лопни!

– Сбежал бы на улицу, – сочуственно сказал Гурька, влезая ко мне в комнату и протягивая мне пластинку жвачки. – Уроки не слелал чтоль?

      Мы вместе влезли на подоконник.

– Не, – печально замотал головой я. – Меня же наказали…

– Меня всегда отпускают! – ответил Гурька, щуря хитные серые глаза.

– Не всем же одиннадцать стукнуло!

      Гурька был чуточку старше меня. Ему скоро двенадцать, а мне будет в конце мая одиннадцать. Учились мы в разных классах: я в четвёртом, он в пятом, но в отряд ходили вместе и действовали там на нервы вожатым.

      А ругали его больше, чем меня. Гурька чего только не выдумает! То ракету запустит, то девчонок лягушкой напугает. А ещё он лазал по крышам и заборам, когда надо было делать уроки.

– А хочешь, пойдём вместе мультики смотреть? – спросил Гурька, дружески обнимая меня. – Щас такие мультики идут!

– Хочу! – обрадованно кивнул я, с благодарностью глянув на друга.

      Гурька приткнулся ко мне.

– Давай показывая свои уроки, – велела мне мама, заглядывая на балкон.

– Вот, – кивнул я на стол, где лежали учебники и тетрадки, и озорно сощурился. – Мам-ма, ко мне Гурька прибежал, можно мы вдвоём поиграем?

– Можно, – разрешила мама, – но сначала уборку доделайте.

– Это мы быстро! – бойко кивнул Гурька, спрыгивая с подоконника.

      И мы начали вдвоём убираться по дому. Убрав игрушки, мы снова сели на подоконнике и стали играть в сотки и смотреть мультики.

– Убрались? – это снова вошла мама. – Ну вот что, сходите на улицу, проветритесь, а у меня дел полно.

– Ура! – обрадовался я, обнял маму, и мы с Гурькой выбежали в прихожую.

      На улице было жарко и я не стал надевать шапку. Я натянул кроссовки на голые ноги и мы выбежали во двор.

– А давай сейчас к бойлерной, – предложил Гурька, беря меня за плечо. – на той стороне, за гаражами? Там, говорят можно что угодно найти.

– Я как раз туда и хочу пойти, – беззаботно кивнул я, выходя на бетонку. – Я бы после школы туда сразу пошёл, если бы не уроки.

– Давай наперегонки!

– Давай! Ты галя!

      Я загалил друга и бросился удирать. Гурька рванул за мной.

      Заняться до вечера нам было чем. Мы бежали мимо белых трёхэтажек, чья плитка сверкала на солнце. Играло радио из распахнутого окна на балконе. На гаражах, у забора и на бетонке бесилась малышня.

– Ну что, полазаем? – жизнерадостно спросил Гурька.

– Угу! – улыбнулся я и взял друга за руку.

      Бойлерная стояла на заднем дворе одной из трёхэтажек на другой стороне гаражей, у леса. Тускло горела плитка домов. Летом здесь росло очень много крапивы и к забору было просто не пройти. За забором темнел лес…

                                    3

      На заднем дворе было тенисто и зябко. На старых замшелых бетонных плитах валялись разные мелкие ржавые железки. Часто попадались старые монеты, которые мы собирали для игры в битки, ешки, которыми можно было кидаться, ошки, которые летали не хуже, и размотка. Попадались маленькие лампочки и транзисторы, которые ребята собирали, чтобы кидать в костёр. Но чаще их собирали ребята, которые занимались на кружке электроники.

      Бойлерная мерно гудела. А за ней лежали в сухой крапиве, с молодой зелёной порослью кучи разного мусора.

– Дезактивировали и бросили, – деловито пояснил Гурька.

      Этот мусор бросили здесь очень давно, сразу после потопа и раньше он был жутко радиоактивным. Его конечно дезактивировали, но больше его никто не трогал. Брали его в руки только мы, мальчишки. Здесь можно было найти разные довоенные игрушки и разные сломанные приборы из которых мы выкручивали транзисторы и батарейки.

      Я сел на корточки и приложил к плите ладони. Бетон нагрелся за день.

– Смотри, – радостно сказал Гурька, протянув мне старый метрожетон. – Это будет биток, сегодня поиграем в чику!

– Ага, – кивнул я, пытаясь выдрать из земли какую-то кривую железяку. – Слушай, а давай вон там поищем?

      Я смотрел на кучу у самой стены болерной.

– Давай, – охотно согласился Гурька.

      Мы полезли на кучу и стали разбирать мусор.

      На замшелый бетон полетели ешки, сломанные игрушки, приборы, ржавые батарейки, и девчачьи куклы барби со спутанными волосами и оторванными головами, ручками и ножками.

– О, смотри какой! – в восторге сказал Гурька, держа в руках большого, из зелёной пластмассы чубрика с излучателем.

– Ух ты! – протянул я с восторгом. – Мегавольт!

– Давай его спалим? – воодушевлённо предложил Гурька. – Он же пластмассовый, знаешь как загорится?!

      Пластмассовый чубрик смотрел смело, и в то же время, словно чувстуя, что с ним сделают, его лицо стало обиженным, каким-то беспомощным и несчастным. Мне сделалось не по себе.

      "За что вы меня? – словно спрашивал он, устремив на нас несчастные глаза. – Меня же сделали, чтоб вы мною играли!"

      И мне стало так его жалко, что в горле заскребло, а в глазах защипало. Я никогда так не поступал с игрушками. Гурьке не жалко, а мне не хочется, чтобы чубрик превратился в оплывшую зелёную кляксу.

      А ведь чубриком можно здорово играть, и дома, и во дворе…

                                    4

      Поджегать разные пластмассовые игрушки в последнее время было любимым Гурькиным занятием, если во дворе нечего делать. Один раз из-за его дымовухи, которую он устроил в водосточной трубе ему крепко влетело от вожатой. Гурька тогда запихнул в водосток газету и поджог. Газета разгарелась и тягой её понесло наверх. Это называлось водосточным джином. С жутким воем горящая бумага засосалась вверх. Чуть было пожар не устроил!

      И с тех пор он стал жечь игрушки. В прошлый раз это была машинка. И вот та же участь ожидала чубрика…

– Гурька, – тихо и хрипло проговорил я. – Давай не будем его поджегать?

      Гурька удивлённо посмотрел на меня, сощурился:

– А что тогда с ним делать?

– Ну как что? Играть.

– Это не интересно. Ты что, малыш? Давай лучше спалим!

– Гурька, не надо, – осторожно попросил друга я. – Если сжечь хочешь, то лучше мне отдай, у меня никогда такого не было.

– Но я же нашёл его, – заупрямился Гурька, вертя чубрика в руках. – Значит я могу с ним делать что хочу.

      Это было правда, и с этим не поспоришь. Кто нашёл-того и чубрик.

      "Но неужели он всё-таки его сожжёт? – болезненно подумал я. – Такого беззащитного? Он же не сможет защититься. Никто его не защитит…"

      И тут меня словно что-то толкнуло.

      "Не защитит? – пронеслось в голове. – А я?!"

– Гурька, ну отдай, – попросил я, – тебе что, жалко что ли?

– Отвяжись, – как-то не подружески отпихнул меня Гурька. – Ты ничего не понимаешь!

– Ну, хочешь я тебе пестик с пистонами подарю?

– Он у тебя сломанный.

– А хочешь, я тебе жвачку бумер дам?

– Фиг. У меня у самого жвачка есть.

– А если бы тебя так?! – отчаянно крикнул я и выдернул из Гурькиных пальцев несчастного чубрика.

– А ну отдай! – негодующе крикнул в ответ Гурька. – Не твой же!

      Мы вырывали друг у друга чубрика из рук, принялись бороться и наконец я, с силой оттолкнул Гурьку обеими ногами. Гурька вскочил, его лицо стало обиженным и злым. Гурька снова попытался вырвать чубрика и я двинул ему ногой по щеке, но и этого хватило, чтобы его повалить.

– А ну отдай, а то врежу! – вкрикнув от боли, налетел на меня Гурька, но я прижал чубрика к груди. Мы завозились в куче мусора.

      Гурька поднялся и ударил меня ногой. Я не ожидал этого и не успел среагировать. Гурькины ноги были сильные и я упал, согнувшись от боли.

– Ай-й-й! – застонал я. Обида захлестнула меня, из глаз брызнули слёзы и мы покатиись, колотя друг друга. Гурька взвизгнул. Из его носа потеклиа кровь.

      Гурька вырвался и снова ударил меня, но промахнулся, а я обхвал его руками и ногами и снова повалил в кучу мусора. Гурька выкрутился и мы с криками и визгом покатились по земле.

– Ай! – вскрикнул Гурька и я его опустил, сел на землю. Мне тоже здорово досталось. У меня была разбита губа из глаз текли слёзы. Гурька ревел у стены бойлерной, на которую налетел.

      Драться мне больше не хотелось, но Гурька шмыгнул носом, быстро схватил меня под коленки и мы оба упали и стали возиться.

      Мы ещё никогда так не дрались.

– Сдаёшься? – выдохнул я, прижав Гурьку ногами к земле и больно выкрутив ему руку. Говорить мне было трудно: у меня распухла губа.

– У-у-у! – замычал Гурька, потому что я положил ему сгиб ноги на лицо.

– Ешь мои ноги! – яростно дышал я.

– Отпусти, вонючка с ванилью! – сквозь слёзы выкрикнул Гурька.

      И такая обида и беспомощность зазвучала в голосе друга, что я отпустил его и потёр ушибленный нос. У меня тоже шла кровь. Гурька двинул мне по носу локтём, когда мы возились.

– Зараза ты! – всхлипнул Гурька, зажимая рукой разбитый нос, и снова полез драться, но тут рядом раздались мальчишечьи голоса, нас схватили за руки и разняли, повалив на плиты.

– Всё, хватит драться, беспризорники! – строго сказали нам, подняли на ноги и встряхнули. – Вы пионеры или кто?

– Отпусти, грубиян с грибами! – стал вырываться я.

– Тихо ты, дитя улицы! – раздался другой голос. – Я тебе щас попинаюсь!

      Это были два мальчика из старших классов. И я понял, что ничего хорошего не будет. Это комсомольская дружина…

      Державший меня мальчишка, поднял с земли мой берет, отряхнул его и нахлобучил его мне на голову и только потом меня отпустил.

– Отряхнитесь! – велел нам другой старшеклассник и отпустил Гурьку.

      Мы стали отряхиваться. Я вытряхнул мусор из кроссовок, сунул в них ноги и застегнул липучки. Гурька отряхивал штаны. Я поднял с плиты чубрика, из-за которого мы подрались и сунул в карман. Теперь он спасён.

– Это мой! – со слезами вскрикнул Гурька.

– Не фига! – с чувством выкрикнул я. – Ты его сжечь хотел!

– Не твой же! Я его нашёл!

– Ну и пусть!

– А ты наглец в томате!

– А ты кривая акула!

– А ну-ка пойдём с нами! – раздражённо сказали нам старшеклашки. – Маринка решит, что с вами делать. Ну, идём, а то силой потащим!

      Сопротивляться было глупо и мы заковыляли в комсомольский клуб. За всю дорогу мы ни словом не обмолвились и только сердито сопели.

– Вначале в медпункт, – решили старшеклашки.

      И я было дёрнулся бежать, но куда там! Фиг вырвешься.

      Я вздохнул, зная, что меня ждёт в медпункте. Вот что значит втяпался!

                                    5

      В медпункте мы бывали частенько и знали тут всё. Когда ты весь день на улице всегда можно пораниться или разбить коленку. А перед каникулами туда водили на уколы, которые я терпеть не мог и боялся больше огня.

– Снова подрались, сорванцы, – укоризненно вздохнула Ольга Матвеевна.

      Нас она тоже хорошо знала…

      Она сунула нам ватку в нос и обработала наши синяки и ссадины какой-то едкой гадостью. Зато они перестали болеть и быстро исчезли, и старшеклашки повели нас в комсомольскую ячейку.

– В комсомольскую комнату, оба, – жёстко сказали нам с Гурькой ребята.

      В комнате была какая-то большая и сердитая девчонка.

      "Сразу видно-злюка!" – подумал я исподлобья оглядывая девчонку.

– Что на этот раз? – закатывая глаза, спросила она.

– Дерутся, – объявили старшеклассники.

– Что хоть не поделили? – устало спросила нас девушка.

      Мы молчали, опустив глаза. Она строго смотрел на меня и Гурьку. Мы тяжело дышали, разглядывая свои коленки и молчали.

– Ну что ж вы молчите, мальчики? – укоризненно спросила девушка.

      Мы снова промолчали, рассматривая свои испачканные ноги.

– Ну ладно, мне с вами разбираться некогда, – нетерпеливо сказала она. – Это пусть вами вожатая займётся, ей и расскажите, из-за чего сцепились.

      Старшеклассники вышли. Мы следом за ними.

– Здесь же пионерский клуб у них был, – вспомнили они.

      Наш отряд действительно находился рядом, только через улицу, но ребят и вожатых там сегодня не было. Все гуляли во дворах, либо занимались на кружках в школе. Но клуб защищали ребята, оставленные на вахте.

– Вот сейчас вас разделают, – грозно заявили старшеклашки.

– Кто кого ещё! – разозлённо засопел я.

– Я бы на вашем месте подумал о вашем поведении, – нравоучительно сказал нам один из старшеклассников.

– А ещё пионеры! – вторил ему другой.

      Мы вошли в отряд и оказались в пионерской комнате. Окна выходили на лес, и потому в комнате стояла тень. На зелёных стенах висели плакаты про пионеров, красное полотнище с лозунгом, какие-то расписания, портрет вождя, а в углу за стеклом стояло наше отрядное знамя.

– Ждите здесь, – не терпящими препирательств голосами сказали старшеклашки, и они оба вышли.

      Я вздохнул, потрогал языком губу, сел на подоконник и выглянул в окно.

                                    6

      Я сел на подоконник и от нечего делать устроил морской бой маленькими катерками и корабликами, которые я достал из кармана, и стал ждать, когда вернутся вожатые, чтобы устроить нам головомойку.

– Ну ты и злюка! – сердито прошипел Гурька. – Я тебя бил?

– А че сам дерёшься? – ещё сильнее обидился я, вскакивая на ноги. – Я же тебе не нарочно, только оттолкнуть хотел, а ты пинаешься!

– Сам дерёшься, глист горелый! – крикнул Гурька, и уселся на подоконнике, спиной ко мне. – Чубрика ему жалко!

      Гурька умолк и стал смотреть в окно. Я тоже смотрел на улицу, как во дворе играют ребта. А по залу скакал индикатор Жарик, и пел садистский стишок. А мы так и сидели, приткнувшись друг к другу и молчали.

– Мальчики, что вы опять натворили?! – вошла в комнату Катя, активистка местной комсомольской ячейки и один из наших младших воспитателей по отряду. – Ой, что это с вами?

      Увидев наши всклокоченные волосы, растрёпанную одежду и помятые пионерские галстуки, она хлопнула себя по коленям.

– Ох, вы меня доканаете, – в сердцах заявила Катя. – Опять подрались! Я уже слышала от ребят. Они вас разняли.

      Катя всегда говорила, что мы её доканаем. Хотя нас она знала давно, когда педогогический институт поручил ей нас с ребятами.

– Нашли кому наябедничать! – насупился Гурька.

– Ну сколько это может продолжаться, мальчики? – воспитывала нас Катя, не слушая Гурьку и внимательно разглядывая наш потрёпанный вид. А вдобавок мы здорово испачкались. – Что с вами?

      Я вздохнул и отвернулся к окну. А то она не знает, кто всегда первым драться начинает!

      Катя была ответственной по воспитательной части в нашей школе. Мне от неё попадало часто. Один раз в школе она разняла меня с восьмиклашкой и обоих потащила в пионерскую комнату. А драться начал вовсе не я!

– Вы же дружите с детского садика! – с укором сказала нам Катя. – Выходит ваша дружба до первого дождя?

      Я вздохнул, рассматривая свои убитые кроссовки. Нас с Гурькой она знала уже давно. Знала, что мы дружим, и играем вместе… И вдруг подрались…

– Вьюжанин, опять дерёшься? – укоризненно спросила меня Катя. – В школе меня из-за тебя таскали на педсовет. Научили тебя боевым приёмам, а ты их направо и налево применяешь? И не один раз к стати. Когда это кончится?

– А чего он дерётся? – возмутился я, сидя на подоконнике.

– А чего он ногами пинается? – взорвался от негодования Гурька.

– Это когда-нибудь прекратится? – отчитывала меня девочка. – Уже второй раз за месяц. Ты пионер или кто?

– Ну, а чего я-то? – невесело улыбнулся я и развёл руками. – Это Гурька первый драться полез!

– Мальчики, сейчас же помиритесь, – обернулась, и строго посмотрев на нас, велела нам с Гурькой Катя. – Вы же в одной школе учитесь, оба пионеры, а дерётесь, будто какие-то беспризорники!

      Я шмыгнул носом и слез с подоконника.

– А он пусть чубрика отдаст! – выпалил Гурька.

– Фиг тебе, драная сколопендра! – выпалил я, бросив на Гурьку сердитый взгляд.

– Извинитесь мальчики! – повысила голос Катя. – Или мне совету сказать, что вы вытворяете? Все ребята узнают, какие вы друзья!

      Катя была необычайно серьёзна.

      Я едва не задохнулся от обиды и негодования. Гурька первый начал, а получается, будто это я дерусь. Я же не нарочно его ударил. Я не хотел! А он дерётся! И она просит, чтоб я извинился?

– Миритесь, мальчики! – уже мягче сказала Катя. – Ну, чего вы ждёте?

      Я растерянно покачал ногами. С Катей было лучше не спорить. А то ещё оставит дежурить в отряде, когда все гуляют…

– Нет пусть он первый мирится! – строптиво вскрикнул Гурька.

      Из моих глаз выкатились слёзы. Я запрокинул голову, чтоб они вкатились обратно, а в горле застрял противный комок.

– Сам драться начал, а я мирись? – ощетинился я.

      Вобщем досталось нам крепко. Гурьку выпустили сразу, а я вышел на улицу только через час. Ветер гулял по залитой солнцем бетонке. Окна и плитка домов горели в его косых оранжевых лучах.

      Грустно скрипел на ветру ржавый знак радиационной угрозы…

                              Глава III

                   И за хмурыми тучами сверкнёт свет

                                    1

      Я сидел на балконе и убирал учинённый вчера вечером разгром. А вчера мы устроили настоящее побоище подушками и чуть не сломали диван. За окном носились ребята, играли в галю и пинали мяч. Только мы сидели дома.

      Тим вытирал пол в ванной. Даня тёр кафель на стенах, который был засыпан зубным порошком, когда мы умывались и чистили зубы.

      Было утро перед школой. Мама пылесосила комнату и отчитывала меня.

– Мам, давай я, – вызвался я, – у меня быстрее выйдет!

– Нет уж, пылесоса я вам теперь не дам, – решительно отрезала мама. – Вас вообще не стоит оставлять одних дома.

– Да ладно мам, – миролюбиво сказал я, – мы же не жгли костёр на полу!

– Только этого мне не хватало!

– Дай я, тебе ведь тяжло…

      Мама отдала пылесос, но продолжала говорить, что мы бедствие хуже урагана, и радоваться тому, что она вовремя вчера пришла, застав в квартире не такой сильный разгром, какого она боялась.

– Мама-а, мы вымыли ванную! – это вошли в комнату Тим и Даня.

      Мама вздохнула, а я выключил пылесос и сел на него верхом.

– Тимка! Даня! Серёня! – кричали ребята с улицы. – Выходите!

– Мам… – умоляюще повернулся я к маме.

– Ладно уж, идите мальчики.

– Ура!

      Мы обняли маму и побежали одеваться. Я выглянул в окно. За окном светило солнце и плитка домов радостно горела. И ни одной лужи.

      Больше не надо прыгать через них и мочить кроссовки!

      Эта неделя была очень тёплая и вскоре дотаял последний снег, исчезла грязь и ветер носил по улице пыль и запахи весны.

– Серёнька! – кричал мне со двора Влад. – Выходи гулять!

      Я вышел на улицу. Влад прыгнул на меня и мы со смехом покатились по земле и влетели ногами в пруд. Несколько секунд мы ошарашенно смотрели друг на друга, а потом засмеялись и вылезли на берег.

– Вы тут балуетесь! – выскочил из-за угла сердитый вожатый Илька. – А ничего не знаете!

– А что случилось? – спросила возникшая неизвестно откуда Светка Загремухина, которую весь двор дразнил Крапивой.

– Я вас уже пол часа ищу по дворам, – мрачно заметил Илья. – Ребята собираются у клуба. Они просили за вами сбегать. Мы сегодня мусор убираем.

– А как же уроки? – прищурилась Светка.

– Отменили. Сегодня всё равно только пустяковые!

– Ура!

– А завтра?

– Завтра диктант по русскому.

– М-м-м…

– А скоро нам идти, собирать мусор? – спросил я вожатого.

– Через двадцать минут, – сообщил Илья.

– А-а-а… – протянул я и потёр испачканную коленку.

      Через полчаса, наш отряд собрался возле бойлерной. Юля из осоавиахима дала нам задачу собрать весь мусор и железяки, которые был разбросаны по пустырю рядом с клубом.

– Дети здесь часто ранятся из-за железяк, – пояснила она. – Давно надо убрать территорию. А заодно выдергать всю крапиву. Вон она уже какая…

      Крапива была радиоактивная и вылезала уже в марте.

      Мы принялись за работу и вскоре на бетонке громоздилась гора ржавых железяк, за которыми прилетел аэрокатер.

      Юля вместе с нами таскала мусор и сваливала его в кучу.

      Кое-что тут же разошлось по нашим карманам.

– Будет вам всякую дрянь таскать, – кисло сказала нам Таня, наша географичка и командор нашего пионерского отряда.

      Она тоже таскала мусор и задно смотрела за нами, потому, что была уверена, что мы обязательно что-нибудь натворим.

– Тань, – глубокомыслоенно заявил Данька, – ты ничего не понимаешь!

– Главное, чтоб вы это в костёр не кидали, вот о чём я беспокоюсь.

– Кто же такие штуки в костёр кидает?

– Ну-у-у… Всякие несносные мальчишки.

      Мы засмеялись и пошли на задний дворик, за трёхэтажки, где стояла у леса бойлерная. У нас на улице их было две. Задний двор, где стояла бойлерная порос мягким мхом. Мы прощли под окнами трёхэтажки и принялись выдёргивать сухой бурьян и разбирать хлам.

      Наконец, когда с бурьяном у лесного забора было покончено, мы ходили по тенистым дворам, за гаражами и собирали всякий мусор.

– Несите мусор к гаражам, – подгонял нас Илья Громов, который успел уже заляпаться в грязи, – и не распихивайте его по карманам!

– Активнее, активнее! – поддержал вожатого я.

      К десяти утра мы устали дёргать крапиву и по очереди пили газировку из автомата у танцплощадки. Зато один из пустырей был уже очищен от мусора и там уже можно было играть, не боясь порезать ноги о железяку или стекляшки.

      Управиившись с мусором, мы влезли на ржавую паутинку, а потом разошлись по домам. А дома меня ждали недоделанные задания. А днём, после мультиков вожатые погнали нас на тренировку по плаванию.

      Когда я снова вышел на улицу, солнце висело над крышами домов.

– Бу-у-у! – раздался над ухом жуткий возглас, а на мои плечи легли чьи-то холодные руки в цыпках.

      Я вскрикнул от испуга, крутнулся на носке и пяткой вделал по уху тому, кто меня напугал. Тот, кто меня схватил, взвизгнул и упал.

– Ай, больно же! – прохныкал пугатель. Это был Андрюха Квакин.

– Пугать не хорошо, – наставительно сказал я. – Сам виноват.

– Ай больно-о-о-о! – хныкал враг. – Я всё про тебя в школе расскажу!

– Тогда ещё получишь! – пригрозил я двинулся дальше.

      А на душе скребли кошки. Андрюха был ябедой, и мне влетало из-за него не меньше. И его дружки-хулиганы могли подловить меня на улице… Но тревога быстро ушла. Излупить они меня могли, так ведь и я их мог! А во дворе к тому же играли наши ребята. Если пристанут, наши бросятся мне навыручку.

– Серёнь, я с тобой! – нагнал меня Тим.

– А побежали девчонок пугать? – предложил я, взяв брата за руку и мы зашагали по задним дворам. – Давай крысу поймаем и под юбку им сунем!

– Вьюжанины, айда с нами! – крикнули нам с Тимой мальчишки.

      Мы побежал к ним и забыв про девчонок стали играть в машину-пиналку. Влезли друг на друга и началась битва за то, кто кого сбросит хорошим пинком на землю.

      С моей ноги в канаву упал кроссовок. Я спустился, неудачно ступив ногой в лужу, под смех ребят, сунул руку в бурьян, достал его, надел. А потом мальчишки пошли смотреть мультики.

      Я остался во дворе и сел на скрипучую качелю. Попадаться на глаза маме мне совсем не хотелось, потому, что у меня снова были мокрые ноги…

                                    2

      Я шёл по шумному вечернему проспекту с большим леденцом на палочке и щурился от солнца, которое висело над высотками и било в глаза. Свернул на задние дворы, чтобы лишний раз не попадаться вожатым.

      Искупавшись в уличном бассейне у спортивной школы, где вода была тёплой даже зимой, я побежал в свой двор, влетел в пустую квартиру и открыл кран, чтобы попить, за тем снял со шкафа свой змей.

– Серёнька, ты здесь? – позвали меня из тамбура.

– Ага! – крикнул я и в комнату ввалились Тим, Владик и Светка.

– Запускать будешь? – деловито спросил Влад.

– Ага!

      Я прицепил к змею хвост. В комнату через оранжерею пробивался яркий свет солнечного и знойного дня. Я нашарил под кроватью свои старые кроссовки, надел их и полез наверх.

– Серёня, полезли на крышу? – предложил неугомонный Тим. – Запустим!

– Полезли? – дружелюбно пихнула меня Влад.

– Угу! – согласился я и направился к лестнице.

      Мы полезли на крышу. Где-то играла музыка:

      "Ты целовал и был другой немного,

      Как же горит алмазная дорога!

      Капли вина уходят пярмо в тело,

      Ты так хотел и я всегда хотела!"

      Но ветер сегодня был слабый и вскоре мы спустились в люк, в комнату и помчались вниз, поиграть во дворе, пока нас не загнали делать уроки.

– Ребята, айда к нам! – позвал нас с бетонки Витя Лагунов. – У нас инликатор опять сбежал! А Чичкин с ребятами его поймал и мучает!

– Витюшка, держись! – крикнули мы и побежали к друзьям.

      Витя влез на лазалку со своим белым автоматом и помахал нам.

– Они там, за бойлерной! – сообщил он.

      Мы со всех ног побежали к бойлерной.

      Я почувствовал неладное, когда из-за трёхэтажки раздались звонкие победные ребячьи голоса. Мы побежали и столкнулись с ватагой ребят. Лёха с приятелями сидел на плите и мучал наш инликатор.

– Отдайте индикатор, амёбы! – в один голос закричали мы.

– Не дождётесь, хрямзики! – вредным голосом сказал Васёк Шишлов.

– Ну ты меня достал, олень! – разозлился я. – Отдай, а то получишь!

– На-а-а! – трахнул меня кулаком по носу Лёша Чичкин.

      Мы сцепились и покатились по пожухлой траве. Лёхины друзья и наши ребята тоже сцепились. Индикатор прыгнул в сторону и спрятался за столб.

– Ну-ка прекратите мальчишки! – закричали на нас с балкона.

– Мотаем отсюда! – первым сориентировался Лёха. Я в это время выкручивал ему руку, и ногой прижимал его голову к земле.

      Лёха вырвался, кинул в меня камнем и бросился вслед улепётывающей по набережной озера вдоль забора ватаги хулиганов.

      Мы проводили их дружным свистом и обидными дразнилками.

      Не успели мы насладиться победой, как пришло огорчение. Жорик жалобно гудел и мигал лампочками. Он был поломан и я чуть было не заревел от обиды и жалости к индикатору. В горле скребло, в глазах защипало.

– Не расстраиваяйся Серёнь, – сочувственно обнял меня Влад. – Мы его сейчас в отряд отнесём и он снова будет бегать и действовать всем на нервы!

– А я и не расстраиваюсь, – ответил я, стиснув зубы, чтоб не зареветь. Хотя мне было тошно.

      Мы отнесли индикатор в отряд и шли по двору, погрусневшие от того, что хулиганы сломали нам его, но довольные тем, как мы их отлупили.

– Ничего, завтра он выздоровеет, – утешительно сказал Витя. – Лёня и Алёна быстро его поставят на ноги!

– А ну как эти его опять поломают? – шмыгнул я носом. – Он же очень доверчивый! Не знает, с кем можно играть, а с кем лучше не связываться…

– И что ты предлагаешь? – сощурясь, спросил меня Владик.

– Объявить этим ухлюпам болотным войну! – твёрдым голосом ответил я.

– Я вот вам повоюю! – погрозила нам метлой дворничиха тётя Наташа.

      Мы отбежали от неё подальше. От дворников хорошего не жди. Они постоянно гоняют нас, ребят и портят нам игры.

– Не-не-не! – дразнительно показал я ей язык.

      Дворничиха пробормотала что-то сердито, а мы разбежались по домам. У многих мальчишек были ещё не выполнены домашние задания назавтра.

                                    3

      С домашними заданиями я разделался быстро и вылетел на улицу. Но во дворе я был один. Солнце спряталось за хмурые тучи, но сквозь них то и дело просвечивала небесная лазурь. Дома были тёмные и безжизненные. Было холодно и тоскливо, но иногда солнце пробивалось сквозь тучи и на домах блестела плитка и мозаика. Я сел на трубу и заболтал ногами.

– Серёня, ты чего тут? – встретила меня вернувшаяся с работы на велосипеде мама. – Ты опять что-то натворил?

– Гуляю, – неопределённо ответил я.

– Вижу, что гуляешь. Уроки сделал?

– Угу. А ты надолго?

– Нет сыночек, мне ещё по делам бежать надо, – невесело ответила мама, ласково погладив меня по макушке. – Я просто хотела узнать, как вы…

– А… – сказал я и погрустнел.

– Что с тобой? Ты какой-то грустный.

      Я обнял маму, улыбнулся и прижался щекой к её груди.

– Да ничего… – радостно ответил я.

– Идём-ка домой.

– Не хочу!

– Идём!

      Мама оставила велосипед на заднем дворе и мы пошли домой.

– Убрался уже? – спросила мама выбежавшего к нам из комнаты Тиму.

– Ага, – бодро сообщил Тим.

– Мам, а мам! – ввалился в квартиру Данька. – А Серёня уже пришёл?

– Еле с улицы затащила, – отозвалась мама.

      Мама нас накормила, мы вымыли посуду и сели смотреть мультики.

– Пойдёмте на улицу, – сказала нам мама, входя в комнату, – мне бежать снова надо, а вам скоро на занятия.

      Мы вышли из подъезда. Мама снова взяла свой велосипед.

– Мам, ну мы побежали, а? – нетерпеливо возя в пыли ногой, сказал Даня.

– Далеко не убегайте, – наказала мама и ласково взъерошила нам волосы.

– Угу, – улыбнулся Данька и чуть не замурлыкал от удовольствия.

– Пацаны! – к нам подбежали Витя Лагунов, Алька и Валерик. – Айда в "Энергетик!" Там Яшка жвачку раздаёт! Все ребята уже там! Побежали!

      Мы побежали в комсомольский клуб. В "Энергетике", в зале электроники собрались все дворовые ребята. Гомон мы услышали ещё на улице.

      Возле клуба крутилась пятёрка хулиганов. Ромик и его приятели из школьного совета дружины, с которыми я дрался ещё прошлым летом.

– Давай зайдём! – предлагал друзьям Женька Плинк.

– Ага, пустят они нас! – спорил Ванёк. – Забыл, как они нас отлупили?

– Вот и устроим им! – мстительно осказал Ромик, чавкая жвачкой. – Андрюшка, дуй за этими!

– Это ещё зачем? – растерялся маленький, похожий на зайца Андрюшка Ююкин.

– Увидишь, – загадочно ответил Ромик Резинкин. – Помнишь, они к ним пристали, когда те с роботом по улице шли?

– Беги давай! – поторопил Андрюшку его приятель Вадик Мезенцев.

      Их разговор нам не понравился. Было ясно, что враги что-то замышляли.

      В отличии от Тёмыча и его головорезов, эти редко решали дело дракой, а чаще ябедничали учителям или каким-нибудь вредным тёткам, которые расстраивали ребячьи игры и доводили детей до слёз.

– Смотри, опять эти ябеды! – насупился Тим и насмешливо спросил хулиганов. – Чё, зайти боитесь?

– Не твоё дело! – грубо ответил Ромик Резинкин.

– Да ну их! – небрежно махнул рукой я. – Пошли за жвачкой!

      И мы вошли в клуб. Ребят здесь и впрямь было много. И маленькие, и большие. У мозаичного панно с космонавтами и ракетой стояли Лёня и Алёна, а между ними сверкал металлом и перемигивался огоньками робот.

      Робот, которого они собирали ещё прошлым летом, осенью и зимой.

– А Яшка где? – растерянно спросил ребят Тим.

– Чудастик! – хихикнул наш вожатый Илька Громов. – Это и есть Яшка!

      Яшка перемигивался разноцветными огоньками, гудел и разговаривал. И каждому подошедшему давал пластинку жевательной резинки.

– Не толкайтесь, чего вы, как маленькие? – покрикивала на ребят Юля.

      Яшка был сделан из того электронного мусора, который мы находили во дворах и на пустырях. Сам он был не выше десятилетнего мальчишки. Из головы торчали антенны, телом служил пылесос, руки в резиновых перчатках были сделаны из трубок, ноги тоже, и заканчивались обычными мальчишечьими кедами. Он улыбался резиновыми губами и сверкал синими огоньками глаз-индикаторов. Всем ребятам он раздавал жвачку баблгам, турбу или бумер. Наконец подошла и наша очередь.

– Спасибо, Яшка! – поблагодарили мы робота, когда в ответ на нашу просьбу он дал нам с Тимой и Даней по пластинке.

– Рад дру-жить со все-ми ребя-тами! – механичсеским голосом, но как-то очень по-человечески отозвался робот.

      Мы жевали жвачку и разглядывали это чудо.

– Он у нас с прошлого лета в квартире жил, – по секрету сказал Лёнчик. – Мы его хотим на гитаре научить играть и трубить в горн.

– И пошлём его в ноябрята! – мечтательно сказала Лёнькина старшая сестра Алёна.

– А книжки он читать умеет? – спросил я Лёню, с интересом глядя на мигающего лампочками и гудящего роботёнка Яшку.

– И читает, и считает! Мы в него всю школьную прорграмму впихнули!

– А песни поёт?

– И песни тоже! Он всё может!

      Но недолго продолжалось веселье. В "Энергетик" заглянули очень серьёзный гражданин в шляпе и две строгие тёти с красными повязками уличного комитета. Одна длинная, другая низенькая и толстая.

– Можно узнать, что здесь происходит? – скучающим голосом спросила одна из тёток, та, что была длинная, с кислым выражением на вытянутом, лошадином лице, словно она только что сжевала лимон.

      Ребячий гомон стих. Все удивлённо и настороженно смотрели на пришельцев.

– А чего? – насупленно воскликнул Антон. – У нас жвачки больше нет…

– Неужели? – расплыдась в отвратительной жабьей улыбке вторая тётка, толстая и низенькая, в свитере и очках. – Здесь всем дают жвачку?

– Ага! – с нотками гордости сообщил Лёнчик. – Мы робота научили. Он всем ребятам даёт жвачку. Мы его ещё в догонялки научим играть!

– Ни фига! – в дверь вошли Ромик и его компания. – Они его плохим словам, и хулиганить учат!

– Чё ты врёшь, снусмумрик! – негодующе крикнул я. – Вы сами кого угодно хулиганить научите!

– Что им здесь надо? – шепнул мне на ухо Влад.

– Не знаю, – честно признался я. Но меня уже грызла смутная тревога.

      Многие ребята враждебно смотрели на гражданина в шляпе и тёток. Мы ещё помнили, как они прошлым летом жаловались на нас и хотели распустить отряд, и ещё много гадостей они тогда сделали ребятам.

– А вы знаете, – заговорила длинная тётка, тоном, какой она видно считала дружелюбным и ласковым, – что заниматься с электронными приборами без взрослых, вне кружка запрещено?!

– Это не прибор! – возмущённо выкрикнул Лёнчик. – Это Яшка! Он наш друг!

– Друг? – визгливо переспросил хмурый гражданин в шляпе. – Он же из всякого мусора! Он же неодушевлённый электронный прибор.

– Ну и пусть электронный! – закричал я, заступаясь за Яшку. – Он всё равно наш друг! Мы его в ноябрята примем! С ним все ребята играть будут!

– Он живой! – крикнул Тим то, что было на устах у всех ребят.

– Да хоть иноплданетянин! – сварливо сказала толстая тётка, надуваясь, как жаба. – А электронный прибор детям не игрушка. Мы забираем его.

      В зале поднялся шум. Ребята отчаянно сопротивлялись незванным гостям, которые намерились отнять у нас роботёнка Яшку. Все пытались защитить нашего нового друга. Юля, которая вступилась за нас ревела.

      И мы поняли, что проиграли… А Яшка так и не понял, почему его оторвали от пола куда-то несут.

      Многие ребята плакали.

– Так вам и надо! – злорадно захихикал Ромик, очень похожий сейчас на крысу.

– Ябеды несчастные! – шумели ребята. – Пацаны, давайте их отлупим!

– Яшка! – кричали мы с Тимой и Даней. – Яшка-а-а!!

      Яшка, мигал лампочками, как живой вертел своей неуклюжей головой и на его лице появились будто бы растерянность и тревога.

– Яшка! – всхлипнул Лёня. – Верните его!

– Его теперь не вернёшь… – вздохнул вожатый Илька Громов. – Эти горелые вонючки не зря приходили…

– Что они с ним сделают?! – испугался Даня.

– Не знаешь что ли? – поморщился Илюха.

– Не-е-ет! – заплакал Лёня. Но никто не смеялся над его слезами.

      Всем было тошно. И сумерки беды и безнадёжности накрыли улицу.

                                    4

      Нас окружали тёмные дома, на которых безжизненно блестела на солнце плитка и мозаика. Слепые окна, будто глаза, злорадно смотрели, насмехаясь над нашим горем, которое так внезапно на нас свалилось и высосало всю радость.

      Мы лишились друга, даже не успев с ним как следует познакомиться.

      Бывает, что только увидав кого-нибудь из ребят, сразу понимаешь, что он твой самый лучший друг. Бывало, что ребят сдружила меж собой общая игра и в следующий раз они уже не могут друг без друга.

      Яшка тоже был нашем другом. Не потому, что дал нам жвачку. Было что-то между ним и всеми ребятами, о чём не расскажешь словами, но все о нём знали. И вот у нас его отняли! Отняли наглые и бесцеремонные взрослые и эти гады из школьного пионерского совета.

      Яшку увезли неизвестно куда. Ромик и его приятели сбежали.

      В лицо дули гуляющие по планете ветра потерь…

– Ябеды проклятые! – шагая по улице вместе с ребятами злился я.

– Надо их поймать и излупить, – предложил Владик.

– Что толку? – вздохнул Серёнька Зуев. – Яшку это не вернёт…

– Зато эти будут знать, как ябедничать!

– А куда они его увезли?

– Кто знает… – вздохнул Алька.

      Мы шли по улице и жмурили глаза то ли от того, что в лицо било вечернее солнце, висевшее над пятиэтажками, то ли, чтобы не зареветь.

– Не грустите ребята, – подошёла к нам комсомолка Юля. – Слезами горю не поможешь. Только вы сможете спасти вашего электронного друга.

– Как? – не поверил Юльке Влад.

– Это вы уже сами узнаете, – глубокомысленно ответила Юля. – Борьба предстоит тяжёлая. Чтобы вызволить своего друга из плена, вы должны не падать духом. Может совсем будет тошно до слёз, а вы не сдавайтесь!

– Угу! – немного повеселели мы.

– С пути своего не сворачивайте, – напоследок сказала Юля. – Только тогда вы его спасёте, и за хмурыми тучами сверкнёт далёкий свет…

      И словно эхом отдались эти слова по всему двору.

      У нас появилась надежда. Красным лучиком заходящего усталого солнца она светила нам издали, из-за крыш.

      И дома снова стали золотистыми. Темнота безнадёжности ушла…

                              Книга I

                        Горы битого счастья

                              Часть I

                        В час когда пришла беда

                              Глава I

                         Крыса из инкубатора

                                    1

      Уроки сегодня закончились рано. Я бросил потрёпанный портфель на диван и побежал гулять. Внизу я споткнулся и упал. Больно ушибив коленку о бетонную плиту, я зашипел от боли, но не заревел. Уже сколько раз я коленки расшибал, падая с велика, и не плакал. Я вскочил и побежал во дворы.

      Я огляделся по сторонам, размышляя во чтобы поиграть и зашагал в сторону гаражей, колотя палкой сухую крапиву и дудники.

      У гаражей гоняли мяч мальчишки. Я сыграл с ними два кона и побежал домой попить, свернул к пруду, и зашагал под окнами пятиэтажек. У стены дома играли в плиточки и дочки-матери девчонки.

      Я презрительно фыркнул и потёр ушибленную коленку. Тоже мне игра, небось и в чику не умеют играть! И я пнул пинашку.

– Девчонки, Вьюжанин идёт! – раздались тревожные девчоночьи голоса.

– И чего? Подумаешь!

– Да вы чё, он девчонок знаете как обижает! Вчера он с братьями троих девчонок в лужу окунал и измерял, насколько они погрузились!

– Жуть! – испуганно ахнули девочки и отбежали к лазалке.

      Я свернул за угол и вышел к бойлерной.

      Наших ребят возле бойлерной не было. Там играли в дочки-матери девчонки. Увидав меня, девочки подозрительно на меня уставились.

– Трусихи! – бросил я им и направился к своему дому. На улице было по-летнему тепло и сухо, и я бегал в шортиках и в куртке нараспашку.

      Стены были изрисованы, тускло сверкала плитка. Засмотревшись, я споткнулся, наступив между плитами, где рос мох.

– Вьюжанин! – вдруг окликнул меня знакомый мальчишечий голос.

– А-а? – откликнулся я, не заметив, как выбрался на берег озера.

      В воду уходили ржавые трубы, на бетонных плитах зеленели водяные разводы. Между ними росли мягкий болотный мох, хвощ и осока.

– Влад-дюха! – обрадованно воскликнул я, увидев друзей. – Лиза!

      Я бросился к ребятам. Лиза сидела на бетонных плитах. Влад стояд в воде, закатав джинсы выше колен и махал мне.

      Лизавета с недовольством смотрела на младшего брата. Она была младшей дежурной по школе и главной вожатой у нас в отряде и следила за нашим поведением и здоровьем, ведь она состояла в сандружине.

– Айда ко мне мультики смотреть! – крикнул я, подбегая к друзьям.

– Ну их, лучше давай гулять! – помахала мне Лизавета. – И помоги мне этого субчика из воды вытянуть! А то я, боюсь, одна не справлюсь…

– Не слушай эту вредину, Серёнька! – отрывисто откликнулся Влад. – Лучше полезай ко мне!

– Угу! – я очень обрадовался друзьям, особенно Владу.

      Я споткнулся и чуть не упал. Кроссовок натирал ногу.

– Тим, ты опять раскровянил коленку? – привязалась ко мне Лиза.

– Я Серёня! – обиженно простонал я. – Серёня! Тимка где-то гуляет.

– Я тебе говорил, что это Серёня! – захихикал Влад, и мы обнялись. Я тоже скинул кроссовки и полез в воду – Ты не обижайся на эту буку, она всё время вас путает. Это я умею вас различать, а не она.

– Сил моих больше нет! – обиделся я. – Вечно нас путают…

      Владьку и меня тоже иногда путали, кто нас не знал, принимая за братьев. Мы и играли вместе и вместе же нам за эти игры и доставалось…

      Ребята нас даже дразнят из-за нашей похожести! И издали мы взаправду походим на братьев. Те же улыбки, ямочки на щеках, длинные каштановые волосы, закрывающие уши с лезущие в глаза. У нас даже голоса похожи!

– Ну сколько это может продолжаться? – вздохнув, спросил я Лизу. – Когда вы нас путать перестанете, а?

– Никогда! – прыснула смешливая Лизавета, захихикала и взъерошила мне волосы на голове. – Владь, вылезай из воды!

– Вот была бы ты ма-а-альчиком! – сердито бросил я. – Я б те дал бы!..

– А вот я тебя сразу узнал, – серьёзно заявил мне Владик.

– Спасибо, – улыбнулся я Владу. Я знал, что друг не врёт. Он на самом деле умел отличать меня от Тимы и Даньки.

      Влад озорно сощурился. На лице друга было довольное выражение.

– Айда со мной, – поманил меня Влад и зашёл по колено в воду.

      Я поглядел на друга и полез глубже.

– А Тимка чего удрал? – беззаботно спросил Влад.

– У него спроси, – небрежно ответил я. – Взял моего змея и куда-то смылся. Данька тоже где-то с ребятами гуляет.

– Вылезайте уже, мальчики! – сунулась к нам Лизавета. – И ты Вьюжанин иди ко мне, у тебя коленка поранена.

      Мы окатили её водой. Лиза взвизгнула и обещала наябедничать родителям, за что мы обрызгали её ещё раз.

– Давай вместе, во двор? – предложил Влад и зашёл в воду ещё глубже.

– Угу, – согласился я. – Ракету запустим!

– Ага, чтоб вы опять устроили бедствие?! – фыркнула Лиза.

      Я вылез из воды. Лиза взяла меня за плечи и стала меня вертеть. Я уселся на сухую траву, вытянул ноги и посмотрел на коленки.

– Где ты так её раскровянил? – ахнула Лизавета.

– Опять будут мучения и тиранство, – всплестнул руками я.

– Ну-ка дай ногу, – велела мне Лизавета.

      Я неохотно показал ей коленку. И угороздивало меня вечно рассаживать коленки. Что ни лето или весна, то коленки обязательно в крови! И обязательно либо с велика упаду, либо споткнусь…

– Ой! – заметил содранную коленку Влад. – А ты где её раскровянил?

– Упал, – отрывисто вздохнул я. Лиза недоверчиво сощурилась на меня.

– А если бы ты разбился? – испугалась Лизавета. – Сколько раз я говорила, чтоб вы, мальчики не бегали, как ненормальные! Что опять натворил?

      Вот всё ей обязательно надо знать! Хотя Светка не лучше. Она мало того, что любопытная, так своими вопросами кого угодно замучает.

– Почему сразу натворил? – насупленно сказал я и посмотрел на Лизу, которая уже потянулась к медицинской сумке.

      Мои мучения длились две минуты. Убрав йод и заклеив мне коленку пластырем, она не уставая, воспитывала меня.

      А я вообразил, как мне дома достанется от мамы. Лизавета обязательно ей наябедничает, ведь у наших с ней и Владькой квартир один тамбур…

      Я снова полез в воду и чуть не окунулся, поскользнувшись на плите.

– Мальчики, давайте по домам, – скучающим голосом предложила Лиза, – а через десять минут снова гулять. Серёня, вылезай, а то ноги застудишь.

– Я домой не могу, меня накажут, – смущённо заметил я.

– А что, за дело ведь! – живо откликнулалась Лиза.

      Я сердито посмотрел на девочку, но удержался от едкости.

– Ну пойдём, – нерешительно развёл руками Влад.

      Взявшись за руки, мы двинулись во дворы. Бетонные плиты были изрисованы мелками. Светка и Алёна играли в классики.

– А из-за чего вы с Гурькой тогда подрались? – спросила Лизавета, осторожно тронув меня за плечо. – Все ребята об этом говорят. И вы ходите в пионерах, а до сих под друг на друга дуетесь…

– За то, что Гурька чубрика хотел спалить, – чуть склонив голову, признался я и рассказал, как мы сначала возились, а потом подрались. – Вот…

      Я протянул друзьям чубрика.

– Где нашёл? – оживился Владик.

– Гурька нашёл в бурьяне за бойлерной, – небрежно ответил я, – в куче дезактивированного мусора, – пояснил друзьям я. – Но вы же знаете, что он делает и игрушками! Вот мы с ним и подрались…

– Он уже не первый раз игрушки ломает и жгёт, – повернулся к Лизе Владька.

– Раньше он этим не занимался, – растерянно сказал я. – Раньше ему интересно было с ними играть.

– Ладно, я с Симаковым поговорю, – мрачно кивнула Лиза.

– Лиз, не надо пожалуйста, – попросил Лизавету я, положив девочке руку на плечо, – а то мне потом будет стыдно.

– Ну как хочешь, – нерешительно пожала плечами Лиза. – А вы не хотите помириться? Вы же друзья…

– Вот ещё! – с возмущением ответил я. – Пусть сам приходит мириться!

      Мы показались родителям и побежали гулять на плотину. Чубрика я оставил дома, на балконе. Он будет ждать до вечера, когда я вернусь.

                                    2

      Солнце бросало золотистые отсветы на гипсовые статуи пловцов и пионеров с яхточками в руках. Они белели на фоне весеннего голубого неба, отражались в начавшей зеленеть неспокойной воде и казались почти живыми.

      Мы полезли на ржавый водозаборник, спрыгнули на трубы и двинулись по ним вдоль берега. На бетонные плиты накатывались волны, в синем полуденном небе носились крикливые чайки.

– Снова в воду лезете! – раздражённо сказала Лиза, когда я и Влад, скинув кроссовки и держась за руки, чтобы не поскользнуться, по колено зашли в воду.

– Ну и что, тебе завидно чтоль? – ревниво буркнул я, глядя на свои ноги сквозь воду. – Сама небось бои-и-ишься!

– Вы ноги застудите, – нравоучительно заявила Лиза.

– А вот и не застудим! Отстань, сеструха! – отрывисто отмахнулся Влад.

      Лизавета обиженно надулась и ушла вперёд. Мы вылезли из воды и вернувшись во дворы, влезли в песочницу. Лиза насилу вытянула нас оттуда. Я сел на край песочницы и вытряхивал кроссовки.

      Я забежал домой, достал засохшие самодельные сотки, которые я сам разрисовал и покрыл целофаном и маминым лаком, чтоб блестели, и побежал играть с мальчишками в кэпсы.

– Я бью! – увлечённо кричал Тим.

– Фиг тебе! – возразил разгорячённый игрой Костя Раскатов. – У тебя и соток-то уже нет!

– Есть! Вот!

– Чупа не считается! Это только малыши с такими играют!

– А вот и считаются! – стоял на своём Тим.

– А вот и нет!

– А вот и да!

      Кончилось это дракой и ворчанием старушек у подъезда. Мы слонялись по улице, думая, во что бы ещё поиграть.

– Ну что ты сделал! – сердился Костя на Тиму. – Из-за тебя я сотку потерял!

– Сам драться начал! – огрызнулся Тим. – У меня из-за тебя вообще соток не осталось!

– На, – протянул я брату несколько своих самодельных.

– Да ну, они ненастоящие…

– Ты чё! – заступились за меня ребята. – Это самые прикольные сотки!

      Тим взял, повертел в руках, но играть больше никто не стал. Мы почесали играть в войнушку, но я больно ушиб ногу и зашагал к дому.

– Пацаны, айда с нами! – выбежали нам навстречу Данька, Егор и Дёмка.

– Мы неваляшку ищем, – пояснил Егор, влезая в лужу. – Хотим дымовуху слелать!

      Неваляшку мы искали по всей улице и полезли на задние дворы.

      Владик взобрался на кучу мусора и, крягтя, что-то тащил оттуда.

– Серёнь, помоги! – пыхтя, попросил Влад.

– Угу, – живо откликнулся я и мы потянули вместе.

      На свет показалась кукла-неваляшка, из потускневшей пластмассы. Я наклонил её к бетонной плите и отпустил. Неваляшка вернулась на место и закачалась, глаза куклы глупо и бессмысленно смотрели на нас.

– Вот это будет дымовуха! – присвистнул Влад. В его голосе слышались восторг и удовольствие. – Здорово, что мы её нашли.

      А мне стало жаль игрушку…

– Угу! – не менее радостно откликнулся Тим. – А где жечь будем?

– Давай под окнами этого дурака? – не долго думая предложил Тим. – Ну этого, помнишь, он ещё на нас орал, когда мы его по лысине липучкой?

– Этого? – вспомнил я. – А что, давай! Вот он взбесится!

      Я давно уже мечтал отомстить тому дядьке. Уж очень часто он мешал нам играть и постоянно жаловался на нас уличному комитету и председателю.

      Но сделать дымовуху помешала нам Лиза, и отняла неваляшку. И в душе я был рад, что не удалось доломать неваляшку. Ведь это было бы так же, как с чубриком, которого Гурька хотел спалить… Чем неваляшка виновата?

– Айда тогда мультики смотреть! – предложил Влад.

– Не, я к Гурьке сейчас пойду, – сказал я, чувствуя, как обида на Гурьку исчезла и на её место пришла совесть. – Надо же помириться…

– А может он не захочит мириться? – задумался Влад.

– Не, мы с ним всегда миримся, – уверенно сказал я. – До завтра!

– Мы к тебе зайдём утром! – пообещал Владик, и сел на бетонную плиту.

      А на улице уже смеркалось. В кустах свистят первые весенние пташки. Я подошёл к окну первого этажа, за которым жил Гурька.

– Гурька! – несмело крикнул я. – Гурька, выходи играть!

– Ты чё шумишь? – выглянула в окно Гурькина мама.

– Тёть Лен, а Гурька не прибегал? – с надеждой спросил я.

– Он уже спать лёг.

– У-у-у…

– А скажи-ка мне, – сдержанно попросила она, – почему вы подрались? Что вы опять не поделили? Гурька всесь растрёпанный и исцарапанный прибежал. Сказал, что это ты его отлупил!

– Да не хотел я, честное пионерское!

– Ещё раз вы подерётесь, я запрещу ему с тобой играть!

      И она захлопнула окно. Я ещё немного постоял под ним, глядя, как горит оранжевым светом белая плитка и позеленевший асфальт и побежл домой.

      Надо было забежать, показаться родичам. А на следующий день после школы я выбежал во двор и босыми ногами влез в лужу, пока не видела мама.

– Вьюжанин! – догнала меня Лизавета. – Идём!

– Куда? – насторожился я.

– Наказывать тебя буду за драку. Будете с Гурькой дежурить по отряду.

– Ох и вредная же ты Лизка!

      Лизавета загнала меня в пионерскую комнату, где меня ждал Гурька и оставила нас одних дежурить, пока ребята играют под окнами клуба…

                                    3

      А на улице вовсю шла игра в стеночку. Водил Симка, а все остальные ребята бегали от него и дразнились. Симка отчаянно старался их поймать, но хитрые мальчишки вовремя успевали коснуться стены дома.

– Не честно! – чуть не ревел Симка, которому надоело водить. – Вы все держитесь, значит я пятнаю любого!

      Симка и впрямь запятнал кого-то и игра снова ожила. По бетонке прошли незнакомые мальчишки в джинсах-клёшах. В форточку летели их звонкие голоса, а ребята уже скрылись за домом.

– Гурька! Серёня! – звал, шагая с мячом в руках Лодька Гордеев, весёлый мальчишка с копнной русых волос на голове и ехидными зелёными глазами. Он был худой и длинный, чуть выше меня и учился в пятом классе. Лодька был здорово похож на Гурьку только волосы светлее, на постоянно насмешливом лице веснушки. – Айда в лягушку!

      Я уже собирался вылезти в окно, но тут меня схватили за ногу.

– Ты куда это лезешь? – это была Лизавета. – Ты забыл, что наказал?

      Я нехотя спрыгнул назад и с тоской посмотрел в окно.

– Ну ках хотите, я и один могу! – пфыкнул Лодька, и никого не найдя начал пинать мяч в стенку и прыгать, когда мяч скакал и катился по вытоптанной земле двора. Мяч так и стучал, выбивая из стены мозаику.

      Довольно скоро раздался звон. Мяч полетел не туда и выбил окно. Лодька заозирался и пустился наутёк.

      "Влетит ему, – с тревогой подумал я. – Лизавета глазастая, наверняка видела…"

      Из разбитого окна высунулась тётка и закричала на ребят во дворе.

– Это не мы! – возмущённо крикнула маленькая и неугомонная Сашка Панкина, которая играла в плиточки. – А что мы сделали?!

– Пионерка-всем ребятам примерка! – ехидно отозвался вразвалочку шагающий через двор Тёмыч. Рваные джинсы подметали асфальт…

      Лиза не заметила разбитого окна. Она воспитывала меня.

– Ты посмотри на себя! – читала нравоучения Лиза. – Весь в грязи, в царапинах, ходишь, как беспризорник!

      Я вздохнул, плюнул на ладонь и стал стирать грязь с куртки.

      И в таком виде нас наверняка поведут на совет дружины! И конечно мы там получим от вожатых. А как же? Подрались двое мальчишек, друзей, товарищей по школе и отряду, да ещё оба звеньевые!

      Наверняка сегодня разбирать будут. А мне вдвойне попадёт! Мне ведь поручили шефство над ноябрятами ещё в прошлом году.

      "Скажут, – подумалось мне, – какой пример я подаю ноябрятам и дошколятам!"

      Наконец дежурство закончилось и мы вышли на улицу. Гурька удрал гонять с мальчишками мяч, а я побежал домой показаться маме и попить.

                                    4

      У гаражей стояли и о чём-то громко разговаривали мальчишки. Их я знал и часто видел в здешних дворах. Они обычно сидели на бойлерной и играли в чику или в сотки. Всякий знал, что они хулиганы и могут подловить кого-нибудь из ребят и излупить, или отобрать жвачку.

      Я их почти не боялся, после того, как прошлым летом мы им устроили.

– Гурька! – хрипло крикнул Васёк Шишлов и свистнул.

– Гурька! – крикнул Никита Мухоморов и тоже свистнул. – Иди к нам!

– Я сейчас выйду! – отозвался из окна Гурька Симаков.

      Я оглянулся назад и увидел друга. Гурька вышел из своего подъезда и, помахав этим мальчишкам, направился к гаражам. Я хотел его окликнуть, но передумал, вспомнил, что мы с ним поссорились.

      Гурька подошёл к ним, пожал руки.

– Спички есть? – деловито поинтересовался белобрысый Лёха Чичкин, мой старый враг, с которым я дрался прошлым летом.

      А я невольно вспомнил стихотворение с плаката в нашей школе:

      "Спички детям-не игрушка

      Не забудьте их убрать!

      Не оставьте на подушке,

      Не бросайте под кровать.

      Попадут ребёнку в руки

      И устроит он пожар.

      Вам тогда одни лишь муки,

      Превратится жизнь в кошмар!"

– Ага, – бодро ответил Гурька.

– Пошли тогда, – сказал Лёха и взял Гурьку за плечо. А за ним двинулись его приятели Васёк Шишлов, Никита, Стасик и Тяпа Михеев.

      Хулиганы зашагали к гаражам. Они учились в нашей школе и мама говорила, что они могут научить плохому и запрещала мне, Тиму и Дане с ними водиться. Ваську было уже двенадцать, он только с виду маленький. Лёха ходил в седьмой класс, и учился с двоечки на троечку.

      И от них стонали все дворы!

      Гурька так на меня и не посмотрел. На меня нахлынула обида. Как можно так долго дуться? И чего он с ними теперь гуляет? В глазах защипало.

      И все шестеро скрылись за гаражами…

      Я посмотрел на крыши, над которыми хмурились тучи. Ветер качал антенны, грустно скрипел знак радиационной угрозы.

      Запахнув куртку, я зашагал по улице. У одного подъезда сидели два парня с магнитофоном и слушали грустную песню:

      "В твоём парадном темно,

      Резкий запах привычно бьёт в нос.

      Твой дом был под самой крышей,

      В нём немного ближе до звёзд…"

      Но грустная песня почему-то прогнала мою грусть и я даже улыбнулся.

      Завтра помиримся!

      И пнув банку, которая тут же загремела по плитам, я побежал к ребятам…

                                    5

      Что дёрнуло нас в этот день соорудить инкубатор, не знал никто. Мы сооружали его из разного электронного мусора. Мы стали спорить, кого в него запихнуть, а вскоре во всех дворах ребята заговорили, что здорово было бы выростить огромную крысу. И сама собой началась игра.

      Зачем нам нужна была крыса, тоже знали все ребята на улице. Мы хотели напугать ею Дашку, которая опять злодействовала во дворах.

      Началось всё с того, что Дашка сломала Сенькину машинку.

      Когда он прибежал весь в слезах, мы играли в сотки.

– Дашка у меня мафынку сломала! – выпалил набегу Сенька.

– Какую ещё машинку? – слегка растерялся я.

– Ну я играл на дороге, – отрывисто начал объяснять Сенька, вытирая злые слёзы, – разогнал мафынку, а она и уехала. А тут Дашка идёт, наступила на неё и как звездонётся в лужу!

– Так ей и надо! – послышались голоса.

– А если ей больно? – насторожились мы с ребятами.

      Ребята зашумели, споря, слопает ли нас вожатая, если мы пойдём к ней навыручку, но тут вспомнили о поломанной машинке.

– Дашка сломала машинку? – насторожились ребята.

– Ага-а-а…

– Вот скотина! – в сердцах сказал я. – Вечно эта Дашка ребятам игры портит! Давай её в этой луже утопим?

      Сенька переглотнул и растерянно посмотрел на нас.

      Но в луже Дашку топить было не интересно.

– Есть идея, – осенило меня. – Чего больше всего боится Дашка?

– Крыс! – вдохновенно сказал Владик.

– Ага! – подхватил Тим. – Значит нам нужна крыса!

– Не просто крыса, – со значением сказал я, – а огромный крысач!

– Где мы такого возьмём?

– А вы читали "Витамин роста?"

– Ну читали… Только как мы вырастим крысу так быстро?

– Очень просто, – невозмутимо сказал я. – В инкубаторе.

– Чего? – удивился Алька.

– Ну как в "Весёлой семейке", только мы вырастим не цеплёнка, а крысу!

– А чё, давай, будет прикольно! – оживились ребята и сгоняв за Лёнчиком и Алёной, мы взялись за инкубатор.

      Соорудили мы его быстро, а вот за крысой пришлось побегать. Наконец я и Данька поймали одну крысу. Она отчаянно вырывалась и пищала, но мы запихнули её в инкубатор и начали его нагревать.

– А скоро она вырастет? – нетерпеливо спросил Лёнчика и Алёну Тим.

– Скоро, скоро, – успокоили Тимку ребята.

      И тут случилось то, чего никто не ожидал. В инкубаторе что-то лязгнуло, лампочки погасли, дверца открылась и крыса с душераздирающим визгом вылетела оттуда и помчалась по лестнице вверх.

– Стой, зараза! – завопили мы. – Стой, ты же ещё не подросла!

      Но крыса явно не понимала, что ей надо подрасти и спасалась от нас бегством, пока не просочилась под дверь тамбура Дашкиной квартиры. Мы замерли от испуга и уставились на дверь. И тут через минуту раздался визг.

– Мамочка, уберите её, боюсь!! – визжала Дашка. Раздался топот ног, дверь открылась и на лестничную клетку вылетела мокрая Дашка, в повязанном вокруг груди полотенце, а за кончик полотенца держалась зубами наша крыса.

      Крыса дёрнулась и стащила с вожатой полотенце. Мы зажмурились, а бедная девочка плясала голая, пытаясь отнять у крысы полотенце…

                              Глава II

                        Ловушка для управдома

                                    1

      За крысу нам здорово попало в отряде. Танька сразу догадалась, откуда сбежала крыса, и чья была идея с инкубатором, и кто напустил её на старшую вожатую, которая мылась в душе когда к ней забежала крыса.

– Изверги вы! – бушевала Таня – Бедная девочка чуть чувств не лишилась!

– Тань, ну она сама виновата, – пытались убедить Таню мы с ребятами. – Чего она сломала Сеньке машинку?

– А зачем ваш Сеня запустил её Даше под ноги?

– Ну это случайно получилось…

– Ах случайно! – вспыхнула Таня. – А я вот я возьму и выпорю вас случайно! Вы хоть раз подумали, к чему могут привести ваши игры? Даша варельянку пила весь день. Да ещё вы видели то, что вам видеть пока рано…

      Я еле удержался, чтобы не прыснуть. Когда я зажмуривался, я успел увидеть, как Дашка сверкает своими сиськами и визжит. Видели это и другие ребята, а во дворе об этом уже ходили байки…

– Где вы хоть поймали эту крысу? – спросила Таня, взяв себя в руки.

– Ну-у-у… – уклончиво протянул я.

– Что ну? Что вы с ней сделали?

– Ну понимаешь, – неопределённо сказал Лёня, – мы хотели её вырастить… чтоб она стала большой и только потом напустить на Дашку…

– И что было дальше?

– Ну мы соорудили инкубатор и сунули её туда…

– Дальше.

– Ну и она сбежала… – выдавил Лёня, глядя в пол.

      Танька налила себе варельянку и пять минут приходила в себя.

– С вами не соскучишься… – наконец изрекла она. – Сначала инкубатор, потом что от вас ждать? Атомную бомбу?

      Танька отпустила нас гулять, обещав поговорить с нашими родителями.

      Мы побежали в школу, а после уроков, я сидел дома вместе с мамой. У меня не выходила задачка, а мама сказала, что не отпустит гулять, пока я её не решу. Уже совсем отчаявшись, я вдруг понял, как её решить.

– А-а-ах! – вздохнул я, хлопнул себя по лбу и принялся черкать ручкой в тетради, стараясь скорее записать решение и ответ.

      В комнату вошла мама и наклонилась над моим столом.

– Мам, я решил! – ликующе выдохнул я, показывая тетрадку.

– Сейчас посмотрим, – придирчиво наклонилась над тетрадью мама, – да, правильно, можешь ведь, когда хочешь!

      Мама ушла с тетрадкой на балкон, где было светлее, перелистала её, за тем посмотрела на улицу.

– Начеркал везде, клякс наставил, – ворчала мама.

      Она закрыла тетрадь, и, облокотясь о раму стала смотреть в окно.

– Мам, можно я теперь на улицу? – с надеждой спросил я.

– Можно.

– Ура!

– Вон, там тебя друг уже ждёт, – рассеянно заметила мама. – Иди гулять, но если вы опять подерётесь…

– Угу! – кивнул я и моё сердце радостно стукнуло. Находу надев кроссовки, я бросился вниз, и выбежав из подъезда увидел Гурьку Симакова.

      Он ждал меня во дворе сидя на трубе.

– Серёнь, ты гулять? – неуверенно, смущённо спросил Гурька.

– Ага! – сказал я, подходя к другу. – А ты… меня ждёшь, да?

– Ну…

– Что ну? Давай по-правде, говори!

– Слушай, ты прости меня, а?

– За что?

– Ну, за драчку… – понуро опустил голову Гурька. – И за чубрика.

– Да ладно, чего уж, я тоже хорош был, – улыбнулся я и обнял Гурьку.

      И мы так стояли, обнявшись, минуту, потом вместе пошли по двору.

      Я совсем на него уже не злился. Ну подумаешь поссорились. Это ведь не конец света, ведь не всё же время дуться?

– Значит мир, да? – остановившись, с лёгким недоверием спросил Гурька.

– Мир! – просиял я и мы с Гурькой мы снова пошли по двору.

      На миг я оглянулся и увидел в окне балкона улыбающуюся маму. Я помахал ей и мы побежали к ребятам, играть в банки-склянки возле бойлерной.

      А потом мы гуляли возле гаражей, где мы играли в сотки. Гурька рассказывал мне, что они делали на кружке юных космонавтов.

      Я вынул из кармана сотки и биток и огляделся. С кем бы поиграть?

– Серёня, вот ты где! – ко мне подошёл Ваня Спицын, мой друг и командир знаменосцев в нашем отряде. – Нам сегодня на плавание.

– У нас же завтра плавание… – удивился я. – Таня же сказала, что завтра.

– Перенесли. Нам сейчас идти надо.

– А ребята, уже знают?

– Ага, – нетерпеливо сказал Ваня. – Идём, а то опаздаем. И ты Гурька айда с нами, а то опять тебя куда-нибудь унесёт!

      Я нехотя сунул соти в карман, и мы со всех ног помчались в бассейн.

                                    2

      Возвращаясь с тренировки по плаванию, куда я ходил вечером три раза в неделю, я случайно, во дворе у забора нашёл небольшой зелёный автомат с трещоткой и жёлтый игрушечный пластмассовый нож.

      Ножом можно было здорово играть, а вот автомат был сломан.

      "Ну и пусть, – решил я, – Не бросать же его здесь?"

      И, повесив автомат на шею, я пошёл вдоль дома, размахивая ножом.

– Ду-ду-ду-ду-ду! – играл я, носясь по улице.

      Мне навстречу шли Светка и Алёна, поглядев на меня, они сами хитро переглянулись и захихикали. Я насторожился. От девчонок можно было ожидать чего угодно. Особенно от Светки. Эта девочка была самая вредная во дворе, хотя Алёна тоже могла такое выкинуть…

– Рвакля! – дружно сказали они.

– А вы дурочки с маком! – ощетинился я.

– Рва-а-акля! – пропели хором Светка и Алёна.

– Ведьмы! – огрызнулся я. – Чего привязались?

– Рвакля!

– Дебилки!

– Рва-акля!

– Троглодитки!

– Рвакля-а-а-а!!

      Я не выдержал и погнался за ними. Сейчас я им покажу! Девочки захихикали и бросились удирать.

      Алёну я загнал в лужу. Мы сцепились.

– Ну ты меня достала! – крикнул я, окунул Алёну в грязь. – Вы отстанете от меня или нет?

– Дурак! – подбежала к девчонкам Ксюха Гордеева, сестра Лодьки.

      Девочка подбежала и пнула меня. Я побежал за ней. Но с Ксюхой надо было держать ухо востро. Она любила пинать мальчишек между ног. Так оно и произошло, но я вовремя отпрынул, за тем повалил её в канаву и хорошенько оттаскал за косичку, встал, поднял свой автомат и нож и пошёл домой.

– Рвакля! – крикнули мне вслед Светка, Алёна и Ксюха.

– А вы заразы! – разгорячённо бросил я им вслед. – Эй вы, заразы, не пейте воду из унитаза, там ведь кругом одна зараза!

      Навстречу мне шёл отец.

– Ну, как жизнь? – добродушно улыбаясь, спросил он.

– Нормально, – хмуро ответил я.

– Дядя Владик! Дядя Владик! – это бежали девчонки. – А Тимка дерётся!

– А сами-то! – возмущённо ответил я. – Чего дразнитесь?!

– А Тима меня в лужу окунул! – наябедничала Алёна. – Смотрите!

– А меня отлупил! – притворно захныкала вредная Ксюха. – И за косички дёргает, знаете, как больно?!

– А вы обзываетесь! – возмущался я. – И между ног бьёте!

      Я хотел кинуть в девчонок грязью.

– Я тебе кину! – остановил меня отец. – Они девочки.

– Какие это девочки! – зло сказал я. – Бандитки. И не Тимка я, а Серёня!

– А ну-ка пойдём домой, – отец с лёгкостью поднял меня и взгромоздил на плечо, на котором я повис дрыгая ногами. – А вы девочки не дразнитесь.

      Через минуту мама уже открывала нам дверь.

– Принимай свою радость! – со смехом сказал отец маме.

– Ох я с этой радостью воюю уже десять лет! – без улыбки сказала мама.

– Настоящий головорез, – не то шутя, не то всерьёз сказал отец, снимая свой берет и вешая плащ. – Он совершил варварское нападение на девчонок.

      Я возмущённо сказал на это, что девочки варварски обзывались. Отец же сказал, что мальчик, отлупивший девочку хуже любого хулигана и мама с ним согласилась. На что я ответил, что это не девочки, а невоспитанные амёбы.

– Нельзя лупить девочек, – наставительно сказал мне отец. – С мальчишками дерись, если обидят, а девочек лупить-последнее дело.

– Эти девки первые… – начал оправдываться я.

– Не девки, а девочки, – поправила меня мама.

– Ну девочки…

– Ты больше не будешь их обижать?

– Не…

      Я положил свой автомат и нож и пошёл умываться, потом босиком вылез в тамбур, а мама уже заметила моё оружие и о чём-то разговаривала с отцом.

– Серёня, откуда у тебя это? – настороженно спросила мама, указывая на автомат и нож. Она не любила, когда я, Тима и Даня что-то приносили с улицы.

– Нашёл, – уклончиво пожал плечами я. – Автомат сломан, а нож ничего…

– Ну тогда ладно, – успокоилась мама.

– А что? – насторожился уже я.

– Да мне рассказывали, – неохотно сказала мама, – что у вас во дворе кто-то игрушки у детворы отбирает и ломает…

– Мам, ты чё, думаешь, это я? – обиделся я.

– Нет конечно! Я просто спросила.

– Серёня, это ты? – выбежал из комнаты Даня.

      Даня увидел у меня нож и автомат.

– Ух ты, покажи! – воскликнул он.

      Я охотно дал брату игрушки. Мы пошли играть в комнату.

      Девчонки стояли под окном.

– Вьюжанин дурак! – прокричали они хором.

– Нет, ну вы видели?! – взвинченно воскликнул я. – Да что я им сделал?

      Родители на это почему-то многозначительно переглянулись, засмеялись и ушли, а я показал девчонкам язык.

– Серёнька! Данька! Сейчас мультики будут! – в комнату влетел запыхавшийся и раскрасневшийся от бега Тим.

– Смотри Тимка, что я нашёл! – с ноткой гордости сказал я.

      Тим повертел в руках нож, за тем автомат, но тот не тарахтел.

– А чё не стреляет? – удивлённо спросил Тим.

– Сломан, – огорчённо сказал я. – А нож ничего.

– Сменял у кого-то?

– Нашёл.

– Везёт же!

      А через минуту мы уже дрались за право первым играть новым оружием, отчаянно пихаясь, пинаясь и катаясь по полу. Мама и папа разняли нас, и отняли у нас игрушки. Мама объявила, что мы чудовища и выставила на улицу, сказав, чтоб мы не показывались ей на глаза до вечера.

– Всё из-за тебя! – сердито сопел Тим, когда мы втроём шли по улице.

– Я же первый нашёл! – не сдавался я.

      Тим пихнул меня в лужу. Я брызнул в него и мы опять подрались.

                                    3

      На улице уже вечерело, по земле ползли тени, с озера тянуло холодом, а на косогоре было светло и дул тёплый ветерок. Пустырь, за забором налился янтарём в косых лучах солнца, висевшего над далёкими высотками. Они тоже были ятнарными и только лес, из которого они поднимались, был тёмный.

      Мимо прошёл мальчишка в кедах с распущенными шнурками.

– Стой! – сказал я, и прибавил ласково. – Не бойся.

      Мальчишка остановился, с тревогой глянув на меня.

– Ты же себе нос разобьёшь, или коленку, – наставительно сказал я. – Шнурки чего не завязал?

      Мальчик потупленно молчал.

– Чего, не умеешь чтоль? – удивился я.

      Мальчишка кивнул и зашмыгал носом.

– Смотри, как надо, – мягко сказал я, и показал, как завязать шнурки. – Ну чё, видел?

      Мальчишка улыбнулся, но тут же вляпался в жвачку.

– Разиня! – фыркнул я, но без досады. – Ну-ка дай ногу.

      И я соскрёб жовку своим перочиным ножиком.

– Ты здесь живёшь? – дружелюбно спросил я.

– Не, – замотал головой мальчик. – За лесом.

– Пойдём провожу, – вызвался я и взял мальчика за руку.

– Мама меня за спичками послала…

– Возьми мои.

      Я вынул спички, которые ещё утром стянул у мамы.

– А ты?

– Я новые достану.

      Я проводил его до дома и побежал играть с ребятами в вышибалы.

      А после второго кона игры меня позвали Тим и Даня и взявшись за руки, мы пошли по улице. Я нарисовал мелом на асфальте рожу.

– Кого ты нарисовал? – спросил Данька и сдвинул шапку на лоб.

– Дашку! – улыбаясь, ответил я.

– Пошли мультики смотреть? – предложил Тим.

– Пошли!

      Сидеть смирно в кресле перед телевизором у нас никогда не получалось. Мы всегда устраивали на нём возню и борьбу. Не вышло спокойно смотреть и сейчас. Мы визжали и вскрикивали на всю квартиру. Кресло отчаянно скрипело и стонало. Мы забыли о мультиках и вовсю боролись, лягались ногами и пихались, стараясь сбросить друг друга вниз.

– Мальчишки! – в комнату вошла мама и вздохнула. – Опять дерётесь. Я так и знала. Что опять не поделили?!

– Мама! – обрадовались мы и бросились её обнимать.

      Мама снова спросила, из-за чего драка, но мы в один голос уверили её, что мы не дрались, а просто играли.

      Всерьёз дрались мы между собой очень редко, но потом сразу же мирились.

– Есть хотите?

– Ага!

      Мама ушла на кухню. Возня возобновилась с новой силой.

– Перестаньте баловаться! – крикнула с кухни мама. – Кресло сломаете!

– Да не балуемся мы мама-а!

      А по телевизору началась наша любимая передача "Улица Сезам" и мы тут же перестали возиться. Зазвучала знакомая песенка:

      "Ты руку дай всем друзьям,

      На улице Сезам, на улице Сезам!

      Спой песенку всем друзьям

      На улице Сезам, на улице Сезам!"

      Я знал эту песенку ещё с детского садика и любил эту передачу.

      "В мире столько интересного,

      Совершенно неизвестного!

      Убедишься в этом сам

      На улице Сезам, на улице Сезам!"

– Бей морду всем друзьям, – передразнили с улицы Ромик и его приятели, – на улице Сезам, на улице Сезам!

      После ужина мама спросила, как мы провели без неё день. Она нас спрашивала об этом всякий раз, когда возвращалась домой.

– Ничего не разбили? – настороженно спрашивала она.

– Нет мам!

– Никаких катаклизмов из-за вас не произошло?

– У-у!

– Точно?

– Честное пионерское мама! Никаких!

      Я полез на крышу, но мама отловила меня и заставида идти мыть руки, потому, что они были заляпаны чернилами. Я вымыл их и полез на крышу.

                                    4

      Мама отпустила нас гулять, но когда дворничиха в очередной раз привела нас домой, заявив, что из-за наших игр у неё скоро случится разрыв сердца, мама поняла, что выпускать нас на улицу было ошибкой.

      "А что мы сделали? – удивлялся я. – Просто грохнули кинескоп…"

      Сколько их валялось по здним дворам у леса! Их только ленивый не грохает, но мама сказала, что это настоящая диверсия и припомнила нам сожжёную четыре дня назад дымовуху из старой неваляшки. Лиза тогда отняла её у нас, а когда она шла в отряд, воспитывать малышей, неваляшку стащили старшеклашки и спалили. И едким дымом несло на всю улицу.

      А за дымовуху досталось нам! И вот сейчас снова втяпались…

– А кто ракету запустил жильцу в окну? – бушевала мама.

– Это нечаянно… – осторожно сказал я, ёрзая ногой по кафелю.

– За нечаянно бьют отчаянно!

– Да правда мама! У нас просто крыло погнулось!

      А вышло почти как в "Денискиных рассказах", только никто не выливал кашу из окна на голову прохожему. Ракета сама влетела этому дядьке в форточку и брякнулась в тарелку полную манной каши.

      Так, измазанный кашей он к нам и пришёл.

      Мама была в ужасе…

– Драть ремнём вас надо, – немного успокоившись, задумчиво сказала мама. – Это отец терпит все ваши выкрутасы, а я бы вами занялась всерьёз!

      Но маме не удалось нами заняться. Она снова куда-то ушла. Иногда она вообще уходила на весь день и мы до вечера играли одни. Спасали Владик и Лизавета, которые жили за стенкой, и другие ребята.

– Серёня, пойди вынеси мусор! – велела мне мама, наконец, вернувшись через полчаса, когда мы разделались со всеми заданиями.

– Ага! – обрадовался я, взял пакет и побежал на улицу.

      Выбросив мусор, я зашагал по улице. Солнце висело над лесом, а я не торопился домой. Но завтра мне нужно было тащиться в школу и я двинул назад во двор. Но домой идти расхотелось. Дома тоже было мрачно…

      Мама стирает, ей сейчас не до меня…

– Серёнь, пошли гулять! – выбежал из дома Тим.

      Мы зашагали вдоль забора, колотя по нему палками.

– Мальчишки, давайте в машину-пиналку! – выбежал следом Даня.

      Мы стали играть в машину-пиналку, а кончилось это вознёй на земле.

– Вьюжанины! – свистнули нам Владька, Костя и Серёня Зуев.

      Они играли на вросших у забора в мох и бурьян бетонных блоках, на которых тускло сверкала мозаика. Здесь мы часто играли то в войнушку, то в корабль, то в спасателей. Игр здесь мы придумывали много.

– Привет, во что играете? – повеселев, спросил я ребят.

– Мы девчонок обстреливаем! – хитро улыбнулся Костя. – Оно пробегают мимо, а мы в них репьями кидаем!

– Давай с нами! – потянул меня за руку Серёня.

      Влезли на блоки и вот мы уже летели на звездолёте и отстреливались из гиперболоидов от космических пиратов и высаживались на планете.

– Внимание, на нас движется инопланетное чудовище! – сообщил Влад.

– Дашка, – простонал я и напрягся. – Опять сейчас привяжется!

– Эй, безобразники, слезайте сейчас же! – закричала нам Дашка.

– Ня-ня-ня! – передразнили мы вожатую.

– Слезайте! – строго прикрикнула Дашка. – Ай!

      Я кинул комок репьёв и попал ей в волосы. Дашка завизжала.

– Ну Вьюжанин… – проныла Дашка. – Хулиган! Уличное бедствие!

      И убежала, находу пытаясь выдрать из волос репьи и издали крикнула, что таких беспризорных личностей, как мы, воспитывать бесполезно.

– Ну тебе за это будет! – с тревогой сказал Серёня, когда насмеявшись, мы поняли, что натворили. – Пошли отсюда, а то она ещё взрослым скажет!

      Небо за крышами, ёлками и высоковольтками было розовое от бьющих в облака солнечных лучей. Мы забежали домой попить.

– Пацаны, айда в войнушку играть! – кричали нам с улицы ребята.

– Идём! – крикнул я в окно.

      Через пять минут мы вышли с оружием и началась жеребьёвка, кто в чью команду пойдёт. Играть хотели все, даже малыши.

      На трубе одиноко сидел Славка Веткин, тот мальчишка, которого мне пришлось прошлым летом нести на себе из-за его больной ноги.

– А ты чего не играешь? – подошёл я к мальчику.

– Нечем… – печально вздохнул Славка.

– Так у тебя же пестик есть…

– Он сломан. Его управдом наш сломал.

– Как?!

– Я короче играл и нечаянно ему в лысину попал, так он как обозлился и сломал! Сказал, что так мне и надо! Не буду хулиганить!

– Может ещё можно починить… – ободрил Славку я, взяв его пестик.

      Но огорчённо вздохнул. Игрушка была безнадёжно сломана.

– Ну возьми мой, – протянул я Славке свой автомат.

– А ты?

– У меня револьвер пистонный есть.

– А что за управдом? – сунулся любопытный Даня.

– Он гад, – с ожесточением сказал Славка. – Самый вредный дядька на улице. Вам повезло, он не в вашем доме. А от него всем ребятам тошно!

– А где он живёт, покажешь? – спросили Славку Алька и другие ребята, которые нас окружили и слушали невесёлый Славкин рассказ.

– Пошли, – решительно сказал Даня. – Потом играть будем.

– Эй, вы куда?! – растерянно крикнул Вадик.

– На кудыкину гору, – сострил Витя Лагунов, накидывая на голову капюшон. Следом накинули капюшоны и мы с ребятами.

– Опять кого-то лупить идут! – сварливо сказала Ромкина мама.

      Но лупить управдома мы не собирались. Он был вредным, но не таким гадом, чтобы лупить, как прошлым летом пьяницу с улицы, где высокольтки…

– Может всё-таки отлупим? – спросил Тим, оглядываясь по сторонам.

– Не, лупить каждый может, – резонно сказал Даня. – Надо его так проучить, чтобы на всю жизнь запомнил!

– Где он живёт, знаешь? – спросил я Славу, глядя на дом.

– На втором этаже, – не долго думая сообщил Славка. – У него дверь красная, с наклейками от жвачек. Это мы наклеили!

      Алька зашёл в подъезд и скоро вернулся.

– Его нет, – со вздохом объявил мальчик.

– Будем ждать, – решил звёздочка отряда Сашка Жариков.

      А ждать пришлось целый час. Наконец управдом показался на улице.

– Он пришёл! – зашептал я ребятам.

      Управдом зашёл в подъезд, а вскоре, уже в майке и трениках показался на балконе и стал поливать цветы.

– Идея! – осенило Костика. – Сейчас мы ему покажем!

      Наказание, которое мы придумали было ещё хуже, чем жвачка в волосы.

      Мы подкрались к его двери, положили завёрнутую в газету собачью какашку и подожгли, а сами спрятались за лестницу.

      Вскоре дым затянуло под дверь управдома. Раздался крик, управдом выскочил и прямо босыми ногами наступил в нашу ловушку!

      Мы еле вылезли на улицу, держась за животы от смеха, а вслед нам неслись проклятия и обещания сдать нас в милицию.

– Так ему и надо! – мстительно смеялся Данька. – В следующий раз мы ему что-нибудь ещё подложим! Ещё хуже какашки. Мало ему не покажется!

– Ага! – жизнерадостно кивнул я. – Так он от нас не отделается! За каждую гадость ребятам мы ему создадим жуткую жизнь!

      И всё ещё смяесь, мы вернулись в наш двор и начали игру в войнушку.

                              Глава III

                   Всё о том же гудят провода

                                    1

      Утреннее солнце выглянуло из-за крыш и затопило золотистыми лучами нашу комнату. С улицы в форточку несло запахами весенней земли и прелых трав. Холод пощипывал кожу, по полу носились сквозняки. Я вышел на балкон, выглянул на улицу и увидел, что ребята уже собираются во дворе у бойлерной.

      Наш дом с застеклёнными балконами и надстройками на крыше так и горел на солнце янтарём. Золотились лесные верхушки за домами, а на западе в небе ещё блестело серебристое блюдце луны.

– Серёнька! – в люк оранжереи просунулась лохматая Владькина голова.

– Мы сейчас, жди нас на крыше! – откликнулся я и стал будить братьев.

– Не хочу в школу! – спросонья застонал Тим.

– У нас сегодня дежурство, – успокоил я Тиму, – а потом сбор метеллолома и мусора....

      Даньку мы разбудили вдвоём. За тем мы заправили диван и сунув ноги в кроссовки и кеды и полезли на крышу.

      Ребята шли в школу. Нам идти было ещё рано и мы с мальчишками побежали во дворы играть в галю. Бегали по гаражам и трубам, стараясь не касаться ногами земли, чтобы не стать галей и водить.

      Я чуть не упал с труб. Вовремя обхватив руками и ногами трубу, я повис в воздухе. Мой школьный берет слетел вниз.

– Всё, я тебя загалил! – осалил меня за ногу Алька.

      И мне пришлось водить свой кон.

– Мальчишки! – к нам подлетела на аэромопеде Лизавета. Аэромопед гудел и покачивался в воздухе. – Вы о срочном сборе забыли? Живо в отряд!

      Владик застонал и сжал мою руку. Он хорошо знал страсть своей старшей естры воспитывать нас, мальчишек. И в школе и во дворе.

– Сбор! – страдальчески воскликнул Влад. – Опять!

– Я вас жду, мальчишки, – не тепрящим возражений голосом сказала Лиза и умчалась.

      Мы нехотя прекратили игру и одев пионерскую форму явились в отряд.

      В пионерскую комнату мы заходить не стали, а пошли сразу в зал. Надо дождаться ребят. Но едва мы сели на подоконник поиграть с мальчишками в сотки, как дверь со стуком раскрылась.

– Мальчики! – на пороге возникла Лиза. На рукаве её чёрной отрядной рубашки красовалась красная повязка.

– Чего тебе? – недовольно спросил я.

– Капитаны, знаменосцы, горнисты и барабанщики, – взволнованно сказала Лиза, – живо на сбор! Дело очень срочное.

      Я настороженно глянул на вожатую. Вроде я сегодня ничего такого не натворил, но вожатая ответила, что сегодня не до меня. Лизавета сказала, что меня она слопает в следующий раз, если чего-нибудь опять натворю…

                                    2

      Сбор отряда проходил в пионерской комнате. На стенах висели пионерские плакаты, красные вымпелы, в углу у доски стояло краное знамя, на шкафу стояли гипсовый бюст вождя, кораблики и самолётики.

      В комнате было приятно находиться. Светло, просторно. Когда я был маленький, мне особенно нравилось сюда ходить. Часто меня водили сюда, когда я устрою какое-нибудь бедствие или схвачу двойку по поведению.

      Из окона, которое выходило на дворы виднелись облицованные плиткой и утопающие в зелени двухэтажные и трёхэтажные дома и антенны. Сейчас солнце особенно красиво сверкало плиткой.

– Все капитаны групп здесь? – деловито поднялась из-за стола Лиза. Значёк сандружины сверкнул на солнце.

– Здесь, – хором ответили Илья Громов, Ваня Спицын, Кирик, Витя, я, и ещё четверо мальчишек и девчонок.

– Илья, что за вид? – метнула на Ильку строгий взгляд Лизавета. – Почему у тебя ноги ободраны?

– А это он на столб вчера лазал! – наябедничала Алёна.

– Зачем?

– Змей малькам доставал.

– Ябеда! – метнул Илька на Алёну рассерженный взгляд.

      Илька учился уже в шестом классе. Совет дружины закрепил его вожатым за нашим первым отрядом.

– Начнём, – немного успокоясь, сказала Лиза. – Вот наш план. Илья, ты берёшь свой отряд, вы идёте в понедельник во дворы. Мальчишки прыгают с заборов, возятся на земле и ранятся о стекло. Я уже замучалась их лечить. И ещё надо собрать весь мусор с пустырей и у гаражей. Ребятя ранятся о железяки, когда там играют. Встречаемся у школы.

– Легко сказать, собери! – с иронией хмыкнул Лёнчик. – Знаешь сколько туда накидали мусора?

– А я и не прошу собрать всё за один день, – возразила Лиза. – Нам работы на всю весну хватит. В ней будет участвовать весь наш отряд.

– Справимся, – успокоил вожатую Ваня Спицын.

– Тут ещё одна проблема, – покусав губу, сказала Лизавета. – Многие мальчишки в школе и в отряде вроде самые образцовые пионеры и активисты, а что они делают во дворе-е-е!

– Ты нас в хулиганы не записывай, – с возмущением оборвал вожатую я.

– Я не о вас ребята, – замотала головой Лиза. – Хотя вы тоже хороши. А вот во дворе появились такие мальчишки! Режутся в банки-склянки, рисуют на гаражах и стенах домов, дерутся, кидают летучку в потолок подъездов. А вчера четверо ребят запустили камнем в форточку одному жильцу.

      Лиза внимательно посмотрела на меня.

– Это не я, – повёл я плечом.

– Не ты, – сдержанно огласилась Лиза, – но это уже никуда не годится. Сначала камень, потом ненароком сшибут газовую трубу, пожар устроят. Ребята ходят по клумбам, как по асфальту, что-то постоянно взрывают…

– Начало-о-ось! – со вздохом протянул Кирилл Смирнов, которого Лизавета постоянно воспитывала на сборах и советах.

– Вы пример ребятам подавать должны! – не унималась Лиза. – А вы сами чуть что, сразу с хулиганами заодно! На вас взрослые жалуются. Воспитанием ребят не занимаетесь. Клуб нам для чего? Для того, чтобы ребят с улицы тащить и делом занять! Чтобы во дворах ни одного хулигана не осталось.

      Лиза закончила и начался спор.

– В райкоме комсомола считают, что мы мало помогаем взрослым, – серьёзно заметил Ваня Спицын, выходя к отрядному знамени. – Я им сказал, что мы не могли из-за зарницы. А сейчас мы, ну почти что без дела. Вы должны воспитывать в себе пионерский характер.

– Мы не бездельничаем, – искренне возмутился Тим. – У нас вчера тренировка была, знаешь как взмокли! А на той неделе был субботник.

– Это всё ерунда, – небрежно отмахнулся Ваня, – нам сказали помочь. Сегодня идём убирать мусор. И металлолом нужно собрать. Взрослым одним не справиться. Помните как Тимур и его команда делали?

– Угу, – кивнул я. – Тогда давайте свой тимуровский штаб организуем? Не тот, что в школе: там только фантики по двору собирают. А свой, настоящий!

– Да, – первым поддержал меня Витя Лагунов. – Нужно отобрать ребят, активистов, образуем ядро, а потом заставим лодырей трудиться! И чтоб не баловались. А то я слышал, целая орава ребят переводила какую-то бабку через улицу и так водила её по всему району!

– Ага, а я слышал какие-то ребята, тоже тимуровцы, другой бабке бельё стирали и вешали, – вставил Илья, – так это бельё у них улетело! И оно потом по всем улицам летало, поймать не могли!

      Я закусил губу, боязливо глядя на капитанов. Признаться, что это мы с мальчишками водили старушку и пустили летать бельё не хватало смелости.

      В конце сбора мы снова наметили план тимуровской работы.

– Ладно ребята, готовьтесь, – твёрдо сказал Илья. – Кирик, пойдём.

      И они ушли по своим делам. Сбор окончился и мы ушли гулять.

– Чур без нас не начинать! – сказали Тим и Даня и я, и пошли домой.

      Мы показались маме, влезли в лужу и водой окатили всех девчонок…

                                    3

      Жёлтые облачные груды вставали над лесом и крышами. Я сидел на балконе, занимаясь арифметикой и поглядывал во двор. Мама не дала посмотреть мультики и заставила заняться уроками, и я скучал, сидя на подоконнике и катал изрисованную краской и фломастерами машинку.

      Все мальчишки изрисовывали машинки. Те, что выживали, после всяких эксперементов, вроде поджегания, утопления, заливания капалкой, сбрасывания с крыши на асфальт или использвания их, как ролики.

      Тим один раз прокатился так в школе и влетел в училку…

– Серёня ты учишь, или играешь? – вошла мама.

– Учу, – уныло ответил я, пряча машинку.

      Солнце бросало отсветы на учинённый час назад разгром.

– Хоть бы убрал игрушки, – нравоучительно проговорила мама.

– А чё сразу я? – обиделся я.

– А кто здесь играл? – ехидно поинтересовалась мама. Час назад мы с Тимой и Даней устроили гонки машинками, и по подоконнику валялись фигурки пингвинчиков, бегемотиков, лягушат, уцелевших после наших игр с детского сада, когда Дашка ныла, что из-за нас у неё случится разрыв сердца.

      А ныть и жаловаться на нас Дашка научилась с тех времён, когда она из-под палки пыталась нас накормить или уложить спать на тихий час…

      Я заёрзал на месте и спрятался за учебник.

– Играете вы у меня на нервах! – в сердцах сказала мама.

      Я украдкой покатил машинку, но та упала, покатилась по полу и стукнула маму в ногу. Мама подняла её и устало вздохнула.

– Одиннадцатый год, а ведёшь себя, как ребёнок! – с осуждением сказала она и сунула машинку в карман выцветшей и запачканой краской целинки.

– Ну мама! – запротестовал я.

– Отдам, когда выучишь уроки, – отрезала мама и вышла.

      Я уткнулся в тетрадку. А время подходило к тренировке по плаванию. Во дворе уже собирались ребята. Снова вошла мама.

– За формой своей не следишь, – воспитывала меня она, трогая серый аксельбант на моей чёрной рубашке от отрядной фрормы. Аксельбант держался на честном слове, вернее на двух нитках. – Ты пионер или кто?

– Да-а, зашью я мам, – небрежно отмахнулся я и пошёл на балкон, сел на подоконник и заболтал ногами. – У Тимки с Данькой думаешь лучше?

– Они хотя бы уроки делают вовремя, – с нажимом возразила мама.

– А я тоже бы вовремя, – начал оправдываться я, – если бы не дежурил сегодня в отряде…

– Тебе разреши-ты бы вообще в своём отряде ночевал! – с укором сказала мама выходя на балкон. – Скажешь, неправда?

– А можно?! – жизнерадостно спросил я.

– Да ну тебя! – засмеялась мама и, обняв, чмокнула меня в макушку.

      Мама ушла, а я уткнулся в учебник. Меня отвлёк шум за окном. Ребята гоняли мяч на лужайке, а в небе парил воздушный змей…

– Серёнечка, ты делаешь арифметику или в окно смотришь? – донёсся из соседней комнаты мамин голос.

      "И как она всегда знает, делаю ли я уроки или нет?" – подумалось мне.

– Да, мам! – соврал я. – Уже почти решил!

– Ну делай, я в ванную, – глухо откликнулась мама. – Выйду, проверю.

      Мама ушла в ванную. Лучше времени сбежать на улицу не дождёшься!

– У! – фыркнул я. – Домомучительница!

      Я прошёл на кухню, стянул спички, сунул ноги в кроссовки, застегнул липучки, на мысочках прокрался к лестнице и через крышу спустился вниз.

– Серёнька, айда в бассейн! – прибежал с косогора запыхавшийся Тим.

      Я обрадовался, ведь занятия по плаванию я любил больше всего.

– Мам, мы ушли на плавание! – крикнул в окно Даня, спрыгивая с качелей, а когда занятия закончились и я первый умчался домой.

      На диване остались уроки и я оглянулся на балкон, но мама в это время находилась где-то в глубине квартиры и я побежал к ребятам гонять мяч.

– Наконец-то! – обрадованно воскликнул Костя при моём виде. – Мы же без вратаря! Проигрываем!

      Я встал на ворота. Павлик повёл мяч на меня и я поймал его…

                                    4

      С улицы мы вернулись через час и доделали уроки. Мама велела нам убрать разбросанные игрушки. Убираясь на балконе мы задумали сделать самодельный пугач. У нас были пистонные револьверы, но грохали они не так громко, как самодельные, а для громкого бабаха нужна была сера от спичек.

      Пугачи у нас не делали только ленивые. Делали из трубки, в которую засыпали серу и забивали по концам. Или пугачи из спиц велосипеда, а ребята постарше играли с болтобоями, кидали эти штуки на бетонную плиту, так, что отлетевший болт разбивал чьё-то окно. Или набивали серой баллончики для сифона. Такие грохали на все улицы и ранили тех, кто не успевал спрятаться…

– Смотрите, а то нам так от мамы попадёт! – предупредил Данька, когда мы соскребали серу от спичек для будущего пугача.

– Да ладно! – небрежно махнул рукой Тим. – Скажем, что мы в поход скоро пойдём и нужны спички.

– Эврика! – осенило меня. – Давай поджиг сделаем!

– Давай! А чем он стрелять будет?

– Да чем хочешь!

      Поджиг бабахал куда громче, чем даже баллончики от строительной пены, которые мы кидали в костёр и те перелетали крыши, залетали кому-нибудь в окно, а бывало и взрывались, раня ребят острыми, как бритва тонкими кусками жести. И он был куда опасней других взрывчиков…

      Вскоре поджиг был готов и мы вышли во двор.

– Где бы стрельнуть? – рассеянно думал Тим, держа пучач в руке.

      В нём было уже забито достаточно серы и лежала пулька.

– О! – вскинулся Тим. – Корька! Давай прикольнёмся?

      Корька стоял по пояс в бурьяне и что-то рисовал на покосившемся старом бетонном столбе. Нас хулиган не видел.

– В лампочку? – деловито спросил нас Тим.

– А куда же ещё! – возбуждённо хмыкнул Даня.

– Только ты осторожней… – предупредил брата я и мы с Даней отошли.

      Тим поджог спички…

      Грохнуло на все дворы. И тут же мы раскаялись. Корька присел, глянул на нас и бросился наутёк. Мы обмерли от страха.

– Ой что нам буде-е-ет! – схватился за голову Данька.

      Пулька не попала в лампочку. Она предательски отскочила. В бойлерной зазвенело стекло. На наших глазах оно осыпалось вниз.

– Ты куда целился, маз-зила! – в сердцах крикнул я. – Сматываемся!

      Тим кинул пугач в крапиву и мы побежали со всех ног на другую улицу.

      Остановились мы только на бетонке под высоковольтками.

– Всё, – печально выдохнул Даня. – Танька нас без соли съест…

      Танька узнала про наш пугач вечером.

      В этот же день начались воспитательные работы для провинившихся ребят и мы убирали мусор на пустырях. К летним каникулам отрядам предстоит очистить от мусора пустыри, сдать металлолом, очистить задние дворы.

– Осторожнее, не поранеьтесь! – предупредила нас Танька.

      Таня собирала мусор вместе с нами. Она всегда была с нами за одно.

      Она участвовала во всех делах отряда. С нами она ходила в походы, занималась каратэ и морским делом. Она была самой молодой учительницей нашей школы. К нам её направил осавииахим ещё до того, как мы пошли в первый класс. А до этого она ходила в полярную экспедицию на атамоходе, но однажды вернулась и стала учительницей географии.

      Но сегодня нам от неё крепко досталось…

– Мы больше не будем… – обещали мы с Тимой и Даней.

– Сначала эти ваши крысы, эти инкубаторы, потом эти бабахалки… – бушевала Танька. – Я просто не знаю, что от вас ожидать, мальчики!

– Да ладно тебе, Тань, – услышал разговор Ваня Спицын, – они ведь такое чудят, потому, что ещё мелкие. Вот подростут и…

– Тогда они атомную бомбу взорвут! – застонав, закончила за него Таня. – Ну вот что, малявки. Ещё раз кто-нибудь скажет, что вы выбили стекло, я честное слово накормлю вас крапивой!

– И это новый метод воспитания? – насмешливо воскликнул я. – Рычишь, как дракон.

– Если вы ещё такое учудите, – сдержанно ответила Таня, – я вам покажу такого дракона, что не обрадуетесь!

      И ушла помогать ребятам тащить из бурьяна батарею.

      Я поднял ржавую трубу с намерением ударить ей по вентилю на баллоне.

– Вьюжанин, не отвлекаемся! – одёрнула меня Таня. – Наказание ты моё!

      Я зашагал к ребятам.

      Мы ходили с отрядом по улице по которой тянулись башни высоковольток и собирали мусор. По обеим сторонам улицы шли заросшие осокой канавы, изредка попадались позеленевшие бетонные столбики.

      Улица вела к дальним дворам, где над крышами висело солнце.

                                    5

      На задних дворах лежала зябкая тень, пахло водой, молодой весенней крапивой и невысокими, только проклюнувшимися под стенами домов лопухами, густо росшей под трубами у подстанции полынью. На этих трубах мы обычно делали самые лёгкие уроки, чтобы хватало времени погулять

      Металлолома здесь было много. Мы выдирали железяки из земли.

– Танька, смотри! – раздался сзади Владькин крик.

      Я обернулся и увидел Влада. Он сидел в ржавом педальном автомобильчике, но весь не поместился и измазанные землёй коленки торчали снаружи. Сзади детский автомобиль толкал довольный Тима.

– Это я его увидал! – гордо объявил Тим.

– Ну что за дети! – иронически засмеялась Таня и тут же сделалась серьёзной. – Вы что, сюда играть пришли, или делом заниматься? Смотрите, все ребята работают, а вы опять балуетесь.

– А мы тоже! – вылез из машины Владик. Его в отряд провинившихся отправили за то, что напугал бабок из пугача.

      К стати разбитое окошко в бойлерной и поджиг нам припомнили ещё и на линейке перед воспитательными работами. Корька на нас наябедничал, только и его самого отправили трудиться, потому, что подрался.

– Ведете себя как маленькие, – с осуждением покачала головой Таня.

      Владька влез в лужу и сунул в неё руки.

– Ну вот теперь у тебя и руки в грязи! – закатила глаза Таня.

– Полезли со мной к высоковольтке, – взял меня за локоть Влад. – Тут ещё столько штук интересных!

      И мы пошли дальше. Улица тянулась бесконечно и на каждом шагу здесь нас поджидали новые открытия.

– Устроили тут свалку! – сердито ворчал Илья Громов. – А ты чем думал, когда лазал? – раздражённо спросил он Костю Раскатова. – Вон как окарябался!

      Костя шёл впереди всех и оцарапал до крови себе ноги, когда полез в самую кучу металлолома и свалился с неё.

– Иди к Лизе! – посоветовала мальчику Светка Загремухина. – Она сандружинница, а у тебя кровь идёт.

– Подумаешь!

– А если заражение?

– Да ерунда это всё! Я уже сколько раз так падал…

– Ну всё, достал! – не выдержала Светка, ухватила Костю за локоть и поволокла к нашему временному лагерю.

– Светка, ну ты вредная! – с досадой бросил ей Костик.

      Набрали металлолома столько, что завалили им всю площадку под высоковольткой. Трудовая деятельность нашего отряда во дворах на сегодня закончилась и мы вылезли из бурьяна.

– Таня, мы закончили! – бодро крикнули мы с Тимой, ища глазами Таню.

– Таня! – позвал Влад.

– Да, мальчики? – выбежала из-за угла Таня, неся трубу к куче металлолома. – Вы всё сделади?

– А как ты думала? – всплестнул руками Тим. – Мы уже столько тут насобирали этих железин.

– Молодцы, – улыбнулась Таня. – Можете, когда хотите. Насегодня и назавтра можете быть свободны от вахт.

      А впереди ещё два месяца, за которые мы должны убрать весь мусор с пустырей и задних дворов, да ещё и отмыть со стен домов надписи!

      Поздним вечером я вышел выбросить мусор.

      Трое парней в целинках сидели на скамейке и слушали плэйер. Песня разносилась по всему двору:

      "Сколько лет прошло, всё о том же гудят провода,

      Всё того же ждут самолёты.

      Девочка с глазами из самого синего льда

      Тает под огнём пулемёта…"

      Я нёс через двор мусорный пакет. Небо хмурилось, изредка сквозь тучи просвечивало солнце и тогда тускло горела плитка домов и окна.

      Белели лужи, пахло торфом и мокрым песком. В песоснице играли с грузовиком и экскаватором двое малышей. Трое мальчишек ходили по двору и жгли спички, что-то поджегали, смеялись, играли.

      А плейер всё играл, играл:

      "Скоро рассвет, выхода нет!

      Ключ поверни и полетели.

      Нужно писать, в чью-то тетрадь

      Кровью, как в метрополетене.

      Выхода нет! Выхода нет! Вылода не-ет!"

      Я заглянул в окно комсомольского клуба "Энергетик", плитка которого тускло горела на солнце. В отделе электроники никого не было. Темно и неуютно. Не перемигивались индикаторами и лампочками роботы. Никто сюда не ходил уже неделю, и Яшка исчез, отняли у нас его эти гады…

      Где он теперь, бедный?

      И всё во мне отдалось грустью, словно подпевая песне:

      "Где-то мы расстались, не помню

      В каких городах, словно это было в похмелье…"

      Я бросил мусор в помойку и тот тут же исчез в её тёмном нутре.

      "Через мои песни идут, идут поезда,

      Исчезая в тёмном тоннеле…"

– Вьюжанин! – догнала меня Ксюха. – Опять у нас этот индикатор сбежал и хулиганит! Залетел в форточку к какой-то тёте и обзывается!

– Где? – оживился я, забыв, что давно пора топать домой.

– Бежим скорее, а то он такого натворит! – всплестнула руками Ксюха, схватила меня за руку и потянула в сторону гаражнй.

      Индикатор и впрямь парил у форточки, окна первого этажа и говорил какой-то тёте всякие дерзости, причём всё время мигая огоньками.

      Во дворе собрались взрослые и дружно ругали индикатора, а тот ещё больше дерзил и дразнился.

– Ну вот, я же говорила! – опять всплестнула руками Ксюха.

– Жо-орик! – позвал я индикатора. – Ты чего хулиганишь?

      Индикатор замигал.

– Жорик, спускайся сейчас же! – сурово потребовал я.

      Индикатор начал дразнить меня.

– Всегда он дразнится! – со вздохом сказал я.

      И тут мне пришла в голову идея. Жорик любил играть в догонялки и тогда я взял у какого-то малыша "Автовелогонку" и пустил её под окнами. Индикатор сразу клюнул, спустился на землю и погнался за ней.

– Попался! – воскликнули мы с Ксюхой, сцапав Жорика.

      Индикатор попытался вырваться и пока его тащили в отряд, мы услышали много новых для себя слов.

– У старшеклашек научился, – заметил я, и заперев Жорика в физкультурном зале, побежал назад. Нужно домой, а то уже совсем темно.

      Мама небось сбилась с ног бегая за мной по всем улицам. Время уже было позднее, а из закоулков выползала всякая жуть…

                              Глава IV

                         Беспризорники

                                    1

      Учителя и вожатые не уставали говорить, что мы похожи не на пионерский отряд, а на беспризорников. Мы не слушались взрослых и каждый день устраивали такое, от чего им приходилось пить варельянку.

      А начиналось это всегда безобидно, с обычных игр во дворе…

      Мы играли в вышибалы прямо под окнами клуба и два раза мяч улетал в распахнутое окно, в которое я пролезал по трубе. Вожатые сердились и говорили, что если мач ещё раз притетит к ним в окно, они нами займутся.

      Я отвечал, что если бы они закрыли окно, тогда мяч бы к ним точно не прилетал, на что вожатые заявили, что если закрыть окно, мы его просто высадим, тем более, что такое уже случалось! А стекло кто вставлять будет?

      И вообще здесь отряд, а не место для наших хулиганских игр!

– Задавалы! – сердито бросил я вожатым, кинул мяч ребятам и прыгнул в окно, а вредная Лиза крикнула вслед, что скажет про меня моей маме.

      А игра стала такой драматичной, что когда споря кто в кого попал, мы устроили возню и совсем забыли про мяч.

– Вот что, разбойники, выметайтесь-ка отсюда! – вышла к нам Лизавета, на лице которой, читалась суровая решительность выпихнуть нас из комнаты.

      И было видно, что её терпение лопнуло.

      Мы нехотя ушли со двора. Лиза же побежала к школе и едва она пропала из виду, как возня вспыхнула с новой силой. А потом мы пошли смотреть мультики. С улицы доносились ребячьи крики и визг и мы тоже побежали играть, не досмотрев мультик про мышей-рокеров.

      Во дворе играли в ворону. Это вроде гали, только в этой игре, если вода, прыгая на одной ноге, коснётся земли другой, то ребята начнут пинать его ногами, пока он не убежит в очерченный мелом круг. Играли босиком, чтобы было не так больно получать пинка…

      А потом мы нашли новую забаву. Тим нашёл грязную половую тряпку и с нею погнался за нами. Началась сифа.

      Но мы не доиграли и кона, как тряпка хлестнула по лысине того дядьку, который ругался на нас из-за липучки и мы дали дёру.

– Пиратничаете, дети улицы? – догнала нас Катя.

– А чё, мы же не нарочно… – обиженно шмыгнул носом я.

– Это Тимка кинул, я видел! – крикнул издали Рома Резинкин.

– Ябеда! – рассердился я.

      Ябед у нас не любили и мы уже хотели лупить Резинкина, но вожатая остановила нас и воспитывала, пока не выдохлась.

      И напоследок заявив, что мы самые трудные мальчишки на свете, и что ещё одно лето с нами, и её увезут в сумасшедший дом, ушла в школу.

– Спорим, – пихнул меня локтём Гурька остановившись у лужи, – я перепрыгну эту лужу и ног не замочу? Спорим?

– А спорим я ещё дальше прыгну? – азартно улыбнулся я.

– Спорим?

– Спорим!

      Гурька перепрыгнул и приземлился за лужей.

– Ну? – выжидающе крикнул он.

      Я прыгнул, но то ли слабо оттолкнулся, то ли испугался, но приземлился я в луже, забрызгав проходящих мимо девчонок.

– Дураки! – покрутили пальцем у виска девочки, которые играли в классики на высохших на солнце бетонных плитах.

      А мы побежали кататься на тарзанке.

– А спорим, Гурька, – хитро улыбаясь, спросил Гурьку я, – я на тарзанке через отстойник перелечу?

      Гурька посмотрел на бассейн-отстойник и озабоченно закусил губу. Там стояла зелёная вода, пахшая канализацией.

– Чё, струсил? – ехидно спросил Гурьку я. – Так и скажи, что струсил!

– А вот и не струсил! – высокомерно вздёрнул нос Гурька.

– Да струсил, струсил! – запальчиво хихикнул я. – Смотри!

      И ухватившись за ржавую трубу, я перелетел отстойник и спрыгнул.

– А тебе слабо прыгнуть?

– Вот ещё!

      Гурька тоже прыгнул, но не долетел и по щиколотки влетел в воду. Я засмеялся, но помог Гурьке выбраться из отстойника.

– Блин, меня же мама убьёт! – уныло вздохнул Гурька, снимая кроссовки.

– Да чё ты трусишь, – хмыкнул я. – Пошли ко мне, высушим.

      И мы побежали по лужам. А в это время начинались мультики…

                                    2

      Вечером, после дежурства в нашем клубе я возвращался во дворы. Но во дворах играли в основном малыши, а наши мальчишки наверное купались в школьном бассейне. Слоняясь по двору, я не нашёл никого из нашего отряда.

      Из-за гаражей выехал мне навстречу мальчик с рыжеватыми волосами. Он ехал на детском двухколёсным велосипеде. Зелёная маечка трепетала на ветру, коленка, под синими шортиками вымазана зелёнкой.

– Ой! – воскликнул от неожиданности мальчик. – Это ты Серёня…

– Славка! – обрадовался я. Хоть кого-то знакомого встретил. Славка прошлым летом поранил ногу и я его нёс на закорках до самого дома. Мы с ним часто играли, хоть и жили далеко друг от друга, на разных концах улицы.

      Слава лихо затормозил рядом и слез с велика.

– Ой, а чё это ты такой мокрый? – удивился я, рассматривая забрызганную рубашку и джинсы друга, за которые ему влетит от мамы.

– Видал? – весело спросил Славка – Еду я по дороге, хочу переехать лужу, и тут как вниз загремлю! Прямо по шею в воду окунулся!

– Где эта лужа? – заинтересовался я.

– Да за углом! – небрежно махнул рукой Слава. – Там сейчас мальчишки возятся, и девчонок брызгают! Давай туда, сам увидишь!

      Слава, весёлый и неугомонный схватил меня за локоть, потом поднял велосипед и, улыбнувшись, умчался вперёд. Я побежал за ним.

      Лужа и впрямь была, но выглядела не такой огромной и свиду совсем безобидной. Но местные мальчишки уже возились в ней и кидались грязью.

      Что мы устроили! Я прыгнул в лужу и вмиг извозился в грязи. Мы устроили что-то вроде игры в ворону вокруг лужи. Водящий должен был прыгать на одной ноге и тащить ребят в лужу, а если он опускал ногу, его все пинали испачканными в луже пятками. В общем весело было.

      И тут откуда ни возьмись пришла Дашка Трепыхалина:

– Вы что тут устроили разбойники?! Вы поглядите на себя!

– А чё, мы же играем! – воскликнул прибежавший на весёлые крики Тим.

– Идея! – шепнул мне на ухо Влад, пока Дашка отчитывала нас и стонала, ужасаясь нашему виду. – Дашка же не знает, что лужа глубокая!

– Ну?

– Кинь в неё грязью! Она побежит за тобой, а ты её в лужу заманишь!

      Я улыбнулся, зачерпнул из лужи грязи и кинул в Дашку. Грязь мигом заляпала ей платье. Дашка с минуту стояла, разинув от изумления рот.

– Ах ты мелочь пузатая! – завизжала Дашка, когда к ней вернулся дар речи. – Паразит, зараза! – ругалась она. – Я тебя сейчас утоплю в этой луже!

      Я бросился удирать, и ловко перескочил лужу. А Дашка под хохот ребят сиганула вниз и нырнула в грязь с головой.

      Дашка вынырнула и заревела, а мы разбежались по всей улице.

– Караул! – только и сказала мама, при виде нас с Тимой. – Да ещё в холодной воде! – и потащила нас в ванную. – Только испачкайтесь мне ещё!

      А после купания мы снова выбежали на улицу. В это время нас нагнали ребята и мы умчались играть в коли.

      Мы носились вокруг дома и лазали по трубам и гаражам.

– Вот они, бандиты! – раздался рядом Дашкин голос. – Это они меня в лужу окунули! Особенно этот!

– Кто? Опять Серёня?

– А кто же ещё! Он постоянно доводит меня своими выкрутасами!

      Я оглянулся и увидел Дашку. С ней была моя мама.

– Серёня, Тима, что вы опять натворили?! – недобро сверкая глазами, спросила нас мама. – Вы просто невозможные мальчишки!

– А чё мы? – возмутился Тим, влезая на забор. – Она сама в лужу прыгнула, мы просто рядом стояли!

– Ах сама-а-а? – ещё более зловеще спросила мама. – Сейчас я покажу вам, как людей в лужи окунать!

– Сматываемся! – толкнул меня рукой в плечо Тим и спрыгивая на той стороне забора, и мы с мальчишками бросились наутёк.

– Только вернитесь домой! – кричала нам вслед мама. – Беспризорники!

      Мы дружно рассмеялись и направились к дальним гаражам.

– Здорово мы её окунули! – довольно щурился Тим.

– Не то сло-ово! – протянул я, чувствуя, как меня распирал смех.

– Видели бы вы Дашкину рожу! – хохотал Влад.

      Играло радио на столбе:

      "Я шёл и расспрашивал разных прохожих,

      Про красную мышь и зелёную лошадь.

      И мне отвечали десятки прохожих:

      Таких мы не видели, даже похожих…"

      Влад шёл рядом, мы держались за руки. Владькина рука была твёрдая, тёплая, и мне было хорошо, но всё равно лёгкая тревога не уходила.

      Мы двинулись по бетонке, на которой ребята рисовали мелками.

      "В волнении я прибежал на причал,

      Где белый кораблик кормою качал.

      Кораблик уже уходл от причала,

      Зелёная лошать у борта стояла!

      А красная мышь мне махала с кормы!

      С тех пор к сожаленью не виделись мы…"

      Начались вечерние мультики, а после них я побежал показаться маме, хотя и знал, что меня ждёт дома сильный нагоняй. Я ушёл купался в школьный бассейн, и там я прыгал с вышки и нырял.

      Я вернулся во дворы и пошёл искать ребят. Мне навстречу вышел мальчишка, потирая исцарапанные руки.

– Обо что поцарапался, Симка? – улыбнулся я, узнав мальчишку.

– Об кошку! – жизнерадостно сказал Сима. – Они такие царапучие!

– Мучил её что ли? – нахмурился я.

– Не… – замотал стриженной головой Симка. – Я её хотел домой отнести…

      Я взял его за руки и сосредоточился. Через две минуты царапины на руках мальчишки покрылись корочкой и зажили.

– Болит? – участливо спросил я друга.

– У-у! Как ты это сделал?!

– Не знаю… Иди помой руки. А то вон как ты их испачкал.

      Симка кивнул, но забегать домой не стал, а вымыл руки в луже и побежал играть к малышам на лазалки, а я ушёл гулять.

      Через час я направился в школу, узнать расписание занятий. Я прошёл плотину и двинулся берегом озера мимо домов. Водокачка вязко стучала, качая по трубам воду в нашу школу и в соседние дома, за заборами.

– Мальчик, – кто-то робко тронул меня за рукав.

      Я обернулся и увидел незнакомого маленького, пухлого белобрысого мальчишку в оранжевой куртке и красной кепочке. За ним столпились ещё трое его ровестников, все пыльные, взъерошенные.

– Чего тебе? – с неловкостью спросил я.

– Мы в мячик играли, а он вон куда залетел… – потерянно сказал мальчик и показал на забор, который был выше их. Мячик лежал под балконом.

– Достать не можете? – догадался я.

– Ага… – растерянно сказал мальчик и его друзья закивали. – Мы бы сами достали, да тётя Лида ругаться будет. Она нас знает уже.

– Вон она, – озабоченно произнёс другой мальчик, – с тряпкой и шваброй..

– Ладно, я сейчас, – кивнул я. Ребятам надо помочь, а если пройти мимо, это будет свинство. И страх их мне был знаком. Сколько раз нам приходилось лазать за мячами и выслушивать от крикливых тёток, какие мы хулиганы.

      Забор для меня был низкий, я лазал и повыше, но сетка была мелкая и носки моих кроссовок часто срывались. Но я всё-таки влез, спрыгнул и, стараясь не наступать на клумбы, добрался до мячика.

– Ловите! – крикнул я и кинул мальчишкам мяч.

– Спасибо! – обрадовались ребята.

      Я снова взобрался на забор, как вдруг услышал крик дворничихи:

– Что ж вы вытворяете беспризорники! Люди клумбы сделали, а вы их топчите!

      И тут же она налетела на меня и на мальчишек с грязной половой тряпкой, ребятя завизжали и в испуге побежали в конец улицы.

– Пионерский галстук носишь, – голосила тётя Лида, – а хулиганишь!

– Я не хулиганил, я мяч доставал! – успел крикнуть я, но тут тряпка хлестнула мне по шее и я упал на асфальт.

      Правую коленку пронзила боль. Я как мог старался не зареветь. Но слёзы всё же рванулись. Не от боли, а от обиды и злости.

– Ай! – отчаянно крикнул я, поджимая коленку. – Что я вам сделал?!

– Ещё мало тебе досталось! – брюзгливо ответила дворничиха.

– За мячик, который ребята нечаянно закинули?! – негодующе крикнул я, поднявшись и морщась от боли.

– Ишь какой заступник нашёлся! – ещё сильнее заголосила тётка. – Вот скажу управдому, что вы делаете с клумбами! Жильцы трудились не для того, чтобы вы топтали их и кидали мячи куда попало!

      Жильцы трудились видите ли! А на ребят им наплевать!

      С нами они не считаются!

– Значит из-за клумб ребят можно тряпкой бить? – разозлился я.

– Ещё и дерзит взрослым! – возмущалась тётя Лида. – Совсем распоясались, пацаньё уличное! Беспризорники!

      Я понял, что объяснять ей было бесполезно. Бесполезно говорить, что чувствуют дети, если мяч или самолётик залетели туда, откуда их почти не достать, и когда взрослые, вместо того, чтобы помочь, доводят их до слёз…

– Говорящая ветчина! – огрызнулся я, увидев, как её мясистые руки выжимают половую тряпку. – Амёба невоспитанная!

– Что-о-о-о?!

– Что слышала, драная сколопендра!

      На меня нахлынуло такое отвращение к этой тётке, какое всегда появлялось, если взрослые нагло вмешивались в ребячьи дела, считая, что только они всегда и во всём правы, от чего у детей всегда были слёзы.

– Гнать вас надо из пионеров! – сварливо крикнула тётя Лида.

      Ребятишки с мячом всё ещё были во дворе. Их испуганные глаза смотрели то на меня, то на дворничиху.

      Боли я почти не чувствовал, была только обида. Вот таким тёткам верят и таких слушают. И попробуй докажи потом, что ты не нарочно, что ты мячик доставал, а не хулиганил. А коленка кровоточила…

– Ведьма! – дрожащим от злости голосом крикнул я тётке.

      Бросив швабру, она ушла куда-то за угол.

– Управдому жаловаться пошла, – с тревогой сообщил один из ребят.

– А я его не боюсь, – вытирая слёзы, с ожесточением сказал я. – И её тоже не боюсь. Пусть жалуется, хоть до посинения!

– Влетит… – озабоченно покусал губу рыжий мальчишка.

– А у тебя кровь… – заметил его белобрысый приятель.

– Ничего, – почти успокоившись, отрывисто ответил я, поглядев на пораненную коленку. – Мне сейчас к ребятам надо…

– Ладно, мы пойдём, – засмущавшись, сказали малыши. – Спасибо за мячик!

      Мальчишки побежали на соседнюю улицу, а я вышел на плотину с другой стороны. На плотине играли наши ребята.

– Серёня! – помахал мне Владик, издали заметив меня.

– Владька! – радостно помахал я другу, и побежал к ребятам.

– Серёня, колись, где искупался? – насмешливо спросил Влад, оглядывая меня с головы до ног. Я был мокрый и грязный.

– Ага, тебе бы так искупаться! – иронически ответил я, снимая берет. – Эта говорящая ветчина знаешь, как тряпкой вделала!

– За дело? – к нам сунулась Светка Крапива.

– Светка, иди, не мешай! – отмахнулись от неё мальчишки.

– Дураки! – обиженно фыркнула Светка и удалилась к девчонкам.

– Серёня, у тебя кровь! – взволнованно ахнул Влад. – Давай я тебе промою.

      Мы спустились к воде и уселись на замшелые бетонные плиты. Владька стал промывать мне студёной водой раненную коленку, я морщился от боли и рассказывал, что со мной случилось.

– Она что дура совсем? – негодовал Владик.

– Угу, – с обидой сказал я. – Ненормальная…

      И я залез на водозаборник, щурясь от сверкающих на солнце окон…

                                    4

      Водозаборник начинался там, где бетонные плиты уходили в тину, где я уже промочил ноги, и мама как всегда скажет, что я невозможный мальчишка.

      В зарослях сухого камыша и на озёрном берегу вопили лягушки. Ветер шелестел камышовыми листьями. Я сорвал камыш, росший у берега. Пики из него не сделаешь, стебель сухой и от него летел пух.

– А ещё нас называют хулиганами! – сердито ворчал Влад. – Они сами такое вытворяют, а всегда достаётся ребятам!

– И ещё орут, что из пионеров нас надо гнать! – возмутился Костя Раскатов и у меня снова защипало в глазах, только уже от нежности к друзьям.

– Ага, – взвинченно вторил им Сашка Жариков. – Значит раз они взрослые, то с ребятами, как хочешь можно!

– А из-за таких всем детям тошно! – раздражённо сказал Владик.

      Мы помолчали, глядя, как в водозаборнике падает вода вниз.

– Больно? – заботливо спросил Влад.

– Не-а… – сдавленно простонал я и тут позади нас раздался гул.

      Мы слезли с водозаборника и зашагали по плотине.

– Что у вас стряслось, мальчишки? – услышал я, и, обернувшись, видел нашего пионервожатого Илью Громова. Он подлетел к нам на аэромопеде.

– Серёня коленку разбил! – отозвался Костя Раскатов.

– Ничего, сейчас мы его в медпункт, – сразу нашёлся Илька.

      Мы дошлм до школы. Илька постучал в знакомую нам дверь медпункта.

– Войдите, – раздалось из-за двери.

– Вот, привёл радость, – твёрдым голосом объявил Илья, толкнув дверь и взял меня за руку, – ногу себе поранил.

– О! Старый знакомый! – ответила медсестра Нина Николаевна усмехаясь. – Ну входи, входи, не бойся, – и повернулась к Илье. – Я его уже давно знаю. У него вечно коленнки исцарапаны.

– Вот и я говорю, – хихикнул вожатый, – все дети ведут себя…

– Сам ты дитё! – огрызнулся я, морщась от боли. – Мне через два месяца уже одиннадцать будет!

– Ну, старый знакомый, – дружелюбно сказала Нина Николаевна, – давай сюда свою ногу.

      Она сразу обмакнула вату в йод и стала промакать им мою коленку. Я сдавленно визжал и дрыгал ногой, но медсестра была беспощадна. Наконец она замотала мою коленку бинтом, но коленку всё ещё щипало.

– Отвезёшь его домой, Илюш? – попросила медсестра Ильку, который держал меня за ноги, чтоб я не удрал и не брыкался.

– Отвезу, – обещал вожатый.

– Серёнь, ну ты как? – просунул в дверь вихрастую голову Влад.

– Я сейчас домой полечу, – скучающим голосом сказал я.

– Мы во дворе будем, – сообщил Влад и исчез за дверью.

      И, прихрамывая на больную ногу, я пошёл с вожатым на улицу.

– Вьюжанин, что у тебя с коленкой? – остановила меня Таня.

– Ничего, – соврал я.

– Ну я же виджу!

– Упал с забора…

– Опять лазаешь по заборам!

– Все мальчишки лазают, и даже девчонки! – возразил я, а через три минуты мы с Илькой уже мчались на аэромопеде над горячими бетонными плитами. Ветер свистел, приятно холодя мне тело.

      Ребята ждали меня на пруду. Илья попрощался с нами и куда-то улетел, а мы уселись на бетонных плитах набережной и опустили ноги в студёную воду.

                                    5

      Закат багряно зарделся над крышами домов и лесом. Нигде уже не было снега, только лужи. Стоял сухой и тёплый март. Весна у нас всегда приходит рано, светит солнце, а на улице тепло и я не боялся простудиться. Посидев немного на пруду, я наконец пошёл домой на растерзание маме, а мальчишки взяли мяч и ушли гонять в футбол у гаражей…

– Снова где-то поранился! – всплестнула руками мама, заметив бинт на моей коленке. – У тебя коленки даже не заживают!

– Мам, я убрал игрушки, – высунулся из комнаты Тим.

– Хорошо, – кивнула мама, – можете посмотреть мультики, мальчики.

– Ага! – обрадовались мы и уселись в одно кресло и принялись возиться. Прибежал с улицы Даня и плюхнулся на нас. Возиться стало веселее.

– Вьюжанины, айда играть! – засвистели через час с улицы мальчишки.

– Ага! – откликнулись мы с Тимой и Даней и выбежали гулять.

      Мы играли в галю на гаражах.

      Бегать можно было только по крышам, вниз спрыгивать запрещалось. Я переловил почти всех мальчишек и гонялся теперь за шустрым Костиком, который ловко уварачивался и дразнился. Наконец я загнал его к краю гаража.

– Свалимся… – поглядев вниз, озабоченно заметил Костик. – Давай сначала!

– Фиг, – ответил я и чтобы хитрый Костя стал галей, запятнал его два раза.

      Костик машинально дотронулся до меня.

– Всё, ты водишь! – с жаром подскочил я.

– Фиг тебе! Я тебя запятнал!

– Не! – вступился за меня Максим Девяткин, мальчишка с нашей улицы, с которым мы учились в одном классе. – Серёня тебе отдал пятну, потом забрал, а ты сам себя загалил! Ты водишь!

      Костик надулся, но никуда не ушёл. Игра началась снова и шла, пока нас с мальчишками не загнали по домам…

      Над домиами сиял закат, становилось холодно.

– Ну как твоя коленка? – с беспокойством спросила меня мама, когда мы с Тимой и Данькой втроём забежали домой попить. – Уже не болит?

– Ничего, – поспешил успокоить маму я. А я сильно ушиб коленку и содрал кожу. Но если признаюсь, что больно, мама меня на улицу не выпустит.

– Дай ногу, радость моя.

      Я положил её маме на коленку. Мама осторожно поправила бинт.

– Не болит?

– Вот ещё!

      Я встал, обнял маму и побежал на улицу, играть с ребятами.

– Мам, мы у гаражей будем играть! – объявили мы с Тимой и Даней маме в окно, и помчались к гаражам.

      Нога ещё болела и лазать по гаражам и паутинке мне было трудно…

      Мы побежали в отряд, а когда занятия в отряде кончились, нам раздали задания. Танька объясняла нам, что делать, поглядывая на часы. Капитану было некогда с нами возиться. Её вызывали на педсовет.

– Вьюжанин, тебе задание, – остановила меня Таня, когда я уже выбегал во двор. – Пробегись по улице, где высоковольтки, там отстойник, и туда кто-то накидал мусора. Ребята, которые там играют несколько раз уже ранились…

– Ты же нам запрещала там лазать! – хитро сощурился я.

– А сейчас разрешила. Беги! Завтра его уберём…

– Угу!

– А можно мы тоже пробежимся? – выступили вперёд Тима и Даня.

– Ладно, бегите, – нетерпеливо кивнула Таня и улетела на педсовет.

– Ты вода! – осалил меня Даня. Я погнался за Данькой, Тим за мной и на Высоковольтную улицу мы прибежали довольно быстро. Над головой на фоне хмурившегося неба гудели провода высоковольток.

– Айда за мной! – полез на забор бойкий и неунывающий Тим.

– Никто не узнал, где Яшка? – озабоченно закусил губу Даня, пытаясь выдернуть из земли скрученную ржавую железку.

– Илья сегодня летал к ним, – со вздохом сказал я, ухватившись за брата, чтоб не упасть. – Не отдают хоть ты лопни! Даже на кружок электроники.

– Вот бы их в луже утопить! – с чувством сказал Тим, напрягаясь, чтобы вытащить непокорную железяку. – А этих ябед видел?

– Женёк дома, мультики смотрит, – сумрачно сказал я, заглядывая в отстойник, который и впрямь был замусорен. – Остальных дома нет.

– А в школьном совете дружины?

– Там же учителя. Не достанешь.

      Я кинул камень в зелёную воду.

– Если их отлупить, они ещё больше наябедничают! – мрачно заметил я, влезая на бортик отстойника. – Трусливые пиявки!

      К сумеркам мы вернулись назад, в отряд. Вожатым было не до нас и через несколько минут мы уже самозабвенно гоняли во дворе мяч.

                              Глава V

                        Вы нам только шепните

                                    1

      На улице темнело, по двору ползли тени, солнце опускалось за дома. Два часа гуляя по дворам, мы с мальчишками незаметно выбрались на плотину к водозаборнику и отправились гулять к заброшенной бетонке за озером.

      Сверкала мозаикой, плиткой и окнами наша трёхэтажная школа. На заднем дворе росли ёлки. За ним начинались четырёхэтажки.

– Гурька, ты где пропадал? – окликнули Гурьку из-за угла дома с мозаичным панно, в которое било солнце.

      Я поглядел туда и увиел четверых мальчишек. Трое были не выше меня, а четвёртый высокий. Мне они не понравиись, внутри пробежал холодок. В сумерках я не видел их лиц, но чувствовал, как от них веяло угрозой.

      Такие всегда цепляются к ребятам. Что им от нас надо?

– Гурька, ну мы идём? – нетерпеливо спросил белобрысый мальчишка в чёрной куртке и джинсах-трубах. – Ты обещал.

– Я сейчас, ждите здесь, – к моему удивлению отозвался Гурька.

– Ладно, только быстрей!

– А если застукают? – раздался голос самого маленького мальчишки.

– Брось, не застукают…

      Гурька стиснул мою руку и повёл меня прочь, к дому.

– Гурька, ты их знаешь? – настороженно сощурился я.

– Это мои знакомые, – уклончиво ответил Гурька. – Из другого класса.

– А они хорошие? – с сомнением спросил я.

– Не бойся, – со странной интонацией отозвался Гурька.

– С чего ты взял, что я их боюсь? – искренне возмутился я. – Это они нас испугались, раз в темноту спрятались…

– Ладно тебе, Серёнь! – небрежно отмахнулся Гурька. – Если хочешь, я завтра вас познакомлю, после школы…

– Не надо, – решительно заявил я. – Мама мне с такими запрещает дружить, потом мне такое будет от неё!

      Гурька пожал мне руку и мы разошлись. Мальчишки пошли в школьный бассейн, а я вернулся на нашу улицу. Но всю дорогу домой меня не покидала тревога за друга, которого они звали гулять…

– Серёнька, айда мяч погоняем! – позвали меня издали Тим и Даня.

      Я помчался к ним и началась игра в одни ворота.

– Мальчики! – к нам подошла Лиза. – В пионерский патруль опаздаете!

      Я вздохнул, но делать было нечего и мы пошли за вожатой…

      Зайдя в отряд, мы повязали друг другу нарукавные красные повязки и пошли в пионерский патруль. Это было наше любимсое занятие.

      Кто патрулирует улицы, тому меньше задают домашки! И можно сколько хочешь шлёпать по лужам босыми ногами и гонять во дворе мяч!

                                    2

      В пионерские патрули ходили все наши ребята. Следили, чтоб малыши не баловались, чтоб ребята постарше не хулиганили, не разрисовывали стены домов, не кидали транзисторы в огонь и не грохали кинескопы.

      Мы с ребятами и сами этим занимались. У нас дома на подоконнике лежали ровные ряды транзисторов и лампочек…

      Не успели мы пройти улицу, как наткнулись на троих ребят, которые баловались с карбидкой. В лужу, оставшуюся на бетонной площадке ещё с прошлой недели, когда лил дождь, они положили кусочек карбида.

      Один мальчик сунул в лужу зажжённую спичку и на воде вспыхнул фиолетовый огонёк.

– У сварщиков стянули? – спросил я, подходя к ребятам.

– А тебе чего? – недовольно спросил один из ребят, повернувшись к нам.

– А ничего, щас как дам по шее! – вышел вперёд Данька.

      Мальчишки тут же отбежали от нас к стене дома. Но поймать нам их так и не получилось, потому что сверху на нас полилась вода.

– А-а-а! – завизжали мы и бросились в разные стороны. – Вы чё, сдурели?!

– Ещё раз вас увижу за этим занятием, – высунулась с балкона девушка в синем платье, – не так оболью!

– Чего это она? – обиженно спросил Тим ребят, когда мы шли по улице.

– Да она уже второй день такая, – небрежно сообщил какой-то мальчишка. – Ей пацаны на балкон бутылку с водой и карбидом кинули.

– Как грохнуло! – весело сказал другой мальчишка.

– А кто это ей кинул, не знаете? – напряжённо спросил я.

– Тёмыч и его ребята.

– Тёмыч?!

– Ну, говорят, они кинули…

      Мы побежали переодеваться и больше мы за этот патруль никого с такими опасными штуками не нашли, только отобрали фломастер у одного мальчика, который на стене рисовал страшные рожи.

– Стыда у тебя нет! – послышались возмущённые голоса. – Здесь дети играют!

– А я тоже играю! – нагло засмеялись в ответ.

      Мы свернули на детскую площадку. На качелях сидел длинноволосый усатый парень в джинсах-клёшах и свитере. Он качался на качеле и надувал пузыри, а рядом стояли две тёти и отчитывали его.

– Слезай и убери свою жовку! – накалённо кричали тётки.

– Стиляга, – презрительно сказал Даня. – Опять они намусорят…

– А потом мы убирай за ними, – исподлобья глядя на стилягу, сказал Тим.

– И ребятам от них достаётся, – хмуро сказал я. – Давай его проучим!

– Давай! – согласились братья.

      Я подошёл к стиляге.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я, робея внутри. Стиляга был длинный, как колонча. – Жвачка есть?

– Есть… – надув пузырь, лениво сказал стиляга. – А что дашь?

– У нас касета есть с роком, – без тени смущения соврал я. – Вон, ребята, – и я указал на Тиму и Даню. Они помахали нам. – Вчера на дискотеке взяли.

      Стиляга надул пузырь и вразвалочку пошёл со мной.

– Идём за угол, – заговорщески улыбаясь, позва я стилягу. – А то взрослые ещё услышат музыку. Такое начнётся!

      Стиляга завернул за угол и мы начали его пинать.

– Ай больно! – завопил он, оторопев от такой наглости. – Вы чего? Ай! Не надо! Щас я вам дам по шее!

      Но мы так сильно пинали его, что стиляга не мог нам ответить. Мы легко уворачивались от его ударов и повалили стилягу в лужу, вырвали у него изо рта жвачку и налепили её наглому хулигану в волосы. Хулиган был побеждён и унижен. Даня прижал его ногой и больно выкрутил руку.

– Ай, рука! – завыл от боли стиляга. – Отпусти, больно!

      Я поднял его и с силой прижал ногой к стене.

– Слушай, – возбуждённо сказал я. – Сейчас ты идёшь на детскую площадку и сдираешь всю жовку, которую ты налепил, а мы посмотрим.

– Сейчас… Сейчас, всё отдеру! – испуганно сказал стиляга, побежал к качеле и убрал всю жвачку, и хотел кинуть её на землю.

– Только попробуй! – взвинченно крикнул Тим.

– В рот её себе сунь! – посоветовал Даня, – а то ещё раз вделаем!

– Ага! – испуганно откликнулся хулиган, сунул жову в рот и дал дёру.

– Айда в отряд, – решительно сказал я, взяв братьев за руки, – а то вожатые нас съедят и не подавятся.

      Но сначала мы пошли к дому показаться маме.

– Мальчики, вы куда намылились? – окликнула нас мама с балкона.

– В отряд идём! – отозвался я.

– Уже поздно! Вы ведь целый день на улице!

– Да ну, детское время! – откликнулся я. – Ну мы побежали!

      Владька наверное уже вышел гулять, ребята тоже, и мы побежали по улице, к бойлерной, где мальчишки гоняли мяч.

– Серёнь! – окликнули меня с дороги Тим и Даня. – Пошли быстрее!

– Иду! – откликнулся я. – Мам, мы гулять, будем в восемь!

      И я побежал к мальчишкам. Мама заикнулась было об уроках, но я её уже не слушал и самозабвенно скакал по улице, шлёпая по лужам…

                                    3

      Новое утро принесло радостную новость. Сегодня в школе был день здоровья и все ребята гуляли. Весь день мы с Тимой и Даней носились по улице, потом пошли смотреть мультики, а после них мы вновь выбежали гулять.

      Я сидел на корточках и рвал росшие между плитами молодые лопухи, осоку и другие растения, которые проросли прямо возле дома. Я любил их собирать, вдыхая их запах. Запах весны, вестник идущего за ней лета…

      Тим рисовал мелками на плитах. Даня пускал пробки в луже.

      На улице было по-летнему знойно, всюду уже зеленели травы, по двору только гулял прохладный ветерок.

      В дальнем дворе мелькал огонёк сварки. Сварщики заваривали трубу, которую прорвало и весь двор там был залит водой.

– Всё ребята, шабаш! – сказал один, выключая сварку и снимая маску.

      Сварщики выключили горелки, и отвинтили их от баллонов.

– Ну, давай! – нетерпеливо сказал Данька, глядя на сваршиков.

– Тихо ты, увидят! – зашипели на брата мы с Тимой.

      Мы прятались за углом и ждали, когда они станут вытряхивать из баллонов белую рассыпающуюся труху и камешки карбида.

      Они-то нам и были нужны.

      Найти такие у нас считалось удачей! Несколько раз мы с мальчишками тырили карбидку и кидали её в большую непересыхающую лужу возле бойлерной. В воде карбидка пузырилась. Но ещё веселее было, если её при этом поджечь, как это сделали те мальчишки. Розовый огонёк в воде! Можно было даже сунуть руку в воду и погреться о горящий камешек.

      Сварщики вытряхнули баллоны и ушли куда-то за угол.

– Давай, быстрее, пока не видят! – решительно зашептал Даня и, хлопнув по спине меня и Тиму, первым побежал к тому месту, где работали сварщики.

      Мы сели на корточки и сунули руки а труху, которая крошилась и белыми пылинками оседала на руках. Вскоре у нас уже было несколько волшебных камешков. Мы шли по улице и спорили, что бы с ними сделать.

– В лужу кидать не интересно, – категорически заявил Тим, поправляя берет, который он нахлобучил на копну длинных прямых русых волос.

– Да, это только для малышни, – согласился с братом Даня.

– Эврика! – осенило меня. – Давайте найдём бутылку и на пруд!

– Или девчонкам под лавку, где они в куклы играют!

– Не, лучше стилягам на дискотеку!

      Бутылку найти оказалось трудно. Ещё утром по дворам прошли роботы-уборщики и ничего нужного не нашлось. Но на заднем дворе Данька отыскал старую, позеленевшую и довольно большую пластиковую бутылку с пробкой.

– А эта сойдёт? – неуверенно спросил брат, спускаясь с кучи мусора, который валялся со времён ядерной войны и порос бурьяном.

– Спрашиваешь! – обрадовался Тим. – Давай сюда!

– Фиг тебе, я её нашёл! – упёрся Данька. – Пошли на пруд.

      Мы дошли до маленького непересыхающего даже в летнюю жару прудика. Здесь мы часто набирали воду для водяных пистолетов, или сикалок, если водянушки были сломаны, а поиграть в водяную войнушку очень хотелось. Сикалками служили пластиковые бутылки с пробкой, в которой нагретым гвоздём проделывали дырку. Воды здесь всегда было много и она была ледяная!

– Идея! – озорно, даже злодейски улыбнулся Тим. – Мы, вредную тётку напугаем, которая ребята игры портит!

      Данька наполнил бутылку и мы пошли на задний двор, где можно было грохнуть её, без боязни нарваться в это время на взрослых.

– А эта тётка дома, вы смотрели? – обеспокоенно спросил я Даню и Тиму.

– Ещё не приходила, – неопределённо сказал Даня. – Ай! Щас как вделаю! – крикунул он, потому, что вредный Андрюха Квакин выпустиил в него струю из "Импульса", и побежал лупить обидчика. – Я тебе сейчас брызну!

– Давай у неё под окном взорвём? – улыбаясь, предложил я.

– Угу! – засмеялся от удовольствия Тим. – Будет знать, как на ребят кричать!

      Андрюха брызнул ещё и удрал. Данька крикнул ему вслед, что сделает с ним, когда поймает и вернулся к нам.

      Окно балкона, где жила ненавистная всей детворе тётка было открыто, из него долетала музыка. Она была дома!

– Давай, давай! – подначивал Тим Даньку, когда мы уже собрались на площадке под её окном. – Быстрее, а то будет нам!

      Данька сунул карбидку в бутылку, закрыл пробкой горлышко, быстро поставил её на плиту и отбежал. Отбежали и мы с Тимой, а внутри бутылки всё пузырилось. Мы знали: скоро давление разнесёт бутылку изнутри…

      Бутылка надулась, газ в воде распирал её с чудовищной силой. А через десять минут, она с громким бабахом взорвалась и вода заискрились на плите.

– Это что ещё за хулиганские выходки! – возмущённо крикнул кто-то из жильцов и что-то зазвенело и разбилось.

– Сейчас милицию позову, шпана беспризорная! – визгливо и угрожающе вторила ему тётка, а мы бросились бежать, смеясь и дразнясь.

      Отдышались только у бойлерной, где устроили возню.

– Может ещё чего-нибудь бабахнем? – весело предложил Тим.

– А может теперь стиляг напугаем? – почесал затылок Данька.

– Пацаны, это вы, да? – к нам подошли Костя, Влад и Саша Жариков.

– Мы. Только молчите!

– Карбидку грохнули? – с пониманием спросил Костя.

– Угу!

      Мы все вместе пошли по улице. Несколько оставшихся камушков гуляли у ребят по рукам. Все думали, что бы с ними сделать.

– О! – осенило Костю. – Мы карбидную пушку сделаем! Знаете как рванёт! Надо только где-нибудь баллончик из-под аэрозоли найти, и горлышко отпилить. Мне Илька рассказывал. Он такое уже делал.

– Побежали ко мне, – предложил Саша. – У меня есть дихлофос…

      Сашкина мама подозрительно посмотрела на нас, когда мы ввалились в квартиру всей гурьбой и попросили использованный дихлофос.

– Уж не в костёр ли вы его хотите кинуть? – недоверчиво спросила она.

– Мам, честное пионерское, не в костёр! – соврал Сашка. – Ну дай, а?

– Нам для научного эксперемента надо! – нашёлся я.

– Ага! – подтвердил Даня, повиснув на мне.

      Сашина мама бросила на нас ещё один подозрительный взгляд. Конечно она знала, что такие баллончики ребята кидают в костёр, а сами прячутся и ждут, когда он бабахнет. А бабахало бывало так громко, что к месту диверсии сбегалось чуть ли не всё ребячье население соседних улиц.

– Что хоть за научный эксперемент? – спросила она.

– Мы хотим субмарину сделать, – с честным видом соврал Тим, большие зелёные глаза сузились, а на щеках прявились ямочки. – Нужны баллончики.

– Ну ладно, только не балуйтесь, – разрешила Сашина мама и дала нам баллончик.

      Саша позвал нас в чулан. Там мы отпилили горлышко у баллоончика и всей гурьбой побежали во двор.

      Карбидку сразу запихнули в баллончик. Саша прокрутил ржавым гвоздём в баллончике, у доныщка дырку.

– Чем бы заткнуть? – задумались мы с Тимой.

– Найдём чем, – сказал весёлый Данька. – Айда за мной!

      И потащил нас по улице в сторону гаражей, где играли в коли малыши.

                                    4

      На заднем дворе мы нашли куски старого пенопласта. За тем мы спрятались под окном двенадцатого дома, где жили хулиган Тёмыч и его дружки. Сашка хорошенько поплевал на карбидку и та начала пузыпиться и шипеть. Мальчик заткнул дырки и стал с минуты две сильно трясти баллончик.

– Махмуд, поджегай! – хриплым голосом скомандовал Влад.

      Костя, который вчера утащил у мамы спички для своего спичкомёта, зажёг одну. Саша поднёс спичку к дырочке в баллоне.

      Грохнуло так, что задребезжали стёкла на первых и вторых этажах домов нашей улицы, напугав бабок, вешавших бельё. Кусок пенопласта, вылетевший из балончика, залетел прямо в открытое окно.

– Сматываемся! – крикнул Данька и мы со всех ног бросились к гаражам.

      Минут двадцать спустя мы шли по улице, думая, как использовать оставшиеся кусочки волшебного камня. Саша предлагал напугать из этой пушки девчонок, которые неподалёку играли в классики.

– Нет, лучше сделаем из неё торпеду, – предложил я, показав на баллончик-пушку, – и на озере запустим!

– Давай, – согласились мальчишки.

– А где мы другой найдём? – заколебался Сашка.

– Да ладно тебе Санька! – стали упрашивать мальчишки. – Знаешь, сколько их валяется на задних дворах?

      Мы побежали на задний двор делать торпеду, но тут впереди скрипнули велосипедные тормоза и нас окликнули:

– Мальчишки, быстрее к школе! Это срочно!

– Лиза, ты чего так пугаешь?

– Пожар! Кто-то поджёг траву на пустыре!

– Бежим скорее! – встрепенулся Влад и мы побежали к озеру.

– Кто поджёг, видели? – обеспокоенно спросил Тим.

– Видели шестерых мальчишек, – не очень уверенно сказала Лиза. – Но кто это был мы с ребятами не знаем…

      С пустыря ветер уже нёс запах дыма и гари.

      "И нас шестеро! – ахнул я, и у меня невольно ёкнуло в груди. – Сейчас те, кто видел, как мы бутылку грохнули и баллон скажут, что это мы подожгли! Во втяпались! Танька нас съест!"

      Но сейчас некогда было об этом думать. Надо срочно тушить пожар!

      Пустырь был небольшой и шёл от плотины к бетонке. Впереди начинался склон укреплённого бетонными решотками оврага, на дне которого зеленели ряской озеро и болото. И этот пустырь сейчас горел…

      Наш отряд собрался у школы. Сашка и другие мальчишки крутили вентиль на гидранте, который вёл к трубам, чтобы дать воду.

– Есть вода! – обрадованно воскликнули мальчишки.

– Все тушим, пока сильнее не разгорелось! – разгорчённо крикнула Лиза.

      Вода пошла, ударила струёй в огонь и мы побежали на пустырь…

                                    5

      Пожар был нешуточный, но мы его потушили, а потом разошлись кто играть, а кто смотреть мультики. Я вышел гулять, когда разделался наконец с арифметикой, а мама сказала, что у неё и без меня сегодня дел много. Она повязала свою косынку, нацепила забрызганную краской куртку и ушла, сказав, чтоб я не смел бегать нараспашку и не совался босиком на улицу.

      Но едва она скрылась за поворотом, я снял кроссовки и прошёлся босиком по пыли, и влез в большую лужу.

– Чё делаешь? – подошла ко мне Ксюха Гордеева. Она была активисткой нашего отряда и входила в совет дружины.

– Да так… – сказал я, пройдясь по луже.

– А тебя Илька искал, – сообщила Ксюха.

– Зачем?

– У него спроси. Он в отряде.

      Я вылез из лужи и помчался по разогретой бетонке.

– Илюш, ты здесь? – позвал я вожатого Ильку Громова.

      Ильку я нашёл под окном пионерской комнаты.

– Где ты бегал? – резко спросил он. – Я тебе уже три раза звонил.

– А чё случилось? – насторожился я.

– В уличном бассейне трубу прорвало, нам надо её починить.

– Сейчас надо?

– Сейчас… – со вздохом сказал Илья. Мы пошли во двор и тут увидели малышей, которые окружили Сеньку.

      Сенька сидел на трубе и вот-вот готов был зареветь.

– Сенька, ты чего? – настороженно спросил я друга.

– Ничего, – зло произнёс Сеня.

– Сеня! – я взял друга за подбородок и поднял его голову. На лице у мальчика были синяки, губа припухла. – Кто тебя?

– Никто! – шмыгнул носом Сеня и отвернулся.

– Хорошь врать, – строго сказал Илья. – Мы же видем…

– Его дядя плохой избил! – сверкая глазами от негодования, ответил Славка Веткин. – Мы краски несли… Сенька их пролил, а этот гад ну ругаться!

– Он стукнул его и велел всё это шваброй стереть! – злился Симка.

– Он и нам сказал, что изобьёт, – уныло сказал Колька, – если мы ещё раз такое сделаем, а бабки у окна, сказали, что так нам и надо!

– Где он живёт? – судорожно втянув воздух, спросил я, чувствуя, как внутри у меня всё закипает от злости. – Сенька, где он живёт?

– Здесь…

– Да, вон его окно!

      Я посмотрел на балкон, куда указали ребята. Обычный балкон с лыжами и лыжными палками, и разным хламом. И там живёт гад, который бьёт детей…

                                    6

      Солнце заливало дома, на деревьях распускались почки, носились по улице ребята, шла нормальная жизнь и только здесь откуда-то вылезла дрянь, которая возомнила, что ей можно обижать тех, кто ответить не может…

– Идём, – ласково сказал я Сене, – Лиза тебе обработает синяки.

      Сенька вытер слёзы и мы пошли в отряд.

– Кто его? – осторожно спросила нас Лизавета промакая Сене перекисью водорода разбитую губу. – Тёмыч? Чичкин?

– Взрослый, – неприязненно дёрнул плечом Илья. – Излупил, за то, что краску пролил, и ещё издевался!

– Не может быть! – ахнула Лизавета.

– Ещё как может, – мрачно сказал Илька. – У нас ещё такие остались.

– Надо Таньке сказать…

– Танька сейчас в районо. Не успеет.

– А Катя?

– Катя в бассейне…

– А другие взрослые нам не поверят, – с чувством сказал я. – Скажут ещё, что сами виноваты, что мы довели его, он и не выдержал…

– Не, на взрослых надежды нет, – убеждённо сказали Тим и Даня, которые дежурили в пионерской комнате. – Надо его самим наказать.

– Надо его на улицу как-то выманить, – сумрачно сказал я.

– Как?

– Окно ему разобьём.

– Мальчики, вы что, рехнулись?! – воскликнула обескураженная Лизавета. – Это же гулиганство!

– А этот гад разве не хулиган? – с жаром возразил Илья.

      Лиза промолчала и стала копаться в медицинской сумке.

– Если спросят где мы, – деловито сказал Илька, – скажи, что мы в киношке, на детском сеансе.

      И через пять минут мы уже стояли под тем балконом.

– Нет его что-то… – озабоченно произнёс Тим.

– Ушёл наверное, – не очень уверенно ответил Илья. – Ладно, будем караулить под окнами.

      Но просто стоять под окном было не интересно и мы стали гонять мяч. К нам прибежали друзья и играть стало веселее.

– Он пришёл! – подбежал к нам разгорячённый и взмокший Симка. – Сейчас в подъезд зашёл!

– Он?

– Он самый!

– Надо его выманить…

– Как?

– Симка, кинь ему в окно камень!

– Я?!

– Ну да ты. Он на тебя клюнет. Ты его подразни и к нам замани.

      Симка кивнул и пошёл под окно. Он заметно трусил. Мы спрятались за углом и стали ждать. Раздался звон разбитого стекла.

– Это какая зараза мне стекло разбила?! – раздался яростный крик.

      Я выглянул из-за угла. Из окна высунулся лысый усатый дядька в очках.

– Ах ты собака! – окрысился жилец, заметив Симку. – Да я тебя это стекло жрать заставлю!

– Насилие-признак бессилия! – задиристо крикнул Симка и показал язык.

      Жилец выскочил во двор с налитыми кровью глазами и чуть не поймал малыша. Симка ловко увернулся и побежал к нам.

– Пацаны, он идёт! – напряжённо шепнул я мальчишкам.

      Симка пробежал мимо нас. Через мгновение показался жилец.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровались и вышли вперёд Тим, Даня и я.

      Мы схватили его за шиворот и припёрли ногами к стенке.

– Что вы делаете… – ничего не понимал жилец.

      В глазах хулигана мелькнул страх.

– Сегодня днём малыши разлили краски у подъезда, – сдержанным тоном сказал я, хотя у меня внутри всё кипело. – Ты на них накричал, а одного и вовсе избил. И ещё велел им убрать краску. Вы знали, что они не смогут вам ответить, и издевались! А сейчас вы хотели избить ещё одного мальчишку.

– А ну отпустите меня! – негодующе взвизгнул злодей. – Ещё своими грязными ногами мне рубашку измажете!

      Он вырвался, но замер. Его окружили ребята. Жилец заметно перетрусил.

– Ещё раз вы, сопляки это сделаете… – неуверенно начал он и вскрикнул.

– У! – Тим зашёл ему сзади и пнул. Хулиган обернулся, в это время Даня дал ему коленкой, а когда он обернулся, я ударил его ступнёй между ног.

– Ах ты зверёныш!! – брызгая слюной взревел от боли хулиган.

– У! – вскрикнули Тим и я, с разных сторон ударив ногами злодея в живот. – Бармаглот помойный!

      Жилец охнул и согнулся, у него перехватило дыхание.

– У! – мы с Тимой с разных сторон вделали ему ногами по ушам.

      Хулиган вскрикнул и осел на коленки.

– Пацаны, лупи его! – подал сигнал Даня.

      И мы все стали лупить его перемазвнными в траве после игры кроссовками и кедами, как мяч в наглнялы-сгонялы, как в игре в ворону.

      Удары сыпались отовсюду. Злодей вяло отбивался, видно он был силён лишь с малышами, когда бил их за пролитую краску.

– Стойте! – плаксиво кричал он, зажимая разбитый нос. – Не надо, я больше не буду! Деточки, не надо-о-о!

      Но никто его не слышал. Его беспощадно лупили со всех сторон.

– Это тебе за Сеньку! – кричал я, ударив злодея ногой по затылку.

      Жилец упал, замычал от боли, встал и опрометью бросился бежать, но мы его тут же нагнали и прижали к стене дома.

– Нопомощь! – заверещал злодей, но я тут же заткнул ему рот расхлябанным белым кроссовком. Тим вделал ему коленкой в щёку. Даня проехался подошвой кеды жильцу по носу.

      Он слабо шевелился и жалобно скулил, жалкий и никому не страшный.

– Всё пацаны, он своё получил, – остановил нас Илька. – Идём отсюда…

      Мы свернули к гаражам и по залитой солнцем улице двинулись в отряд.

                                    7

      Уже следующим вечером жилец нашёл нас и наябедничал маме. Мама возилась в клумбе, а мы с Тимой и Данькой поливали, шлёпая по плитам босыми ногами. А наши кроссовки, которые мы промочили, лежали у подъезда и сушились. Жилец заныл, указывая на нас, и наябедничал, как мы его избили.

– Мальчики, что вы опять натворили? – встревожилась мама.

– А этот и вовсе меня чуть не убил! – сказал жилец, тыча пальцем в меня.

– А сам-то как Сеньку мучал! – с негодованием воскликнул я. – Чё ты врёшь?!

– Это он, волчонок! – визжал он маме, показывая на меня. – Они мне окно расколотили, а потом чуть не убили!

– Мы его только один раз пнули!

– За что?!

– Он Сеньку ударил. Этот во какой большой, а Сеньке даже восьми лет нету! Кто кого бьёт?!

– Идите домой мальчики, – строго сказала нам мама.

      Но дома мы сидеть не стали. Тим открыл в оранжерее люк и спустившись по лестнице вниз, мы задними дворами побежали в отряд.

– Мальчики, айда трубу чинить! – свистнул нам Илья.

      Мы направились в бассейн. Вчера было много дел, и бассейном мы смогли заняться только сегодня вечером.

      Уже темнело, когда мы закончили. Я брёл по улице, пиная банку.

– Напомощь! – позвал меня незнакомый рыжий мальчишка.

– Атас! – крикнули Женёк и Ромик, которые уже собрались его лупить.

      Я бросился за хулиганами. Началась драка и возня на земле. Наконец враги не выдержали, заревели и пустились со всех ног бежать.

– За что они тебя? – нахмурился я.

– Из-за жвачки… – обиженно шмыгнул носом мальчик. – А ты кто? Всадник?

– Какой ещё всадник? – удивился я.

– Ну понимаешь… – замялся мальчик. – На стене моего дома мозаика, а на ней четыре всадника. Ребята, как мы… Мне один мальчик рассказал, что если совсем плохо, нужно позвать их и они придут напомощь.

– И ты их звал? – осторожно спросил я мальчика.

– Угу, – совсем смутясь, кивнул мальчишка. – Когда эти меня лупить собирались, я всадников звал, а пришёл ты…

      Я посмотрел на стену дома. Солнце било в неё, сверкала мозаика. И всадники, те, что всегда приходят напомощь были будто живые.

      Все их звали, когда было плохо и больно до слёз. И этот пацанёнок звал их, а пришёл уличный мальчишка в берете, шортиках и ветровке…

      "Значит я тоже был в эти мгновения всадником? – задумался я. – Или всадники были мной?"

      Я посмотрел на себя в лужу. На носу не оттёртые до конца чернила, истрёпанный берет, грязные кроссовки…

      Ни будёновки, ни шпаги…

      Я залез в лужу.

– Вьюжанин! – окликнули меня и я обернулся. Это была Таня.

– Чего? – насторожился я.

      Таня оглядела меня с головы до ног.

– Кажется ты побывал в хорошей драке, – деловито заметила Таня.

      Я дёрнул плечом и вылез из лужи.

– Он не нарочно, – вступился за меня мальчишка, – он меня защищал!

      А со стены улыбались всадники, мчащиеся по степи за солнцем…

      Таня тоже туда посмотрела и бросила на меня задумчивый взгляд.

      Я потёр измазанную в траве во время драки коленку.

– Идём, всадник, – ласково сказал Таня. – У вас сейчас плавание.

– Всадник… – повторил с сарказмом. – Они вон какие, а я…

      Я расправил помятый галстук, поплевал на ладонь и стал тереть коленку.

– Разве они должны всегда быть такими? – хмыкнула Таня и наставительно сказала мне. – Всадником может стать любой мальчишка. И совсем не нужно для этого скакать на коне и носить будёновку.

      Я оглянулся на стену дома, взял мальчишку за руку и мы пошли в бссейн.

                              Глава VI

                         Летающий пылесос

                                    1

      На следующее утро перед занятиями мы встали совсем рано, дождались во дворе ребят и направились на плотину мимо гаражей. Ржавое железо гаражей ещё не нагрелось и от них тянуло холодком и сырой ржавчиной. Мы с ребятами пробрались под балконами домов и очутились на плотине. Плиточная школьная стена на той стороне озера приятно сверкала в лучах встающего над крышами домов солнца. В пионерской комнате играло радио. Мы вошли в школу, заглянули в класс. В классе убирались наши мальчишки.

– Привет! – обрадовался Костя. – А вы нам не поможете? У нас тут ноябрята занимались, такого натворили!

      Мальчик мыл доску от детских каракуль.

– Угу! – откликнулся Тим. – Пацаны, я за водой.

– Катя просто садюга! – ругался Влад. – Они натворили, а мы убирай!

      Тим убежал с ведром, а мы стали помогать мальчишкам.

– Давайте быстрее убираться, – подгонял нас Данька.

      Убравшись в классе, мы отдали дежурным ключи и зашагали по плотине.

– Слышали, что вчера вечером случилось? – напружиненно сказал Влад, подпрыгнул, повис на трубе, которая аркой возвышалась над бетонкой и спрыгнул на плиты. – Такое было!

– Нет, – замотал вихрастой головой Тим. – А что?

– Гурька с какими-то ребятами с гаражей ракету запускал, – начал рассказывать Влад, когда мы топали во дворы. – А она в форточку залетела. Все бежать, а Гурьку поймали и наказали…

– Зачем же они на гаражи полезли? – удивился я.

– Надо было на пустыре пускать, – резонно заявил Данька.

      Я влез на качели с ногами и те угрожающе заскрипели.

– А Лодька сидит дома с ангиной, – хмыкнул Владик. – Он слопал восемь эскимо, и сейчас дохает, как кашалот.

– Везуха! – мечтательно сказал я. – Лежишь, мультики смотришь, и никакой школы!

      Я раскачался, а потом спрыгнул вниз и чуть не упал в лужу.

– А Яшку не нашли? – вдруг вспомнил Тим.

– Нет… – печально вздохнул Владик.

– А вдруг они его… – начал Костик.

– Нет! – отчаянно воскликнул Данька.

      И нам всем хотелось верить, что нет. Лёня всю неделю не находил себе места и из-за пережитого схватил несколько двоек в школе.

      Небо хмурилось, туча наползала на солнце, как глубокая беда…

                                    2

      Занятия в школе пролетели быстро. Во дворе мы устроили бой портфелями и кончилось это тем, что мой улетел в лужу. Мы поиграли в чику и разошлись по домам. Дома я очень торопился с арифметикой и наделал в тетрадке клякс, потом захлопнул учебник и пулей вылетел на улицу.

– Вьюжанин, – окликнула меня во дворе Юля. – Выручи меня!

– А что случилось? – насторожился я.

– У нас мальчишки возле бомбоубежища лампы нашли, – тревожно заговорила Юля, когда мы шли по улице, – ну, длинные такие, раньше их в светильники под потолком вкручивали. Я посмотрела, а их там пропасть…

– Ну?

– Они их все переколотили! Просто беда…

– А чего они, дураки чтоль, так играть?

– А вот не знаю, – с едкой иронией сказала Юля. – Ребята, твои ровестники. Устроили фехтовальный поединок!

– Да-а-а, – почесал я затылок. – А где они?

– Идём, – поторопила меня Юля. – Они на школьном дворе их колотили.

      Юля взяла меня за руку, но я вырываться не стал. Было тревожно.

      Вообще у нас такое ещё случалось. Кинескопы били часто, курочили компьютеры, лампочки сбрасывали на асфальт с крыши, а те бились, как бомбы. Но фехтовать длинными лампами мало кто решался! Это было очень опасно. Можно было так порезаться, что и зелёнка с йодом не помогут.

      Мы с мальчишками один раз так поиграли и больше не хотели!

– Лиза, они с тобой? – окликнула Юля издали нашу вожатую.

– Трое убежали, – сказала рассерженная Лизавета. – А самые главные зачинщики здесь…

– Гурька! Лодька! – ахнул я, увидев друзей. – Вы чего, панатри этими штуками играли?..

      Гурька виновато взглянул на меня и опустил глаза. Лодька посмотрел с вызовом, но тут же сам пристыженно стал рассматривать свои белые кроссовки.

– За ними глаз да глаз нужен, – устало и как-то потерянно сказала Юля. – Идём мы с Лизаветой смотреть, как ребята на кружках занимаются, а они тут лампы бьют. И вот эти двое…

– А чё мы? – запальчиво и чуть насмешливо спросил Лодька Гордеев. – Мы вообще только по одной разбили…

– Видела я, как вы по одной били, – сказала Юля с раздражением. – Вы здесь такое побоище устроили, что нам убирать и убирать!

– Убирать? – ахнул Гурька, словно не веря своим ушам.

– Да, убирать, – ядовито сказала Лизавета. – Всем вместе!

– Мы не будем! – отрицательно замотал головой Гурька.

– А если кто-нибудь напорится на осколки?

– Вы об этом подумали мальчики?

– Пусть Корька с Васьком тоже убирают! Они больше всех били!

– И Юрик…

      Но никакие мольбы не помогли ребятам избежать уборки осколков. Я два раза порезался об осколки ламп, и Лизавета, которая у нас была председателем сандружины и везде таскала с собой медицинскую сумку, обработала мои порезы йодом, и залепила пластырем.

– Ну, что у нас плохого? – подошла к нам Катя.

– Стекло убираем, – невесело отозвались мы, и рассказали ей, что случилось. Катя схватилась за сердце, и стала убирать стекло вместе с нами.

      А тут ещё пристала ко мне старшая школьная вожатая Дашка!

– Что с твоими коленками? – придирчиво спросила она.

– Ничего… – проронил я.

      А коленки были грязные, ведь я выбежал в шортиках, потому, что джинсы, в которых я бегал, были так извазюканы и измачалены, что у мамы, когда она их отмывала, чуть не случился обморок…

– Как ничего? – нравоучительно воскликнула Дашка. – Я же вижу, что они у тебя грязные! Как ты в таком виде пойдёшь завтра в школу?!

      Я послюнявил ладонь и стал тереть коленку.

– Вьюжанин! – простонала Дашка. – Ты чего делаешь? Сейчас же домой отмывать коленки. Иначе не пущу тебя в бассейн!

– А иди ты! – раздражённо бросил я. – Злюка! Крыса очкастая!

      Дашка принялась вопить, но тут же охрипла. Все ребята засмеялись. Она обещала наябедничать на нас совету дружины и тоже стала убирать стекло.

                                    3

      Стекла было так много, что уборке не было видно конца и края. Но его нужно было убрать, потому, что завтра здесь у малышей будет физкультура.

      Убираясь, я сердито смотрел на друзей. Нашли с кем связаться! Юрик ладно, он в их классе учится. Но эти двое! Васёк и Корька, о которых давно все знали, что они хулиганы, и разбить лампочку для них плёвое дело. Они могут и подловить кого-нибудь из ребят и излупить, или сотворить что похуже…

      Я их знал хорошо. Эти могут всё, что угодно натворить.

– Серёня, ты никому не слова, – предупредила меня Катя. – Мы на совете отряда разберём этих разбойников. А так, во дворах и в школе помалкивай.

– Угу, – сказал я, и тут же не удержался, сказал, что меня тревожило. – А вообще, они ведь в отряде с прошлого лета. Должны же знать, с кем связались…

– Это ты им сам объясни, – накалённо сказала Катя. – Мне сейчас в институт бежать, а я тут с этими головорезами.

      Катя училась в педогогоическом институте. Из всех воспитателей в нашем отряде и в нашей школе, она была самой молодой, считай ещё девочка. И с нами, ребятами проводила много времени.

– Зачем вы с ними связались? – с чувством спросил я Гурьку и Лодьку, когда мы шли по нашей улице. – Они же хулиганы.

– Да ты их не знаешь, – горячо ответил Гурька, защищая приятелей. – С ними знаешь, как злорово играть!

– Ага, знаю я какие они! – мрачно заметил я, вспоминая, как мы с ребятами дрались с Тёмычем и его компанией прошлым летом.

– А чё, нормальные пацаны, – пожал плечами Лодька.

– Нормальные? – ещё больше разгорячился я. – А самих чуть из пионеров не выгнали! Нам рассказывали на совете дружины.

– Ага, будто ты не чудишь! – хлопнул меня по плечу Гурька. – Самого уличным бедствием называют!

– Они не нарочно… – вторил Гурьке Лодька.

– Дайте честное пионерское слово! – потребовал я.

      Мальчишки посмотрели на меня с мольбой и с изумлением.

– Честное пионерское, – угрюмо сказали они.

      Конечно же они сказали неправду. Мне сразу стало одиноко и слякотно.

      И в этот миг между нами словно выросла невидимая колючая стена…

                                    4

      Невыученные уроки за весёлыми и шумными дворовыми играми были начисто забыты. Мы с мальчишками играли в казаки-разбойники и домой я вернулся взмокший и усталый. А коленки стали ещё грязнее…

– Вот чем значит ты занимался вместо уроков, – только и вздохнула мама, входя в комнату. – Что за народ эти мальчишки! Умылся бы…

      Я включил радио и сел с учебником на диван.

– Зашей наконец свою форму, – сухо попросила мама. – Все дети, как дети, а у тебя всё порвано и висит на одной нитке! Формой своей не занимался, а мне потом на собраниях за тебя отвечать.

– Ну мама! – отчаянно воскликнул я. – Это же я так до ночи провожусь!

– Сначала выглади пионерский галстук, а то он у тебя как мочалка! – без жалости велела мне мама. – Пришей аксельбант, приведи форму в порядок, и тогда можешь гулять на все четыре стороны.

      Я провозился с формой целый час. Я постирал и выгладил её. Залез на подоконник, убрал игрушки и стал гладить свой красный галстук, потом как мог пришил аксельбант и оторваный конец капитанского шеврона.

      Моя форма была уже не новая, ходил я в ней часто, лазал по крышам, играл в коли и сифу, возился с ребятами на траве. Закончив с формой и повесив её на балконе, я посмотрел мультик и зашёл к Владьке. Владик тоже мучился сидя дома. Его воспитывала старшая сестра.

      Лизавета была чем-то встревожена.

– Вот и ты Вьюжанин, – небрежно сказала она. – Ты очень к стати пришёл, а то я не знаю, что уже делать!

– А что случилось? – настороженно поднял брови я.

– У нас во дворах какие-то ребята хулиганят, – вздохнула Лиза и озабоченно закусив губу, посмотрела в окно. – А главный у них какой-то старшеклассник. Димыч кажется… Или Тёмыч. Мне Настя сказала, что он её младшего брата в прошлом году стукнул.

– Я его знаю, – мрачно заметил я. – Это Тёмыч из двенадцатого дома.

– Ну вот, – подхватила Лизавета, – ты с ребятами смотри, чтоб большие ребята к малышне не лезли.

– Угу! – улыбнувшись, отсалютовал я.

      И этим же вечером нас с ребятами послали в пионерский патруль. Не дойдя до танцплощадки, чтобы попить газировки, мы сразу застукали троих ребят, которые баловались с кусачкой.

– Ну-ка дайте сюда! – велел им Влад и выхватил кусачку из руки мальчишки в кепке, который хотел стукнуть током товарища.

      Мальчишка проворно отбежал назал и с вызовом крикнул:

– А мы ещё такой сделаем!

– Ага! Мы в Доме Пионеров на кружок электроники ходим.

– У-у-у! – показал нам язык третий и все трое побежали за дом.

      И снова я вспомнил о друзьях, которые связались с хулиганами…

                                    5

      Кусачку я сунул в рукав и по дороге домой бил разрядом всех знакомых ребят, которых встречал на улице. Закончилось это тем, что какая-то тётка отняла её у меня и обещала рассказать моей маме, в какие игры я играю.

      Я побежал домой, влез на балкон. У меня была ещё одна кусачка из разбитой зажегалки, которая билась током не хуже. Я её отнял у Никитоса, который стукнул меня током в шею. Я дал ему по носу и отнял кусачку.

      Но на том месте, где дежала среди машинок, солдатиков и других нужных вещей кусачка, её не оказалось.

– Тим, ты не брал кусачку? – спросил я брата.

– У-у, – отозвался Тим, что-то химича в наших игрушках. – Может мама? Она сегодня убиралась в комнате…

      Я закусил губу, жаль было кусачки, значит надо искать зажегалку, разломать её и можно дальше стукать током всех, кто встретится на улице.

– Серёнька! – воскликнул Тим, когда я вылез с балкона. – Иди сюда, я дымовуху делаю! В помойку кинем, такое будет! Так улицу завоняет!

– А Данька где? – спросил я, оглядев комнату в поисках второго брата.

– Змея запускает.

– А нас не позвал!

– Тебя ещё попробуй найди!

      Мы сели на пол и принялись за дымовуху.

      Дымовуха была нехитрой и такие делали даже ноябрята, но тлеющая целлулоидная дрянь, туго завёрнутая в газету и брошенная где-нибудь в школе или в помойку могла устроить настоящее бедствое.

– За помойку нам от мамы достанется! – урезонил брата я, представляя, какой будет переполох. А за сгоревшие помойки нам уже попадало.

– А куда её кинем? – ревниво осведомился у меня Тим.

– Дашке в подъезд! – озорно сказал я. – Она там со стилягами постоянно сидит, а мы такие кинем им и убежим! Так ей и надо!

      Наконец дымовуха была готова. Мы вышли во двор.

– Пацаны, они змея отняли! – к нам бежали Даня, Егор и Дёмка.

– Кто? – насторожился я. – Тёмыч?

– Не, – разгорячённо замотал головой Егор. – Отец мой и его приятели. Пьют сейчас в своей будке всякую дрянь, а змей к ним упал. Они и отняли.

– Чё делать будем? – озадаченно спросил Даня.

– Кинем им эту дымовуху, – тут же сообразил я, – и тихо возьмём змей!

– У вас дымовуха есть?! – оживился Егор.

– Ага!

– Бежим тогда быстрее! – с воодушевлением крикнул Дёмка.

      Мы заспешили на Высоковольтную улицу и вскоре уже крались вдоль дома к будке, из которой слышались голоса пьяниц и хрип старого радио.

– У кого спички? – спросил Дёмка.

– У меня, – ответил Тим, сунув руку в карман.

      Я осторожно высунулся из-за угла, махнул мальчишкам и мы тихо, крадучась двинулись к будке, прячась за сухим бурьяном, под высоковольтками.

                                    6

      За хрипом приёмника и треском проводов нас никто не услышал. Мы притаились под окном и прислушались. Я осторожно глянул в окно. Отнятый воздушный змей лежал у стены на красной продавленой софе.

      Я спрыгнул к ребятам и обжёгся о крапиву.

– Ну чё, там он? – взволнованно спросил Даня.

– Угу! – возбуждённо ответил я.

      Тим вынул из кармана куртки адскую дымовуху.

– Как же достали эти сопляки, – хрипло ругался кто-то из пьяниц. – Если б не эти из дружины, оторвал бы им ноги и к макушке прикрутил!

– Они здесь всё время пьют, – шепнул Егор. У друга был печальный вид. – А как напьются, так либо кучу с мусором подожгут, либо стёкла начнут бить.

– Врёшь… – не поверил я.

– Да панатри! – с жаром прошептал Егор. – Я сам это видел…

      А пьяницы начали шумно и взахлёб спорить, как лучше воспитывать нас, ребят, чтобы мы не путались у них под ногами.

– Ну держитесь бармаглоты помойные! – злорадно сказал я, и поджёг дымовуху и та начала тлеть. Едкий дым становился всё гуще.

– Давай! – зажимая нос, шепнул Тим. Я размахнулся и кинул её в окно.

      Сначала ничего не происходило, но потом болтовня смолкла, а за тем раздались панические крики, кашель и звон бьющегося стекла.

      Из окна повалил едкий чёрный дым, а пьяницы вывалились в дверь и с криками побежали прочь, кашляя и протирая глаза.

– Давай, давай! – пихнул я Даню. Я подсадил брата и он влез в окно, а спустя минуту вывалился вниз со змеем, кашляя от дыма.

– Сматываемся! – крикнул Тим и мы удрали, пока нас не заметили взрослые, и уже издали смотрели, как едкий дым валит из окон будки.

– Так им и надо! – мстительно улыбнулся Егор.

      Данька закашлился и стал тереть глаза.

– Идём с нами в ножички играть! – предложил Тим Егору и Дёмке.

– Не, мы сейчас в школу, – с печальным вздохом ответили Егор и Дёмка. – Диктант переписывать, а то училка опять орать будет.

      И поглядев, ещё раз на будку, мы пошли домой.

– Серёня! Тим! Даня! – кричали со двора ребята. – Айда ракету запустим!

– А из чего мы ракету сделаем? – задумался Даня.

      Ракетами увлекались во дворе многие мальчишки. На кружках космонавтики, но чаще просто на дворе, когда рядом нету взрослых ребята пускали самодельные ракеты и улице от них не было спасения.

      Чтобы запускать их приходилось делать то, от чего взрослые хватались за голову. На одну ракету изводилась пластмасса старых неваляшек, и поломанных игрушек и та летала, чертя шлейф едкого дыма.

      Один раз так сгорела помойка, потому, что часто ракеты летали, как взбесившиеся метеоры, выделывая зигзаги, пока не выгорала вся пластмасса, которую в неё напихали или пока не залетала к кому-нибудь в окно.

      А это случалось часто…

      Чтобы сделать другую ракету нужно было много серы. И тогда из домов начинали таинственным образом пропадать спички…

      Ещё делали ракеты, в которые совали химическую дрянь. Ею колхозники удобряли поля. Этими ракетами развлекались обычно мальчишки из кружка юных химиков. Такая ракета была опаснее других, потому, что никто не знал, куда она полетит, а главное, её нельзя было потушить.

      Ракетами становились и баллоны из-под дихлофоса и дуста, и даже газовые, которые могли и не взлететь, а просто взорваться…

– Слушай, – повернулся к Дане Костя, – у вас же пылесос старый есть!

– Ну? – непонимающе ответил Данька.

– Он и будет ракетой! – вдохновенно воскликнул Костик. – Он же сам, как баллон. Его только переделать и полетит!

– Надо только Лёнчика с сеструхой позвать, – резонно заметил Влад, – без них мы не сумеем запустить.

– Ну чё, принесём пылесос? – неуверенно спросил меня и Тиму Данька.

– Ой Данька, попадё-о-от… – сказал рассудительный Тим. Из нас троих он лучше всех понимал, к чему приводят такие игры.

– Да он всё равно старый! – поддержал я Даню. – Мамка же сама хотела его сдать в металлолом.

– Это когда он поперхнулся, – напомнил Тим.

– Ага, после того, как ты им воду всасывал, – закончил за ним Даня.

– Которую вы с Серёнькой разлили!

      Мамы сейчас дома не было. Мы попили воды, вытащили из чулана наш старый пылесос и понесли на улицу.

– И это полетит? – с сомнением спросила Светка Загремухина, которая услышала наш разговор и сунулась посмотреть, что мы затеяли.

– Ещё как полетит! – с азартом уверил девочку Костя. – Лёнчик что угодно заставит летать!

      Через два часа ракета была готова и стояла на площадке из замшелых бетонных плит, готовая к старту. Залезть конечно в неё было нельзя, но Лёня уверял, что она полетит. Полетит выше дома и высоковольток!

      Но тут я вспомнил, что мне сейчас нужно к зубному, вырывать уже качающийся молочный зуб. Обречённо вздохнув, я побежал домой, пиная по дороге банку и у подъезда увидел худенького белобрысого веснушчатого мальчишку в синей кофте и шортиках.

– Привет, – дружелюбно улыбнулся мальчик. Это был Антон Климов из кружка юных космонавтов. Он учился в нашем классе. С ним мы никогда особенно не дружили, но в школе общались и вместе гоняли мяч. – Гурька говорит, вы хотите ракету запустить…

– Угу, – с гордостью ответил я. – Ребята уже готовят её к пуску.

– А ты чё не с ними?

– Мне сейчас к зубному надо…

– А можно я с вами ракету запускать? – попросил Антон.

– Угу, – весело сказал я, – и ребят позови. Такое будет!

      Я забежал попить, потом взял самокат и помчался в поликлинику…

                                    7

      Зубных врачей я боялся ещё больше, чем уколов. И сейчас, когда ребята готовили пылесос-ракету к пуску, мне нужно бежать вырывать шатающийся молочный зуб! Ну почему судьба такая злая? И надо же втяпаться в это именно сегодня! Я бы сейчас с радостью пошёл уколоться, но мама направила меня к зубному, и если сегодня мне не вырвут зуб, завтра мама меня сама потащит в поликлинику. А там ещё наверное будут сверлить бормашиной. Жуть!

      Я домчался до поликлиники и оставил самокат под окном.

– Опаздываешь, – с укором сказала мне врач.

– Извините, – сказал свим кроссовкам я.

– Чего это ты дрожишь? Боишься?

– Вот ещё!

– Тогда садись, вырвем зубик и чеши гулять, – ласково улыбнулась врач.

      Когда она вырвала у меня зуб, я даже не успел вскрикнуть.

– Ну вот, а ты боялся, – ласково сказала врач. – До завтрашнего дня никаких конфет, газировки и жвачки. Можешь бежать гулять!

– Я жив! – с радостным сердцем вылетел на улицу я, схватил самокат и помчался назад, к ребятам.

– Ну как, вырвали? – встретили меня Лёнчик и Антон Климов.

– Ага, – сказал я, и открыл рот показывая, где вырвали зуб.

      Мы свернули за угол. Ребята уже готовили ракету к старту.

– Где тебя носит? – нетерпеливо воскликнул Алька. – Мы уже запускаем!

      Пылесос не подвёл. Ракета взлетела, перемахнула через крышу пятиэтажки, но в космос не улетела, а зацепив развешенное бельё, упала на улице. Раздались грохот и крики какой-то бабки.

– Ой… – вырвалось у Гурьки.

– Напомощь, убивают! – в панике кричали за домом.

      Крики не стихали. Мы с мальчишками открыли от испуга рты. Кажется в этот раз нам за игру влетит всерьёз…

– Побежали, может им там помощь нужна! – в тревоге схватил я Гурьку за руку и потянул на нашу улицу.

– Спятил? Я не пойду!

– А вдруг мы там кого-то убили?

– Тем более, бежать надо!

– У! – я пнул в сердцах какую-то железяку и побежал на улицу.

      Выбегая из-за дома, я увидел на асфальте раздолбанный пылесос, из которого вился дымок. Но это было не самое страшное.

– Я вот вам покажу, как хулиганить! – истерично голосила рядом тётка, которая прошлым летом кидала в расчищенный нами бассейн мусор. Тётка эта продолжала злодействовать. В бассейн мусора она уже не кидала, но ребятам от неё было тошно. Сейчас она держала ха ухо какого-то мальчишку.

      У ног тётки в луже плавал одинокий кораблик.

– Драть ремнём вас надо, хулиганов! – визгливо кричала она. – Вы нормальным людям жить не даёте! От вас только одни беды!

– Это не я-а-а-а! – отчаянно визжал мальчишка.

– Отпустите! – дрожащим от злости голосом приказал я, подходя к ним.

– Что, заступаться пришёл, крысёныш?! – злилась тётка.

– Сама ты крыса! – ощетилился я. – Отпустите сейчас же мальчишку!

      Но тётка не отпускала и продолжала ругаться. Мальчишка уже ревел.

– Отпусти, кикимора болотная! – кричал я, вцепившись в мясистую тёткину руку, которой она крутила мальчишке ухо. – Говорящая ветчина!

      На улице что-то грохнуло и тётка зазевалась, выпустила мальчишку.

– Беги! – скомандовал мальчишке я. – Ну же!

      Мальчишка бросился удирать, не разбирая дороги.

– Ах ты гадёныш! – разозлилась тётка и хотела схватить меня, но я увернулся и тоже убежал, не слушая тёткиных воплей.

      Ребята бежали мне навстречу.

– Ну чё? – взволнованно спросил Алька.

– Ракета в тётку чуть не угодила! – возбуждённо сказал я.

      Мы утащили несчастный раздолбаный пылесос за гаражи и решили пойти по домам, пока нас не увидели взрослые и нам не влетело от них за ракету. Но вредная тётка всё-таки наябедничала маме. Тётка жаловалась на то, как мы доводим её изо дня в день, что у неё болит из-за нас сердце, а сегодня мы её чуть не убили! Да ещё сказала, что мы наделали пожар.

– Мальчики, – окликнула нас с Тимой и Даней мама. – Что вы там натворили на улице?

– Мы просто играли, – мрачно сказал я и пояснил. – В космонавтов!

– Ах играли! – взбеленилась тётка. – Я вот вам покажу, как играть…

      Она кричала о том, какие мы все паразиты, что из-за нас не жизнь, а мучения, что нас надо воспитывать ремнём и отправить в интернат.

– Что они татворили? – посуровела мама.

– Вот этот пылесосами кидается! – ткнула в меня пальцем тётка.

– Какими пылесосами? – встревожилась мама.

– А вот такими! – гаркнула тётка. – Иду я, значит, домой, а тут эта штука на меня летит! Я в лужу от страха упала! Всё платье забрызгала.

– Так тебе и надо! – мстительно огрызнулся я.

– Серёня! – одёрнула меня мама.

– А чё она мальчишку за ухо крутила? – возмутился я. – Не он же запустил в неё пылесосом! Нашла с кем справиться!

– Идите в свою комнату, – велела Тимке, Дане и мне мама. – Я вами ещё сегодня займусь, космонавты…

      Несколько минут они с тёткой кричали под окном. Мама обозвала её дурой, тётка ушла, плюнув у подъезда, а мама через минуту вошла в комнату.

– Так вот куда делся мой пылесос! – сдержано сказала мама. Глаза её недобро сверкали. – Я его ищу-ищу по всему дому, а вы его в космос запустили!

      Мы виновато опустили головы, шмыгая носом и стараясь не зареветь.

– Идите на улицу, – проворчала мама, – от вас одни только бедствия!

      И засмеявшись, мы съехали по перилам вниз и помчались на улицу.

                              Глава VII

                               Бедствия

                                    1

      Бедствия, которых боялась мама начались на следующий день после школы, когда спрыгнув с крыши гаража, я вытащил из бурьяна под окнами дома самолётик и наткнулся на здоровенную ржавую дуру старого газового баллона.

      Почёсывая поцарапанную ногу я осматривал баллон.

– Ух ты, торпеда! – сразу же сунул мне через плечо свою хитрую веснушчатую физиономию Лодька. – Давай девчонок ею напугаем?!

– Угу! – улыбнулся я. – Только надо лужу большую найти.

      Лодька мне нравился, он был весёлый, хоть и немного насмешливый и тянуло его на всякие приключения, а с его лица не сходило озорство.

– Сам ты торпела! – передразнил Лодьку Гурька. – Это же баллон.

– Такой… – удивлённо закусил губу Лодька.

– А чё ты хотел, – внушительно сказал Гурька. – Он же старинный. Давай костёр разожжём и его туда кинем. Вот бабахнет!

– А потом нам моя мама бабахнет, – с иронией возразил я Гурьке, вставая на ноги. – Так тряпкой бабахнет, что никакого костра не надо…

– Тяжёлый, – заметил Лодька, пытаясь поднять баллон.

– Может он полный?

– Кажется да… Точно!

– Давайте его запустим!

– Как ракету?

– Не, – рассудительно мотнул головой Лодька. – Давайте кто-нибудь сядет на него. Можно полететь! Я в "Усатом няне" видел, как огнетушитель летал!

– Думаешь эта ржавая штука полетит? – с сомнением спросил я.

– Чё, струсил? – нехорошо сощурился Лодька.

– Сам ты струсил! Сам небось боишься лететь!

– Давайте скинемся! Кто проиграет, тот и полетит!

      И конечно проиграл я. Вредный Лодька сделал так, что выбыл я. Так у нас часто делают. Считающий нарочно выбирает хитро, чтобы самому не стать галей, но я не очень обиделся на друга.

      Мы выволокли баллон из бурьяна и поставили на бугорок. Я со спокойствием обречённого сел на него верхом. Отказаться нельзя. Это будет позор на все дворы. Чего доброго все посчитают, что я трус.

– Первый! Первый! Разрешите идти на взлёт! – крикнул Гурька.

– Я первый! Взлёт разрешаю! – отозвался Лодька и стал крутить ржавый вентиль, который так скрипнул, что я вздрогнул.

      Сначала ничего особенного не случилось. Баллон просто закашлялся, зашипел, как змея и затих. Но когда я уже хотел слезть с баллона, вредный Лодька пнул его ногой и тот резко дунул газом, да так, что ребята от испуга сели на люк колодца, а я полетел в метре над землёй.

– А-а-а! – в ужасе закричал я.

      Во мне всё замерло. Если бы я стоял на ногах, я упал бы в обморок, но я упал в бурьян из сухой крапивы, а баллон полетел дальше.

– Серёня! Серёня! – кричали в восторге Гурька и Лодька, бросаясь за мной и побежали мимо дома. А взбесившийся баллон, как торпеда нырнул в озеро и булькнул у торчавшего из воды знака радиационного загрязнения.

      Меня здорово обрызгало водой.

– Серёнька, ты цел?! – ко мне подбежал возбуждённый Гурька.

– Ничего… – морщась от боли, сказал я. – У-у-у!

– Больно треснулся? – Лодька зботливо подставил локоть.

– Не-а, – соврал я.

      Я встал и посмотрел на дрожащие от пережитого ноги и начал скакать и шлёпать по ним. Я влетел в муравейник полный красных муравьёв!

– Заразы кусачие! – чуть не плача сказал я, вытряхивая кроссовки. – Ну и приземление… Мама меня слопает и не подавится!

– Что это вы тут учудили, мальчишки?! – выросла перед нами словно из под земли Дашка Трепыхалина. – У вас что, словсем голов нет, такими штуками баловаться, хулиганы мелкие?!

– Не баловались, а проводили эксперемент, – невозмутимо сказал Гурька.

– Какой же?

– Реактивный. У нас кружок юных космонавтов.

– Мы ракету запускали!

– Ах ракету? – зловеще улыбнулась Дашка. – Вот я сейчас вам покажу ракету, безобразники, голоногие!

      Мы отбежали от вредной вожатой подальше.

      Дашка же стала читать нам нотации, говорила, что такие игры это прямой путь в больницу, а то и вовсе можно доиграться насмерть. Она вспомнила и дымовуху, которые какие-то мальчишки кинули в будку и чуть не сожгли её. А взрослых, которые там надышались дымом, увезли в больницу.

      И я обрадовался тому, что Дашка не знала, кто именно кинул дымовуху.

– Вы сами хулиганите и других мальчишек учите плохому! – наконец сказала Дашка и выдохлась, охрипла. – Я ещё вашу Дюймовочку не забыла!

      Это она про нарисованную чернилами на её двери Дюймовочку, которую она пыталась стереть, и измазалась сама…

– Это кто ещё хулиганит, Километровочка! – задиристо засмеялся я. – Ты сама только и делаешь всем пакости!

– Это я делаю пакости?!

– Да ты, ты делаешь! Ты сама пакость очкастая!

– Ах ты пиявка!

– Крыска-лариска!

      Дашка ринулась на меня, но я ловко отскочил в сторону.

– Девочка Даша купаться пошла! – ехидно произнёс я, кривляясь. – В среду нырнула, в субботу всплыла!

– Сматываемся! – крикнул Лодька, схватив меня и Гурьку за руки.

      Мы нырнули под балконы, свернули за угол и помчались по берегу, не слушая обещания Дашки отловить нас и отвести к председателю. Мы дразнили её издалека и пошли к ловившим рыбу мальчишкам возле дома. Висевшее над ёлками солнце заливало белую стену дома золотом.

– Пацаны, чё это за грохот был? – раздались голоса. Один мальчик был невысокий, крепкий и коренастый, как я, а другой длинный и белобрысый. Это были наши друзья Егор и Дёмка с Высоковольтной улицы.

      Они оторвались от удочек и озадаченно смотрели на нас.

– Чё это ты мокрый такой? – рассмеялся Егор, посмотрев на меня.

– На ракете в космос летал, – с ноткой гордости сказал Лодька.

– И на космическое чудовище нарвались, – мрачно пояснил я.

– На какое ещё чудовище?

– Да на Дашку Трепыхалину!

      Дашка нам что-то крикнула издали. Я показал ей фак и спустился к воде.

                                    2

      Мы сели рядом с друзьями на люк двухстворчатого колодца под которым журчала вода. Трепетали на ветру былинки, зеленел мох, сверкали на солнце лежавшие на мху стеклянки. Но рыба не клевала и мы вернулись во дворы.

      Залезли в песочницу и устроили там битву.

– Серёня, иди есть! – позвала меня Лиза. Она опять сидела со мной, Тимой и Даней.

      Мальчишек тоже позвали домой.

– Мы домой не вернёмся! – уныло сказал Егор.

– Почему?

– Нас отец ремнём изобьёт. Он опять пьёт эту гадость…

– Не тронет он вас, не бойтесь! – успокоил я друзей, снимая берет и кладя его на ободранную коленку. – Мы в отряд пойдём и ребятам расскажем.

– Не, мы лучше к двоюродной сеструхе, – шмыгнув носом, заявил Дёмка и немного повеселел. – К Юльке… Она нас в обиду не даст.

– Ладно, мы через час выйдем, – обещал Егор и они с Дёмкой убежали.

      А мы влезли на ржавую покосившуюся ракету на детской площадке.

– Серёня! – снова позвала меня с балкона Лизавета. – Тима и Даня уже дома, Владик тоже пришёл, а тебя ни в какую есть не загонишь!

– Да иду я, вредина! – фыркнул я, спрыгивая с ракеты в траву.

      Вскоре про запущенный нами баллон знал весь двор. Дашка вертелась неподалёку, видно поджидая, когда вернётся моя мама. Я тёр коленку, которую ушиб, упав в бурьян, и хмуро смотрел на вожатую. Но топать домой не хотелось. Было много занятий и во дворе.

– Серёня!

– Да иду я, домомучительница!

      Я побежал домой, а когда поел снова выскочил на улицу. И под дружный смех ребят я влез в грязную лужу и обрызгал девчонок. Добравшись до забора, я вымыл ноги в струйке воды, вытекавшей из трубы и одел кроссовки.

– Чё делаете, пацаны? – подоши к нам Влад и Костя. – Дашка говорит, вы на баллоне летали! Поправде летали?

– Панатри! – подтвердил Гурька. – Только не мы, а Вьюжанин!

– Ты летал?!

– Честное пионерское! – выдохнул я. – Видите, как оцарапался?

      Я разулся и полез на нагретые солнцем трубы.

– Чёкнутый, – заметил Гурька. – Такая холодрыга!

– Да жарко, панатри! – сказал я и плюнул на бетонную плиту.

      Сначала ничего не происходило, а потом плюнка запузырилась и превратилась в мокрое пятнышко.

– Во! – торжествующе воскликнул я. – Видите, как жарко? Даже плюнка испарилась. А взрослые говорят, мы ангину схватим!

      Через час мы разошлись по домам. Дашка дождалась маму и всё ей про меня наябедничала. Мама схватилась за сердце и сказала, что я невозможный мальчишка. Я выглянул и комнаты. Мама с кем-то говорила по телефону. Я переоделся в пионерскую форму и влез на подоконник играть с машинками.

                                    3

      Солнце смотрело в окно и вся стена, на которой висели карты, детская будёновка, шашка из жёлтой пластмассы и зелёный автомат, была оранжевой, а по обоям с кораблями крались тени. В окно задувало свежестью, пахло лесом.

      Я прыгнул на диван и принялся на нём скакать.

– Серёня, ты учишь уроки или безобразничаешь? – окликнула меня из соседней комнаты мама. – Не вздумай сбежать на улицу через крышу! Вот спросят завтра в школе, а ты не знаешь урока, и влепят двойку!

      Я спрыгнул с дивана, включил приёмник, уселся в позу лотоса на ковре и стал учить уроки.

– Ну вот, хорошо, учи, – довольно сказала мама. – Когда братья вернутся, скажешь им чтоб тоже занялись. У них арифметика не лучше.

– Лизавета, – раздался в тамбуре мамин голос, – ты посмотришь за ним?

– Посмотрю, – ответила Лиза и заглянула в мою комнату. – Вот только попробуй удрать через крышу!

      Из дома играть теперь не сбежишь… А если…

      Я поглядел в окно на водосточную трубу.

      И едва мама ушла, как я надел джинсы, чтобы не окарябать ноги о железяки, вылез в окно, ухватился за водосточную трубу и съехал вниз. Но случилось страшное: съезжая по трубе, я порвал джинсы и теперь через длинную рваную дыру просвечивала икра и сгиб коленки.

– Вьюжанин! – замахал мне Павлик. – Иди к нам, у нас игрока не хватает!

      У гаража играли трое ребят. Павлик корял мячом.

– Давай в восемь банок, – предложил он. – Всё равно нас мало.

– В одни ворота чтоль? – с усмешкой спросил я.

– Угу. Давай скинемся!

      И тут мальчишки увидели дыру на моей штанине.

– Это что, твою ногу собака съесть хотела?! – издевательски засмеялся длинный задиристый самиклассник Тяпа Михеев, который дружил со Стасиком и вместе с ним хулиганил в школе и во дворе.

– Будешь дразниться, ты мою ногу съешь! – с неприязнью ответил я.

      Но о дырке быстро позабыли. Минут десять ушло на скидывание.

– На одном крыльце сидели, – считала Светка Загремухина, – кукла Барби, Том и Джерри, Скрудж Макдак и три утётка, выходи, ты будешь Понка!

      Но тут снова возникла драма и чуть было не дошло до драки.

– Да ну, лучше давай просто в камень-ножницы-бумага!

– Чи-чи-ко!

– Чи-чи-ко!

– Иди на ворота! – сказал Павлик Серёне Зуеву.

      Началась игра. Я старался забить мяч, но оказалось, что Серёня тоже был хорошим вратарём, а из-за стремления завладеть мячом наши ноги то и дело переплетались и кто-то падал.

      Наш ор разносился по всей улице. Павлик ударил по мячу, он взвился в воздух и тут же я подпрыгнул и ударил по нему ногой. На лету меня кто-то толкнул и в самый последний миг я промазал.

– Ай-й-й! – завыл от боли Тяпа.

      Со всего маху я ударил его ногой в щёку и повалил на землю.

– А-а-а! – ахнул я.

– Тяпа, ты как?! – подбежали к нему ребята.

      Тяпа лежал на земле и не мог подняться.

– Как он? – подбежал я к ним.

      Тяпа был конечно хулиган и мы с ним дрались, но сейчас была игра и как о враге я о нём совсем не думал. Я не хотел его пинать и мне было его жаль.

– Серёня! – раздался радом рассерженный мамин голос. – Я так и знала!

      У меня опустились руки.

– Пацаны, я сейчас! – рассеянно оглянулся я на ребят.

– Иди, иди! – отмахнулись мальчишки.

      Я побежал следом за мамой.

– Что у вас случилось? – строго спросила она.

– Да это… – замялся я. – Игровая травма.

      А когда мы зашли в квартиру она заметила дыру в джинсах.

      Мама сказала, что такого сюрприза она не видела с марта-месяца, когда я дорвал наконец старые джинсы, когда лазал на гаражи. Мама надеялась, что это закончится, но я продолжаю играть у неё на нервах.

– К стати, чем это ты так их порвал? – наконец задала проникновенный вопрос мама.

      Я закусил губу. Если она узнает, как я покинул квартиру, когда её не было дома, мне сильно влетит и тогда улицы мне не видать.

      И я соврал, что это так вышло во время игры, на что мама ответила, что сейчас тепло и надо надевать шортики, а не портить новые джинсы. Это ведь всё равно что самого себя поставить в угол.

– Серёня, айда играть! – прибежал с улицы Серёна Зуев.

– Два Серёни, – иронично сказала мама, – два уличных бедствия…

– Мам, можно…

– Нет уж, идём, воспитывать тебя буду, – не терпящим возражений тоном, сказала мама. – Мне и так заниматься с тобой и братьями некогда, целымии днями торчите на улице, а потом мне такие вот сюрпризы…

      И уведа меня умываться. Серёня убежал играть на улицу.

      Сняв джинсы, я полез за иголкой с ниткой. Мама отобрала у меня джинсы, заявив, что раз я неисправимый озорник, то такое ответственное дело мне доверять нельзя. Наконец она зашила их.

– Можно я пойду с мальчишками поиграю? – попросил маму я.

      Но мама не дала джинсы и кинула мне шорты.

– Во дворе будешь ходить в них, – голосом, не терпящим никаких возражений, сказала мама и взглянула на мои ноги. – И переодень кроссовки, а то своими играми эти ты скоро совсем доканаешь.

– Они же с огонькамим, – без особой надежды сказал я, но мама кинула мне другие, в которых я бегал прошлым летом.

– Серёня! – свистели с улицы ребята. – Выходи! Мы костёр жечь идём!

      Я обрадовался, поцеловал маму в щёку и помчался играть на улицу.

                                    4

      Утром в воскресение я проснулся поздно. Все уроки были сделаны, и сегодня, после дел в отряде можно было гулять весь день. Я встал с дивана, потянулся и как обычно пошёл на продуваемый сквозняками балкон.

– Тим, – позвал я братьев, – Данька!

– Чего? – сонно пробормотал Даня.

– Вставайте на зарядку!

– Рань какая! – заныл Тим.

– Сони!

      Я умылся, вернулся в комнату, открыл окно, включил приёмник и под музыку мы начали зарядку.

– Серёня! – крикнул мне с соседнего балкона Влад.

– А-а? – отозвался я.

– Идём улице на нервы действовать! – предложил мне Владик.

– Угу! – весело крикнул я. – Сейчас, жди нас внизу.

      Доделав зарядку, мы одели отрядную форму и побежали вниз. Владька прыгнул на меня и мы покатились по траве, хохоча и дрыгая ногами.

– Банзай! – прыгнули на нас сверху Тим и Даня.

      Началась возня.

– Ну что, пойдём? – жизнерадостно спросил Влад, сидя на мне.

– А может в бассейн? – спросил я, спихнув с себя Владьку, и отряхнул шортики и испачканные коленки. – Хотя нет, там сейчас Дашка сверепствует…

– Ну, давай на пустырь чтоль? – предложил Влад, разведя руками.

– Угу, – согласился я и надел берет.

– Мальчишки, куда идёте? – догнала нас по дороге Катя.

– Гулять, – простодушно улыбнулся вожатой Влад.

      Катя увязалась за нами. Заметив, что я извозился в грязи, она отвела меня к гидроколонке и заставила вымыть коленки, локти и ладони. Я послушно разулся и, встав на бетонную плиту, стал качать воду и смывать грязь.

– Воспитывать будешь? – хитро прищурился на Катю Тим.

– Нет, – небрежно махнув рукой, фыркнула Катя. – Тем более, что это бесполезно. Вы лучше Гурьке скажите, что если он ещё раз опаздает на линейку… А то ходит где-то, ходит, а ребята жди его!

      Она оглядела наши пыльные исцарапанные ноги и подняла глаза к небу, словно говоря, что мы неисправимы и делать из нас людей уже поздно.

      Мы сидели на крыше электроподстанции и резались в сотки. А меня тем временем мучила тревога. Гурька и вправду стал опаздывать на линейки.

      Где он гуляет?

– Может в отряд? – предложил Владька.

– У меня коленки расцарапаны, – озабоченно сказал я, показывая Владьке ободранную коленку. – Опять твоя сеструха привяжется!

      Лизавета могла привязаться. Ещё как! Если я явлюсь к ней с такими коленками… Это я неудачно покатался вчера на велосипеде. Улетел в канаву…

– А что делать будем? – толкнул меня рукой в коленку Влад.

– Поиграем в прятки? – предложил я.

– Давай!

– Побежали к ребятам! – обрадованно воскликнул Данька.

      Мы слезли вниз и почесали к гаражам, где прятаться было интереснее всего, и где уже бесились ребята, размахивая люминисцентными лампами…

                                    5

      Кто знает, сколько стекла было бы рассыпано вокруг гаражей, если бы ребят не согнали какие-то большие девчонки. Мальчишки побросали лампы и дали дёру, мы за ними, и уже во дворе клуба началась игра в прятки. Здесь я знал все нычки и находил ребят там, где, казалось невозможно было пролезть и спрятаться, из-за чего ещё сильнее окарябал коленки. А когда игра закончилась и ребята разошлись по домам, мы с Тимой и Данькой пошли гулять по дворам, раскурочили старый телевизор на заднем дворе и грохнули кинескоп. Да так грохнули, что к нам прибежали трое мальчишек с соседней улицы. А потом мы впятером убегали от вредной Дашки и здорово промочили ноги в луже.

– Давай босиком? – предложил я Тиму и Даньке, когда мы втроём шли по бетонке вдоль озера. – Пока взрослые не видят?

– Холодно… – с сомнением заметил Тим.

– А в мокрых ещё холоднее будет.

– Ну давай…

      Мы разулись, и, неся мокрые кроссовки в руках, дошли до конца улицы.

– Ох и влетит нам за мокрые кроссовки… – беспокойно заметил Даня.

– Не то слово… – озабоченно вздохнул я. – Мама же сказала, что если мы ещё раз промочим ноги, то отправит нас жить в отряд!

– Мальчики! – возле нас затормозила на велике Таня. – Это вы были, да?

– М-м-м? – удивлённо повернулся я к капитану.

– Это были вы мальчики… – потерянно сказала Танька. – Вы ведь кинули дымовуху в будку. Мне Даша всё рассказала.

– Какую дымовуху?

– Такую! Думаете я не узнаю?

– Ты Дашке больше верь! – недружелюбно бросил Тим.

– А чё сразу мы? – с вызовом спросил я Таньку.

– А кто ещё с огнём любит баловаться? – язвительно спросила Таня.

      Мы разинули рты. Неужели кто-то из ребят проболтался? Или Дашка взаправду увидала, как мы бросили дымовуху этим пьяницам?

– Зачем вы будку задымили? – допытывалась у нас Таня.

– За дело, – исподлобья глядя на Таню, сказал Данька. – Они гады!

– Мы с ними со всеми теперь воевать будем, – беспощадно сказал я.

– С кем?

– С гадами этими! Думаешь одни ребята только хулиганят?

      Таня растерянно молчала, а мы, взявшись за руки пошли на косогор.

– Идея! – нашёлся Данька. – Пошли в клуб, посушим на батарее!

      И мы пошли в пионерский клуб. В отряде будет чем заняться.

      Мне, как капитану группы, всегда находилось занятие.

– Зря я согласилась взять шефство над мальчишками! – закусив губу, вздохнула Лизавета, через десять минут, когда мы с Тимой и Даней отмыли от пыли ноги, сунули кроссовки на батарею и шли на занятия.

      Лиза была не только дежурной по школе, но ещё и главной после Ильки вожатой в отряде. Малыши Лизу побаивались, особенно, когда она доставала из своей медицинской сумки йод, с намерением помазать кому-нибудь царапину.

– Серёню ты тоже заставила за малышами смотреть, – заметил Тим, вступившись за меня. – Думаешь ему не тяжело?

– Не то слово! – с чувством всплестнул я руками. – Думаешь мне легко с ними справиться? Вон сколько ребят везде, а ты на меня их кинула!

– Зато тебя они слушаются, – принялась уговаривать меня Лизавета и улыбнулась, а её косички топорщились в разные стороны. – А меня они дразнят. На головах стоят, совсем от рук отбились!

– Ага, про нас тоже так говорят, – со вздохом ответил я. – И зачем я согласился помогать ноябрятам? Мне только с ними и возиться…

– Но ведь совет дружины тебя выбрал, – возразила Лизавета. – У нас после школы ребята, кто на кружки бежит, кто во двор… А здесь никого.

– С ними замучаешься, – снова вздохнул я, не желая сдаваться. – Занимайся с ними дополнительно… Ужас!

      Я понимал, как это важно, быть вожатым для малышей. А выбрали меня только лишь потому, что занял первое место по джиу-джицу среди пионеров и заслужил золотую медаль за соревнования.

      Знали бы в пионерской дружине, как мне далось это первое место!

      Но раз выбрали, значит надо возиться с ноябрятами…

      А потом я в школе убирал разгромленный малышами класс географии и вышел на улицу еле живой. На улице бесились мальчишки.

– Ну что, взгрела? – спросил меня Тим, когда мы через два часа возвращались из отряда. – Катька обещала нашей маме наябедничать…

– А-а, – небрежно махнул рукой я. – Ничего она не наябедничает.

      Катя взгрела меня за то, что я устроил потоп в классе во время уборки и бегал по холодной воде босиком и заствила убраться уже при ней…

                                    6

      На улицу вышли уже вечером. На бортиках подъезда сидели парень с гитарой и девушка, на детской площадке бесились малыши. Пенсионер на лавочке слушал радио. А солнце бросало красные лучи из-за домов. Дашка опять орала на малышей. Они дразнили её. На соседней улице играли в коли мальчишки. Один из них, в красной кофте и джинсах помахал нам.

– Ребята, идите к нам играть! – позвал нас он. Это был Ваня Спицын.

      Мы побежали к ребятам, а два часа спустия, уже в сумерках, когда, выдохлись бегать мы с Ваней вдвоём шли по улице.

– Айда за Гурькой! – предложил я. – Он сейчас мультики смотрит.

– Не, он не выйдет, – мрачно ответил Ваня, – он теперь с Чичкиным и другими головорезами дружит… Сам видел, как они в каплашки играли.

– Ну и мы с ними играем, – сдержанно ответил я. О хулиганах, с которыми связался Гурька мне ни с кем говорить не хотелось.

– А из-за чего вы тогда с ним подрались? – осторожно спросил Ваня.

– Да из-за чубрика, – признался я и рассказал про чубрика, которого Гурька хотел спалить, а я не дал. – У него такой взгляд был несчастный. За что его так?! И мне так вдруг жутко стало! Я и не дал сжечь, так и подрались…

– У-у-у, – понимающе протянул Ваня. – Я с одним мальчишкой тоже однажды поссорился из-за машинки. Она такая маленькая была, красная…

– Он её спалить хотел? – догадался я.

– Ага, – медленно кивнул Ваня. – Здесь у нас ещё один есть, который игрушки любит жечь. Он наверное Гурьку нашего и научил.

– А ты его знаешь? – насторожился я.

– Угу, – мрачно ответил Ваня. – Это Тёмыч с дальних дворов. У него целая компания на той стороне. И Чичкин, и Тяпа со Стасиком, и другие хулиганы… Да мы с ними дрались прошлм летом.

– Тёмыч? – поражённо ахнул я. – Зачем Гурька связался с ним?

– Не знаю, – с сомнением замотал головой Ваня. – Но тот тоже любит ломать и жечь игрушки.

      Впереди показалась бойлерная, на крыше которой сидели ребята. Мы полезли наверх и стали играть в чику. Но мне как-то не игралось. Мрачные мысли не давали покоя. Гурька связался с хулиганами!

      Мальчик, который прошлым летом запускал с другими пионерами на пустыре ракеты теперь будет бить лампочки, стёкла вместе с теми гадами, с которыми мы всё время дрались во дворе и в школе?

      А ребята затеяли игру в стоп земля на трубах и гаражах.

– Стоп земля! – крикнул мой братишка Тима.

– Серёнька-галя! – радостно загомонили ребята. – Он на земле!

      Я вздохнул и полез наверх, принимать повязку водящего. Ребята веселились, но мне на душе было совсем не весело.

      А если Гурька тогда с ними и подружился, когда мы подрались? Обиделся и в отместку подружился с этими… Такое тоже иногда случалось. Ссорятся двое мальчишек и один уходит к другим ребятам, с которыми раньше и не водился, а может даже и дрался. И незаметно сдружился с хулиганами…

      Мы бегали, смеялись на всю улицу, визжали, и казалось игре не будет конца. Но игру, как это часто бывало у нас, испортила Дашка.

– Кто вам разрешил здесь играть? – кричала она, как пароходная сирена. – Слезайте маленькие разбойники!

– Ня-ня-ня! – передразнили мы её и побежали прочь.

– Ведьма! – зло сказал Тим. – Как она меня бесит!

– Давай и ей дымовуху кинем? – подал идею Данька.

– Опять неваляшку курочить? – с сомнением спросил я, прихлопывая на локте комара и тот размазался маленькой красной кляксой.

      За спорами мы успевали прыгать в лужи и в конце концов снова промочили ноги, а потом мы стали рыться в бурьяне, вытаскивая куски пенопласта для нашей новой дымовухи.

– Что хоть опять затеяли натворить, мальчики? – вышла нам навстречу наша пионервожатая Юля.

– Ничего, – соврал я с честным видом.

– Ага, вижу, – ехидно усмехнулась Юля. Она хорошо знала нас с ребятами, и конечно же нам не поверила. – Вы ведь в тимуровском движении, а ведёте себя не как Тимур и его команда, а как мишки квакины.

– Это ещё почему?

– А по кочану!

– По кочану и по капусте! – съехидничал Витя Лагунов.

      А на улице темнело и родители загоняли нас с ребятами домой. Мимо прошли шумные большие мальчишки. Лёха Чичкин и его приятели а с ними…

– Гурька! – воскликнул я, но мальчишки прошли момо.

      Гурька даже на нас не посмотрел, словно мы никогда и не дружили. Мои самые худшие опасения сбылись. Гурька действительно играл с хулиганами. Вот почему он стал опаздывать на отрядные линейки!

      Они скрылись из виду, а мне стало тошно, будто солнце заслонили хмурые тучи, а улица погрузилась в грязноватый сумрак…

– Мальчики! – прибежала Лиза. – Индикатор опять сбежал, да ещё и на танцплощадке ребят дразнит и ругается плохими словами!

– А зачем ты его отпустила? – всплестнул руками я.

– Да это малыши с ним играли. Они вышли на улицу, а он за ними!

– И сильно дразнится?

– Ещё как! – выдохнула Лиза. – Меня он не слушается ни в какую!

      Мы забросили свою игру и побежали к танцплощадке. Жорик и вправлу там был и с крыши сцены дразнил танцующих девчонок и ребят.

– Он песни "Иванушек" поёт, только с плохими словами! – сообщила Лиза, когда мы подбежали к сцене. – Ох, потом их все дворы петь начнут!

      Я полез за индикаторам, но тот спрыгнул и стал носиться среди танцующих и те испугались, потому, что решили, что я ловлю крысу. Не прошло и минуты, как они сами влезли на крышу.

– Да не крыса это! – в отчаянии крикнул я, вскинув руки. – А индикатор… Помогите поймать?

      Но никто и не думал слезать и ловить индикатора.

– Ох, он такой пугливый! – озабоченно вздохнула Лизавета.

– Жорик, иди сюда! – позвал я индикатора. – Перестань хулиганить!

      Мы еле его изловили и потащили в отряд.

– Что он опять натворил? – бежал навстречу встревоженный Лёня.

– Дискотеку сорвал! – фыркнул Тим. – Такое от него слышали!

– Жорик ещё с Чичкиным не играл, – мрачно заметил Данька. – Он бы и не такое услышал! Щас бы такие песенки пел на всю улицу!

– И не говори! – выдохнул я, сражаясь с индикатором.

– От вас он тоже много чего нахватал! – иронично ответила Лизавета.

      Индикатор вырывался и пел хулиганскую песню. И снова на меня нахлынула тревога за друга, который связался с хулиганами…

                              Часть II

                  Мушкетёры в кедах и футболках

                              Глава I

                         День здоровья

                                    1

      Утром, за час до занятий, я залез на задний двор, чтобы найти что-нибудь интересное, что вчера не заметили ребята, когда играли здесь. Вчера меня затащила домой мама чтоб я выучил наконец уроки, от которых я сбежал ещё днём, когда выносил мусор и заигрался во дворе с мальчишками…

      Я вышед к угловому дому, где в молодой крапивной поросли лежал разный электронный хлам и другие интересные штуки.

      Вожатые очень хорошо знали, что я вечно нахожу что-нибудь такое, от чего взрослые пили варельянку, а меня вели на воспитательную беседу в пионерскую комнату. А потом я находил новые штуки.

      Но здесь не было уже ничего интересного и я пошёл к бойлерной. Стены бойлерной были изрисованы фломастерами, бетонные плиты разрисованы разноцветными мелками. Страшные рожи, плохие слова…

– Серё-ё-ёня! – высунулись из окна балкона Тима и Данька.

– А-а-а? – откликнулся я.

– Давайте в царя горы играть? – предложил весёлый и бойкий Тим.

– На гаражах! – вторил ему Данька.

      Они с ором выскочили из подъезда, я бросился им навстречу и мы повалились на траву. Началась возня. А когда устали возиться, мы залезли на гаражи и принялись греметь железом.

– Мальчики, домой, завтракать! – позвала нас мама. – Хватит хулиганить!

– Сейчас! – отозвался Данька.

      Я спрыгнул в сухую крапиву и побежал к подъезду.

– Серёнь, подожди нас! – кричали мне вслед Тим и Данька.

      Позавтракав и надев отрядную форму, мы выбежали во двор доигрывать.

      И увлёкшись игрой, мы чуть не опаздали в школу. Хорошо ещё первым уроком сегодня была физкультура! Танька, если кто опаздывал, не ругалась, а заставляла того отжиматься, или проводить разминку.

      Мы прибежали в школу и пронесясь мимо раздевалок, оказались в другом крыле, где был физкультурный зал. Мы прибежали без сменки. Дожди лили на прошлой неделе, а сейчас сухо, не грязно. Пыльно и знойно.

– Мальчики, что у вас за вид?! – ахнула встретившая нас Лизавета.

      Она была не в школьном платье, а в форме нашего отряда, с красной повязкой на рукаве и со своей сандружинной сумкой.

– Мы на гаражах играли, – беззаботно протянул я, весело рассматривая свои ободранные коленки и поцарапанные ладони. Это я их содрал, когда Данька меня столкнул в бурьян, чтобы удержаться царём горы.

– Я вас в таком виде на урок не пущу!

– Ну Лиза-а!

– Нет, мальчики!

– А чё нам, прогуливать чтоль?

– Идите за мной.

      Заметив как мы исцапапались, Лизавета отчитывала нас всю дорогу до физкультурного зала. Особенно досталось мне, потому, что я недоразумение, мучение для учителей и вообще гуляю и лазаю неизвестно где.

      Всюду носились ребята. Вожатые на них покрикивали и разводили по классам, где у них начинались занятия.

– Совет дружины решил, что я должна на тебя повлиять! – не терпящим возражений голосом, сказала мне Лиза.

– Лиза, иди влияй на ноябрят! – хихикнул я, пытаясь украдкой оттереть грязь с коленки, но только сильнее размазывал её. – А нам пора на занятия.

– На занятия? – с сарказмом переспросила Лизавета. – Да ты погляди на свои ноги! Ты же, как чучело!

– Почему как? – не без едкости фыркнула проходившая мимо Дашка.

      Я показал ей язык.

      Лиза потащила нас с Тимой и Данькой к умывальнику, заставила разуться и открыв кран, стала беспощадно промывать наши коленки водой. Мы морщились, но терпели. Промыв заодно нам и локти, она закрыла кран.

– Сейчас я вам коленки йодом смажу, – сказала Лиза, заметив, как мы окарябались.

– Нет! – запротестовал я. – Я и без йода себя хорошо чувствую…

– Как маленький, честное слово! – поморщилась Лизавета и покопавшись в своей медицинской сумке, которую она всегда таскала с собой, вытащила вату и пузырёк с йодом. – Не вертись.

– А я и не верчусь, – собрав всю свою смелость, ответил я, тем более, что мне и так часто доставалось от вожатой. – Подумаешь, йод!

      Лизавета обмакнула ватку йодом.

      Я страдальчески вздохнул. Убежать бы, но вожатая всё равно не отстанет и к занятиям не допустит. Лиза это может.

– Стой и не дёргайса! – предупредила меня Лизавета и не менее беспощадно с силой провела обмокнутой в йоде ваткой мне по раненой коленке.

– Ай! – не выдержал и дёрнулся я.

– Дай локоть! – строго велела мне Лизавета.

– Оу-у-ух! – судорожно простонал я и часто задышал.

      Разделавшись со мной, Лиза с беспощалностью сандружинницы и главной дежурной по отряду, разобралась с Данькой и с Тимой, которых она просто залила жгучим, как крапива йодом. Мальчики визжали и брыкались.

– Ну ты и злюка! – обиженно сказал я, морщась от боли.

– А нечего лазать везде! – огрызнулась Лизавета и забитовала мне рану.

      Лиза шла вместе с нами и отчитывала нас за внешний вид.

– Ну сколько это может продолжаться? – взяла меня за плечи Лиза и стала застёгивать мне рубашку. – Рубашка постоянно не застёгнута, значок висит криво… Ты пионер или кто? – встряхнула меня девочка. – Я тебя спрашиваю.

– Ну ты меня достала! – в раздражении застонал я. – Влада лучше доставай, ты его сеструха.

– А я твоя вожатая, – с нажимом возразила Лиза. – И вы тоже хороши! – и она принялась за Тиму и Даню. – Где только такие мальчишки водятся!..

      Мы посмотрели друг на друга и засмеялись.

– Ничего смешного! – одёрнула нас Лизавета.

      Я стоял смирно, чуть наклонив голову и спокойно позволил ей застегнуть пуговицы на моей рубашке. Девочка поправила на мне берет, посмотрела на голубой шеврон ввиде глобуса, с перекрещеными подзорной трубой и шпагой. На груди сверкала пионерская звезда с красным пламенем.

      А что мне, драться с ней? Всё равно ведь не отвяжется!

– Я не пойму, чего ты привязалась? – с досадой вздохнул я, расстёгивая на своей рубашке верхнюю пуговицу. – Сил моих больше нет!

– Мои тоже не резиновые, – нравоучительно огрызнулась Лизавета.

      Девочка довела нас до физкультурного зала.

– Набегались? – встретила нас Катя      .

– Они чуть не сбежали! – кисло улыбаясь, фыркнула Лизвета.

– В зал, голоногая команда, – велела нам Катя, посмотрев, все ли ребята сегодня пришли. – Занятия через пять минут.

      И не умолкая ни на минуту, мы прошли в физкультурный зал. Катя меня придержала за локоть и отвела к окну.

– Вьюжанин, что у тебя вечно с коленками творится? – кисло сморщившись, будто взяла в рот лимон, спросила она.

– Ничего, – пробормотал своим измачаленным чешкам я. – Упал, когда с забора прыгал. Светка тоже ободранная бегает, – хмуро ответил я, и уселся на подоконнике, за которым разгорался новый день. – А чего?

      И вспомнив дуру-дворничиху, я сердито дёрнул плечом. Катя это заметила и неожиданно спросила:

– Значит ты мячик ребятам доставал?

– Какой мячик?

– Ну, из-за которого ты ногу поранил, – подсказала Катя. – Ко мне сюда одна тётя приходила, на тебя жаловалась.

      Я сердито дёрнул плечом и уставился в окно.

– Ну-ка, покажи свою ногу, – велела мне Катя.

– Она уже не болит, – успокоил я вожатую.

– Мне надо видеть, как ты поранился, – настояла на своём Катя. – Ну ничего, этого мы так не оставим! – сказала она с неожиданным ожесточением, но тут же взяла себя в руки и ласково погладила меня по макушке. – Лиза у вас проведёт физкультуру, а я иду разбираться. Смотрите, ничего не учудите.

      Я послушно слез с подоконника и осторожно снял бинт с коленки, на которую я приземлился, когда падал с забора.

– О-о-о, ну тебя и угораздило! – заохала Катя, осматривая меня. – Ох, с вами, мальчишками вечно что-нибудь случается!

      Она снова забинтовала мне рану.

      Прозвенел звонок, начинались занятия…

      Лизавета провела физкультуру. А едва заканчились уроки, как мы с ребятами побежали купаться в бассейн. А в полдень, весело гомоня, расходились по домам. Кто шёл через дамбу, а кто в сторону леса. За ним виднелись трёхэтажки с балконами. В вышине парили воздушные змеи…

      А на следующее утро нас повели в поликлинику на деспансеризацию.

                                    2

      Вернувшись из поликлиники, мы с мальчишками гуляли по плотине, а потом побежали играть во двор в сотки. У бойлерной играли в пиналку ребята, с которыми мы лазали в осушенный и замусоренный бассейн прошлым летом.

      На улице зеленели лужайки. Весна пришла рано и ребята уже бегали в шортиках, рубашках и босиком и мочили ноги в лужах.

– Пацаны, можно с вами? – попросились мы с Тимой и Даней.

– Угу! – кивнули двое мальчишек. – Только у нас босиком играют.

– Е! – обрадовались мы, разулись, хотя было холодно, и стали играть.

      Мне на закорки влез мальчик, напротив нас встала вторая пара и мы стали играть, стараясь пнуть соперника. Закончилось это кучей малой, потому, что мальчишка, оседлавший меня, схватил другого за ногу.

      Пиналка у бойлерной сменились прятками у гаражей. В прятки мы с ребятами всегда играли здесь. Это было самое интересное место. Потом мы устроили соревнования по кувырканиям.

      Накувыркавшись, мы с мальчишками разошлись по домам.

– Айда с нами в казаков-разбойников! – свистнул нам в окно Влад.

– Новенькие чур разбойники! – крикнул Корька Метёлкин.

– Загадывайте слово, – сказал нам Павлик.

– Не честно! – заныл вечно чем-то обиженный Стасик, который по слухам давно играл в компании Тёмыча, и его лупили все, даже девчонки. Я вспомнил, как его отлупала на прошлой неделе Лиза, с которой они учились в одном классе. Над ним смеялись тогда даже младшеклассники.

      Мы пошептались и загадали. Павлик и другие ребята с весёлым ором побежали по улице нас ловить.

      Стасик, который был толстый и медлительный попался первым. Он застрял в щели между гаражами и его тут же загалили. Вадика сдёрнули за ногу и долго щекотали, стараясь выведать слово и в конце концов его приняли в команду казаков и он стал охотиться за нами.

      Наша команда оставляла стрелки куском кирпича, иногда делая несколько ложных. Павлик и его команда их зачёркивали.

      Корьку же никто не мог поймать, и когда всех разбойников загалили, он остался один и сидел на трубе, боясь спрыгнуть вниз.

– Слезай! – кричали ему мы с ребятами. – Чё ты трусишь!

– Прыгай! Никто тебя не загалит!

– Да прыгай, мы тебя не тронем! Честное пионерское!

– Корька, слезай! – задиристо прокричал ему Павлик. – Чё ты как маленький чтоль?! Соску дать?

– Мы даже слово не отгадали! – уверял Корьку Алька.

      Корька сидел, мотал головой и даже пустил слезу, боясь посмотреть вниз.

– А Корька тру-у-ус! – на весь двор насмешливо крикнул Максим Девяткин.

– Ну ты ссыкло-о-о! – с презрением сказал приятелю Васёк Шишлов.

      Корька попытался слезть вниз и это ему почти удалось, но зацепился и повис в воздухе, дрыгая ногами.

      Ребята покатились со смеху и начали его дразнить.

– Вьюжанин, слезь и достань его, – обеспокоенно попросил Гурька Тиму.

– Да нафиг! – взвинченно возразил ехидный Павлик. – Пусть висит, раз он такое ссыкло!

– И девчонка, – насмешливо подсказал Лёха Чичкин.

– Ага, – повторил Павлик. – Трус, как девчонка!

– И как бегемот, боящийся прививок! – кричали ребята.

– Ага, а потом он на нас наябедничает… – с тревогой заметил Алька.

      Корька уже готов был зареветь. У него было такое несчастное лицо, что мне сделалось не по себе и мне стало его жалко…

– Да панатри, снимите его кто-нибудь, а то будет нам!

– Угу! – Тим полез на трубу и отцепил Корьку.

– Прыгай, мы поймаем! – крикнули мы с Даней и Владом несчастному Корьке, который вцепился в железку.

      Корька прыгнул, мы подхватили его и упали на бетонные плиты. Игра продолжилась, ведь слово так и не отгадали, и не все стрелки были зачёркнуты.

      А потом кто-то из мальчишек предложил играть в поиски сокровищ, вместо отгадывания слова, но клад не нашли, и игра началась заново, только уже на велосипедах и чуть было не закончилась, когда Стаськин приятель Тяпа сбил меня с велика и мы подрались…

      Корька прибежал через час, когда о нём уже забыли. А весь двор был исчеркан оранжевыми полосами от кирпича…

– Вы чё, олени белокрылые?! – разозлился он. – Фигли вы меня не ловите?!

      В ответ ребята только засмеялись.

– А ну тебя, клямпочка, – пренебрежительно отмахнулся от него Павлик, – тебя ловить не интересно!

      Отшитый Корька передохнул, и глотая слёзы поплёлся на косогор и в этит миг я уже не думал, что он хулиган и дразнила. Мне было жалко его.

– Дурак! – зло сказал я Павлику и стукнув его по затылку, побежал догонять Корьку, чтобы вернуть в игру. – На, держи, – и я протянул Корьке завалявшуюся в кармане шорт пластинку жвачки. – Идём играть.

      Корька несмело улыбнулся, только слёзы ещё блестели в его больших серых, совсем не насмешливых, а добрых глазах. И в этот миг что-то случилось между нами, словно все эти годы не было, ни обид, ни драк…

– Айда пацаны в нагонялы-сгонялы! – позвал нас Павлик.

      А днём нам с Тимой и Даней попало от мамы, за то, что мы вчера исцарапались и до вечера нам велели сидеть дома. В этот день занятий не было, а во дворе резвились ребята. Они бегали, запускали змеев, и кораблики в лужах.

      В форточку долетал шум улицы и задувало пахнущим травами, хвоей и озёрной водой ветерком. Хотелось выйти во двор, поиграть с мальчишками.

– А мы дома до вечера мучайся! – чуть не со слезами сказал Тим.

– Это не честно! – вторил брату я.

– Не справедливо! – обиженно сказал Данька.

      Но вскоре мы уже перестали обижаться на маму и затеяли по дому игру в прятки, за тем устроили возню на ковре, а потом снова заскучали…

– Давай в душ, – предложил Данька.

      Мы втроём побрызгались в душе холодной водой и вышли на балкон.

                                    3

      Наступил вечер, и окна, плитка домов, бойлерная и корпус водонапорной станции на той стороне двора горели на солнце. Спустившись вниз, Тим, Даня и я влезли в лужу и ушли в отряд. Издали ветер донёс звук какой-то сирены.

      В пять часов вечера мы с ребятами пошли собирать металлолом и мусор на улицу с высоковольтками. Мы лазали в прошлогодней траве собирая ржавое железо, и через час мы вылезли из канав и ям мокрые, грязные и поцарапанные.

– Шабаш ребята! – объявила Таня, кидая в кучу металолома ржавый глушитель от автомобиля. – На сегодня хватит, идите умываться.

      Уборка закончилась и мы разошлись гулять. Я снова сидел на крыше и невесело думал, какого Корьке, когда его обижают все ребята во дворе. Зачем он связался с хулиганами, если они же его и обижают?

– Серёня! – позвал меня Гурька Симаков. – Иди к нам, мы костёр разожгли!

– Неси свои транзисторы! – помахал мне Лодька Гордеев.

      Я полез на балкон за транзисторами и батарейками и побежал к ребятам. Костёр они развели за подстанцией.

      Костры здесь у нас жгли ребята постоянно. Здесь было зябко от тени дома, вдоль забора и под балконами шли трубы, вокруг рос бурьян. Вожатые сюда редко заходили, и потому костры здесь жгли чуть ли не каждый вечер.

      Мы по-очереди кидали в костёр транзисторы и батарейки. Они хлопали в огне, пуская искры и разметая угольки.

– Вы что творите, разбойники!! – окликнул нас рассерженный женский голос.

– Атас! – сразу сориентировался в ситуации Гурька.

– Бежим! – испугался Лодька и мы побежали, не затушив костра.

– Стойте, а то милицию позову! – кричала нам вслед тётя Наташа.

– Полезли на крышу! – нашёлся я.

      Мы забежали в подъезд и прокатились до крыши на лифте. Тётя Наташа не отставала, тогда мы побежали по крыше.

– Ну-ка дайте я ваши физиономии рассмотрю! – тяжело дыша, проговорила тётя Наташа, вылезая на крышу следом за нами.

      Мы засмеялсь и спустились во двор по гремящей железной пожарной лестнице, и, всё так же смеясь, бросились на соседнюю улицу. Едва мы оторвались от погони, я вздохнул и посмотрел на своё отражение в луже. Мама обязательно взгреет меня, когда узнает, с чем мы играли.

      А на улице стало холодно и я решил переодеться, чтобы не схватить простуду. Мама была дома. О нашей игре она к счастью не знала. Она купала в ванной Тиму и Даню. Я зашёл к ним и мальчишки обрызгали меня водой. Мама велела мне полезать к братьям и стала тереть нас кусачей мочалкой.

      Я выбежал из ванной и вошёл в нашу комнату.

– Серёня! – позвал меня со двора Владик.

– А? – подошёл я к окну.

      Владик помахал мне рукой:

– Спускайся. Она уже ушла.

      "Это он о дворничихе, – догадался я. – Он наверное знает…"

– Спускайся вниз!

– Угу!

      Я оделся и спрыгнув с лестничного пролёта вниз, спустился к тростникам, обошёл пруд вдоль лесного забора и под балконами соседней трёхэтажки вышел к качелям. Влад взял меня за руку и мы зашагали по двору.

– А Тимка с Данькой где сейчас? – спросил Влад. – В отряде?

– Они так испачкались, – хихикнул я, – ну, помнишь, мы играли сегодня в галю, босиком… Мама загнала в ванну и заставила вымыться. Я сейчас к ним заходил, и меня тоже запихнули в ванну…

      Мы сели на бортик подъезда и стали играть в ножички.

– Мальчики, вы в курсе, что вам пора в отряд? – подошла к нам Лиза. У девочки на рукаве была повязка дежурной.

      Рядом с ней стояла высокая и серьёзная девочка в кожанной комсомольской куртке и красной косынке.

– Я вас обыскалась просто, – отчитывала нас Лизавета. – Отряду пора на занятия, а вас нет нигде. Ребята что, должны вас ждать?

– Достала ты со своими занятиями! – в раздражении застонал Влад.

– Владик, – она погладила младшего брата по макушке, – ты хочешь ещё одну двойку по поведению? Таня тоже человек, у неё терпение не бесконечно.

– Кто же двойку хочет? – усмехнулся Влад, вставая с бортика.

– Не влепит она двойку, – вступился я за Влада. – Уроки давно кончились!

– Да, – подхватил Влад, – уроки кончились, а ты пристаёшь к людям!

– Не пойдёте, – сурово пригрозила Лизина подруга, – за уши потащим!

      Солнце зашло за тучи. Я сбегал за братьями и мы пошли в отряд.

– Ну вот, из-за вас солнце спряталось! – понарошку надулся на девчонок Влад и полез в лужу.

– Серёня! – позвала меня мама. – Иди домой. Мне с тобой поговорить надо, о том, что ты опять натворил!

– Мам, мы в отряд идём!

– Ничего, догонишь. Мне хотелось бы знать, что вы за игры придумали, в которых надо устраивать пожар.

– А чего? – спросил я и моё сердце неприятно захолодело. – Никаких пожаров же не случилось!

– Серёня, домой, быстро!

– Ладно ребята, ждите в отряде! – сказал я Тиму, Дане, Владу и девчонкам и невесело вздохнув, неохотно поплёлся домой.

      Естественно мама уже знала, что мы жгли костёр на заднем дворе и, пригрозив мне, что не отпустит на смену в лагерь, отпустила в отряд.

                                    4

      На другое утро мы с ребятами из нашего отряда вместо уроков пошли собирать мусор и ржавое железо на дальние дворы. Между домами стоял заросший бомбарь и там уже работали ребята из двух отрядов. Там было много мёртвого железа и его надо было собрать до вечера.

– Мальчишки, пойдём на бомбарь! – позвал нас Костя Раскатов. – У нас срочный субботник. Нужно разобрать там кучу металлолома.

      И мы пошли к забору, в сторону бомбаря.

      Железяки было трудно выдрать из земли, бурьян уже успел разрастись, но вместе с ребятами мы быстро с ними справились. Хуже дело оказалось с радиоактивной крапивой. Жгучая, хоть и молодая! Нам пришлось одеть перчатки, чтобы с ней сладить. Она росла у самого забора.

– Оу-у-ух! – жалобно застонал Влад, когда мы добрались до крапивы. Владькино лицо стало страдальческим. Он с детского сада боится крапивы. Больше, чем все остальные ребята. Больше, чем уколов и зубного.

– Владик, тебе скоро одиннадцать, – осуждающе покачал головой наш вожатый Илья Громов, – а ты боишься крапивы!

– Сам бы её и дёргал! – огрызнулся Влад, тут же поскользнулся и сел на кучу мусора. В первые секунды он молчал, оглядывая себя, а потом засмеялся.

– Да не бойся ты, Владюх, – приобняв друга, сказал я и, не долго думая ухватился за стебель самой высокой крапивы, – я первый полезу…

– Вот! – с воодушевлением подчеркнул Илья. – Вот тебе пример Владик. Серёня Вьюжанин не боится крапивы.

– Подумаешь крапивы человек боится? – фыркнул я, заступаясь за Влада и кидая стебель на замлю. – Каждый может чего-то бояться…

      И я вспомнил о хулиганах, как они меня подловили прошлой весной…

– Верно! – согласился вожатый. – Но страх свой ведь надо преодолевать.

      Влад нацепил перчатки и решительно выдернул второй стебель крапивы.

– Уже лучше, – похвалил Влада Илья.

       С крапивой мы ещё долго сражались. Выкупавшись в школьном бассейне, мы с ней всё-таки справились и пошли на пустырь к девятиэтажке. А пустырь был большой и тянулся от бетонки до дальних дворов. Мы сняли кроссовки и бродили по колено в воде замусоренного канала.

      Закончилось это тем, что какая-то тётка из водоканала за уши вытянула нас из воды, сказав, чтобы мы не лазали в грязную воду.

      С пустыря мы нехотя ушли и побежали играть в коли на гаражи.

                                    5

      Утром я убежал на плотину, встречать рассвет. Зелёные волны лизали изрисованные мелками и фломастерами бетонные плиты. Солнце слепило глаза.

      Я разулся, влез на трубы и опустив босые ноги в воду, заболтал ими, мечтательно глядя, как над крышами домов, золотя воду, встаёт солнце.

      Сегодня никто из ребят не учился. Учителя объявили день здоровья.

      Едва встав с кроватей, мы Данькой сцепились из-за спора, кто будет носить сегодня белые кроссовки с огоньками.

– Мои! – визжал Данька, брыкаясь ногами.

– Фиг тебе! Мои! – упрямо кричал я. – Ты уже носил вчера!

      В итоге появилась мама и отобрала у нас кроссовки. Я вышел на улицу в своих старых убитых во всяких дворовых переделках и играх. Даня надулся и полез на крышу запускать воздушного змея…

      Я встал с труб и сбегал в школьный бассейн, чтобы окончательно взбодриться. А заодно и поупражняться. У нас в мае будут соревнования по плаванию и в эти дни я просто жил в воде.

      Искупавшись и обсохнув на крыше пятиэтажки, которая стояла на берегу озера, я босиком пошёлся по плотине и побежал домой. Сегодня мы пойдём на отрядный сбор. Но это вечером, а сейчас весь день был наш!

      Братишки уже завтракали, болтая под столом ногами.

– Серёнька, ты где был? – спросил папа. Он уходил на атомную электростанцию и уже одел свою зелёную рабочую куртку.

– Купался, – жизнерадостно сказал я, обняв отца. – Кашу с пенками лопать не хочется…

– Тебе много чего не хочется, – снисходительно улыбнулась развешивающая бельё на кухне под потолком мама. – И учиться, и убирать игрушки, и к зубному, и в душ тебя не заманишь.

– Лучше съесть жабу, чем идти к зубному! – крикнул я.

– Что за ребёнок! – сокрушённо вздохнула мама. – Ладно, вам пора в школу, мальчишки.

– У нас сегодня день здоровья, – лучась радостью, ответил я.

– А уроки? – нахмурилась мама, повесив бельё.

– Ну-у-у… Они ещё не готовы. Но мы их сделаем вечером!

– А к спортивным соревнованиям готовитесь? – спросил отец.

– Ещё бы!

– Ладно, я пойду, – сказал папа, ласково взъерошил мне, Тиму и Дане волосы и уехал на скрипучем велосипеде на атомную электростанцию.

      Я вынес мусор и вошёл в комнату. Мальчишки уже позавтракали и разговаривали, обмениваясь вкладышами от жвачек.

– Серёнька! – обрадованно воскликнул Владька сидя диване, уже одетый в отрядную форму.

      Диван был большой и вчера вечером нас положили на нём вчетвером.

– Купался? – догадался жизнерадостный Тим.

– Угу, – сказал я и сел рядом с Владькой.

– Нам бы сказал, – с укором проговорил Влад. – Вечно тебя где-то носит…

      Владик вчера отпросился ночевать у нас, потому что дома у него никого не было, сестра ночевала у девчонок.

– Идите уже на улицу, гулять, раз занятия отменили, – вздохнула мама, надевая свою старую зелёную целинку. – Шуму от вас, мальчишки…

– Мы сейчас! – откликнулся Даня.

      Мы полезли на балкон. С улицы в открытое окно летели ребячьи голоса.

      Я выглянул в окно и помахал ребятам, сунул в карманы пробки, вкладыши от жвачек, гандошлёп, сотки и побежал в тамбур.

      Сунув ноги в кроссовки, мы выбежали во двор, навстречу ясному весеннему дню и двинулись по лужайке, к озеру, где на берегу уже начали собираться наши друзья, зевая и потягиваясь спросонья.

– День сегодня хороший, – тихо сказал мне Владик, и его красивое лицо приняло мечтательное выражение.

– Ну хоть насегодня от уроков отделались! – воодушевлённо заметил я.

– Тихо! – вдруг зашептал Тимка, схватив меня и Даню за руки. – Всё-таки они вышли гулять!

– Кто?

– Они…

      И мы посмотрели туда, куда показывал брат. Из-за угла выглянул Ромик, а с ним и его приятели. Нас они не замечали.

      С тех пор, как они заложили тем тёткам Яшку, мы каждый день охотились за ними по всем дворам, караулили у подъездов, до занятий и после школы, но никак не могли их поймать. Мешали то взрослые, то уроки.

– Заходите справа, – напряжённо велел мне и Владу Тим, – а мы слева зайдём, чтоб не сбежали.

– Бармаглоты помойные! – зло бросил я. – Вделаем им, мальчишки!

      Мы окружили их под балконом дома.

– Привет, – сдержанно сказал я врагам. – Пойдём поговорим.

– А что мы сделали? – Андрюшка Ююкин заметно трусил.

      Ромик тоже струсил. Вот тебе и председатель школьного совета дружины! Один Вадик не струсил. Его лупили все во дворе, и он уже никого не боялся. А может потому, что нас было четверо, а их пятеро.

– Это тебе за Яшку! – зло сказал Тим и влепил Ромику в глаз.

      Ромик не успел испугаться. Только лицо его было удивлённым. Он упал на землю и заревел. Началась нешуточная драка…

      Мы колотили врагов без всякой пощады. Они должны были знать, что мальчишечьи законы не прощают тех, кто ябедничает.

      Недолго продолжался бой… Через две минуты зарёванные враги бросились удирать, а мы, довольные, что проучили ябед, пошли по двору.

– Мы Димычу про вас скажем, мухоморы вонючие! – крикнул издали зарёванный Ромик, которому досталось больше всех. Я лупил его сильнее, чем других хулиганов. – Он из вас котлету сделает!

      Данька кинул им вслед камнем. Тим засвистел. Мы подразнили их и ушли смотреть мультики.

– Мальчишки, идите сюда, дело срочное! – позвала нас Лизавета, когда мы, после мультиков пошли гулять к школе.

– Ну, чего? – спросил Владик, подозрительно глядя на старшую сестру.

– Я собираю отряд, чтобы убрать мусор, – небрежно сказала Лиза.

– Лиза, ты издеваешься?! – возмутился я. – Мы вчера собирали мусор!

– Ни сколечки, – хитро улыбнулась Лизавета. – Это вам было наказание за то, что вы отлыниваете от пионерской работы.

      Лиза была неумолима и решительно потянула нас в пионерский клуб.

                              Глава II

                              Дети улицы

                                    1

      На следующий день уроки кончились рано. Мы с мальчишками играли во дворе в скалолазов. Мы забирались на гаражи, бегали по крышам, слезали с них в траву и на старые бетонные плиты набережной пруда. Если играть в скалолазов, то лучше места не найти. Забор был из ржавой сетки, было где зацепиться, у гаражей кое-где торчали ржавые болты. На них можно ставить ногу и карабкаться вверх, на крыши гаражей.

– Ты водишь! – загалил меня Витя Лагунов и закашлялся. Вчера он простудился, но когда мама ушла на работу, Витя сбежал к нам играть.

– Опять вы хулиганите! – привязалась к нам настырная Лизавета. – Бегающих по крышам ждут в больнице! – наставительно сказала она. – Щас навернётесь вниз, и будете лежать по палатам с забинтованными ногами!

      Мы ответили вожатой, что если она не отвяжется, мы её сами забинтуем с головы до ног, как мумию и сунем в рот носок.

– А если не отвя-анешь, – зловеще сказал Витя, вскинув руки и скрючив пальцы, – я на тебя микробов напущу и ты сама в больницу загремишь!

– Каких ещё микробов? – насторожилась Лизавета. В нашем пионерском отряде, она была начальником сандружины. От неё стонали все ребята.

– Витька простудился, – объяснила Светка Загремухина. – Вчера промочил ноги и дохал, как кашалот, а сегодня сбежал!

– Я вот на тебя простуду напущу, ябеда! – огрызнулся Витька.

– А ну-ка слезай, и пойдём лечиться! – голосом не терпящим возражений приказала Вите вожатая Лиза. – Сейчас же!

      Витя нехотя слез вниз. Лизавета подхватила его и куда-то утащила.

– Кто тебя проси ябедничать, Загремухина! – накинулись мы на Светку.

– Ябед бьют! – угрожающе заметил Кирилл Смирнов.

– А отлупивший девочку-дурак, – остановил я Кирилла.

– Это смотря какая девчонка, – сказал рассудительный Тим, повиснув на мне и возя поцарапанной босой ногой в луже. – Некоторые девчонки сами могут так отлупить… С ними даже восьмикласссники не связываются…

– Ага, если бы я не наябедничала, – надменно возразила Светка, – он бы вас всех перезаражал, а потом вы к вечеру сами бы дохали в постедлях, как простуженные кашалоты, с градусниками!

      Налазавшись по гаражам, мы побежали во дворы и остановились у подстанции. Мальчишки прыгали с забора с зонтом, как с парашютом.

– Моя очередь! – ревниво крикнул Костя.

– Фиг дебе! – отрезал Владик. – Моя сейчас!

      Владька спрыгнул с забора, держа над головой старый зонт и спланировал на землю, как на парашюте.

– Пацаны! – помахали нам друзья. – Мы в парашютистов играем!

– Я теперь лечу! – Костя отнял у Влада зонт и полез наверх.

– Ух ты, где взяли? – оживился Тим.

– Это сеструхин, – хитро улыбнулся Влад. – Будете с нами?

– Ага! – быстро согласился я. – С забора что ли прыгать?

– Не. Мы сейчас с крыши подстанции прыгать будем!

– Высоко…

– Можно сначала с забора, как мы.

– Там крапива.

– Да пустяки всё это! – уверял Костик. – На зонте дальше полетишь!

– Кто первый прыгнет? – внетерпении спросил Тим и сощурился.

– Я прыгну! – что-то дёрнуло меня за язык.

– Держи очки Серёнька, – Влад протянул мне очки лётчика.

– Ёлки! – воскликнул я. – Где взял?!

– На балконе нашёл, – простодушно ответил Владик. – Мой папа их когда-то носил, когда был осоавиахимовцем и летал на самолёте.

– Ладно, – решительно сказал я. – Я полез.

      Я надел очки, взял зонт и полез на забор. Мальчишки встали на холмике, и ждали, что я приземлюсь рядом. Солнце било им в глаза, а мне нет. Я покачнулся, раскрыл зонт, закричал и прыгнул.

      Зонт чуть затормозил моё падение.

– Ай! – вскрикнул Владик. Я приземлился прямо на друга.

– Вы видели?! Я полетел! – ликующе кричал я. – Я полете-е-ел!

      Мы стали прыгать по-очереди, игра становилась весёлой.

      Тим прыгнул и улетел куда-то вбок. Кирилл рухнул в крапиву и завизжал, но не от боли, а от восторга. Владик пролетел дальше всех, потому, что был самым лёгким, но чуть не сломал зонт.

– Порядочек! – вдохновенно сказал Владик, отряхиваясь и одевая берет от отрядной формы. – Теперь, кто с подстанции прыгнет?

– Серёнька, прыгнешь? – обхватил меня за плечи Алька.

– Прыгну! – с вызовом произнёс я, ощутив вдруг прилив смелости. Подстанция казалась не такой уж высокой. А прыгать надо в заросли дудника.

– Мы тебя поймаем! – обещал Влад.

      Тим улыбнулся и помахал мне, и я полез на подстанцию.

      Дунул сильный ветер, я качнулся, раскрыл зонт. А с крыши не так уж и низко прыгать… Вон как высоко! Ребята казались отсюда маленькими, как солдатики у меня на окне. А внизу крапива…

– Прыгай! – крикнул Тим и помахал рукой. – Не трусь!

– Давай, давай! – замахал руками Влад. – Тут низко!

      Я стоял и смотрел вниз, отчаянно труся.

– Ну прыгай же! – нетерпелливо крикнул Кирилл. – Не бойся!

– Ну же, Серёня! – подбадривал Тима. – Я тебя поймаю!

      Снова подул ветер. Я помедлил, зажмурился и прыгнул.

– Спятил?! – раздался внизу голос, но не ребят, а вожатого Ильи Громова.

      Я раскрыл глаза. А земля приближалась всё быстрее и быстрее…

– Держу-у-у! – кричал внизу наш пионервожатый.

      Он поймал меня и мы повалились на землю.

– Вы чего, совсем умом тронулись? – пыхтел Илька, вставая на ноги и поднимая меня, а я всё ещё переживал незабываемые мгновения полёта. – Лиза, я нашёл этих сорванцов! И твой зонт тоже!

– Владик, это ты стащил мой зонт?! – раздался громкий негодующий голос бегущей к нам со всех ног Лизаветы.

– О нет! – сразу сник и застонал Влад. – Пацаны, спасайте!

– Если вы сломали мой зонт… – буйствовала Лизавета.

– Да цел твой ненаглядный зонт… – с досадой проворчал Влад.

– Дурак! – в сердцах Лиза стукнула Владьку по затылку. – Вы в курсе, что могли расшибиться? Или на железку налететь? Или в колодец сыграть!

      Мы молчали, переминаясь с ноги на ногу, исцарапанные, но весёлые.

      Лиза придирчиво оглядела нас и потянулась за медицинской сумкой. Я и Тим машинально отпрянули. Мы знали, чем она нам грозила.

– Смелее летуны! – раздражённым голосом сказала Лиза. – Кто из вас до такого додумался? А, я кажется знаю. Влад, это твоя идея! Я права, мальчики?

– Вовсе нет, – замотал головой Владик. – Мы в кино ходили. Там фильм про десантников показывали!

– В прошлый раз чуть не утонули, – вспомнила Лизавета, – играли в водолазов в бассейне, запускали ракеты, играя в космонавтов. Сегодня чуть не зашиблись. Что от вас ждать ещё, дети улицы? Снова за ракеты возьмётесь?

– Ага! – жизнерадостно подтвердил я. – Лодька юный космонавт!

– Мы и сейчас ракету делаем, – признался Лодька Гордеев.

      Лиза обработала наши царапины и ссадины, отобрала зонт и вожатые ушли, обещав всерьёз заняться нашим воспитанием.

– А давай в войнушку? – показав Лизавете язык, предложил Тим.

– Давай! – обрадовался Влад. – Ждите, я сейчас!

      Через пять минут мы выбежали на улицу.

      Играли мы по всему двору, разделившись на два отряда. Автоматы и пулемёты у нас были пластмассовые, с трещётками и игра часто из-за этого прерывалось, потому, что кто убит, а кто ранен понять было нельзя.

– Мы так ни за что не доиграем! – жаловался Влад, когда, возле гаражей, под окнами трёхэтажки мы и ребята из другого отряда выясляли, кто, кого убил и ранил в этом бою. – Не воюем, а спорим, как девчонки!

– А кто первый начал?! – возмутился Алька. – Все видели, что я тебя убил, докань пацаны?!

– Врёшь! – вступился я за Владика. – Я тебя ещё до того убил.

– Не убил, а ранил! – возразил уже Алька.

– Убил! – стоял на своём я, почёсывая синяк на коленке. – Павлик докажет, он видел!

– Я так не играю!

– Ну и иди играть к девчонкам!

– Мальчишки, брысь из-под окон! – высунулась из окна второго этажа какая-то тётя и погрозила нам кулаком. – Чего раскричались?

      Мы дали дёру, боясь, как бы в очередной раз на нас не полилась вода и побежали доигрывать на другую улицу, где тётки были не такие сердитые…

                                    2

      В войнушку мы так и не доиграли из-за бесконечных споров кто кого убил, а кто из последних сил, и я решил заскочить в школу, узнать, как занимаются мои малыши, и не устроили ли они ещё одно бедствие.

      Мне навстречу шли трое больших шумных мальчишек. Это были те ребята, которые слоняются без дела по улицам, бьют лампочки и задираются.

– Смотрите, ещё один харчок мелкий! – хихикнул никто иной как Никита Мухоморов, с которым мы уже дрались, и все трое направились прямо ко мне.

      Я испугался, у меня ёкнуло сердце, как вчера, когда мы разбили окно. Их было трое, а я один. А на улице никого нет, даже малышей…

      Бежать, пока не отлупили? Можно было бы, но они всё равно догонят. И как бежать, если на мне отрядная форма и пионерский галстук?

      Что ребята в отряде скажут? Пионер, а струсил!

– Эй, пацан, подойди на минутку, – сказал мне Тяпа Михеев.

      И скрутив в себе страх, я двинулся им навстречу по набережной, за которой шли трубы и колодцы…

– Эй, морячёк, куда идёшь? – крикнул Стасик, который был смелым только со своей компанией с дальних дворов, бросив насмешливый и презрительный взгляд на мою отрядную форму.

– Писькой резать провода! – дерзко ответил я направляясь мимо них.

– Слышь, а этот смелый! – с нагловатой ноткой сказал Тяпа Стасику.

      Мне стало неуютно. Если полезут, одолеть их будет непросто. Они были старше, учились наверное в седьмим классе и их боялись многие ребята…

      Меня схватили за руку и прижали к стене дома. Страх мгновенно превратился в злость и я оттолкнул обидчика.

– Отпустите, козлы, а то как вделаю! – сказал я врагам и двинулся вперёд.

– Чё, больно смелый? – нагло сказал Никита, толкая меня обеими руками.

      Все трое засмеялись. Они не верили, что я способен дать им сдачи.

– Ты индеец Джо, – угрожающе сказал Никитос, – кровавое лицо!

      И он схватил меня за галстук, но я перехватил его руку и вывернул.

– Ай больно! – застонал Никитос, и я перекинул его через себя.

– Ах ты макака! – бросился на меня сзади Стасик.

      Я не долго думая врезал ему ногой по лицу и кажется угодил по носу, и сам получил кулаком в грудь и согнулся от боли, но тут же дал ногой в живот Тяпе и, не расчитав, отшатнулся назад и ногами влетел в лужу в выбоине.

– У-у! – вскрикнул Никитос и ударил меня ногой, но я перехватил её и своей ногой сделал ему подсечку и повалил на землю.

      Не успели они на меня кинуться, как на них налетела откуда ни возьмись высокая стройная девушка в зелёных шортах, кожанной комсомольской куртке и чёрном берете, лихо сдвинутым на бок.

      "Из осоавиахима, – догадался я, увидев значок. – Звездолётчица!"

      Она мигом нас разняла. Хулиганы испугались и отпрянули назад.

– Сейчас я вам подерусь! – грозно сказала им комсомолка. – Герои! Трое на одного, да ещё маленького!

– Мы ничего не сделали! – замямлили Никитос, Стасик и Тяпа. – Мы его не трогали! Он первый драться начал!

– Видела я, как вы ничего не сделали, – сурово сказала комсомолка. – А ну шпарьте отсюда, а то уши откручу и к макушке приставлю!

– Ладно, мы ещё с тобой поговорим, харчок! – прогнусавил мне Стасик, зажимая ладонью разбитый нос.

      И все трое, обозлённые побежали по набережной к гаражами.

– Ну ты как, сильно они тебя? – участливо спросила девушка, приобняв рукой меня за плечи. Я не вырывался, потому что рука была дружеская.

– Чепуха, – морщась от боли, сказал я. – А вы как здесь очутились?

– Да я в школу заходила, – непринуждённо ответила она. – Агитировала старшеклассников записаться в первый космический рейс.

      Я вздохнул, поднял с асфальта берет, отряхнул его, вылил из белых кроссовок на липучках воду, сунул в них мокрые ноги.

      Никитос и его компания то и дело оглядывались на меня. Им здорово хотелось меня отлупить, но соваться в драку при комсомолке они боялись.

– Везёт же старшеклашкам… – с завистью протянул я.

– Ничего, скоро и ты полетишь, – ободряюще улыбнулась девушка. – Я тоже когда-то так летала. Тебе сколько лет уже?

– Десять. А в мае мне одиннадцать стукнет.

– Ну, в классе восьмом можно будет.

– Ждать долго… – с чувством вздохнул я.

– Ну ничего, – снисходительно ответила комсомолка. – Как тебя зовут?

– Серёня Вьюжанин.

– А меня Алиса.

      Комсомолка пожала мне руку.

– А из-за чего вы подрались?

– Они на меня индейцем Джо дразнятся!

      Алиса проводила меня до школьной калитки, там, где стояли две статуи пионеров. Мальчишка с горном и девочка, отдющая пионерский салют.

– Ну, не пропадай! – снова пожала мне руку Алиса и ушла во дворы.

      Я посмотрел на ослепительно белую стену дома на фоне голубого весеннего неба. Под окнами уже успел разрастись бурьян.

      Налетел ветер и меня обдало холодом…

      Я немного успокоился, поглядел на гаражи, за которыми исчезли враги и тут вспомнил, где видел их. Это было на прошлой неделе вечером. Они куда-то звали с собой Гурьку, а потом по слухам ещё кидались в ребят камнями…

      "Трусы! – со злостью подумал я. – Прячутся за гаражами, ждут, когда никого нет и нападают на маленьких и слабых!"

      У нас в отряде таких не терпели, и пионерские патрули, как могли сражались с теми, кто бил стёкла, поджегал в лифтах кнопки и обижал малышей. Одного я схватил за руку, когда он пытался осколком кирпича кинуть в спину какому-то мальчишке. Но тут всё серьёзнее, это наверное уже война…

      "Надо найти ребят, – решил я, и забыв про малышей, зашагал во дворы. – Вместе как-нибудь с ними справимся!"

      Я спешил через пустырь к девятиэтажке, где мы с мальчишками должны были сегодня встретиться и поиграть в чику.

      "Как Гурька и Лодька могли связаться с такими заразами? – недоумевал я, шагая по плотине. – Надо сказать ребятам… Соберм совет в отряде…"

      Но ребят надо ещё найти, а эти могут опять подловить меня на улице…

                                    3

      Я шагал к девятиэтажке. Ветер донёс до меня ребячьи крики. Значит ребята уже там во что-то играют. Под ноги попалась бутылка из-под ситро и я погнал её по улице. Она звенела и наконец разбилась возле подъезда.

      И я замер от испуга, глядя, как сверкают на солнце осколки.

– Чтоб у тебя ноги отнялись, беспризорник! – визгливо сказал кто-то и очень больно схватил меня за ухо. – Что ж вы паршивцы уличные делаете? Кто теперь стекло будет убирать, шпана подзаборная?!

      Это был краснолиций дядька в коричневой куртке и кепке.

– Ай! – вскрикнул я. – Отпустите, я же не нарочно!

      Я вывернулся, подставил дядьке подножку и тот полетел в лужу. Я отбежал в сторону, увернувшись от его рук. Он взревел и кинулся меня ловить.

– У! – я ударил ему коленкой под дых.

      Краснолицый засипел и потянул ко мне руки, но я схватил его за них и ударил ступнёй между ног и дал ногой по губам, по носу, под подбородок, так, что он прикусил язык, и свалил ударом ноги по уху.

– Гадёныш! Догоню, уши оторву, шпана проклятая! – выпучив глаза от боли, истерично крикнул мне вслед дядька. – Сопляк…

– Ага, ты сначала догони! – насмешливо откликнулся я и отбежал от него.

– Всё равно здесь пойдёшь! – сказал он и сплюнул кровью. – Я ещё твоим вечером скажу, как ты дерёшься!

– Ну и жди, бармаглот! – дерзко сказал и я пошёл дальше.

      Я совсем не боялся того, что он наябедничает моим родителям. На меня и так уже жаловалась вся улица, а с ней и школа. Я поиграл с мальчишками в чику и шлёпая босыми ногами по лужам, вернулся в наш двор. Во дворе играли ребята. У подъезда болтали две бабки.

– Что делается! – сокрушалась одна. – Совсем она за своими детьми не смотрит! Этого Серёню не она, а улица воспитывает! Кирюхе, нашему водопроводчику, ногой в лицо дал! Каратист… Выучили их!

– Да что ты хочешь, – брезгливо фыркнула другая бабка. – Этот самый шкодливый из всех мальчишек во дворе. Вся улица от него стонет!

– Сами вы шкодливые! – огрызнулся я и прошёл мимо.

      Не до них мне было. Вон сколько интересных игр во дворе!

– Смотри, и не стыдно ему! – возмущённо бормотали бабки мне вслед. – А как он на той неделе Дашеньку в лужу окунул! Девочка вся в слезах…

– Как будто она никого до слёз не доводит! – раздражённо пробормотал я.

      Я подошёл к бойлерной, где играли ребята с нашего двора.

– Вьюжанин, ты что мне обещал? – догнала меня сердитая Лиза.

– Не играть у тебя на нервах? – хитро прищурился я.

– Верно, – сдержанно ответила Лиза, – но ты весь день где-то бегаешь и ни разу не показался! Я вот воспитателям скажу о твоём поведении!

– А сама чтоль справиться не можешь?

– Я вообще сомневаюсь, что с тобой кто-то может справиться, кроме мамы и воспитателей. Марш на линейку!

      И я пошёл за вожатой в отряд. Под его окнами собрались ребята.

– Ни где Яшку не могу найти, – печально сказал мне Лёнчик. – Мы с Алёнкой везде его искали, даже в горкоме. А эти дуры только смеются!

– Не переживай так, Лёнь, – утешил я друга. – Вернём мы нашего Яшку! Светка ему ноябрятскую форму сошьёт. Он будет вместе с нами играть.

      Лёнчик шмыгнул носом, улыбнулся и мы построились на линейку.

                                    4

      Катя повела нас на плавание. Мы плавали на глубоком месте и прыгали с вышки, а вернулись во дворы через час. В это время начинались мультики, а после них я вышел во двор и полез на забор, спрыгнул уже на другой стороне, перелез по трубам ров и оказался по колено в траве пустыря.

      Я стянул свои расхлябанные кросовки и пошёл по траве босиком. Трава щекотала мне коленки и икры. Меня догнали ребята и мы устроили возню под окнами дома и переполошили всю улицу.

– Ребята, – на улице к нам подбежала Лизавета. – В мае у нас пройдут соревнования по плаванию. Всем желающим принять в них участие нужно записаться на них в конце этой недели.

– Значит соревнования будут? – с хитрым прищуром спросил Костя.

– Да, – невозмутимо ответила Лиза. – И скажите всем нашим ребятам, что записываемся у нас в клубе. Вы справитесь?

– Небось не малявки! – с притворной обидой сказал я. – Справимся!

      Мы шли по улице, рассказав уже десятерым ребятам о соревнованиях.

– Давайте разойдёмся по дворам, – предложил я. – Так быстрее будет.

      Решив вечером встретиться возле бойлерной, мы разошлись по дворам.

– Серёня! – меня догнала Катя.

– А что я сделал? – ощетинился я.

– Не бойся, – с иронией сказала Катя и взъерошила мне волосы. – Я сейчас по району ходила…

– Ну? – заинтригованно спросил я.

– Хочешь скажу?

– Ага!

– Скоро будут в отряде выбирать новых знаменосцев, горнистов и барабанщиков, – серьёзно сказала Катя. – Сообщи ребятам.

– Ага! – окрылённо воскликнул я. – Значит я могу стать знаменосцем?!

– Если не будешь играть у людей на нервах, – предупредила меня Катя.

      Я отмыл ноги в луже и одел кроссовки.

– А ещё мы с вожатыми Яшку искали…

– Правда?!

– Да, – посерьёзнела Катя. – Мы в Доме Пионеров искали, в разных детских клубах, везде короче, но пока не нашли…

– Они вам его не отдадут, – насупившись, вздохнул я.

– Откуда ты знаешь? – закусила губу Катя.

– Нам же не отдали…

– Вы дети, а мы взрослые.

– Опять взрослые, – передразнил я Катю, поглядывая на первоклашек, которые с любопытством смотрели на нас. – Если взрослые, так значит они вам сразу и отдадут? Надо этим бармалеям тёмную устроить…

– Не надо тёмную, – засмеялась Катя, ласково взъерошив мне волосы, – вы и так уже натворили бедствий… Ничего, вернём мы нашего Яшку!

– Вернём! – неунывающе улыбнулся я.

      А вечером я полез на крышу с воздушным змеем. Змей парил в вышине, а я смотрел на него и на крыши далёких высоток за лесом. У подножья холма, за деревьями белая плитка озарялись солнечным светом, а окна горели огнём. Там, за деревьями проглядывало озеро, а на берегу озера наша школа.

      Змей упал и я спустился вниз, достать его, и тут меня поймала мама.

– Когда же это кончится? – раздражённо спросила она.

– Что? – насторожился я.

– Дерёшься ты, вот что! – резко ответила мама. – Ко мне один взрослый человек приходил, рассказал, как ты бутылку разбил, да ещё и подрался.

– А чё он за ухи дерёт! – негодующе выпалил я.

      Мама ответила на это, что разберётся, но если я ещё раз подерусь…

– Сиди дома радость моя! – закончила меня воспитывать мама, и оставила меня дома, сказав, чтоб я сидел в комнате до тех пор, пока она вернётся с отцом и они не решат, что со мной делать. И никаких мультиков!

      Я уселся на подоконник и с тоской посмотрел на играющих на улице ребят.

– Я тебя запру, – сказала мама. – Не выскользнешь.

      И ушла, шаги её застучали по лестнице, а за окном промельунула её зелёная целинка, заскрипел велосипед…

      А во дворе играли ребята.

– Серёнька, выходи! – кричали Влад и Костя.

– Сейчас! – помахал я друзьям.

      Весь день был впереди, и я не хотел терять время зря.

      Запирать меня дома бесполезно. Я всё равно ведь вылезу на крышу и спущусь во двор. А если люк будет закрыт, то можно в окно и по газовой трубе добраться до водосточной и по ней спуститься вниз.

      Я вылез через окно и съехал по водосточной трубе, думая, что если бы это увидела мама, она упала бы в обморок. Я спрыгнул вниз и побежал играть…

                                    5

      На улице сгущались вечерние сумерки. В школе сейчас в самом разгаре занятия на кружках и в секциях. Я зашёл посмотреть, как занимаются малыши, потом я взял в подъезде дома самокат и помчался в наш отряд. Я зашёл в пионерскую комнату, поглядел расписание и побежал в физкультурный зал.

– Ну вот, хоть кто-то прибежал! – встретила меня обрадованная Танька у физкультурного зала. – А то ваших не докричишься.

– А что случилось? – насторожился я.

      Таня просто так нам, мальчишкам не радуется. Обычно она говорит нам, что мы невыносимы и мы её доведём до того, что она от нас просто сбежит.

– Мне в райком бежать надо, на собрание, – виновато сказала Таня. – Это на счёт нашего пионерского клуба. Из-за ваших выходок… – непонятно сказала она. – А у меня ребята. У них сейчас тренировка по каратэ.

– Ну? – спросил я, хотя уже знал, к чему она клонит.

      Я уже видел построившихся в зале у окон босоногих ребятишек в майках и шортиках. Это были первоклашки, из недавнего набора в отряд.

– Серёнечка, – умоляюще сказала Таня, положив мне руки на плечи. – Пожалуйста, проведи с ними занятие. У меня времени нет!

– Занятие? – воскликнул я. – Но я же раньше не занимался с малышами…

      Я ещё раз посмотрел на ребятишек.

      Нет, я не смогу с ними справиться, хоть убейте! Вон их сколько в зале!

      Иногда я занимался с одним мальчишкой, или даже с двумя, чтобы подтянуть их. Но вести тренировку у целой группы ноябрят?!

      Хотя в прошлом году я уже вёл у нас несколько занятий. Но ребята были моими сверстниками. Они сразу всё поняли! А эти?! Детский сад!

– Они же меня слушаться не будут… – страдальчески передохнув, протянул я. – Они вон какие маленькие, и только балуются, а не занимаются.

– Серёнечка, ты справишься, – ласково подтолкнула меня к дверям Таня. – А мне пора бежать, а то меня тоже взгреют…

      Таня убежала, я вздохнул, вошёл в зал, скинул кроссовки у скамейки, где уже стояли чешки и сандали малышей и прошлёпал босиком к ребятам.

– Ребята, Серёнька пришёл! – раздался радостный голос и я увидел Симу.

      Увидев друга, я обрадованно улыбнулся. Очень хорошо, что он в отряд записался! Здесь он научится всему и не будет бояться хулиганов.

– Начинаем разминку, – сказал я как можно более решительно.

– А мы будем приёмы изучать? – послышался чей-то звонкий голос.

– Будем, будем, – успокоил ноябрят я.

– А можно без разминки?

– Нельзя. Иначе ничего не получится.

– Почему?

– Нужно же закалять организм, – сказал я, вспоминая, что в таких случаях говорила и делала Таня. – Я сейчас магнитофон принесу. Там песня одна есть…

      Я забежал в спортивную комнату и вернулся с магнитофоном.

– Если хочешь быть здоров, – пропел я, вкладывая касету, – закаляйся!

      Заиграла бодрая музыка, которую я знал с детства и началась разминка.

      Занятие я провёл наверное хорошо, потому, что мылыши меня слушались и когда прошло два часа, я погнал их на улицу, играть в догонялки.

      Я вернулся назад и стал пинать банку.

– Снова ты хулиганишь, – догнала меня Катя и отняла банку.

– Ну Кать! – возмутился я. – Отдай!

– Идём-ка со мной в школу.

– Зачем?

– В бассейне заниматься.

– Ребят мучить будешь? – насмешливо спросил я.

– Не мучить, а воспитывать, – с нажимом поправила меня Катя.

      В бассейне нас уже ждали ребята. Вода сверкала на солнце которое било сквозь оранжерею на крыше, бликуя на кафеле бортиков. Я подошёл к бассейну, потрогал воду и решил искупаться.

      Забравшись на вышку, я рыбкой скользнул в голубоватую воду. Вода была холодной, но выныривать я не торопился. Несколько раз перекувыркнувшись, поднимая пузыри, я нырнул глубже.

      По кафельному дну скользили солнечные зайчики. Слышно было, как что-то глухо стучит и гудит. Наверное вода в трубах.

      Искупавшись и не обсушившись, я побежал домой, смотреть мультики.

– Серёня, он опять убежал! – неслись мне навстечу Светка и Ксюха Гордеева.

– Жорик? – догадался я.

– А кто же ещё! – выдохнула Ксюха. – Сбежал, и бабулек дразнит!

– Уже двух до обморока довёл! – вторила ей Светка.

      И забыв про мультики, я побежал с девчонками ловить индикатора, пока он не натворил чего похуже, чем бабки, упавшие в обморок от его дразнилок.

                              Глава III

                         Игры с огнём

                                    1

      Был тёплый апрельский день. Я занёс домой портфель, одел матроску, взял зелёный пульковый автомат и жёлтый нож, который нашёл за гаражом и побежал на улицу босиком, не боясь, что за это меня наругает мама. На улице дул зябкий ветерок, земля была холодная, но вскоре я привык. Впереди был весь день для игр и веселья. И я сразу влез в лужу.

– Серёня, а уроки? – высунулась из окна мама.

– Я их уже сделал, – небрежно сказал я.

– Когда это ты успел?

– Тичелка по инглишу заболела. У нас свободный урок был.

– Да? – недоверчиво нахмурилась мама. Всё, что касалось уроков и нашего поведения, её очень волновало. И зная, что я скорее смотаюсь гулять, чем сяду за учебники, мама не очень доверяла моим словам, что я сделал уроки.

– Хоть кого спроси! – жизнерадостно откликнулся я.

– А где Тима и Даня?

– А я знаю?

– Одень кроссовки пожалуйста, и найди их, – велела мне мама.

– Ну мам, и так тепло! – заупрямился я.

– Одень, я сказала.

– А другим ребятам можно босиком! – гнул своё я.

– Другие ребята с крыши прыгать пойдут… – начала мама и я знал, что после этого она скажет, что я совершенно невозможный мальчишка.

      Я промолчал. Мама уже знала от вожатых и от воспитателей, как мы прыгали на прошлой недели с зонтиком с крыши подстанции. Нам всем так досталось, а папа украдкой, как и мама, пил варельянку.

– Ладно, одену! – сердито сказал я.

      Я вернулся домой, сунул ноги в Данькины кеды, все разрисованные ручкой и фломастерами, за которые брату, как и мне доставаломсь от мамы, а ещё от учителей, вожатых и дежурных в школе, и побежал на улицу.

      Надо найти братьев. Данька уже второй день бегает в новых кроссовках с огоньками, а сегодня была моя очередь их носить.

      Впереди слышались ребячьи голоса. За деревьями белели дома нашей улицы. Я повернул и оказался возле подстанции, где собрались ребята. У всех было оружие. Они что-то громко обсуждали.

– Не выйдет твой Корька! – убеждённо сказал Лодька Гордеев и пихнул локтём Васька Шишлова. – Пошли играть без него ребята!

– Ну ты, дятел! – рассерженно замахнулся на него Васёк.

– Да подождё-о-ом! – упрямо ответил Лёха Чичкин. – Эх, загнали его за уроки невовремя!

      Мальчишки то и дело поглядывали на окно третьего этажа, где на балконе были видны лыжи, санки и разный хлам.

– Пацаны, вы чего тут? – спросил я, обращаясь к Гурьке и Лодьке.

      Я никак я не ожидал, что их выпустят гулять после того, как их сегодня в школе поймали за игрой в догонялки по партам в их классе…

      Здесь были и наши мальчишки и хулиганы. У нас во дворах бывают общие игры и всем до лампочки, кто хулиган, а кто нет. Играют все вместе.

– Корьку пытаемся во двор позвать, – нетерпеливо и с раздражением ответил Лодька. – Ты же знаешь, как его трудно из дому вызвать. У него тетрис новый, короче! Третий день играет.

      Уж это я хорошо помнил. Прошлым летом мы так же Корьку обкричались, и вышел он на пять минут, а потом опять домой убежал.

– А тут ещё его засадили за уроки, – с досадой проворчал Гурька.

      Я снял кеды и зашлёпал босиком в сторону гаражей.

– Серёня! Вьюжанин! Айда с нами! – отрывисто окликнул меня Гурька.

– Давай, с нами! – помахал мне маленький белобрысый Антошка Климов.

      Я вылез из лужи, в которую успел залезть и вернулся к ребятам.

– Покажи автик, – попросил Лодька. – Твой?

– Угу, – сказал я, дав Лодьке автомат.

– У меня такой был раньше.

– А где он?

– Сменял одному пацану на пароход.

      Лодька мял кусок пластелина. Я вспомнил, как одной девчонке сунули пластелин в волосы, а потом рёва вытаскивала его. Пластилин был хуже жвачки.

– А нож как у Андрюхи, – ревниво заметил Гурька. – Он зараза никому им не давал поиграть!

– Не знаю, – небрежно сказал я. – Я его вообще нашёл на улице.

      Ребята меж тем кричали Корьке, чтоб он вышел играть. Кто-то принёс лимонада и все ребята по-очереди глотнули газировки. Потом кто-то предложил налить воды и сунуть в бутылку карбидку и положить у Корьки под окном.

– Тогда он точно выйдет! – озорно улыбаясь, сказал Васёк Шишлов.

      Заспорили, что делать, ведь у Корьки был автомат на батарейках и он грохотал, как настоящий. И пульки из него летели очередью, и в два раза дальше, чем у обычных. Лучше для войнушки не придумаешь!

      А как перепугаются все окрестные бабки!

– Не выйдет он, – огорчённо сказал Серёнька Зуев. – Эх, жаль, я у него вчера свои пистоны забыл! Теперь не отдаст…

      Корька был известным на все дворы жадиной. Никогда просто так ничего не даст, даже пистоны. Его лупили все ребята во дворе, даже мальки.

– Стукни его-сразу отдаст, – посоветовал другу Павлик.

      Несколько ребят посмотрели на меня.

– А чё я? – насторожился я.

– Крикни ему, пусть свой автомат на час даст! – попросил Антон Климов.

– Да, крикни, а то нам он не даст, – подначил Лодька, чавкая жвачкой.

– Мне он тем более не даст.

– Это ещё почему?

– Я его на той неделе отлупил.

      Ребята дружно засмеялись.

– Да его каждый день кто-нибудь лупит! – сквозь смех, сказал Гурька.

      Все смеялись, но мне от этих слов стало не по себе. Какого это, когда тебя кажлый день во дворе лупят? Может потому Корька и не выходит играть?

– Корька, вынеси автомат поиграть! – громко крикнул в окно Антон.

      Корька высунулся из окна:

– Фиг вам, сломаете ещё!

– Да чё ты жадничаешь?! – с жаром воскликнул Серёня. – Дай поиграть!

– Мы через час вернём! – вторил другу я. – Честное пионерское!

      Но Корька давать нам автомат решительно не хотел и скрылся в окне.

– У-у-у, жила, толко сунься во двор! – с досадой сказал маленький Антон.

– Ладно, – небрежно махнул рукой Лёха Чичкин. – Давайте без него. Вьюжанин, будешь с нами? Мы так, в перестрелку играем.

– Ага, – согласился я, сунув ножик за пояс.

      Сейчас мы не были врагами когда начиналась интересная игра.

– Ты его как штык можешь, – посоветовал мне Антончик. – Прикрути к автомату, а то потеряешь.

– Чем?

– Да чем хочешь!

      Антошка дал мне проволоку. Я прикрутил к автомату нож.

– Давайте, на две команды, – предложил Витя. – Тилька, ты с нами.

– Иду! – сказал маленький коренастый мальчишка в зелёных шортиках и рубашке с короткими рукавами. У него было хорошее, честное лицо и весёлые серые глаза. Мне он сразу понравился.

– Ты вместо Корьки? – дружелюбно спросил он меня. – Я Тилька Чуваткин. Я в этом доме живу, под самой крышей.

– Каспер, который живёт под крышей! – ехидно хмыкнул Лёха Чичкин и вытащил из кустов помятую пластмассовую бутылку из-под газировки.

– А я Серёня Вьюжанин, – назвался я и приветливо пожал Тилькину руку.

      В бутылку кто-то налил воды и сунул белый камушек карбидки.

– Под его окном оставим! – мстительно сказал Лодька. – Сразу выйдет!

      Мы разделились и начали игру. Бегая по дворам и отстреливаясь, мы перепугали всех бабок и всполошили любивших тишину жильцов.

– Пацаны, вон они прячутся! – крикнул Тилька, высовываясь из травяных зарослей и стреляя в троих ребят из Лёхиного отряда.

      Стасик выстрелил мне в лоб из серебристого пестика.

– Ты чё, больной?! В голову нельзя! – возмутился я и выстрелил пулькой, угодив Стасику в коленку. Стасик присел, схватившись за больное место.

      Наконец наш отряд зажал Лёхин на заднем дворе, возле гаражей и пожарного пруда и стали ждать, когда противник выйдет из своего убежища и сдастся. Гурька время от времени покрикивал им, но те сдаваться ни в какую не хотели и в конце концов войнушка превратилась в дразнилку.

– Чем бы их выкурить? – задумался Гурькин друг Лодька, заглядывая под балкон и за гараж, где из бурьяна торчали какие-то баллоны.

– Давай, если они не начнут играть, – спрыгнув с трубы, предложил я, – объявим их на все дворы трусами, как девчонки до конца четверти!

– Но-но! – вскинулась Лодькина сестра Ксюха. – Ты девчонок не трожь!

– Ну тебя ладно, не тронем, – песпешно успокоил Ксюху Гурька. – Мы других девчонок имеем ввиду. Которые с куклами в дочки-матери играют.

– Значит давай, вызовем их? – предложил Лодька.

– Пацаны! Смотрите! – из-за гаража вылез Алька, почёсывая ужаленные крапивой руки и ноги. – Я щас лазал короче… Там, за гаражами старые баллоны из-под аэрозоли. Просто пропасть!

– И чего нам делать? – развела руками Ксюха и даже пфыкнула, считая, что баллоны это фигня и нечего с ними играть.

– Как что? – удивлённо вскинулся Тилька Чуваткин и посмотрел на Ксюху, как на глупую. – Там трава сухая. Запалим её, а баллоны как рванут! Вот Лёшенька с ребятами и подвзорвутся!

      Пять минут мы топтались у гаражей, рассматривая ржавые баллончики.

– Давай, – решительно сказал Гурька Серёне Зуеву.

– У меня спичек нет, – огорчённо развёл руками Серёня.

– У кого спички? – деловито оглядел нас Павлик.

– У меня, – вызвался я, хотя мне и не нравилась эта затея.

      Сухая трава быстро загорелась. Мы спрятались за дом и стали ждать.

      Потянуло дымом, затрещал огонь и вдруг как бабахнет! Таких взрывчиков не ожидали ни мы, ни Лёха. Мы пулей вылетели с задних дворов, а баллоны взрывались один за другим. Мы перепугались и вышли к пруду.

      Лёха и его отряд с криками и визгом выскочил из-за гаражей.

– Пожар! – раздались по двору голоса испуганных жильцов. – Горим!!

– Вы чё встали?! – закричал на ребят я. – Тушите!

– Чем?

– Да вон бутылки на берегу!

      Кинув в траву своё оружие, мы стали наполнять водой бутылки и бегать за гаражи, заливать устроенный нами самими пожар.

      Сразу два робота-пожарника подкатили к гаражам, сверкая лампочкой и гудя сиреной, наполнили водой бранспойты и стали тушить огонь.

– Вот значит кто и ракеты запускает, и в пожары играет, – раздался у нас сзади чей-то голос и мы замерли на месте, оглянулись. На дороге стоял тот самый сурового вида гражданин в шляпе, который хотел прошлым летом закрыть наш пионерский клуб. И который вместе с тётками отнял у нас Яшку…

– Чё-о-о-орт… – проронил я, осознав, что мы втяпались.

      В воздухе, пропитанном гарью отчётливо запахло наказанием…

                                    2

      Был уже вечер, когда я решил показаться маме. Ноги гудели после беготни по улицам. Солнце висело над высотками и уже пора было идти домой, потому, что мама отпустила меня только на десять минут.

      Наказание и за устроенный пожар нам всем назначили назавтра.

– Изверги вы, а не дети! – с чувством сказала мама, когда мы с Тимой и Даней прибежали домой. – Уличные пираты…

– А что мы сделали? – заныли мы с Тимом и Даней.

– На нервах моих играете! – застонала мама и пошла пить варельянку.

      А через час, когда мы пошли в отряд, за нас взялись вожатые. Лиза сразу накинулась на нас едва мы построились на линейке. Она говорила про наши игры, и к каким бедствиям они приводят. Особенно всё, что связано с огнём.

– Сегодня вечером, в восемь часов будем разбирать ваши игры, – тяжело вздохнув, предупредила нас Лизавета, – которые вредны для всего человечества. И только попробуйте не явиться! А сейчас идите делать уроки!

      Влад слез с подоконника и поманил меня за собой. Я спрыгнул вниз и побежал за лучшим другом. Но его сеструха это заметила.

– А тобой Владислав, – сказала брату Лиза, голосом, не предвещающим ничего хорошего, – я займусь дома особо! Я знаю, что это твоя была идея! Только ты один у нас больше всех играешь с огнём.

– Владьки вообще с нами не было! – заступился я за друга, но Владька страдальчески вздохнул. Уж я знал, как ему достаётся от старшей сестры, а иногда и мне, за компанию. Потому, что мы с Владькой лучшие друзья.

      Разделался я с уроками только через два часа. Много задали прочитать по учебнику гражданской обороны в разделе борьбы с пожарами.

      А ещё сегодня снова тащиться в отряд на совет дружины!

      Я вышел во двор.

      На улице вкусно пахло распустившимися почками, проросшей крапивой, лопухами и первыми одуванчиками, которые пришли на смену матьимачихе.

      Время было восемь, пора в отряд.

      Я шагал по улице и думал о сборе совета дружины, где опять будут говорить о нашем недостойном пионера поведении, об опасности наших игр, а потом заставят старших ребят влиять на нас.

      Вернувшаяся из школы Лиза уже собрала ребят. Совет только начинался. Я влетел в пионерскую комнату и сел на подоконник.

– Ну что у нас плохого? – вошла в пионерскую комнату Катя.

– Вот эти, опять начудили, – нехорошо сверкая глазами, Лизавета указала на меня, на Гурьку Симакова, Лодьку, Павлика и Серёню Зуева. – С ними ещё ребята были, но их я не сумела отловить… Разберись с ними, Кать?

      Катя кивнула и отошла к окну.

– Выйдите на середину комнаты! – приказала она мне и ребятам, которые сегодня играли в войнушку. – Не дети, а шайка беспризорников!

      Я вышел, глядя на стоптанные и изрисованные ручкой кеды. За мной встали в шеренгу остальные ребята. Вид у них был не лучше.

– Сейчас вы считаете, – с осуждением заговорила Катя, – что пожар, который вы устроили был безвредной шалостью. А ведь огонь мог перекинуться и на лес, и на дома. И я хотела бы знать, у кого возникла идея устроить пожар.

      Мы стояли, глядя в пол, переминаясь с ноги на ногу.

– Есть среди вас честные люди? – с нажимом поинтересовалась Катька.

– Честные есть, – насмешливо проговорил Лодька, – глупых нет!

      Ребята грохнули и чуть не свалились от смеха. Смеялись долго. Кате пришлось повысить голос, чтобы перекричать ребят.

– Выходит это было весело, да? – успокоившись, сдержанно спросила Катя ребят. – Взять и поджечь траву, и старый мусор, да ещё гле лежали баллончики с аэрозолью? А вы знаете, что именно с таких поступков начинают носить полосатые свитера, бренчать на гитарах в подъездах, так, что люди заснуть не могут, а потом становятся стилягами?

      Да, именно с таких забав всё это и начинается. Про это нам постоянно говорили в школе. Ставили в пример отличников, только не видели, что среди них тоже полно ябед и хулиганов…

– Что с ними будем делать, товарищи? – судорожно набрав воздуху в грудь, спросила Катя совет. – И главное, каких ещё бед нам от них ждать?

– Перевоспитывать, – встал с места Ваня Спицын. – Мы уже второй год боремся за то, чтобы ребят с улицы вытащить, а эти тащут нас назад!

– Вы посмотрите на них! – взяла слово Лизавета. – Это не пионеры, это же настоящие дети улицы! Особенно Вьюжанины!

– Не-не-не! – передразнил я Лизу и показал ей язык.

– Пусть свой вид в порядок приведут! – встал на сторону Лизаветы Кирик Смирнов. – Как вообще пускать в отряд таких растрёп!

– Правильно ребята! – согласился Витя Лагунов. – А ещё заставить их уроки учить, подтянуть их в школе. А то шляются по улице, а о школе забыли.

      Лизавета посмотрела на мои кеды.

– Во что вы только кеды свои превратили! – осуждающе покачала она головой и её косички затрепыхались. – Вьюжанин, я ведь тебе их на той неделе новенькие принесла, а ты уже успел их разрисовать!

– Все разрисовывают, – пожал плечами я.

– Все будут в пожар играть, – взял слово вожатый Илья Громов, – ты тоже с ними пойдёшь? Ах да, вы ведь его уже устроили…

      Ребята снова засмеялись.

– И ничего здесь смешного нет! – одёрнула ребят Лизавета.

      Катька решила назначить на вечер воспитательные работы по уборке территории и закончила совет дружины.

– А ты Вьюжанин отмой наконец свои кеды! – велела мне Катя.

      Ребята вышли всей гурьбой на улицу. Я добежал до своего дома, взобрался по лесенке на залитую солнцем крышу.

– Серёня, домой сейчас же! – позвала меня мама.

– Иду, – откликнулся я и с неохотой прошлёпал босыми ногами по нагретому бетону мимо надстройки, и спустился в стеклянный люк оранжереи.

      Я оказался на третьем этаже, в своей комнате, толкнул дверь и залез в ванную отмыть свои кеды, пока их не увидела мама и не схватилась за сердце…

                                    3

      Солнце садилось за лес и высотки, но было ещё светло и лужи во дворе горели золотом от бьющих в них косых красных лучей. Я выбежал на улицу, вынести мусор, залез босысми ногами в лужу, чтобы смыть пыль.

      На заборе сидел Колька, маленький лопоухий мальчишка с озорным лицом и всклокоченными белобрысыми волосами. Но сейчас лицо его покраснело от слёз. Колька ревел, держа в руках пульковый автомат.

– Колька, ты чего? – встревожился я. – Что с тобой случилось?

– Не стреляет! – шмыгнул носом Колька. – Сломаный!

– Твой? – проникновенно спросил я друга.

– Мне его Мухоморов на броневик сменял! – хныкал Колька. – Ну мы поменялись, а он сломаный. Никитка назад меняться не хочет!

– Вот зараза! – с чувством сказал я, взяв у Кольки автомат.

      Никита был тем ещё вралем. Он как-то поменялся со мной во втором классе, танком на машину. Я принёс эту машину домой, и оказалось, что она была сломана. Мы подрались, но танк он мне так и не отдал.

      Кто знал Никиту, с ним никогда ни чем не менялся. А Колька не знал, потому, что был ещё совсем мальком.

– Ладно, иди домой, – сказал я, ласково потрепав Кольку по волосам. – Найду я твой броневик.

      И решительно зашагал по двору.

      На плитах возле подстанции резались в чику мальчишки. У меня отлетела липучка на кроссовке. Я сел на плиту, чтобы её застегнуть.

      На плите сидел Никита со своим маленьким братцем и играли с Колькиным зелёным броневиком! Я точно знал, что броневик был Колькин. Сколько раз мы играли с ним у него в квартире и я хорошо его запомнил.

– Отдай броневик, пугало болотное! – грозно потребовал я у Мухоморова.

– Вот ещё! – с нагловатой ноткой сказал Никита.

– Укуси мою какашку до крови, милашка! – вмешался Никиткин брат.

– Отдай мухомор варёный! – возбуждённо потребовал я. – Он Колькин, а ты ему автик сломаный за него дал.

– Он сам поменялся, – лениво ответил Никита, жуя двачку. – Его и не просил никто даже. Так что гуляй иди, пока не втяпали!

– Я щас тебе, как втяпаю! – разозлился я. – Отдай броневик, индеец невоспитанный!

      И взял его за башню.

– Ну ты, чучело! – негодующе закричал Никита и мы сцепились. Сначала мы выдирали его друг у друга и тут у броневика отвалилась башня.

– Вот теперь чини его! – заорал со слезами на глазах Никитин брат. – Никитка, скажи ему, чтоб чинил!

      Я обмер от испуга. Как же я теперь его понесу Кольке?

– Чини! Чини! – ревел Никиткин братец.

      Никита заорал и бросился на меня. Он был здоровый, учился в классе седьмом, но как многие хулиганы, брал силой, а дрался неумело. Я быстро одолел врага, зажал ему рукой шею и обхватил его ногами.

      Хулиган выл от боли и пытался вырваться.

– Пусти гад, а то я ребятам скажу! – отчаянно кричал Никита.

– Мухоморова бьют! – раздались голоса и я отпустил врага.

      Никита поднялся, а я размахнулся и въехал одной ногой ему по лицу, а другой повалил в траву. Никита зажал нос и захныкал, но подняться не мог. И тут все ребята, которые наблюдали за боем засмеялись, указывая на меня.

– Чего? – не понял я.

– У тебя жвачка в волосах! – засмеялся Лёха Чичкин.

      Я схватил себя за волосы и обмер. Так и есть! Действительно жвачка!

      Сгорая от стыда, я подхватил сломанный броневик и побежал домой.

                                    4

      Катя решила посмотреть, как мы перевоспитываемся и вместе с нами пошла на субботник, на которые нас обычно водила Танька, но она сейчас занималась с другим отрядом. Они делали в школе стенгазету. Я срезал жовку, а утром сидел на балконе, чиня броневик, когда нас позвали на уборку.

      Субботник хоть и был у нас вместо уроков, но как мы намучались! Катя велела нам оттереть со стен домов и гаражей всё, что мы успели нарисовать на них с прошлого лета. Ребячьи каракули оттирались плохо.

      Потом мы наткнулись за одним домом на целую кучу ржавых аэрозольных баллончиков и скрипя сердце покидали их в мусорные пакеты.

– Сколько добра пропало! – огорчённо покачал головой Владик.

– Это точно! – печально вздохнул Костя Раскатов.

      Такие баллоны можно было кидать в костёр. Их грохот вызвал бы панику у всех бабок в нашем районе! Можно было даже заставить их летать, как ракеты. А можно было сделать из них даже огнемёт!

– Владик, где это ты измазался? – к нам подошла Катя.

      Мы с ребятами взглянули на Владика и рассмеялись. Влад где-то испачкал руки в саже и заодно измазал ими себе щёки.

– Продолжаем работу, – сдержанно сказала Катя. – Владик, за мной!

      Она отвела его к ближайшей гидроколонке и стала тереть руки и щёки холодной водой. Влад визжал и извивался. Ребята смеялись.

– Ничего смешного! – буркнул я, заступаясь за Владьку. – Вас бы так!

      Через час мы так устали, что Катя решила, что мы достаточно наказаны и можно расходиться по домам. И тут она увидела мои, Тимкины и Данькины кроссовки, которые мы разрисовали ручками и фломастерами.

– Пойдёмте-ка к вашей маме, – решительно взяла нас за шкирки Катя, – пусть полюбуется на то, во что вы себя превратили!

      Тут уж ничего не сделаешь, и мы пошли к маме.

– Я с ними уже второй год воюю! – сокрушённо качала головой мама. – Это просто кошмар какой-то! Сколько обуви они попортили.

– Вот пусть ототрут её, – безжалостно сказала Катя, отпуская нас, – а иначе в отряд не пущу!

      И она ушла, ворча о том, какие мы невозможные мальчишки.

– Во что вы превратили свои кроссовки! – взялась за голову мама. – Я вам их не для того брала, чтобы вы их портили. Сейчас же идите и отмывайте!

      Мы мыли свои кроссовки с мылом, под горячей водой, но тут же дело превратилось в баловство. Мы начали брызгаться и визжать, толкаться и наконец все трое загремели в ванну и устроили там возню.

– Караул! – прошептала мама, входя в ванную на шум. – Выметайтесь сейчас же, раз балуетесь!

      Смеясь и толкаясь, мы вышли из ванной и устроили войнушку по всей квартире, и не прекращая игры пошли смотреть телевизор.

      Шло кино про гражданскую войну. Нам оно так понравилось, что мы глядели во все глаза на троих мальчишек и одну девчонку в будёновках, которые совершали подвиги, и мы ни разу не толкнулись.

      Но белые одолевали и мы пришли напомощь красным отрядам.

– Караул! – повторила мама, когда вошла в комнату. – Кто это вас надоумил стрелять пистоны в комнате!

– Дениска, – жизнерадостно засмеялся Данька.

– Какой Дениска? – рассердилась мама. – Скажите своему Дениске, что если будет учить вас таким играм, я ему…

– Мам, это книжка такая, про ребят! – засмеялся Тим. Он сбегал в нашу комнату и принёс книжку "Денискиных рассказов", которую мы читали на внеклассном чтении дома, и мама схватилась за сердце.

– Выметайтесь на улицу! – ловя ртом воздух, велела нам мама. – И не попадайтесь мне на глаза, пока не приедет отец.

      Мы радостно завизжали, вскочили и бросились гулять. То, что мы были босиком, мама к счастью не заметила, или заметила очень поздно. А мы побежали играть в гражданскую войну. В неуловимых мстителей.

– Нас только трое, – озабоченно заметил я. – Нужна ещё девчонка.

– Где мы её возьмём? – озадачился Тим.

– Да ладно, и без девчонки хорошо! – небрежно махнул рукой Даня.

      Девочек как на зло на улице мы не нашли ни одной и тогда мы решили играть втроём.

– Ну тихо вы, мальчики, чуть с ног не сбили! – крикнул кто-то, на кого мы налетели, мчась по улице. Это оказалась Юля из осоавиахима.

– Привет! – поздоровались мы.

– Привет мальчишки, – улыбнулась Юля. – О, как вы вытянулись!

– Растём! – похвастался Тим.

      Мы пошли вместе по улице.

– Во что играете?

– В неуловимых мстителей! – внушительно сказал я. – А мама сказала, что мы опять устроили бедствие и погнала гулять!

– Это здорово, – с одобрительной улыбкой сказала Юля. – Мы в детстве тоже в эту игру играли!

      Юля зашла в комсомольский клуб "Энергетик", а мы побежали играть.

– Слушайте, – сказал нам с Данькой Тим. – Неуловимые не только воевали, они ведь людям помогали. Давай и мы помогать будем!

– Давай! – согласились мы с Даней.

      И с этого дня началась игра, в которой всё однажды стало всерьёз…

                              Глава IV

                   По пути никто не встретит

                                    1

      Утром, едва проснувшись, я сразу побежал в школу. Мне хотелось искупаться в бассейне, который открывали ещё до занятий. А учились мы во вторую смену. Многие ребята там занимались плаванием.

      Наша младшая воспитательница Катя уже была в школе. Она руководила секцией плавания и готовила нас с ребятами к соревнованиям.

– Очень хорошо, что ты пришёл, – обрадовалась она. – Проведи за меня разминку с ребятами, а? А то у меня горит!

– Есть! – машинально отсалютовал я, так и не спросив, что у неё горит.

      Ребята были из третьего класса. Я провёл с ними разминку, которая быстро превратилась в шумную и весёлую игру, и повёл в бассейн.

      Катя примчалась быстро и, поблагодарив меня, разрешила искупаться в глубоком месте. Вода пахла хлоркой, зато она была тёплой.

      Я купался очень долго и вскоре в уши у меня набилась вода.

      Кате пришлось силой вытаскивать меня из воды.

– Уроки скоро, а ты плаваешь! – с укором сказала она. – Опять опаздаешь!

– А нам только к часу идти!

– Так и пойдёшь мокрый?

– А я берет одену.

– Марш учиться, – стояла на своём Катя. – Вечером можешь купаться хоть до посинения. Я тебя знаю!

      И я неохотно вернулся домой, чтобы переодеться к школе. Мама была ещё дома, но на ней уже зеленела целинка и берет комсомольских отрядов.

– Серёня, ты куда убежал на всё утро? – спросили меня Тима и Даня. Они играли на балконе, который заливали солнечные лучи.

– Купался, – простодушно ответил я и мы начали собираться в школу.

      Мы посмотрели мультики и побежали на занятия.

– Вы совсем распустились дети, – строго выговорила нам Таня на классном часе. – Я не представляла, что за две недели вы станете самым отстающим классом в школе! Чем вы хоть занимаетесь?

      Мы молчали. Никто не хотел выдавать тайну. Мы играли в мушкетёров, но учителя не знали, что это мы с мальчишками.

– Хорошо, – сдержанно и сухо сказала на это Таня. – Я решила, что вас пора взять не буксир и подтянуть по урокам.

      Она прошла по классу и открыла дверь.

– Ребята, зайдите! – отрывисто позвала она.

      В класс вошли ребята из тимуровского штаба. В основном девочки.

– Эти ребята займутся вами с сегодняшнего дня, – объявила Таня.

      Весь класс возмущённо заныл. Танька была непреклонна.

– Панкина, – обратилась она к Сашке. – Возьмись за этих двоих, – и она указала на меня и на Влада. – Они отстали больше всех. А ты у нас отличница.

– Я возьмусь, – улыбнулась Сашка. – Уж я за вас возьмусь, мальчишки!

      И с этого дня мы были вынуждены на час дольше пропадать в школе, вместо того, играть во дворе или смотреть мультики!

      А дома ещё ждали невыученные уроки…

      Из школы я вернулся поздно, потому, что дежурил в классе.

      Я включил телевизор. Начинался мой любимый мультик "Чёрный Плащщ" и я влез с ногами в кресло.

      "Кто в ночи на бой спешит,

      Побеждая зло?

      Твёрдый клюв, отважный вид

      Чёрное крыло…"

– Серёня, ты не забыл об уроках? – вошла в комнату мама.

– Сейчас, только мультик досмотрю, – обещал маме я.

      "Чёрный Плащ!

      Только свистни-он появится!

      Чёрный Пла-а-ащ!

      Ну-ка от винта!

      Чёрный Плащ!

      Грозный Чёрный Плащ!"

      Мама обняла меня, чмокнула в макушку и ушла.

      "Дым и пламя, шум и гром,

      Дерзость и расчёт…

      Чёрный рыцарь скрыт плащом,

      Славы он не ждёт…"

      Я посмотрел мультики, но вместо уроков выбежал гулять и пинал банку по обдуваемой ветром улице в высохших, уже не разрисованных кроссовках.

– Серёнь, давай с нами в двенадцать палочек! – свистнул мне Костя.

      Меня приняли в игру и мы начли скидываться, выбирая галю:

– Камень-ножницы-бумага-три-бомжа!

– Я те дам бомжа! – рассердился Миха Бомж и толкнул меня.

      Миха всегда обижался на "бомжа". Его так дразнили, потому, что он не ночевал дома, а гулял по ночам и хулиганил.

      Это был белобрысый семиклассник с веснушчатым насмешливым лицом и хитрыми серыми глазами. Во дворах говорили, что его однажды забрали в милицию, за то, что он кинул дымовуху кому-то в окно.

      Миха был наглым и вредным типом, взрывал в бутылке петарды и нюхал, играл в кровавый пятачок и гулял со стилгами. Его лупили все ребята.

– Отстань! – заступился за меня Серёня Зуев. – Давай, кто что показал?

      Игра кончилась дракой из-за спора, кого поймали, а кого нет. Я забежал домой попить и умчался в отряд. У меня начиналось каратэ.

      За домом громоздились гаражи. Лазать за них мне было неохота, даже страшновато. Там росло много крапивы и что-то временами гудело, но стремление узнать, что там гудит пересилило и я двинулся к гаражам.

– Серёня! – раздалсяза моей спиной Колькин голос. – Никитка опять дразнится!

– Доиграется он у меня! – накалённо сказал я, и сердце моё ёкнуло. Колька ведь не знает, что мы сломали его броневик.

– А ты отнял у него мою мафынку?

      Колька слегка картавил, потому, что подрался и ему разбили губу.

– Нет ещё, – соврал я. – Я его вчера не догнал.

– А… – разочарованно опустил голову Колька.

– Ны ты чего? – ласково положил я руку Кольке на плечо. – Не реви, найду я тебе твою мафынку. Сегодня принесу и будешь играть.

      Колька повеселел. Его позвала мама, и я пошёл по двору, думая, чем бы заменить маленькому Кольке его сломанную мафынку…

      И тут я услышал отчаянные мальчишечьи голоса.

– Папачка, не надо! Мы больше не будем! – с отчаянием и страхом кричали Дёмка и Егор. Я бросился в ту сторону.

      Какой-то седой низкий усатый дядька с красным лицом, с плохими словами тащил куда-то за руки моих друзей.

– Вот сейчас домой вернёмся, – сипел от злобы дядька, – я вам покажу, как из дому убегать! Сопляки вонючие!

      И я понял, что опять случилась беда.

– Папочка, мы не хотели! – Дёмка готов был зареветь. – Мы у двоюродной сестры засиделись! Она нам мультики показывала!

– А ну домой, живо! – сипел, брызгая слюной Егоркин и Дёмкин отец, толкая мальчишек. – Дома с вами разберусь! И с вашей сестрой ещё поговорю! Будет знать, как моих пацанов от дома отваживать!

      Егор плакал: дядька ему выкручивал руку.

      Не успев толком что-то придумать, я бросился в бой.

– Не трогать! – закричал я, отпихивая дядьку от Егора и Дёмки.

– А ты кто такой, чтоб мне указывать? – взбеленился он от такой дерзости и покраснел ещё больше.

– Не важно, – дрожащим от напряжения голосом проговорил я, стараясь отпихнуть Дёмку и Егора подальше от этого сипящего краснолицого гада. – Не трогайте их, а то мы с мальчишками…

– А то что? – нагло осведомился дядька.

– Тёмную устроим! Всеми дворами, за то, что ты ребят обижаешь!!

– Ты кем возомнил себя, споляк?! Сейчас я научу тебя, как надо вести себя со старшими…

      И негодяй замахнулся рукой, чтобы влепить мне затрещину.

– Папа, не надо! Это наш друг!

– Так вот кто вас из дому бежать подговаривает!

      В первый миг я растерялся, но тут же нанёс пьянице страшный удар кроссовком между ног. Дядька вылупил глаза от дикой боли, засипел и схватился за промежность, булькая и ёрзая по бетонным плитам.

– Мальчик всегда победит взрослое пугало из помойки! – с презрением хмыкнул я и наподдал ему ещё раз. – У!

– Убью! – плакал от боли Дёмкин и Егоркин отец.

      Мне стало гадко и я обернулся к ребятам. Они стояли с открытыми ртами, но негодяй встал и схватил меня. Я ударил его ногой в лицо.

– Й-й-яу! – вскикнул он от боли. – У-у-у, гадёныш! Да как ты смеешь…

      И упал на плиты, скуля и зажимая кровоточащий нос.

– Не бойтесь, он вам ничего не сделает, – дрожащим голосом сказал я Егору и Дёмке. – Пошли к ребятам!

– Он теперь нас вообще убьёт… – подавленнл сказал Егор. – И тебя тоже…

– Нам домой лучше не возвращаться, – со страхом произнёс Дёмка и нервно дёрнул плечом.

      Они не бросились к отцу, не помогли ему встать. Не бросились колотить меня, а стояли и смотрели, как будто так и нужно было.

– Сестра нас к себе зовёт, – с грустью вздохнул Егор. – Мы у неё каждый день сидим, мультики смотрим. Она хорошая…

– Вот бы она нас забрала… – с печальным и мечтательным выражением на красивом загорелом лице, сказал Дёмка.

– Пойдём, в отряде днём отсидитесь, – сказал я, взяв друзей за руки.

– А если…

– Он же к вам может прийти…

– Не бойтесь, у нас же ребята, – ласково сказал я друзьям. – Если сунется, они посильнее ему вделают! Будет знать, как детей мучать!

      И я уверенно повёл мальчишек в отряд, не оглядываясь назад.

                                    2

      Беда была пострашнее, чем спалённая нами помойка, залетевшая в форточку ракета, пожар за гаражами, где кто-то накидал баллончики, и нагоняй за летающий пылесос. Ребята всю дорогу рассказывали, как отец их лупил ремнём за малейшую привинность, как они боялись идти в свой двор и сбегали из дома на целый день, только бы не попасться отцу под руку.

      Я слушал и медленно закипал от злости.

      Такого нигде не могло у нас быть! Это должно было кончиться очень давно и таких гадов не должо было существовать на свете!

      Но они всё-таки кое-где сохранились…

– Нам теперь нельзя домой, – закончил печальный рассказ Дёмка.

– А мама ваша? – взвинченно спросил я. – Как же она его терпит?

– А она тоже… – отрывисто сказал Егор и шмыгнул носом. – Скандалы каждый вечер, из-за того, что мы убегаем к сестре…

– Мама тоже обижает, – нехотя признался Дёмка, украдкой вытирая намокшие от слёз глаза, – без битья, но обижает…

      И я видел, как ребятам было тяжело и страшно. Вот почему они целыми днями где-то гуляли или торчали у своей двоюродной сестры!

      Они боялись возвращаться домой. И по пути никто не встретит…

      Каково это, так бояться? Все их бросили…

      "А мы их не бросим! – с ожесточением пришло мне в голову. – Мы ещё найдём способ, как отучить это пугало помойное мучать ребят!"

      Вот балкон пионерского клуба. По балкону вышагивал с игрушечным ружьём с пробками Митька. В чёрной форме, с ружьём он выглядел очень серьёзно. Заметив нас он улыбнулся и обрадованно нам помахал.

– Дежуришь? – очнувшись от своих грустных мыслей, спросил я.

– Угу, – с ноткой гордости ответил Митя. Маленьких у нас редко ставили дежурить одних.

– В отряде кто-нибудь есть?

– Илюшка. Вожатый.

– Мы к нему, – решительно сказал я.

– Скажите пароль, – потребовал Митька.

      Какой же у нас сегодня пароль? Ага, вспомнил!

– "Восточный ветер!" – назвал пороль я.

– "Дождь!" – ответил Митька и опустил игрушечное ружьё.

      И мы вошли в отряд.

– Илюшка! – позвал я и вошёл в пионерскую комнату.

      Илька сидел за столом и мастерил змея.

– Илюш, – сказал я, вожатый взглянул на нас и даже обрадовался, – бросай змея, тут такое случилось…

– Ещё кого-то в отряд тащишь… – заметил он, имея ввиду Дёму и Егора.

– У-у, – нетерпеливо махнул рукой я. – Хотя в отряд тоже нужно… А сейчас надо с этими ребятами что-то делать. Вернее с их отцом и матерью.

      И рассказал, что слышал от ребят.

– Я созову совет дружины, – решительно заявил Илья.

      Илька был самым сдержанным из нас, но сейчас и он закипел.

– Ты боевое крыло лучше созови, – мрачно предложил я.

– Верно! – улыбнлся Илька и напружиненно вскочил. – Так даже лучше. А вас, – обратился он к Дёме и Егору, – мы никому обижать больше не дадим!

– А как же мы домой теперь?

– А не ходите пока. Мы Таньке скажем, она что-нибудь придумает.

      Илюшка снял трубку старого телефона, позвонил всем нашим. Время полуденное, все смотрят мультики. Ребята обещали явиться через сорок минут.

      Мы вышли на улицу. Илья вынес мяч:

– Давайте погоняем, пока ребята не пришли!

      Мяч в конце-концов был забит под забор, и я вытаскивал его, когда с гомоном, ором и смехом прибежали все ребята и началась весёлая возня.

                                    3

      Солнце светило так весело, словно не случилось беды. Приветливо зеленели дворы, белела бетонка, словно прося пробежаться по ней босиком. Мы устали возиться, унесли мяч и собрались под окнами пионерского клуба.

– Что вы успели натворить, мальчики? – подозрительно сощурилась Лиза, оглядывая нас с ребятами. Она явилась самая первая.

– Брось, – мрачно махнул рукой Илька Громов. – Тут всё серьёзно.

      Собрались в пионерской комнате. Митьке велели защищать отряд с ружьём в руках от всех врагов, если они посмеют напасть.

– Есть! – отсалютовал Митька, положил заряженное пробками ружьё на плечо, и уходя в пионерскую комнату, я слышал, как, расхаживая по длинному балкону, Митька бубнит себе под нос какой-то марш…

– Ситуация серьёзная ребята, – взял слово Илья. – Раньше мы с этой бедой не сталкивались. Не потому, что этого не случалось, а потому, что, гоняя по улице хулиганов, мы не воспринимали всерьёз полдецов среди взрослых. Они портят детям игры, а бывает и доводят до слёз.

      Ребята одобрительно зашумели. Да бывали и такие.

– С каждым днём мы всё дальше уходим в светлое будущее, к звёздам, – продолжал Илья, – а здесь, на Земле мы забыли, не доглядели, что остались всякие гады… Ну, кто над ребятами издевается, капает на всех, скандалит и хулиганит под самым нашим носом.

– Кто? – воинственно спросила Светка Загремухина. – Тётки из уличного комитета?

– Не они, ещё хуже! – небрежно ответил Илья и с ожесточением рассказал ребятам про отца Дёмки и Егора.

      Ребята возмущённо зашумели.

– Ну вот, – сдерживаясь, закончил Илька, – и на улице хулиганы шатаются и домой ребятам боязно приходить. Даже хулиганы это не так уж и страшно. Как нам этого гада отучить руки расспускать? Кто хочет, пусть скажет.

– Тёмную ему устроить! – встал с места Серёнька Зуев. – Засунем его в простыню, и отметелим, чтобы знал!

– А с матерью?

– Таньке сказать. Она с ней поговорит.

– Это конечно верно, – согласился Илюшка. – Только теперь этих ребят к нам нужно. Чтоб поменьше дома были, пока не уляжется. Их надо взять в отряд, заниматься с ними. А их родичей на учёт к председателю…

– А может учителям расскажем, как они ребят обижают? – предложил Кирик.

– Не надо, – возразил Тим. – Таньке лучше скажем.

      И я тоже посчитал, что не надо об этом болтать в школе. Учителя ни за что не поверят нам. Для них все взрослые добрые, честные и воспитанные, а мы, дети все хулиганы, которых надо пороть крапивой. И больше всего горластым тёткам и красным от злобы жильцам, как кость в горле, мешает наш пионерский клуб. Эти не помогут, только хуже сделают…

– Айда этого найдём, – решительно слез с подоконника Илька. – Вьюжанин, показывай, где ты его встретил.

      Мы все пошли на улицу.

– А вы куда намылились? – Лизавета схватила Егорку и Дёмку за руки.

– А мы тоже… – неуверенно сказал Дёмка. В его глазах мелькнул страх.

– Сидите здесь, – отрезала Лизавета, – ребята только поговорят с ним.

– Мы чё, перевоспитывать его будем? – спросила Светка Загремкухина.

– С такими по другому надо говорить, – мрачно возразил Илька, когда мы вышли во двор. – Языком синяков и шишек.

– Ещё бы! – кивнул я. Я был полностью согласен с Илькой.

      Ильку я всегда слушался, даже тогда, когда взрослые отчаянно выли, стараясь со мной справиться. Я улыбнулся этой мысли и побежал вперёд.

– Нет его, – растерянно сказал Даня. – Ушёл куда-то.

– К пьяницам своим, – раздражённо буркнул Серёня. – Его за лесом искать надо, на Высоковольтной улице.

– Давай ему под дверью какашки подожжём? – подал идею Влад.

      Вдал дал нам по пластинке жвачки и мы пошли вместе.

– Не, давай его отлупим! – воинственно предложил Ваня Спицын.

– Заставим его какашку слопать! – зло сказал Кирилл Смирнов.

      По бетонке вышли на улицу с высоковольтками. Небо за высоковольтками хмурилось, вдали грохотал гром. В лужах блестели отсветы солнца. Дома стали серыми, в окнах уже зажёгся уютный свет. Надвигалась гроза, а с неба падали в пыль первые капли дождя.

      Но и в дальних дворах этого гада мы не нашли.

– Ссыкло! – с презрением заметил я. – Может он сейчас на нас из окна смотрит, а выйти боится!

– Пошли ему позвоним, – потерев щёку о плечо, предложил Костя.

      Звонили в дверь, но нам никто не открыл.

– Сделаем так, – решил Илья и недобро сверкнул глазами. – Будем караулить его по очереди. Он же ссыкло, так что бояться не надо.

– Кто боится? – мрачно возразили мы с ребятами.

– Короче, если кто увидит, – предупредил Илья, – тут же зовём всех ребят.

– Мы первые, – вызвались Лёня и Алька.

      И остались у девятиэтажки.

      Мы ещё немного послонялись по дворам, и побежали в наш пионерский клуб, договорившись завтра днём снова прийти к той девятиэтажке…

                                    4

      Я зашёл домой, одеть куртку. В квартире стоял вечерний полумрак и от этого мне стало как-то жутко. Ребята звали меня с собой в бассейн. Колькин броневик сиротливо и забыто стоял на подоконнике. Включив свет, я ещё раз его осмотрел. В башне полетела деталь, которая в схватке с вредным Никитой потерялась и приделать башню уже было нельзя.

      Как теперь отдавать его Кольке? И дома ли он ещё?

      Наверное дома. Вон какая гроза надвигалась!

      Я вышел из квартиры, оставив её сквознякам, жутким скрипам и темноте.

– Серёня! – окликнул меня Колька. – Ты нашёл мой броневик?

      Я не знал, что и ответить. Меня бросило в жар, но я всё-таки сказал:

– Понимаешь… Мы его в драке поломали чуть. Я его тебе починю! Честное пионерское!

– А-а-а… – снова огорчённо протянул Колька. – А то мама меня ругает. Спрашивает, где броневик? А я сказал, что одному мальчишке дал поиграть…

– Не бойся Колька! – утешил я друга. – Починю я тебе твой броневик!

      И выбежал на улицу, ничего не видя и не слыша. Меня догнали ребята и мы пошли в бассейн. Отсветы заката плясали на бетонке и на озере.

      А я думал, как же помочь Кольке? Броневик теперь не починешь, а если что-то другое отдать, так его мама накажет. Она очень не любила, когда кто-то меняется игрушками. Вспомнить хотя бы тех солдатиков!

      Колька тогда подарил мне их в обмен на пароход, который можно было запускать хоть в ванне, хоть в пруду.

      Потом это плохо закончилось. Колька упал в холодную воду, и пришлось его целый день у себя держать, до возвращения его мамы, чтобы вовремя просохла одежда и Кольке не досталось бы от родителей.

      А потом и солдатиков пришлось вернуть…

      Наша мама к обменам тоже раньше относилась плохо, но потом просто махнула рукой. Все менялись. Только даренное нельзя было поменять…

      И тут я вспомнил, что у Лёнчика был такой же броневик! Такого даже цвета, как и Колькин! А у меня был заводной катер "Нептун", который Лёнчик две недели уговаривал меня обменять ему на что угодно. Катер был сломан, хоть и плавал в воде, но Лёнчика это не останавливало…

– Мамка опять ругается, – во дворе болтали Тимка и Антон Климов. – Я по глобусу гадал, – увлечённо рассказывал Антон. – Разрезал его по экватору, налил в северное полушарие сгущёнки, а в южное манную кашу. Дал братишке, а сам загадал, что если слопает сгущёнку, можно гулять, если нет, то лучше мультики посмотрю. Так он на сгущёнку и не посмотрел даже, а кашу слопал!

– И? – в весёлом нетерпении спросил Тим.

– Но я всё равно пошёл на улицу. И тут же в лужу наступил. И ноги промокли, да ещё дождь как брызнет!

– А я оживлял ручку, – хихикнул Тим, – набрал в рот чернил и как плюну!

– Попало?

– Не то слово! – иронически засмеялся Тим. – Я прыснул в глобус, а училка-дура меня как за ухо схватит! Пришлось все новые острова с него смывать. А потом у меня язык неделю синий был!

      Я влез в лужу и махнул брату. Тим догнал меня и мы пошли в бассейн.

                                    5

      Всё купание в бассейне я нетерпеливо поглядывал в окна. И сбежал из бассейна первым, сказав ребятам, что ногу свело. Я помчался домой, снял с подоконника стоявший вместе с растениями катер и вылетел на улицу.

      И всё же мне было грустно отдавать нашего старого товарища. Мы с Тимой и Даней и купались с ним на озере, и в ванну брали. Жалко, но что ж поделаешь, ведь Кольке из-за его "мафынки" слёзы. А если узнает его мама…

– Ленчик, ты всё ещё хочешь меняться? – с надеждой спросил я друга.

– Да-а-а… – протянул Лёнчик.

      Он вышел из квартиры, босиком в тамбур и разглядывал катерок.

– Насвовсем?

– Насовсем! Только дай мне свой броневик, а?

      Лёнчик просиля, побежал в квартиру, а вернулся с броневиком.

– Только у него чубрика нет, – виновато сказал он. – Потерялся…

– Ничего, и так сойдёт! Спасибо!

      Я улыбнулся и побежал на улицу. Нажал на звонок Колькиной квартиры. Очень долго звонил. Наконец дверь открылась.

– Кто тут трезвонит на ночь глядя? – рассержено спросила Колькина мама, а сам Колька выглянул из-под её руки.

– Вот, – протянул я броневик. – Держи Колька!

– Это ты ему дал играть? – с нажимом спросила Колькина мама сына.

– А чё, нельзя? – ревниво спросил Колька маму.

– Не сломал?

– Ещё чего! – обиделся я.

      Колька взял броневик и просиял. А я побежал домой.

– Серёня, – встретил меня в комнате Тим. – не видел, куда катер делся?

      Я замер, и сказал честно:

– Я его сменял…

– На что?

      Я рассказал брату на что променял и из-за чего пришлось это сделать, а у самого на душе скребли кошки.

– Ладно, всё равно он поломанный… – вздохнул Тим, закусив губу. – А Колька обрадуется…

      Тим ушёл смотреть мультики, а я вышел из квартиры и невесело побрёл по улице.

– Вьюжанин, что такой грустный? – окликнула меня встревоженная Юля.

– Я братьев предал… – шмыгнул я носом.

– Как так предал?

– Как ещё предают…

      И рассказал, как променял катер на броневик, не спросив братьев.

      Зато слёзы не прорвались наружу…

– Ты всё правильно сделал, – заботливо приобняла меня за плечо Юля. – И нечего думать, что это предательство, и что всё зря. Так не бывает, чтобы всё было зря! Ты помог другу!

      Я посмотрел на неё и улыбнулся. Мы пошли по улице. Я повеселел. Юля выпустила меня, и спрашивала, чем мы с ребятами во дворе занимаемся.

– Я видела, вы в игру какую-то играете, – сменила тему Юля и выразительно на меня посмотрела. – Что за игра?

– Всё та же, – смущённо признался я. – Всадники, которые всем помогают…

– Не играйте во всадников, – убеждённо сказала Юля и я невольно вытаращил на неё глаза. – Будьте всадниками не понарошку, а понастоящему! – со значением посоветовала она мне и я успокоился. – Помогайте всем, кто зовёт напомощь. Помогайте всем, кому плохо до слёз…

– Мы постараемся! – обещал я и совсем позабыл свои огорчения.

      Юля ушла в ячейку комсомола, а я пошёл домой, поглядел на небо и вдруг увидел, как из-за хмурых туч, как надежда, сверкнул лучик солнца…

                              Глава V

                         Девчачьи глупости

                                    1

      Всю неделю мы пропадали в школе. Сашка подтягивала нас, а все мысли были на улице, на лазалках, во дворах, где мы с мальчишками играли в чику, в войнушку, и пили газировку, на обратной дороге из школы.

      В один из таких дней, мы с Владькой здорово поссорились. Не так как раньше, а всерьёз. Нам обоим нравилась Сашка. Она училась в нашем классе и была в школьном пионерском журнале.

      И подрались. Глупо подрались, из-за какой-то девчонки!

      О том, что за школьными стенами вечером мы бесились она хорошо знала и решила ходить с нами, чтобы помочь учиться.

      И естественно мы в неё втрескались, и однажды днём, играя в ножички на скамейке, вдруг заспорили, кого она больше любит.

– Нет я ей нравлюсь! – разгорячённо спорил Владька, всплестнув руками и смахнув с меня кепку. – Она сама мне сказала вчера в бассейне!

– Чё ты врёшь! – накалённо произнёс я, воткнув ножик в скамейку, домиком, подсунул под него палец и резким движением закрутил его. Ножик подлетел и опять воткнулся в скамейку. – Сашка позавчера со мной в бассейн ходила, а не стобой! Хоть кого спроси!

– А мы с ней в киношку на детский сеанс пойдём! – с превосходством объявил Влад, втыкая в скамейку свой ножик.

– А мы на детский спектакль в Дом Пионеров! – не сдавался я.

– Да кому нужен твой спектакль?! – презрительно пфыкнул Влад. – Это только для малявок из детского сада!

      Влад подкинул ножик и чуть не воткнул его себе в ступню.

– Да кому нужна твоя киношка! – вспылил я. – Там всё не настоящее!

      Мы заспорили так, что через пять минут покатились по земле, вскочили и стали лупить друг друга и возиться в пыли.

      Вобщем дрались всерьёз. Раньше мы никогда так друг друга не лупили.

      Владик разбил мне ногой нос, а я вделал ему наверное ещё сильнее. Оба мы были босиком, в шортиках и мы быстро извозились в пыли. Одежда была порвана так, будто мы продирались сквозь кусты терновника.

      В конце концов я уселся на отчаянно ревущем Владюхе и, придавив коленкой ему голову, накормил песком.

– Немедленно перестаньте! – подскочила к нам Катя, которая всегда появлялась, словно из воздуха. – Неслыханно!

– Он первый дерётся! – выкрикнул я. – Акула невоспитанная!

– Не фига! – мычал, стараясь спихнуть мою икру с лица Владик. – Он меня первый стукнул, бармалей!

– Дурак!

– Сам дурак!

– Так, ну-ка вставайте, мальчики! – велела нам Катя.

      Мы встали, и в таком виде нас с Владькой отдали сандружине, потом, вечером мы пришли в отряд, где Владу и мне, как ни странно не дали нагоняя, считая, что нам и без него уже крепко досталось.

– А ещё друзья неразлей вода! – с укором сказала Катя. – Вашу дружбу мы всем ребятам в пример ставили. Что с вами случилось? Вам хоть стыдно?

      Два дня мы с Владькой друг на друга дулись и не разговаривали, два дня страдали, и на третий день я вышел во двор, не зная, чем заняться. Владька сидел и вертелся на скамейке, будто кого-то ждал, но завидев меня, отвернулся.

– Под-думаешь! – фыркнул я, но не ушёл никуда и тоже влез на скамейку.

      Влад сердито дёрнул плечом.

– Замкнутый бука, приправленный луком! – проворчал я.

– А ты наглец в томате! – огрызнулся Владик.

– А ты вонючка с ванилью!

– А ты грубиян с грибами!

      Мы снова чуть не подрались.

– Я вот вам подерусь сейчас, хулиганы! – прикрикнула на нас Дашка, которая проходила мимо с каким-то большим мальчишкой.

– У-у-у! – мы с Владом показали ей языки. Я почесал икру ступнёй, придвинулся к Владьке и сидя на скамейке, спиной к спине, вдруг увидели нашу Сашку, но не одну, а с нашим вожатым Ильёй!

      Они шли на киносеанс в комсомольский клуб "Энергетик", смеялись, о чём-то болтали и держались за руки.

      Сашка любила другого мальчишку!

      Вот тут-то мы словно очнулись и позабыли обиду.

– Все девчонки одинаковы, – с обидой вздохнул я. – А я ей ещё своего чубрика хотел отдать!

– Ага! – произнёс Владик с раздражением. – Любовь, дочки-матери… – с пренебрежением протянул друг. – Глупости это девчачьи!

– Да ну её! – в сердцах сказал я возя босыми ногами по пыли. – Девчонок бегает вокруг много, можно и не торопиться влюбляться. Если меня поцелует девчонка, то я тут же помру на месте!

      И мы тут же засмеялись, а через минуту сидели, обнявшись и прижавшись друг к другу и весело болтали, будто и не было той ссоры и драки.

      Мы помирились, и, кажется наша дружба стала ещё крепче, чем раньше!

                                    2

      Вечером, после уроков мы с мальчишками резались в земельки. Втыкали в густую пыль ножики. Небо хмурилось, вдали гремело. Холодный ветер гулял по улице и нам было зябко. На пыль упали первые капли, предвещая ливень.

      Владик предложил идти смотреть мультики, а доиграть потом. Но никто не ушёл с улицы. Владька осалил меня и началась игра в догонялки.

      Я скакал с ребятами по улице в своих расхлябанных кросовках по пыльным плитам, встал на мысочки и поймал прилетевший к нам мяч.

      И началась игра в нагонялы-сгонялы.

– Пацаны, я с вами! – выбежал из-за ёлок Гурька Симаков.

      За ёлками находились гаражи, куча мусора и бурьян. В руке Гурька держал какую-то железяку, похожую на баллон. Руки у мальчика были в земле. Коленки тоже перемазаны землёй и исцарапаны.

– А давайте в панки? – предложил вдруг Гурька. Пальцы у него были все в мелких шрамиках из-за частых игр в панки.

– В неё только хулиганы режутся, – проворчал Костик.

– Да ты чё! – вступился за друга Лодька. – Знаете, как прикольно! Кто в эту игру играет, потом вообще ничего не боится!

      "И поджог меня аривидерчи, – работало у кого-то радио на окне, – не учили в глазок посмотреть…"

      Играть согласились почти все ребята. Стали искать старую монету под балконом одной вредной тётки, которая любила на нас орать. И тётка как всегда прогнала нас из-под её окна, обозвав хулиганами.

      "Корабли в моей гавани, – бормотало радио, – не взлетим, так поплаваем!"

      Мы уже сыграли два кона, как гроза неожиданно прошла мимо.

– Терпи боль! – крикнул Лодька, пробивая по моей руке монеткой.

      Я облизывал ушибленные костяшки. За то, что проиграл кон мне их отбили монеткой. Я подумал о том, что со мной дома сделает мама за ссадины на руке, но тут же забыл про это и продолжил игру.

– Пацаны! – к нам бежал взмыленный Лёнчик. – Он пришёл, злющий! Он сейчас дома. Сашка и я его видели! Илька ждёт нас у высоковольток!

      Я сразу забыл про отбитую руку и мы побежали по улице.

      Нас догнали ребята и вот уже нас была дюжина, когда мы шли под высоковольтками. Все были решительно настроены отлупить мучителя детей. И вскоре уже шагали по заросшей бурьяном улице.

      Вожатый ждал нас у высоковольтки, с ним тоже были ребята.

– Утопим его в луже! – решительно повёл нас Илья Громов.

      Вдали, куда убегали высоковольтки небо сверкало зарницами.

– Пацаны, я здесь! – замахал нам Сашка Жариков.

– Он не выходил? – напряжённо спросил я.

– Не, дома сидит, – мотнул головой Сашка.

– Надо его выманить, – решительно сказал Илья.

      Поднялись на девятый этаж. Даня вспомнил, как мы доводили жильцов трюком с люминисцентными лампами. И в этот раз нам это удалось.

– Кто там ещё хулиганит? – раздался хриплый злой голос. – Вот сейчас я вам нахулиганю так, что неделю сесть не сможете!

      Пьяница выбежал за нами на улицу.

– Кто… – сказал Дёмкин и Егоркин отец, но не успел. Я и Владик ударилии его носками кроссовок в живот и под дых. Пьяница застонал, скрючился, осел на асфальт, а мы припечатали его голову коленками.

– Пойдём к высоковольткам, – сказал нам Илья. Мы взяли мучителя детей под руки, чтобы тот не вырвался, и, пинками выгнали во двор.

      Не сговариваясь, мы начали бить негодяя, пока тот, сплёвывая кровь был в состоянии подняться с земли.

– Ещё раз Дёмку и Егорку тронешь, – проговорил Илья, – на хорошую жизнь можешь не надеяться!

– Если хоть один синяк у них найдём, – вторил вожатому я, выкручивая врагу руку и наступив ему ногой на шею, – мы снова придём!

– Сиди тихо, бармаглот, – угрожающе закончил Тима, – а если хоть кто-то из ребят на тебя пожалуется, вообще убьём!

– Нет… Нет! Больше не буду! – захрипел пьяница, кивая головой.

      Илья махнул нам рукой и мы пошли обратно. Тревога не уходила. Что если этот гад выместит свою злость на Егоре и Дёмке? Нас-то он боится, а их…

– Будет! – с ожесточением сказал я. – Такие всегда…

      Мельком я увидел на первом этаже трёх ребят лет восьми. Они стояли босиком на подоконнике во весь рост.

      "Им наверное тоже от этого гада доставалось, – со смутным отчаянием подумал я. – И поделом ему!"

      Я помахал мальчишкам. Они улыбнулись и помахали в ответ.

– Таньке ни слова, – предупредил нас Илька. – Если узнает, как мы его отлупили, лучше уж утопиться.

– Съест, – согласился Данька.

      Через два часа во дворе остались только мы с Данькой. Тим побежал смотреть мультики, а ребят позвали родители ужинать.

– Куда пойдём? – рассеянно спросил меня Данька.

– Пошли к гаражам, – предложил я первое, что пришло на ум.

      Возле гаражей собрались ребята. У всех были автоматы и пистолеты. Нас заметили. Несколько ребят махнули нам руками.

– Вьюжанины! – приветливо улыбался и махал нам Антошка Климов. – Идите к нам. Мы в войну сейчас играть будем!

– У нас же оружия нет, – растерянно ответил я.

– Не беда, – возразил Корька, который сейчас похоже не вспомнил о том, что мы враги, как это часто бывает в дворовых играх. – Квакин сейчас вынесет.

      Я невесело дёрнул плечом. Андрюха был плаксой и нытиком, напоминал взъерошенного воробья и сам был задиристый как воробей. Учился он плохо, хватал двойки и тройки, а в дневнике переделывал их на хорошие отметки. Мы застали его за этим занятием на одной из перемен.

      Андрюха когда-то в детстве мне нравился. Мы с ним часто играли вдвоём в песочнице, но однажды он стукнул меня больно машинкой. Мы подрались, я уселся на нём и ткнул его лицом в песок. Родители нас разняли, и с тех пор мы больше не дружиди… А ещё я помнил, как прошлым летом он камнем разбил стекло, а наказали меня.

– Кванин! – засвистели ребята. – Выходи!

      Андрюха вынес целую кучу пистолетов и автоматов.

– Эти тоже с нами? – недовольно насупился он.

– А чё, – примирительно сказал Корька, – пусть играют.

      Послышались голоса:

– Пусть играют. Жалко тебе что ли?

– Ага! У них вон, форма, как военная!

– Дай им пестики. У тебя их много.

      Андрюха нехотя дал нам с Даней пистолеты, которые похуже. Я увидел на рукояти своего пестика дырку. Я её помнил. Этим пистолетом Андрюха весной, когда таял снег дал по голове одному мальчишке.

– Вьюжанины, идите к нам! – позвал нас Гурька, который перезарядил своё серебристое игрушечное ружьё с дырками на стволе и чёрной рукойткой.

      Разделились на две команды. Нашей командовал Гурька, другой Лодька.

– Как ваша называется? – спросил нас Лодька.

– Как назовём? – обратился к нам Антон Климов.

– Давай "Буйволы?" – предложил Гурька. – Классное название! Буйволы сильные, они всех сшибут на пути!

      Несколько минут мы спорили, потом всё же согласились на это название.

– Мы "Буйволы!" – объявил тонким голосом Корька. – А вы кто?

– "Львы!" – гордо ответили Лодька и его ребята.

– Играем! – нетерпеливо крикнул Андрюха Квакин.

      И команды разбежались в разные стороны шумной пыльной улицы…

                                    3

      Игра началась и все стреляли пульками, стараясь не попасть в голову.

      Пульки то и дело отскакивали от стен гаражей и домов, несколько попали в окна и на нас стали ругаться жильцы. Мы ушли на дальние дворы, а потом незаметно в азарте игры оказались возле школьного забора.

      Половина ребят разбежалась по домам смотреть мультики или ужинать, или ещё по каким делам и возле школы нас перестреливалось меньше дюжины.

– Будете резинку? – предложил нам с ребятами Гурька.

– Ага! – обрадовались ребята, и Гурька раздал всем по одной пластинке.

      Андрюха получил последнюю, а мне не хватило.

– Держи, Андрюшка, только с Серёней поделись, – попросил Гурька, который рвался в бой и уже подкрался к углу дома, высматривая где спрятались Лодькины ребята. – Сейчас атакуем!

– Фиг! – заупрямился вредный Андрюха.

– Дай, тебе жалко чтоль? – раздражённо спросил Антончик Климов. – Чё ты такая жадина?

– Мне и самому мало! – жадничал Андрюха Квакин.

– Ну и не надо! – рассердился я. – Подавись своей жвачкой.

– На мою Серёнька, – Данька, который первым начал жевать, вынул свою жвачку изо рта, откусил кусочек и протянул мне.

– Спасибо, – поблагодарил я брата и сунул жову в рот.

– Вон Лодька идёт! Вперёд! – скомандовал Гурька. – В атаку!

      Мы бросились в атаку. Начался нешуточный бой. Лодька и его ребята устроили засаду и из ловушки смогли вырваться только мы с Данькой. Андрюха куда-то тоже убежал в самом начале боя.

– Бежим к бомбарю! – схватил меня за руку Данька.

      Мы бросились вдоль забора. За ним был заросший чернобыльником и лебедой бункер. Там, в зарослях можно было спрятаться и отстреливаться.

      Лодька выстрелил в меня из серебристого дробовика.

– Ай! – зашипел от боли я, когда пулька угодила мне по руке. Я выстрелил в него из чёрного пулькового пестика.

– Ой! – взвизгнул Лодька и присел на землю, обхватив ногу. Ноги у него были голые, а пульки били больно.

      Лодьке бросились напомощь друзья и несколько пулек больно ударили меня по ногам. Я бежал мимо бункера, отстреливаясь, хватаясь за икру и ойкая от боли. Икра, в которую угодили пульки, болела, но я терпел.

      На углу мы столкнулись с Андрюхой Квакиным и растянулись на земле, выронив оружие. Секунд пять мы лежали, потом вскочили на ноги.

– Вы чего, как слоны носитесь?! – разозлился Андрюха, потирая лоб.

– А сам-то, как бука и бяка скачешь! – взвинченно воскликнул я, и мы с Данькой стали вытряхивать мусор из кроссовок.

      Андрюха не ответил. Он поднял с земли пистолет, который дал мне и только наверное сейчас заметил ту дырку.

– Ты сломал его… – тихо, но зло проговорил Квакин.

– Не ломал я его! – замотал головой я. – У него раньше эта дырка была.

– Да ладно тебе врать! Не было у него дырки!

– Честное пионерское не вру!

– Врёшь!! – взахлёб крикнул Квакин.

      Андрюха пустил слезу и захныкал.

– Хорошь уже хныкать! – раздражённо бросил Андрюхе Данька. – Нюня!

– Как нытиком был, так и остался! – презрительно сказал я. – У-у-у, рёва!

      Андрюха выпустил из рук пистолет и кинулся на меня. Я схватил его за палец и нажал. Андрюшка аж присел от боли и захныкал сильнее.

– Пусти, так не честно! – плакал Андрюха.

– А ты драться не лезь, бякля! – взвинченно сказал я и отпустил.

      Драться мне совсем не хотелось. Вот-вот здесь появится Лодька и его ребята, а мы тут отношения выясняем!

      Данька похоже тоже так думал. Он сказал взволнованно:

– Ладно пацаны. Хорош! Пойдём искать убежище!

– Он сломал мой пистолет! – капризно ныл Андрюха.

– Не ломал я!

– Дурак!

– Пошёл ты, глист из унитаза!

      Андрюха побаюкал палец и с отчаянным рёвом кинулся на меня. Я сделал врагу подножку и повалил на землю. Квакин снова вскочил и опять упал после новой подножки. Встав в третий раз он кинулся опять.

– Ну держись! – разозлился я.

      Я перехватил его руку, перекинул Андрюху через себя и, не отпуская руки, наступил врагу босой ногой на подбородок.

– Ещё хочешь, вонючка? – процедил я сквозь зубы. – Я втяпаю!

– Отстань от Серёньки, – пихнул Квакина измазанной в траве пяткой Данька, – а то он тебе всерьёз вделает!

      Я отпустил Андрюху. Драться с ним было не интересно.

– Вы убиты! – выскочили из ниоткуда Лодька и его отряд.

      Войнушка закончилась. Невдалеке топтались погрустневший Гурька и другие ребята, которые остались играть.

– Всё из-за тебя! – с отвращением бросил Андрюхе Данька. – Никогда с тобой играть не станем, рёва!

– Пошли Данька, – с огорчением и обидой сказал я. – Отдай ему пестик. Мы больше не играем.

      Даня положил рядом с всхлипывающим Квакиным пистолет и, взявшись за руки мы пошли в сторону комсомольского клуба.

      Ну и пусть! Ну и наплевать! Всё равно мы проиграли войнушку…

                                    4

      Солнце заходило за лес и высотки. На улице стало темнее. Но вот хмурые тучи закрыли солнце и оно оранжевыми стрелами лучей просвечивало сквозь них, и плитка и окна домов тускло сверкали. Мы выпили по стаканчику газировки из автомата и пошли играть в банки-склянки на поросшей мхом бетонной плите на краю пустыря. На крыше какие-то мальчишки запускали змея, который рвался в синее вечернее небо.

      Не доиграв в банки-склянки, мы побежали в бассейн. В мае у нас будут соревнования по плаванию. Катька гоняла нас на занятия после уроков. Из бассейна мы с ребятами, мокрые, с водой в ушах, разошлись по домам.

– Дань! Серёнь! Где пропадали? – бежал нам навстречу Тим.

– Да в войнушку играли… – неохотно сказал Данька.

– А-а-а… А чё меня не позвали?!

– Ага, мы тебя звали гулять, – всплестнул руками я, – а ты со своими мультиками для малышей!

– А кто выиграл? – с интересом спросил Тим. – Вы выиграли?

– Не, – мрачно бросил Данька, пиная банку. – Если бы Квакин не разревелся, может быть и выиграли!

– У, рёва! – с чувством сказал я и сел на качали. Тим и Даня начали меня раскачивать и я восемь раз сделал солнышко. А потом мы пошли к озеру.

– Мальчики, срочно идите в школу, уберитесь в классе! – догнала нас Лиза.

– Ну ты меня достала, вредина! – всплестнул я руками. – Ты можешь от нас отстать со своей школой хотя бы сегодня вечером?

– А нечего с дежурства сбегать! – выпалила Лиза и потянула нас в школу.

      Всю дорогу мы препирались с вожатой. Мы вошли в класс и стали мыть доску, парты, подметать пол и поливать растения на шкафах и на подоконниках.

– А где тряпка для мытья полов? – заглянул в угол, где стояло ведро Тим.

– Не знаю, – растерянно пожал плечами Даня и заглянул под парту. – Серёнь, сбегай в туалет, может она там?

      Я подхватил ведро и вприпрыжку побежал в туалет. Ногой я задел какую-то большую серую сухую тряпку.

– Да вот же она! – обрадовался я, отметив, что тряпка была какая-то странная, не из грубой мешковины, а мягкая и ворсистая. Но тут я вспомнил, что меня ждут братья, сунул её в ведро, наполнил водой и вернулся в наш класс.

      Я надел её на швабру и быстро вымыл класс. Я пошёл в двери с ведром в руке, как дверь открылась и возникли в ней Лиза и наша завуч.

– Мальчики, никто не видел моей шали? – озабоченно спросила нас завуч Вера Ивановна.

– Какой шали? – удивился я, выжимая тряпку.

      Завуч поглядела на неё и чуть не лишилась чувств…

      А в моём дневнике на следующий день появилась запись красной ручкой:

      "Помыл пол в классе шалью завуча!"

      И двойка по поведению.

      Вот тут-то я догадался, кукую "тряпку" я нашёл в коридоре школы…

      А уроки в школе пролетели быстро и мы с ребятами двинулись в отряд. У нас начинались занятия ушу.

– Ну, пасуй мне, давай! – кричал Дёмка Егору.

      Они гоняли с мальчишками босиком в футбол.

      Кон закончился и начались пробивоны. Иногда заставляли зажимать при этом мяч между ног и кричать: "Я пингвин несу яйцо!", но это было редко.

– Егор! – позвали мы. – Дёмка!

– А? – откликнулись друзья и побежали к нам. – Чё звали?

– Айда с нами, в отряд, – поманил я друзей.

      Мальчики повеселели и мы пошли по дороге. Впереди показались гаражи. Мы влезли в лужу и дошли до пионерского клуба.

– Тань, – я первым вошёл в отряд. – А где мальчишки?

– Бегают где-то, – пожала плечами Таня. – А что случилось?

– Да вот, ребята в отряд хотят записаться, – кивнул я на Дёму и Егора.

– Да неужели? – притворно удивилась Таня, оглядывая наших друзей.

– Угу, – без улыбки кивнул я. – Тут просто беда… Они весь день на улице, ещё свяжутся с этим Тёмычем и его бандой… А в отряде им будет здорово!

– А домой хоть заходите? – сдержанно спросила Таня Дёму и Егора.

– Не… – растерянно сказал Егор.

– Почему?

– Не хотим ему на глаза попадаться. Он как вспомнит, как ребята его отколотили во дворе, вообще зверем становится!

– Их отец бьёт, – мрачно сообщил я Тане. – Он вроде приутих с того дня, как мы его отлупили во дворе. Но вдруг он опять их бить начнёт?

      Танька резко остановилась, схватилась за сердце. Я уже знал этот жест и не придал ему большого значения. Танька всегда так делала, когда мы что-нибудь такое усстраивали. За сердце хватались и жильцы, и родители, и учителя в школе. Она взяла меня за подмышки и усадила на подоконник.

– Так значит это вы были? – обеспокоенно спросила нас Таня.

      Но было видно, что она этому нисколечки не удивилась.

– А я всё удивлялась, – наконец заговорила Танька, капая себе в кружку варельянки, – о каких мальчишках говорят во дворах…

– Он сам виноват, – с вызовом сказал я, не желая сдаваться. – От него все ребята во дворе стонут. Дёмка, скажи!

      Дёма закивал, хотя в глазах у него мелькнул страх.

– Надо было мне сообщить, – наставительно сказаа Таня. – А то ведь вы повели себя, как обычные дворовые хулиганы.

– А он что, не хулиган? – вскипел я.

– Конечно хулиган, – согласилась Танька. – Но…

– Зато теперь он никого не тронет. Таких только так и надо!

      Танька молча посмотрела на нас и я понял её взгляд. В нём явственно читалась тревога.

– Надо было не так его учить, – наконец успокоившись, медленно проговорила она. – Хорошо. Я подниму этот вопрос среди воспитателей и в комсомоле. Вы ребята, – она повернулась к Егору и Дёме, – с этого дня можете жить со своей двоюродной сестрой. А с этим… Мы этого так не оставим.

– А отряд? – напомнил я.

– Я не против, – согласилась Таня. – Ты ребят спроси. Они же всё решают.

– Спрошу, – обещал я и улыбнулся.

      Мы вышли на улицу и остановились возле подстанции.

– Вы, мальчики не бойтесь ничего, – сказала Таня Егору и Дёме, – идите сейчас к ребятам, так спокойнее будет. Вас никто не тронет.

      Танька проводила нас до "Энергетика" и поспешила на проспект.

– Ну, как жизнь молодая? – спросил нас Дёмкина и Егоркина старшая двоюродная сестра Юля, когда мы влезли на лазалки. – Всё лазаете, и лазаете…

– Мы к тебе ночевать, – обрадованно сказали Егор и Дёма.

– Понимаю, – кивнула Юля. – Ну вы пока поиграйте с ребятами, я только через четыре часа освобожусь из института.

– Айда к мальчишкам, – позвал я Егора и Дёмку, – в догонялки играть!

– Ага! – обрадовались мальчишки.

      По стене дома скакнул солнечный зайчик. И нам стало весело и радостно, словно в сгустившихся над нами тучах сверкнул отблеск солнца.

                              Глава VI

                         Говорящая ветчина

                                    1

      Утром, мама еле растолкала меня и заставила идти умываться. Тим тоже встал с боем и лягался ногами. Данька же вылез из-под одеяла сам, зато устроил брызготню в ванной, когда мама попыталась отмыть его коленки.

      А когда мама куда-то ушла мы заспорили, кто сегодня будет носить кроссовки с огоньками и конечно же подрались.

– Мальчики, вы опять дерётесь?! – это вернулась мама.

– А чего он пинается? – ныл Тим, показывая на меня.

– А Тимка мне локтём двинул!

– А Данька вовсе хулиган!

      Мама уже знала, из-за чего мы подрались и убрала кроссовки на антресоли, а сама раставила нас по углам.

      Но долго мы там не простояли и устроили беготню по квартире. Мама сказала, что мы ангела выведем из себя и велела прекратить баловаться.

      Мы посмоторели мультики и полезли на балкон играть в сотки.

– Вьюжанины, – помахал нам со двора Гурька Симаков, – побежали в войнушку играть! Ребята собираются!

– Ну мы побежали! – хором сообщили мы с Тимой и Даней маме и убежали гулять.

      Улица дышала зноем. На дворе стоял солнечный тёплый апрель.

      Мы бегали по двору с автоматами и пулемётами, лазали по крыше бойлерной, отстреливались друг от друга с заборов, устраивали засады под балконами и гремели железом на крышах гаражей.

      На крыше одной из трёхэтажек мы устроили такой бой, что на шум прибежала дворничиха тётя Наташа и погнала нас вниз.

      Вскоре боевые действия опять перешли к гаражам у пожарного пруда, где мы стали брызгаться, стоя по колено в воде. И вскоре мы вымокли до нитки, а игра продолжалась до часа дня, когда родители погнали нас на занятия.

      Но уроки заменили сегодня спортивным днём с играми на стадионе, а потом нас отпустили смотреть мультики.

      Я сидел на балконе, положив себе на коленки зелёный игрушечный автомат с трещоткой. На балконе веяло прохлодой, в форточку задувал пахнущий раскрывшимися тополиными почками ветерок.

– Серёнька, айда гулять! – крикнул мне со двора Тим.

– Я сейчас! – откликнулся я, высунувшись из окна.

– Ага! – помахали мне ребята и убежали к бойлерной.

      Я положил автомат на диван, сунув ноги в кроссовки и снова выглянул из окна во двор. Во дворе играли наши ребята и малыши. Остальные ребята или смотрели мультики, или были ещё в школе.

– Серёнька, айда в бассейн! – выбежал во двор Даня.

– В школьный? – спросил я.

– Не, – жизнерадостно улыбнулся Даня и на его щеках заиграли ямочки. – Давай в тот, на проспекте! Там вода знаешь какая тёплая!

– Ага! – обрадовался я и спустился вниз.

– Побежали! – схватил меня и Даньку за руки Тим.

      И мы побежали на проспект. На аэробусе домчались до бассейна под открытым небом возле огромного белого здания спортивной школы.

      Было ветренно, прохладно, солнце спряталось за тучи, но временами из-за них проникали лучи и плитка и мозаичные панно тускло сверкали. Влезли в воду. Она была тёплая! На весь бассейн от нас стоял шум и плеск.

– Ну всё, хватит плавать, мальчики! – подошла к нам Юля в красной косынке и красной повязке на рукаве. – Вы скоро в воде жить будете!

      Мы нехотя вылезли из воды и застучали зубами на холодном ветру…

                                    2

      Хододный ветер гулял по улице, но из-за туч выглянуло солнце и кое-как согревшись, мы двинулись по шумному проспекту. В ларьке взяли пистоны для пугача и чупу с головой и лапками ящерицы. Одну на троих. Мы облизывали её и шли к аэробусной остановке. Аэробус с гудением подлетел к ней.

– Лезем быстрее! – крикнул Тим. Мы влетели в аэробус, принеся с собой с улицы шум, толкотню и ветер.

      Пассажиры косо посмотрели на нас и отвернулись. Им было не до нас.

      Только две бабки неодобрительно заворчали.

– Носит их по улице! – проворчала одна. – Небось родители не смотрят.

– И ещё холода и грязи нанесли! – брюзгливо вторила ей другая.

      И стали бубнить про совсем отбившихся в наше время от рук мальчишек.

      Мы их не слушали, сели сзади у окна и стали смотреть, как убегает назад проспект, жмурились от солнца и не переставая болтали и смеялись.

      Аэробус остановился и в салон с залитой солнцем улицы вошёл мальчик с собакой, которая хромала на одну ногу.

      Я заметил на её ноге повязку и мне стало жалко собаку.

– Куда ж ты прёшься с такой образиной? – визгливо заголосили бабки.

– К ветеренару, – ответил мальчик. Был он наверное помладше нас, в школьной форме, галстук болтался на честном слове, а куртка нараспашку.

– Намордник надо надевать! – брезгливо дёрнувшись, буркнула бабка.

– Он никого не трогает, – возразил мальчик. – Даже на кошек не лает.

– Нам-то что твои кошки? – распалялась бабка. – Здесь люди, а ты с такой тварью в аэробус! Шёл бы по улице!

      "Вот скотина! – с неприязнью подумал я. – Собаке может быть больно до ветклиники по улице шагать, а она пожалела!"

      Пёс с недоумением смотрел на бабок, которые по неведомой ему причине на него взъелись и не пускали дальше.

– Он не может! – отчаянно сказал мальчик. – Ему больно!

– Нам-то какое дело! – издевались бабки. – Не пущу! Тут люди!

– Да чё вы в самом деле!

– Пустите пацана!

      Это уже стали возмущаться пассажиры. Но бабки подняли скандал, а у мальчишки уже навернулись на глаза слёзы.

– Проваливай со своей псиной! – истерично голосили бабки.

      А пассажиры и не думали прийти мальчишке и его псу напомощь.

– А ну проваливай говорю! – кричали бабки. – Чего встал?!

      Вредная бабка замахнулась на него увесистой авоськой. Ещё миг и случится беда… За что она его? Пёс же не виноват, что он не может идти!

      Этот несчастный пёс не сделал никому никакого зла и смотрел печальными глазами на злых людей…

      Мой рука перехватила её руку.

– Брось сейчас же! – в страшном волнении велел я бабке. – Тебе бы вделать, амёба невоспитанная!

– Ах ты юннат сопливый! – заголосила на весь автобус бабка. – Люди, вы видели, что этот сопляк лелает?!

– А ты не махайся, бармалейка! – накинулся на бабку Тим.

– Бандит малолетний!

– А ты животных мучаешь!

– Как ты со старшими разговариваешь?!

– Вы сами бандиты! – с ожесточением сказал я пассажирам. – И трусы! – с неприязнью бросил я, и в аэробусе на миг всё стихло. – Этих защищаете, а за мальчика и его собаку никто не вступился!

– Ты нас ещё учить будешь! – раздались возмущённые голоса пассажиров.

– Не буду, – со вздохом сказал я. – Вас уже не научишь…

      Гвалт перекинулся на весь аэробус. Кто на нас не кричал, тот смотрел осуждающе и с упрёком качал головой.

      И мы поняли, что им ничего не объяснишь. Это были враги, ещё более опасные, чем хулиганы, с которыми мы дрались во дворе.

– Только троньте их! – угрожающе предупредил Даня, защищая мальчишку и его собаку. – Живодёры!

      Аэробус затормозил у белого здания.

– Ветклиника, – объявил водитель.

      Мы и мальчишка с собакой вышли. С минуту стояли и смотрели друг на друга, потом заулыбались.

– Кажется отбились! – робко улыбаясь, сказал мальчик.

– Не то слово! – выдохнул я и дрожащей от напряжения рукой убрал с глаз взмокшие волосы. – Ой! А я тебя знаю. Ты Тинька!

– Ага! – обрадованно кивнул мальчик. – И я вас помню. Мы пустырь вместе убирали, и пожар тушили…

– Тим! – протянул руку Тима.

– Даня.

– А я Серёня.

      Мы направились к ветлечебнице. Пёс хромал и жалобно скулил.

– Что у него с лапой? – с беспокойством спросил Даня.

– На стекляшки наступил, – невесело ответил Тинька. – Какая-то гадина набила стекла, а он же не понимает, и… Лапу порезал, кровь еле остановили.

      "Опять стекло! – подумал я. – Как тогда, у подъезда…"

      Но тогда бутылку разбил я, нечаянно, а тут какие-то гады, нарочно…

      Мы вошли в ветлечебницу. Через час пёс хромал, осторожно наступая на забинтованную лапу. Мы пошли по пыльному проспекту назад.

– Ладно, нам маме надо показаться, – вспомнив, что мы уже давно гуляем, вздохнул я. – А ты где живёшь-то?

– Высоковольтки где идут, знаете?

– Знаем.

– Там есть дом номер четыре. Крикните в окно… А где вы живёте?

– На улице, где бойлерная, – объявил Тим. – Мы там всё время играем.

– Давай мы вас проводим, – предложил Тиньке Даня.

      Проводив друзей домой, мы пошли смотреть дневные мультитки.

                                    3

      Даня убежал гонять мяч. Во дворе малышня облепила паутинку. Они визжали и висели на ней, совсем не боясь упасть. Несколько раз мы сами с неё падали, а одного мальчишку даже увезла скорая помощь, но по паутинке всё равно лазали и даже играли в выше ноги от земли.

      Во дворе ребята играли в войнушку. А у нас как назло все пулялки были доломаны в уличных играх и ни один автомат или пистолет не стрелял.

      В это время мама собиралась на проспект.

– Мам, пойдём в игрушечный магазин! – начали управшивать мы её.

– Зачем это вам в игрушечный?

– Ну понимаешь, там ребята играют, а у нас пестики не стреляют…

– И хорошо! – обрадовалась мама. – А то вы этими стрелялами глаза друг другу выбьете. Или стёкла. Я уже устала выслушивать от людей о ваших играх.

      Стёкла из пульковых стрелял били часто. Иногда у кого-нибудь попадётся такой мощный автик или ружьё, что пулька запросто била стёкла. А если у кого-то появлялся автик на батарейках, тогда стёклам и лампочкам и вовсе смерть! Из них можно было колоть даже самые толстые бутылки. А если пулька попадёт в тебя, то на коже надолго оставался болезненный синяк…

– Ну мам, возьми нам крутой пестик! – заныли мы с Тимой, отчаянно глядя, как играют ребята во дворе.

– Какой вам? – всё же сжалилась мама.

– Вон, как у Кирика из девятого дома!

– Идём уж, возьму я вам ваш пестик!

– Ура!

      Но когда мы вернулись во двор со стрелялами и пульками, игра уже закончилась, ребята ушли со двора и мы отправились смотреть мультики.

      Данька вскоре убежал гулять, а мы с Тимой остались играть дома, и устроили целое сражение с лазаньем по шкафам и скачками на диване…

– Айда в бассейн, – предложил Тим, когда мультики кончились.

      И мы пошли к школе.

      Слева из-за ёлок показались дома. Дорога уходила к пруду, а с берега летели звонкие ребячьи голоса, значит не все ребята ушли домой после школы. Ёлки, которые росли вдоль дороги рвались в небесную синь.

– Мальчики! – к нам шли Владька и Лизавета. Девочка, ведя за руку упирающегося и разозлённого Даньку. – Идите сюда!

      Данька недовольно и сердито смотрел на вожатую.

– Что случилось, Лиз? – с тревогой спросил вожатую Тим.

– Вот, веду его в отряд, – демонстративно бросив взгляд на Даньку, сообщила нам Лизавета. – Подрался с мальчишкой.

– Он первый начал! – сердито дёрнул плечом Данька.

– Мало ли что первый! Надо было не связываться.

– Не свяжешься, как же!

– Ну ты меня достал, Вьюжанин! – рассердилась Лиза. – Пойдём в отряд! Пусть на тебя ребята поглядят!

      И мы пошли в отряд, гадая, здорово ли нам достанется от ребят…

                                    4

      Улица по-вечернему шумела, никто не хотел идти домой. Солнце бросало оранжевые отсветы на изрисованную мелками бетонку. Во дворе возле пожарного пруда играли в коли мальчишки из нашего отряда и мне никак не хотелось заниматься нудными сборами, а хотелось остаться на улице и побегать с мальчишками, пока не начались вечерние мультики.

– А с кем ты подрался? – спросил я Даню. – Лиз да отпусти ты его, злюка!

      Лизавета неохотно отпустила моего братишку.

– Ну я иду мимо дома, играю, – неохотно признался Данька, и показал самолёт, который держал в руке, – тут из-за угла Резинкин. Говорит: разделаю тебя за прошлый раз… – тут Даня умолк и испуганно посмотрел на меня, и я сразу понял, что он проговорился. – А Лиза нас увидела и разняла.

– И правильно я сделала, – ввернула Лиза, ничего не заметив. – А то бы вы друг друга просто поубивали!

– Мы-ы-ы… – я и Тим растерянно переглянулись. О том, как мы излупили членов школьного совета дружины пока никто не знал. Да и те не ябедничали.

      И я знал почему. Хоть и хотелось им наверно наябедничать, а за такое все ребята в школе и во дворе засмеют!

      Мы проходили мимо пятиэтажки и вдруг увидели четверых мальков, которые что-то кидали на землю.

– Славка! – узнал я ребят. – Митька!

– О, привет! – откликнулся весёлый Митька. – Смотри, как я сейчас кину.

      Мальчишки кидали в землю ножик.

      Митька кинул с переворотом. У него ловко получилось. Ножик воткнулся в голую землю. Мальчик тут же прочертил полосу и снова кинул.

– В ножички играете? – с одобрением спросил я, подойдя к ребятам.

– Ага! – похвастался Славка. – Здорово! Нас Гурька научил!

– Гурька? – подняла брови Лизавета. – Всё ясно! Вот кто наших ребят таким играм учит! Давай к нему, он сейчас дома сидит. А ножик я ваш заберу.

– Эй! – возмутились мальчишки.

– Ладно тебе Лиза! – взял сестру за руку Влад.

– Это не игрушка!

– Серёня, ну скажи ты ей! – с отчаянием попросил Митька.

      Малыши с такой надеждой посмотрели на меня, что я не мог их бросить.

– Не надо, пусть играют, – остановил я Лизу, взяв за другую руку. – Мы тоже в ножички играем и никто до сих пор не порезался.

      Лизавета дулась на нас до самых гаражей. Там, где кончалась последняя трёхэтажка, вожатая поправила свой берет и вошла в подъезд. Оттуда донеслись её требовательный голос и вялые Гурькины оправдания.

      Гурька вышел из подъезда, ёжась на холоде. Лиза вышла следом.

– Ну чего ты меня как маленького? – возмущался Гурька.

      Он был в синей майке и голубых шортиках, в шлёпанцах, почти не загорелый в отличии от нас с ребятами. Лиза вытащила его из квартиры и не дала даже одеться. Гурька то и дело посматривал на свой балкон, где он обычно и занимался своими ракетами вне кружка.

– Ничего, пусть на тебя твои друзья посмотрят! – раздражённо сказала Лиза, тащя упирающегося Гурьку за руку.

– Привет, – улыбнулся я. – Ты чего не выходишь?

– Занят, – уклончиво ответил Гурька.

      Гурька в последнюю неделю вообще не выходил к нам во двор. Нам он как-то сказал, что делает новую ракету. Испытывал он их на пустырях, но иногда они залетали кому-нибудь в форточку…

– Ты научил мальков в ножички играть? – набросилась на Гурьку Лизавета.

– Ну я, а что?

– Зачем?

– Ну Лиза, чё ты привязалась, а? – вступился за Гурьку Влад.

– Ну я играл, – уклонсчиво сказал Гурька, – а они попросили научить. Что я, помочь ребятам не могу?

– Завтра сбор пионерских отрядов, – объявила Лизавета. – Обсуждать будем тебя, и таких, как ты. И только посмей не явиться!

      Лиза зашагала по улице, щёлкая сандалетками. Гурька показал ей язык.

– Только орать и умеет, – раздражённо буркнул Гурька. – Как ты Владька только терпишь эту вредину…

– И не говори! – невесело хихикнул Владик. – Меня она просто достала, приходится у Вьюжаниных иногда ночевать.

– Вредина! – сердито дёрнул плечом Гурька.

– Ничего, – небрежно отмахнулся я, – нам от неё больше достаётся.

      Гурька сердито засопел, разглядывая свои зябнущие ноги.

– Ну как ракета? – спросил я у друга.

– Уже почти готова. На выходных запускать будем.

– Нас позовёшь? – спросил я.

– Позову, – улыбнулся Гурька.

– Ладно, мы пойдём. Если что, мы тут, рядом.

– Ага.

      Гурька ушёл строить ракету, мы же прошли под идущими над дорогой ржавыми трубами и зашли за гаражи.

– Мальчики, я долго вас ждать буду? – окликнула нас Лизавета.

– Опять она будет нас воспитывать! – фыркнул я и мы пошли за вожатой.

– Гурька, выходи! – крикнули какие-то мальчишки.

      Я обернулся назад. Гурька вышел на улицу и заговорил с хулиганами из наших дворов, с которыми я дрался. Потом они все вместе свернули за угол…

                                    5

      Солнечный день медленно клонился к вечеру. Мы пришли на линейку, на которой снова говорили о нашем плохом поведении и пеняли нам, что мы ни одной лужи не пропустим и каждый раз нас хоть выжимай. А через неделю мы с отрядом уходим в поход сразу после уроков! С линейки я убежал гулять. Солнце спряталось за хмурые тучи. Ветер носил клейкие тополиные почки. Ребят, которые играли на улице загоняли ужинать.

      У кого-то играла музыка на балконе. Как раз подстать погоде:

      "Просвистела, и упала на столе,

      Чуть поела, да скатилась по золе

      Убитых песен, да мне нечего терять.

      Мир так тесен, дай-ка брат тебя обнять!"

      Я вернулся во двор и пошёл играть с ребятими в земельки.

      Лиза опять как-то нашла нас, когда мы пили газировку и напомнила, что сегодня вечером будет отрядный сбор, на котором займутся нашим поведением.

      Еле от неё отделались!

      Я показал вожатой язык и решил пойти с ребятами погонять мяч. Я выглянул во двор, но ребята ещё не собрались, потому, что сегодня играть было рано. Мяч был у Павлика, а он играть мне не даст.

      Сунув за ремень жёлтую пластмассовую шашку, я убежал звать Гурьку гулять. Но Гурька убежал на кружок космонавтики, а я двинулся босиком по улице и стал думать, чем заняться до пионерского сбора.

– Серёня! – догнал меня Костик. – Ты куда?

– Да так… гуляю, – пожал плечами я. – А ты?

– Да я тоже…

      Мы пошли вместе, рубя моей шашкой сухие сорняки.

– А давай с бойлерной спрыгнем? – подал идею Костя. – С зонтом!

      Мы погляделим на бойлерную. Она была выше, чем подстанция…

– Высоко… – озабоченно заметил я.

– Ты же с подстанции прыгал! – напомнил мне Костя.

– Ага, знаешь, как я тогда испугался?! – вздрогнул я.

– И чуть в крапиву не залетел, – сказала подошедшая к нам Светка.

– А сама бы не прыгнула!

– Я не такая дура.

– Вот и молчи!

      Мы обошли бойлерную. Прыгать можно было, если только попасть в тот бурьян возле балкона пятиэтажки…

– А чё, давай! – покусав губу, наконец согласился я и надел кроссовки.

      Костик убежал и вернулся с зонтом. Мы влезли на крышу и двор сразу стал маленьким. Снова подступил тот страх, как тогда, на крыше подстанции.

– Ну же, тут низко! – отрывисто крикнул Костя, слезая вниз.

      Я раскрыл зонт.

– Вьюжанин, не смей! – попыталась остановить меня Светка.

– Да ну тебя, – раздражённо отмахнулся я, – вредная, как крапива!

– Вьюжанин! – взвизгнула Светка, но я уже летел вниз, в порывах ветра.

      Вдруг что-то ухватило зонт и чуть не выдернуло его из моих рук.

– Серёнька! – в испуге крикнул Костик.

– Костя, что это?

– Ты на проводах застрял!

      Я поднял голову вверх. Да, провода, а рядом качался бетонный столб.

– Прыгай!

– Высоко!

– Да здесь трава! Здесь мягко!

      Я зажмурился и прыгнул. Приземление было жёстким, я разбил коленку и оцарапал локоть. Провода зазвенели, и зонтик упал на землю.

      Костя поднял его и полез наверх.

– Вы что, опять прыгаете?! – крикнул набегу вожатый Илька Громов.

– Бежи-и-им! – быстро сориентировался Костя.

      Он спланировал с зонтом вниз с крыши и мы бросились прочь, остановившись только возле подстанции.

– Вы, мальчишки только хулиганить и умеете! – прозвучал рядом укоризненный голос. Мы аж подскочили на месте. Это была вожатая Лизавета.

– А мы… – промямлил Костик. – Мы ничего… А что мы сделали?!

– Я пыталась их отговорить! – выросла рядом со мной Светка.

      Лизавета стала копаться в своей медицинской сумке. Сколько боли и мучений мне пришлось вытерпеть! Сколько нравоучений обрушилось на меня и на испуганного Костика, пока мы шли в отряд.

      Вожатая выдохлась, заявив напоследок, что мы просто несносные и пропащие люди, что мальчишек хуже нас, она ещё никогда не видела…

                                    6

      А в отряде за нас взялись воспитатели. Об игре в парашютистов они уже знали и провели с нами целую лекцию, как опасно играть в такие игры. Зато среди ребят мы с Костей ходили в героях. Всем хотелось так прыгнуть. Костя потом достал из крапивы зонт и побежал домой прятать его от вожатых.

      Я вышел гулять в шесть часов после занятий. Гурька уже сидел на трубе во дворе и ждал меня. Другие мальчишки смотрели сейчас мультики.

– Серёнь, может мяч погоняем? – беззаботно предложил Гурька.

      Прибежали ребята и мы стали играть в четыре угла.

– Серёня! – нас догнала мама. – Сходи за молоком.

– Ну мам, мы же играем! – зныл я.

– Я что ли должна за ним идти? – с укором спросила меня мама. – Совесть-то у тебя есть? У меня и без того дел по горло…

– Ладно, я сейчас, – повернулся я к ребятам.

      Мама дала мне авоську с пустыми бутылками из-под молока. Я побежал в наш продмаг, но тот был закрыт на учёт. Меня подмывало вернуться и сказать маме, что молока нет, но тогда мама сама пойдёт за ним неизвестно в какую даль и я побежал к аэробусной остановке.

      Проспект гудел и дышал зноем и запахом тополиных почек. Я вошёл в гастроном. Играло радио, по кафельному полу, зелёным стенам и подоконнику плясали световые пятна. Жужжала, стукаясь о стекло муха…

      Крикливая продавщица наливала в бутылки молоко.

      В продмаг въехал на скейтборде рыжий мальчишка лет десяти.

– Совсем стыд потеряли! – закудахтали какие-то бабки с бидонами. – Гоняют, как бешеные по улице, теперь в магазине хулиганят!

      Мальчишка встал за мной и я слышал, как шумно и жарко он дышит.

– Со скейтами не пускаем! – визгливо крикнула уборщица мальчику.

      Очередь зашумела. Все взрослые начали возмущённо поглядывать на нас и говорить, какое у современных мальчишек плохое поведение.

      А рыжий мальчишка не мог устоять на месте. Он стоял одной ногой на скейте, другой на полу и катался туда-сюда, и вдруг загремел вниз.

– Ты что, совсем очумел? – никанулись на мальчишку взрослые. – Здесь гастроном, а не твой детский сад!

– Это вы очумели! – накалённо воскликнул я. – Вам бы так треснуться!

      И я помог мальчишке подняться.

– Какой нахал! – понеслось по очереди возмущение.

– Извините… – смущённо попросил мальчик.

      Наконец настала моя очередь. Продавщица налила мне молоко и я зашагал к окну, чтобы застегнуть кроссовку. А мальчишка подкатил на скейте к продавщице. Та увидела скейт и подняла крик.

– Ты что хулиганишь?! – кричала она, как дурная. – А ну выметаяся отсюда!

– Мне же только молоко налить!

– Я тебе что сказала? Выметайся, малолетний хулиган!

      И схватив мальчика за волосы повела его к выходу. Мальчик отчаянно закричал и заревел, а взрослые не пришли напомощь мальчишке, две бабки одобрительно закудахтали словно так и надо…

– Мама! – отчаянно закричал мальчишка.

– Не трогать! – громко, на весь магазин сказал я, хватая продавщицу за мясистую руку и вырывая из её цепкой хватки зарёванного мальчишку.

– А ты наха-а-ал… – взбеленилась тётка. – Да я тебя…

      И захлебнулась от собственной злобы.

– Справилась с маленьким, да? – разозлённо крикнул я, заслоняя от тётки зарёванного мальчишку. – Говорящая ветчина!

      На миг в продмаге воцарилась тишина. Все смотрели на меня с кислым видом и такими глазами, будто я прилетел сюда с другой планеты.

                              Глава VII

                         Жорик хулиганит

                                    1

      А на улице смеялось весеннее солнце, отражаясь в окнах домов, играя на белой плитке и искрясь на мозаичных панно. Зеленели первые листочки на деревьях, пахло опавшими почками, качали головами тополя…

      Светлый город радовался солнцу и весне, не замечая, что случилась беда.

      На горячем асфальте пузырилась кем-то разлитая газировка, ветер гонял по пустынной улице тополиные почки. Белели бумажные кругляшки от мороженного, и мы сами с мальчишкой шли по улице и лизали одно на двоих.

– А я тебя знаю… – мальчик вытер последние слёзы и за слезами показались красивые карии глаза. – Ты тот мальчик из пионерского отряда.

– И я тебя знаю, – ласково улыбнулся я мальчишке. – Ты в школьном кружке юннатов занимаешься!

– Ага! – лучисто заулыбался мальчишка.

      О вредной продавщице мы почти забыли, но смутная досада не уходила и я в который раз мучительно думал, откуда берутся такие горластые тётки, наглые, вредные, которым мы, дети поперёк горла?

      Сегодня всадники успели прийти навыручку, но сколько вот таких же мальчишек сейчас где-нибудь плачут и зовут напомощь?

– А как тебя зовут? – спросил меня мальчик.

– Серёня, – глазея на белые высотки проспекта, ответил я.

– А я Родька… – улыбнулся мальчик. – А я знаю, ты Серёжа Каховский!

– Да ну брось, – рассмеялся я. – Слышал бы, что обо мне говорят в школе, а уж как называют в отряде!

– Как?

– Ну… Дитя улицы, бедствие, уличный пират…

      Родька заулыбался. Хорошая это была улыбка, весёлая, честная. Я лизнул мороженное и отдал его мальчишке:

– На, лопай.

– А ты? – искоса посмотрел на меня Родька.

– Мне больше нельзя. Мне к зубному надо.

      Мы остановились возле мальчишкиного подъезда.

– На, держи молоко, – протянул я Родьке две бутылки.

– А как же ты? – поднял на меня растерянные глаза Родька.

– Да я обойдусь, – небрежно махнул я рукой Родьке.

– А всё равно ты на него похож, – убеждённо и серьёзно сказал Родька.

– На уличное бедствие? – с дружеской иронией рассмеяляс я.

– На Серёжу Каховского! – сказал Родька и помахав мне, побежал домой.

      Я тоже помахал ему и помчался в поликлинику, к зубному, который вырвал мне очередной шатающийся молочный зуб. Я даже не ойкнул, а когда врач выпустила меня, подарив резиновую змейку, я со всех ног бросился на улицу, чтоб ещё успеть поиграть с ребятами, пока в отряде не начались занятия.

– Где тебя так долго носило, моя радость? – с ласковым упрёком спросила меня мама.

– Да так, мороженное лопал, – улыбаясь, неопределённо пожал я плечами.

– А где молоко? – прищурилась мама.

– Мне не хватило, – соврал я, виновато опустив глаза.

      А после мультиков я вышел гулять. Мама не хотела меня отпускать, но я всё равно вырвался во двор, где меня ждали ребята.

– Куда ты сейчас побежишь? – с лёгким беспокойством спросила меня мама, как всегда убеждённая в том, что отпуская меня на улицу, я непременно что-нибудь натворю, подерусь или влипну в историю. – Уже поздно.

– Ну мам, все ребята сейчас гуляют! – с отчаянной мольбой возразил я. – Меня в отряде ждут…

      И убежал в отряд, потому, что начиналась моя вахта.

      Я мыл полы в физкультурном зале. Жорик скакал рядом и пытался отнять у меня половую тряпку и всячески мешал убираться.

– Будешь пиратничать-на шкаф засуну! – строго пригрозил я индикатору.

– Это он у малышей научился, – весело заметил Ваня Спицын, который дежурил вместе со мной. – Видел бы ты, что он утром творил!

– А мне одни мучения, – обиженно проворчал я.

      Мы вымыли полы, потом я пошёл во двор, собирать мусор. По улице шли две тёти из уличного комитета и тут они как подскочут, как завизжат!

      Из окна вылетел индикатор, гремя ведром, размахивая шваброй и половой тряпкой и тёти мигом оказались на лазалке.

– Жорик, ты чего хулиганишь? – бежал за ним командир знамённой группы Ваня Спицын.

– Уберите его, уберите! – визжала длинная тётка.

– Это безобразие! – вопила, как испорченная труба толстая. – Хулиганство!

      Жорик скакал, как дикарь, пел хулиганские песни и тётки сбежали от нас еле живые, да ещё толстая села в лужу.

– Ес! – воскликнул я. – Молодец Жорик!

      Жорика мы с Ваней еле загнали в отряд, а скоро вахта кончилась и я пошёл показаться маме и рассказать ребятам, что натворил индикатор.

– О, привет, куда бежишь? – раздался сверху голос Лёнчика.

– Привет, – обрадовался я. Лёнчик с сестрой сидели на крыше гаража и рассматривал вклыдыши от жвачек. Алёна ёрзала и болтала ногами.

– Гурьку видели? – спросил я друзей.

– Его мама домой загнала, – небрежно махнул рукой Лёнчик. – Лодька тоже дома сидит…

– А чё они гулять не выходят? – удивился я. – Рань какая, гулять надо!

– Гурька теперь по ночам гуляют, – всё так же небрежно заметил Лёня. – Мы сами видели из окна. Докань, Алён?

– Он с какими-то ребятами всё время у гаражей встречается, – насупясь, пояснила Алёна. – Вчера камнями стекло магазина высадили…

– Ага, – кивнул Лёня. – Тёмычу вчера влетело, а его приятели сбежали…

– И Лодька с ними тоже, – печально добавила Алёна.

– Лодька? – ещё больше удивился я. – Он тоже с ними дружит?

– А чего тут такого? – развела руками Алёна и улыбнулась. – Они же с Гурькой лучшие друзья. Их квартиры рядом.

      Я влез в лужу и поплёлся к себе во двор, и шёл словно в воду опущенный. Двое наших ребят из отряда связались с хулиганами!

      "Что же дальше будет? – мучительно думал я. – Что с ними станет?"

      А дальше неизбежное, если связался с хулиганами…

      Они начнут прятать свои пионерские галстуки в карман, словно в душе стыдясь их показывать, когда начнут бить лампочки и лупить ребят во дворе…

      Ночные прогулки, джинсы-клёш, карты украдкой на заднем дворе или под партой. Или чем ещё занимаются всякие хулиганы и стиляги?

      Меня ругали учителя за то, что я читаю книги под партой во время уроков. У этих отбирают карты, которые они не успели сунуть в карман, и жвачку, которую вовремя не прилепили под парту.

      С нагловатыми ухмылками такие спорят и ругаются с учителями. И всё им не интересно, на всех они плюют, бьют стёкла, обижают малышей…

      И на душе у меня стало так муторно, словно это я сам дружу с такими типами, словно это я ломаю игрушки и луплю малышей в песочнице.

      Но я не мог связаться с хулиганами! Не мог и всё, потому, что противно!

      "А они почему связались с ними? – упрямо спросил меня внутренний голос. – Они ведь тоже присягу давали в отряде! Что с ними случилось?"

      Этого я не знал, и всё ещё машинально, думая о Гурьке и Лодьке, как о друзьях, мысленно старался их оправдать, найти объяснения их поступку.

      Случилась беда, но всадники не смогли прийти напомошь…

      В глазах защипало. Я потёр их кулаками. Мне непреодолимо захотелось зайти за гаражи и зреветь, только чтобы никто из ребят не увидел…

                                    2

      А утром у нас неожиданно устроили контрошку по арифметике. Это уже вторая за эти две недели. Вытерпеть её было не возможно! Я то и дело смотрел в окно, за которым светило солнце и бесились малыши. Я смотрел на озеро. В окно виднелся мир, где было куда интереснее, чем в школе. Таня ходила по классу выискивая тех, у кого шпаргалки, чтобы влепить двойку. Наконец прозвенел звонок и мы вылетели из класса.

– Вьюжанин, что у тебя с рукой? – остановила меня дежурная Катя.

– Ничего, – ответил я, спрятав заляпанную чернилами руку в карман.

– Опять измазался! – всплестнула руками Катя, всё-таки увидевшая чернильные пятна на моих пальцах. – А что ты сделал со своим лицом?!

– А чего? – ощетинился я.

– Видел бы ты, как измазался! – бушевала Катя и повела меня умываться.

      Катя мучила меня пять минут. Сначала она тёрла мне руки, потом тёрла лицо, а кусачее мыло лезло мне в глаза. Я отчаянно вырывался, да куда там! Катя была сильная, хоть и девчонка.

– Ай, отпусти меня паразитка! – выл я, отбиваясь от Кати. – Злюка-колюка!

– А ты бы руки чаще мыл и умывался! – огрызнулась Катя. – Устала я с вами воевать! Половина ребят приходят на занятия с немытыми руками. Ещё больше ребят не только не моет руки, но даже не умывается по утрам, и не чистит зубы! Да ещё в школе пачкаетесь и микробов хватаете!

– Сама ты микроб!

– Я тебе пообзываюсь! Ещё раз придёшь в школу не почистив зубы…

– Я чищу, честное пионерское!

– Вижу я, как ты чистишь! А потом зубной тебе зубы сверлит!

– Вредина! – выпалил я и ушёл от Катьки помятым, мокрым, но чистым и побежал в класс. У нас сегодня ещё были два урока окружающего мира.

      Но окружающего мира в этот день не было. И замены не нашлось. Нас отпустили по домам. И другие классы тоже отпустили на улицу. Школа стояла непривычно тихая. С улицы долетал ребячий гомон и смех.

      Гурька в эти дни ко мне ни разу не подошёл. Мы поссорились из-за машины "Бархан", которую он хотел раскурочить и опять здорово подрались. Нас разнимала какая-то большая и толстая девчонка с торчавшими из-под берета рыжими косичками. И наябедничала на нас в совет дружины…

      Я вышел из школы и полез на паутинку. Верхушки домов горели белезной на солнце. Во дворе лежала тень. Гудела бойлерная…

– Вьюжанин! – остановила меня во дворе Катя.

– Чего?

– Радуйся! Совет решил принять твоего Митьку в пионеры.

– Чё, правда? – оживился я. – А когда?

– В мае, после экзаменов, – сообщмла Катя. – Сам ему галстук повяжешь. Ты ребятам скажи, чтоб приходили.

– Скажу! – мигом повеселев, ответил я.

      Митька молодец! Вот уж кого надо принять в пионеры! Жаль только маленький, учится в третьем классе. Но Митька уж точно галстук будет носить гордо, а не прятать его в карман, чтоб не застукали с ним за игрой в карты…

      "Митька не станет, как эти! – с чувством подумал я. Но меня тут же кольнула тревога. – Или станет? Эти ведь тоже были маленькими, как Митька…"

– Чё невесёлый? – удивлённо усмехнулась Катя. – Не рад?

– Рад конечно, – мотнул головой я. – Но что если он станет, как эти?

– Ты о хулиганах?

– Угу…

– Не бойся, не станет он с ними играть…

      Катя взъерошила мне волосы и спросив, когда я наконец постригусь, ушла, а я выбежал на плотину и неспеша двинулся во двор. Горели на солнце плиткой дома, где-то бормотало радио и всюду носились ребята.

      В водозаборнике шумела вода. Я немного погулял по плотине, а потом разулся и пошлёпал по тёплым бетонныи плитам босиком.

                                    3

      А через минут двадцать у гаражей меня догнали наши мальчишки. Мы полезли на разогретую солнцем крышу гаража и загремели ржавым железом. А над гаражами возвышался дом, сверкая на солнце белой плиткой и мозаичным панно на стене, блестели вода пожарного пруда, и лужи.

– Гурька! – хором звали мы. – Выходи!

      Гурька не отзывался, но окно было открыто и на улице слышно было музыку, от которой нам врдуг стало веселее.

– А давай на гаражах в маялки? – предложил неугомонный Тим.

      Идея понравилась всем ребятам.

      Окно над нами открылось и на нас снова полилась вода.

– А-а-а-а! – завизжали мы и спрыгнули вниз.

– Дурак чтоль?! – в сердцах крикнул Лёня.

      Сверху раздался злорадный мальчишечий смех.

– Так вам и надо! – это был Андрюха Квакин, наш старый враг, который так же облил нас водой прошлым летом.

– Вот только сунься во двор, зелебоба! – погрозил я кулаком Андрюхе, который стоял в окне с красным водяным ружьём.

– Я его утоплю в луже! – разозлился Даня, снимая мокрую куртку. – Уже второй раз он нас так поливает!

– У-у-у! – показал нам язык вредный Квакин и скрылся в окне.

– Мухомор ты вонючий! – разозлённо крикнул я Андрюхе.

      Мы встали под его окном и ещё минут десять кричали дразнилки и рассказывали, что с ним сделаем, когда поймаем, потом отправились к бойлерной. Все знали, что сейчас Андрюха ни за что не выйдет во двор.

– Чего он брызгается? – обиженно спросил Ваня Спицын.

– Он всех брызгает, – раздражённо заметил Даня, снимая с ноги кроссовок и вытряхивая из него соринки, – только сунься под его окно… Тем летом он нас тоже облил. Помните?

– Угу! – закивали мы с Владькой.

– Стукнуть бы его по шее! – злился Саша Жариков.

– Ну как, выкупался? – иронично засмеялся я, глядя на Сашку.

      Мальчику досталось больше всех. Он стоял на солнце и выжимал кофту.

– Клас! – в тон мне засмеялся Саша.

– Ну, куда сейчас пойдём? – неопределённо спросил Влад, усевшись на трубу.

– Зачем? – удивился Алька, окинув взглядом гаражи. – И здесь играть зашибенски!

– Ага, – мрачно сказал Костя, – и заодно искупаться можно.

– Пошли в киношку, мультики смотреть, – подал идею Лёнчик. Зашли в "Энергетик", но сеанс ужё шёл, а до другого ждать два часа.

      Мы двинулись по улице, попинали консервную банку, пока на нас не накричала какая-то тётка, вешавшая во дворе бельё. Мы показали ей язык и дали дёру, а банку подобрал робот-дворник…

      Очень скоро мы нашли себе другое занятие. Ваня вытащил из кармана куртки резинового паука и кинул игравшим в дочки-матери девчонкам.

      Девочки завизжали и отпрыгнули к подъезду. Спицын подобрал паука и пошёл на девчонок. Те завизжали ещё сильнее и убежали ябедничать.

      Впереди начались трубы и гаражи, возле которых играли шумные ребята.

– Пацаны, побежали к ребятам! – предложил мальчишкам я.

      И мы побежали к гаражам. Мы поиграли с ребятами в козла, покидали мяч в вышибалах. Несколько раз мы лазали за мячём на гаражи, перелезали за забор, в лес, а один раз я снял его с труб, которые шли аркой над бетонкой…

                                    4

      На улице начало темнеть и меня поймала мама, заявив, что я расту на улице и довожу её до варельянки. Я лёг на зелёный диван и уставился в окно на синее вечернее небо и плывущие по нему оранжевые облака.

      Я задремал, а проснулся уже утром. Тимка тормошил меня за плечо, сидя в трусиках и футболке на краю дивана.

– У-у-у, – зевая спросонья, застонал я. – Ты чего, Тим?

      Тим сунул руку под одеяло и ухватил меня за ногу. Я захихикал, несколько раз лягнулся ногой и, потянувшись, сел на кровати.

– Серёня, вставай, умываться идём, – позвал меня Тим. – Дань, идём умываться!

– Соня! – сказал Данька, увидев, что я уже проснулся.

      Данька был уже в форме и берете, выглядывал в окно, стоя на одной ноге, а другую согнул и выставил назад.

      В нашей комнате было светло. За окном разгорался рассвет.

      Соседнюю угловую трёхэтажку заливало солнечными лучами и она окрасилась в оранжевый цвет. Окна балконов сверкали. Верхушки леса тоже были оранжевыми. На глади озера колебалась световая дорожка.

      Играла музыка на столбе у комсомольского клуба:

      "Как я искала встречи,

      Встречи о которой быть

      Не могло и речи.

      Сквозь толщи микросхем

      Ваш взгляд, как звезда далёк

      На пути на млечном…"

      Днём на уроках я никак не мог сосредоточиться, всё думал об Гурьке, а ещё о мальчике Родьке из кружка юннатов, о Жорике, который напугал до смерти тёток, и схватил тройку по чтению. За невнимательность. Но как тут быть внимательным, если меня мучала тревога и так и хотелось на улицу!

– А давайте после мультиков в войнушку поиграем? – подал идею Костя.

– Встречаемся вечером у той девятиэтажки! – решил Данька.

      И мы пошли смотреть мультики. Я выбежал на улицу, стянул с ног кроссовки и зашлёпал босиком по нагретым плитам.

– Какие лю-у-уди! – издевательски произнёс Васёк Шишлов.

– Этот? – деловито спросил белобрысый веснушчатый мальчишка с хитрыми голубыми глазами, в чёрной ветровке нараспашку, в грязных джинсах-клёшах и разрисованных кедах. На грудти пламенел пионерский галстук.

– Смотри, ты с ним поосторожнее, – заволновался Корька Метёлкин, с тревогой глядя на меня. – Он пинается ногами. Ты его не знаешь…

– И чё?! – насмешливо хмыкнул мальчишка.

– Он тебя побьёт.

– Меня?! Такой малышок?

      Наверное так и было. Мальчишке было лет четырнадцать, не меньше. А мне было только десять. Для него я конечно же был малявкой.

– Да ладно тебе Димыч, остынть! – остановил его Лёха Чичкин. – Успеем с ним разобраться. У нас мало времени.

– Ну, – с издевкой сказал Димыч, хватая меня за пуговицу. – И что ты мне сделаешь, мелюзга в горшочке?

– Отстань, кривая акула, – твёрдым голосом потребовал я.

      Димыч засмеялся и шлёпнул меня ладонью по щеке:

– А если не отстану? Ой-й-й!

      Я вделал ему перемазанной в траве коленкой между ног. Димыч разинул рот от нестерпимой боли, осел на землю и скрючился.

– Ах ты зараза! – просипел он, выпучив глаза.

– Трусливая мышь! – дразнительно рассмеялся я и несильно заехав ему ногой по носу, ушёл к девятиэтажке.

      Над моей головой тянулись гудящие проводва высоковольтной линии, решётчатые башни вздымались в небесную синеву.

      Справа сверкала на солнце озёрная вода. Слева в низине за склоном холма высились дома, утопавшие в радиоактивном бурьяне.

– Серёнь, ты где пропадал? – подбежал ко мне Владик.

– На дальних дворах, – простодушно ответил я.

– Вьюжанин, ты опять подрался! – догнала меня Дашка и начала меня воспитывать, говоря, какой я невыносимый человек и бедствие всей улицы.

– А чё, он первый лезет! – негодующе воскликнул я.

      От Дашки мы еле отвязалась и побежали ловить индикатора, который опять сбежал из отряда и распевал на улице хулиганские песни.

– А чё они опять задираются? – спросил меня Тим.

– Не знаю, – дёрнул плечом я. – Наверное из-за нашего отряда. Мы же их всё время лупим, и никто из наших с ними не дружит…

– Они сказали, что будут лупить тех, кто в оряд ходит, – заметил Егор.

– Не бойся, мы их сами отлупим! – ободрил я Егора.

– Ага, – согласился Дёмка. – Они наших терпеть не могут!

– А ещё они злятся, что мы их чернилами облили, – вспомнил Алька.

      Это случилось неделю назад. Я оживлял на перемене ручку и набрал чернил в рот, и прыснул ими в хулиганов, которые опять полезли драться…

      Солнце скрылось за облаками. На пустыре потемнело, дунул ветер и молодая травка пошла волнами. А облака стали серыми, их края зловеще светились. Девятиэтажка стала серой, мрачной, окна потемнели.

– А может потому, что наши ребята не трясутся перед ними? – вдруг осенило меня. – Вот и злятся. Всех во дворе обижают, а наших боятся.

– Ага, – согласно кивнул Тим, – потому, что сами им можем по шее надавать!

      Но сколько ещё мальчишек на наших улицах и в школе боятся этих поганок и терпят обиды? Как им помочь? Ведь всадники успевают не всегда. И нам вдруг стало зябко и неуютно. В воздухе ясно ощущалась тревога…

                                    5

      Вечером солнце снова выглянуло из облаков и затопило дворы своими красноватыми лучами. Белые дома стали оранжевыми, плитка и окна сверкали, и неприветливый вечерний лес стал светлым и весёлым, как летом.

      На дороге резались в сотки мальчишки, девочки играли у освещённой солнцем стены дома в дочки-матери, малыши носились и визжали. Двое ребят, помладше меня ходили вдоль дома и рвали молодую весеннюю зелень. На душе было радостно, случившееся за эти дни беды на время забылось. Мы играли с ребятами в нас тринадцать тридцать три. Начался второй кон игры.

– Нас тринадцать тридцать три! – кричали ребята, разбившись на две команды друг против друга и взявшись за руки.

– Чью душу желаете?

– Серёнину!

– Так не честно! – застонал я и показал крестик. – Я вчера уже водил.

– Без крестиков, без ноликов, без всяких алкоголиков! – крикнул вредным голосом насмешливый белобрысый Павлик. – Води давай, раз выбрали.

      Отвертеться от роли пробивалы было нельзя. Ребята потом задразнят. Я повесил берет на столбик забора, разбежался и бросился на ребят из другой команды. Но пробить цепь удалось только со второго раза.

      Следующий кон я уже не играл, так как ушиб локоть и ободрал коленку.

      Я облизал коленку, и снова побежал к ребятам играть, но когда бросился в шестой раз, мальчишки из другой команды нарочно расцепили руки и я упал в канаву. Я доиграл свой кон, но насегодня больше играть не стал.

      Уже в сумерках я пошёл выносить мусор.

      В воздухе витали звон и бормотание радио, в лесу куковала кукушка, и всюду звучали ребячьи голоса. Стучал о стенку мяч, гремел холодильник в гастрономе, мимо промчались малыши, толкая грузовичок "Волгарь" в лужу.

      Я бежал по улице, босиком по тёплой пыли. За подстанцией послышались возбуждённые голоса и кашель:

– Ну чё, слабо, да? Так и скажите, что струсили!

– Кто ещё струсил?!

– Да вы струсили! Чё, слабо втянуть, да? Малявки, да?

      Меня бросило в жар. Голоса были знакомые. Но больше всего меня испугали сигареты. У нас во дворах никто не курил эту гадость. А тут вдруг какие-то мальчишки стащили и теперь курят!

      Я решительно сжал кулаки и пошёл на голоса. Но когда я увидел тех, кто кашлял и подначивал, мои ноги стали ватными.

– Гурька! – выдавил я. – Лодька!

      В нос мне ударила мерзкая вонь.

– Ой! – Гурька и Лодька стояли испуганно глядя на меня и кашляли, держа в руках бутылку, из которой тянул дым. А рядом стояли и нерешительно глядели на меня те три пацана, с которыми я дрался у школы…

– Чё смотришь? – вскинулись они. – Давно по шее не получал, дятел?

      Но тут случилось то, чего никто не ожилал. Гурька и Лодька выронили бутылку и не разбирая дороги побежали прочь от подстанции.

– Чё, струсили? – окликнули их хулиганы. – Штаны намочили?

      И забыв про меня, помчались вдогонку. А я на ватных ногах выбрался на бетонку, и меня чуть не сбили с ног ребята.

      Слёзы жгли глаза, они вот-вот готовы были рвануться из глаз. А в горле скребло, как у дошколёнка, которому не досталось жвачки.

– Серёня, айда с нами в казаки-разбойники! – крикнул мне Данька.

      Ребячья ватага подхватила меня и понесла в шумную и весёлую игру.

      Мы носились по улицам, скакали босиком по лужам.

      А меня всю игру мучала тревога за друзей. Но тут прибежали девчонки, сказали, что Жорик опять сбежал, успел довести до обморока бабку, и заляпал ребят стащенной где-то зубной пастой. И мы побежали его ловить.

                              Глава VIII

                   Юный друг поджегателя

                                    1

      Жорика мы сняли с чьего-то окна, когда он дразнил кошку. Мы засунули упирающегося индикатора в отряд и побежали босиком гонять мяч. Я погонял мяч, а потом заросшими задними дворами, добрался до своей улицы, и по лестнице взобрался на крышу нашего дома. Спрыгнув в нашей комнате, я повалился лицом на диван и только тогда заревел и долго не мог остановиться.

      Пустая квартира давила тишиной. В окне догорал день, по небу плыли жёлтые облака. Сверкали золотом плитка и окна домов.

      Всё как всегда. Только не было у меня больше друга Гурьки. И Лодьки…

      Сначала у нас отняли Яшку. Он был железный, но он сразу стал нашим другом, другом всей детворы. Теперь Гурька и Лодька…

      И отнял их у нас одни и тот же враг. Враг, который превращает ребят в хулиганов и стиляг. Враг, который голосами крикливых, вечно всем недовольных тёток, орёт на нас с балоконов.

      Враг, которому мы, ребята мешаем жить.

      А потом это всё будто куда-то провалилось…

– Ай, больно же! – меня разбудила утренняя перебранка Тимки и Дани.

      Они сидели на диване, возясь и препираясь.

– Чего пихаешься? – обиженно ныл Тима.

– А сам-то как ногой пинаешься! – язвительно хихикнул Даня.

– Вот щас как вделаю, сразу поймёшь! – пригрозил Тим.

      Даня прыгнул на брата. Тим выставил вперёд ноги. Братья начали пихаться, пинться и визжать. Не прошло и минуты, как они свалились на пол.

– Да остыньте вы, братишки! – примирительно сказал я, вставая между Даней и Тимой, чтобы те опять не сцепились. – Потом подерётесь где-нибудь ещё, а то сейчас мама придёт и устроит нам.

      Они перестали бороться и с тревогой смотрели на меня.

– Чё вчера убежал так рано? – ревниво спросил Тим.

– Не хотелось играть, – уклончиво ответил я.

– А нас не позвал, – обиделся Даня. – Это по-твоему честно?

      Мы стали заправлять постели, убирать разбросанные по комнате игрушки и готовиться к урокам. Надели школьную форму и повязали галстуки.

– А вы с Гурькой уже помирились? – осторожно спросил меня Тим.

– Нет… – упавшим голосом ответил я.

– Ты из-за этого ушёл домой?

– Ага…

– Значит сильно поссорились.

– Может быть навсегда, – севшим голосом сказал я, глядя в окно.

      В школе я неожиданно получил двойку по арифметике. Задачка, которую я бы решил в другой раз легко и быстро, вдруг оказалась совсем невыполнимой. Я был так расстроен, что еле вытерпел все уроки.

– Придёшь в три часа и решишь, – объявила мне Танька. – Не хочется мне тебе двойку в журнал ставить. Ты так старался этот месяц…

      Я кивнул и обещал после мультиков прибежать и исправить двойку.

                                    2

      Возвращались из школы всем отрядом. Дошли до плотины, где аркой над дорогой тянулись трубы. Настроение у нас было весёлое, хотелось играть. Мы погоняли мяч, поиграли в царя горы и пошли на детский сеанс. В кино была удлиннённая программа мультфильмов и в зале потому было много ребят.

      А потом мы выбежали на улицу и устроили игру в сифу грязной тряпкой.

– Идём в клуб, мальчишки, – позвала нас Лизавета. – Нечего весь день бездельничать. И Жорика нужно воспитывать, а то он опять хулиганит!

      И наш отряд двинулся по молодой поросли на берегу озера к видневшимся вдали белым корпусам трёхэтажек.

– Хулиганы у нас во дворах распаясались, – заметила Лиза, когда мы дошли до нашей улицы. – Гурька с Лодькой, говорят тоже с ними водятся. Жгут что-то постоянно… Из пугача бабку одну напугали.

– Гурька, – с досадой сказал Лёня. – Это он бабку напугал.

– Лодька тоже хорош, – заметила Светка Загремухина. – Всех девчонок за косички дёргает и пугает.

– Их надо спасать, – решительно заявил я. – А то они точно плохому научатся!

      Лизавета сверкнула на меня глазами.

– Вообще, Вьюжанин, это ты виноват, что они с хулиганами связались, – нравоучительно и колко заметила вожатая, когда мы шли по берегу озера к нашим дворам. – Да и вы, мальчики, не отстаёте от них…

– Я?! – искренне удивился я. – Лиза, ты чего в бассейне перекупалась?

– А кто их всё время на советах дружины защищал? – язвительно напомнила мне Лиза. – А потом они лампочки бьют!

– Они мои друзья, вот и защищал! – разгорячённо возразил я.

– Они ещё и твои товарищи по отряду и школе, – снова напомнила мне девочка и на её лице появилось осуждающее выражение. – И как пионер, ты должен был осудить их, дать отчёт их поступкам… Впрочем ты тоже хорош…

– Ну ты его уже совсем завоспитывала! – заступился за меня Илька. – Тебе важны поведение и успеваемость, как всем этим нашим учителям! А важна справедливость! Разве справедливо отчислять ребят из секций и кружков за двойки? Или не допускать к зарнице? – и вожатый огляделся на одобрительно зашумевших ребят. – Что им делать на улице, без занятий? Вот они и начинают дружить с хулиганами. Ребят надо воспитывать, но ведь бывают случаи, когда совершив хулигантво, человек не мог поступить иначе…

      Лизавета возвела к небу глаза и тяжело вздохнула.

– Вьюжанин перегибает палку, – упрямо возразила она, – он должен поступать как пионер, а не как уличный забияка…

– А я что сделал?! – возмутился я. – Я что, дымовуху кому-нибудь под парту совал, или завучу дохлую крысу подсовывал?

      Лиза сдалась и больше не ругала нас, заявив, что нас уже не исправишь.

                                    3

      Мы шли по улице, к нашему пионерскому клубу и тут услышали на том конце пруда крики взрослых и ор ребят. Мы обеспокоенно переглянулись, а меня неприятно кольнуло чувство неясной тревоги. Случилась беда…

– Что там случилось? – встревожилась Светка Крапива.

– Не знаю, – замотал головой Влад. – Бежим, посмотрим.

      А навстречу нам уже бежали весёлые ребята:

– В помойке какие-то мальчишки вонючую дымовуху подожгли!

– Всю улицу задымили!

– А вы их видели? – взволнованно спросила ребят Лизавета.

– Колька видел, только они удрали, – сказал маленький Сенька.

– Ага! – кивнул Колька. – Убежали на дальние дворы.

      Из помойки тянуло вонючим дымом. Две тётки из уличного комитета наперебой голосили, а Катя призывала их успокоиться.

      Вокруг всё ещё стояли ребята.

– Из-за ваших игр вся улица стонет! – визгливо голосила толстая и низенькая тётка в очках. – Сначала помойки поджигают, потом пылесосы пускают, хулиганьё! Из-за вас, беспризорников люди в обморок падают!

– Это не мы кинули, мы просто рядом играли! – кричали ребята.

– Говорящая ветчина! – фыркнул я, неприязненно глядя на толстую тётку.

– Километровочка! – засмеялся Тим, глядя на тонкую и длинную, как колонча, её подругу.

      А тётки всё кричали и кричали. Они любили кричать на ребят и портить им игры. Ещё прошлым летом они пытались отнять у нас клуб, не давали нам нормально играть, а меня вообще требовали выгнать из пионеров.

– Да вы посмотрите на этих беспризорников! – гаркнула длиная тётка, заметив нас с ребятами. – Это наверняка они помойку подожгли! Кто прошлым летом устроил потоп, а? От кого стонет весь район?

      Я чуть не задохнулся от возмущения и сжал кулаки.

      Нас за это до сих пор дразнили во дворе.

      Лизавета хотела что-то возразить, но тётки снова подняли крик.

– А кто-то из них, – сказала толстая тётка, указывая на меня, Тиму и буквально висящего на мне и Даньку пальцем, – вступился в магазине за своего малолетнего дружка, когда он хулиганил!

      Катя еле их успокоила, заявив, что нас здесь не было. Но тут завизжал дядька с обиженным лицом, заявив, что нас надо драть ремнём. Ему вообще не нравилось, когда дети весело и шумно играют…

      И сказал, что мы наверняка играли с теми, кто кинул дымовуху.

– Одна шайка беспризорников! – бросил дядька с обиженным лицом.

– Профессор кислых щей! – огрызнулся я.

– А ты нахал! – разозлились тётки и повернулась к Кате. – Их воспитываете не вы, воспитатели, а улица! Вы помните, мы рассказывали, что они без взрослых играли с роботом!

– Врёте вы всё! – не выдержал их вренья я, взрываясь от негодования. – С нами вожатые были! Все ребята докажут. Верните нам Яшку!

      И увидел, полные досады лица тёток из уличного комитета. Казалось, они только что проглотили что-то кислое.

– Верните Яшку! – хором закричали ребята, обступая тёток.

      Тётки снова заголосили. Было видно, что их взбесило, что мы требуем вернуть нам нашего друга. Но было видно, что они напуганы!

– Верните нам Яшку! – зашумел весь двор. – А то в луже утопим!

– Хулиганьё! – дал петуха гражданин в шляпе и враги поспешно ушли.

      Катя велела нам собрать отряд и найти тех, кто кинул дымовуху. Их надо было поймать и доставить в пионерскую комнату в школе.

      Отряд разделился на звенья и мы стали рыскать по дворам, забираться на крыши подстанций, гаражей и бойлерных. Мы снова бегали по улице, и лазали по заборам, чтобы, поймать хулиганов и привести в школу.

      А ведь не каждый сможет справиться даже с одним. Одним, не смелым, но наглым, которого боятся все мальчишки во дворе.

      Меня самого несколько раз прижимали, то к стене дома, то к гаражам. И душа уходила в пятки, но я всё равно давал им сдачи…

– Серёня, ты зачем крысу мучал? – послышался возмущённый Алёнин голос.

– Ничего не мучал! – возразил Серёня Зуев.

      Мальчик силел на качелях. Алёна его воспитывала.

– А зачем ты в неё впихивал леденцы?

– Чтобы она какала мармеладом!

– Живодёр! – бросила Алёна и накинулась на Серёню.

– Сначала ты собаку посыпал нафталином, – бушевала Алёна, – чтобы она охотилась на моль, потом пытался научить бедную ворону разговаривать. Вчера ты учил своего попугая плохим словам, а теперь за бедную крысу взялся!

      Мальчик и девочка бежали по улице. Я бросился за ними и мы стали дразнить девочку, и в конце концов загнали её в лужу и обрызгали.

      Алёна заявила, что расскажет об этом вожатым в отряде, а мы подразнили её и пошли к киоску, взяли по чупе и зашагали по улице, споря, влетит нам за то, что мы обрызгали девочку, или не влетит…

– А ты чё, панатри крысу леденцами кормил? – спросил я Серёню.

– Ага! – с гордостью ответил Серёня.

– Пошли этих искать! – позвал нас Алька.

– Сунем им носок в рот! – зловеще улыбнулся я.

      Моё звено двигалось задними дворами. Хулиганов нигде не видно, хотя мы обошли весь двор, слазали на крышу и спросили ребят на улице.

      Но никто не видел тех ребят, которые кинули дымовуху в помойку.

                                    4

      Горящими помойками давно уже ни кого не удивишь. Если мальчишке нечем заняться, если взрослые сильно надоедали своими нравоучениями, он придумывал шалость им назло. И не всегда безобидную.

      Бабахали карбидкой, били из поджигов лампочки…

      Лампочки били в основном малявки, которые отбились от ноябрятских отрядов. Заклеивали жвачкой замки и глазки на дверях тоже они. Для мальчишек постарше и похулиганистее это было уже не интересно.

      Куда веселее было связать верёвкой соседние двери через перила лестницы, позвонить в них и смотаться, слушая крики соседей, которые пытаются открыть свои двери и смеяться тихонько внизу, под лестницей! Но это было опасно. За это могли накрутить озорникам уши.

      Стреляли из спичкомётов по потолкам, от чего на штукатурке оставались подпаленные пятна. Оттирать их было сущим мучением! Пойманных за этой игрой наказывали, но спичкометатели ставили пятна снова. Ловить ребят было почти бесполезно. Спичкомёты были, чуть ли не у каждого мальчишки. И если их отбирали, мальчишки легко делали себе новые из прещепок и карандашей.

      Несколько раз у нас минировали лифты. Какая-нибудь бабка вызывавшая лифт брякалась в обморок, когда двери уже закрывались и лифт двигался наверх или вниз, а на двери что-то вспыхивало и бабахало…

      Часто привязывали висящие на стене санки к дверной ручке, звонили и снова сматывались, слушая, как ругаются жильцы, пытаясь открыть дверь. Но это у них не выходило из-за санок. А если им всё же удавалось открыть дверь, санки с грохотом падали на кафельный пол.

      Баловались с люминисцентными лампами. Жильцы сходили с ума.

      Наш и другие пионерские отряды временами отлавливал таких хулиганов, чтобы помочь комсомольцам-дружинникам. Накостыляв хулиганам всем отрядом, и тюкнув по затылку малявок, мы вели их в пионерскую комнату.

      Дальше собирался совет дружины и хулиганы получали уже от него. Но ребята продолжали играть у взрослых на нервах…

– Я кажется знаю, кто это делает, – убеждённо сказал Данька. – Тёмыч и его головорезы! Он ещё в прошлом году так играл.

– Доиграются они, – сунулась Светка Крапива.

– Мы тоже так играли, забыл? – с иронией засмеялся я.

– Но мы, чтобы этих проучить....

– Их бы отлупить. Как того бармаглота во дворе!

      И я вспомнил, как мы всем отрядом отделали гада, который бил детей.

– Может это Тёмыч и спалил помойку, – напряжённо заметил Саша Жариков, наступая в лужу. – Поймать его только трудно…

– Тёмыч давно к нам не совался, – озабоченно заметил Тим. – Как мы его тогда разделали, больше к нам не лез. Тёмыч боится, когда нас много. Он пытался подловить нас по одному, с компанией, чтобы наверняка…

– Ссыкло, – неприязненно сказал Владик.

      Тёмыч очень старался нас подловить, но отлупить нас не удавалось, потому, что на крики непременно сбегались ребята и сами лупили хулиганов.

      Один раз Тёмыч и его приятели, безобразничая в домах напугали одну пенсионерку, прилепив к глазку резинового паука и нажали на звонок. Как тут не напугаться, если в глазок видишь такое чудовище?

      И вот сейчас наш отряд снова отправлялся по следу этих хулиганов…

– Мальчик, – спросил я одного пацанёнка, положив ему руку на плечо.

– Драться будешь? – от испуга сипло, спросил малыш.

      И в глазах его был такой страх! Мне стало неприятно, неловко и тоскливо. Я не любил, когда кто-то меня боялся.

– Я, драться? – искренне удивился я. – Я что дурак, маленьких лупить?

– Кто вас знает! – с сомнением ответил малыш. – Вас вон сколько!

      Сердце у меня сжалось, когда я глядел на это испуганное личико. Как он взволновался, как съёжился, спросил: будем ли мы его лупить?

      Но с чего это он решил, что мы собрались его обидеть?

– Не бойся, – пришёл мне напомощь Костя. – Мы тебя не тронем. Ты видел, кто поджёг помойку?

      Костя ласково потрепал пацанёнка по макушке.

– Я видел каких-то мальчишек, – не очень уверенно и боязливо признался малыш. – Они меня ещё шугнули, и ушли вон в те дворы…

      Неясные мысли стали чёткими и я с тревогой спросил малыша:

– Мальчик, кто тебя обидел?

– А потом они меня излупят… – насупился мальчик.

– Мы их сами излупим! – отрывисто пообещал я. – Скажи, не бойся.

– Тёмыч и его приятели… Он вон, в том подъезде живёт.

– Ага… – медленно кивнул я.

– Они спорили, – сказал малыш, – что бы ещё такое спалить…

      У меня внутри поднялась волна злости. Как вообще можно обижать тех, кто младше, слабее, кто ответить не может?! И как ребята, давая пионерскую присягу перед красным знаменем, могли такое сделать?

      Мальчишка потянул меня за рукав.

– Ты чего? – ласково спросил я его.

– Вы им не скажете?

– Никому не скажем, – успокоил я малыша. – Играй спокойно. Никто тебя больше не тронет… Идём ребята!

      Мальчик неуверенно улыбнулся, а мы решительно зашагали к гаражам.

                                    5

      Злость на хулиганов, обидевших малыша и тревога от того, что они ещё могли натворить, боролись во мне, по дороге на дальние дворы. Я шлёпал босиком по лужам и снова, будто наяву увидел испуганное лицо мальчишки. За что они его так, до слёз?! С маленьким каждый может справиться. Чести только в этом немного, это каждый мальчишка у нас знает…

      А эти, которые кинули дымовуху и подожгли помойку?

– Довели малыша! – злился я. – Он теперь всех боится!

– Надо Таньке сказать или самим им вделать, – предложил Тим. – И дошколёнка с собой возьмём. В отряде с ребятами он перестанет бояться.

– Ага, точно… – рассеянно ответил я.

– Чё, считаешь не выйдет??

– Ну… А вдруг… Гурька и Лодька ведь тоже с ними связались…

      Свернув за угол дома, мы увидели хулиганов. Тёмыча, и тех мальчишек, которые меня подловили во дворах и возле гаражей. Мальчишек, с которыми ребята видели Гурьку и Лодьку. Но наших здесь не было.

      Мальчишки играли в войнушку из водяных пистолетов и сикалок, а совсем рядом искрил оголённый кабель на столбе.

      Что за этим произойдёт, они видно не догадывались!

– Вы чё, совсем гикнулись? – крикнул я, всплестнув руками. – Вас же током как шендорахнет!

– А ты откуда вылез, харчок? – пренебрежительно сплюнул Миха Бомж.

– Ты не плюйся, а то мой кулак проглотишь! – решительно вышел вперёд Влад.

– Ты это серьёзно, малявка?! – угрожающе сказал Тёмыч и хулиганы продолжили поливать друг друга водой. – Ты, мелюзга сопливая! Герой-мокрые штанишки! А на горшочек тебе не пора?

– А ты бука, приправленный луком! – огрызнулся я.

      Тёмыч выпустил струю из бутылочи с водой и просверленной крышкой, вода попала на кабель и тот заискрил.

      Вода и электричество! Хуже не придумаешь!

– Дурак, тебя же током как стукнет! – напряжённо бросил я.

      Я вздохнул, не то от страха, что сейчас может произойти, не то от облегчения, что наших с этими гадами нет.

– Чё он творит? – зашумели Кирик, Ваня Спицын, Серёня Зуев и Лёнька.

– Да просто его родичей нет рядом! – хмыкнул рассудительный Тим.

– Подумаешь, родичи! – огрызнулся Тёмыч. – Я по крайней мере гулять ночью могу, а вас чуть стемнеет спать укладывают!

– Чё ты сказал, бармаглот?! – взорвался от негодования Даня.

– Тихо ты Тём, – издевательски хихикнул Лёха Чичкин, – не задевай козявочку за живое!

– Пионеры, всем примеры! – презрительно загомонили враги. – Шпарьте отсюда, пока по шее не получили!

      "Они говорят так, – болезненно подумал я, начиная злиться, – будто им стыдно самим носить пионерские галстуки!"

– Бросьте бутылки, вас же током коротнёт! – взволнованно крикнул Влад.

– Ну и что вы нам сделаете? – нагло спросил Тёмыч и опять брызнул водой на провод, но уже нарочно.

– Совсем ку-ку? – вспылил я. – Щас коротнёт и узнаешь!

– На, искупайся! – сказал Тёмыч и хотел брызнуть в меня.

      Вместо ответа, я размахнулся и врезал ногой Тёмычу по руке. Бутылочка подлетела в воздух и упала в кусты акации. Другой ногой я от души врезал врагу в грудь, а за тем в лицо. Тёмыч взвизгнул и упал.

– Ну вс      ё, тебе кранты! – пропыхтел Тёмыч, поднялся и бросился на меня.

      Мы сцепились. Тёмыч был старше и сильнее, но мои занятия каратэ, ушу и джиу-джицу не прошли даром, и через несколько секунд я его повалил, присев, вывернул руку, а коленкой прижал его голову к земле.

– Отпусти, щека порванная! – выл от боли Тёмыч, схватив меня за ногу.

      Тёмины дружки в драку не полезли, а продолжали стоять, боязливо переминаясь с ноги на ногу и с испугом глядя на меня и ребят.

– Ну чё, струсили? – презрительно засмеялся Тим. – Ссыкло-о-о!

– Серёнь, ведём их в пионерскую комнату, – решительно сказал Влад, подняв бутылку с водой, которую я выбил из рук Тёмыча.

– Успеем ещё в комнату, – отрывисто заметил Лёня, и, хлопнув меня по плечу, подошёл к хулиганам. – Лучше к Юльке их, в комсомольскую ячейку! Там им вделают по первое число.

– Только попробуйте сбежать! – пригрозил врагам Данька.

      Сдав хулиганов комсомольцам и рассказав, за чем мы их застукали, и, получив от комсорга благодарность, мы пошли на улицу гонять мяч.

                                    6

      А через час, уставшие после игры, мы шли мимо гаражей. Гурька и Лодька сидели у маленького костерка с палками, на которые была намотана жёсткая целофановая плёнка. Плёнка горела и капала на землю. На земле были расставлены бумажные самолётики. Мальчики капали на них, и самолётики горели. На нас они не обращали внимания.

– Занялись бы чем-нибудь полезным, – наставительно сказал им Ваня.

– Отвяжись, – грубо буркнул Лодька. – Картинки с вами что ли клеить?

      Я пригляделся к их занятию… Эта штука называлась капалкой.

      Мы с ребятами часто так развлекались вечером, если в отряде не было занятий, или галя на крышах гаражей уже надоела. Огненные капли с завыванием маленькой ракеты падали на землю, чертя дымный шлейф и на земле ещё секунду выпускали дымок.

      А если капать в лужу, постепенно образовывалась плёнка. Тогда соревновались, кто капалкой быстрее "замостит" эту лужу. Ещё мы пускали в лужу бумажный кораблик и капалкой его поджегали.

      И почти всегда кто-нибудь из нас обязательно случайно капал себе этой штукой на голую руку или ногу. Было больно!

      Мальчишки ушли смотреть мультики. Я побежал исправлять двойку. Как не было мне тошно, я всё-таки взял себя за шиворот и заставил решить задачу.

– Можешь ведь, когда хочешь! – в который раз сказала мне Танька.

      И поставила в журнал пятёрку.

– Иди домой, – устало вздохнув, отпустила она меня. – Порешай несколько примеров. Завтра будем исправлять твой трояк за контрольную.

– Ага! – весело откликнулся я и выбежал из класса.

      Вечером, когда мы с ребятами разошлись по домам, после того, как родители, устали нас звать и насильно потащили ужинать, наши ноги гудели от беготни. Мы играли в коли на детской площадке.

– Сколько можно торчать на улице? – с укором сказала мама нам с Тимой и Даней, когда мы вошли в квартиру. – Завтра будет день, набегаетесь.

– Ну мама-а-а! – дружно заныли мы. Нам не хотелось уходить со двора.

– Никаких ну мама! – отрезала мама, потащила нас в ванную и умыла кусачим мылом. – Ужинать и за уроки.

      В это время пришёл с работы папа и мы бросились его обнимать. Я вскочил на него первым, обхватив руками и ногами, за мной Тим и Даня, и чуть не повалили его на ковёр. Папа нас удержал и отнёс в комнату.

– Владик, – пожаловалась ему мама, – знаешь, что они сегодня натворили?

– Знаю уже, – устало сказал папа, – Юля мне рассказала на улице…

– И ты конечно одобряешь? – недобро сощурилась мама.

– Конечно одобряю! – встал на нашу сторону папа. – С хулиганами только так и надо. Мы в детстве сами их ловли. Ребята всё правильно делают.

– Я уже устала их воспитывать! – с отчаянием говорила мама. – Видел бы ты, что они на той неделе натворили в комнате, когда телевизор смотрели!

– Настреляли пистонов? – не без иронии уточнил папа.

– Не то слово! Начитались Драгунского и устроили побоище! Красным они помогали разбить белых! Все эти их игры… Если так дальше будет продолжаться, скоро они устроят пожар!

– Почему ты так решила? – нахмурился отец.

– Им ещё Носова задали прочитать! – простонала мама. – В марте они инкубатор сделали для крысы. Начитались и сделали. А ещё там два обормота вроде них сделали бенгальские огни.

– И что тут плохого?

– Как бы они не додумались сделать похожее!

      Они ещё долго препирались по поводу того, как нас воспитывать, а мы, ушли играть на балкон, пока не вошла мама и не усадила нас за уроки.

                              Глава IX

                   Когда большими все деревья были

                                    1

      На улице занимался рассвет. Я сбегал вынес мусор, зашёл босыми ногами в лужу, из которой меня вытянула мама, и потащила домой.

      Я сидел на ковре, в позе лотоса и вертел в руках спасённого мной месяц назад чубрика. На коленке лежал маленький красный пластмассовый самолётик, который я нашёл во дворе, возвращаясь в потёмках домой.

– Мальчики идите чистить зубы! – вошла в комнату мама.

– Ну ещё пять минуточек! – попросили мы с Тимой и Данькой. Мы посмотрели мультики, и сделав зарядку, под гул и журчание труб водонапорной станции, побежали брызгаться в ванную.

      Я вылез на балкон и на меня навалилась непонятная тревога.

      Сегодня что-то должно было случиться…

      Но воспоминание о вчерашнем дне и словах малыша о том, что его чуть не отлупили хулиганы, ещё больше усилило давящее чувство тревоги.

      Солнце оранжевым диском висело в небе над лесом. Оно поднялось довольно высоко, но над высотками ещё мерцала луна. Над пустырём уже расстилались клочья утреннего тумана.

      Наскоро позавтракав, мы выбежали на улицу. Вместе с ребятами влезли в большую лужу, взбаламутили воду, и стали охотиться на девчонок.

– Девок в лужу! – увлечённо кричал Тим.

– В крапиву! – вдохновенно смеялся Костя.

      Девчонки визжали, но мы были беспощадны к ним. Одних кидали в крапиву, других брызгали водой. Наконец все девчонки были замучаны и мы оставили лужу. В школу идти ещё рано и я шёл в отряд.

– Серёнька! – ко мне подбежал расстроенный и сердитый Сенька. – А этот отнял у нас самолёт!

– Кто? – нахмурившись, спросил я.

– Вот он и отнял! – сказали ребята, указывая на Андрюху Квакина.

      Квакин стоял невдалеке, пытаясь поджечь бумажку. Этот был непрочь сунуть руку к кому-нибудь в карман или отнять что-то у малышни.

      Я подошёл сзади и пихнул Андрюху коленкой в ногу.

– Ай! – вскрикнул Андрюха и присел. – Больно же, ты, фумля!

– Ещё раз что-нибудь у ребят отнимешь… – сказал я, отнимая у врага картонный самолётик. – Я тебя в луже утоплю!

      Сенька обрадовался.

– Серёнь, а Серёнь! – навстречу мне шёл третьеклассник Митька.

– Привет! – обрадовался я. – Как жизнь?

– Ничего, – снисходительно улыбнулся друг. – Смотри, что у меня есть!

      Мальчик сунул руку в карман джинсового комбенизона и показал маленькую зелёную игрушечную гранату.

– Смотри! – озорно улыбаясь, сказал Митя и кинул её на дорогу. Граната хлопнула и стайка воробьёв с чириканьем взлетела с люка колодца.

– Здорово! – воскликнули мы с Тимой и Даней.

– Пистонная, – с гордостью заметил Митька, поднимая гранату.

– Смотри, взрослым не показывай, – наставительно сказал я, взъерошив другу волосы. – Сам знаешь, они разными бывают.

– Айда взрослым на нервы действовать! – махнул мне, Тиму, Дане и Сеньке Митька и мы пошли по улице, то и дело кидая гранату и та бабахала на весь двор. Сенька и Митя быстро подружились.

      Я кинул гранату и та бабахнула так, что Корька, который замазывал жвачкой замочную скважину двери медпункта дал дёру.

– Ещё куда-нибудь сунешь жвачку, – погрозил я хулигану, – я так вделаю, что она у тебя через нос выскочит!

– А чё она уколы делает?! – вскинулся Корька. – Больно же!

– Уколов испугался! – презрительно рассмеялся Тим.

– Ссыкло! – бросил Данька.

      Корька показал нам фак и убежал, а я вынул перочиный ножик, выковырял жвачку и мы зашли на детскую площадку.

– Ой, совсем забыл сказать… – вдруг спохватился Митька, когда мы влезли на паутинку. – Вас вожатые искали.

– А они где?

– В отряд побежали.

– Ну мы пошли в отряд, – ответили мы с Тимой и Даней. – Играть на нервах у вожатых!

      Малыши побежали качаться на качелях.

– До вечера! – крикнули они, помахав Тиму, Дане и мне рукой.

– Вьюжанины! – замахал нам Илья, когда мы прошли гаражи. Он стоял с Лизой на холмике возле бойлерной. – Где вас носило? У вас же каратэ сейчас!

      Отзанимавшись час, мы возвращались во дворы.

– Давай, кто смелый? – предложил мне и Тиму Данька, показывая на поросший прошлогодней травой холмик. – Кто с крыши гаража сюда прыгнет?

      Прыгать было невысоко, холмик был большой и почему-то мягкий. Если прыгнешь, что-то отпружинит с железным скрипом, а сам ты покатишься вниз.

– Давай! – согласился Тим. – И кто упадёт с него вниз, тот и проиграл!

      Мы стали прыгать в бурьян. Прыгали до тех пор, пока Данька не ушиб ногу и нам пришлось на время оставить эту весёлую игру. Мы пошли домой, собираться в школу, но на уроках было так скучно, что меня клонило в дремоту.

– Опять книжки под одеялом читал? – укоризненно спросила меня Таня.

– Да нет… – замялся я.

– А то я не знаю! – не поверила мне Таня, наклонясь над моей партой и пытаясь стереть чернильное пятно. – Твоя мама постоянно жалуется мне, что ты читаешь ночью, а учителя жалуются, что ты читаешь под партой.

– Ну я-а-а…

– Вот что, Вьюжанин. Если увижу у тебя на уроке книжку, я влеплю тебе двойку по поведению и отведу к директору!

– Ага, так я к нему и пойду!

– Ты хоть знаешь, кто такой директор? – сурово вскинулась Таня.

      Я хмыкнул, обвёл класс хитрым взглядом, и ответил:

– Тарзан в трусиках!

      Класс чуть не попадал на пол от хохота. Хохотала даже Таня. Урок был безнадёжно потерян. Никто был не в силах решать примеры и задачки.

– Ну вот что… – отсмеявшись, посерьёзнела Таня, – раз ты не боишься директора и дерзишь, я скажу твоей маме.

      Вот тут мне было уже не до смеха. Мама могла устроиить мне головомойку, а ещё лишить конфет и мультиков…

      В это время ударил звонок и мы вылетели на залитый солнцем стадион.

                                    2

      На физкультуре во время футбола я подвернул ногу. Лиза мне её вправила, но играть я сегодня уже не мог и весь урок просидел на заборе стадиона, с завистью наблюдая за ребятами. Не дождавшись звонка, я пришёл к кабинету биологии, пока ребята носились на улице.

– Мальчик, – подошёл ко мне какой-то ноябрёнок, – помоги мне сменку найти, а то меня мама ругать будет…

– А где ты её оставил? – осторожно спросил я.

– Мы с мальчишками дрались, – стал объяснять ноябрёнок, – в переходе между корпусами… Нас завуч прогнала, а когда я вернулся, её уже нету…

– Идём, – решительно поправив пионерский галстук, сказал я.

      Мы искали сменку по всему переходу и наконец увидали её. Она висела на светильнике. Я полез на подоконник и снял её.

– Ух ты! Спасибо! – обрадовался мальчик и почесал на улицу.

– Стой! – остановил я мальчишку.

– М-м-м-м?

– У тебя же шнурки развязались! Упадлёшь и нос разобьёшь.

      Я завязал мальчишке шнурки и побежал к ребятам.

      Ботаника была сегодня последним уроком и насегодня все занятия закончились. Домашку я ещё не делал, она у меня всё ещё лежала в портфеле, но уже завтра начинались выходные. И погода стояла такая, что мне было не до уроков. Свернув во дворы, я направился к озеру, умыться.

      Меня изловила мама и потащила домой.

– Хватит уже беспризорничать, иди учи уроки! – сказала она, а потом не хотела меня пускать во двор. Я сидел на подоконнике с учебником ботаники, который я держал на коленках так, чтоб мама не увидела, как я его изрисовал.

      А во дворе ребята гоняли мяч.

– К стати, я с тобой ещё не поговорила о твоей двойке по поведению, – вдруг сказала мне мама. – В дневнике у тебя записано: "Ваш сын принёс в школу рогатку и выбил гайкой окно в кабинете директора!" – прочитала она по памяти. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

– А чё, я один ношу в школу рогатки, чтоль? – фыркнул я.

– Когда это прекратится?

– Когда я школу закончу!

– Да ну тебя! – фыркнула мама, впрочем уже не так сердито.

      Я выглянул в окно и спрыгнул с подоконника.

– Мам, я в отряд, – объявил маме я.

– Надеюсь обойдётся без бедствий? – с сомнением осведомилась мама.

– Честное пионерское… – ответил я, переоделся в отрядную форму и пошёл на дежурство в наш клуб. Начиналась моя вахта.

      И как только дом оказался за косогором, я снял кроссовки, влез в лужу и побежал босиком в отряд…

– Ну ты не скучай, – потрепала меня по волосам Таня, – сейчас Ксюша придёт, у неё сегодня тоже вахта.

      Таня включила радио и ушла. Я прогулялся по пионерской комнате.

      Всё было в этот день как всегда. И солнечные блики на подоконнике, и красные вымпелы, знамя, разрисованные сценами из пионерской жизни стены, по которым плясали тени, барабаны и золотистые горны.

      Неспеша приготавливая пионерскую комнату к сбору, я вспомнил, как меня этой весной агитировали в горнисты. Я отказался, хотя это было здорово! Летом трубишь сбор отряда на линейку или в поход. Идёшь впереди отряда!

      Но не хотел я быть горнистом. Я хотел стать отрядным знаменосцем…

                                    3

      Жаль, из-за двоек по поведению, которые я нахватал, играя у учителей на нервах, меня наверное не возьмут в знаменосцы. Учился я не очень, но двойки были редко. За географию и ботанику вообще одни пятёрки. И моё звено было первое по сбору металлолома и мусора. И с малышами занимаюсь каждый день, и бабушек через дорогу вожу, и девчонок почти не обижаю. Но этого было мало, чтобы стать знаменосцем. В знаменосцы берут отличников, или тех, кто что-то сделал, что помогло бы пионерскому отряду…

– Привет, Вьюжанин, – вошла в комнату весёлая Ксюха. – Чё невесёлый?

– Ничего… – уклончиво ответил я.

      Ксюха весело посмотрела на меня и мы вдвоём стали готовить пионерскую комнату к сегодняшнему вечернему сбору. Нужно было вывесить новую стенгазету посвящённую борьбе пионеров с хулиганами.

      Вспомнив об этом, я расстроился и влез на подоконник. В окно смеялось солнце, стучались еловые ветки.

– Вьюжанин, ты не заболел? – с беспокойством спросила Ксюха.

– У-у, – отрывисто мотнул головой я.

– Может что случилось? – девочка подошла ко мне и взяла за руку.

– Ксюха, скажи, Лодька вчера не кидал дымовуху? – умоляюще спросил я.

– Какую дымовуху? – удивилась Ксюха.

      Я ей рассказал о том, что вчера произошло, и как мы ловили хулиганов.

– Нет, они точно не могли, – убеждённо замотала головой Ксюха. – Они вчера весь день занимались в космическом кружке…

– Кто же спалил помойку?

– Не знаю…

      Ксюхино озорное личико сделалось тревожным. Она не верила, а может не понимала всей серьёзности случившегося!

– Они же галстуки носят, – сквозь зубы сказал я. – Они же присягу давали!

– Не знаю… – засомневалась Ксюха. – Но позавчера они прибежали какие-то странные, напуганные, да ещё кашляли сильно…

– Дрянь какую-то из бутылки нюхали, – мрачно сказал я, влезая на подоконник. – Я их видел с хулиганами за подстанцией, – и с ожесточением добавил. – Вот почему они испугались и кашляли!

– Они что, рехнулись совсем?!

– А я знаю? – растерянно развёл руками я.

– Ну я Лодьке дам, если увижу… И Гурьке достанется!

      Ксюха шмыгнула носом, теребя кончики своего галстука.

      Она тоже это знала. Знала, что половина хулиганов сама носит пионерские галстуки! Может не всегда, может пряча в карман, но ведь когда-то им их повязывали, когда принимали из ноябрят в пионеры!

      "Ей бы так мучиться все эти дни!" – всердцах подумал я.

      И вот с хулиганами связались двое наших ребят. А ведь они давали присягу всему отряду "Меридиан", клялись, что ни трусостью, ни подлостью, ни дружбой с хулиганами не запятнают красного отрядного знамени!

      И это чувство, что сегодня что-то случится… Нет, оно появилось не сегодня, а ещё с той минуты, как Гурька и Лодька связались с этими. Я рассказал Ксюхе из-за чего я не мог успокоиться.

      Страх за друзей, с которыми ещё месяц назад мы даже не думали ни драться, ни просто ссориться, стиснул меня! Друзей, которых я ещё прошлым летом, чуть ли не силком затащил в отряд! Ксюха молчала, шмыгая носом.

– Я поговорю с ними, узнаю… – наконец сказала Ксюха, но не очень уверенно.

      Закончив готовить клуб, мы с Ксюхой вынесли из шкафчика отрядное знамя. Всё было готово к сбору.

– У нас вечером джиу-ждицу, – озабоченно заметила Ксюха.

– Забудешь тут! – взволнованно вздохнул я.

– Наверное ты первое место получишь, – с уважением в голосе заметила Ксюха. – Ты же у нас лучше всех в секции в этом году занимался…

– Да ну тебя! – сердито отмахнулся я. – Все хорошо занимались. Владька например, он знаешь как занимался! Светка тоже…

      Мы заперли пионерскую комнату, отдали ключи сменившим нас на дежурстве Косте и Серёне Зуеву и пошли на улицу. Ксюха развеселилась.

– Вьюжанин! – окликнула меня Ксюха и пихнула меня под коленку.

– Вот была б ты мальчиком! – беззлобно погрозил я Ксюхе кулаком, а девочка побежала во двор и исчезла. – Я б тебе дал бы…

      На улице было солнечно и тепло, а на дорогах пыльно, как будто сейчас был июнь. Не хватало только тополиного пуха и буйствующей зелени. На деревьях проклёвывалась листва, лужайки становились зеленее.

      Вечером на нашем стадионе, после спортивных соревнований, перед сбором будет торжественная линейка. Будут выступать активисты из осоавиахима. Я посмотрел на стадион. Он тоже опустел, хотя ещё час назад ребята играли на нём в пионербол и чуть не выбили мячом окно в школе.

      А солнце уходило за высотки и стало прохладно. Косые солнечные лучи золотили еловые верхушки. Во дворе по радио передавали время.

      Мы с мальчишками погоняли мяч и ушли смотреть мультики…

                                    4

      Ветер гнал по горячей бетонке опавшие тополиные почки. Ими пахло всюду, а сами тополя уже зеленели молоденькими клейкими листочками. Я шёл босиком по нагретой солнцем улице, неся портфель и кросовки в руках.

      Был тихий вечер. Клейкие почки липли к голым подошвам. Я возвращался с соревнований. Я занял второе место и сильно вымотался.

      Серёня занял первое. Я был одновременно огорчён и обрадован. Я уже победил всех ребят и расслабился. Серёня тут же меня повалил, хотя мы с ним выиграли почти все бои… Но второе место это тоже здорово!

      Мне повесили на шею серебряную медаль, дали почётную грамоту и подарили замечательную машинку которую я решил испытать на улице. Машинка хорошо слушалась меня и мчалась по плитам, собирая клейкие почки.

      Вечернее небо от бьющих в него косых закатных лучей налилось жёлтым.

      Я набил пластилином пробки и побежал играть в них с мальчишками.

– Эта не считается! – накинулся на меня один мальчик. – Она треснутая!

– А у тебя белая! – огрызнулся я. – А эта вообще фиговая!

      Мы чуть не подрались. Я доиграл свой кон и зашагал домой.

      Слева и справа тянулись дома. Они были облицованы сверкавшей на солнце плиткой. Стёкла балконов тоже горели на солнце. Ветер, обдувающий крыши, нёс запах разогретого на солнце битума.       Наконец мне надоело сдирать с голых ступней клейкие почки и я сунул ноги в кроссовки.

– Отпустите меня гады! – вдруг услышал я отчаянный Гурькин голос, а ему в ответ раздалось хихиканье. – Не стану я этого делать! Я всё Тане скажу!

– Ой напугал! – издевательски рассмеялся в ответ какой-то мальчик. – А кто будет потом виноват?

– А-а-а-а! – в отчаянии крикнул Гурька и я сразу понял, что он попал в беду и со всех ног побежал ему навыручку.

      Да, мы с ним больше не дружили, даже не разговаривали. Но мы оба носили пионерские галстуки. Мы оба ходили в один пионерский отряд. Гурька был моим товарищем и свернув во дворы, я уже не мог уйти…

– Не трогайте меня! – чуть не плача, крикнул Гурька. – Ай, больно!

      Я поспел вовремя. Гурьку прижали к забору Ромик Резинкин и его компания, мальчишки, которые состояли в школьном совете пионерской дружины. Их хотели выгнать оттуда за трусость, но вредная Дашка не дала их в обиду. Во дворах они появлялись редко, и, говорят связались с хулиганами.

– Отпустите его, что он вам сделал?! – потребовал я, и, не дожидаясь ответа, бросил машинку и прошёл мимо них, встав рядом с Гурькой.

      Страха я почти не испытывал. С ними я думаю справлюсь.

– А тебе что за дело? – нехорошо зыркнул на меня глазами Ромик Резинкин, ставший ещё более похожим на крысу, чем тем летом.

– А то, что он мой друг! – твёрдым голосом сказал я и взял Гурьку за руку.

      Гурька взглянул на меня с таким видом, будто ослышался. Гурька не верил, что после всех обид я заступлюсь за него. Он наверное решил, что я никогда с ним не зговорю после того, как мы подрались.

– Значит и этот с ними, – презрительно хмыкнул Андрюшка Ююкин.

– Этого тоже побьём? – деловито спросил прятелей Ванёк.

– Да, отлупим обоих, – сказал Андрюшкин приятель Женёк.

– Давай в пыли изваляем этих чудастиков! – воскликнул Вадик.

      Они были выше меня на голову, старше других хулиганов. Но ничего, я клал на лопатки врагов и посильнее.

      Ромик шлёпнул меня ладонью по щеке.

– У! – вскрикнула я, и засветил Роме кулаком в глаз. Хулиган взвизгнул, а я двинул ему носком кросовки в под дых и ногой в бок, и по коленке.

– А-а-ай! – заскулил Ромик опустился на ушибленное колено, и зажимая ладонью грудь. А я врезал ему тыльной стороой ступни в щёку.

      Враг упал на землю и захныкал.

      Хулиганы растерялись, увидев, как я отлупил их друга. Их было пятеро, и они не ожидали такого отпора от десятилетнего мальчика.

– Ах ты церипопик горелый! – яростно завопил Ванёк, кидаясь на меня.

      Я перехватив его руку и заломив её за спину, три раза дал ему коленкой в живот. У хулигана даже перехватило дыхание от боли. Не давая врагу очухаться, я перекинул его через себя.

– Пацаны, наших бьют! – выдохнул Ванёк, и захныкал от боли, потому что ударил я его сильно.

      Они накинулись на меня все разом. Так яростно я ещё не дрался.

– Ну ты швабра! – взвизгнул Женёк, и ударил меня ногой в живот, но я отбил его удар левой ногой, а хулиган снова двинул мне ногой, но я её перехватил, сделал подсечку и повалил его в пыль.

      Враги накинулись на меня и повалили на дорогу, но я так отчаянно лягался, что сумел их сбросить с себя. Я резко вскочил и ударил Вадика кулаком под дых. Хулиган упал, но тут же вскочил и ударил меня кулаком в лицо. Левой рукой я отбил его удар и врезал ему локтём по зубам.

– А-а-ай! – взвизгнул Вадик. Я схватив врага за плечи и вделал ему коленкой в лицо. Отпрыгнув, я дал ему носком кросовка между ног.

– У! – не выпуская Вадика, я развернулся к нему боком и мощным ударом ноги в лицо, сбил на землю налетевшего на меня Андрюшку Ююкина. Хулиган больно ударился спиной о плиту и захныкал.

– Я тебя в луже утоплю, обезьяна Чи-чи-чи! – отчаянно крикнул Ромик.

– Тоже мне, герой-мокрые штанишки! – запальчиво рассмеялся я. Меня схватили за плечи, и я машинально двинул врагу пяткой между ног. Крутнувшись на каблуке я врезал обидчику ногой в лицо.

      Ромик отскочил назад, и едва не упал. Из разбитого носа закапала кровь.

      Враги были побеждены и скулили на земле.

– Пошли, – сказал я Гурьке, беря его за руку.

      Женёк схватил меня за голую лодыжку, но я выдернул ногу. Вскочить на ноги он уже не мог и лишь злобно смотрел на менея снизу вверх.

– Тебе кранты, слышишь?! – ревел Ромик, зажимая нос. – Димычу скажем, и на улицу лучше не суйся!

– Так я вас и испугался, щека порванная! – презрительно ответил я. Уже не глядя на хнычущих на земле хулиганов, я поднял машинку и повёл Гурьку прочь из этих дворов. Впереди показалось озеро.

      Гурька сущённо смотрел себе под ноги, и молчал.

– Здорово ты их, – наконец сказал Гурька, с уважением и благодарностью посмотрев мне в глаза. – Я бы один с ними точно не справился…

      Гурькины слова согрели меня и я сразу позабыл все обиды на него, даже нашу драку, из-за которой мы и перестали дружить.

– Чё они к тебе лезли? – обеспокоенно спросил я Гурьку.

– Они ко всем лезут, кто младше, – презрительно фыркнул Гурька.

– Сказал бы мне, – ревниво ответил я. – Эти чучелмэны и ко мне лезли!

      Я споткнулся и чуть не пропахал носом асфальт. Мои ноги устали, а на левой у меня появился синяк.

– Гурька, давай снова дружить? – обратился я к Гурьке.

– Давай… – смущённо сказал Гурька. – Ты прости меня за тот случай…

– Забыли, – решительно сказал я, и обнял друга.

– Я тебя обидел, – болезненно произнёс Гурька. – А ты услышал и спас меня…

      Мы двинулись к школе. Впереди уже виднелась дамба. На дамбе играли ребятишки. Двое мальчишек ходили по колено в студёной апрельской воде.

– А здорово ты сегодня дрался, – с уважением сказал Гурька. – Я видел соревнования. Если бы Зуев тебя не повалил…

– Да ну, я на него не обижаюсь.

      А сам подумал, что надо ещё топать домой, переодеться, а потом через час на линейку и сбор…

– А давай погуляем? – предложил я. – У нас ещё есть время.

– Пошли, – тут же согласился Гурька.

      Нам навстречу шагали наши девчонки. Светка Крапива уже была в чёрной отрядной форме, наверное боясь не успеть на линейку.

– Мальчики, вы куда? – ревниво спросила она.

– Гулять, – бесхитростно пожал плечами я.

– А мы в бассейн.

– Мы тоже купаться! – обрадовался я. – Гурька, пойдём?

– Ну пошли…

      Гурька убежал вперёд. Светка взглянула на меня и ахнула.

– Вьюжанин, что с тобой? – спросила она, взяв меня за руки.

– Ничего, – сердито буркнул я.

– Вот скажи, – нравоучительным тоном поинтересовалась у меня Светка, – почему все мальчишки так любят драться?

– Я нисколечки драться не люблю, – честно признался я Светке. – Это они первые драться лезут…

– Кого хоть стукнул? – прищурилась Светка Крапива.

– А чего они полезли? – насупился я. – Мы их трогали?

– Ты неисправим… – протянула Светка с ноткой одобрения.

– Серёнь, идём купаться! – махнул мне рукой Гурька.

      И я почувствовал, что тревога, мучавшая меня с утра ушла. И сейчас, когда мы помирились, я увидел, как над крышами смеётся солнце. Я знал, что это не просто победа над хулиганами, ведь она снова вернула мне друга!

      Сегодня всадники вновь успели и не дали случиться беде.

      И мы с ребятами, счастливые, шли купаться в бассейн. А с пустыря на нас дул пахнущий травами ветерок, и все деревья для нас были большими…

                              Глава X

                   Чему так радуется ветер

                                    1

      Утром в понедельник мама еле вытянула нас с Тимой и Даней из кровати и погнала умываться и чистить зубы. В ванной мы опять устроили брызготню, и мама сказала, что мы невозможные мальчишки. Мы досмотрели мультики, потом сыграли в панки и ушли в школу, играть на нервах у учителей и вожатых.

      Солнце висело над крышами и играло на плитке и мозаике.

– Пацаны, – встретил нас во дворе взволнованный Витя Лагунов, – я сейчас бегал к училке и она сказала, что ваш класс дежурит.

– Значит мы сегодня не учимся? – недоверчиво прищурился Влад.

– Угу, – убеждённо кивнул Витя. – Катя будет вахты раздавать.

      В школе мы сразу пошли в пионерскую комнату. Солнце весело стучалось в окно и плясало золотистыми отсветами на стенах со сценами из пионерской жизни. Началось дежурство, но без игр было неинтересно и на четвёртом уроке мы бесились уже по всей школе.

– Вьюжанин! – остановила меня Лизавета, когда я сиганул с подоконника.

– Ну чего тебе? – нетерпеливо спросил я вожатую.

– Если вас освободили от уроков, – наставительно заявила Лизавета, – это не значит, что нужно стоять на ушах и безобразничать!

– Ага, они играют, а мы стой у окна? – с чувством спросил я, кивая на веселящихся ребят.

– Вы дежурные, – наставительно заявила Лиза, – дотерпите хотя бы до конца уроков, а потом можете беситься на улице!

      Лизавета ушла, я показал ей в спину язык и отошёл к окну.

      А занятия сегодня уже подходили к концу, кончалось и дежурство, и вытерпеть ещё час в школе было всё труднее! В этот апрельский день так хотелось погулять! За окном на солнце сверкала плитка домов.

– Вьюжанин! – раздался голос Светки Загремухиной.

– Чего тебе, злюка-колюка? – я поднял голову.

      Загремухинаа со всего размаху вделала мне по спине портфелем.

– Ну ты зараза! – вспыхнул я и мы со Светкой конечно сцепились.

– Вьюжанин! Загремухина! – в комнату вбежла Таня и разняла нас. – Опять сцепились.

– Таня, она меня достала! – в сердцах выпалил я. – Сил моих нет!

      Таня сказала, чтобы я вышел во двор в наказание, и чтобы я до конца уроков не попадался ей на глаза. А после занятий она мне даст задание.

      На перемене я гулял на заднем дворе школы. У меня было целых два свободных урока. Светка из окна показала мне язык. А всё из-за неё, вредины!

      В школе прозвенел звонок и ребята побежали в классы. Один я не пошёл, потому, что был наказан. У раздевалок разговаривала с учительницей английского языка большая девочка.

– Вьюжанин, ты почему на улице гуляешь? – удивлённо спросила она. Это была наша младшая школьная вожатая Катя. – Что ты опять натворил?

– Выгнали, – безрадостно ответил я и потупился.

– За что? – осторожно взяла меня за плечи Катя.

– С Крапивой сцепился, – неохотно признался я.

– С какой ещё крапивой?

– Ну со Светкой Загремухиной! Мы её все Крапивой зовём…

– Опять? – с сожалением сощурилась Катя. – Ну сколько это будет продолжаться? Вы же учитесь в одном классе, живёте в одном дворе.

      Катя взяла мой растрепавшийся пионерский галстук и повязала заново.

– Ну, что ты молчишь? – с осуждением спросила Катя, погладив меня по макушке.

– Не знаю, – опустил голову я.

– А кто знает? – укоризненно хмыкнула Катя.

– Она меня достала уже, – утомлённо и обиженно вздохнул я. – Неужели все девчонки такие?

– Сильно достаёт? – неожиданно весело спросила Катя.

– Не то слово! – с чувством фыркнул я. – Я ей говорю, чтоб перестала вредничать, а она всё равно лезет. Может ты с ней как-нибудь поговоришь, а?

– Поговорю, – хихикнув, обещала Катя.

      На перемене, после урока я вернулся в пионерскую комнату. Таня ушла в учительскую. Светка показала мне язык.

– Серёнь, пойдём после школы мяч погоняем? – предложил Лёня, который поправлял нарукавную повязку.

– Ага!

– Мы тебе свистнем!

      Едва прозвенел звонок, как ко мне подошёл мальчишка.

– Вьюжанин, выручай! – попросил он.

– Ты из электроников? – спросил я мальчишку. Он учился в нашем классе и занимался в пионерском отряде. Звали его Максимом Девяткиным.

– Ага, – с ноткой гордости кивнул Максим. – Мы вместе играли в сотки во дворе… Слушай… – растерянно облизав губы, сказал Максим. – Мы сейчас делали электронный прибор, а он у нас убежал. Симку послали, а его что-то долго нет. Как бы не натворили чего они оба… Пошли поищем?

      Я слушал Максима и меня распирал смех. Приборы, которые делали на кружке юных электроников часто сбегали и потом забирались под шкафы, под парты, пугали учителей и вожатых.

– Айда искать! – еле сдержавшись, чтобы не засмеяться, согласился я.

      Начались долгие поиски по этажам. Ни сбежавшего прибора, ни Симу мы не нашли, но прерывать поиски и не собирались.

      Из туалета мальчиков раздавались возбуждённые голоса. Догадавшись, куда сбежал прибор, мы направились в туалет.

      Но прибора там не было. Были мальчишки чуть старше меня. Они окружили затравленно смотревшего на них несчастными глазами мальчишку, которого я часто видел у нас во дворе.

      Большие мальчишки издевались и дразнили его.

– Сейчас заплачет… – насмешливо сказал сидевший у окна Стасик, известный любитель поиздеваться над малышами.

– Не заплачет, – усмехаясь, изрёк Тяпа Михеев.

– Давай реви! – издевательски потребовал у мальчишки Миха Бомж. – А то мы тебя отсюда не выпустим!

      Мальчишка, над которым эти гады издевались был близок к тому, чтобы зареветь, но что-то было в его глазах, что не нравилось хулиганам.

      Максим быстро посмотрел на меня. Я тоже посмотрел и повернулся к большим мальчишкам. Это были хулиганы с дальних дворов.

      Они дразнились и писали всякую гадость обо мне на гаражах. Мы уже дрались с ними во дворе и я знал, что это враги.

– Пацаны, вы чё?! – испугались Тяпа, Миха и Стасик, когда мы с Максимом решительно двинулись на них. – Что мы вам сделали?!

– А вы за что его так? – зло спросил я хулиганов.

– Да мы его даже не трогали! – пискнул Стасик.

      Максим ничего не ответил, а размахнулся и вделал Михе по носу. А я бросился на Стасика и дал ему в глаз. Схватка была короткой, но яростной. Враги со всех ног бросились из туалета.

– Сиди, тебя никто не тронет больше, – ласково сказал мальчику Максим.

– Если что, мы здесь, – успокоил испуганного мальчишку я.

      Мы пошли к умывальнику. Максим включил воду.

– Ненавижу таких гадов! – зло произнёс он.

– И я! – кивнул я, положив Максиму на плечо руку.

      За дверью зажурчал слив. Мальчишка вышел из туалета и робко поглядывая на нас, подошёл к умывальнику.

– Давно они тебя достают? – осторожно спросил я мальчишку.

– С осени… – шмыгнул носом мальчик.

– И ты так никому не сказал?!

– А что я скажу? Их вон сколько!

– В пионерскую комнату бы сходил, – посоветовал я. – Лизавета бы тебя выслушала, и мы бы их быстренько разделали!

– А они потом меня во дворе…

– Ничего бы они тебе не сделали!

      Мальчик шмыгнул носом и только сейчас заплакал.

– Они всякий раз требуют, чтоб я при них заревел! – захлёбываясь слезами, говорил мальчик. – А я им на зло не зареву!

– И правильно делаешь, – с чувством сказал я. – А мы тебя не бросим.

      Мальчик улыбнулся нам и побежал с ребятами играть в коли.

                                    2

      Сбежавший прибор мы нашли в переходе в другой корпус и унесли в кабинет физики, где после уроков собирался кружок электроников.

      Продлёнка и дежурство пролетели быстро. Я даже не успел доиграть с ребятами в морской бой и стереть чернила с парты и с коленки. Дежурство закончилось и мы собирались погонять мяч во дворе.

– Дежурство окончено, – устало объявила Таня. – Вьюжанин, останься.

      Я развёл руками, показывая ребятам, что сейчас гонять мяч не пойду.

– Мы тебя во дворе ждём! – сообщил Лёня и выбежал из класса.

– Ну, и сколько это будет продолжаться? – возведя глаза к потолку, где сиротливо прилип лизун, спросила Таня. – Что вы со Светой не поделили?

– А чего она меня доводит?! – всплестнул руками я.

– Она девочка.

– Значит девкам всё можно чтоль?!

– Нет конечено но… И не девкам, а девочкам.

– Ну девочкам…

      Наступило молчание и я отошёл к окну.

– Вьюжанин, – взяла меня Таня за плечо, – а это правда, что вы два дня назад подрались с какими-то мальчишками, здесь, во дворах?

– Светка рассказала чтоль? – с досадой сказал я.

– Нет, не она, – тяжело вздохнула Танька. – Дашка приходила и сказала, что ты её друзей отлупил…

– Они Гурьку мучали! – ощетинился я.

– Тревожно что-то мне, за вас, ребята… – устало вздохнула и подпёрла кулаками щёки Танька. – В этом году хулиганы что хочешь, то и творят, не успеваю отчитываться по комсомольской линии.

– А хулиганами считают нас с мальчишками! – невесело кивнул я.

– Может и не зря… – с сомнением ответила Таня. – Ведь двое ребят из нашего отряда уже связались с хулиганами… Вчера девчонки говорили, что Лодька и Гурька за гаражами нюхали дым из бутылки.

– Значит они теперь с ними, – болезненно произнёс я. – Они же присягу давали, отряду, знамени! Гурьку самого чуть не излупили!

– Но девочки их видели, – жёстко возразила Таня. – И в последнее время они то и дело опаздывают на занятия, линейки и сборы…

– Ну, заняты наверное… – развёл руками я. – Они же ходят в кружок юных космонавтов. Гурька ракету делает.

– Заняты… – странным голосом повторила Танька. – Ладно, беги. Не забудь про совет дружины. А ещё сегодня вы убираете мусор с пустыря.

– Ага! – ответил я и побежал за ребятами. Забытая вчера тревога вернулась, и не отпускала меня всю дорогу из школы.

– Вьюжанин, вот ты где! – окликнула меня Юля. – Идём мусор собирать.

      И мы двинулись к высоковольткам, где нас уже ждали ребята. А через час я шёл домой, показаться маме и попить.

      На бетонке возле гаражей, гоняли мяч наши ребята. Играли в одни ворота, которыми служили нависшие над дорогой ржавые трубы с комсомольским лозунгом и красной железной звездой.

      Я кинул портфель, повесил куртку на железяку, разулся и вступил в игру.

                                    3

      За окном шумела залитая солнцем улица. Световые пятна и тени плясали на бетонных плитах, ёлки за забором раскачивали макушками и лапами. В окна стучался каштан. На скрипучей качели качались ребята. Мы с Тимой и Даней устроили на диване весёлую возню с криками и визгом на весь дом. Мама сказала, что ей это надоело и она выставила нас на улицу.

– Серёнька, ты галя! – хлопнул меня по плечу Тим. – Догоняй!

– Вот как вделаю тебе! – весело засмеялся я.

      Я побежал за братом, но догнать его было не так просто. Тим ловко уворачивался, и настиг я его только у труб, аркой нависших над дорогой. Мы упали на землю и покатились по траве, хохоча, пихаясь и дрыгая ногами.

– Сдаёшься?! – смеясь, спросил я брата, обхватив его руками и ногами.

– Ни за какие сокровища! – жизнерадостно засмеялся Тим. – Отпусти.

      Но тревожные мысли не покидали меня даже во время игры. Гурька и Лодька связались с хулиганами! Мало ли чему они могли их научить!

– Ух, мы думали всё, утонем! – возбуждённо выдохнул Влад, нагоняя нас возле бойлерной. – Катя нас просто загоняла на плавании!

– Ага! – подтвердил Костя. – А мы вас звали. Почему не вышли?

– Да! – воскликнул Влад, обхватив меня холодными мокрыми руками. – Мы целый час под окном орали!

– Мы были наказаны, – ответил я и завизжал. Владька был мокрый. Мы упали и принялись бороться. Костя упал на нас и началась новая возня. Я отпихнул друзей ногами, и встал, почёсывая ушибленную коленку.

      А потом прибежали вожатые, сообщив, что наш индикатор опять хулиганит, раскидал висящее на крыше бельё и обзывается плохими словами.

      Лиза сказала, что это мы его научили хулиганить и дала задание перевоспитать индикатор, чтоб он больше ни у кого не играл на нервах.

      Этим же вечером я разделался с уроками и пошёл гулять на плотину. На плотине было ветренно, с озера тянуло холодом. Трое ребят, стоя на ржавом водозаборнике запускали змея. Это было опасно. Они могли упасть в воду.

– Вьюжанин! – ко мне подбежала Лизавета. – Катька тебя ищет, просит, чтобы ты к ней в пионерскую комнату зашёл.

– Зачем? – насторожился я. – Что-то она часто меня куда-то зовёт. Я вроде ничего такого не делал…

– Ну я не знаю, – развела руками Лизавета. – Она сказала, чтоб ты подождал на подоконнике, пока она освободится.

      Я вздохнул и поплёлся к пионерской комнате, сел на подоконник.

      "Наверное узнала про индикатор, – пришло мне на ум. – Он опять хулиганил…"

      Дверь распахнулась, я слетел с подоконника.

– Вьюжанин уже здесь? – удивилась Катя. – А другие?

– А других ещё найти надо, – кисло сказала Лизавета.

– Ладно, хоть с этим разберёмся, – сухо заметила Таня.

      Капитан и вожатые вошли в пионерскую комнату.

– Значит ты опять подрался… – деловито заметила Катя.

– Да, – кивнул я, понуро рассматривая свои ступни. – Но я же не хотел драться, честное слово! Они первые полезли.

– Ты самый несносный мальчишка на улице! – заметила Катя.

– Какой есть, – с иронией дёрнул я плечом.

– Не ершись, – одёрнула меня Лизавета. – Вечно из-за тебя бедствия!

– Ну, дитя улицы, – напряжённо спросила меня Катя, – не скажешь нам, за что ты их отлупил?

– А чё они над Гурькой издевались? – хмуро ответил я, сидя на подоконнике и болтая ногами.

      И я рассказал, что случилось с нами два дня назад.

– Значит заступился за друга?

– Ну-у-у… Мы с ним помирились…

– Выходит, – озабоченно сказала Катя, положив мне руку на плечо, – что вы и дня не можете прожить, чтобы не втяпаться в историю!

– А ты откуда знаешь? – насторожился я.

– От верблюда, – сострила Катя. – Но Вьюжанин правильно отлупил этих, ведь хулиганы уже всех мальчишек задирают! И девочек обижают.

      Танька и вожатые молча, многозначительно переглянулись.

– Если хочешь, – сказала, доселе молчавшая Таня, – Катя может с тобой заниматься новыми приёмами, но обещай мне больше не устраивать бедствия.

– А что за приёмы? – оживился я.

– А вот вы приходите с мальчишками и узнаете, – сказала Катя. – Хочешь научу? Тогда никакие хулиганы вам с мальчишками не будут страшны!

– Научи! – ещё больше повеселел я.

– Но обещай мне, – строго сказала Таня, – что ты будешь только защищаться!

– Я первым ни кого не луплю! – с чувством ответил я.

– Катя, когда сможешь заняться этой радостью?

– Да хоть сейчас!

– Идите. А у меня ещё дала в отряде.

      Катя взъерошила мне волосы и ласково взяла меня за плечи:

– Идём уж, радость!

      Катя привела меня в физкультурный зал.

– Снимай кроссовки, – велела она, – начнём с разминки.

– Угу! – сказал я и послушно разулся, встав на крашенные доски пола босыми ногами. А отзанимавшись, я, через два часа в приподнятом настроении вернулся в школу исправлять трояк за контрошку.

– Отзанимался, моя радость? – осведомилась у меня Таня, поднимая глаза от бумаг, когда я ввалилсся в пионерскую комнату.

– Ага! – бодро сказал я. – Здорово! Катька столько всего знает!

      Я переписал контрошку на пятёрку и побежал показаться маме.

      Мимо прошли старшеклашки с плэйером:

      "У меня на кухне из крана вода,

      У меня есть рана, но нет бинта…"

      Измученный и уставший, я улегся на диван и стал смотреть, как по потолку пляшут тени, а солнце бросает оранжевые отсветы на крышу и на развешенное бельё. Меня разморило. Сон не заставил себя ждать…

– Серёнька! Вьюжанин! Выходи! – кричали со двора мальчишки.

      Я открыл глаза. Комнату заливали косые солнечные лучи, над лесом вставали груды золотистых облаков. Мама ушла, только из ванной слышался плеск. Встав с дивана, я глянул в окно. Мальчишки играли в перестрелку.

– Я сейчас! – крикнул ребятам я.

      "Вот они ахнут, – подумал я, – когда я доделаю своё оружие!"

      На диване лежал автомат-скобкомёт, но им в войнушку не поиграешь. У него такая мощность, что скобка до крови кожу пробьёт…

      А под кроватью я спрятал поджиг. Этот вообще не для игры…

      "Мама ещё про него не знает, – подумал я. – Надо спрятать получше…"

      Я полез на продуваемый сквозняками балкон и надел защитные доспехи из картона для игры в войнушку. Из картона я смастерил шлем и нагрудник, раскрасив их фломастерами. Ни одна пулька такие не пробьёт!

      Я вытащил из игрушек зелёный пулемёт, всыпал в него все пульки, которые отыскал по карманам, но тут в комнату вошла мама.

– Даже не вздумай устраивать здесь стрельбу! – отрезала она.

      Я положил пулемёт на подоконник.

– Серёнька, ну ты выйдешь? – снова закричали ребята.

– Ага! – откликнулся я.

      Я сунул жвачку в рот, подхватил пулемёт и помчался во двор.

                                    4

      Войнушка закончилась у гаражей. Мы просто устали бегать. Ни одна пулька не пробила мои чудо-доспехи и все ребята после этого боя решили себе сделать такие же. Костя придумал сделать щиты из картона.

– Это не честно, когда такие у одного! – ревниво сказал Павлик.

– А пружину растягивать честно? – в тон ему спросил я, потирая синяк на ноге и мы пошли играть в пробки.

– У кого какие? – ревниво спросил Павлик, когда мы уселись на бетонных плитах играть. – Которые гнутся-не считаются!

– Это ещё почему? – обиделся Егор.

– Фиговые.

– Сам ты фиговый!

      Мы поиграли и разошлись по домам. Я уселся на балконе, на своём любимом месте, где я обычно играл, если меня наказывали на целый день.

      Я пустил из окна самолётик и он улетел в сторону водонапорки.

– Серёня, ты здесь? – вбежали в комнату взмыленные Тим и Даня. – Айда мультики смотреть! Сейчас "Мыши-рокеры" идут!

      Мы посмотрели мультики и побежали на улицу.

– Пацаны, айда со мной! – прибежал к нам рыжий Кирик Смирнов, держа самодельную шпагу из проволоки на плече. – Сашка у гаражей ждёт!

      Я слегка насторожился. Кирик обязательно выдумает что-то, после чего на нас будет жаловаться вся улица, таким уж он уродился.

      Кирилл любил кидать карбидку в лужи и рисовать на стенах гаражей. За это его постоянно ругали и заставляли оттирать рисунки. Один раз он нарисовал крейсер, да так здорово, что его рисунок долго не стирали.

– Шпаги захватите, – посоветовал Кирик, – мы сейчас в мушкетёров играем!

      Мы полезли под кровать за шпагами и умчались к гаражам.

– Серёнь, а, это правда, что про бойлерную говорят? – спросил меня Кирилл, когда мы двинулись под балконами трёхэтажки. – Я от ребят слышал, что если найдёшь там что-то, то потом с тобой случается беда…

– Враки, – не очень уверенно сказал нагнавший нас Ваня Спицын. – Они выдумывают, а мы верим…

      А мне стало тревожно. Ведь из-за найденного там, в заросшей сорняками куче дезактивированного мусора чубрика сталкера Мегавольта, мы с Витей тогда и поссорились. Из-за него пришла беда…

– Серёнь, ты вода! – хлопнул меня по плечу Данька.

      Я очнулся от тревожных мыслей и побежал догонять братишку.

      Ух мы повеселились!

      В этой игре нельзя было касаться земли, можно было только бегать по гаражам и лазать по трубам. Если окажешься на земле, то ты проиграл.

      Железо гаражных крыш гремело на все дворы, а на крики сбежалась мелюзга и тоже влилась в игру.

      Гаражи были для этой игры самым подходящим местом. Мне досталась роль вредного кардинала Ришелье и за мной гонялась добрая половина ребят. Я победил мушкетёра, которым был Антончик, спрыгнул с гаража, повис вниз головой на трубе полез наверх и добрался до других гаражей.

      Мушкетёры погнались за мной.

– Владька! – позвал я друга.

– Держись! – крикнул Влад и потянул меня наверх.

      И тут, когда мы изготовились к последней схватке, на нас полилась вода.

      Мы завизжали, потому, что вода была холодной, и спрыгнули на землю.

– И чтоб духу вашего здесь не было! – высунулась в окно тётка. – Мушкетёры с рваными штанами и ободранными коленками!

      Это была знакомая нам по прошлым водным процедурам вредная тётка, которая терпеть не могла, когда под окнами у неё играют ребята.

– Искупались?! – мушкетёры во главе с Сашей Жариковым покатились со смеху и чуть не свалились с гаража.

– Бой ещё не окончен! – сердито сказал я Саше и мы с ребятами поплелись переодеваться. – Мы сейчас вернёмся и зададим вам!

      Сашка насмешливо сказал, что принимает вызов. Я показал ему язык, стащил с ног промокшие кроссовки и двинулся по улице босиком.

                                    5

      Игра возобновилась через полчаса, только уже на других гаражах, возле озера, на самых дальних дворах, но как-то незаметно утихла. Влад раздал всем мальчишкам жвачки, а потом мы полезли на бойлерную играть в сотки.

– Вот бы на настоящих шпагах посражаться, – мечтательно вздохнул Саша Жариков, кидая биток, чтобы разбить стопку соток.

– Кто же тебе настоящую даст? – махнул рукой Ваня Спицын. – Чтобы настоящей заниматься, тут взрослые воспитатели нужны.

      Я слушал ребят, а сам сидел на трубе и облизывал ранку на коленке.

– Микробов нахватаешь, – заметила это Светка Загремухина.

– Сама ты микроб! – проворчал я. Это меня Саша ранил самодельной рапирой, когда мы с ним сражались на трубах. Я его только один раз смог достать. У нас во дворе Саша был лучшим фехтовальщиком, хотя настоящую рапиру и шпагу держал только на занятиях в Доме Пионеров на проспекте.

– Везде взрослых надо спрашивать! – недовольно буркнул Павлик. – А то мы сами не можем ничем заняться!

– Айда мультики смотреть! – предложил Витя Лагунов.

      В сотки тоже не игралось, мы слезли с бойлерной и побежали к нему, смотреть мультики, позабыв, что нужно приготовить уроки к школе. А потом мы убежали в отряд. В отряде нас ждали вожатые и дежурные по пионерской комнате. Таня пропадала в школе. Занималась ведь она не только с нами. У неё в отряде было ещё пять групп и со всеми надо заниматься.

– Вот что ребята, – обратилась к нам Лизавета. – На той неделе у нас соревнования по плаванию, так что особо не беситесь на улице. Всем нужно быть здоровыми и хорошо выспаться.

      Ребята окружили вожатую и стали слушать. Все были мокрые: только что из бассейна, все босиком и все были довольные и счастливые.

– И смотрите у меня, – пригрозила нам Лизавета, – если в бассейне опять будет плавать жвачка, я заставлю вас её слопать!

      Она увела ребят в бассейн, а я остался в клубе. Я сегодня уже купался…

      По подоконнику и по стене плясали тени. Во дворе в этот час никого из ребят не было. Все либо в бассейне, либо гуляли. Я посмотрел на часы и побежал в физкультурный зал, где занимался наш отряд.

– Серёня, ты проводишь разминку, – распорядилась Катя.

– А почему я? – растерялся я. – Я не умею, как ты…

– Зато тебя ребята слушаются, – ободрила меня Катя. – Ты у нас капитан, а будешь хорошо заниматься в отряде, скоро и вожатым станешь.

      Я вошёл в физкультурный зал и прошлёпал голыми ногами к выстроившимся у окон босоногим ребятам в шортиках и футболочках.

      В окно заглядывало солнце и индикатор бегал за солнечными зайчиками.

– Будешь хулиганить-на шкаф заброшу! – пригрозил я Жорику.

      Индикатор мигнул жёлтым глазом и устроился на разогретом солнцем подоконнике, наверняка думая, как бы улизнуть и поставить на уши всю улицу.

                              Часть III

                  На пылающий лоб ляжет мамин платок

                              Глава I

                   Друзья так не поступают

                                    1

      Игры у нас во дворе были всегда весёлые и шумные. Часто играя в казаки-разбойники мы сочетали их с игрой в выше ноги от земли, в заморозки и в прятки по всему двору. В общем было вессело! А вечером, после игр и мультиков мы с ребятами снова собирались в отряде.

      Но сегодня после занятий играть никто не вышел. Влад сидел дома, сказав, что делает уроки, а сам чем-то барабанил за стенкой.

      Я вынес на улицу пульковый автоматик и побежал играть.

– Снова лампочки идёшь бить? – остановила меня Таня.

– Не-а, – уклончиво ответил я.

– Надеюсь никаких бедствий сегодня не будет?

– Никаких! – обещал я Тане, и побежал.

      Знала бы она, что у меня дома есть переделанный автомат, который стреляет скобками! Вот он по-правде был опасен. А ещё у меня в кармане лежал переделанный револьвер, который тоже стрелял скобками.

      Такой разобьёт любую лампочку!

      Я так увлёкся своей войнушкой, что не заметил врагов.

– Вон этот харчок мелкий! – раздался голос Лёхи Чичкина.

      И тут же мне по руке и по ноге ударили пульки.

– Вы чё, больные чтоль? – вскрикнул я, потирая ногу.

– Ловите его пацаны! – крикнул Васёк Шишлов.

      И хулиганы погнались за мной, началась войнушка.

– Слышь ты, олень белокрылый! – крикнул Лёха.

– А ты ворона невоспитанная! – огрызнулся я и выстрелил Лёхе в лоб.

– Ай… – Лёха аж сел на землю и схватился за лоб.

– Пацаны, лови его! – тоненько крикнул Корька Метёлкин.

      Ой что тут началось!

      Враги с криками рванули на меня и я получил ещё несколько синяков, но потом юркнул за угол и стал отстреливаться. Но хулиганы меня достали и здесь. Я побежал, отстреливаясь и спрятался в бурьяне.

– Ловите этого харчка! – выл от боли Лёха. – Выходи дурак сопливый!

      Они пытались меня окружить возле дома, но я вскочил на лестницу, над их головами пробежал по газовой трубе и спрыгнул Ваську на плечи. И выронил автомат! На миг меня охватил страх. Сейчас они меня усыпают синяками с головы до ног! А мне сегодня бежать в клуб!

      Я наступил Ваську на ляжку одной ногой, а другую оставил на плече.

– Пацаны! Я его держу! – обрадованно воскликнул Васёк. Он сел на землю и обхватил меня за ноги, но я разозлённо дал врагу локтём по макушке, вделал коленкой по лицу, и он грохнулся на плиты.

– Ай-й-й! – застонал Васёк и заревел.

      Я отпихнул его ногами, вскочил со своим автоматом и выстрелил. Корька осел на землю, сжимая коленку.

      Но тут пульки кончились! А заряжать было долго. Да и нельзя. Враги меня просто засыплют ими за это время.

      Тогда я вытащил из кармана пульки, сунул их в рот и по одной вплёвывал в ствол автомата и отстреливался от хулиганов.

– Пацаны! У него пульки кончаются! – радостно крикнул Корька.

      Враги бросились меня ловить.

      А я, отстреливаясь, помчлся к гаражам, чтобы зарядить автомат.

– Ссыкло! – злорадно кричали и свистели хулиганы. – Мы всё равно тебя поймаем и отлупим!

      Я притаился за гаражом, засыпал в автик пулек и направился в клуб.

      Хулиганы ничего не могли мне сделать. Рядом была Катя. Она разговаривала с какими-то большими мальчишками.

– Откуда ты взялся? – нахмурилась Катя.

– С улицы… – потирая синяк на ноге, ответил я. – Я в отряд сейчас…

– Скоро ты будешь жить в отряде.

– Ну и пусть, жалко что ли?

      Но Лёха не был бы Лёхой, если бы не сделал подлость. Когда я проходил мимо, он стрельнул из пестика мне в руку.

– Ай! – вскрикнул я и выстрелил в ответ.

      Лёха ойкнул и согнулся от боли. И снова выстрелил. Но выстрела не вышло, что-то в его пестике хрумкнуло и он сломался.

– Ах ты сопля мелкая! – с обидой и злостью крикнул Лёха, будто я был виноват в том, что у него сломался пестик. – Бегемот опухший!

– Розовый крокодил! – огрызнулся я.

– Так, мальчики, ну-ка хватит! – вмешалась Катька. – Ещё себе глаза выбьете!

      Враги нехотя ушли, а я опустил автомат и пошёл в отряд, чтобы лишний раз не попадаться Катьке на глаза. Сунул руку в карман за жвачкой. Карман был дырявый, жвачка пропала. Я подошёл к киоску.

– А жвачка есть? – спросил я продавщицу, вставая на мысочки, чтобы дотянуться до окошка.

– Есть. Тебе какую? – благожелательно спросила она.

– Бумер, – ответил я.

– Держи.

– Спасибо!

      Я сунул присыпленную будто мукой жвачку в рот и вдруг заметил на фантике метку, за которую можно получить чубрика на верёвочке.

– А у вас чубрики к жвачке есть? – с надеждой спросил я и протянул фантик.

– Ах, – весело вздохнула тётя, – Ещё один. Откуда вы, мальчишки только берётесь… Есть, держи…

– Угу! – обрадованно сказал я, повесил синего чубрика на шею, и сняв кроссовки и надувая пузыри, зашагал в отряд.

      В физкультурном зале занимались джиу-джицу ребята.

– Бум-бум-бумер! – хмыкнул дежурный Витя Лагунов, увидев чубрика.

– У-у-у! – показал я Витьке язык.

– А у тебя ещё есть жова?

– Есть, – отозвался я, оторвал от своей жвачки кусок и дал Вите.

      Витька принялся жевать, а я вошёл в зал, положив автомат на подоконник.

– Ух ты, покажи автомат! – попросил Илька Громов.

      Я дал автомат другу. Он пошёл по рукам.

– Можно стрельнуть? – попросили Егор и Дёмка.

– Угу, – сказал я, и влез на подоконник.

      Ребята пару раз стрельнули в окно и отдали мне автомат.

      Я отзанимался, потом побегал за индикатором, который пытался засыпать всех ребят стиральным порошком и пошёл назад, намереваясь закончить войнушку с хулиганами, которые так подло на меня напали.

      А вернулся домой ещё с парой синяков. Враги ждали меня во дворе, только их было в три раза больше. Бой был неравный, но я отстреливался и они гнали меня до самого моего дома. А там были встречены ответным огнём наших ребят, которые сами хотели играть в войнушку.

– Будешь с нами? – предложила сестра Лёнчика Алёна.

– Не, не сегодня, – выдохнул я, потирая синяки и влезая на крышу гаража.

      Я был весь в синяках и ссадинах. Вот мама вечером обрадуется!

      Тим полез на крышу гаража и загремел листами железа.

– Серёня, а чё они за тобой гнались? – спросил меня брат, устраиваясь на крыше рядом со мной, но тут нас позвала домой мама.

– Не знаю, – сердито дёрнул плечём я, обхватив руками свои голые ноги, с которых ещё два дня не сойдут синяки от пулек. – Я играл, а они лезут!

      Я положил автомат на подоконник и побежал ополоснуться в душе…

                                    2

      Срочный совет дружины перенесли на этот вечер. Уроков нам сегодня никто из-за этого и не задал, чтобы не нагружать. Да мы и не успели бы выучить их из-за отрядных дел и тренировок п плаванию перед соревнованиями.

      Из школы по домам расходились ребята. Таня собирала членов совета.

– Интересно, где Гурька и Лодька мотаются? – с тревогой спросила нас Таня. – Они уже второй раз так опаздывают… – она вздохнула. – Вьюжанин, – обратилась Таня ко мне, – ты с ними всё время играешь, скажи, что с ними?

– Тань, не бойся, – уверенно сказал я, слезая с ржавой крыши водозаборника, – я им сказал, что у нас сегодня совет дружины. Может их в клубе юных космонавтов задержали.

– Хорошо, если они там, а не на улице, – с сомнением вздохнула Таня.

      Мне этот вздох не понравился. Гурька должен был сегодня выступать и обычно никогда не опаздывал на сборы отряда.

– Вьюжанин, они твои друзья, – наконец не выдержала Таня, – найди их и приведи сюда, будь добр. Скоро сбор, а мне ещё возиться с малышами.

– Угу, – сказал я, и побежал во дворы искать друзей.

      Во дворах орали ребята. Гурьки и Лодьки не оказалось ни дома, ни на улице, и где они гуляли, ребята не знали. Я пошёл обратно, решив заглянуть на дальние дворы, где у них были какие-то друзья. Может ребята у них?

      Гурька всё чаще опаздывал на занятия и уже третий день не приходил в отряд. В школе его за это ругали наши вожатые. А когда это началось? Кажется с тех пор, как он связался с теми мальчишками…

      Угораздило же его связаться! Может потому и опаздывает…

      "Но ведь в тот день его с ними не было! – успокоил я себя. – Может он не мог прийти в отряд на занятия? – беспокоился я. – А сейчас?"

      А сейчас его где-то носило по дворам…

      Я шёл мимо озера по бетонке в сторону шоклы. На плотине нашего озера, где играли в чику трое ребят. Гурьку и Лодьку они тоже не видели.

– Его какие-то мальчишки тоже спрашивали, – сообщил Тинька и я вдруг ощутил непонятное беспокойство.

– А сколько их было? – встревожился я, предчувствуя нехорошее.

– Пятеро, – отрывисто ответил Тинька. – У одного фингал здоровый!

      Фингал я сегодня в школе поставил Женьку!

– А другой с разбитой губой, – ковыря носком чешки землю, заметил Тинька.

– Чё-о-орт… – растерянно ответил я.

      Сомнений у меня не осталось. Это были те, мальчишки, которых я отколотил на прошлой неделе. Ребята был в опасности!

      Я бросился во дворы…

      Шагая по улице я искал мальчишек, с которыми я подрался тем вечером.

      Я знал, что они здесь, во дворе. Если Тинька и впрямь их видел, то они наверняка ищут Гурьку, чтобы его отлупить. Я вспомнил, что видел, как Гурька шёл после мультиков во дворы, но тогда я занимался с малышами.

      "Если он опаздает на совет дружины, – с тревогой подумал я, – ему такое в отряде устроют наши вожатые!"

      Но я тут же разозлился на себя. Они попали в беду, а я думаю о дружине!

                                    3

      Улицы были пустынны и тихи, от асфальта тянуло зноем. В этой тишине слышались, как где-то играет музыка из приёмника, да гул бойлерной и стук далёкой водокачки. Но от этого тишина казалась ещё более тревожной. И снова я вспомнил тех мальчишек, с которыми Гурька гулял по вечерам… Гурькиных друзей я почти не знал, только помнил, что они вместе ходят на кружок космонавтов и запускают на пустыре ракеты.

      Я побежал по набережной.

      За углом дома, вдоль которого шёл забор, послышались ребячьи голоса. Я бросился в ту сторону и не поверил своим глазам.

      Гурька, друг, которого я выручил из беды, с которым мы весь день играли вместе, забыв все старые обиды, весело разговаривал с теми гадами, которые хотели его отлупить!

– Гурька… – растерянно, жалобно сказал я. – Лодька…

      Гурька обернулся, и улыбка сползла с его лица. Мальчик смутился и потупив глаза, стал рассматривать свои сандалетки.

– Пацаны, айда за жвачкой! – подбежал к ним Лодька, заметил меня и замер.

      Хулиганы тоже замолкли и отшатнулись.

– Давайте его отлупим?! – подал идею Вадик Мезенцев.

– Ну его этого психа пацаны! – со страхом и неприязнью сказал Женёк.

– Ага, снова излупит! – сказал Ванёк и вся компания скрылась за домом.

– Гурька, догоняй! – свистнули Ромик и Андрюшка Ююкин.

      Гурька остался стоять, избегая взглянуть на меня.

      Я сразу понял почему он перестал с нами играть и гулять, и почему не появлялся в эти дни в отряде. Нашёл себе друзей!

      В глазах сразу набухли слёзы.

– Я боялся, что ты в беде… – сказал я, чуть не плача от обиды и злости. – Что тебя хотят отлупить хулиганы, или родители запретили с нами водиться!

      Гурька всё так же смотрел на свои сандалектки и как-то сразу съёжился.

– Гурька! Лодька! – окликнул их Ромик. – Айда за жвачкой!

      Гурька побежал за ними и скрылся за углом. Лодька бросился их догонять.

      В моих глазах щипало от слёх. Я не знал куда деть себя от горя и что-то кричал вслед ему и Лодьке, что-то обидное и злое, но сам не слышал что, давясь от жгучих слёз. Хулиганы дразнили меня и смеялись…

      В этот миг я навсегда потерял двоих лучших друзей. Залитая солнцем улица сразу сделалась тусклой, серой, унылой, будто в пасмурный день…

                                    4

      Я не пошёл на сбор, а поплёлся по улице, куда глаза глядят. Сначала по дороге в сторону дамбы, потом мимо школы. Я сам не знал, зачем вместо сбора ушёл гулять. Я куда-то шёл, но сам не знал куда и зачем. Я кого-то искал…

– Почему ты не явился на совет дружины? – возмущённо спросила Таня на другой день, когда я пришёл в отряд на утренние занятия.

      Я не ответил, и уставился на носки своих кроссовок.

      Таня молча взяла меня за подбородок и посмотрела мне в глаза.

– Мне кажется ты собрался реветь, – проникновенно заметила Таня погладив меня по макушке. – Во что ты опять втяпался, радость моя?

– Гурька и Лодька больше со мной не дружат… – поднял я на неё глаза.

– Сильно поссорились? – отрывисто вздохнула Таня.

– Может… уже навсегда…

      Я вздохнул. В глазах у меня защипало и я стал часто моргать, чтобы слёзы не выкатились и Таня их не увидела. Но две слезинки как назло прокатились у меня по щекам, но я их не стал вытирать.

– Может тебе сейчас пойти домой? – с беспокойством спросила Таня.

– Нет, я буду заниматься, – упрямо покачал головой я. – Не бойся…

– Ну смотри, – с сомнением сказала Таня. – Сегодня ребята соберут срочный совет капитанов и вожатых. Боюсь твоих друзей придётся отчислить.

– Ну и пусть, так им и надо! – мстительно ответил я.

– Идём, моя радость, ребята ждут, – потянула меня за руку Таня.

      А когда занятия окончились, мы разошлись по домам смотреть мультики.

      Я еле сдерживался, чтобы не зареветь и смотрел, как плитка и мозаика на домах горят на солнце. Но мультики смотреть я не пошёл, а вместо этого бесцельно гулял по дворам. В горле у меня застрял комок…

– Серёня, что с тобой? – нагнали меня ребята. Они видно искали меня.

– Ничего, – сипым голосом ответил я, отвернулся и побежал вверх по улице.

– Серёня, ну стой же ты! – подбежал ко мне Влад и взял за руку.

      Мы зашли за бойлерную и у меня рванулись слёзы. Влад никуда не уходил, держа меня за плечо. Мне хотелось, чтобы он ушёл, чтобы он не видел меня, такого! Но разве его прогонишь! Влад всегда со мной, до самого конца…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.