В Авлиду

Глава первая. Авга

1. Тегея

Последний раз когда мы посещали местечко под названием Тегея, это был практически заброшенный поселок. Именно там сделали остановку Тесей и Пирифой, похищая Елену. Печальные руины вполне годились, чтобы надежно затеряться среди бесформенного нагромождения камней, бесследно сгинуть на продолжительное время. Оставалось только удивляться, что здесь ещё теплится жизнь, цепляется усиком виноградной лозы и никак не угомонится. Причин для этого нет абсолютно. Внимательному взгляду станет заметно – да, жили здесь когда-то люди, но предпочли покинуть здешние места. Однако не так давно позабытое селение знало лучшие времена. Почему же так вышло? Чтобы разобраться в этом, нам придется вернуться назад – ровно на одно поколение.

***

Поселок Тегея в предгорье Коринфского перешейка был в недалеком прошлом вполне приличным городком. Нельзя сказать, чтобы жизнь там кипела – глухая провинция, выход к морю отсутствует, особенных благ – никаких, однако как место, где можно набраться сил перед переходом по Истму, или отдохнуть после преодоления горного хребта, остановиться на ночлег вполне там можно. Комфорт весьма своеобразный: всё просто, по-деревенски – вода из колодца, еда с огородов, природа чудесна – кажется, время неторопливо тянется здесь, иногда замирает, и ничего не происходит в этой глуши, ничего не случается. Однако то лишь поверхностный взгляд. Здесь, как, впрочем, и везде, народ старается заработать. Пусть нет в Тегее достопримечательностей, интересных мест, картинных галерей и замечательного побережья, а изобилие постоялых дворов немедленно бросается в глаза. В каждом частном доме имеется комнатка для гостей – на любой вкус и достаток. Самый бедный дом – и тот предложит путнику пускай простейшую, но всё-таки постель – при этом вас приятно удивит мягкость подушек, перин и одеял овечьей шерсти. Ночная же прохлада, что спускается под вечер с гор, позволит прекрасно выспаться. За каждого клиента здесь борется народ, вина предложит, ужин скромный, лишь бы предпочел ночлег приезжий в его доме. Тем и живёт народ в Тегее. Здесь все друг друга знают поименно. Люди сами когда-то выбирали своего царя – из своих, из местных. Все поголовно, знают его дочку – молоденькую Авгу.

2. Авга

Взгляд обязательно задержится на ней. Во-первых, юную особу окружает водопад шикарнейших волос – Авга вполне могла бы поделиться копной – другой с подружкой, без особого ущерба для себя. Затем приятно удивит пленительный овал лица, черты которого рисовал, должно быть, романтично настроенный художник, чистая кожа, глаза цвета тегейского неба, нежная линия рта. Прямой носик вместе с ямочкой на подбородке завершают портрет. Она очаровашка, эта Авга. Хрупкая, изящная. Вроде посмотришь – ничего особенного в ней нет, а забыть её лицо получится едва ли. Как впрочем, и её саму забыть не выйдет: фигурка просто блеск, ножки длинные, талия тончайшая; миловидный облик, легкая, изящная – действительно, она – само воплощение юности и красоты. Авга – единственная девочка в семье. Три младших брата совсем мальчишки. Мать с отцом конечно, строги, но не более чем в других семьях. Что ещё надо для счастливого детства?

Относительный достаток в семье имеется – городок Тегея, где правит отец Авги, царь Алей, мягко скажем, не богат, но семейство не бедствует. Однако этот царь желает, чтобы его зауважала вся округа – не только захолустная Тегея. Родного городка Алею явно маловато. С тех пор, как Алей стал царём, решил – отныне он избранный и выше остальных людей по положению. Отчасти это правда. Его, действительно, избрали на общем сходе, но как первого среди равных – не более того. Алей не хочет останавливаться на достигнутом. Он долго думал как приобрести широкую известность? Чем выделиться не только среди земляков, но среди прочих царей Эллады. Как стать знаменитым? При этом особо ничем не рисковать. В конце концов придумал. Жену первым делом поставил в известность. Так и заявил:

– Я намерен посетить оракула Аполлона.

Это гениальный ход. Все знают – если человек побывал у Оракула в Дельфах, он становится живой легендой. Гарантирована всеобщая известность. Налет прикосновения к святыням прибавит значимости персоне тегейского царя.

Супруга как раз копалась в огороде, ничего подобного не ожидала и ахнула:

– Оракула? Зачем? Ты шутишь? – конечно, она не поняла.

Алей постарался объяснить:

– Неера, мы поднимем наш престиж. О нас узнают все на свете. Зауважают, будут почитать.

– Какой престиж? Нас и так в Тегее все знают. – вытирала пот со лба жена. – Лучше натаскай воды. Грядки совсем сухие.

– Дети натаскают.

Досада переполняла Алея. Но, кликнул ребятню. Пока три мальчика носили воду, Алей молча наблюдал и возмущался – в тот момент, когда он переживает, мечтает упрочить власть и заслужить почёт, у жены одни пустяки на уме – огород, готовка, стирка… Впрочем, что от женщин ожидать. Ничего жена не понимает. Мыслить грандиозно, как царица, не может вовсе. Жаль, придется думать одному. Стараюсь для неё, стараюсь, а жена – какой оракул? огород засох. Важнее нет забот. Как только подниму престиж царской семьи – будет Неера сидеть на настоящем троне, забудет как огороды поливать и дочери найду такого жениха – тегейцы сойдут с ума от зависти. Великого царевича найду. Не чета местной голытьбе. Однажды он заикнулся об этом жене. Та лишь руками замахала:

– У ней в приданое – две курицы всего. – Неера живо остудила мечты супруга – Какие женихи? Придумал, тоже мне. Великие царевичи Эллады приедут к нам в захолустье? Алей, ты что? Мы опозоримся.

– Ты умеешь поддержать – съязвил в ответ Алей.

Ничего, скоро по другому заговорит жена. Все поменяется – дай только срок. Намерение съездить в Дельфы крепнет с каждым днем. В конце концов настал час расставания. Авга помнит, как прощался отец. Объятьям просто не было конца.

– Дочка, моя хорошая, береги себя

– Неера – обращается к супруге. – Я не надолго. Скоро вернусь. Смотри за детьми.

Конечно, он имеет ввиду дочку. Мальчишкам ничего не угрожает. Но девочка, что только расцвела, словно бутончик тюльпана слегка приоткрытый, безусловно, её нужно беречь. Понятно, Алей волнуется. Сам тщедушный, плешивый, не слишком приятный на вид, всегда не довольный всем, что угодно. Он и сейчас хмурит брови, лицо всё в морщинах, глаза беспокойно осматривают округу.

– Неера, ты всё поняла? – заметно – не слишком хочется ехать Алею в такую-то даль, а что делать? Ради светлого будущего – придётся.

Пышнотелая женщина напутствует мужа:

– Поезжай, не волнуйся. К моим заскочи. – просит Неера.

У нее имеются братья, что держат торговлю в Платеях. Вполне может муж к ним заглянуть по дороге. Завезет им гостинец, привет от сестры, расскажет, как дела в Тегее. Неера напекла медовых плюшек из ячменя – когда-то их так баловала мать. Пусть вспомнят братья вкус детства, пускай не забывают свою сестру. Алей ничего не имеет против – поддерживать отношения с родней необходимо – прекрасно понимает царь Тегеи.

Алей вскарабкался на единственную пегую лошадку, что может позволить себе их семейство, засунул за пазуху все сбережения семьи, приладил котомку с плюшками к седлу, и тронулся в далекий путь.

***

Совсем не зря беспокоился Алей о дочке. Совсем не зря наказывал жене присматривать за ней. Авга, и правда, словно из другого мира – витает где-то в облаках, предпочитает прогулки наедине с природой другим занятиям – не думает о женихах, о здешних нравах, о будущем своем. Живет здесь и сейчас. Любит мечтательница Авга гулять в окрестностях Тегеи. Что другому покажется пустошью, лысыми скалами, неинтересным унылым пейзажем, для Авги напротив – нет лучше места на свете. Предгорье Истма влечет нагромождением скал, узкой тропинкой, что петляет, то и дело сбиваясь с направления; огромные валуны кажутся великанами, что как будто заснули навечно; рядом пробивается нежный цветочек – изо всех сил, как только может. Силенок едва хватает ему. Всё равно тянется к солнышку – трепетный, скромный. Довольный возможности появиться на свет.

– Молодец – восхищается Авга. – Как хочет жить. Настоящий герой.

Авга знает каждый цветочек на этой тропинке, каждый росток на каменистых склонах. Нравится ей их стремление к жизни. Казалось бы – где зацепиться корням? а смотри-ка, находится место. Словно с друзьями общается с обитателями предгорья милая девушка. Ей отвечают окрестности таким же добрым отношением. Никаких неприятностей не устраивают седые скалы – обвалов и трещин не возникает на пути Авги, ветер стихает едва появляется Авга на горной тропинке. На самом деле все только рады её видеть.

– Доброе утро, Авга – приветствует девушку ущелье.

– Хорошего дня тебе, Авга – желают ей птицы.

– Привет, Авга – поворачиваются к ней навстречу цветы.

Так гуляет она день за днем в окрестностях Тегеи, абсолютно ничего не боясь. Жители городка частенько сталкиваются с ней, конечно, узнают, здороваются, иной раз перекидываются парой слов с приятной девушкой. Никто её не обижает. Авга спокойно продолжает здесь гулять, мечтать, общаться с живностью среди предгорья Истма.

– Ты нам споёшь сегодня? – спрашивают скалы.

– Да, спой пожалуйста – поддерживают просьбу муравьи.

– Мы тоже хотим послушать – собираются сороки.

Здесь, среди скал есть место, где голос девушки звучит особенно красиво. Конечно, Авга рада спеть своим друзьям. Ветерок затихает совсем, высунулись из норок мышки, ёжик прибежал, повернулись цветы, слетелись птицы – все хотят послушать пение Авги.

– Проснись, моя птичка, скажи, когда в дом прилетишь…

Первая фраза свободно летит, отражаясь от валунов и скал, волшебный голос льётся в воздухе. Слушатели затаили дыхание – до самого конца красивой песни так и застыли, не шелохнувшись. Эхо отражает мелодию, уносит вдаль, стараясь сохранить её как можно дольше.

– Ты здорово поёшь – расчувствовался ёжик, едва последний звук растаял в воздухе.

Слёзы у всех без исключения навернулись на глаза. Вздыхают, шмыгают носами, не сразу могут говорить.

– Авга… до глубины души… – восхищено семейство муравьёв.

– Ты превзошла меня – признаёт соловей.

– Чудесно пела – соглашается тропинка.

Довольно долго под впечатлением находятся все обитатели предгорья. Такие музыкальные концерты частенько устраивает Авга для своих друзей.

3. В Дельфы

Тем временем её отец преодолевает тяжелый путь – для начала Коринфский перешеек – что совсем не просто, и устремляется в Платеи. Там у родни передохнёт Алей. Впереди – болота Копаиды, затем Фокида, где среди гор расположены те самые всемогущие Дельфы.

Однако планировать – совсем не значит осуществить. Поздно вечером Алей оказался в Платеях. Только спешился – у городских ворот в глухом закоулке на Алея напали трое здоровенных мужиков. Он даже пикнуть не успел, тем более позвать на помощь. Для начала негодяи надолго испортили лицо царя Тегеи, а после сбили с ног, исколошматили до полусмерти. Как водится, конечно, обобрали. Всё проделали молчком и очень быстро. Когда Алей очнулся – обидчиков простыл и след. Понятно – пегая лошадка, мешочек с плюшками и сбережения исчезли. Но самое обидное – все произошло недалеко от дома родственников. Буквально в двух кварталах. Пришлось Алею едва ли не ползти по улицам Платей. Кое-как под утро он доковылял до них.

– Ребята, выручайте.

Вваливается избитый Алей в дом братьев жены, на пороге теряет сознание. Смотрят на него Гиппофой с Нереем во все глаза, ужасаются:

– Батюшки…Что случилось, Алей? Кто тебя так? – сокрушаются два добрых деверя и спешат привести его в чувство.

Алей весь в крови, живого места нет, зубы выплевывает кровавой слюной, хитон весь разодран.

– Не знаю… Напали, ограбили сволочи. – едва может говорить Алей. – Коня отобрали. Конь был хороший.

Какой на самом деле был тот конь мы знаем, но оно не важно. Каким бы ни был – жалко всё равно.

– Да-а, развелось лихих людей – переживают Гиппофой с Нереем.

Сами хлопочут вокруг пострадавшего родственника, воды для него не жалеют, одежду подходящую нашли. Позвали местную знахарку. Та обложила примочками лицо и всё тело Алея.

Неделю в себя приходил царь Тегеи, а может и больше. Гиппофой с Нереем постарались поднять его на ноги. Алей им признателен.

– Благодарю вас, мои дорогие. Что бы я делал без вас? – искренне говорит Алей. Он благодарен от всего сердца и это понятно.

Те, конечно, спросили – что он делал в Платеях? Вдали от дома, ночью, один, без охраны. Все-таки царь. Царям надлежит поберечься и в одиночку не путешествовать где ни пристало.

– Ах, к оракулу? Тогда всё понятно. – со знанием дела одобрительно кивают два брата.

Аргумент то убойный. Всё объясняет любому. Принято в Элладе навещать оракула в одиночку. Не взирая на все препятствия. Если дошел – значит очень нужно тебе обратиться за мудрым советом. А не дошел – это ваши проблемы. Тем часто пользуются лихие люди – паломника вычисляют намётанным глазом еще далеко на подходе. Видят – человек явно не местный, к тому же весь в серьёзных думах – наверняка направляется в Дельфы. Ага, значит, что-то ценное везёт. Иначе – как он собирается вымаливать приличное пророчество? Сначала проследят за путником издалека, сопровождают и подкараулят удачный момент. Тем более, привязана котомка у седла. Алей её не прячет. Все видят – золото оракулу везет тегейский царь. Так Алей расстался с плюшками жены и с доброй половиной своих зубов. Всего обобрали. И лошади лишился царь Тегеи – причём единственной. Все сбережения, что вёз Оракулу Алей, исчезли без следа. Понятно, это безобразие, но что тут сделаешь? Однако путь продолжить Алею надо. Он прямо рвется к оракулу. Словно одержимый.

– Мне жизненно необходимо побывать там. Речь идет об очень важном деле.

При этом толком объяснить не может, что именно его так беспокоит. Алей уверен – теперь оракул Аполлона ему точно необходим. Такое рвение находит понимание у братьев. Два добрых деверя посовещались между собой и решили дать ему лошадь. Пусть едет.

Вообще говоря, Алею не мешало бы подумать – может, не надо к оракулу? Сидел бы дома – и лошадь бы была, и зубы целы, и сам живой-здоровый был Алей. Но нет. Уперся, как баран. Стремится во что бы то ни стало попасть в Дельфы. Пусть оракул скажет ему пару мудрых слов. Он бесконечно благодарен родичам, что помогли и дали ему возможность продолжить путь. Алей так проникся чувствами к братьям жены, так полюбил их за заботу, он непременно должен им отплатить добром. Всё-таки Алей – ни кто-нибудь, а сам тегейский царь.

***

Величественность Дельф произвела впечатление на провинциала. У него в Тегее имеется святилище Афины – оно отныне кажется Алею убогим покосившимся сараем. С Дельфами, конечно, не сравнится. Один храм Аполлона чего стоит. Безупречный круг площадки с изваяниями божеств на фоне грозных скал, высокого безоблачного неба – понятно, Алей потрясён. Жизнь прожита не зря. Он дошёл, увидел своими собственными глазами великие Дельфы. Алей проникся до глубины души. В этом безупречном месте он узнает всё, что положено знать царю Тегеи. Алей отстоял приличную очередь из таких же паломников, как и он сам, и очутился в самом центре предсказательских услуг – у пифии.

Едва вступил туда – грязно-желтый вонючий серный пар немедленно окутал помещение. Горная расщелина щедро отравляла воздух закрытого пространства. Алей едва не задохнулся, задержал дыхание, поднял на пифию глаза и обомлел. Она была по истине страшна. Страшнее не бывает. Одеяние невесты, судя по всему, давненько пожелтело, утратило торжественно-парадный вид – смотрелось жутко и очень странно. Поникли кружева красивого наряда, изжёван прозрачный палантин, но пифия как будто не замечала своего нелепого обличья. Должно быть, девушка была когда-то миловидна, однако серный пар безжалостно и быстро иссушил, по капле выжал красоту лица. Резко выступали скулы, глаза ввалились, носик заострился, уголки губ опустились вниз. Занавеска, что отделяла помещение, заколыхалась, в ней показалась фигура дельфийского жреца. Тот подал знак коллеге и исчез. Пифия прекрасно поняла – паломник явился с пустыми руками. Без подношений. Вероятно, нищий. Вновь заклубился серный пар, Алей отшатнулся, а пифия как будто впала в транс. Клочки нечесаных волос замельтешили перед глазами – пифия повертела головой и ткнула костлявым пальцем прямо в лицо Алея.

– Сын твоей дочери – убийца.

Больше пифия не произнесла ни слова. Алей выскочил на свежий воздух, отдышался и поспешил за разъяснениями к жрецу. Тот ошивался рядом – ожидал вопросов. Дельфийский жрец был тот ещё психолог. Полчаса назад он сам встречал Алея, между прочим всё расспросил и знал, что царь Тегеи приехал от родственников из Платей.

– Там живут братья моей жены. А сам я из Тегеи. Семья большая. Дочь красавица – чистосердечно рассказывал Алей.

Жрец слушал и возмущался про себя. Лицо жреца никак не отражало его эмоций, по-прежнему он внимателен и дружелюбен, приятно улыбался. Внутри же всё кипело. Значит, царь. Скорей всего богатый. В придачу куча небедных родственников. А явился без даров, без золота, без жертвы для богов. Он что думает – как мы содержим такой здоровый комплекс – святилища, жертвенники, храмы? На что живём? Неужели он и правда верит, будто сами боги кормят нас? Они-то как раз первые и требуют подачек. Ответственный паломник должен постараться, если хочет получить счастливое пророчество. Он что – не понимает, здесь требуется побольше золота и серебра, как минимум несколько баранов, вино и масло, прочих драгоценных подношений. Этот Алей совсем бестолковый какой-то. Думает – раз он вообще сюда добрался – это уже достижение, и оракул осыплет его милостями. Рог изобилия – это точно не к нам. Досада на мгновение исказила лицо дельфийского жреца. Пусть паломник получит ровно столько, с чем явился сам. Алею так разъяснил слова пифии:

– Предсказано вполне конкретно. Конкретней быть не может. Братьев твоей жены – всех до единого убьёт сын твоей дочери.

При этом жрец сделал приятное лицо, просиял добродушной улыбкой, подхватил под руку пошатнувшегося Алея, намереваясь направить его вон из священного комплекса.

В другой раз крепко подумает, прежде чем с пустыми руками являться – злорадствовал жрец.

По дороге домой Алею мерещились костяшки пальцев пифии, звучали мягким голосом жреца слова пророчества. При этом Алей ясно ощущал ком в горле от сернистого удушья. Он не помнил толком, как добрался до Тегеи, как выбежала вся семья ему навстречу. Он ничего не помнил. Как же так? Как это может быть? Они – его родные люди. Сын дочери убьет Нерея и Гиппофоя. Какой кошмар. Алей не сразу сообразил – какой такой сын дочери? Его дочь Авга только-только расцвела. Девушку пока никто не сватал. Какой сын?

Стоит отметить – Алей долго находился под впечатлением. Оттого тегейский царь совершенно упустил из виду, для чего, собственно, он затевал такую дальнюю поездку. Как будто всё перевернулось в голове. Мысли о престиже царской власти разом испарились под натиском вполне конкретных явственных угроз, смертельных для его родных людей. Быть может, повлияла ночная катастрофа в Платеях? Как бы там ни было, с тех самых пор Алей больше не заикался о престиже, ни слова не сказал о славе – чем очень удивил свою жену.

4. Жрица целомудренной Афины

– Авга, с сегодняшнего дня ты отправляешься в храм служить Афине. – без долгих объяснений распорядился Алей – Определяю тебя жрицей, дочь. Твоя богиня девственна. Она обязывает жриц хранить целомудрие. Под страхом смерти. Помни это.

– Ты что, Алей – вступилась мать за Авгу. – Мы собирались её замуж выдать.

Напомнила Алею жена.

– Я выполняю волю оракула – ответил царь Тегеи.

Алей не стал вдаваться в подробности. Самой природой так устроено, что женщины – безмозглые создания, и мало что способны разобрать. Зачем тратить время на объяснения? Безвинно пострадать могут два деверя, два достойных человека, два брата его жены. Алей перед ними в неоплатном долгу. Без их помощи он бездыханным сейчас лежал бы на улицах Платей. Никак Алей не может допустить, чтобы дочь родила убийцу Нерея и Гиппофоя.

Но, в любом случае – не принято спорить с отцом в царских семьях Эллады. Как повелел отец – так и будет.

– Ничего, Авга – успокаивала дочь Неера – Служить Афине для тебя большая честь. Будешь петь гимны в храме. Всё лучше, чем лазить по горам.

– Но, мама…

– Дочка, не возражай, так велел отец.

И Авга подчинилась. Без промедления она отправлена в святилище Афины. Это буквально от дома в двух шагах. Впрочем, мало что поменялось для неё. Разве что теперь живёт не дома Авга, носит белоснежный наряд непорочной жрицы, выучила обряды с гимнами. Всё равно она находит время для своих прогулок. По-прежнему природа родного края привлекает Авгу гораздо больше, чем служение и что-нибудь ещё. Мечтательность как была, так и осталась основной её чертой. Во всяком случае, ей не доставляет больших хлопот соблюдать целомудрие. Как была Авга чиста, словно горный ручеек, такой и остаётся.

5. Великий гость

Герой всех времен сын великого Зевса, Геракл шел как раз мимо Тегеи. Похоже, направлялся воевать с Авгием, а может, возвращался из Спарты – да кто ж его знает. Он, скажем так, много где путешествовал. Не преминул Геракл заглянуть на огонек в Тегею. Конечно, где еще найти стол и ночлег, как не там? Царь Алей несказанно рад знаменитому гостю. Вышел навстречу, полез обниматься, за руки хватал, приглашая к себе, судьбу благодарил за столь счастливый случай – принимать великого героя у себя.

– Редко ты у нас появляешься. Видно дела?

– Полно дел. И не спрашивай. – отвечает Геракл – Я притомился. Шёл целый день. Не поверишь – даже маковой росинки во рту не было. С самого утра.

Намекает великий герой, что не мешало бы перекусить.

– И горло пересохло. – продолжает Геракл.

Другими словами – не плохо бы выпить до кучи.

– Конечно, конечно – суетится Алей.

Неера сбилась с ног, подавая на стол для высокого гостя, что только можно. Геракл уплетает всё подряд. Он не ел толком несколько дней. В ход идет всё – от ячменного хлеба и чечевичной похлёбки, до только что запечённого барашка – практически пищи богов. Еда запивается большим количеством креплёного вина. Сам Алей то и дело наполняет чашу великого героя. Неера ворчит, едва муж заскочил за добавкой на кухню:

– Мы за неделю столько не съедаем всей семьёй. Ты объясни ему, что он в гостях.

– Ты что, жена. Мы должны гордиться таким гостем. Геракл великий греческий герой. Конечно, простому человеку за ним не угнаться. Хороший аппетит – залог здоровья. Пусть ест.

Слово мужа, разумеется, закон. Неера привычно поворачивается к рабочему столу и приступает к ощипыванию курицы. Она старается не смотреть в сторону обеденного зала. А там неописуемый бардак. Обглоданные кости, крошки, лужицы вина, жирные пятна – всё вперемешку с заляпанной посудой, тряпками – Неера уберет потом, лишь бы этот пир, наконец, закончился. Она на всё согласна.

Где это видано – за стол уселись днем, давно спустился вечер – вздыхает жена Алея – Но пока не видно ни конца, ни края великому обжорству.

– О, первая звезда – отодвигает занавеску Геракл – Пора богам посвятить возлияния. Почтить их.

Вообще-то это надо делать до начала пира, но лучше поздно, чем никогда.

– Конечно, друг мой – соглашается Алей. За время совместной трапезы они сдружились не разлей вода, прониклись гаммой благородных чувств и понимают друг друга с полуслова. – Идём. Святилище Афины здесь, под боком.

Какие замечательные ощущения – настоящее блаженство – как мало нужно человеку – наконец-то он наелся впервые за много дней, отдохнул с приятным собеседником, напился от души, для полноты картины неплохо было бы заполучить какую-нибудь шлюшку – тогда Геракл был бы абсолютно счастлив. Жаль, у Алея нет злачных заведений. А есть невзрачный кособокий храм. И божества настойчиво ждут возлияний. Два собутыльника поддерживают один другого, петляют по лужайке туда-сюда, но всё-таки находят путь к святилищу Афины. Там щедро льют вино на алтарь богини, и допивают амфору до дна.

Алей – он явно послабее великого героя – падает у алтаря и засыпает – едва успев коснуться пола. Геракл таращится на друга осоловелыми глазами, понимает, что толку больше нет от спящего приятеля, и озирается по сторонам. Возле источника у северного входа как будто есть движение. Темно и толком ничего не видно, но это явно женщина. Как раз то самое, чего так не хватало. Геракл зря время не теряет. Тоненькая жрица не успела ахнуть, здоровенный пьяный бугай заткнул ей рот, задрал тунику, зажал, словно тисками, ручищами, изнасиловал и выпустил из рук лишь когда получил полное удовлетворение. Вот что было так необходимо. Наконец-то все нехитрые желания Геракла на сегодня сбылись. Всё-таки счастье есть на свете. После чего великий герой разлегся возле источника и захрапел – довольный и счастливый.

Истерзанная девушка некоторое время лежала на полу, свернувшись жалким трепетным комочком. Едва раздался храп великого героя, Авга осторожно приподнялась. Свет факела позволил оглядеться. Её обидчик спал беспробудным сном. У алтаря храпел её отец. Лишь статуя Афины безучастно таращила глаза на свою испуганную жрицу. Авга потихоньку пошла домой.

***

Мать заканчивала с уборкой остатков пира, когда Авга появилась на пороге кухни. Растрёпанная, напуганная до смерти. Вся кожа в ссадинах. Кровавый ручеек тёк по ногам, болел низ живота.

– Что случилось, дочь? – вопрос был явно лишним.

Вместо ответа Авга бросилась в объятья матери. Заплакала, запричитала. Слова вперемешку со слезами едва ли передавали только что пережитой кошмар:

– Такой здоровый… мама… внезапно навалился… мама почему… за что… ах, мама..

– Дочь, дочка, успокойся, моя хорошая. – обнимала, гладила дочь по волосам Неера – Что поделать? Мы слабые. Такая у женщины судьба. Терпеть. Страдать.

– Но, мама, почему? – тряслась от рыданий Авга. А может, от несправедливости, бессилия, обиды. Неужели некому затупиться за неё? Некому наказать злодея?

– Он там сейчас храпит с отцом. – ненависть и страх звучали в её словах.

– С отцом? – едва не подскочила мать.

Как только Неера поняла, кто именно насильник дочери, то очень испугалась. Быть может, сильнее Авги.

– Дочь успокойся. Ради всего святого – не вздумай сказать отцу. И никому не говори. Будем молчать, как в рот воды набрали. Как будто ничего и не было. Быть может, обойдётся.

Неера суетилась вокруг Авги.

– Пойдём. Нужно привести тебя в порядок. Отдохни, выспись, дочка. Приди в себя. Завтра вернёшься в храм. Как ни в чем не бывало.

– А разве я могу теперь служить Афине? – подняла глаза на мать Авга.

Непорочной богине служат только девственницы. Все об этом знают и стараются соблюдать старинное правило.

– Конечно, можешь. – уверенно заявляет мать – Кто узнает? За меня можешь быть спокойна. Главное – сама не проболтайся.

Неера уверена – жрицы наверняка потихоньку бегают на свидания в ближайшие кусты. Потом делают вид, что абсолютно непорочны. Кто будет проверять?

– Быть может, обойдется. – надеется Неера. Тогда никто и ничего не заподозрит.

Она заботливо укладывает Авгу спать, даёт успокоительное, сидит рядом с дочкой, пока та наконец-то не заснула – под утро.

6. Уйти по-английски

В тот самый момент, когда сон смежил Авге веки, пришел в себя Геракл. С некоторым удивлением огляделся по сторонам. Уселся на полу и стал припоминать. Увидел – вчерашний собутыльник спит без задних ног у алтаря. Рядом журчит фонтанчик. Это очень кстати. Будить приятеля герой не стал по одной простой причине – не мог вспомнить как того зовут. Зато припомнил – вчера знатно погуляли. Посидел немного, затем сделал над собой усилие, поднялся, залез прямо в источник, освежился. Голова болит нещадно. Но Гераклу не привыкать. Он удалился по-английски, не прощаясь с гостеприимным домом царя Тегеи. И преспокойно продолжал свой путь, добрался до Стимфала, где герою подвернулась уже другая девушка – Парфенопа, которую постигла та же участь, что и бедняжку Авгу.

Нужно сказать, что Геракл не испытывал по этому поводу никаких мук совести. Абсолютно никаких. Напротив – он думал что так и надо. Он, великий герой, сын Зевса, делает полезную и важную работу – а именно, улучшает человеческую породу. Чем больше детей родятся от него, тем лучше. Крепкие, сильные сыновья – такие гены он передаст своим потомкам. Как при этом чувствуют себя, и в каком положении оказываются несчастные женщины, Геракла совершенно не волновало. Фактически беспутный бродяга, он слонялся от царства к царству, и ни в чем себе не отказывал. Лишь однажды царь Аминтор, что правил в маленьком городке Ормения, который располагался у подножия горы Пелион, отказал Гераклу в руке своей дочери Астидамии. Это единственный случай. Сей достойный человек сказал примерно так:

– Хватит девок портить, Геракл. Слишком много их пострадало из-за тебя. К тому же ты женат. Мою дочь ты не получишь.

Нам остается только представлять лицо Аминтора, как он дрожал, и как отчаянно стучало его сердце, однако царь Ормении нашел силы осадить Геракла. На что надеялся? Аминтор прекрасно знал, с кем он имеет дело. Никто не мог противостоять Гераклу – никто. Царь Аминтор хорошо понимал, что ждет его после столь решительного отказа и тем не менее, пошел на этот шаг. Кто-то же должен остановить бесчинства. Аминтор хотя бы попробовал – за что ему честь и хвала. Скажем прямо – толку было мало. Нужно ли говорить, что Геракл убил Аминтора, разграбил его город, увел Астидамию. В конце концов та родила сына. Что тут скажешь?

Случись такая история сейчас, этот скиталец давно бы оказался за решеткой как маньяк-насильник, а самоуверенные речи об улучшении человечества заинтересовали бы разве что судебных психиатров. После экспертизы они признали бы его вполне вменяемым. А сами логические выкладки героя сочли за способ избежать ответственности за свои действия. Он получил бы по полной программе. Но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения. Увы, но это так.

Потому не стоит воспринимать Геракла как бескорыстного и доброго героя, который всем помогает, всех выручает, всех спасает. Он был обычным человеком с довольно сложным характером, со своими слабостями, страстями и пороками, положительными и отрицательными чертами. Да, есть подвиги, что совершил Геракл, но есть и отвратительные его дела. Поступок с Авгой именно такой – низкий, мерзкий, имевший трагичные последствия.

7. Последствия

Неера собирала дочку на службу в храм. Суетилась, перебирала вещи. У Авги сложилось впечатление, что мать старается скорее выпихнуть её, отделаться от дочкиных проблем, спровадить со двора. Действительно: с глаз долой – из сердца вон – усмехнулась Авга.

– Не вздумай сказать отцу – без конца твердила Неера. Надеялась – быть может, обойдётся.

В дверях сказала:

– Такова женская доля, дочь. Страдать, терпеть, надеяться на лучшее.

– Конечно, мама. – Авга пошла, не оборачиваясь, прочь, в надежде – всё и правда, утрясется, и больше не придется ей обращаться к матери. Тем более, что та её не понимает. Неере важно только чтобы не узнал никто. Шум поднимать, требовать наказания насильника она не станет. По большому счету ей все равно, что сейчас испытывает Авга. Как жаль… Но мать есть мать. Другой у Авги нет.

***

Не встретив понимания дома, Авга ушла туда, где её действительно любили. Здесь девушка услышала совсем другие речи. Весть быстро разнеслась среди каменистых склонов, горного ручья, узкой тропинки, цветов, зверей и птиц.

– Нашу Авгу обидели. – негодовало ущелье.

– Кто этот негодяй? – роптал ручей.

– Как он посмел её коснуться? Мерзавец. – возмущались любящие девушку цветы.

– Мы выклюем ему глаза – грозились птицы,

– Я сброшу его вниз со скал – рассерженная горная тропика так и сделает – в том не было сомнений – Пусть только этот нелюдь здесь появится.

– Мы завалим его своей тяжестью – обещали валуны – Мы отомстим за Авгу.

– Не надо. Я прошу вас. Пожалуйста, не надо мстить. – взмолилась Авга. – Спасибо за участие, друзья. Я так вас всех люблю. Нет никакого смысла в мести, что это может изменить? Поэтому не надо мстить. Я вас прошу.

Авга уселась возле милого цветочка. Он тот час устремил к ней лепестки. Слёзы сами полились из глаз.

– У тебя всё будет хорошо. Всё утрясётся, вот увидишь, Авга. Не плачь. Только не плачь. – как мог успокаивал её цветок.

***

Мать Авги, давно привыкшая к суровым здешним нравам, надеялась, что дочка избежит немедленной беременности. Неера просчиталась.

– Не попадайся на глаза отцу – распорядилась мать. – Я что-нибудь придумаю.

Неера знала – дочь любят как особенный актив, а стоит оступиться, утратить чистоту – пиши пропало. Но – что она надеялась придумать? Должно быть Неера так отмахивалась от проблемы, откладывала в долгий ящик, надеясь, что рассосется все само собой.

Дни шли за днями. Казалось, всё вернулось на обычный круг. После утренних обрядов в храме Авга навещает своих друзей. Служба службой, а прогулки в окрестностях Тегеи никак ей отменить нельзя. Здесь она становится сама собой – среди приветливой тропинки, знакомого ущелья, скал, огромных валунов и мелкой живности. Только здесь она в своей тарелке и чувствует себя свободно.

– Ты поправилась, Авга – однажды прошелестел ей ветерок.

– Беременность тебе к лицу – согласны с ветром цветы и птицы.

– Беременность? – всполошилась, покраснела Авга.

Значит, вот что происходит с ней. Мечтательница Авга поначалу совсем не обращала внимания на изменения, что день ото дня становились всё настойчивей. Другая давно бы спохватилась, поняла, но Авга до сей поры витала в облаках. Общими усилиями друзья ей помогали забыть, что так хотелось исключить из памяти. Как будто это удалось. Однако небольшой животик Авги свёл все добрые намерения на нет. В один прекрасный день он ясно заявил – девочка очнись, всё только начинается.

Конечно, Авга растерялась и снова поспешила к маме. Неера побледнела. Складки белой жреческой хламиды пока что прикрывали позор царской семьи. Но это ненадолго.

– Не дай бог отец увидит – переполошилась Неера. – Теперь безвылазно сиди в храме. Братьям на глаза не попадайся. Чтобы никто тебя не видел, дочь.

– Но как же, мама… В чем я виновата? Ты прекрасно знаешь… – обида ясно зазвучала в ответа Авги. В конце концов, это не справедливо – почему ей нужно скрываться от родных и врать. Глаза немедленно наполнились слезами и задрожали губы. Мать смягчилась:

– Я что-нибудь придумаю… С отцом поговорю. – с тем и отправила дочь в храм.

Но… что она могла придумать? Быть может, надеялась – всё рассосется, исчезнет словно дурной сон? Однако живот Авги никуда не исчезал, не рассасывался, а только увеличивался день ото дня. Очень скоро широкая одежда расписалась в своём бессилии – она, как не пыталась, скрыть не могла беременности царской дочки. Авга теперь совсем не заходила в дом, и укрывалась всё больше в храме.

– Авга, не переживай. – твердили ей друзья – Всё утрясется, Авга. Вот увидишь.

Такой поддержке Авга только улыбалась сквозь слезы. С недавних пор она ничему не верила совсем и чувствовала себя глубоко несчастной. Очень скоро Авга прекратила свои прогулки, перестала петь – всё чаще, забившись в уголок, беременная жрица одиноко сидела в храме и плакала. Действительно, будто зримо над головой Авги сгущались тучи, оставалось только ждать когда гром грянет – раньше или позже. Ребенок, что бился в животе, одновременно внушал ей абсолютную растерянность и страх, и в тоже время надежду, что всё как-нибудь уладится. Но как – она не знала. Оттого лишь слёзы льются по лицу и Авга, погрузившись в свои беды, совершенно ничего не замечает.

8. Гнев Афины

Но в мире не бывает так, чтобы никто и ничего не видел. Жители Тегеи посещают свой храм. Да, пару раз Авге удалось остаться незамеченной, но только пару. Женщины на площади судачат, разносят новость по домам. И вот, кому и надо, и не надо – все в курсе, что дочка Алея молоденькая Авга, жрица целомудренной Афины, беременна. Узнать бы – от кого? Люди взахлеб перебирают возможных кандидатов, заодно костерят саму Авгу – казалась недоступной, общалась с растениями да со скалами, а вот тебе и раз. Там, между скал и зажималась с кем-то. Не зря же она каждый день бегала туда. Все видели.

В Тегее все друг друга знают, всем интересно, все кому не лень разносят пикантный слух о беременности царской дочки, досочинят то, чего не знают согласно степени гадливости воображения. А что ещё им обсуждать в провинциальном захолустье? Скоро знала вся Тегея. Вся, кроме отца Авги. Но это полбеды.

Тем временем вмешались совсем другие силы. Поскольку жалких сплетен им недостаточно и есть возможность устроить посерьёзнее проблемы, чем пересуды исподтишка. Давно известно – прелюбодеяние в храме – преступление. Возмущенная Афина наслала мор на жителей Тегеи. На всех, без исключения – за сплетни в том числе. Но людям объяснить не потрудилась ни причины, ни указать виновника. Быть может, понадеялась, что сами разберутся. Кроме того, богиню раздражало ежедневно видеть беременную жрицу. Потому с некоторых пор в Тегее стали происходить необъяснимые явления. Люди внезапно умирали без видимых причин. Только что – сидели, сплетничали, всё было как всегда, а поднялись из-за стола, два шага сделали – и замертво упали. Как будто подавились своими сплетнями. Методично, дом за домом, незримая напасть косила население Тегеи. Народ не знал, что думать. Понятно, мор и голод не такие редкие гости в здешних местах, однако на этот раз урожай уродился вполне приличный, запасы вроде были, торговля потихоньку шла для маленькой Тегеи – всё как обычно. А люди умирали друг за другом. Для Тегеи то настоящая трагедия – никак не меньше. Алей не знал, что делать. Метался по дворам, не мог понять причины. Что за напасть? В одном из обезлюдивших домов ему попалась женщина – совсем как пифия из Дельф. И заявила грубым тоном:

– В храме совершено преступление, Алей. Ты думал боги это молча стерпят?

Алей побежал в святилище Афины. И почему он сам не догадался? Он так спешил, что по дороге едва не затоптал цыплят, что семенили за важной мамой-курицей. Та вслед ему послала тысячу проклятий и еле собрала своих детей. Царю Тегеи явно не до них. Алей ворвался в храм и среди жриц увидел свою дочь – изрядно округлившуюся. Складки жреческой хламиды укрыть, конечно, не могли большой живот. Авга явно на сносях – вот-вот родит.

– Мерзавка – подскочил к ней Алей, схватился за копну волос, выволок Авгу на улицу, на солнце. – Как ты посмела, дрянь – кричал отец.

– Отец, постой – закричала Авга – Мне больно, отпусти, отец.

Но Алей ничего не желал слушать, упорно волок за волосы дочь на площадь городка. Пусть слышат все, пусть видит весь народ позорище такое – злился Алей. Царь Тегеи был вне себя.

– Отец, послушай… – просила Авга – Пожалуйста, выслушай, сжалься надо мной.

Алей со всей силы швырнул ее на землю. Пыль взметнулась в воздух на площади Тегеи. Мольбы Авги, громкий крик Алея переполошили сонный городок.

– Моя дочь – позор моей семьи, – ругался Алей – Пусть видят все. Ты – потаскуха – ревел Алей на всю Тегею.

Встревоженный народ спешил на площадь. Скоро собралась вполне приличная толпа.

– Меня изнасиловал твой гость… тогда ещё… отец… – сквозь слёзы твердила Авга.

– Не ври – удары посыпались куда попало. Авга сжалась, схватилась за живот. – Сама небось крутила задом, Бесстыжая – кричал отец.

– Отец, прости… – просила Авга, стараясь уклониться от побоев.

Она стояла на коленях перед отцом – красная, заплаканная, с исказившимся лицом, тянула к нему руки и молила:

– Прости меня, прости…

– Убью… убью, паршивка – в исступлении кричал Алей – Сам лично задушу, зарежу, изувечу. Позорище. Смотрите люди добрые – наша непорочная жрица на сносях. Шлюха. Проститутка.

– Отец… – Авга склонила голову к ногам отца, волосы заструились по земле, упали прямо в пыль.

– Она – причина бедствий всей Тегеи – возвестил Алей на всю округу. – Эта шлюха подставила всех нас перед Афиной. Смерть ей.

Народ, что обступил сцену расправы, как видно, не слишком сочувствовал Авге. Всем очевидно – дочь царя вела порочный образ жизни – при этом посмела наглым образом служить девственной богине. Вот за что наказывают боги Тегею. Вот почему мрет народ. Теперь понятно.

В числе собравшихся стояли братья Авги – Кефей, Ликург и Афейдан. Таращили глаза, и в общем, были на стороне отца. Подумать только – их город умирает из-за проступка их сестры. И поделом ей.

– Ликург, – Алей заметил сыновей в толпе – Беги скорее к Навплию. Зови его сюда. Немедленно.

– Уже бегу, отец.

Ликург без промедления выполнил приказ – бегом пустился к побережью Арголиды.

9. Великий мореплаватель царь Навплий

Нельзя сказать, что путь в Навплию короткий, но и не самый длинный. Напрямик, минуя Аргос, вполне возможно добраться к вечеру, если, конечно, поспешить. Пока Ликург несётся со всех ног, чтобы исполнить приказание отца, узнаем, зачем Алею понадобился этот человек.

Царь Тегеи хотя был страшно зол на Авгу, однако сообразил довольно быстро – убивать свою же собственную дочь – себе дороже. За это точно боги покарают. Мысль дочь простить Алею не пришла. Убить необходимо непременно. Иначе начнется такая канитель – два деверя погибнут, два достойных человека. Почему братья жены ему дороже дочери – увы, но этого вопроса никто Алею не задал. Он рассуждает так: убийство нужно поручить кому-нибудь другому. Необходимо соблюсти формальности – в том смысле, что доверять простолюдину такое дело ни пристало. Дочь царская, а значит только царь может лишить жизни равную по статусу. Тогда не будет стыдно никому. Такой знакомый, в смысле равный по положению, был у Алея всего один. Известный и великий мореплаватель царь Навплий. Именно к нему отправил Алей сына.

Запыхавшийся посланец лишь к вечеру достиг Навплии. Приморский городок назвал в свою честь сам Навплий, явно не страдавший от ложной скромности. Сам назначил себя царем своего поселения – имел полное право – сам его основал. На что – об этом позже, а сейчас великий мореплаватель Навплий удивленно смотрит на паренька, что на ночь глядя вбежал в его жилище – считай, почти дворец. Гонец с трудом отдышался.

– Отец вас просит… Дело срочное. – наконец произносит Ликург и требует воды.

Пока тот пьет и не может напиться, Навплий размышляет. Он познакомился с Алеем недавно. Навплий заглянул по каким-то мелким делам в Тегею. Представился Алею царем – а как иначе? Впрочем, скоро о нем забыл. Своих дел невпроворот – когда ему всех помнить? Теперь тегейский царь шлёт к нему гонца. Тот утверждает – речь о важном деле. Что ж. Навплий любит важные дела.

– До завтра не может подождать? – интересуется Навплий.

Он, разумеется, имеет в виду, что время к ночи и нет таких на свете дел, которые невозможно отложить хотя бы до утра. Оказывается, дела такие есть.

– Отец сказал – это очень срочно. – убеждает Навплия посланец – Только вы… Вы тоже царь.

– Раз очень срочно, тогда конечно. – заинтригован Навплий. Что значит – тоже царь? Что он имел ввиду?

На эти вопросы ответов всё равно нет, гонец не может сути дела объяснить, а значит придется Навплию наведаться в Тегею. Опять в эту дыру. Но, может будет выгода от срочности такого дела. Из-за которого всю ночь ему не спать. Сказать по-правде, Навплию, как впрочем и Алею, совсем не на чем совершать поездки между городами. То есть у Алея лошадка, конечно же, была – та самая, что деверя ему отдали. Но тот её жалел. Потому отправил сына к Навплию бегом. Сам Навплий – мореплаватель. В его распоряжении лишь лодки, то бишь, корабли. Царем он стал недавно. Еще не обзавелся Навплий парадным выездом. Просто не успел. Тем более – в строительство вложился. Нет средств в приморской Навплии на лошадей, но это дело наживное. А сейчас придется идти всю ночь, чтобы к утру оказаться в Тегее по просьбе царя Алея. В принципе – не первый раз ему не спать, когда все люди спят, вздыхает Навплий.

– Хорошо. Идем – говорит Навплий Ликургу. – Раз твой отец настаивает, очень просит – значит, дело, и правда, не терпит отлагательств. Пойдем. Я всегда готов прийти на помощь другу.

Их провожают только звезды. Ночь давно окутала все побережье Арголиды, дорогу, что огибает города и тянется меж виноградников, посевов ячменя и чечевицы.

10. Расправа

Авга остаток дня провела на площади – коленопреклоненной. Сил нет подняться, слезы льются по лицу, ей плохо, во рту все пересохло; время от времени она лишь всхлипывает и потихоньку клянет свою ужасную судьбу. Мечтает умереть прямо здесь, сейчас. Жители Тегеи, свидетели такого унижения, все разошлись, никто не догадался хотя бы ей подать воды, все лишь плевали на неё и оскорбляли последними словами, а родной отец с ней обошелся хуже, чем с бродячим псом. За что – уже не спрашивает Авга, и просто ждёт, когда её убьют.

– Тебя никто не пожалел? – её лица коснулся ветерок.

– Нет – отвечает Авга.

– Ты можешь встать? – подлетела бойкая сорока.

– Нет – почти беззвучно шевелятся губы.

– Никто не дал тебе воды? – спросила полевая мышка.

– Нет – едва слышно роняет коротенький ответ измученная Авга.

Через несколько минут к Авге спешил на всех парах колючий ёжик с виноградной гроздью на иголках, две мышки пробираются – одна другую осторожно тянет за хвост, та стойко терпит шероховатости тропинки, держит на пузе кружку с колодезной водой и крепко зажимает её в передних лапах, чтобы не расплескать. Одна сорока отцепила эту кружку от привязи у ближайшего колодца, другая зачерпнула из ведра воды сколько смогла, вместе воду передали мышиному семейству. Ветерок пригнал для Авги облачко и защитил от зноя.

– Друзья, спасибо – слёзы снова полились.

– Авга, не плачь. Мы точно знаем – у тебя всё будет хорошо. Как в сказке. Вот увидишь.

Авга промолчала. Ей не хотелось обижать своих друзей. Она не знает, что с ней будет завтра, но вряд ли это будет сказкой.

Ночь скоро окутала пустую площадь, лишь девочка осталась лежать в пыли. Идти ей некуда. Впрочем, она и не пыталась встать. Деловые муравьи быстро соорудили ей подушку из травинок и вскоре Авга забылась сном.

***

Жалкую попытку Нееры пару слов сказать за дочку, Алей немедленно прервал. Та только заикнулась:

– Алей, она…

– Она преступница. Из-за неё погибнут твои братья. Только пикни. – заткнул ей рот Алей – Молчи. Не возражай.

Утром Алей встречал Навплия.

– Мой друг, как хорошо,что ты пришел ко мне на помощь.

И разъяснил проблему. Тот выслушал спокойно.

– Не вопрос. – ответил Навплий. – Не можешь сам казнить – я весь к твоим услугам. Единственно – я крови не люблю. Есть предложение утопить твою преступницу. Что скажешь?

– Как утопить? – не сразу понял Алей.

Навплий пояснил:

– Я вывезу её на глубину и сброшу с корабля в открытом море. Годится так?

– Годится. – обрадовался царь Тегеи. – Лучше и придумывать не стоит.

Они ударили по рукам и поспешили на площадь. Там спозаранку уже собрался народ. Жители Тегеи обсуждали, как состоится казнь. Какая участь постигнет Авгу буквально через час, а может через два. Каждый хотел при сём присутствовать – лично увидеть кровь и смерть. Ради такого зрелища люди пробросали свои привычные дела, столпились вокруг преступницы, что всё ещё спала тяжелым сном.

– Её сожгут живьём?

– Или повесят?

– Отрубят голову?

– Порежут на куски? – гадала возмущенная толпа как именно расправятся с преступной жрицей, из-за которой погибает их город, их Тегея.

Злые голоса разбудили Авгу. Она приподнялась, села, обвела взглядом толпившихся людей. Страх отразился в её глазах. Авга предпочла закрыть их и не видеть выражений лиц своих сограждан. Потому и пропустила появление на площади отца вместе с каким-то человеком, не видела, как расступались люди перед своим царем. Голос Алея прозвучал над самым ухом:

– Поднимайся. Вставай, кому сказал? Оглохла что ли?

Алей рывком поставил дочь на ноги.

– Граждане Тегеи. – обратился Алей к своему народу – Сегодня состоится казнь. Мой добрый друг великий царь Навплий утопит эту дрянь в открытом море. Тогда Афина перестанет гневаться на нас. Эта смерть пойдет нам всем на благо. На благо наших уважаемых богов.

– Смерть ей – кричали со всех сторон жители городка и сожалели лишь об одном – преступницу утопят где-то там, и не получится самим увидеть казнь. Но, раз так решил их царь, они не против.

Навплий перехватил инициативу у Алея:

– Граждане Тегеи, не волнуйтесь. Я всё исполню в точности. Считайте, что она уже мертва.

Он схватил Авгу за предплечье, повел прочь из города. За ними какое-то время шла толпа с криками – Смерть ей, Смерть, но потихонечку отстала – лишь только Навплий вывел Авгу на дорогу, что тянулась вдоль побережья.

11. Возмездие

– Что там за шум? – спросили валуны.

– С самого утра они галдят. – ответили сороки.

– Нашу Авгу решили придать смерти. – ахнула тропинка.

– Велели утопить – гулко отозвалось ущелье.

– Её ведет какой-то парень. Сказал – утопит сам. – высунула голову полевка.

– Он не утопит. Не волнуйтесь. – прошелестел свежий ветерок.

– Ты уверен?– всполошились все обитатели любимых Авгой мест.

– У него это написано на лбу. Он явно не дурак. – успокоил ветер своих друзей.

– Но эти злые люди… – возмущались скалы.

– Наша Авга ни в чем не виновата. – высказалась горная тропинка.

– Авга ничего не сделала плохого. – подтвердил скромный полевой цветок.

– И никого не обижала никогда. – волновался ёжик.

– Они приговорили её к смерти. Ещё смотреть собрались. – негодовали муравьи.

Как только Навплий с Авгой вышли на дорогу, что тянулась вдоль побережья, и прилично отдалились от Тегеи, в провинциальном тихом городке при совершенно ясном небе поднялся ураганный ветер. Он возмущенно и безжалостно сметал всё, что попадалось на пути. С домов летели соломенные крыши, кружились вихрем различные предметы, разметались в стороны пожитки, а люди едва держались на ногах. Через минуту к ветру присоединился грозный гул – прямиком на город катились валуны. Огромные разгневанные камни сносили навсегда стены домов, хозяйственных построек, храм Афины первым погребли под своей тяжестью, наглухо застряли в развороченных дверях и окнах. Следом появились изломанные трещины в земле и возникали прямо под ногами, навсегда поглощая испуганных людей. Вы так хотели видеть смерть – извольте, гремели небеса. Испуганные крики развеял ветер. Скоро всё смолкло. Не прошло и часа, как Тегея перестала существовать. Сгинули все жители. Ни небо, ни земля их не оплакивали за невероятную жестокость. Не осталось ровным счетом ничего от небольшого городка в предгорьях Истма. Лишь уцелевшая живность металась меж развалин, да пара разбитых засыпанных колодцев напоминала – вчера здесь жили люди. Теперь – забвение и смерть. Теперь – небытие.

12. Тяжелое решение

Навплий не спеша вел свою пленницу. На дорогу постоянно выскакивали овцы – то целая отара преграждала путь, то всего несколько овец – за ними спешили пастухи. Они довольно быстро исчезали в зарослях, совсем не обращая внимания на путников что медленно шли по дороге вдоль побережья. Разгорался очередной прекрасный теплый день, солнце начинало припекать, стих ветерок, и становилось совершенно непонятно зачем ей, Авге, непременно умирать, когда вокруг такая красота. Она, конечно, была подавлена и злые голоса ещё звучали в её ушах, было так обидно, так горько сознавать, что для неё, похоже, всё кончено. Её ведут на смерть. Каждый шаг приближал её конец. Зачем ей торопиться? Авга смотрела вниз, себе под ноги, а потому не замечала, что Навплий исподволь рассматривал её. К тому же сильно тянуло вниз живот. Боль становилась всё острее, всё нетерпимее.

– Можно мне отойти? Я постараюсь быстро. – не поднимая глаз, спросила Авга.

– Иди. Я подожду. Не торопись.

Он не успел сказать, как Авга скрылась в придорожных зарослях. И вовремя. Едва ветки сомкнулись за спиной, боль усилилась немедленно и резко. Авга схватилась за первый попавшийся ствол дерева, старалась не закричать, не дать понять своему тюремщику, что роды начались. Между тем ребенок шёл толчками, весьма болезненными. Авгу словно раздирало изнутри. Ей казалось – кости сами раздвигаются под непрерывным натиском. Она упала наземь, отдышалась. Со следующей потугой ребенок, наконец-то, вышел из неё, оставив Авгу совсем без сил. Слабый детский плач дал знать, что она стала мамой. У неё теперь есть сын. Авга взяла его на руки. Что делать? На дороге Авгу ждёт палач, в конце пути ей тоже ничего хорошего не светит. Авге ясно сказано – её утопят в море. Прямо сейчас сбежать получится едва ли – дальше за посадкой поле ячменя. Авгу поймают, она и двадцати шагов не сделает. Ей каждый шаг и без того давался тяжело, а сразу после родов – большой вопрос сможет ли она вообще идти, а тем более быстро. Остаться здесь лежать в кустах? У Навплия, в конце концов, лопнет терпение и он пойдет разыскивать её. Увидит свою пленницу с ребенком. Тогда утопит их обоих. Её и малыша – вздохнула Авга.

Не сразу, но Авга приняла решение: она оставит мальчика здесь, среди зелени. Выйдет к Навплию одна. Дорога оживлённая – вон сколько пастухов они встретили по пути. Кто-нибудь, да наткнётся на ребенка. Так хотя бы есть шанс её сыну остаться в живых. С ней вместе такого шанса нет. И нужно поспешить – сколько времени прошло она не знает. Авга поцеловала малыша, устроила его в тени на листьях, встала и нетвердым шагом вернулась на дорогу.

Навплий терпеливо ждал. Взглянул довольно пристально, но спрашивать ничего не стал.

– Идём – сказал лишь.

Им повезло – какая-то телега их нагнала. Навплий устроил девушку на сене, сам примостился, и до самой своей Навплии проспал. Дома первым делом выдал Авге кусок мыла, полотенце и расчёску.

– Приведи себя в порядок – распорядился Навплий, чем поверг Авгу в недоумение.

Ещё больше удивилась вымытая, завернутая в полотенце Авга, когда ей дали новую тунику и выделили мягкую постель. Ещё и накормили.

– Отдыхай – опять распорядился Навплий – Дней через десять прибудет судно, которое я жду. Как раз твои болячки заживут.

Действительно, лицо и руки Авги все в ссадинах и синяках. Следы побоев проступили на нежной коже. Самое обидное, что это дело рук её отца. За что он так жестоко обошелся с Авгой? Обрек её на смерть. Тут до Авги начинает потихоньку доходить, что этот Навплий, похоже, совсем не собирается топить её. Но… что он будет делать? Пока она ломала голову, в вечернем сумраке до Авги донеслось:

– У тебя всё будет хорошо. Как в сказке. Вот увидишь.

Авга улыбнулась. Похоже, что её друзья не ошибались, и жизнь постепенно налаживается. Конечно рано это утверждать, но смерть отступила – в этом нет сомнений. Авга жалеет лишь о своём оставленном ребенке. В тот момент это казалось единственным выходом из положения. Эх, знать бы заранее…

Через несколько минут Авга спала. Не будем ей мешать. Ей нужно отдохнуть.

13. Маленький Телеф

Не успели Навплий с Авгой добраться до его царства, как на дороге появились овцы. За ними, как обычно, пастухи. Стадо покорно поднимало пыль, однако пара молодых овечек косила глазами в сторону кустов. Обглодать побеги гораздо интереснее, чем пройти мимо по утоптанной дороге, где ни травинки нет. Они рванули в заросли, перешагнули через малыша, встали, и принялись обдирать листву. Ловить сбежавших устремились двое.

– Других держите. – раздалось немедленно – Сейчас все ломанутся.

Защелкали кнуты, отрезая путь не столь сообразительным и резвым. Нескольких минут хватило, чтобы вернуть нарушителей порядка в стадо, однако мужчины вновь полезли в заросли.

– Там ребёнок плачет – объяснили остальным.

Быстро вернулись с младенцем на руках.

– Лежал на листьях, прямо на земле. Кричит-то как. Голодный.

Ребенок надрывался, посинел, жестоко был покусан комарами.

– Опять беспомощный малыш. – столпились пастухи вокруг ребёнка. – Уже не первый раз.

– Что за мамаши? Нарожают, и бросают то тут, то там. – качали головами мужики. – Нам-то теперь что делать?

Действительно, не так давно в Коринфе нашли младенца Аталанты, и множество детей по всей Элладе были брошены подобным образом. Их постоянно находили где угодно – на склонах, возле храмов, у воды. Мужское сердце в этом смысле мягче женского. Если нашли мужчины – точно пожалеют, не оставят ребёнка умирать. Беспомощный малютка, едва вступивший в жизнь, немедленно успевший натерпеться, столкнуться с первых часов существования с жестоким миром, пробудит милосердие и жалость. Мужское сердце дрогнет при виде беззащитного младенца и руки затрясутся.

– Крошечный совсем. Жаль бедолагу.

– Куда тебя девать-то? Вот учудила мамка бестолковая твоя.

– Ладно, ладно, не плач, малыш, не плачь. Всё плохое позади. – вздыхали пастухи и совещались меж собой.

Они сами едва сводили концы с концами. Прокормить найденыша им точно не по силам. Оставалось отнести хозяину – быть может, тот сжалится над малышом.

Мужчины дали ребёнку имя – Телеф, и объяснили так:

– Сумел внимание привлечь. Иначе не нашли бы.

– Живи, маленький Телеф и радуйся. Пусть вырастет практичным, пусть умеет ценить то, чего с рождения был лишен.

Царь Кориф оказался добрым человеком. Забрал, определил на воспитание. Точнее – отправил на женскую половину дома – займитесь, мол. Вырастет, глядишь, и пригодится. Во всяком случае, лишним не будет точно. Рабочих рук Корифу всегда не доставало. Как только подрастет Телеф, найдётся для него работа. Будет в царстве Корифа ещё один пастух.

14. Ложные маяки

Великий мореплаватель всех времен в детстве был обычным пареньком. Ничем от сверстников не отличался. Жизнь прибрежной деревушки текла довольно тяжело. Все жили бедно. Самым ярким впечатлением из детства запомнилась ячменная лепешка, что досталась Навплию на праздник. Вся целиком и только одному. Невероятное везение. Свежий хлеб распространял необычайный запах, радовался глаз, урчало в животе и Навплий сам не заметил, как слопал всё подчистую, до последней крошки. Это было всего один-единственный раз. Последующие дни запомнились однообразной серой пеленой, тревожным взглядом матери, что рано овдовела, и всегда пареньку очень хотелось есть. Тогда сам себе Навплий дал обещание:

– Вот стану взрослым и никогда не буду голодать.

Но сказать и сделать – ни одно и тоже. Он рано присоединился к ватаге местных рыбаков и стал рыбачить на отцовской лодке, избороздил родное побережье, пока другие предавались детским играм, но все равно улова хватало только кое-как пропитаться им с матерью. Не больше. Та успокаивала, как могла:

– Что ты, сынок, вот подрастешь, научишься и станешь настоящим рыбаком. Пока что нам с тобой довольно этого.

Однако Навплий недоволен. Мальчик хотел достойной жизни для себя и мамы. Он в море с рыбаками пропадал с утра до самой ночи, вместе со взрослыми расставлял садки и сети, выискивал удачные места, со всей ватагой отходил от берега подальше в надежде на большой улов. Однако от старших доставалась за труды нестоящая мелочёвка, и Навплий разочарованно вздыхал. Вот что значит быть только на подхвате.

– Какие твои годы. Сынок, не огорчайся. – твердила мать.

Однако Навплий прекрасно видит – худо у них идут дела. Мать прядёт шерсть за жалкие гроши, гнёт спину день и ночь. А он никак не может заработать. Может быть, за жемчугом нырять? Говорят, там можно быстро схватить за хвост удачу. – думал Навплий и слёзы потихоньку вытирал.

Но оказалось – всё не так-то просто. Редких жемчужин на всех точно не хватит, тем более – их нужно ещё найти, для этого сто раз нырнуть, достигнуть дна, а после кровь сочится из ушей, кружится голова и пропадает слух. Мать возмутилась:

– Так дело не пойдет. Забудь про жемчуг. Ты у меня один. Нам хватит твоего улова прокормиться. Если будет совсем плохо – я в услужение пойду.

– Нет, мама, нет. – замотал Навплий головой – Я заработаю для нас. Я взрослый.

Мать улыбнулась, потрепала его по буйной голове и прослезилась. Прекрасно понимала – сын старается изо всех сил.

Действительно, Навплий не только рыбачил, он хватался за любую посильную работу – колол дрова соседям, пас чужой скот, полол огороды, возделывал ячмень, однако лик нищеты всё время оставался рядом с их маленьким семейством. Мать и сын едва сводили концы с концами.

В бесчисленных попытках поправить положение семьи пролетело время. Навплий, как все дети, конечно, вырос – высокий, широкоплечий, статный. Приятные черты лица, приятный голос – весь в отца – вздыхала потихоньку мать. Не дай-то бог однажды как отец уйдет и сгинет в морской пучине. Но сыну о своих тревогах ничего не говорила.

К тому моменту Навплий досконально изучил родное побережье. Знал все опасные места, течения, водовороты, рифы, мели, прекрасно ориентировался в открытом море, промерил все глубины, плавал и нырял словно дельфин.

Но положение их маленькой семьи не изменилось. Да, на пропитание теперь им с матерью хватало, иной раз удавалось выгодно продать улов. Но то был потолок. Между тем родной домишко давно уж покосился, новую лодку приобрести совсем не помешало бы. К тому же мать начала частенько хворать.

Навплий стал в море пропадать днями и ночами напролет, а толку было мало. Никак ему не заработать больше.

– Всех денег всё равно не заработать. Себя побереги, сынок. – молила мать.

– Но… как-то люди зарабатывают. Живут на широкую ногу. – делился Навплий с ней своими мыслями.

– Пускай живут, сынок. У них – свое, у нас – свое. Нам хватит. Не думай об этом.

Но Навплий думал. Думал постоянно. Пока он днями и ночами ловит рыбу и получает жалкие гроши, проводит время на солнце, на ветру, и в дождь, и в зной, в любое время года, мимо него проходят корабли – туда сюда обратно. Большие и не очень, груженые и налегке – то видно по осадке, но все они снуют по морю в деловом ажиотаже и зарабатывают. Скорей всего, не мало. Навплий видел на судах людей. Они рассчитывают продать свой груз, обогатиться, взять на борт новую партию товара, отвести в другое место, и вновь обогатиться. Так без конца. Конечно, эти люди имеют много больше, чем самый удачливый рыбак.

Навплий решил – он не станет безучастно смотреть, как обогащаются другие. И разработал хитроумный план. Понятно, что ни с кем не поделился. Матери ни слова не сказал. Только однажды вечером засобирался из дома. Как раз сильно штормило и ветер завывал.

– Куда ты на ночь глядя – испугалась мать. – Тьма непроглядная и дождь, как из ведра.

Навплий взял старый глиняный горшок, выгреб пару тлеющих лучин из очага и аккуратно в тот горшок отправил. Заботливо прикрыл.

– Не волнуйся, мама.

После чего замотался в плащ, накинул капюшон, и выскочил во двор. Мокро, зябко, темно, не видно ни души – ему того и надо. В поленнице под стареньким навесом Навплий прихватил дров сколько смог удержать и постарался засунуть их под плащ, чтобы не намокли. После чего буквально растаял в темноте.

Знакомая тропинка вывела на берег моря, затем он углубился в скалы и осторожно, почти на ощупь пробирался до тех пор, пока не оказался напротив хорошо знакомой мели. Высокая скала имела выступ и не один – аккуратно стал подниматься Навплий, кляня себя – нужно было заранее всё подготовить. Кто ж знал, что именно сегодня разразится сильнейший шторм. Море и впрямь кипело, о скалы грозно волны разбивались, откатывались, наступали вновь, в добавок молнии сверкали в низком небе, гром громыхал и ветер завывал. И становилось страшно – особенно за тех, кто оказался застигнутым чудовищной грозой в открытом море.

Навплий добрался до относительно сухой ниши в скале. Он её давненько заприметил, потому сравнительно легко добрался в темноте до нужного места.

– Надо было мхом выстлать. Ничего, впредь умнее буду.

Пол ниши заполнила вода. Однако, прямо дождь не поливал миниатюрную площадку. Навплий смёл лужу полой плаща и выложил дрова. Запалить костер было делом техники.

Языки огня взметнулись вверх. Оставалось проследить, чтобы костер случайно не залило и он быстро не погас.

В кромешной темноте огонь указывал любому кораблю на близость суши, на счастливое спасение от жестокой бури, но увы, вел прямиком на мель. Гибель в грозном бешеном водовороте становилась неизбежна для судна, что направится на этот яркий свет. На самом деле обманчивый маяк служил лишь одному человеку, что затаился совсем рядом. Навплий был доволен. Дрожал от нетерпения, промок, с ног до головы измазался, и, кажется, в процессе едва не разодрал полу плаща, но абсолютно не обращал внимания на неудобства. Глаза его горят, ухмылка не сходит с уст, предвкушение удачи осветило лицо отблеском зажжённого огня. Навплий будет ждать добычи. Он намерен дежурить до рассвета – вдруг свет маяка погаснет. Тогда напрасны все его труды. Среди буйства непогоды он едва расслышал жуткий треск и крики погибающих людей. И разглядел при свете молний попавшее в ловушку судно. Навплий затушил огонь и поспешил домой – воплощать вторую часть задуманного плана.

Люди спали по своим домам – Навплия никто не видел. Мать заохала, захлопотала вокруг него. Сын бросил ей грязный плащ, переоделся, с рассветом поспешил на побережье – собрать плоды своих трудов. Дождь прекратился, море стало поспокойней и ветер присмирел – Навплий спустил лодку на воду и стал грести к застывшему на мелководье судну. В тот хмурый день удача сама шла в руки. Три утонувших моряка качались на волнах, двое разбились о скалы, и лежали неподвижно.

– Нет больше никого? – на всякий случай поинтересовался Навплий.

Ответа не было. Он поднялся на судно и осмотрел добычу. То оказался груз вполне приличных тканей. Навплий принялся переносить в лодку свой ночной улов. Всё утро ушло на это дело – груз Навплий спрятал в неприметном гроте, на всякий случай замаскировал, а следующей ночью аккуратно перевез, забил свой дом тюками раздобытой ткани. Мать только успевала удивляться – Откуда этот шёлк, сынок?

– Спасаю ценный груз – он отвечал и снова отправлялся опустошать свой склад, покуда, наконец, не выгреб абсолютно всё. Действительно спасал – старался не испачкать, не намочить, не искупать в морской воде нежные заморские ткани.

– Мама, надо как-то реализовать. – поначалу растерялся Навплий.

Прежде он об этом не подумал. Его воображение рисовало слитки золота, пригоршни монет – увы, обычные товары не входили в этот список. Выходит, это только половина дела. Обратить в золото раздобытое таким трудом лишь только предстояло.

– Нужно ехать в город. Только там большие рынки. – подсказывала мать.

Действительно, здесь, на рыбацком побережье, вряд ли найдется ценитель тонких тканей. Придется продать в ближайшем городке, а это Аргос.

– Лучше в Микены. Город побогаче.

– Микены побогаче, говоришь? Завтра поеду, заодно и приценюсь.

Навплий одолжил в посёлке повозку с лошадью, отправился в Микены, всё разузнал, попутно изловчился завести знакомство со старым Эврисфеем – что оказалось очень кстати. Сначала Навплий подумывал открыть торговлю здесь, в Микенах, однако поймал себя на мысли, что очень хочет вновь оказаться в море. Жить без него не может. Оно по прежнему манило Навплия – и с каждым днем сильнее – своими тайнами и мощью – огромное, родное, а сколько возможностей море таит в себе для предприимчивого молодого человека. В конце концов Навплий поймал себя на том, что только тем и занят, что подсчитывает упущенные шансы. Пока он зря тратит время здесь, в Микенах, сколько можно зажечь удачных маяков, заполучить богатых грузов – выходит, он напрасно пропадает вдали от побережья. Одним словом, торговец из Навплия не получился. Потому договорился с Эврисфеем, немного уступил, зато всю партию товара продал оптом. Получилась кругленькая сумма. Оба остались довольны. Навплий поспешил домой. Скоро он опять зажёг маяк – на сей раз с противоположной стороны Арголидского залива, и тоже вполне успешно. Реализовывать большое количество зерна на сей раз Навплий решил в своем посёлке.

– Где раздобыл-то? – удивлялись люди.

Приходилось врать и изворачиваться.

– По случаю досталось за бесценок – отбивался Навплий от назойливых соседей.

– Нашел никак? Везет же некоторым – плохо скрываемая зависть звучала в каждом таком вопросе.

Хлопот ему прибавилось и лишних глаз, и разговоров. Но дело вроде шло – монеты сами текли в его карман. Дешевое ячменное зерно быстро раскупили люди. Однако Навплий остался недоволен сам собой.

– Так не пойдет – решил он.

Соседские завистливые пересуды ему точно ни к чему. Столкнувшись с неприятной побочной стороной дела, Навплий сообразил довольно быстро – необходимо наладить надежный канал сбыта – такой, чтобы не приходилось впредь отвечать на неудобные вопросы. И в этом ему крупно повезло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.